Всего новостей: 2295523, выбрано 27 за 0.110 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
США. Афганистан. Пакистан. Азия > Армия, полиция > camonitor.com, 15 сентября 2017 > № 2309898 Рехман Малик

Экс-глава МВД Пакистана об усилении контингента США в Афганистане: «США хотят быть мечом, висящим над Ираном»

Президент США Дональд Трамп объявил о резкой смене политики в Афганистане. Глава государства, раньше выступавший за сокращение вмешательства США в дела других регионов мира, потребовал нарастить военное присутствие в Афганистане и воевать «до победного конца». Зачем США решили задержаться в Афганистане, печально известном как кладбище мировых империй? Как это повлияет на геополитический расклад в сердце Евразии? Экс-министр внутренних дел Пакистана (2008-20013 гг.) Рехман Малик в интервью «Евразия.Эксперт» поделился своими оценками мотивов США. Оказывается, дело вовсе не в Трампе, а в интересах глубинного государства США.

- Господин Малик, в чем суть новой стратегии США по Афганистану, озвученной президентом Дональдом Трампом?

- По сути США хотят не выпускать из своих рук Южную Азию. [Они хотят] сохранить свое присутствие в Афганистане и будут продолжать проводить свои разведывательные операции в регионе. Никакого нового курса в этом нет, это все та же старая схема, которая была ранее разработана ЦРУ и применяется до сих пор.

- Согласно решению американской администрации, число находящихся в Афганистане американских военных будет увеличено до 12 тыс. человек. Насколько верны оценки отдельных экспертов, утверждающих, что это может спровоцировать активизацию Талибана*? Как это скажется на ситуации в регионе?

- США не покинут Афганистан, хотя Барак Обама и заявлял о выводе американских войск из страны. США хотят оставаться мечом, висящим над Ираном, а также продолжать оказывать давление на Пакистан.

Намерение США состоит в том, чтобы сохранять присутствие в Афганистане и удерживать эту страну в качестве своей колонии.

Активность Талибана останется на прежнем уровне, пока они будут продолжать получать оружие и поддержку своих покровителей.

- Какая роль отводится Центральной Азии в военно-политических установках США?

- Таджикистан уже помогает США, он также предоставил авиабазу в эксплуатацию Индии. Центральной Азии стоит сохранять прочные отношения с Китаем, чтобы избежать использования со стороны Запада. Ей не стоит становиться игроком в этой новой военной игре Запада.

- В середине августа командующий сухопутными войсками Центрального командования США генерал-лейтенант Майкл Гаррет посетил Таджикистан и Узбекистан. Какие цели преследует Пентагон, и о чем уже удалось договориться?

- Вы знаете, что между странами в прошлом были конфликты. Визит генерала должен способствовать углублению сотрудничества с каждой из этих стран в отдельности. США, скорее всего, расширит свой контроль над государствами Центральной Азии, руководствуясь геополитическими мотивами.

- «Военная стратегия США в Афганистане не сработала и не будет работать,» – считает пакистанский премьер-министр Шахид Хакан Аббаси. Каковы предложения Пакистана по действиям в регионе?

- Мы твердо верим в безопасный и мирный Афганистан, но, к сожалению, [некоторые страны] сейчас используют афганское правительство для своих собственных целей. Индия, США и Афганистан сейчас состоят в порочном союзе, и премьер-министр Моди имеет нездоровые намерения распространить войну и втянуть в нее Пакистан и Китай. Пакистан не позволит этому произойти.

Любой неверный шаг США может спровоцировать третью мировую войну. Если США дестабилизируют ситуацию в Южной Азии, волна докатится до Ближнего Востока. Центральная Азия будет автоматически втянута в конфликт, так как Ближний Восток, Центральная Азия, Китай, Афганистан и Пакистан тесно взаимосвязаны.

США должны стать миротворцами, а не разжигать войну. США объявили о новой политике, чтобы иметь больше контроля через использование военной мощи.

- Что стоит за отдельным обращением Дональда Трампа к Индии и Пакистану с просьбой активнее помогать США в Афганистане?

- Пакистан потратил целое состояние, защищая Афганистан и обеспечивая приют 8 млн беженцев, а также предоставляя пакистанские земли и ресурсы в пользование США. Мы сыграли свою роль и теперь настало время США прилагать больше усилий для разрешения этой проблемы. Я чувствую, что в тот день, когда американцы примут решение об уходе из Афганистана, там воцарится мир.

- США и Индия усиливают сотрудничество. Как вы думаете, могут ли США втянуть Индию в афганскую войну?

- Индия уже втянута в войну. Внешняя разведка Индии и разведка Афганистана работают сообща.

Индия тренирует афганских солдат, и именно Индия ответственна за подпорченные афгано-пакистанские отношения. Увеличение присутствия Индии еще больше подвергнет опасности мир в регионе.

Нам нужно больше миротворцев, чтобы сделать планету свободной от терроризма для будущих поколений.

Беседовал Сеймур Мамедов

* Движение Талибан – запрещенная в России террористическая организация - прим. «ЕЭ».

Источник – Евразия.Эксперт

США. Афганистан. Пакистан. Азия > Армия, полиция > camonitor.com, 15 сентября 2017 > № 2309898 Рехман Малик


Казахстан. Индия. Пакистан. РФ > Внешэкономсвязи, политика > akorda.kz, 9 июня 2017 > № 2206882

Участие в заседании Совета глав государств-членов Шанхайской организации сотрудничества в расширенном формате

г.Астана, Дворец Независимости

В соответствии с повесткой дня заседания стороны обсудили вопросы текущего состояния и перспективы развития ШОС на предстоящий период, возможные совместные шаги по продвижению практического сотрудничества в рамках организации, а также обменялись мнениями по актуальной международной и региональной проблематике.

Открывая встречу в качестве председателя заседания, Президент Казахстана обратил внимание на завершение процесса принятия Пакистана и Индии в полноправные члены ШОС и подчеркнул историческую важность проводимого саммита.

- Наша нынешняя встреча, без преувеличения, станет историческим событием – впервые расширяется состав организации. С сегодняшнего дня полноправными государствами-членами ШОС становятся Республика Индия и Исламская Республика Пакистан. Теперь зона ее ответственности охватывает территорию с населением более 3 миллиардов человек. Таким образом, она вступила в новый этап своего институционального развития уже как «Шанхайская восьмерка». Сегодня мы являемся свидетелями роста эскалации и геополитической напряженности в некоторых регионах, прилегающих к пространству ШОС. В этой связи принятие нашим Советом Заявления глав государств-членов ШОС о совместном противостоянии международному терроризму является своевременным шагом, - сказал Нурсултан Назарбаев.

Также Глава государства подчеркнул высокую актуальность подписываемой Конвенции ШОС по противодействию экстремизму.

Кроме того, Президент Казахстана отметил вклад проведенных совместных антитеррористических учений «Мирная миссия» в дело укрепления практического сотрудничества стран-участниц организации, а также выразил благодарность всем сторонам за участие в международной антинаркотической акции «За мир без наркотиков», состоявшейся в апреле этого года в Астане.

В своем выступлении Нурсултан Назарбаев отдельно остановился на работе по упрочению сотрудничества ШОС с международными организациями и объединениями.

- В ноябре 2016 года принята Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН о сотрудничестве с ШОС. Приветствуем итоги совместного мероприятия высокого уровня ШОС-ООН по вопросам борьбы против транснациональной наркопреступности. Перспективной обещает быть формализация отношений Шанхайской организации с Международным комитетом Красного креста. Выступаем также за налаживание взаимодействия ШОС с Евразийским экономическим союзом и Организацией исламского сотрудничества, - сказал Глава государства.

Президент Казахстана акцентировал внимание на вопросе продвижения экономической кооперации в рамках организации и отметил новые институциональные возможности в данной сфере.

- Вступило в силу Соглашение между правительствами государств-членов ШОС о создании благоприятных условий для международных автомобильных перевозок. Положительно рассматриваются перспективы регионального торгово-экономического сотрудничества с учетом состыковки проектов Евразийского экономического союза с инициативой «Экономический пояс Шелкового пути». Росту взаимной торговли в перспективе может способствовать создание Зоны свободной торговли ШОС. Кроме этого, важным вектором нашей деятельности является культурно-гуманитарное сотрудничество. В данном контексте приветствуем подписание Соглашения об учреждении и функционировании Университета ШОС, - сказал Нурсултан Назарбаев.

Кроме того, Глава государства обратил внимание на ожидаемую активизацию взаимодействия в рамках Плана совместных действий по реализации Программы сотрудничества государств-членов ШОС в сфере туризма на 2017-2018 годы.

Также Президент Казахстана заявил о стремлении нашей страны в качестве непостоянного члена Совета Безопасности ООН приложить все усилия для решения региональных и глобальных конфликтов.

- Всецело поддерживаем усилия руководства Афганистана по укреплению внутриафганского политического диалога и меры по трансформации страны в стабильное и устойчиво развивающееся государство. Казахстан на площадке Астанинского процесса продолжит вносить свой посильный вклад в переговорный процесс по урегулированию межсирийского кризиса. Важно обеспечить условия для участия в данных переговорах всех заинтересованных сторон, - сказал Нурсултан Назарбаев.

Глава государства отметил, что Казахстан является последовательным приверженцем идей ядерного разоружения и нераспространения и в этой связи наша страна выступает за скорейшее возобновление переговоров по урегулированию ядерной проблемы в Северной Корее.

Также Президент Казахстана отметил действия, предпринимаемые нашей страной по развитию «зеленой энергетики».

- Сегодня мы все примем участие в церемонии открытия всемирной специализированной выставки «ЭКСПО-2017» под девизом «Энергия будущего». На протяжении нескольких месяцев здесь будут демонстрироваться самые передовые технологии в области экологически чистой энергетики. Надеюсь, что результаты ЭКСПО в Астане принесут ощутимую пользу всем государствам ШОС и международному сообществу в целом, - сказал Нурсултан Назарбаев.

В завершение выступления Глава государства подчеркнул, что высокий уровень взаимодействия по всем ключевым направлениям развития организации будет достигнут только благодаря общим усилиям всех стран-участниц.

На заседании также выступили Председатель КНР Си Цзиньпин, Президент Кыргызской Республики Алмазбек Атамбаев, Президент Российской Федерации Владимир Путин, Президент Республики Таджикистан Эмомали Рахмон, Президент Республики Узбекистан Шавкат Мирзиёев, Премьер-Министр Республики Индия Нарендра Моди, Премьер-Министр Исламской Республики Пакистан Наваз Шариф, Президент Исламской Республики Афганистан Ашраф Гани, Президент Республики Беларусь Александр Лукашенко, Президент Монголии Цахиагийн Элбэгдорж, Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций Антониу Гутерриш, Генеральный секретарь Шанхайской организации сотрудничества Рашид Алимов, Директор Исполнительного комитета Региональной антитеррористической структуры ШОС Евгений Сысоев, Председатель Исполнительного комитета – Исполнительный секретарь СНГ Сергей Лебедев, Исполнительный директор Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии Гун Цзяньвэй, Генеральный секретарь Ассоциации стран Юго-Восточной Азии Ле Лыонг Минь, Заместитель Генерального секретаря Организации Договора о коллективной безопасности Аманжол Жанкулиев.

Согласно регламенту, по завершении работы заседания председательство в ШОС перешло к Китайской Народной Республике.

***

По итогам заседания глав государств-членов Шанхайской организации сотрудничества были приняты следующие документы:

1.Астанинская декларация глав государств-членов Шанхайской организации сотрудничества;

2. Конвенция ШОС по противодействию экстремизму;

3. Решение Совета глав государств-членов ШОС о завершении процедуры приема Республики Индии в члены ШОС и предоставлении ей статуса государства-члена ШОС;

4. Решение Совета глав государств-членов ШОС о завершении процедуры приема Исламской Республики Пакистан в члены ШОС и предоставлении ей статуса государства-члена ШОС;

5. Решение Совета глав государств-членов ШОС о долевых взносах государств-членов ШОС в связи с предоставлением Республике Индии и Исламской Республике Пакистан статуса государства-члена ШОС;

6. Решение Совета глав государств-членов ШОС об утверждении Доклада Генерального секретаря Организации о деятельности ШОС за прошедший год;

7. Решение Совета глав государств-членов ШОС об утверждении Доклада Совета Региональной антитеррористической структуры ШОС о деятельности Региональной антитеррористической структуры в 2016 году;

8. Решение Совета глав государств-членов ШОС об утверждении Положения о постоянном представителе государства-члена ШОС при РАТС ШОС;

9. Решение Совета глав государств-членов ШОС о прекращении действия решений Совета глав государств-членов ШОС;

10. Заявление глав государств-членов ШОС о совместном противодействии международному терроризму (принимается без подписания);

11. Информационное сообщение по итогам заседания Совета глав государств-членов ШОС (принимается без подписания).

Казахстан. Индия. Пакистан. РФ > Внешэкономсвязи, политика > akorda.kz, 9 июня 2017 > № 2206882


Пакистан. Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 9 июня 2017 > № 2204649

Встреча с Премьер-министром Пакистана Навазом Шарифом.

На полях саммита Шанхайской организации сотрудничества состоялась встреча Владимира Путина с Премьер-министром Исламской Республики Пакистан Навазом Шарифом.

Обсуждались, в частности, вопросы двустороннего сотрудничества, в том числе перспективы развития торгово-экономического взаимодействия, и актуальные международные темы.

Владимир Путин поздравил Наваза Шарифа с полноценным вступлением Исламской Республики Пакистан в ШОС.

* * *

В.Путин: Уважаемый господин Премьер-министр! Уважаемые коллеги!

Рад возможности на полях сегодняшнего мероприятия провести двустороннюю встречу.

Хочу ещё раз поздравить Вас с полноценным вступлением и полноправным присоединением к Шанхайской организации сотрудничества.

Российско-пакистанские отношения носят конструктивный и взаимовыгодный характер. Пакистан – важный партнёр России в Южной Азии.

Наши отношения развиваются, причём по очень многим направлениям, чуть-чуть даже подрос товарооборот, где-то на пару процентов. Конечно, наши возможности гораздо больше, чем то, что мы имеем на сегодняшний день.

Рад возможности обсудить сегодня все эти направления возможного сотрудничества.

Н.Шариф (как переведено): Уважаемый господин Президент!

Для меня удовольствие и честь снова иметь возможность с Вами беседовать.

Помню, в прошлый раз мы общались в Уфе во время саммита, и, конечно, с тех пор у меня остались самые приятные воспоминания о нашей встрече, и я ждал с нетерпением возможности снова пообщаться с Вами.

Большое спасибо, что сегодня Вы уделяете мне и моей делегации время, и мы можем провести эту беседу. Мы благодарны Вам, господин Президент, за то, что Россия и Вы лично поддержали полноправное членство Пакистана в ШОС.

У нас сегодня, как Вы сказали, есть небольшое улучшение в нашей торговле, в торговых обменах. Однако, конечно, это не соответствует тому потенциалу, который имеется у России и Пакистана, и торговля не достигает того уровня, о котором мы говорили, к которому мы должны были стремиться.

Конечно, со своей стороны я делаю всё возможное для развития и укрепления двусторонних связей с Российской Федерацией, в том числе экономического взаимодействия, и на это будет направлена моя дальнейшая деятельность и работа.

Пакистан. Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 9 июня 2017 > № 2204649


Афганистан. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 13 марта 2017 > № 2110223 Азарахш Хафизи

Азарахш Хафизи: Мы ищем альтернативу пакистанским торговым маршрутам

После серии недавних крупных атак в ряде районов Пакистана отношения между Кабулом и Исламабадом приняли более напряженный характер, чем когда-либо прежде. Это проявилось в том числе и в ограничениях, наложенных Исламабадом на взаимодействие между двумя странами. В частности, после того, как Пакистан перекрыл свою границу с Афганистаном, предприниматели двух стран понесли ущерб, исчисляющийся миллионами долларов. Временное открытие границы, предпринятое Исламабадом, чтобы позволить афганским и пакистанским гражданам вернуться на родину из-за рубежа, вряд ли приведет к появлению «второго дыхания» в отношениях двух стран. Экономические ограничения, равно как и боевые действия в приграничных районах, побуждают афганскую сторону к поиску альтернативных рынков и направлений сотрудничества со странами региона.

В эксклюзивном интервью порталу «Афганистан.Ру» Азарахш Хафизи, ведущий специалистом ТПП Афганистана и член Международной торговой палаты, представил свою оценку экономических проблем, обусловленных трениями в афгано-пакистанских отношениях, последствий перекрытия границы для каждой из сторон, а также возможностей, которыми располагает Афганистан для преодоления возникших затруднений, в частности, перспектив сотрудничества со странами Центральной Азии и Ираном.

Афганистан.Ру: Господин Хафизи, спасибо за то, что Вы нашли время для этого интервью. Около 20 дней назад была перекрыта граница между Афганистаном и Пакистаном. Каковы последствия этой меры?

А.Х.: Поля экономической деятельности двух государств тесно переплетены друг с другом. Экономическая логика диктует необходимость торговых связей с ближайшими соседями. Это наименее затратный способ, так как при этом увеличивается скорость доставки товаров и одновременно уменьшаются расходы на их транспортировку. Если отправить товар из Афганистана в Америку, то ему придется преодолеть по меньшей мере 16 тысяч километров. Но можно продавать виноград с севера Афганистана и гранаты из Кандагара на пакистанском рынке и в тот же день привозить вырученные деньги обратно в Афганистан. Также и пакистанские товары можно за один день доставить в Кабул и продать на кабульском базаре «Мандави».

Торговля между Афганистаном и Пакистаном – это часть региональной интеграции, и эффективная ее часть. Но, к сожалению, на торговое взаимодействие оказывают влияние политические проблемы и напряженность, существующая между двумя странами. Эта напряженность накладывает тяжелый отпечаток на работу инвесторов и коммерсантов Афганистана и Пакистана. Кризис в отношениях между Кабулом и Исламабадом наносит урон экономическим связям Афганистана в регионе.

Афганистан.Ру: С какими проблемами успели столкнуться афганские предприниматели за эти 20 дней, и в какой мере пострадали их интересы?

А.Х.: Размер ущерба, причиненного предпринимателям, зависел от степени их экономического присутствия на рынках Афганистана и Пакистана. Больше всего пострадали пакистанские коммерсанты, которые обладали монополией на экспорт в Афганистан. Их предприятия, производившие продукцию для Афганистана, были закрыты или находятся в состоянии банкротства. Это относится, например, к заводам по производству цемента, металлов и муки, ориентированным на афганский рынок: их продукцию нет возможности продать ни в какие другие страны, кроме Афганистана. Такие заводы в основном находятся на границе с Афганистаном.

Афганистану также был нанесен ущерб. Транзитный путь перекрыт, и поставка товаров, которые поступали в Афганистан из других стран через порт Карачи, остановлена. На данный момент в Пакистане задержаны уже 5 тысяч контейнеров с грузами. Для их поставки в Афганистан потребуется не менее трех месяцев, поскольку часть этих грузов находится на судах в море, а другая часть – в странах, где происходит погрузка. Если граница в ближайшее время не будет открыта, от 15 до 20 тысяч контейнеров с нашими товарами останутся в Пакистане в подвешенном состоянии.

Предпочтением частного сектора Афганистана является создание региональной интеграции – это пошло бы на пользу инвесторам всех стран. Интеграция ведет к серьезному снижению цен и отвечает интересам как потребителей, так и инвесторов.

Афганистан.Ру: Итак, каково состояние афганского рынка после 20-дневного закрытия дороги в Пакистан?

А.Х.: Каждый афганский предприниматель ввозит <из-за рубежа> от 15 до 20 тысяч тонн товаров, поэтому рынок насыщен. Пока мы не испытываем дефицита товаров. Каждый раз, когда какой-либо из маршрутов перекрывается, внимание переключается на другой маршрут, по которому начинают ввозить продовольствие. Сейчас мы импортируем продукты питания через север Афганистана из стран Центральной Азии, особенно из Казахстана. Продукты из центральноазиатских стран отличаются хорошим качеством и свежестью. Продукты, ввозимые из Пакистана, в большинстве случаев являются просроченными. Пакистан распродает свои ежегодные стратегические запасы, соответственно, эти продукты просрочены как минимум на год. А пшеница из Казахстана – свежий и чистый продукт, и к тому же весьма качественный. Сегодня к нам поступает продукция из Казахстана, Узбекистана, Туркмении и Ирана, и мы не сталкиваемся с недостатком товаров. Кроме того, в закромах и на складах частного сектора еще имеются прежние запасы.

Афганистан.Ру: Мы постоянно замечаем, что Пакистан закрывает свои границы для афганских граждан вслед за политическими столкновениями. Какие меры в этой связи предпринимает Кабул?

А.Х.: Мы переживаем сложную ситуацию. Такое положение недопустимо, и эти проблемы надо решать. Мы вынуждены искать альтернативные пути. Однако никакой альтернативы для пакистанских товаров не существует, учитывая минимальное расстояние, небольшую цену товаров и малые издержки. Мы не нуждаемся в холодильниках при поставке своих фруктов в Пакистан, так как они доставляются в эту страну за один день. Но если мы будем отправлять свои фрукты в другие страны, то будем вынуждены использовать рефрижераторы, что весьма затратно. Поэтому нам надо продолжать торговые контакты с Пакистаном.

Но, к сожалению, этого не желают и не разрешают пакистанцы, и в связи с этим мы задумались об альтернативных путях. Есть иранский маршрут, и мы можем импортировать свои товары по этому пути, хорошей альтернативой также является Центральная Азия, но на это потребуются большие расходы. Железная дорога из Китая доведена до Хайратона, по этой железнодорожной ветке наши грузы приходят в страну за 8 – 12 дней. Иногда на подобную доставку товаров через Пакистан уходит до нескольких месяцев.

Закрытие пакистанских дорог не приведет к тому, что афганцы останутся без крыши над головой, умрут от голода, окажутся голыми-босыми или не найдут стройматериалов. Мы справляемся со своей работой.

В настоящее время экспорт и импорт Афганистана осуществляется через Бендер-Аббас. Но ближайшим путем для нашего экспорта был Пакистан. Мы ежегодно экспортировали в эту страну товары на сумму до 180 миллионов долларов.

Сегодняшнее закрытие дорог не оказало на нас сильного влияния, поскольку для фруктов сейчас не сезон. Но пакистанцы принимали те же меры и в самый разгар сезона, и тогда пропадали тысячи тонн фруктов.

Афганистан.Ру: Вы упомянули о том, что один из альтернативных маршрутов для Афганистана пролегает через страны Центральной Азии. Какого уровня достигает объем экспортно-импортных операций Афганистана с этими государствами?

А.Х.: Центральноазиатские страны являются ближними транзитерами Афганистана, и это путь очень важен для нас. Китайские товары мы также ввозим через Казахстан и Туркмению, другие грузы поступают к нам непосредственно из стран Центральной Азии. К примеру, мы импортируем туркменскую нефть, объем торговли между Афганистаном и Туркменией превышает один миллиард долларов. Объем нашей торговли с другими центральноазиатскими странами невелик, но мы поддерживаем с ними связи и можем импортировать из этих стран продукты питания, в частности, казахстанскую пшеницу, что мы уже и делаем. По выпуску этой продукции Казахстан занимает хорошее место в мире после Америки, Канады и Индии.

Но расстояние от Казахстана до Кабула составляет 5 тысяч километров, и это требует больших временных и финансовых затрат. От пакистанского Пешавара до Кабула только500 километров, пакистанский маршрут является для нас гораздо более экономичным. Но когда нет иного выхода, следует искать другие пути.

Афганистан.Ру: За последние 15 лет Афганистан и Россия также подписали ряд соглашений в области торговли. Может ли Россия что-либо сделать для того, чтобы уменьшить экономическую зависимость Афганистана от пакистанских портов?

А.Х.: Некоторые обстоятельства относятся к области экономической алгебры, и в них невозможно внести изменения. Например, география и расстояние. Нельзя уменьшить расстояние между Афганистаном и Россией и приблизить эти две страны друг к другу. Россия может помочь, и мы иногда обращаемся к этой стране – к примеру, мы покупаем у русских топливо для самолетов. Но дальняя дорога приводит к тому, что имущество наших предпринимателей может находиться в пути до целого месяца.

Когда торговые связи с Пакистаном сократились, мы обратились к иранскому народу. Сейчас объем торговли Ирана с Афганистаном достигает двух с половиной миллиардов долларов, при том что несколько лет назад он едва приближался к 400 миллионам. Приоритетом торговли является выгода, и прибыль может быть получена за счет близости расстояния.

Афганистан.Ру: Может ли торгово-транзитный проект «Лазуритовый коридор» послужить альтернативой пакистанским маршрутам?

А.Х.: «Лазуритовый коридор» не является новым маршрутом. Изменилось только название. Сама же дорога представляет собой все тот же путь, по которому мы везем товары в Туркмению, где у нас есть порт. Наши товары через Туркмению поступают в Азербайджан и оттуда в Турцию. Этот маршрут сможет хорошо работать только тогда, когда мы наладим торговые связи с Европой.

Афганистан.Ру: Кабул очень расчитывает на торговый путь Чабахар. Каков в настоящее время объем афганского импорта и экспорта на данном маршруте, и может ли этот маршрут уменьшить зависимость Афганистана от пакистанских портов?

А.Х.: Чабахар не является альтернативой пакистанским дорогам и портам других стран. Это новый маршрут для Афганистана, но он не может заменить собой другие дороги. Афганистан относительно большая страна. Его площадь составляет 652 тысячи квадратных километров. Расстояние от одного конца этой страны до другого составляет 2400 километров. Такое расстояние, к примеру, от Ислам-Кала до Бадахшана. Поэтому более экономичным представляется налаживание хозяйственных связей между соседними районами. Чабахар может быть весьма выгоден <именно> для запада и юго-запада страны.

Тех же мыслей, вытекающих из знания и понимания проблемы, придерживаются некоторые должностные лица и правительственные чиновники. Порт Чабахар пока недостаточно оснащен и не готов к эксплуатации. Сейчас Чабахар – проект в стадии подготовки. На сегодняшний день состоялась только первая фаза строительства для этого нового маршрута. Иностранные предприниматели, перевозящие тысячи тонн грузов, не могут швартоваться в Чабахаре, поскольку строительство портовых сооружений пока не завершено. Этот маршрут может быть использован в долгосрочной перспективе, но в настоящее время мы не сможет использовать Чабахар в качестве альтернативы Карачи и другим портам. Завершение строительства Чабахара и ввод в строй всех его объектов займет не менее пяти лет.

Афганистан.Ру: Спасибо, господин Хафизи.

Афганистан. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 13 марта 2017 > № 2110223 Азарахш Хафизи


Индия. Пакистан. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 4 октября 2016 > № 1918973

Россия поддерживает точечные удары против Пакистана: Индии не стоит пренебрегать старыми друзьями

Сунил Раман (Sunil Raman), Firstpost, Великобритания

На фоне новостей о высадке российских солдат в Пакистане для проведения первых совместных военных учений прозвучали благоприятные для Индии известия о том, что посол Москвы в Нью-Дели заявил о полной поддержке России тех точечных ударов, которые Индия нанесла в четверг, 29 сентября, вдоль линии контроля в Кашмире.

В своем интервью CNN-News18 посол России в Индии Александр Кадакин отметил, что Российская Федерация была единственной страной, которая прямолинейно заявила, что террористы пришли из Пакистана. Должно быть, индийской стороне было чрезвычайно приятно слышать, как российский посол прямо заявил, что Индия является пострадавшей стороной и что она имеет полное право предпринимать ответные действия. «Самые грубые нарушения прав человека происходят тогда, когда террористы атакуют военные объекты и атакуют мирных граждан в Индии. Мы поддерживаем эти точечные удары. Каждая страна имеет право защищаться», — подчеркнул он.

Заверив Индию в том, что ей не нужно волноваться о совместных российско-пакистанских военных учениях, он отметил, что эти учения проходили не в «оккупированном Пакистаном индийском штате Джамму и Кашмир».

Далее российский посол отметил, что «Индии не стоит беспокоиться совместных учениях России и Пакистана, потому что темой этих учений стала борьба с терроризмом. Это в интересах Индии, если мы научим пакистанскую армию не использовать свои ресурсы для проведения террористических атак против Индии. И эти учения не проводились на каких-либо проблемных или спорных территориях, таких как оккупированный Пакистаном индийский штат Джамму и Кашмир».

Новости о готовящихся совместных российско-пакистанских учениях вызвали тревогу в Индии: многие опасались, что принять такое решение Москву заставило сближение Нью-Дели с Вашингтоном. Однако Россия в течение нескольких недель пыталась опровергнуть предположения о своем сближении с Исламабадом. Россия назвала Пакистан местом сосредоточения террористических группировок и рассеяла беспокойство внешнеполитических кругов Нью-Дели, когда российский посол сообщил, что совместные военные учения не будут проводиться в «оккупированном Пакистаном индийском штате Джамму и Кашмир».

Московское издание «Правда» опубликовало статью, где говорится, что эти учения не являются «показателем дружеских отношений», но они представляют собой первые военные учения, проводимые совместно с Пакистаном. Прежде Россия воздерживалась от военно-политических контактов с Пакистаном, в основном из-за дружеских отношений с Индией в военно-политической сфере и непримиримых разногласий между Индией и Пакистаном, как сказал Сергей Лунев, профессор Департамента международных отношений Московского государственного института международных отношений.

Подтверждение приверженности дружеским отношениям с Индией, прозвучавшее со стороны России, и ее категоричная позиция в отношении Пакистана и его готовности поддерживать террористов должны послужить поводом для проведения встречи премьер-министра Нарендры Моди (Narendra Modi) и президента России Владимира Путина, когда он посетит Индию через несколько недель. На полях саммита стран БРИКС в Гоа Моди и Путин проведут российско-индийский саммит. Премьер-министр Индии, который много раз встречался с президентом США Бараком Обамой, встречался с Путиным всего дважды, если не считать международные конференции.

Укрепление отношений между Индией и США, на первый взгляд, отодвинуло старого партнера Индии, Россию, на второй план. Решение укрепить связи с США до уровня стратегического партнерства и планы по подписанию логистического соглашения с Вашингтоном естественно вызвали тревогу в Москве.

Моди воспользуется своей встречей с Путиным в Гоа в октябре, чтобы обсудить будущее отношений между двумя странами.

Россия остается главным партнером Индии в военно-технической сфере: на долю России приходится примерно 40% индийского импорта оружия. Кроме того, ожидается, что реализация проекта по строительству АЭС Куданкулам пройдет гладко. В сентябре в Нью-Дели прошло заседание Межправительственной Российско-Индийской комиссии по торговому, экономическому, техническому и культурному сотрудничеству, на котором рассматривался статус текущих двусторонних проектов и вопрос о расширении стратегического сотрудничества в областях торговли, энергетики, космических технологий и новейших технологий.

В конце заседания этой комиссии ее участники договорились о создании рабочей группы, которая будет способствовать сотрудничеству в энергетической сфере и взаимодействию в фармацевтической области в рамках российской программы «Фарма-2020».

Во время визита министра внутренних дел Индии Раджнатха Сингха (Rajnath Singh) в Россию в сентябре страны должны были подписать соглашения, обязывающие Москву предоставлять Индии разведданные для борьбы с терроризмом и обеспечения безопасности в киберпространстве. Подписание этого соглашения, отложенное из-за нападения в Ури, должно расширить рамки сотрудничества в этой ключевой области.

В следующем году исполнится 70 лет с момента установления дипломатических отношений между Россией и Индией. Поскольку Индия продолжает укреплять отношения с США, ей не стоит забывать о своем старом друге. Правительство Моди должно укрепить отношения с Россией и всерьез отнестись к предложению о создании форума Россия-Индия-Китай, которое выдвигает Россия.

Нельзя игнорировать старых и верных союзников в процессе построения новых отношений с США.

Индия. Пакистан. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 4 октября 2016 > № 1918973


Индия. Пакистан. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 16 июня 2016 > № 1794603 Дмитрий Косырев

Когда на следующей неделе в Ташкенте начнется саммит Шанхайской организации сотрудничества, одним из главных событий на нем станет прием в члены ШОС Индии (и Пакистана). Может возникнуть вопрос: какое Индия имеет отношение к Центральной Азии – зоне ответственности ШОС? Недавно Индия дала на него убедительный ответ в виде "проекта Чабахар". И вопрос только в том, кому это подарок – ШОС или, как ни странно, Америке.

Коридор в сердце Азии

Скажем еще раз: ШОС – это безопасность и развитие Центральной Азии, по сути, региональная центральноазиатская организация, подобная АСЕАН или ЕС. Что в ней делают Китай или Россия – понятно, они граничат с центральноазиатскими странами. А порт Чабахар (он же Чахбехар) находится на южном побережье Ирана, в Оманском заливе, от Центральной Азии далековато.

Но посмотрим, как описывает стратегию Дели в этой истории газета "Пионер". Она напоминает, в частности, что проект давний, принадлежит правящей ныне партии "Бхаратия джаната парти" (БДП), но был положен под сукно при правительстве Манмохана Сингха. Поскольку Сингх был озабочен только тем, как бы не рассердить США, которые тогда слышать не могли слово "Иран".

Сегодня вернувшаяся к власти БДП мгновенно перезапустила проект, который газета называет "гигантским прыжком" и "триумфом" индийской дипломатии. Которая, как ни странно, ни у какой Америки разрешения не спрашивала.

Суть проекта в том, что Индия создает в Чабахаре портовые сооружения, зону свободного производства и торговли (инвестиции в 16 миллиардов долларов), но также строит железную дорогу через весь Иран. Этот транспортный коридор доходит вплоть до Кабула (Афганистан) и теоретически далее на север. И это отвечает на вопрос, при чем тут ШОС. Индия, по сути, открывает себе путь в Центральную Азию, что лучше всяких слов показывает серьезное отношение Дели к торговле и всяческим иным отношениям с Центрально-Азиатским регионом.

Раньше доступ Индии к Афганистану шел (точнее, блокировался) через не любящий ее Пакистан. Заметим, что на том же морском берегу, совсем рядом с Чабахаром, Китай выполняет точно такой же проект – пакистанский порт Гвадар, с инвестициями объемом в 45 миллиардов долларов, и с аналогичной стратегией – открыть дорогу в сторону Афганистана и далее. Очень типичная история для отношений в треугольнике Индия–Китай–Пакистан.

Философия ШОС на данный момент прочно связана с транзитной ролью его основных, сердцевинных участников – Узбекистана, Казахстана, Таджикистана и Киргизии. Чуть ли не вся деловая активность вокруг ШОС строится пока вокруг всяческих дорог, идущих через территорию этих стран и соединяющих Запад с Востоком (новый Шелковый путь). Транзит открывает новые возможности для инвестиций в эти страны.

Кстати, если кто-то следил за прошлогодним визитом Моди в страны Центральной Азии, то может вспомнить, что он эту свою стратегию в регионе излагал очень ясно. В том числе и объясняя, зачем Индия стремится в ШОС.

"Проект Чабахар" для Индии, впрочем (как не забывает сказать упомянутая газета), – это также маршрут поставок нефти и газа из Ирана, а еще – открытие наземного пути на Запад, в том числе и в Европу. Дипломатический индийский источник сказал мне, что нынешние рекордные темпы роста экономики страны выдохнутся без доступа к новым рынкам и в Дели заняты именно этим.

И не забудем, что Чабахар оказывается самой южной точкой проекта транспортного коридора через Иран и Каспий в Россию, проекта, который при правительстве Сингха постигла примерно та же судьба, что и чабахарский: ничего не отменялось, просто висело.

Чего добиваются

Что мы забыли? Мы забыли США. Тем более что как раз в этом месяце Нарендра Моди побывал в США. И там обозначилось множество сюжетов на тему того, "за кого Индия" — за США, за Китай или нет. Общее настроение СМИ – что американо-индийское понимание углубляется. В России тоже есть желающие в очередной раз заявить, что "Индия дрейфует к Америке".

Посмотрим на материал в американском журнале Foreign Affairs, чей автор пытается убедить соотечественников, что "проект Чабахар" — это подарок США, и Америка должна так его и воспринимать. Это всего лишь мнение одного человека, да еще в обстановке, когда Америке уже явно не до нормальной внешней политики, но это интересное мнение.

Итак, автор считает: развитие всего региона, включая Пакистан, Центральную Азию, рост тамошней экономики – это выгодно США, особенно с учетом того, что в последние годы Америка вообще потеряла в регионе инициативу. США могли бы поддержать индийскую идею, сохранив, например, войска в Афганистане (это очень по-американски).

Более того, даже китайско-пакистанский проект – близнец Чабахара тоже в целом выгоден Америке, по тем же причинам. Штатам пора перестать с подозрением смотреть на все, что касается Ирана и что выглядит как чья-то политика, не согласованная с Вашингтоном, и присоединиться к хорошим идеям.

И верно, стратегическая задача Индии никоим образом не в том, чтобы вредить Америке. И Китай не ставит себе таких задач. Боюсь огорчить одного из своих коллег, как-то раз в прошлом году призвавшего поднять наш флаг над Капитолием в Вашингтоне: и Россия не ставит задачей конфронтацию с США. Уже хотя бы только потому, что крушение Америки вызовет в мире такой катаклизм, что долго приходить в себя будут все экономики без исключения.

А какие тогда ставит задачи наш партнер по ШОС, БРИКС и не только там, – то есть Индия, раз уже речь в данном случае о ней? Очень просто: Индия при Нарендре Моди наконец начала показывать экономические рекорды, обогнав по процентам роста даже Китай (7 с лишним процентов ежегодно против 6 с лишним). Правда, Китай, даже снизив темпы роста, каждый год производит ВВП целой страны типа Польши или Швеции. Индия не настолько сильна. Но так или иначе (и это отмечает американская статья), если Индия и дальше хочет двигаться такими же темпами, ей придется увеличить ввоз энергоносителей в 3-4 раза в предстоящие десятилетия, не говоря о новых рынках. Отсюда и иранско-афганский проект, как и многие другие индийские начинания, включая ее укрепляющиеся отношения с Китаем.

И если в США поймут, что рост наших стран для них не угроза, а нормальность, то когда-нибудь, с другой Америкой и с другим президентом, мы сможем даже подружиться.

Зачем нашим странам быть больше и сильнее в плане экономики, и не только там: в том числе и для того, чтобы Америка не пыталась нас "сдерживать" и нам что-то диктовать. Но это не суть задачи, а ее частности.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Индия. Пакистан. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 16 июня 2016 > № 1794603 Дмитрий Косырев


Пакистан. Китай. РФ > Авиапром, автопром. Армия, полиция > militaryparitet.com, 21 апреля 2016 > № 1730284

Российский или китайский двигатель для JF-17?

Несмотря на громкие отказы потенциальных клиентов на закупки истребителей JF-17, Пакистан сохраняет оптимизм по их экспорту, сообщает «Военный Паритет» со ссылкой на janes.com (21 апреля).

Такое заявление было сделано в рамках выставки Defence Services Asia (DSA) 2016, проходящей в Малайзии. В декабре 2015 года один малазийский высокопоставленный чиновник заявил о возможном приобретении JF-17, но буквально на следующий день это заявление было опровергнуто министерством обороны. Тем не менее, представители Пакистанского авиастроительного комплекса (ПАК) заявили на выставке, что по-прежнему сохраняют оптимизм в отношении возможного малазийского контракта. Такая страна как Мьянма также широко преподносилась как возможный первый импортер этих самолетов. Сообщалось, что против экспорта этих истребителей активно выступает Индия.

Представители ПАК сообщили, что в будущем возможно оснащение истребителя более мощным вариантом ТРДДФ РД-33МК российского производства (тяга на форсаже 9400 кг) или китайским двигателем WS-13 (9000 кг). В настоящее время самолет оснащается ТРДДФ РД-93 с тягой 8700 кг.

Российские промышленные источники на выставке заявили, что расчетный срок службы китайского двигателя всего лишь 2000 часов против 4000 у РД-33МК.

Новый вариант JF-17 будет оснащен штангой дозаправки в воздухе, который сейчас создается в Китае. Пакистан имеет планы вооружить самолет новой китайской ПКР, созданной на базе гиперзвуковой ракеты «воздух-земля» СМ-400. Двухместный вариант самолета приступит к летным испытаниям в конце этого или в начале 2017 года.

Пакистан. Китай. РФ > Авиапром, автопром. Армия, полиция > militaryparitet.com, 21 апреля 2016 > № 1730284


Пакистан > Авиапром, автопром. Армия, полиция > militaryparitet.com, 13 апреля 2016 > № 1728782

JF-17. Завершено перевооружение четвертой эскадрильи.

В понедельник ВВС Пакистана торжественно приняли в состав 2-й эскадрильи (Minhas) новые истребители JF-17 национального производства, которые заменят устаревшие F-7P, сообщает «Военный Паритет» со ссылкой на Pakistan Tribune (12 апреля).

ВВС считают это событие как важную веху в достижении самообеспечения боевыми самолетами и повышения оперативных возможностей военной авиации страны. Начальник штаба ВВС главный маршал авиации Сохаил Аман (Sohail Aman) заявил, что «ввод истребителей JF-17 в состав 2-й эскадрильи поможет создать столь необходимый стратегический баланс» (вероятно, имеется в виду военный баланс с Индией – прим. Военный Паритет).

Истребители F-7P (китайская версия советского МиГ-21 – прим. Военный Паритет) состояли на вооружении эскадрильи с августа 1990 года по август 2015 года, когда началась поставка новых боевых самолетов. Таким образом, в настоящее время ВВС страны имеют четыре эскадрильи, оснащенных JF-17 (предыдущими тремя являются эскадрильи No. 26 (Black Spiders, Пешавар), No. 16 (Black Panthers, Камра) и учебная эскадрилья в летной школе в Саргодхе).

На эскадрильи, оснащенные этими истребителями, также возложена защита морских границ и коммуникаций, для выполнения этой цели они оснащаются ПКР С-802А завизуальной дальности.

Пакистан > Авиапром, автопром. Армия, полиция > militaryparitet.com, 13 апреля 2016 > № 1728782


Индия. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 28 декабря 2015 > № 1597682

"Свадебный генерал". Премьер Индии меняет стиль общения с Пакистаном

Это можно даже назвать их первой совместной спецоперацией. Причем сразу успешной. Все ведь так и решили, что Нарендра Моди нагрянул в родовое имение Наваза Шарифа без всякого предупреждения, как снег на голову. Возвращаясь из Москвы, залетел в Кабул открыть построенное индийцами здание парламента, и вдруг оказался в пакистанском Лахоре. Но, чтобы этот сюрприз оставался тайной, спецслужбы обоих государств должны были сработать слаженно. Не выдать и не подвести друг друга. Получилось. Мир ахнул от изумления. До того нога индийского премьера не ступала на землю Пакистана в течение 10 лет. А в такой обстановке главы стран, трижды с 1947 года воевавших друг с другом, еще не встречались никогда.

Не важно, что сейчас Исламабад и Нью-Дели относятся к идее этого внезапного рандеву так же, как и к Кашмиру. Каждый приписывает себе. Главное, что спорная территория не помешала им вот так вот запросто, без протокола сесть за один вегетарианский стол. Премьер Пакистана выдавал замуж свою внучку. Так что, в каком-то смысле его индийский коллега был здесь "свадебным генералом". Но это почетное звание – единственное, что выдавало в нем воинственность. Как напишут потом информагентства, лидеры общались, как "старые приятели".

Хотя у стран непримиримость калибра двух Корей. С той разницей, что там лишь одна называет себя "ядерной державой", а здесь обе являются таковыми. И поэтому время от времени, несмотря на повышенный градус конфликтности, им все-таки надо охлаждать свой пыл. Тем паче, что по обе стороны баррикад хватает горячих голов. Об Исламабаде вообще ходит слава, что в нем ни одно решение не принимается без соизволения военных. И поэтому тоже визит Моди к Шарифу можно считать моментом принципиальным, поскольку он едва ли состоялся бы, выступи местный генералитет "против".

При этом инициатива, вероятней всего, исходила из Дели. Это очень похоже на нынешнего индийского премьера. В разногласия со своими заклятыми соседями он привносит элемент приятной неожиданности, и, буквально, "моди-фицирует" контакты. Берется обсуждать то, что обсуждается, и откладывает на потом то, что не горит. Хоть и накалено местами все до предела. Но в отношениях с Китаем Дели пока убрал пограничную проблему под сукно. По крайней мере, если судить по саммитам БРИКС, она лидерам совсем не мешает. Возможно, и с Пакистаном Моди рассчитывает на тот же эффект. Общая площадка и у них есть. Это ШОС, куда оба лидера стремятся войти в качестве полноправных участников.

Лондонская Guardian, правда, утверждает, что два государства могут жить в мире, только находясь в изоляции друг от друга, подобно разведенным супругам. Не при внучке Наваза Шарифа будь сказано. Эксперты полагают, что этот "свадебный переполох" в родовом имении пакистанского премьера едва ли приведет к "медовому месяцу" в отношениях между Дели и Исламабадом. Впрочем, хорошо уже то, что драку на свадьбе не заказывали.

Михаил Шейнкман

Индия. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 28 декабря 2015 > № 1597682


Китай. Пакистан > Транспорт > chinalogist.ru, 24 декабря 2015 > № 1593679

На днях акционерная компания China State Construction официально подписала с Управлением автомобильных дорог Пакистана коммерческий контракт по строительству автомобильной дороги «Карачи-Лахор», что положило начало официальной реализации самого крупного проекта транспортной инфраструктуры в рамках экономического коридора между Китаем и Пакистаном.

Дорога будет строиться при поддержке Импортно-экспортного банка КНР. Предполагаемый объём инвестиций в проект составит 2,89 млрд. долларов. China State Construction обязалась построить высокоскоростную магистраль протяжённостью 393 км за 36 месяцев.

Ранее, правительство Пакистана передало китайской госкомпании China Overseas Port Holding 152 гектара в аренду на 43 года в порту Гвадар в пакистанской провинции Белуджистан на побережье Аравийского моря.

Не так давно было подписано соглашение о создании инвестиционного стратегического фонда. Инвестиционный фонд будет управляться с эмиратской стороны государственной компанией «Mubadala», а с китайской стороны «Банком развития Китая» и Государственной администрацией по обмену иностранной валюты.

Китай. Пакистан > Транспорт > chinalogist.ru, 24 декабря 2015 > № 1593679


Китай. Пакистан. СФО > Внешэкономсвязи, политика > chinalogist.ru, 17 ноября 2015 > № 1593692

КИТАЙ ВЫШЕЛ К АРАВИЙСКОМУ МОРЮ

Правительство Пакистана передало китайской госкомпании China Overseas Port Holding 152 гектара в аренду на 43 года в порту Гвадар в пакистанской провинции Белуджистан на побережье Аравийского моря.

Права на управление порта Гвадар получит гонконгская компания. Кроме того, китайская компания будет управлять международным аэропортом и компанией по управлению прибрежной морской зоной.

Предполагаемый объём инвестиций Китая в Гвадар составят 1,62 млрд. долл. в строительство шоссе между гаванью и побережьем, железнодорожной линии и возведение волнорезов. В свою очередь, портовую инфраструктуру будут строить компании China Overseas Port Holding и Zhuhai Port Holding.

Гвадар единственная пакистанской глубоководная морская гавань, благодаря порту Китай получает доступ в стратегически важный для мировой торговли нефтью Ормузский пролив, соединяющий Оманский и Персидский заливы.

Напомним, ранее договор об аренде 115 тыс. га российской территории подписан между правительством Забайкалья и Zoje Resources Investment.

Китай. Пакистан. СФО > Внешэкономсвязи, политика > chinalogist.ru, 17 ноября 2015 > № 1593692


Казахстан. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > akorda.kz, 26 августа 2015 > № 1468502

Совместный брифинг по итогам переговоров Президента Казахстана и Премьер-Министра Пакистана

В ходе брифинга Президент Казахстана отметил, что в ходе состоявшихся переговоров был затронут широкий спектр вопросов двустороннего сотрудничества, а также обсуждена ситуация в регионе, включая обстановку в Афганистане и на Ближнем Востоке.

Глава государства подчеркнул, что особое внимание было уделено развитию транзитно-транспортного взаимодействия, от которого зависит повышение уровня товарооборота двух стран.

— Считаю, что казахстанская программа «Нурлы жол» и китайская «Экономический пояс Шелкового пути», а также Каракорумская дорога будут способствовать активизации сотрудничества между государствами. В то же время железная дорога Казахстан-Туркменистан-Иран открывает возможности доступа к морским портам Пакистана. Эти транспортные связи позволят нам улучшить торговые и экономические отношения, - сказал Президент Казахстана.

Нурсултан Назарбаев сообщил о достигнутой договоренности касательно конкретных шагов Казахстана и Пакистана в промышленности, фармацевтике, энергетике, военно-технической сфере, науке и других важных направлениях.

Президент Казахстана также отметил, что в целях налаживания сотрудничества в таких сферах, как переработка продукции сельского хозяйства, химическая и легкая промышленность, банковский сектор, был создан Деловой совет. Кроме того, в составе делегации Премьер-Министра Пакистана прибыла группа представителей деловых кругов.

Глава государства подчеркнул, что под руководством Н.Шарифа Пакистан набирает темпы экономического роста, становясь серьезным игроком мировой политики.

Нурсултан Назарбаев обратил внимание, что Пакистан поддержал нашу страну в вопросах проведения Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии, на голосовании за право проведения «ЭКСПО-2017», вступлению Казахстана в ВТО, а сегодня поддерживает кандидатуру Казахстана на выборах в непостоянные члены Совета Безопасности ООН. В этой связи Глава государства выразил пакистанской стороне глубокую благодарность.

Премьер-министр Пакистана поблагодарил за теплый прием и гостеприимство, отметив, что новая столица Астана является символом казахстанского прогресса и процветания.

— Я впечатлен масштабами социально-экономического прогресса Казахстана, достигнутого благодаря умелому руководству Нурсултана Назарбаева. Мы желаем вашей стране дальнейших успехов и процветания. У наших государств есть огромный потенциал для улучшения отношений и обоюдовыгодного сотрудничества, - сказал Н.Шариф.

Он также отметил, что в ходе визита стороны обсудили широкий спектр вопросов по двусторонним отношениям и международной повестке дня.

— Мы согласились укреплять взаимодействие в образовании и науке, экономике, транспорте, судостроении, а также в сфере воздушного сообщения. Достигнуты договоренности по импорту казахстанской нефти и газа, открытию совместных предприятий в легкой промышленности, сельском хозяйстве, фармацевтической отрасли и других областях, - подчеркнул Премьер-министр Исламской Республики Пакистан.

Н.Шариф добавил, что укрепление институциональных механизмов в двусторонних отношениях окажет благоприятное воздействие на интеграционные процессы, поддержание мира и стабильности во всем регионе.

Казахстан и Пакистан намерены и дальше сотрудничать в рамках таких международных организаций, как ШОС и ООН, - отметил Н.Шариф.

Список двусторонних документов, подписанных в рамках официального визита Премьер-Министра Исламской Республики Пакистан Н.Шарифа в Казахстан:

1.Совместное заявление Президента Республики Казахстан и Премьер-Министра Исламской Республики Пакистан

2.Соглашение между Министерством обороны Республики Казахстан и Министерством обороны Исламской Республики Пакистан об обучении военнослужащих ооруженных сил Республики Казахстан в военных учебных заведениях Министерства обороны Исламской Республики Пакистан

3.Меморандум о взаимопонимании между Внешнеторговой палатой Республики Казахстан и Федерацией торговой и индустриальной палат Исламской Республики Пакистан о создании совместного Делового совета

Казахстан. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > akorda.kz, 26 августа 2015 > № 1468502


Пакистан. Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 6 августа 2015 > № 1450152

О подписании соглашения между правительствами России и Пакистана о сотрудничестве при строительстве газопровода «Север – Юг».

Распоряжение от 4 августа 2015 года №1497-р. Цель Соглашения – создание благоприятных условий для строительства с участием российской Стороны газопровода «Север – Юг» на территории Исламской Республики Пакистан от города Карачи до города Лахор.

Справка

Внесено Минэнерго России.

Подписанным распоряжением одобрен проект Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Исламской Республики Пакистан о сотрудничестве в реализации проекта строительства газопровода «Север – Юг» (далее – Соглашение).

Цель Соглашения – создание благоприятных условий для строительства газопровода «Север – Юг» (далее – проект) на территории Исламской Республики Пакистан от города Карачи до города Лахор.

Контролировать и координировать выполнение Соглашения будут Минэнерго России и Министерство нефти и природных ресурсов Пакистана.

В ходе реализации проекта предполагается максимальное использование технологий, материалов, оборудования и продукции российского производства, привлечение российских научно-исследовательских, проектных и строительных организаций.

Пакистанская сторона обеспечивает предоставление прав на использование земельных участков, необходимых для реализации проекта, и выполнение исследований и работ, связанных с определением маршрута следования трассы газопровода «Север – Юг».

Соглашение действует в течение 25 лет и предусматривает возможность автоматического продления на пятилетние периоды.

Пакистан. Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 6 августа 2015 > № 1450152


Пакистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 10 июля 2015 > № 1424962 Владимир Путин, Наваз Шариф

Встреча с Премьер-министром Пакистана Навазом Шарифом.

Состоялась встреча Владимира Путина с Премьер-министром Исламской Республики Пакистан Навазом Шарифом. Обсуждались вопросы развития двусторонних отношений с упором на активизацию торгово-экономического сотрудничества, а также противодействия новым вызовам и угрозам, прежде всего терроризму.

В.Путин: Уважаемый господин Премьер-министр! Уважаемые коллеги! Позвольте мне вас сердечно ещё раз поприветствовать!

Хочу сказать, что я очень рад встретиться с Вами отдельно на полях саммита Шанхайской организации сотрудничества. И конечно, в начале беседы хотел бы вас поздравить с началом официального процесса по полномасштабному присоединению Пакистана к нашей организации.

Пакистан занимает важное место во внешней политике России, а двусторонние отношения традиционно носят дружественный и конструктивный характер. У нас развиваются отношения по линии многих ведомств.

К сожалению, объём торгово-экономических связей, на мой взгляд, пока незначительный и не отвечает возможностям наших стран, и мы должны многое сделать для того, чтобы изменить ситуацию.

Мы одинаково относимся к вызовам, с которыми мы сталкиваемся, и в этом списке, конечно, одна из главных проблем – борьба с терроризмом. Мы очень рады, что теперь нам представилась возможность регулярных контактов в рамках деятельности Шанхайской организации сотрудничества.

Н.Шариф (как переведено): Господин Президент, мы очень рады встретиться с Вами и хотели бы поблагодарить Вас за теплый прием и гостеприимство, оказанные мне и моей делегации.

Очень отрадно, что за последние годы отношения между нашими странами только набирают обороты, и это соответствует моей точке зрения и моему видению наших взаимоотношений. Я хотел бы, чтобы отношения между Россией и Пакистаном носили многоаспектный характер и расширялись в самых различных областях, включая торговлю, оборону, инфраструктуру, энергетику и культурные связи.

Мы благодарны Вам, господин Президента, за ту поддержку, которую Вы нам оказали в рамках взаимодействия с Шанхайской организацией сотрудничества. И народ, и правительство Пакистана благодарят Вас за то внимание, которое Вы уделяете взаимодействию с нами.

Отрадно заметить, что у нас развивается тесное взаимодействие между нашими министерствами иностранных дел в рамках стратегического диалога. Не так давно Москву посетили министр нефти и природных ресурсов и министр обороны нашей страны.

И мы рады, что существуют институциональные рамки и механизмы для того, чтобы мы обменивались нашими мнениями по таким важным и приоритетным направлениям как борьба с терроризмом, наркоторговля, и уделяли внимание вопросам нераспространения.

Хотел бы, чтобы наше политическое взаимодействие трансформировалось в прочное экономическое партнерство, и в этой связи еще раз отмечаю визит нашего министра нефти и природных ресурсов, который состоялась не так давно, в связи с обсуждением проекта соглашения о строительстве газового трубопровода, который протянется с севера на юг страны. Все формальности с нашей стороны уже пройдены, и теперь осталось только подписать это соглашение со стороны России.

Пакистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 10 июля 2015 > № 1424962 Владимир Путин, Наваз Шариф


Сингапур. Пакистан. Весь мир > Транспорт > ria.ru, 17 октября 2014 > № 1200889

Международный туристический портал "Гид для спящих в аэропортах" (The Guide to Sleeping in Airports) на основе голосования посетителей сайта выяснил, какие воздушные гавани мира в 2014 году стали наиболее удобными для пассажиров, а какие — самыми ужасными.

Десятку лучших возглавил аэропорт Чанги в Сингапуре. Пассажиры хвалят его за общую спокойную атмосферу, интуитивно понятную планировку и доброжелательный персонал. Некоторые транзитные путешественники отметили, что по набору предлагаемых там услуг и удобств Чанги, скорее, напоминает торговый центр, нежели аэропорт: тематические сады, магазины мирового класса, спа-салоны, бассейн, тренажерный зал, комнаты отдыха, кинотеатры, бесплатная экскурсия по городу — далеко не полный перечень. Плюс бесплатный Wi-Fi и возможность зарядить свои мобильные гаджеты в более чем 800 пунктах зарядки.

Далее следуют аэропорт Инчхон в Сеуле (Южная Корея), международные аэропорты в Хельсинки (Финляндия), Мюнхене (Германия), Ванкувере (Канада), Куала-Лумпуре (Малайзия), Гонконге, аэропорт Ханэда в Токио (Япония), Скипхол в Амстердаме (Нидерланды) и международный аэропорт в Цюрихе (Швейцария).

Антирейтинг возглавил международный аэропорт Беназир Бхутто в Исламабаде (Пакистан). Посетители называют его "центральной тюрьмой" и критикуют за неконтролируемое столпотворение, повсеместную коррупцию и поборы, агрессивные и необоснованные проверки службы безопасности. Жалуются также на неспособность служб аэропорта обработать потоки пассажиров.

Далее в перечне самых плохих в мире следуют аэропорты Короля Абдулазиза в Джидде (Саудовская Аравия), Трибхуван в Катманду (Непал), Ниной Акино в Маниле (Филиппины), международный аэропорт Ташкента, французский аэропорт Бове, Франкфурт-Хан в Германии, Бергамо Орио аль Серио в Милане (Италия), берлинский аэропорт Тегель и, наконец, международный аэропорт Ла Гуардиа в Нью-Йорке (США).

Российские аэропорты ни в один, ни в другой рейтинг не вошли.

Портал "Гид для спящих в аэропортах" существует с 1996 года. Он предназначен для любителей экономных путешествий.

Сингапур. Пакистан. Весь мир > Транспорт > ria.ru, 17 октября 2014 > № 1200889


Афганистан. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > ru.journal-neo.org, 2 октября 2014 > № 1199711 Наталья Замараева

Пакистан и новый президент Афганистана

Наталья Замараева, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник сектора Пакистана Института востоковедения РАН

21 сентября 2014 г. в Кабуле Независимая избирательная комиссия Афганистана объявила результаты президентских выборов, состоявшихся в стране 14 июня 2014 г., и, соответственно, о завершении избирательного процесса». По итогам голосования победителем объявлен Ашраф Гани Ахмадзай.

Более чем два месяца страна жила в напряженном ожидании итогов пересчета восьми миллионов избирательных бюллетеней. Все это время оба кандидата в президенты Ашраф Гани Ахмадзай и Абдулла Абдуллаобвиняли друг друга в мошенничестве. «Избирательный кризис» усилил дестабилизацию Афганистана: повысилась активность афганских талибов, в первую очередь на востоке страны; южные провинции наводнили боевики, бежавшие с территории Пакистана в результате военной операции федеральных войск; США и НАТО оказывали давление на Кабул в период вывода иностранных войск и неопределенности судьбы Соглашения о безопасностимежду Афганистаном и США.

Учитывая совокупность всех внутри- и внешнеполитических составляющих Афганистана современная этно-политическая борьба в стране диктует необходимость «быть во власти» одновременно обоим кандидатам в президенты (независимо от официально зарегистрированных избирательных бюллетеней, поданных за того или иного кандидата). Они оба согласились с альтернативным Соглашением о формировании правительства национального единства.

Экономист, бывший сотрудник Всемирного банка, Ашраф Гани Ахмадзай опирается на пуштунские племена на юге и востоке страны. Соответственно, таджики, другие этносы, проживающие в северных районах страны, поддержали д-ра Абдуллу Абдуллу. Он – экс-министр иностранных дел Афганистана, участник вооруженного движения против афганского Талибан. По итогам избирательного процесса в Афганистане в 2014 г. победили незыблемые исторические традиции – главой страны по-прежнему остается пуштун, на сей раз – Ашраф Гани Ахмадзай.

Более двух месяцев потребовалось на урегулирование отношений между противоборствующими кандидатами, каждый из которых заявлял о преимущественном количестве поданных за него голосов. Таким образом:

- формулой сосуществования бывших соперников стало обоюдное согласие совместного формирования правительства национального единства.Оба кандидата в президенты согласились cрезультатами пересчета голосов;

- схема распределения полномочий между двумя недавними политическими соперниками такова: Ашраф Гани Ахмадзай – президент Исламской республики Афганистан, Абдулла Абдулла – займет пост «главного исполнительного директора». Афганские СМИ пишут, что круг его полномочий сравним с обязанностями главы кабинета министров, т.е. премьер-министра.Президентская форма правления в Афганистане после 21 сентября 2014 г. уравновешена расширенными полномочиями главного исполнительного директора. Согласно конституции, президент имеет все государственные полномочия. Но, с учетом недавних договоренностей, часть их он передал исполнительному директору. Таким образом, в центральном правительстве Афганистана налицо два центра власти, что уже создает трудности при совместной работе. Помимо будущих вызовов, кабинет министров в первую очередь столкнется с серьезными вызовами, как в области безопасности, так и с ухудшением экономического положения в стране.

2014 г. – знаковый в новейшей истории Афганистана. Новый президент должен будет регулировать отношения с наследуемым окружением внутри страны с недоброжелательно настроенными таджико-узбекскими провинциями севера страны и афганскими талибами южных земель; на региональном уровне – с ближайшими соседями, в первую очередь с Пакистаном; на международном уровне – решать проблему вывода коалиционных войск США/НАТО. Вашингтон уже напомнил, что ждет от нового главы государства подписания Двустороннего договора о безопасности (экс-президент Х.Карзай отказался его подписывать). Основная интрига заключается в том, какое количество иностранных войск, в частности, американских, по Договору останется в Афганистане, на каких условиях и какой срок, и останется ли? Госсекретарь США Дж.Керри несколько раз посещал Афганистан в последние месяцы с целью урегулировать сделку о разделении власти между политическими соперниками.

Пакистан, как ближайший сосед, одним из первых направил поздравления в Кабул (от имени президента М.Хусейна, премьер-министра Мухаммад Наваз Шарифа). «Правительство и народ Пакистана, – говорится в заявлении МИДа, – приветствует Соглашение, подписанное двумя кандидатами в президенты в Афганистане по вопросу формирования правительства национального единства. В соответствии с нашей поддержкой мирного перехода к демократии, мы рассматриваем подписание этого соглашения в качестве положительного шага».

Но за официальным фасадом любезностей и норм приличия кроются многочисленные вопросы и опасения со стороны южного соседа, Пакистана. До последнего дня перед объявлением результатов президентских выборов, Исламабад направлял официальные ноты в Кабул, протестуя против трансграничных переходов и терактов афганских боевиков, совершенных ими в районах пакистанского агентства Северный Вазиристан. Оно граничит с афганскими провинциями Хост и Пактика. Исламабад неоднократно указывал Кабулу на недавно созданные места укрытий боевиков на афганской территории и, соответственно, исходящие оттуда угрозы.

Необходимо отметить, что начиная с середины июня 2014 г. федеральная армия Пакистана проводит военную операцию Зарб-э-Aзб в Северном Вазиристане. Ее цель – ликвидация иностранных боевиков и мест их укрытий. Можно предположить масштабы операции, учитывая, что афганские моджахеды создавали собственную инфраструктуру в пограничных с Афганистаном агентствах зоны пуштунских племен в течение нескольких десятилетий. Начиная с сентября 2001 г. афганские талибы еще более укрепили ее. И власти Пакистана (и военные, и гражданские администрации) мирились с подобным положением дел в силу различных причин.

Камнем преткновения в отношениях Исламабада и Кабула в последние годы стали вопросы безопасности и меры по координации мероприятий вдоль пакистано-афганской границы.

Учитывая, что значительная часть иностранных боевиков, базировавшихся на территории Пакистана, в последние недели бежали в Хост и Пактику в результате военной операции (согласно заявления штаба сухопутных войск Пакистана, на конец сентября 2014 г. освобождено до 90 процентов территории агентства СВ), они привнесут дополнительную волну агрессии в Афганистан. Вызовом для Кабула также стало заявление панджабских талибов Движения Талибан Пакистана о прекращении террористической деятельности на территории Пакистана и одновременно о поддержке войны в Афганистане.

Кабул не замедлил с ответом. Афганский национальный совет безопасности и Министерство иностранных дел обвинили Исламабад в «…вовлечении разведывательных учреждений Пакистана в террористическую деятельность».

Официальное двоевластие в Кабуле (которое уже кроет в себе потенциал внутриполитического взрыва), даже рамочное афгано-американское соглашение взамен эффективного Двустороннего пакта о безопасности, незамедлительно вызовет ответное сопротивление афганских талибов. Представляется, что Исламабад инициативно выберет выжидательную позицию, позднее будет использовать внутриполитическую ситуацию в Кабуле, исходя из национальных интересов.

Действующий президент Афганистана Х.Карзай в своем финальном выступлении заявил, что «… война в Афганистане – не наша война, нам навязали ее, и мы являемся ее жертвами… Мира не будет до тех пор, пока США или Пакистан не захотят его».

Афганистан. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > ru.journal-neo.org, 2 октября 2014 > № 1199711 Наталья Замараева


Пакистан. Россия > Армия, полиция > ru.journal-neo.org, 15 июня 2014 > № 1199699 Наталья Замараева

Пакистан – Россия: защита национальных интересов

Наталья Замараева

Россия согласилась поставлять в Пакистан продукцию военного назначения. 2 июня 2014 г. глава Ростехнологий Сергей Чемезов официально подтвердил решение вопроса о поставках вооружения и военной техники Исламабаду. Аналитики расценили это как российский ход в новой геополитике в Западной Азии.

На протяжении последних десятилетий военные связи между двумя странами продвигались медленно. Эмбарго на поставки военной продукции Пакистану Москва официально не вводила, но и не включала эту страну в список ее конечных получателей. В период с 1996 года по 2010 год Россия поставила в Пакистан около 70 военно-транспортных вертолетов типа Ми-17, которые успешно решали поставленные задачи, например, в спасательных операциях во время наводнений.

В настоящее время ведутся переговоры о поставке в эту страну вертолетов Ми-35. Управление передовой российской боевой техникой требует специальной подготовки летного состава ВВС. В проект плана пакистано-российских переговоров включен вопрос о стажировках офицеров в военных учебных заведениях двух стран.

Пакистанская сторона заинтересована также в покупке высокоточного оружия, артиллерии, средств ПВО, дальнобойных снарядов, управляемых снарядов и т.д. Российская компания-разработчик стрелкового оружия «Промтехнологии» согласовала сроки проведения испытаний своей снайперской винтовки ORSIS T-5000 в Пакистане, которая отлично зарекомендовала себя в разных природных и климатических условиях.

Военный прорыв России в Пакистан многие рассматривают в рамках переориентации Москвы на Восток, подчеркивая недавно подписанное соглашение о поставках природного газа в Китай. Главным, как для России, так и Пакистана в потенциальной военной сделке является защита каждым национальных рубежей. Показательна первая реакция на новость в самом Исламабаде. На сайте министерства обороны Пакистана опубликованы первые комментарии: «…лед тронулся; предлагается ли Mi 28; когда Индия запрашивает Apaches, Пакистан запрашивает Mi 25…» и т.д.

Что подтолкнуло Москву принять это важное политическое решение, и в июне 2014 г. официально подтвердить намерение продавать вооружение и военную технику Пакистану? — Несколько субъективных и объективных причин. Одна из них — движение России и Пакистана навстречу друг другу.

Сдвиги во внешней политике произошли и в Исламабаде. «С июня 2013 г. мы укрепили наше стратегическое партнерство с Китаем, переориентировали отношения с США, обновили контакты с Европейским Союзом, потянулись снова к России, укрепили связи с АСЕАН, странами Африки и Латинской Америки», — заявил премьер-министр Наваз Шариф, подчеркивая приоритеты Национальной политики в области безопасности.

Военная антитеррористическая кампания США/НАТО в Афганистане, начатая в конце сентября 2001 г. с высадки американских и британских коммандос в Кандагаре, миллиарды долларов и сотни человеческих жизней, исчезнувшие в афганской мясорубке, к середине 2014 г. обернулась полным провалом.

Одной из производных этой многолетней военной кампании стало дальнейшее становление радикальных исламистских группировок в регионе. На территории Афганистана действуют несколько этнических группировок боевиков: афганское Движение Талибан, Исламское движение Узбекистана, Исламское движение Восточного Туркестана и др. На пуштунских землях (юг Афганистана и в северо-восточные районы Пакистана) группировки насчитывают не только афганских и пакистанских талибов, но с годами в этом районе сосредоточено значительное число иностранных боевиков. Штаб федеральной армии неоднократно заявлял о присутствии иностранцев среди повстанцев, значительное число которых – узбеки, уйгуры, арабы и т.д.

В конце мая 2014 г. президент США Б.Обама объявил о пересмотре графика вывода американских войск из Афганистана, конечной датой заявлен декабрь 2016 г. Согласно заявлению начальника ГРУ Генштаба ВС РФ генерал-лейтенанта И.Сергуна, «военное присутствие США в Афганистане сохранится до 2024 г…» Вместе с тем, по его словам: «Это не окажет значительного влияния на снижение боевого потенциала вооруженной оппозиции. … Действующие на территории страны радикальные исламистские группировки, по-прежнему будут являться главной террористической угрозой в Центральной Азии».

Президент США Б.Обама подтвердил 27 мая 2014 г., что численность 32 000 военного американского контингента в Афганистане будет сокращена до ориентировочно 9 800 военнослужащих к началу 2015 г. Это количество будет уменьшено вдвое к концу 2015 г, прежде чем в конечном итоге численность будет соответствовать нормам поддержания безопасности американского посольства в Кабуле к концу 2016 г. Иными словами, режим мирной работы дипломатической миссии США будут обеспечивать американские военные.

Решение о сокращении военного присутствия международных сил коалиции в Афганистане было воспринято афганскими талибами как долгожданная победа над оккупантами. В качестве одного из вариантов развития событий в стране значился захват талибами власти.

Дальнейшее пребывание в Афганистане коалиционных войск США/НАТО не только затягивает действующий вооруженный конфликт в стране, но подтолкнуло афганских талибов к новому джихаду. Он потянет за собой усиление исламистских группировок на севере Афганистана в территориальной близости к границам республик Центральной Азии. На юге Афганистана и в зоне пуштунских племен Пакистана можно ожидать активизацию антифедеральных вооруженных элементов.

Результатом половинчатого решения Белого дома (пересмотр графика вывода войск), по заявлению генштаба Пакистана, стала диверсификация всего военного сценария в регионе, что требует адекватной реакции основных игроков.

Комитет обороны Сената (верхняя палата парламента) Пакистана пересматривает параметры политики безопасности. В области внешней безопасности – границы, в частности, пакистано-афганская, является основным вызовом безопасности; в области внутренней безопасности — терроризм и религиозный экстремизм в ряде провинций страны. Новая «доктрина армии», объявленная в 2011 г., провозгласила, что война, проводимая Движением Талибан Пакистана и другими группировками повстанцев, является самой большой угрозой национальной безопасности.

Одним из ответов на вызовы национальной безопасности Пакистана является комплексная модернизация вооруженных сил. В течение последних лет штаб федеральной армии в Равалпинди разработал и последовательно реализует программу перевооружения. «Армия должна быть оснащена новейшим вооружением и технологиями для защиты национальных границ», — неоднократно заявлял премьер Наваз Шариф. Несмотря на то, что основными поставщиками вооружений и военной техники являются Китай, США, Турция — генералитет Пакистана в последние годы избегает зависимости от одного-двух мажоритарных импортных поставщиков. Сказывается опыт сотрудничества с США (сроки исполнения контракта на поставку истребителей, подписанного в декабре 2007 г. генералом-президентом П.Мушаррафом с США в одностороннем порядке неоднократно пересматривались американской стороной в зависимости от взаимоотношений с гражданскими и военными лидерами Исламабада).

В 2013 – 2014 г. активизировались военно-политические контакты со странами Персидского залива. Исламабад и Эр-Рияд договорились о совместном производстве некоторых видов вооружений, например, о выпуске учебно-тренировочного самолета JF-17 Весной 2014 г. Пакистан подписал контракт с Иорданией, и в мае уже доставил на авиабазу Мушаф Мир в Саргодхе и поставил на боевое дежурство первые пять из тринадцати истребителей Параллельно проводится модернизация артиллерийского корпуса.

Пакистан более чем заинтересован в поставках российских вертолетов. Отсутствие в стране развитой железнодорожной сети, (в горных районах северо-востока отсутствуют или находятся не в надлежащем состоянии шоссейные дороги) затрудняет не только переброску федеральных войск (например, военная операция весной 2009 г. в агентстве Южный Вазиристан), но и военные операции против боевиков, уничтожение их тренировочных лагерей и укрытий. Все понимают, что пакистанская армия, профессионально обученная, дисциплинированная и никто другой в регионе не в состоянии противостоять различным группировкам боевиков.

Многие западные обозреватели связывают заявленное присутствие российского оружия в Пакистане с событиями в Крыму и карательной операцией Киева на востоке Украины, т.е. как ответ Москвы Западу на «размолвки по поводу Украины». Позиция Исламабада по украинскому кризису дипломатично сдержанна. «Мы поддерживаем усилия по налаживанию диалога и мирного решения всех вопросов», заявил МИД Пакистана.

Процесс диверсификации военного сценария в регионе Западной Азии начался еще в 2011 г., когда президент США Б.Обама только заявил о выводе войск из Афганистана. Каждый игрок в новой геополитике рассчитывал время и тактику своих ходов. Россия же в новых условиях не только теснит в Пакистане американский рынок вооружений, но и перечеркивает мечту американского превосходства.

Пакистан. Россия > Армия, полиция > ru.journal-neo.org, 15 июня 2014 > № 1199699 Наталья Замараева


Пакистан. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > ru.journal-neo.org, 28 марта 2014 > № 1199689 Наталья Замараева

Пакистан – Саудовская Аравия: стратегическое сотрудничество. Часть 1

Наталья Замараева

В последний период мы являемся свидетелями значительного укрепления двусторонних отношений Пакистана с Саудовской Аравией. С приходом к власти в Пакистане в мае 2013 г. премьер-министра Миан Мухаммада Наваз Шарифа курс во внешней политике этой страны был взят на региональность, укрепление связей с соседними государствами. Уделив должное внимание отношениям со странами «ближнего зарубежья» (Афганистан, Индия, Иран, Китай, Турция), Исламабад сделал также акцент на развитие связей со странами Персидского залива, особо выделив из них Королевство Саудовской Аравии (КСА).

Среди основных причин, которые в настоящее время подталкивают страны навстречу друг другу, можно назвать следующие:

- Пакистан и Саудовская Аравия имеют давние военно-политические и экономические отношения, уходящие корнями в 60-е годы ХХ века;

- в определенной степени наступило время для Навах Шарифа «отдавать долги» (напомним, что именно вмешательство Эр-Рияда в 2001 г. повлияло на отмену Верховным судом Пакистана смертной казни экс-премьера Наваз Шарифа по обвинению в государственной измене, в дальнейшем монархия предоставила ему политическое убежище на своей территории);

- ареал, охватывающий страны Западной Азии, Персидского залива, северной Африки в настоящее время в процессе формирования нового регионального лидера в лице самостоятельной державы или альянса стран. В последние годы мир стал свидетелем двух факторов. Первый – вывод коалиционных войск США/НАТО/МССБ из Афганистана равносилен уходу из региона такой мировой держаны, как США, и все понимают, что это уход с поражением. Потенциальный вакуум неизбежно заполнит другая крупнейшая региональная держава, например, Китай, Индия или объединение небольших государств. Второй фактор – к настоящему времени ушли из жизни, физически ликвидированы, отстранены от власти многие признанные лидеры исламского мира: в Палестине – Я.Арафат, в Сирии – Асад-старший, в Ливии – М.Каддафи, в Египте – Х. Мубарак.

Исходя из этого, стратегическое партнерство Исламабада и Эр-Рияда отвечает интересам исламской уммы, и, с учетом ее интересов, будет лоббировать интересы Вашингтона в регионе.

Королевство Саудовской Аравии имеет особый статус земли ислама, в высшей степени почитаемый всеми мусульманами. Религиозное родство, географическая близость, важность геостратегического положения Пакистана, пакистанская рабочая сила в странах Персидского залива (согласно материалам пакистанских СМИ – в Саудовской Аравии – 1.5 млн трудовых мигрантов из Пакистана) делают эту страну близким союзником Саудовской Аравии по многим важнейшим международным и региональным вопросам.

В конце 60-х годов Исламабад оказывал поддержку в строительстве национальных сил обороны КСА. Обе страны имели схожую позицию по вопросу войны в Афганистане в 80-е годы ХХ века, финансово и военно-технически поддерживали афганских моджахедов. С тех лет Саудовская Аравия имеет исторические связи с Движением Талибан. В мае 1998 г. Исламабад провел первые ядерные испытания, и Эр-Рияд выступил в его поддержку (напомним, это произошло в дни второго срока премьерства Наваз Шарифа). Исламская Республика Пакистан, Королевство Саудовской Аравии и Объединенные Арабские Эмираты официально признали Исламский Эмират Афганистан и поддерживали дипломатические отношения с ним с 1996 – 2001 гг.

Подобная позиция объясняет охлаждение отношений монархии к генералу П.Мушаррафу в сентябре 2001 г. (в 1999 – 2008гг. возглавлял Пакистан), когда он присоединился к антитеррористической кампании Вашингтона. Разрыв им отношений с режимом талибов в Афганистане Эр-Рияд расценил как предательство. Но, в то же время, это не помешало саудитам и далее самостоятельно выстраивать отношения с праворелигиозными лидерами, антифедеральными элементами в Пакистане. Поддержка Эр-Риядом афганских талибов, а в дальнейшем и пакистанских, способствовала привлечению их Пакистаном, Афганистаном, США к посреднической роли в переговорном процессе в Кабуле и в Исламабаде, открытию представительства талибов в Саудовской Аравии.

Новый импульс отношения Пакистана и Саудовская Аравия получили с приходом к власти правительства правящей Пакистанской народной партии (ПНП) в 2008 – 2013 гг. Стороны отмечали общность взглядов на региональные и международные проблемы; наметили план действий, призванный использовать существовавшие институциональные механизмы для дальнейшего расширения стратегического партнерства, подписания Соглашения о свободной торговле. При этом необходимо отметить, что намерение Эр-Рияда предоставить торговые льготы Исламабаду отчасти было направлено на блокирование подписания пакистано-иранского газового соглашения. КСА сдержанно относилось к политической карьере президента Пакистана Асифа Али Зардари, сопредседателя ПНП. Подписание им в марте 2013 г. соглашения о строительстве газопровода с тогдашним президентом Ирана М.Ахмадинежадом убедило монархию дождаться парламентских выборов и поддержать нового лидера Пакистана – Наваз Шарифа.

Основными поставщиками углеводородного сырья Пакистану являются страны Ближнего и Среднего Востока — Объединенные Арабские Эмираты, Иран, Саудовская Аравия, Катар. В то же время Эр-Рияд доминирует по продажам, транспортируя до 70 процентов всего импортируемого Исламабадом объема сырой нефти; и он стремится к увеличению закупок.

Короткий период третьего срока премьерства Наваз Шарифа характеризуется укреплением двустороннего сотрудничества между Пакистаном и КСА как на международном, так и межгосударственном уровнях. Королевство Саудовской Аравии в октябре 2013 г. поддержало кандидатуру посла Пакистана Мухаммад Наим Хана на пост помощника Генерального секретаря Азиатского отделения Организации исламского сотрудничества. Нельзя также забывать, что в вопросе о двустороннем сотрудничестве именно Наваз Шариф призвал «к развитию новой эры стратегического партнерства между государствами».

В 2014 г. состоялись два важных визита членов королевской семьи в Пакистан – в январе министр иностранных дел КСА побывал в Исламабаде, 15 – 17 февраля министр обороны Саудовской Аравии принц Салман Бен Абдель Азиз Аль-Сауд обсуждал пакет контрактов на покупки у Исламабада военной техники и оборудования. И только что вернулся из Саудовской Аравии начальник штаба сухопутных войск Пакистана генерал Р.Шариф, где основное внимание было уделено вопросам в области безопасности и обороны.

Касаясь вопроса развития двусторонних отношений между Пакистаном и КСА, не следует отбрасывать со счетов и такой фактор, как память поколений. Влияние Саудовской Аравии и США на внешнюю политику Пакистана резко возросло после вторжения СССР в Афганистан в декабре 1979 г. И, если спустя одиннадцать лет после вывода ограниченного контингента из Афганистана, Вашингтон забыл все свои обещания, данные Исламабаду, то Эр-Рияд оставался преданным этой стране. Это объясняет безоговорочное сближение позиций Исламской Республики Пакистан и Королевства Саудовской Аравии в 2014 г. – в канун вывода иностранных войск из Афганистана.

Несмотря на дальнейшее укрепление связей Исламской Республики Пакистан и Королевства Саудовской Аравии, история отношений имеет и негативные эпизоды. 54 000 пакистанцев было депортировано с территории КСА только за период мая по ноябрь 2013 г., в то время как 800 000 пакистанцев легализовали свой статус в Саудовской Аравии за тот же период. Монархия жестко придерживается внутренней политики по отношению к трудовым мигрантам.

Единение позиций мусульманских государств на примере Пакистана и Королевства Саудовской Аравии по многим международным вопросам в потенциале (при совокупности других факторов) может привести к изменению парадигмы всего обширного района от Западной Азии, Персидского залива, Северной Африки; к формированию «истинно исламского лидера» в регионе.

(Продолжение следует…)

Пакистан. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > ru.journal-neo.org, 28 марта 2014 > № 1199689 Наталья Замараева


Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 1 мая 2013 > № 886291 Вячеслав Белокреницкий

Центр силы или источник нестабильности?

Диалектика современного Пакистана

В.Я. Белокреницкий – доктор исторических наук, профессор, зам. директора Института востоковедения РАН, автор книги (в соавторстве с В.Н. Москаленко) «A Political History of Pakistan, 1947–2007», Oxford University Press, 2013.

Резюме: Встав на путь экспансии через талибо-джихадистские каналы, Пакистан неминуемо превратится в катализатор суннито-шиитского противостояния в эпицентре мирового ислама.

Роль и место Пакистана в регионе, а также будущее страны оценивают по-разному. С одной стороны, его нередко относят к разряду «провальных», несостоявшихся государств, называют «больным человеком Азии», очагом исламского экстремизма и терроризма, этнического сепаратизма. С другой – считают растущей экономикой, крупнейшим по населению мусульманским государством, средоточием военной силы, обладателем быстро растущих арсеналов ядерного оружия. С позиции первого подхода страна является крупным международным должником, постоянно зависящим от помощи Соединенных Штатов, КНР, Саудовской Аравии, других исламских режимов, бедной и перенаселенной нацией, разрываемой внутренними конфликтами и противоречиями. Под вторым углом зрения Пакистан предстает амбициозным игроком, склонным к экспансионизму, располагающим разветвленной агентурной сетью, которая подчинена разведывательному сообществу во главе с межвойсковой разведкой (Inter-Service Intelligence, здесь Service – вид войск).

Как бы мы ни смотрели на Пакистан, он заслуживает повышенного внимания. От него во многом зависит развитие ситуации в Южно-Центральноазиатском регионе, в зоне исторического разлома между мусульманским и индо-буддийским религиозно-цивилизационными макроареалами. Особенно много вопросов судьба этой страны вызывает в преддверии вывода основной части войск США и НАТО из Афганистана. Какую роль сыграет Пакистан в геополитическом раскладе после 2014 года? Является ли он достаточно стабильным государством, способным проецировать влияние вовне, или будет источником хронической неустроенности, проводником чужих идей и намерений, деструктивных и дестабилизирующих течений и движений?

Военная мощь и ядерное оружие

Пакистан обладает внушительными вооруженными силами. Общая численность военнослужащих, по данным на 2012 г., составляет 617 тыс. человек. Активный армейский резерв равен 500 тыс., а различные военизированные формирования (национальная гвардия, горные отряды, пограничные и патрульные службы) насчитывают еще 300 тыс. человек. Одновременно на воинской службе состоит свыше 1 млн человек (6-е место в мире). По численности действующих войск Пакистан находится на 7-м месте, уступая чуть более чем вдвое своему традиционному противнику – Индии (у нее 3-е место после КНР и Соединенных Штатов).

Технико-тактическое отставание основных для Пакистана сухопутных сил от индийских существенно больше. У пакистанской армии, согласно последним данным, в 4,5 раза меньше единиц боевой техники, вдвое меньше танков, в пять раз – артиллерии, в 15 раз – противотанковых орудий и в шесть раз – противовоздушных и военно-транспортных средств.

Отставание от Индии в вооруженности воздушных сил менее выражено, но тоже заметно – по числу самолетов всех видов в 1,7 раза, вертолетов – в 1,6 раза. Наименее продвинутым видом является военно-морской флот. По численности служащих (22 тыс.) ВМС вдвое уступают ВВС (45 тысяч). Количество боевых кораблей в 17 раз меньше, чем у Индии, но число подлодок (15) лишь вдвое уступает числу индийских субмарин. Учитывая, что протяженность береговой линии Пакистана в семь раз меньше индийской, такую разницу легко объяснить. Пакистан ориентирован в основном на сушу. Подлодки для него – средство защиты единственной крупной военно-морской базы в Карачи. Индия, напротив, преимущественно морская держава, создающая в настоящее время полномасштабный глубоководный флот.

Отставание от Дели в обычных видах вооружений компенсируется ракетно-ядерным паритетом. Если 15 лет назад, после проведения обеими странами подземных ядерных испытаний в мае 1998 г., считалось, что Пакистан имеет в три-четыре раза меньше ядерных боезарядов, чем Индия, то, по сегодняшним оценкам, он сравнялся с ней или даже вышел вперед, имея 95–110 боезарядов. Средствами доставки служат авиация и ракеты. По количеству и качеству самолетов, способных нести ядерное оружие, Пакистан несколько уступает Индии, но по ракетам малого и среднего (до 2–2,5 тыс. км) радиуса действия он практически ни в чем не отстает от соседа. Российско-индийская крылатая ракета «БраМос» является сверхзвуковой, такой у Исламабада нет, но его ракета «Бабур» превосходит индийскую по дальности. По ряду сведений, Пакистан к тому же создает тактическое ядерное оружие – мобильную ракету «Наср» малой дальности (до 60 километров). Разработка ракет тактического назначения увеличивает вероятность применения атомного оружия, но, по мнению большинства экспертов, она пока остается сугубо гипотетической. Согласно обнародованной доктрине, Индия (как и Китай) отказалась от применения первой ядерного оружия. В Пакистане, где реальный контроль над ним находится в руках у военных, от первого удара не отказались, но предупредили, что он может быть направлен только против Индии и лишь в том случае, если возникнет явная угроза самому существованию страны.

Армия в Пакистане – своего рода государство в государстве. Причем в этом случае под ней подразумевают все виды войск, а также разведывательные службы. Помимо вышеупомянутой ISI существуют собственно армейская разведка (Military Intelligence) и разведывательное бюро (Intelligence Bureau), которое тоже, как правило, возглавляют военные в отставке. В социальном отношении вооруженные силы – самый демократический из государственных институтов. Среди генералитета редко встретишь выходцев из среды потомственной землевладельческой аристократии. Корпоративность при этом – наиболее выраженная сторона устройства жизни военных. Профессиональная армия по традиции отделена от неармейской среды, причем не столько социально, сколько этнически – добровольцев набирают среди крестьян в одних и тех же северо-западных округах главной провинции Пенджаб. Офицерский корпус пополняется тоже в основном пенджабцами. ВС Пакистана служили и служат мощной опорой порядка. Из 65 лет существования государства, возникшего вследствие раскола Индии, половину срока военные управляли страной, а в остальное время влияли на власть из-за кулис.

Обособленность армейской службы не привела к ее отчуждению от общества. Благодаря умелой пропаганде армия в глазах пакистанцев – гарант независимости, которой угрожает Индия. Культ военных стал одной из основ пакистанской государственной идеологии, наряду с исламом и борьбой за права мусульман, особенно мусульман-кашмирцев, лишенных Индией возможности осуществить через референдум право на самоопределение.

Военная верхушка руководит и мощной экономической корпорацией. В свое время военные создали несколько финансовых фондов, которые помимо благотворительности занялась коммерческой деятельностью. «Фауджи фаундейшн» («Армейский фонд») входит ныне в число крупнейших финансово-промышленных групп страны. Имеются у армии и своя богатая страховая компания, и много военных и гражданских предприятий. Впрочем, основная часть ВПК финансируется из бюджета. При этом расходы на военные цели, судя по всему, отражены в нем далеко не полностью. Трудно понять, как при многократной и возрастающей разнице в величине военных расходов с Индией (4,5 млрд долл. против 36 млрд в 2011 г. по обменному курсу валют) Пакистан сохраняет с ней ракетно-ядерный паритет и далеко не драматическое отставание по обычным видам вооружений. Разумеется, играет роль значительная помощь извне, главным образом американская и китайская, но и она не может объяснить эту разницу.

Политическая система и гражданское общество

Очевидно, что по степени развития военного комплекса Пакистан – региональный центр мощи, одно из ведущих государств мира в военном отношении, четвертое или пятое по масштабам ядерного арсенала. На этом фоне дефекты его политической системы вызывают законное беспокойство. К ним прежде всего относится упомянутая выше гипертрофированная роль армии, засилье отставных и действующих военных в государственном аппарате.

Вместе с тем пик господства военных, по всей видимости, остался позади. Он пришелся на 11-летнее правление генерала Мухаммеда Зия-уль-Хака (1977–1988). Именно при нем сложился союз военной элиты и мусульманских богословов. Правление Зии, однако, не было похоже на теодемократию иранского образца. Военный диктатор не потерпел присутствия служителей культа рядом с собой, но опирался на них при проведении реформ, приведших к исламизации государства, общества и культурной среды. Режим другого генерала, Первеза Мушаррафа (1999–2007), не походил на зияульхаковский. Он отличался подчеркнутым либерализмом, предоставлением свободы выражения мнений, принятием ряда законов, направленных на улучшение правового положения женщин, хотя и непоследовательной, но реальной борьбой с исламскими радикалами и исламистским терроризмом. Чисто военный поначалу властный фасад сменился после проведения всеобщих выборов в 2002 г. на военно-парламентский – генерал Мушарраф, избранный президентом в соответствии с Конституцией, сохранил за собой, вопреки ей, высший военный пост начальника штаба армии.

Его отставка с обоих постов и новые парламентские выборы в феврале 2008 г. ознаменовали отстранение военных от власти, но не подорвали их влияние в государстве и популярность в обществе. Большинство мест на выборах получила партия видного политического деятеля, дважды занимавшей пост премьер-министра Беназир Бхутто, которая погибла в результате теракта в декабре 2007 года. Овдовевший муж Беназир Асиф Али Зардари «унаследовал» ее ореол борца с диктатурой. Он был избран президентом в сентябре 2008 г. и, несмотря на пророчества многих, сумел довести страну до новых выборов весной 2013 года. Это беспрецедентное событие в истории Пакистана, т.к. ни один ранее избиравшийся законодательный орган не сдавал полномочия в срок и согласно конституции.

Несмотря на этот успех, многие пороки пакистанской демократии сохраняются. Зардари крайне непопулярен. Его считают коррумпированным и беспринципным. Полагают, что возглавляемая им Пакистанская народная партия, основанная в 1967 г. Зульфикаром Али Бхутто, отцом Беназир, по-прежнему является «семейным предприятием». Хотя, согласно поправке, принятой парламентом в 2010 г., Пакистан превратился из президентско-парламентской в парламентскую республику, Зардари остался не церемониальным главой государства, но и ее фактическим лидером, стоящим над премьером благодаря партийной субординации. Замена военного авторитаризма на гражданский и наоборот не раз случалась в истории Пакистана. Политическая верхушка продолжает быть обособленной, и в отличие от военной она глубоко пронизана «феодальным» менталитетом землевладельческой элиты.

Между тем в Пакистане за последние десятилетия в условиях почти не ограниченной свободы слова, собраний, средств массовой информации, прежде всего популярного в стране телевидения, а также интернета с его блогосферой, твиттерами и фейсбуками, окрепло гражданское общество. Оно состоит из представителей среднего класса, проживающих в крупных городах и мегаполисах, какими являются Карачи (почти 20 млн жителей по неофициальным подсчетам), Лахор (более 10 млн), Исламабад-Равалпинди (около 4 миллионов). Лишь малая часть неправительственных организаций придерживается прозападной, либеральной ориентации, большинство же связано с религиозными общинами, консервативными партиями и структурами, но не крайнего, радикального типа. Гражданские организации различаются своими целями и программами, но все они ценят свободу действий и самовыражения.

Гражданская активность усилилась одновременно с резко возросшей за годы парламентского правления ролью Верховного суда и всего судебно-адвокатского корпуса. Главный судья (глава ВС) Ифтихар Мухаммад Чаудхури стал основным оппонентом президента Зардари, требуя возобновления дела по обвинению его в коррупции в швейцарском суде. Высшая судебная инстанция заставила премьер-министра Юсуфа Резу Гилани уйти в отставку, но за этим последовал не правительственный кризис, а лишь замена премьера на другого члена руководства президентской партии Раджу Первеза Ашрафа.

Для проведения честных и справедливых выборов парламент принял специальную поправку к Конституции, по которой действующий кабинет уходит в отставку, завершив пятилетний срок, и его заменяет нейтральная администрация. В марте 2013 г. создано временное надпартийное правительство во главе с бывшим судьей Мир Хазар Ханом Кхосо и объявлено, что выборы в парламент федерации и законодательные собрания провинций состоятся 11 мая. Наученные горьким опытом предшествующих кампаний, пакистанские обозреватели не исключали отмены выборов под предлогом осложнившейся внутренней обстановки, активизации террористов и т.п., но, по всей видимости, выборы состоятся. С началом предвыборной кампании степень насилия даже несколько снизилась, и почти все политические силы страны объявили о желании участвовать. Общее число политических структур в стране превышает 200, к участию в выборах, проводящихся по мажоритарной системе (один избирательный округ – один депутат, набравший относительное большинство голосов) допущены 162 партии. Но реальная борьба развернется между тремя политическими силами – правившей в течение последних пяти лет Пакистанской народной партией президента Зардари, Пакистанской мусульманской лигой в прошлом дважды премьер-министра Наваза Шарифа и Движением за справедливость Имран Хана, бывшего капитана сборной по исключительно популярной в стране игре в крикет, политика-популиста, любимца городской молодежи.

Ислам фигурирует в предвыборных программах этих и всех других партий. Центральное место он, естественно, занимает у клерикально-политических организаций, которые, вероятно, получат больше голосов, чем на выборах 2008 года. Скорее всего, победит партия Шарифа, или они не выявят явного лидера. Вероятно, произойдет рассеивание голосов между рядом ведущих партий, причем во всех четырех провинциях – Пенджабе, Синде, Хайбер-Пахтунхва и Белуджистане – набор партий-лидеров будет различным. Выборы могут поэтому усилить центробежные тенденции и в конце концов повлечь за собой глубокий политический кризис. Опорой власти в этом случае окажется армия с усиливающимся в ней влиянием исламистов.

Демографический всплеск и угроза экологического коллапса

В то же время сами по себе выборы являются ярким примером демократического волеизъявления. Их организует независимая избирательная комиссия, с составом которой согласились основные политические силы. Комиссия рассмотрела рекордное число заявок от 24 094 человек и утвердила список из почти 20 тыс. кандидатов на места в федеральное и провинциальные законодательные собрания. Число избирателей (лица старше 18 лет) составило примерно 85 млн, из них свыше 4 млн – пакистанцы, проживающие за границей.

Количество избирателей делает пакистанскую кампанию одной из наиболее масштабных и дорогостоящих в мире (помощь оказывают ООН и некоторые страны, например Япония). Причем при составлении списков избирателей национальная регистрационная палата ориентируется на свои сведения, не совпадающие с переписными данными.

Между тем опубликованные в печати предварительные результаты переписи 2011 г. позволяют сделать вывод, что население Пакистана в период между переписями 1998 г. и 2011 г. выросло на 47%, т.е. в среднем на 3,5% в год. В абсолютных цифрах оно увеличилось со 131 до 192 млн человек, а с учетом ряда неохваченных областей и подконтрольных Исламабаду спорных территорий бывшего княжества Джамму и Кашмир составило 197 млн человек. Среднегодовой темп естественного прироста оказался почти вдвое выше, чем приводили вплоть до последнего времени авторитетные национальные и международные издания. Представитель демографической службы ООН в Пакистане поспешил заявить, что население растет среднегодовыми темпами в 2,1%, что несколько выше, чем прежние оценки, но далеко отстоит от цифры, на которую выводят предварительные и, быть может, несколько завышенные переписные данные.

Демографический взрыв в Пакистане вместе с тем вряд ли подлежит сомнению. Там сложилось уникальное сочетание молодого населения (средний возраст по медиане – 20 лет) и медленно меняющихся условий его существования. По-прежнему низка грамотность женщин (30–35%), численно преобладают сельские жители (60–65%), огромная масса людей страдает от нищеты (от трети до двух третей, по разным оценкам). К этому надо добавить сохранение традиций большой семьи – средняя численность домохозяйства почти не изменилась за 1998–2011 гг., оставшись на уровне в семь человек. Впрочем, насколько уникально такое сочетание факторов и насколько реальны позитивные сдвиги, отмечаемые демографами и статистиками в других мусульманских и бедных странах мира, покажет время.

В случае с Пакистаном, по-видимому, ясно, что демографические расчеты на перспективу требуют корректировки в сторону повышения. К 2050 г. на территории в 800 тыс. кв. км должны будут разместиться почти 400 млн человек. Реально ли это с учетом того, что пригодная к обработке площадь составляет менее 30% от общей и исключительно остро уже сегодня стоит вопрос о нехватке пресной воды. По прогнозам, в 2025 г. дефицит составит 100 млрд куб. м, примерно треть от общих потребностей. При этом объем доступной пресной воды сократится до 600–700 куб. м на человека, тогда как в 2005 г. он составлял 1200 куб. метров. К нехватке воды добавляется проблема эрозии почв, их интенсивного засоления и заболачивания.

Прекращение в конце 1970-х гг. строительства крупных ирригационных сооружений и относительное сокращение государственных вложений в другие отрасли агросферы усугубили кризис земледельческой инфраструктуры. Он сильно дал о себе знать в начале нынешнего века в связи с тремя подряд засушливыми сезонами (2000–2002). Наступление влажного периода в начале 2010-х г. сопровождалось разрушительными наводнениями. Летом 2010 г. от разлива рек пострадало почти 20 млн человек. Однако обильные муссонные дожди и усиленное таяние снегов в Гималаях, откуда берет начало главная река страны Инд и большинство ее притоков, способствовали увлажнению почвы в Пенджабе, основной житнице страны. Неизбежный в перспективе приход засушливых сезонов может привести к еще большим осложнениям для пакистанской экономики и общества, чем наводнения.

Предотвратить их может лишь крупное гидроэнергетическое строительство, увеличение масштабов ирригации и мелиорации, но, похоже, раздираемый противоречиями правящий класс вряд ли способен на осуществление комплекса продуманных мер. Мало помогает ему в этом и мировое сообщество, больше занятое вопросами безопасности и борьбой с терроризмом.

Белуджистан как катализатор раскола

Было бы неправильно сгущать краски и лишь в мрачных тонах рисовать перспективы Пакистана. Бассейн Инда населяют растущие массы молодого населения, полного энергии и надежд на улучшение жизни. Несчастья, обрушившиеся на страну в последнее время (к наводнениям 2010 и 2011 гг. нужно добавить землетрясение осени 2005 г., от которого пострадали свыше 30 тыс. человек), словно закалили пакистанцев, продемонстрировав их высокую сопротивляемость ударам судьбы. Согласно опросам населения различных стран на предмет их удовлетворенности жизнью и выведенному на этом основании «индексу счастья», пакистанцы вышли на одно из первых мест в мире, обогнав, в частности, индийцев.

Задаваясь вопросом о парадоксе бедности и удовлетворенности жизнью, некоторые наблюдатели обращают внимание на такие черты пакистанцев, как любовь к детям, умение проводить время в кругу семьи и друзей за едой и беседой, привычку довольствоваться малым. Как представляется, в полной мере это присуще культуре равнинных областей бассейна Инда – жителей провинций Пенджаб в верхнем и среднем течении реки и Синд в его нижнем течении. Что касается горных и пустынных районов к западу и северо-западу от Индской долины, там характер поведения людей несколько иной, в социально-психологическом плане они более порывисты и эмоциональны.

К западу от Синда простирается обширная провинция Белуджистан. Коренное ее население – племена белуджей, традиционно занятых отгонно-пастбищным скотоводством и очаговым, главным образом кяризным земледелием (кяризы – искусственно сделанные галереи для подъема грунтовых вод на поля). Белуджи – самый беспокойный элемент пакистанского общества. В их среде всегда был силен дух сепаратизма, склонность к мятежам против центральной власти. Пакистанское государство в ответ не раз применяло грубую силу. Наиболее крупное восстание белуджей было подавлено в 1973–1977 гг., еще одна вспышка сопротивления пришлась на 2005–2006 гг., когда в провинцию вновь были введены части регулярной армии. Ситуация снова обострилась в 2009 г., в разгар борьбы правительственных войск с пакистанскими талибами в соседней с северным Белуджистаном зоне пуштунских племен.

В последние годы борьба перешла в скрытую фазу. Большинство лидеров трайбалистской оппозиции находятся в эмиграции – в Афганистане, ОАЭ, Англии, Швейцарии и других государствах. Оттуда они руководят действиями своих сторонников, совершающих акты террора и саботажа – подрыв мостов и газопроводов, убийство чужаков – строителей, администраторов, поселенцев. Белуджистан располагает крупнейшими в стране залежами полезных ископаемых (до 80%), хотя разрабатываются в основном лишь месторождения природного газа. Белуджские националисты недовольны системой его распределения (только 3% деревень провинции газифицированы). Они выступают и против развития глубоководного порта Гвадар на белуджистанском побережье Аравийского моря по той причине, что местные жители не получили ни работы, ни доходов от вступления в строй первых портовых сооружений (работы в Гвадаре, начатые в 2002 г., прервались в 2007 году).

Белуджское национальное движение опирается не только на традиционные структуры, но и на организации среднего городского класса, выросшие из студенческих союзов и объединяющие группы недовольной интеллигенции, а также торговцев и предпринимателей. Вывод частей пакистанской армии и полувоенных формирований из глубинных районов провинции, ускорившийся в последние годы, привел, по некоторым сведениям, к вакууму власти на местах и подъему сепаратистских настроений. Дело дошло до того, что в ряде школ демонстративно отказывались от исполнения национального гимна.

Центральные власти винят в проявлениях протеста и сепаратизма внешние силы, прежде всего Индию, но также Афганистан, а иногда и Россию (ее в Белуджистане с колониальных времен стремились использовать как альтернативную силу). Изменившимся методам борьбы белуджей соответствуют и перемены в способах ее подавления. Главным приемом стали тайные аресты и ликвидация националистов. За год в Белуджистане в среднем «исчезает» около 200 человек. Глухой ропот в ответ на действия полиции и спецслужб создает тот фон, который может вызвать необратимую реакцию отторжения Белуджистана, что станет началом процесса фактического раскола страны.

Пуштунистан и талибанизация

Кризис власти на местах ощущается не только в Белуджистане, но и по всему окружающему провинцию ареалу. Эпицентром регулируемых снизу порядков служит зона пуштунских племен. Административно она состоит из Территории племен федерального управления (ТПФУ) и прилегающих к ней с востока предгорных и долинных районов бывшей Северо-Западной пограничной провинции. С 2010 г., по решению парламента, она стала называться Хайбер-Пахтунхва (по названию легендарного горного перевала Хайбер и самоназвания пуштунов на их мягком восточном диалекте). Пуштуны составляют основную часть населения и провинции, и ТПФУ, распадаясь на равнинных и горских. Последние с колониальной эпохи и до настоящего времени считаются свободными, не платят государству податей и налогов, получая от него субсидии и дотации. В Афганистане вдоль границы с Пакистаном проживают родственные племена пуштунов (они же – этнические афганцы), что превращает всю огромную площадь по обе стороны от границы в сплошное «пуштунское царство». С учетом тесных отношений пуштунов с белуджами оно расширяется на юг, выходя к побережью Аравийского моря, и на восток, за счет поселений равнинных пуштунов и белуджей в южном Пенджабе и восточном Синде.

Впрочем, между белуджскими и пуштунскими националистами имеются расхождения, планы создания Великого Белуджистана и независимого Пуштунистана противоречат друг другу, так как их сторонники претендуют отчасти на одну и ту же территорию. Однако нельзя исключить появление у них общего знаменателя в виде радикального ислама и талибанизации. Белуджский национализм развивался длительное время как преимущественно светский. Религия (почти все белуджи – сунниты) не играла доминирующей роли в их политическом самосознании. Лозунгами борьбы белуджей были широкая автономия в рамках Пакистана или образование собственного государства на этнонациональной основе. Под влиянием идеологии арабской «Аль-Каиды» и афганского движения «Талибан» во всем белуджско-пуштунском ареале усилились антишиитские настроения. Объектом террористических актов все чаще становится проживающая в столице провинции Кветте и ряде других мест община шиитов-хазарейцев.

Антишиизм усиливается из-за предполагаемых притеснений белуджей, проживающих в шиитском Иране. Более продвинутое самосознание пакистанских белуджей и их численное превосходство объясняют появление в Пакистане происламской и одновременно белуджско-националистической организации «Джундалла» («Армия аллаха»). Свою террористическую активность она направила против Тегерана, встретив с его стороны жесткий отпор. Относительная слабость пакистанского государства может со временем изменить направленность действий белуджских исламистов и привести к их союзу с пуштунскими.

Пуштунское национальное движение проявляется трояко. Во-первых, это легальный светский национализм, представленный прежде всего правящей в хайберско-пуштунской провинции с 2008 г. «Авами нешнл парти» («Народной национальной партией»). Во-вторых, происламскими или исламистскими партиями, которые хотя и действуют по всему Пакистану, но наибольшую электоральную поддержку имеют в пуштунском регионе. В-третьих, радикальными боевыми группами, сформировавшимися после 2001 г. в горах ТПФУ под именем пакистанских талибов. Пик их деятельности, направленной против правительства, армии и полиции, пришелся на 2007–2009 годы. Целые области в пуштунском ареале к концу этого периода оказались под контролем исламистов. Правительство пыталось примириться с ними, но радикалы не пошли на отказ от «принципов», в результате чего мировые соглашения сорвались.

В мае 2009 г. на фоне сложившегося в обществе консенсуса армия начала решительные боевые действия против талибов и их союзников. К 2010 г. сопротивление экстремистов было в основном подавлено, они покинули равнинные области, укрылись в горах и растворились среди мирных жителей. И впоследствии талибы не отказались от выжидательной тактики, подвергаясь давлению со стороны армии, которая впервые расквартирована в ТПФУ на постоянной основе, и атакам с американских беспилотных летательных аппаратов. Скрываются на территории племен, готовясь для «прыжков» в Афганистан, и боевики из афганского движения «Талибан», а также их союзники из «Аль-Каиды», Исламского движения Узбекистана и других террористических организаций.

За исламистской риторикой талибов как афганского, так и пакистанского подданства просматривается этнонациональное, пуштунское ядро. Среди афганских талибов имеются и непуштуны, но они составляют явное меньшинство. Нераздельное, но и неслиянное единство двух компонентов придает силы радикальной идеологии талибов.

Поддерживая в той или иной мере афганских экстремистов, Пакистан играет с огнем. Вероятные успехи талибов в Афганистане после 2014 г., когда оттуда уйдут боевые части США и НАТО, могут бумерангом ударить по Исламабаду, вызвав подъем проталибских, джихадистских настроений, прежде всего на северо-западе страны. Вариант джихадизации Пакистана исключительно опасен. Об этом предупреждают многие аналитики, в том числе советник президента США Брюс Ридел и известный пакистанский журналист Ахмед Рашид. Превращение Пакистана в неуправляемое исламистское государство вряд ли совершится одномоментно. Одним из возможных исходов гипотетической гражданской войны станет раскол существующего государства на несколько других. Пакистан при этом может сохраниться в урезанном виде и удержит контроль над ядерным оружием.

Катастрофические сценарии, как известно, реализуются много реже, чем конструируются. У Пакистана, безусловно, есть возможность миновать дорогу, которая ведет в пропасть. Как отмечалось выше, страна стоит на пороге очередных парламентских выборов, за которыми может последовать укрепление демократических порядков. Экономика развивается в последние годы стабильными, хотя и невысокими темпами (3–4% в год). На этом фоне снизилась инфляция и увеличились золотовалютные резервы. Стабилизующую роль играет внешняя помощь, хотя приток прямых иностранных инвестиций явно недостаточен, не хватает внешних и внутренних накоплений для модернизации инфраструктуры и промышленности.

Россия и Пакистан

При решении задач экономического подъема определенное значение могло бы иметь развитие связей с Россией. Российско-пакистанским отношениям хронически не везет. На протяжении всей своей истории Пакистан стремился установить достаточно тесные политические и торгово-экономические связи с Москвой, но мешали многие обстоятельства, в том числе ревнивое отношение со стороны Индии. Исключением оказались 60–70-е годы прошлого века, когда СССР был достаточно силен, чтобы занять сбалансированную позицию, развивая контакты одновременно с Дели и Исламабадом.

Усиление России и большее внимание к отношениям с южными соседями может позволить ей повторить схему советского времени. Продолжая линию экономического взаимодействия того периода, было бы целесообразно, в частности, осуществить проект расширения металлургического комбината, построенного с советской помощью в 1970–1980-е гг. в пределах большого Карачи (в последние годы он работает вполсилы, а казна терпит большие убытки). Еще одной сферой сотрудничества могла бы стать модернизация пакистанских железных дорог и расширение сети трубопроводов, а также развитие пакистанской энергетики, участие в строительстве тепловых и гидроэлектростанций. Для укрепления связей с Пакистаном вовсе не обязательно сотрудничество в военно-технической сфере. Здесь у Исламабада много партнеров, а его желание добавить к ним Москву похоже на попытку сыграть роль «спойлера», отравить российско-индийские контакты по линии ВТС.

* * *

Отвечая на поставленный в заголовке статьи вопрос, можно утверждать, что Исламская Республика Пакистан является одновременно и крупным региональным центром силы, и потенциальным источником нестабильности на восточном фланге Большого Ближнего Востока. Разгул террора, не стихающий на пакистанском северо-западе и в Карачи, создает в стране нервозную обстановку, делает труднопредсказуемым даже ближайшее будущее.

В среднесрочной перспективе возможен как благоприятный вариант укрепления и оздоровления пакистанского государства и общества, так и ряд неблагоприятных, среди которых раскол страны и превращение ее в исламистскую силу, настроенную экспансионистски в отношении Афганистана и Центральной Азии. Встав на путь экспансии через талибо-джихадистские каналы, Пакистан неминуемо превратится в катализатор суннито-шиитского противостояния в эпицентре мирового ислама. Не исключено и ужесточение позиций в споре с Индией по поводу Кашмира. Оно способно привести к войне в Южной Азии, таящей угрозу применения ядерного оружия.

Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 1 мая 2013 > № 886291 Вячеслав Белокреницкий


Пакистан. США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 1 мая 2013 > № 886290 Хусейн Хаккани

Разорвать отношения нетрудно

Почему союз между США и Пакистаном не стоит треволнений

Хусейн Хаккани – профессор международных отношений Бостонского университета и старший научный сотрудник Института Хадсона. Он был послом Пакистана в США с 2008 по 2011 годы.

Резюме: США и Пакистану лучше перестать заниматься самообманом и признать, что союз в нынешней ситуации невозможен, а затем продолжить двигаться вперед и вести поиск компромиссов.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 1, 2013 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

Вашингтону, мягко говоря, нелегко управлять американо-пакистанскими отношениями. На протяжении нескольких десятилетий Соединенные Штаты стремятся переключить Пакистан со стратегического соперничества с Индией и усиления влияния в Афганистане на защиту внутренней стабильности и экономическое развитие. Однако, несмотря на то что Пакистан по-прежнему зависит от американской военной и экономической помощи, он так и не изменил приоритетов. Обе страны жалуются друг на друга как на невыносимого союзника и, наверное, не без оснований.

Пакистанцы считают, что США их шантажируют. Крайне необходимую, на их взгляд, помощь Вашингтон предоставляет от случая к случаю, перекрывая ее каналы всякий раз, когда американские официальные лица хотят добиться от пакистанских коллег изменений во внешнеполитическом курсе. Пакистанцы полагают, что Америка никогда не испытывала к ним благодарности, хотя тысячи военных и офицеров служб безопасности погибли на полях сражения с террористами, не говоря уже о десятках тысяч мирных жителей, убитых в результате терактов. Многие в стране, включая президента Асифа Али Зардари и главного военачальника генерала Ашфака Каяни, признают, что Пакистан иногда отклоняется от американского сценария, но утверждают, что их страна была бы более преданным союзником, отнесись Вашингтон с большим пониманием к региональной озабоченности Исламабада.

С другой стороны, американцы не видят в Пакистане благодарного получателя военно-экономической помощи, которая с 1947 г. составила 40 млрд долларов, причем 23 млрд было выделено только в последнее десятилетие – на нужды борьбы с терроризмом. Они считают, что Пакистан с улыбкой принимал американские доллары, даже когда тайно от своего союзника разрабатывал ядерное оружие в 1980-е гг., передавал ядерные секреты другим странам в 1990-е гг., а в недавние годы поддерживал вооруженные исламистские группировки. Что бы Вашингтон ни делал, он, по мнению многих американских сенаторов, членов Конгресса и авторов передовиц, не может рассчитывать на Исламабад как на надежного союзника. Между тем помощь, предоставляемая США в возрастающем объеме, не способна оживить экономику Пакистана.

Тайная операция по уничтожению Усамы бен Ладена в Абботтабаде (май 2011 г.) повлекла за собой небывалое охлаждение отношений между двумя союзниками, и сохранять иллюзию дружбы стало сложнее, чем когда-либо. Двум странам стоит признать, что их интересы просто не сходятся в той мере, которая позволяла бы сохранять прочное партнерство. Не стоит препираться по поводу малозначимых выгод – денег для Пакистана, ограниченного сотрудничества по предоставлению Соединенным Штатам разведданных и небольших военно-тактических преимуществ для обеих сторон. Если Вашингтон смирится с реальностью, у него будут развязаны руки для поиска новых способов оказания давления на Пакистан и достижения собственных целей в данном регионе. Тем временем Исламабад мог бы, наконец, дать волю своим региональным амбициям, которые либо позволят ему добиться успеха, либо, что более вероятно, покажут пакистанским официальным лицам крайнюю ограниченность их возможностей.

Дружеская просьба

Есть искушение считать, что отношения никогда еще не были столь натянутыми. И наверняка жители обеих стран сегодня питают антипатию друг к другу: согласно опросу Гэллапа в 2011 г., Пакистан наряду с Ираном и Северной Кореей попал в перечень держав, вызывающих наибольшую неприязнь у американцев. Между тем исследовательский центр Pew выявил, что 80% пакистанцев неблагожелательно относятся к Соединенным Штатам, а 74% считают их недружественной державой. Угрозы Вашингтона лишить Пакистан помощи и призывы Исламабада защитить суверенитет своей страны от американских беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) свидетельствуют о том, что отношения стремительно охладевают.

Впрочем, они никогда не были хорошими. В 2002 г., когда две страны довольно тесно сотрудничали в борьбе с терроризмом, согласно опросу общественного мнения Pew, 63% американцев не считали Пакистан дружественной страной. Он располагался на пятом месте среди наименее привлекательных государств после Колумбии, Саудовской Аравии, Афганистана и Северной Кореи. Еще раньше, вскоре после советского вторжения в Афганистан в 1980 г., опрос общественного мнения, проведенный центром Harris, показал, что большинство американцев отрицательно относятся к Пакистану, хотя 53% пакистанцев поддержали военную операцию США по защите страны от коммунизма. В 1950-е и 1960-е гг. Пакистан не фигурировал в американских опросах общественного мнения, но пакистанские лидеры часто жаловались на неблагожелательную прессу в Америке.

В неприязни пакистанцев к Соединенным Штатам также нет ничего нового. Центр Pew в 2002 г. выявил, что около 70% пакистанцев не одобряют действия США, причем их отрицательное мнение сложилось еще до войны с терроризмом. В сентябрьском выпуске The Journal of Conflict Resolution за 1982 г. опубликована статья высокопоставленного пакистанского чиновника Шафката Нагхми, в которой он проанализировал ключевые слова в пакистанской прессе с 1965 по 1979 годы. Он доказал, что повсеместные антиамериканские настроения восходят ко времени начала данного исследования. В 1979 г. враждебно настроенная толпа сожгла американское посольство в Исламабаде, подобные сообщения о нападениях на официальные представительства Соединенных Штатов в Пакистане датируются еще 1950-ми и 1960-ми годами. Со времени основания государства Пакистан и в последующие годы две страны пытались как-то примирить несовпадающие интересы и замять тот факт, что общественность не верит в дружеские отношения.

В 1947 г. перед лидерами Пакистана открывалось неопределенное будущее. Большинство стран мира проявляли безразличие к новому государству, за исключением гигантского соседа, настроенного бескомпромиссно и враждебно. Расчленение Британской Индии дало Пакистану треть бывших вооруженных сил, но лишь шестую часть их источников дохода. Таким образом, с самого возникновения Пакистан был обременен гигантской армией, которую ему было крайне трудно содержать. Британские официальные лица и ученые, такие как сэр Олаф Кэроу, губернатор пограничной Северо-Западной провинции (нынешняя Хайбер-Пахтунква) до расчленения колониальной Индии, а также Иэн Стивенс, главный редактор журнала The Statesman, советовали отцам-основателям Пакистана содержать большую армию для защиты от Индии. Не имея на нее средств, пакистанские лидеры обратились за помощью к Соединенным Штатам, рассуждая, что Вашингтон будет готов взять на себя часть расходов с учетом стратегически важного положения Пакистана на стыке Ближнего Востока и Южной Азии.

Мухаммед Али Джинна, основатель и первый генерал-губернатор страны, а также большинство его заместителей и помощников в Мусульманской лиге, главной политической партии, никогда не были в США и мало знали об этой стране. В качестве посла в Соединенные Штаты они выбрали из своей среды человека, объехавшего Америку в середине 1940-х гг., чтобы добиться поддержки независимого мусульманского государства в Южной Азии. Звали эмиссара Мирза Абол Хасан Испахани. В своем письме Мухаммеду Джинне в ноябре 1946 г. Испахани изложил свои знания об американском менталитете: «Я понял, что приятные слова и первые впечатления производят наибольшее впечатление на американцев, – писал он. – Они склонны очень быстро проявлять симпатию или антипатию по отношению к отдельному человеку или организации». Юрист, получивший образование в Кембридже, сделал все, что было в его силах, чтобы произвести хорошее впечатление, и прославился в среде вашингтонской элиты своей эрудицией и умением одеваться.

Джинна попытался поближе сойтись с Полом Оллингом, недавно назначенным послом Соединенных Штатов в Карачи – в те годы столице Пакистана. На одной из встреч Джинна посетовал на нестерпимую жару и предложил продать свою официальную резиденцию посольству США. Посол подарил ему четыре лопастных вентилятора, которые вешаются на потолок.

Джинне трудно давались интервью американским журналистам, наиболее известное из которых взяла корреспондент журнала Life Маргарет Бурк-Уайт. «Пакистан нужен Америке больше, чем Америка нужна Пакистану, – сказал ей Джинна. – Пакистан – это мировая ось, рубеж, от которого зависит будущее положение в мире». Подобно многим своим преемникам, занимавшим ведущие посты в пакистанском государстве, Джинна намекал на то, что Соединенные Штаты будут щедро помогать Пакистану деньгами и вооружениями. А Бурк-Уайт, подобно многим другим американцам после нее, была настроена скептически. Она понимала, что за внешней бравадой скрывается неуверенность и «банкротство идей… нации, которая собирает тлеющие угли древнего религиозного фанатизма, пытаясь согреться от них и тщетно стремясь раздуть из них новое пламя».

Грубый и примитивный антиамериканизм, свойственный сегодня многим пакистанцам, не позволяет даже представить себе, как настойчиво Джинна и его послы добивались признания и дружбы в те первые годы. Однако американцев это не убедило. Например, советник Государственного департамента Джордж Кеннан не видел в Пакистане как союзнике никакой ценности. В 1949 г. на встрече с первым премьер-министром Пакистана Лякуатом Али Ханом Кеннан ответил на просьбу Хана поддержать Пакистан в его противостоянии с Индией следующими словами: «Наши друзья не должны ожидать от нас того, чего мы сделать не можем. Не менее важно и то, чтобы они не надеялись, что мы будем теми, кем мы не можем быть». Эти слова Кеннана были подкреплены скудной помощью, которую США оказали новой стране: из 2 млрд долларов, запрошенных Джинной в сентябре 1947 г., было выделено лишь 10 миллионов. В 1948 г. объем помощи снизился до мизерных полумиллиона долларов, а в 1949 и 1950 гг. помощь вообще прекратилась.

Собратья по оружию

Пакистан наконец получил то, что хотел, после избрания в 1952 г. президентом Дуайта Эйзенхауэра. Его государственный секретарь Джон Фостер Даллес согласился с идеей – помощь в обмен на поддержку Пакистаном стратегических интересов США. Он видел в Пакистане жизненно важное звено в своих планах взять в кольцо Советский Союз и Китай. Ярый антикоммунист времен холодной войны, Даллес намеревался создать в Пакистане большую профессиональную армию, укомплектованную офицерами, обученными в Великобритании для противостояния советской экспансии. Чтение старинных текстов позволило Даллесу сделать вывод о пакистанцах как о воинственном народе. «Мне нужны настоящие воины на юге Азии, – сказал он журналисту Уолтеру Липману в 1954 году. – Единственные азиаты, которые могут по-настоящему воевать, это пакистанцы».

Мухаммед Али Богра, назначенный послом Пакистана в Соединенных Штатах в 1952 г., также ратовал за укрепление дружбы между двумя странами. Как и его предшественник, он преуспел в подкупе представителей американской элиты, в том числе Даллеса, который стал подозрительно относиться к лидерам Индии из-за их решения сохранять нейтралитет в холодной войне. Богра позаботился о том, чтобы Даллес, а также политики и журналисты, с которыми он играл в боулинг в Вашингтоне, знали о его антикоммунистических взглядах. Тем временем Эйзенхауэр поручил Артуру Рэдфорду, председателю Комитета начальников штабов, добиться расположения влиятельных пакистанцев – в частности главнокомандующего Мухаммеда Аюб Хана, который пришел к власти в стране к концу десятилетия. Именно Аюб Хан настоял на кандидатуре Богры на пост премьер-министра Пакистана в 1953 г. после дворцового переворота, в надежде, что дружба последнего с американцами ускорит приток вооружений и помощи для экономического развития. И в самом деле, военно-экономическая помощь стала быстро расти и к концу десятилетия достигла уровня в 1,7 млрд долларов.

В ответ Америка потребовала от Пакистана участия в двух антисоветских договорах в сфере безопасности – Организации договора Юго-Восточной Азии в 1954 г. и Багдадского пакта (впоследствии Центральная организация договора) в 1955 году. Но вскоре появились признаки кризиса в отношениях. Надежды на то, что Пакистан присоединится к любому из этих альянсов в случае войны, быстро развеялись, поскольку он (подобно многим другим странам) отказался вносить существенные средства в бюджет организаций или предоставлять значительные вооруженные формирования. В 1954 г. Даллес отправился в Пакистан в поисках военных баз, которые можно было бы использовать против СССР и Китая. По возвращении он попытался скрыть свое разочарование по поводу отсутствия видимого прогресса. В меморандуме Эйзенхауэру после поездки он описал отношения между США и Пакистаном как «капиталовложение», от которого Соединенные Штаты «в целом не могут ждать какой-то конкретной отдачи». По мнению Даллеса, присутствие в Пакистане означало, что Америка могла бы со временем усилить влияние и тем самым добиться «доверия и дружбы».

Со своей стороны, Аюб Хан исходил из того, что если армия Пакистана получит – под предлогом борьбы с коммунистами – современное оружие, она сможет использовать его против Индии, и это не приведет к разрыву отношений с США. В своих мемуарах он признал, что «цели западных держав, заключивших Багдадский пакт, существенно отличались от наших целей». Но он доказывал, что Исламабад «никогда не скрывал своих намерений или интересов», а Соединенные Штаты знали, что Пакистан собирается использовать новые вооружения против своего восточного соседа. Но когда Пакистан попытался осуществить теорию Аюб Хана на практике, вторгшись в 1965 г. в Кашмир и тем самым ускорив полномасштабную войну с Индией, президент Линдон Джонсон приостановил поставки запчастей к военной технике и Индии, и Пакистану. В ответ Исламабад прекратил работу в 1970 г. секретной базы ЦРУ в Пешаваре, которую арендовали для организации разведывательных полетов U2. (Хотя решение о закрытии базы было принято сразу после войны 1965 г., Пакистан предпочел просто не продлевать договор аренды, чем раньше положенного срока закрыть базу.)

Американо-пакистанские отношения «свернулись» после приостановки поставок военной помощи, но от попыток найти какое-то объединяющее начало не отказались. Преемник Аюб Хана на президентском посту генерал Ага Мухаммед Яхья Хан согласился на роль посредника между США и Китаем, организовав в 1971 г. тайную поездку в Пекин Генри Киссинджера, помощника президента Ричарда Никсона по национальной безопасности. Чуть позже в том же году Никсон поблагодарил Пакистан за помощь, оказав благорасположение Западному Пакистану в его противостоянии с Восточным Пакистаном и его индийскими покровителями во время гражданской войны, которая привела к появлению на карте мира государства Бангладеш. Соединенные Штаты принижали масштаб зверств западных пакистанцев в Восточном Пакистане, и Никсон даже попытался в обход Конгресса направить материально-технические ресурсы западно-пакистанским войскам. Но это не предотвратило распад страны на два независимых государства. Когда гражданское правительство во главе с Зульфикаром Али Бхутто объединило то, что осталось, в новое государство, меньшее по размеру, США и Пакистан оставались на некотором удалении. Во время визита Никсона в Пакистан в 1973 г. Бхутто предложил ему военно-морскую базу на побережье Аравийского моря, но президент отказался. К тому времени лед в отношениях между двумя странами стал таять. Когда Вашингтон отменил эмбарго на поставки оружия в середине 1970-х гг., Пакистан уже стремился получить экономическую поддержку у своих западных соседей – арабских стран, которые купались в нефтедолларах.

За пределами военных баз

Очередная попытка сотрудничества состоялась по инициативе Вашингтона, который был заинтересован в расширении поначалу небольшого восстания в Афганистане, поддержанного Пакистаном. После вторжения СССР в Афганистан в 1979 г. Соединенные Штаты увидели возможность реабилитироваться после неудачи во Вьетнаме и обескровить Советскую Армию. На помощь пришли афганские моджахеды, обученные пакистанской Межвойсковой разведкой (ISI) и финансируемые ЦРУ.

Военный руководитель Пакистана, генерал Мухаммед Зия-уль-Хак, сделал свой маркетинговый ход: «Советский Союз у наших границ, – сказал он американскому журналисту в интервью 1980 года. – У свободного мира остались хоть какие-то интересы в Пакистане?» Впоследствии Зия даже удивил советника Госдепартамента Роберта Макфарлейна весьма любезным предложением: «Почему вы не просите у нас предоставить вам базы?»

США больше не интересовали военные базы в Пакистане, но им хотелось использовать страну в качестве плацдарма для организации сопротивления в Афганистане. Поэтому Вашингтон не только направлял оружие и деньги моджахедам через границу, но и увеличил вчетверо помощь Пакистану.

Исламабад в конце 1970-х и начале 1980-х гг. неоднократно обращался с просьбой к Соединенным Штатам предоставить ему истребители-бомбардировщики F-16, и Рейган нашел способ пойти навстречу, вплоть до того что призвал Конгресс отменить запрет на военно-экономическую помощь странам, приобретающим или передающим ядерные технологии. Тогдашний заместитель госсекретаря по вопросам международной безопасности Джеймс Бакли объяснял в газете The New York Times, что подобная американская щедрость позволит избавить Пакистан от «ощущения собственной уязвимости, которое побуждает его в первую очередь стремиться к обретению ядерного оружия». В 1983 г. первая партия истребителей поступила в Равалпинди.

Однако решение Советского Союза вывести войска из Афганистана в 1989 г. обнажило, как и война 1965 г. между Индией и Пакистаном, противоречия в американо-пакистанских отношениях. Не заставили себя ждать разногласия между Вашингтоном и Исламабадом по поводу того, кто должен встать во главе постсоветского Афганистана, и это нарушило негласное примирение двух стран. Конечно, Пакистан стремился обрести максимум влияния, полагая, что дружественный Афганистан обеспечит ему стратегическую глубину в противостоянии с Индией. В планы США входила задача привести к власти устойчивое некоммунистическое правительство, способное вернуть Афганистану статус маргинальной региональной державы.

Впервые камнем преткновения стал вопрос поддержки Пакистаном террористических группировок. В 1992 г. в письме пакистанскому премьер-министру Навазу Шарифу посол США в Пакистане Николас Плат предупреждал, что Соединенные Штаты близки к тому, чтобы объявить Пакистан государством, спонсирующим терроризм: «Если это положение не изменится, государственный секретарь просто обязан будет по закону включить Пакистан в список стран, спонсирующих терроризм. Вы должны предпринять конкретные шаги и сократить выделение помощи боевикам, а также не допускать создания их тренировочных баз и лагерей на территории Пакистана или Азад Кашмира (часть Кашмира, находящаяся под контролем Пакистана)». Это была угроза, не влекущая за собой никаких последствий, но Соединенные Штаты нашли другие способы наказания своего бывшего союзника. В 1991 г. Вашингтон перекрыл военную помощь после того, как президенту Джорджу Бушу не удалось убедить Конгресс в том, что Пакистан выполняет свои обязательства в части нераспространения ядерного оружия. С 1993 по 1998 гг. США ввели жесткие санкции против Пакистана из-за неуклонного приближения к созданию ядерного оружия. Еще больше санкций было введено в 2000 и 2001 гг. в качестве реакции на военный переворот 1999 г., в результате которого к власти пришел генерал Первез Мушарраф. Тем временем мирная помощь Пакистану также достигла своего минимума.

С нами или против нас

Раздражение и взаимные нападки сопровождали отношения вплоть до 2001 г., но после событий 11 сентября Вашингтон снова попытался наладить сотрудничество с Исламабадом, надеясь, что на этот раз Пакистан решит свои внутренние проблемы и изменит стратегическую направленность в лучшую сторону. Но у широкой пакистанской общественности или военной элиты, которая принимала все ключевые решения, не было особого желания соглашаться с планами Соединенных Штатов в регионе. Между тем пакистанским дипломатам в США приходилось посвящать большую часть времени ответам на критику Конгресса по поводу двойных стандартов Пакистана в его отношении к террористам. Послом Пакистана в этот период был сначала бывший журналист Малееха Лодхи, а затем кадровый офицер внешней разведки Ашраф Кази.

Они работали над тем, чтобы убедить американцев, что Пакистан – линия фронта в войне с терроризмом, активно общаясь с американскими средствами массовой информации и – при помощи расширяющейся пакистанской общины – занимаясь лоббизмом в Конгрессе. Благодаря поддержке администрации Джорджа Буша послы смогли отразить все критические нападки и добиться одобрения огромных пакетов материальной помощи. Однако такие скептики, как журналист Селиг Харрисон, указывали, что Пакистан продает «плохую политику с помощью хороших продавцов». Этих «продавцов» сменили отставные генералы Джехангир Карамат и Махмуд Али Дюррани, пытавшиеся наладить тесное сотрудничество с американскими военными. Они уверяли их, что слухи о продолжающейся поддержке Пакистаном афганского «Талибана» сильно преувеличены. С американской стороны Энтони Зинни, глава Центрального командования войск США во время военного переворота Мушаррафа, продолжавший поддерживать контакты с Мушаррафом после его отставки, публично высказывался в том духе, что «солдат с солдатом» всегда найдут общий язык. Тем не менее бывшим военным в качестве послов не удалось преодолеть негативное мнение об участии Пакистана в афганских делах, сформированное прессой.

Американские послы в Пакистане со своей стороны сосредоточились на трудном деле укрепления тесной связи с лидером страны Мушаррафом. Когда к концу десятилетия тот уже не мог контролировать ситуацию в стране, Анна Паттерсон, посол в Исламабаде с 2007 по 2010 гг., попыталась наладить контакт с гражданскими политиками, познакомившись с лидерами основных политических партий. Что касается сотрудничества в военной сфере, адмирал Майк Маллен, тогдашний председатель Комитета начальников штабов, поддерживал личные теплые отношения с главой военного ведомства Пакистана генералом Ашфаком Каяни. За четыре года Маллен провел 26 совещаний с Каяни, часто называя его своим другом. Но по истечении срока своих полномочий Маллен выразил разочарование по поводу того, что ему так и не удалось переубедить Каяни: «Выбирая экстремизм и насилие в качестве политического инструмента, правительство Пакистана и прежде всего пакистанская армия и ISI ставят под угрозу не только перспективы нашего стратегического партнерства, но и возможности Пакистана быть уважаемой страной, оказывающей законное влияние в своем регионе». Эти слова были сказаны им в комитете сената по вооруженным силам.

Когда срок полномочий Паттерсон и Маллена уже истекал, режим Мушаррафа рухнул, и к власти пришло гражданское правительство. С самого начала новая администрация во главе с Али Асифом Зардари попыталась преобразовать американо-пакистанские отношения в то, что он называл стратегическим партнерством. Зардари стремился мобилизовать пакистанское население и политиков на общественно-политическую поддержку контртеррористических операций. В обмен он требовал от Соединенных Штатов долговременных обязательств выделять многостороннюю военно-техническую помощь Пакистану на протяжении многих лет, в том числе увеличения помощи гражданскому населению. Это также предполагало сотрудничество двух стран по принятию взаимоприемлемого плана по окончанию военной операции в Афганистане.

В качестве посла Пакистана с 2008 по 2011 г. я пытался выполнять все пункты повестки дня и быть связующим звеном между двумя сторонами. Я организовал десятки встреч между гражданскими и военными лидерами. Высокопоставленные американские чиновники, включая советника по национальной безопасности Джеймса Джонса, госсекретаря Хиллари Клинтон и директора ЦРУ, а впоследствии министра обороны Леона Панетту, не жалели времени. Сенаторы Джон Маккейн, Диана Фейнштейн и Джозеф Либерман выясняли разные элементы стратегического партнерства, а сенатор Джон Керри много времени потратил на то, чтобы строить модели переговоров в Афганистане. Ричард Холбрук, специальный представитель администрации Обамы по Афганистану и Пакистану, перед смертью в 2011 г. неустанно перемещался между двумя столицами, стремясь объяснить политику США пакистанским официальным лицам и добиться поддержки Пакистана в Конгрессе. Убежденный в том, что ключ стабилизации в регионе находится в руках пакистанских военных, президент Барак Обама довел до сведения пакистанцев, что Америка хочет помочь Пакистану чувствовать себя в безопасности и процветать, но что они не потерпят предоставление с его стороны помощи джихадистским группировкам, угрожающим безопасности Соединенных Штатов.

Однако в конечном итоге попытки построить стратегическое партнерство ни к чему не привели. Гражданские лидеры не смогли сгладить недоверие между американскими и пакистанскими военными и разведслужбами. А отсутствие полноценного контроля гражданского общества над армией и спецслужбами Пакистана означало, что, как и всегда, две стороны тянут одеяло на себя, пытаясь добиться совершенно разных целей. Однако вряд ли положение было бы намного лучше, находись все под контролем гражданского правительства. Силовым структурам легче дать своим союзникам то, что они хотят, невзирая на желания народных масс, будь то U2, базы БПЛА или вооружение афганских моджахедов.

Срок моих полномочий как посла неожиданно завершился в ноябре 2011 г. – несколько недель спустя после того, как американский предприниматель пакистанского происхождения ложно обвинил меня в том, что я использовал его в качестве посредника для получения американской помощи из США. Это якобы было необходимо для предотвращения военного переворота сразу после спецоперации американских войск, в ходе которой уничтожили бен Ладена. Обвинение было совершенно необоснованным, поскольку у меня как у посла был прямой доступ к американским официальным лицам и не было нужды прибегать к содействию сомнительного бизнесмена, чтобы довести до их сведения обеспокоенность тем, что пакистанские военные угрожают гражданскому устройству общества. Этот эпизод лишний раз доказывает, что стремление поддерживать тесные связи с Соединенными Штатами непопулярно в Пакистане, и в целом пакистанские СМИ, разведслужбы и судебно-правовые инстанции подозревают людей, стремящихся восстановить пошатнувшееся партнерство, в самых худших намерениях.

Возможность компромисса

С учетом истории неудач пора подумать, стоит ли сохранять американо-пакистанский союз. По крайней мере, в обозримом будущем США не согласятся с планами пакистанских военных добиваться господства Пакистана в Южной Азии или равенства с Индией. И американская помощь сама по себе не изменит приоритетов Исламабада. Конечно, по мере укрепления демократии пакистанцы смогут однажды провести непредвзятые дебаты и прийти к пониманию того, в чем состоят национальные интересы и как их добиваться. Но результаты даже таких дебатов могут не устроить Соединенные Штаты. Так, например, 69% пакистанцев, принявших участие в опросе общественного мнения в 2012 г., одобряют улучшение отношений с Индией, при этом 59% из них по-прежнему считают, что Индия несет главную угрозу Пакистану.

Поскольку отношения между США и Пакистаном зашли в тупик, двум странам нужно исследовать пути построения несоюзнических отношений. И пробный шар был брошен в 2011–2012 гг., когда Пакистан перекрыл транзитные маршруты в ответ на удар натовского БПЛА по афганско-пакистанской границе, в результате чего погибли 24 пакистанских солдата. Это не воспрепятствовало продолжению военной кампании США, которые быстро переориентировались на другие пути доставки военных и материально-технических грузов в Афганистан. Конечно, это более дорогие маршруты, но гибкость Соединенных Штатов показала Исламабаду, что Вашингтон нуждается в его помощи не так остро, как когда-то казалось. Это осознание должно лечь в основу новых отношений. Америке надо недвусмысленно определять свои интересы, а затем действовать соответствующим образом, не слишком волнуясь по поводу реакции Исламабада.

Новое охлаждение в конечном итоге спровоцирует сведение счетов. Вашингтон продолжит делать в регионе то, что считают нужным для обеспечения безопасности – например, наносить удары с помощью БПЛА по подозреваемым в террористической деятельности. Это будет приводить в ярость Исламабад и Равалпинди, где сосредоточено военное руководство Пакистана. Пакистанские военачальники способны поднять шумиху, угрожая сбивать американские БПЛА, но им придется трижды подумать и взвесить все с учетом потенциальной эскалации недружественных действий. Поскольку Пакистан слаб (и будет еще слабее без американской военной помощи), наверное, он воздержится от прямой конфронтации с США.

Когда национальные элиты Пакистана в сфере обороны и безопасности осознают пределы своих возможностей, они, вероятно, попытаются возобновить партнерские отношения с Соединенными Штатами, отказавшись от былых амбиций и понимая, что в их силах, а что нет. Также не исключено, хотя и менее однозначно, что пакистанские лидеры решат обойтись своими силами, не уповая слишком на США, как это было в течение нескольких последних десятилетий. В этом случае также удастся избавиться от взаимного разочарования, вытекающего из вынужденной зависимости Пакистана от Соединенных Штатов, которой будет положен конец. Дипломаты обеих стран направят тогда усилия на то, чтобы разъяснять собственную позицию и понять позицию другой стороны, вместо того чтобы обмениваться обвинениями, как это происходило в последние шесть десятилетий. Даже если разрыв союзнических отношений не приведет к подобной драматической развязке, у обеих стран появится свобода принятия жестких стратегических решений в отношении друг друга, которых они до недавнего времени избегали.

Пакистан мог бы выяснить на практике, осуществимы ли цели его региональной политики (сдерживание Индии) без американской помощи. США могли бы решать проблемы, связанные с терроризмом и распространением ядерного оружия, освободившись от груза обвинений в предательстве со стороны Пакистана. Честное признание истинного статуса взаимоотношений могло бы даже помочь обеим сторонам больше уважать друг друга и облегчило бы им задачу налаживания сотрудничества. В конце концов, вряд ли отношения стали бы хуже, чем сегодня, когда обе столицы упорно держатся за союзнические отношения, не веря в возможность построения таковых. Так, может быть, лучше перестать заниматься самообманом и признать, что союз в нынешней ситуации невозможен, а затем продолжить двигаться вперед и вести поиск компромиссов?

Пакистан. США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 1 мая 2013 > № 886290 Хусейн Хаккани


Россия. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 29 апреля 2013 > № 885317 Игорь Моргулов

Россия - Пакистан: перспективы взаимодействия. К 65-летию двусторонних отношений

Дипломатические отношения между нашими странами были установлены 1 мая 1948 года в результате договоренности, достигнутой в Нью-Йорке между бывшим тогда заместителем министра иностранных дел СССР А.А.Громыко и главой внешнеполитического ведомства Пакистана Зафруллой Ханом. Вскоре в Москве и Карачи начали работу посольства Пакистана и Советского Союза.

Из-за специфики международной политики периода холодной войны отношения между Исламской Республикой Пакистан и СССР переживали взлеты и падения. На состояние советско-пакистанского сотрудничества не могли не наложить негативный отпечаток бурные и непростые события в Афганистане в 1980-х годах, в которые оказались вовлечены обе страны.

Однако даже в самые сложные периоды Москва продолжала искать возможности для расширения диалога с Исламабадом, оказывала Пакистану экономическую помощь. Советский Союз содействовал развитию нефтегазовой промышленности ИРП, сооружению энергообъектов, поставлял сельскохозяйственную технику. В начале 1980-х годов с помощью СССР был построен Карачинский металлургический завод, который по сей день остается крупнейшим промышленным предприятием Пакистана и является символом нашей дружбы. В 1980 году была введена в эксплуатацию построенная при участии советских специалистов теплоэлектростанция «Гудду» - на тот момент самая большая ТЭС в ИРП.

Сегодня Исламабад - важный партнер России, с которым мы развиваем взаимовыгодное сотрудничество во всех областях. Значимость Пакистана определяется ролью этой страны в региональной политике, ее влиянием в мусульманском мире, стратегическим положением в непосредственной близости от границ СНГ. Наши страны сталкиваются со схожими проблемами и угрозами национальной безопасности.

В последние годы мы наблюдаем неуклонный прогресс в двусторонних отношениях. Руководители России и Пакистана регулярно встречаются и обмениваются мнениями по ключевым вопросам региональной и двусторонней проблематики. Официальный визит Президента ИРП А.А.Зардари в Россию в мае 2011 года стал новой вехой в развитии наших связей. Визит главы внешнеполитического ведомства ИРП Х.Р.Кхар в Москву в феврале 2012 года и ответный визит министра иностранных дел Российской Федерации С.В.Лаврова в Исламабад в октябре того же года придали дополнительный импульс развитию взаимовыгодного партнерства.

Россия и Пакистан активно взаимодействуют в многосторонних организациях. У наших стран близкие позиции по широкому кругу международных проблем, включая вопросы мирного урегулирования конфликтов, становления многополюсного миропорядка, усиления центральной роли ООН, утверждения принципов международного права в отношениях между государствами. С избранием Пакистана непостоянным членом Совета Безопасности ООН на 2012-2013 годы возможности для взаимного сотрудничества на международной арене стали еще шире.

Особую значимость имеет взаимодействие с Пакистаном в рамках Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) - авторитетного международного объединения, которое становится важным элементом архитектуры региональной безопасности и сотрудничества. Поддерживаем стремление Исламабада, обладающего на данный момент статусом наблюдателя, обрести полноправное членство в ШОС.

Россия выступает за тесную координацию усилий наших стран в афганском урегулировании. Нестабильность в Афганистане, особенно в свете ожидающегося вывода основного контингента сил МССБ/НАТО в 2014 году, беспокоит обе наши страны. Естественно, мы заинтересованы в том, чтобы Афганистан стал мирным, процветающим и демократическим государством, свободным от терроризма и наркопреступности. Россия считает, что динамику и вектор урегулирования в этой стране, включая процесс национального примирения, должны определять сами афганцы. ИРП разделяет такой подход.

Пакистан является одним из государств, в наибольшей степени пострадавших от терроризма. За последние десять лет в результате бесчеловечных терактов погибло свыше 35 тыс. мирных граждан. Более 6 тыс. пакистанских солдат и офицеров отдали жизни, очищая свою страну от экстремистов, чьи варварские действия не имеют ничего общего с исламскими ценностями и не могут быть оправданы. Россия поддерживала и впредь будет поддерживать усилия пакистанских партнеров на контртеррористическом треке.

Одна из приоритетных для нас задач - дальнейшее развитие сотрудничества с Пакистаном в сфере борьбы с незаконным оборотом наркотиков. С 2006 года наша страна активно участвует в программе Совета Россия - НАТО по подготовке кадров для профильных подразделений Афганистана, Пакистана и стран Центральной Азии. За этот период десятки пакистанцев прошли обучение в России. Развивается антинаркотическое сотрудничество и в двустороннем формате - на основе заключенного в 2010 году соглашения между Федеральной службой по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН) России и Министерством по контролю за наркотиками ИРП.

К сожалению, экономическая составляющая российско-пакистанского сотрудничества пока не соответствует имеющемуся потенциалу. Нас не может устроить ни существующий объем двустороннего товарооборота (540 млн. долл.), ни его структура. По-прежнему слабым местом остаются уровень прямых деловых связей и недостаточная информированность бизнес-сообществ России и Пакистана о возможностях друг друга. Высшим руководством поставлена задача форсированного развития торгово-экономических связей, которые нужно выводить на качественно новую ступень. Особые надежды в этой связи возлагаются на работу российско-пакистанской Межправительственной комиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству, второе заседание которой состоялось в Исламабаде осенью 2012 года. На нем были определены приоритетные направления делового и инвестиционного взаимодействия. К их числу относятся топливно-энергетический комплекс, металлургия и машиностроение.

Российские деловые круги готовы содействовать реализации различных национальных энергетических проектов в Пакистане, включая реконструкцию построенных с помощью советских специалистов ТЭС «Мултан-2» и «Гудду», а также строительство новых гидро- и теплоэлектростанций малой и средней мощности. Наши компании могли бы участвовать в разведке и разработке шельфовых нефтегазовых месторождений в Пакистане, развитии системы подземных хранилищ газа, подготовке кадров для нефтегазового сектора ИРП.

Металлургическая сфера - еще одна перспективная область российско-пакистанского партнерства. В начале 2013 года был подписан межправительственный Меморандум о сотрудничестве в реконструкции и модернизации Карачинского металлургического завода.

Проект CASA-1000, предусматривающий создание системы переброски электроэнергии из Таджикистана и Киргизии в Афганистан и Пакистан, обещает стать выгодным для всех сторон. Россия готова подключиться к нему и выступить в качестве соинвестора. Наши компании также могли бы принять участие в строительстве газопровода Туркменистан - Афганистан - Пакистан - Индия.

Следует особо выделить и такой важный элемент российско-пакистанского взаимодействия, как межпарламентские контакты, которые получили серьезный импульс в ходе визита в Исламабад в феврале 2013 года делегации Совета Федерации во главе с В.И.Матвиенко. В России ожидают ответный визит в Москву председателя Сената ИРП С.Н.Х.Бохари. Очевидно, что развитие межпарламентской составляющей нашего взаимодействия вносит существенный вклад в формирование благоприятной атмосферы в двусторонних отношениях.

Намерены развивать гуманитарные, культурные и научные связи с Пакистаном. Добротную договорно-правовую основу для дальнейшего взаимодействия на данном направлении создадут, в частности, прорабатываемые по линии профильных ведомств меморандум о научно-техническом сотрудничестве и новая трехлетняя программа культурных и научных обменов. Вызывает удовлетворение, что к российскому образованию в Пакистане сохраняется повышенный интерес - порядка 130 пакистанских граждан сейчас проходят обучение в вузах нашей страны. Причем не только на коммерческой основе, но и за счет выделяемых из российского бюджета грантов. Положительной оценки заслуживает деятельность созданной в ИРП Ассоциации пакистанских выпускников советских и российских вузов, в состав которой входит более 3 тыс. человек.

Насыщенная событиями 65-летняя история отношений России и Пакистана по-своему уникальна. Ценность опыта взаимодействия двух стран заключается в том, что после непродолжительных спадов неминуемо следовали подъемы. Как отметил Президент России В.В.Путин в своем недавнем послании Президенту ИРП А.А.Зардари по случаю национального праздника - Дня Пакистана, отношения между нашими странами развиваются по восходящей. Укрепляются взаимовыгодные торгово-экономические связи, хорошую отдачу дает координация в рамках ООН, ШОС и других многосторонних структур. Российский руководитель подтвердил настрой на продолжение совместных усилий по расширению конструктивного диалога, обеспечению стабильности и безопасности на евразийском пространстве.

Словом, Россия и Пакистан, отмечающие круглую дату дипломатических отношений, могут по праву смотреть на перспективы своего партнерства с оптимизмом. Обе страны прилагают последовательные усилия по укреплению взаимовыгодного сотрудничества на благо российского и пакистанского народов, в интересах регионального мира и стабильности.

Моргулов Игорь, Директор Первого департамента Азии МИД России

Россия. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 29 апреля 2013 > № 885317 Игорь Моргулов


Афганистан. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 23 декабря 2012 > № 735504

«Большая игра» для всех

Афганистан после ухода НАТО: последствия для региональной безопасности

Резюме: Уникальная конфигурация ШОС позволяет ей стать региональным зонтиком, под которым Индия и Пакистан могли бы совместно решать вопросы региональной безопасности, включая те, что связаны с Афганистаном.

Афганистан – страна крайне разнообразная. С множеством разделительных барьеров – географических, этнических, племенных, лингвистических и религиозных. Он не стал бы единой страной, если бы крупнейшие общины не договорились об этом в рамках «большой сделки». Не обошлось и без веских побудительных причин. Знаменитый британский историк Арнольд Тойнби характеризовал территорию, примерно соответствующую современному Афганистану, как «восточный перекресток истории». И действительно, страна лежит на стыке трех регионов: Центральной Азии, Южной Азии и Ближнего Востока (который иногда называют «Западной Азией»). Любое сколько-нибудь важное событие в этом пространстве – вторжение на субконтинент, активизация торговли с Китаем, выход к Индийскому океану или к полезным ископаемым региона – непременно затрагивало Афганистан. Эта земля испытала на себе влияние разных цивилизаций, тяжелую поступь множества армий. Необходимым условием обеспечения общей защиты и явилась «большая сделка» 1747 г., состоявшаяся при посредничестве Ахмад Шаха Дуррани, которого с тех пор справедливо называют «отцом нации».

После объединения Афганистан уже больше не мог находиться под контролем иностранных держав, не способных обеспечить сформировавший государство «большой консенсус» как единственное условие согласия на оккупацию. Ведь еще прежде, чем Афганистан оформился в качестве государства, за влияние там безуспешно боролись три могущественные азиатские империи: Узбекский ханат, иранская династия Сефевидов и индийские Великие Моголы. В XIX веке, когда две могущественные европейские державы – Англия и Россия – прочно, на столетие, увязли в так называемой «Большой игре», политическое чутье афганских эмиров спасло страну, которая стала «буферным государством». Это та модель, которая наиболее пригодна в деле сохранения стабильности в Афганистане после ухода оттуда НАТО.

Широкий консенсус как гарант стабильности Афганистана – не абстракция. Из-за топографии и демографической структуры афганского общества разделение по этническому или племенному признаку становится в некоторых областях главным фактором. Если интересы какой-то группы не учитываются, она способна дестабилизировать обстановку в целом. Вот почему Пакистан настаивал на формировании переходного правительства с участием всех основных афганских фракций еще до того, как в 1989 г. были выведены советские войска. Провал с созданием такого правительства в конечном итоге и привел к гражданской войне. Сегодня все та же логика диктует необходимость внутриафганского диалога с последующей выработкой приемлемых форм передачи власти, до того как войска коалиции покинут страну.

Региональные вызовы

Собрать все основные фракции афганского общества за столом переговоров – задача поистине не из легких. Одна из причин – груз прошлого, особенно период господства движения «Талибан». Еще более значимым является то, что талибы, предложившие в 2002 г. сотрудничество кабульскому режиму, но услышавшие в ответ высокомерный отказ, сегодня представляют собой грозную силу. Помимо расширения зон влияния и проведения нескольких эффектных операций против хорошо укрепленных и защищенных объектов, талибы получают от НАТО деньги за обеспечение безопасного провода конвоев тылового обеспечения (в прошлом году им выплачено примерно 150 млн долларов). Но самым серьезным препятствием для начала примирения является план Вашингтона по сохранению значительного военного присутствия и после 2014 года.

Афганцы в целом и, конечно, «Талибан» в особенности не смирятся с присутствием иностранных войск на своей земле. Соседние страны также предпочтут, чтобы силы других государств как можно скорее вывели из Афганистана. Пакистан афганские события затрагивают в наибольшей степени. А поскольку многие афганцы будут сопротивляться сохранению американских военных баз, пограничные с Пакистаном области останутся зоной военных действий и станут мишенью для американских ударов возмездия. Иран имеет свои веские основания для беспокойства в связи с сохранением вооруженных подразделений США в регионе. Москва и Пекин также будут с опаской оглядываться на военное присутствие могущественной державы в непосредственной близости от своих границ, поскольку это может оказать неблагоприятное воздействие на силовые игры вокруг этой геостратегической оси. Из-за ухудшившихся отношений с Пакистаном Североатлантический альянс перемещает центр материально-технического снабжения в северные области Афганистана с прицелом на последующий вывод войск. Вот почему некоторые из этих опасений приобрели особую остроту.

Государства Центральной Азии, до сих пор пребывающие в неустойчивом положении после распада Советского Союза, опасаются еще более неопределенного будущего после вывода иностранных войск с территории Афганистана. Сталин создал в свое время пять советских республик, проведя произвольные границы и отделив традиционные зоны торговли от зоны поселений. Идея заключалась в том, чтобы расколоть мусульманские этнические группы, проживающие в регионе, дабы отвести от Москвы угрозу с их стороны. Семена этнического раскола начали прорастать, когда в постсоветскую эпоху республики обрели независимость, но их противоестественные границы никуда не делись. Это дало основания бывшему советнику президента США по национальной безопасности Збигневу Бжезинскому описать регион как «Евразийские Балканы» – потенциально опасный очаг конфликтов. Когда-то эти страны находились в центре «Большой игры» между британской и российской империями, а теперь их обхаживают крупные державы, чтобы усилить свое влияние и создать там военные базы.

Таджикистан представляется наиболее уязвимым в случае любых серьезных изменений статус-кво. Столкнувшись с мощной исламской оппозицией, он запросил внешнюю помощь. Когда НАТО сократит военное присутствие в регионе, хрупкий баланс, вполне вероятно, снова уступит место насилию. Горно-Бадахшанская область Таджикистана, где на 45% территории страны проживает всего 3% населения, поддерживает культурные, религиозные и этнические связи с афганской провинцией Бадахшан. Фактически это неприступный район, который зачастую становился убежищем для боевиков. Протяженная граница с Афганистаном, которую когда-то патрулировали российские войска, слишком плохо защищена. Основные иностранные державы, стремящиеся воздействовать на положение дел в Таджикистане, – Иран (культурные связи), Индия (модернизация бывшей советской военно-воздушной базы) и Китай (экономическое стимулирование в надежде уменьшить трансграничное влияние боевиков).

И Соединенные Штаты, и Россия имеют военные объекты в Киргизии. Вашингтон использует базу в Манасе (за что платит 60 млн долл. в год) для снабжения войск в Афганистане, держит там большую часть авиационных заправщиков. У России имеется военная база близ Бишкека, которая обеспечивает расквартированный в Таджикистане шеститысячный контингент. Китай подписал договор с Ашхабадом, по которому Туркменистан обязуется поставить Пекину в течение четырех лет до 40 млрд кубометров газа. Также подписана декларация о намерениях по строительству гигантского газопровода через территорию Афганистана в Пакистан и Индию (план останется несбыточной мечтой до тех пор, пока ситуация в регионе не изменится в лучшую сторону).

Пекин разделяет опасения лидеров стран Центральной Азии по поводу исламистских движений. Для обуздания и сдерживания беспокойной провинции Синьцзян, которая населена преимущественно мусульманами, Пекин стремится заручиться помощью своих среднеазиатских соседей. У КНР также есть свое представление о будущем: своего рода «новый Шелковый путь», состоящий из трубопроводов, скоростных шоссейных дорог, связывающих этот регион с восточным побережьем Китая, а также железной дороги, которая соединит Пекин с Ташкентом и европейскими столицами.

Не следует также забывать: один из важнейших путей контрабанды наркотиков проходит по территории Центральной Азии, и к тому же контролируется исламистами.

Ответ региона

Последние десять лет регион начал реагировать на вышеописанные вызовы. Шанхайская организация сотрудничества, возможно, стала первой ласточкой. Созданная под предлогом борьбы с терроризмом, она, по сути дела, нацелена на региональное сотрудничество по противодействию внешним угрозам, спровоцированным вторжением в Афганистан под руководством Вашингтона. Организация развивается вполне планомерно. Тем временем некоторые державы региона, такие как Россия, Китай, Иран и Пакистан, пытаются координировать политику, чтобы справиться с последствиями войны в Афганистане и вокруг него. В конечном итоге это может способствовать более четкой постановке задач ШОС, но на сегодняшний день похоже, что усилия пущены на самотек. Например, сближение Индии и Пакистана – вопрос исключительно двусторонних отношений.

Отношения Дели и Исламабада и в прошлом характеризовались светлыми моментами, но никогда еще проявления у них доброй воли на словах не подкреплялись такими решительными действиями. В начале 2011 г. крупные военные учения Индии в непосредственной близости от границ с Пакистаном не вызвали вообще никакой реакции со стороны пакистанских властей. В аналогичной ситуации 1987 г. в стране была объявлена всеобщая мобилизация. После более чем десятилетних раздумий Пакистан предоставил Индии статус наибольшего благоприятствования в торговле, что было обязательным условием по правилам ВТО. Вслед за этим стороны подписали соглашение о либерализации торговли и упрощении визового режима.

Вскоре после убийства бывшего президента Афганистана Бурхануддина Раббани, которое вызвало бурю возмущения в Кабуле, Карзай посетил Дели и подписал «стратегическое соглашение», предусматривающее активизацию экономического сотрудничества и помощь Индии в обучении афганских военных. Раньше это спровоцировало бы волну негодования в Пакистане, но на сей раз новость восприняли положительно. Существенно и то, что Исламабад снял возражения против участия Дели во втором раунде Стамбульского процесса, указав, что теперь он готов взаимодействовать со своим главным соперником по Афганистану.

Со своей стороны, Индия больше не обвиняет Пакистан в организации беспорядков в Кашмире или в других частях страны. Бывшие противники поддержали кандидатуры друг друга на членство в СБ ООН. Возможно, они не пожелают налаживать широкое сотрудничество по Афганистану (хотя многие в Индии считают, что Пакистану нужно отвести главную роль в этом процессе), но отношения явно пошли на поправку.

Интересы Индии в регионе не ограничиваются урегулированием с Пакистаном. Дели стремится конкурировать с Китаем в области добычи полезных ископаемых в Афганистане и планирует обустроить взлетно-посадочные полосы и военные госпитали в Центральной Азии. Пакистан полагает осуществление этих проектов Индией вполне легитимным.

Две южноазиатские страны также достигли прогресса в двусторонних связях с Ираном. В результате совместной операции Пакистан и Иран нанесли серьезный урон радикальной организации «Джандулла» – антииранской группировке, которая базировалась на территории пакистанского Белуджистана и получала американскую помощь. А Индия после пятилетнего затишья возобновила сотрудничество с Ираном. Тегеран ответил взаимностью, несмотря на поддержку Дели американских санкций против «исламского режима» в прошлом. Поскольку налаживание отношений с Пакистаном только началось, Индия ищет доступ к Афганистану через Иран, хотя и не желает раздражать США.

Крутой поворот в отношениях между Россией и Пакистаном не может не удивлять. Москва твердо поддерживает полноценное членство Исламабада в ШОС и уже предложила свою помощь в модернизации металлургического завода в Карачи, использующих советские технологии 1970-х годов. Она также обещала поддержать проект, предусматривающий экспорт электроэнергии из Таджикистана в Пакистан. Поскольку линии электропередачи пройдут по территории Афганистана, которая населена не пуштунами, местное население также заинтересовано в этих отношениях. Это дружеский жест и в отношении Душанбе.

Самый значительный шаг, совместно предпринятый обеими странами, – их ясная и недвусмысленная позиция по спонсируемому американцами проекту «Новый Шелковый путь». Внешне он призван дать толчок экономическому развитию региона, причем Афганистан выступает в качестве главного транспортного узла. Однако государства этой части мира считают его уловкой, призванной увековечить американское влияние, оправдать сохранение военных баз в регионе и снизить роль Ирана, Китая и России. За исключением кабульского режима ни одна страна в регионе не поддержала это предложение, обнародованное в Стамбуле 7 ноября 2011 года. Китай и Индия держались поодаль – первый был твердо уверен, что планы Вашингтона будут сорваны и без его участия, а вторая, возможно, не захотела портить отношения с США. Перестраховка индийцев не удивила Россию – державу, все еще сохраняющую немалое влияние. Пока Европа агонизирует, охваченная финансовым кризисом, Москва с ее профицитом бюджета имеет неплохие шансы восстановить влияние в бывших советских республиках Средней Азии.

Географическое положение и экономические успехи Китая дают ему в руки козыри, и, похоже, он хорошо их разыгрывает. Трубопроводные проекты с Россией и инвестиции в афганскую инфраструктуру и добычу полезных ископаемых развиваются по намеченному плану. Дели не может участвовать в американской политике сдерживания Пекина, поскольку годовой торговый оборот Индии с КНР достиг 60 млрд долларов. Китай успешно транспортирует нефть из Ирана через Ормузский пролив, не обращая внимания на американскую армаду или эмбарго. Однако Китай встревожен перспективами долгосрочного американского военного присутствия. Оно оказывает негативное влияние на стратегические интересы КНР в Пакистане (развивать безопасные пути сообщения с Индийским океаном и инвестировать в богатую полезными ископаемыми провинцию Белуджистан), сужает свободу действий Пекина в регионе, хотя и не мешает Китаю продолжать вкладываться в казначейские облигации США.

Шанхайская организация сотрудничества, объединяющая Россию, Китай и четыре из пяти стран Центральной Азии, скорее всего, предоставит полноправное членство Индии и Пакистану. Афганистан получил статус наблюдателя, а Турция стала партнером по диалогу. Уникальная конфигурация ШОС позволяет ей стать региональным зонтиком, под которым Индия и Пакистан могли бы совместно решать вопросы региональной безопасности, включая те, что связаны с Афганистаном. Проблема в том, что и Индия, и Пакистан ни на миг не забывают о своих отношениях с Соединенными Штатами, а потому тянут с принятием решений, которые могли бы вызвать неудовольствие Вашингтона. Это касается, например, строительства трубопровода из Ирана. Более того, вместе с Австралией, Японией и Южной Кореей Индию привлекает сотрудничество с НАТО по проекту противоракетной обороны. Конечно, если Индия решится на него, это негативно отразится на ее положении в регионе.

По сути, то, что достигнуто государственными и негосударственными игроками региона, укрепляет их позиции и позволяет справиться с любой ситуацией, которая может возникнуть в будущем. Они проводят мудрую политику с учетом того, что совершенно неясно, чем может обернуться «конец игры» в Афганистане. Понятно, что страны Центральной Азии, сталкивающиеся с многочисленными неразрешенными внутренними и внешними проблемами, пытаются выторговать для себя все, что только можно в сложившихся обстоятельствах.

Перспективы можно расширить

Спустя несколько лет после окончания холодной войны американский политолог, дипломат и специалист по Советскому Союзу Строуб Тэлбот пришел к выводу, что либо в «новую большую игру» играют все, либо ее вообще не стоит затевать. Подобно Афганистану, весь рассматриваемый регион не сможет успешно решать стоящие перед ним задачи без всеобъемлющего консенсуса. Наличие слишком многих акторов, способных, независимо от их величины и влияния, вставить свой «клин», будет являться препятствием до тех пор, пока все они или большинство не окажутся в одной лодке. Мятежники или саботажники будут по-прежнему взрывать трубопроводы. «Перетягивание каната» между конкурирующими центрами силы способно погрузить регион в пучину хаоса на долгие десятилетия.

Хотя после окончания холодной войны Индия и Пакистан сменили предпочтения – первая приняла сторону Запада, а второй – Востока, условия новой игры настолько сложны, что они нуждаются в помощи друг друга. Индия располагает многочисленными преимуществами в силу размера, экономического веса и исторических связей с регионом, но она не реализует до конца потенциал без сотрудничества с Пакистаном, который может встать на ее пути. Исламабад претендует на то, что у него больше рычагов влияния на Афганистан, главным образом в силу географического положения и той роли, которую он играл в последние десятилетия, неизменно оказывая содействие афганским силам сопротивления. Сегодня он пожинает плоды своей политики, отразившейся как на внутреннем положении страны, так и на ее западных границах. Поэтому Пакистан нуждается в Индии, чтобы по крайней мере на восточном фронте ситуация оставалась под контролем. Представляется, что Возможно, обе державы находятся только в самом начале движения к разрядке.

Конечно, существует достаточное количество многосторонних договоренностей, открывающих путь к сотрудничеству и решению более фундаментальных задач. В целом обоюдовыгодные двусторонние отношения Индии и Пакистана могут быть дополнены четырехсторонней инфраструктурой с участием Ирана и Афганистана. Один китайский стратег выступил с рекомендациями по созданию такой инфраструктуры под названием «Памирская группа» в составе Китая, Афганистана и Пакистана. Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), созданная для объединения некоторых бывших советских республик, могла бы сыграть аналогичную, если не более полезную роль. Зонтик ШОС имеет очевидные преимущества. Эта организация уже объединила всех крупных региональных игроков – Россию, Китай и даже Индию.

Одной из целей подобной организации могло бы стать формирование без промедления консенсусного правительства в Афганистане. Помимо обеспечения внутренней безопасности, что не способна обеспечить ни одна военная структура, а уж Афганская национальная армия и подавно, консенсус позволил бы принимать независимые решения во взаимоотношениях с другими государствами. Достаточно вспомнить политику Кабула в «буферные» годы. Она отличалась тонким и умелым балансированием между разными интересами; при этом Афганистан не угрожал соседним странам.

Совместная игра, по мнению Тэлбота, послужит на благо региона, но может поставить США в невыгодное положение. Америка не принадлежит к данной части мира, у нее больше нет денег для инвестиций здесь, и в случае честной и справедливой игры ее основные соперники выгадают значительно больше. Однако у Вашингтона достаточно жесткой силы и глобального влияния, чтобы расстроить любые невыгодные для себя планы региональных держав. Много лет тому назад другой представитель Соединенных Штатов, Дуайт Эйзенхауэр, предупреждал, что американский военно-промышленный комплекс способен втянуть страну в вечную войну. Таким образом, коллективный подход стран региона – это панацея от многочисленных угроз безопасности.

Асад Дуррани – генерал-лейтенант в отставке, пакистанский военный и дипломат, в 1990–1992 гг. – глава Межведомственной разведки (ISI).

Афганистан. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 23 декабря 2012 > № 735504


Индия. Пакистан > Миграция, виза, туризм > indostan.ru, 9 сентября 2012 > № 648747

Пакистан и Индия объявили, что они облегчат жесткие визовые ограничения, которые существуют между двумя странами, передает Al Jazeera.

Соглашение, о котором было объявлено в субботу, стало кульминацией визита министра иностранных дел Индии Соманахалли Маллайя Кришны в Исламабад. Индийский политик вместе с пакистанским министром внутренних дел Рехманом Маликом поставила подпись под соответствующим документом.

Новый договор предполагает восемь типов виз. В частности, группы туристов, паломников и бизнесмены смогут оформлять визы отдельно. При этом срок обработки заявки по визе должен составлять не более 45 дней. В случае, если речь идет о дипломатической визе, он сокращается до 30 дней.

Кроме того, соглашение дает возможность жителям двух стран получать однократные визы сроком на шесть месяцев с периодом пребывания не более 90 дней.

Напомним, что противостояние между странами продолжается с того момента, как Пакистан отделился от Индии в 1947 году. Однако за последние два года в отношениях двух государств наметился прогресс, особенно в области торговли.

Индия. Пакистан > Миграция, виза, туризм > indostan.ru, 9 сентября 2012 > № 648747


Афганистан. Пакистан > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 4 сентября 2012 > № 735530

Пакистан как гарант будущего Афганистана

Резюме: В Ливане разные этнические группы некогда предложили формулу разделения власти, аналогичная схема возможна в Афганистане.

В июле 2012 г. госсекретарь США Хиллари Клинтон наконец-то принесла официальные извинения Пакистану за инцидент на посту Салала на пакистано-афганской границе в ноябре 2011 г., когда в результате атаки сил НАТО погибли 24 пакистанских военнослужащих. Исламабад в ответ перекрыл наземные транспортные пути (НТП) снабжения войск альянса в Афганистане через порт в Карачи. Только после извинений Клинтон это направление было открыто. Закрытие НТП обошлось Вашингтону по меньшей мере в 700 млн долларов, поскольку грузы пришлось перенаправить по более дорогостоящему северному маршруту.

Надо признать, что, несмотря на трагизм этого инцидента, в некотором отношении атаки беспилотных летательных аппаратов – это надуманная проблема, поскольку сами пакистанские военные и чиновники не возражали против ударов по базам террористов. Вовсе не борьба с террором на территории Пакистана, а война в соседнем Афганистане – реальная загвоздка в отношениях.

Исламабад хотел бы видеть у власти в Кабуле лидеров движения «Талибан» – по крайней мере похоже, что такая точка зрения возобладала в коридорах власти. Создание «Талибана» в середине 1990-х гг. стало продуктом противостояния советской оккупации Афганистана в 1980-е годы (то есть взаимодействия Исламабада и США), а компактное проживание пуштунского населения в пакистанской провинции Белуджистан создает дополнительный фактор связи между Исламабадом и талибами, представляющими пуштунское большинство соседней страны.

К тому же пакистанские военные традиционно придерживались доктрины «стратегической глубины» внутри Афганистана в качестве приоритета национальных интересов. Эта концепция была частью более обширного стратегического плана противостояния с главным врагом – Индией. Однако положение изменилось, и старая доктрина утратила актуальность. Отношения между Дели и Исламабадом несколько улучшились, и угроза со стороны Индии уменьшилась. Пакистан – ядерная держава с достаточно «накачанными» военными мускулами, чтобы удерживать Индию от любых авантюр. Исламабад наращивает ядерный потенциал быстрее любой другой страны в мире, он накопил нешуточную военную мощь, и Индия никогда не нападет на него, чтобы не спровоцировать ядерный Армагеддон в Южной Азии.

Военные Пакистана обеспокоены вовлеченностью Индии в дела Афганистана и подозревают, что Вашингтон поощряет Дели к наращиванию активности. Армия убеждена, что любое участие Индии в делах Афганистана губительно для Исламабада. Однако в действительности это вовсе не обязательно так. Кабул является членом ЮААРС (Южно-азиатской ассоциации по региональному сотрудничеству), поэтому Дели имеет законные интересы в Афганистане. Пакистан должен договориться с Индией о ее невмешательстве в дела Белуджистана, прекратив поддерживать джихадистские организации на индийской территории. Дипломатические усилия способны распутать клубок противоречий и недоразумений между двумя странами.

Вывод американских и союзных войск из Афганистана не означает наступления мира. Страна слаба и раздроблена на этнические анклавы. «Талибан» неявно поддерживается Пакистаном, тогда как «Северный альянс» – Соединенными Штатами и Индией. Иран предположительно оказывает содействие хазарейцам. После вывода войск США и НАТО талибы заявят о претензиях на власть. Однако, вероятно, области, населенные узбеками, таджиками и хазарейцами, окажут им сопротивление. Сегодня «Талибан» полностью контролирует лишь южные провинции Афганистана. Администрация Карзая не только крайне коррумпирована, но и малоэффективна. Поэтому она едва ли долго продержится после того, как большая часть иностранного контингента покинет страну.

Правительство Пакистана должно протянуть руку «Северному альянсу» и другим непуштунским группировкам, предложив примирение. Исламабаду следует взять на себя инициативу в организации переговоров о передаче власти новому коалиционному правительству после вывода международных войск. В Ливане разные этнические группы некогда предложили формулу разделения власти, аналогичная схема возможна в Афганистане. Так, если президентом станет представитель пуштунской общины, то другие важные посты должны достаться меньшинствам. Выборы подождут до выработки этой формулы. Американская модель демократии вряд ли сработает, новое демократическое распределение власти между этническими группами больше отвечает интересам фрагментированной страны. Только Пакистан может быть организатором подобных переговоров, поскольку ни одна другая страна так не заинтересована в урегулировании конфликтов в Афганистане. К сожалению, лидеры Пакистана сегодня слишком неадекватны и неэффективны, чтобы выступить с необходимыми дипломатическими инициативами.

В конечном итоге западные войска должен сменить миротворческий контингент, например Организации Исламская конференция. Пакистан мог бы для начала расквартировать этот контингент на своей территории для последующего его развертывания в Афганистане.

Американцам и пакистанцам следует в режиме консультаций наметить контуры жизнеспособного правления в Афганистане и обеспечить распределение там власти. Исламабад должен, насколько возможно, облегчить заключение сделки между «Талибаном» и США. Затем нужно усадить за стол переговоров различные силовые группировки, особенно «Талибан» и «Северный альянс». Чтобы наладить содержательный внутриафганский диалог, потребуются интенсивные и хорошо скоординированные дипломатические усилия. Переговоры будут идти долго и нудно, но они необходимы. Впоследствии надо призвать других региональных игроков, таких как Индия, Россия, Китай, Иран и республики Центральной Азии, чтобы они внесли свой вклад в достойное завершение процесса.

К несчастью, правительство президента Асифа Али Зардари поглощено внутренним политическим и экономическим кризисом и неспособно на серьезные шаги. В вопросах национальной безопасности и внешней политики бал правят военные с их упомянутыми предрассудками. Между тем Исламабад должен убедить США, что Пакистан знает Афганистан лучше, чем кто-либо, и поэтому именно он должен сыграть ключевую роль.

Предлагаются следующие меры по укреплению доверия:

Отказаться от дискредитировавшей себя политики «стратегической глубины», которую продвигают пакистанские военные. Правительство Зардари должно вырвать из рук армии контроль над курсом в отношении Афганистана и немедленно объявить о прекращении поддержки сети Хаккани и «Лашкар-и-Таиба». Пакистан должен взаимодействовать с Соединенными Штатами и убедить «Талибан» и другие группировки прекратить насилие и вступить в политический диалог. Не допустить, чтобы оппозиционный Совет Пакистана Defa-e перегнул палку в своих протестах против Соединенных Штатов. Объединить усилия с США для решения проблемы мусульманских экстремистов.Со своей стороны, Вашингтону также необходимо предпринять немедленные действия: Прекратить тайные операции ЦРУ в Пакистане. Протянуть руку дружбы гражданскому обществу Пакистана и удвоить усилия в деле «завоевания сердец и умов». Признать, что некоторые их непродуманные действия в прошлом во многом вызвали враждебное отношение мусульман. Поддержать справедливую борьбу палестинцев за создание своего государства и положить конец военному подавлению и оккупации Палестины Израилем. Помочь в поиске окончательного решения тлеющего индо-пакистанского конфликта по поводу Кашмира. Открыто поддержать Исламабад в окончательной и решительной военной кампании против террористов в Северном Вазиристане. Помнить о том, что пакистанская армия истощена и перенапряжена, поэтому ей в одиночку эта задача не под силу. Прекратить угрозы в адрес Ирана в связи с ядерной проблематикой. Сделать ставку на дипломатию. Разморозить финансовую помощь Пакистану.

Вне всякого сомнения, у американцев есть противники в Пакистане. Некоторые радикалы считают, что Соединенные Штаты – враг ислама. Это мнение усугубляется досадными инцидентами, которые имели место в прошлом. Но обстоятельства меняются, а с ними и восприятие действительности. Народу Пакистана не нравится политика США, но у него нет ненависти к Америке как таковой. СМИ преувеличивают негативные эмоции с обеих сторон, но неверное истолкование намерений друг друга не должно препятствовать проведению разумной и здравой политики.

Сохейл Махмуд – профессор, заведующий кафедрой политики и международных отношений Международного исламского университета в Исламабаде.

Афганистан. Пакистан > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 4 сентября 2012 > № 735530


Пакистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 7 февраля 2012 > № 489205 Хина Раббани Кхар

Министр иностранных дел Пакистана госпожа Хина Раббани Кхар - одна из наиболее известных глав МИД в Азии. Она стала самым молодым министром в истории Исламской Республики Пакистан и первой женщиной-министром иностранных дел страны. На этой неделе Хина Раббани Кхар прибывает с визитом в Россию. Накануне она согласилась ответить на вопросы корреспондента РИА Новости Евгения Пахомова.

- Госпожа министр, что Вы думаете о состоянии пакистано-российских отношений и что Исламабад и Москва могут сделать для их активизации?

- Я очень позитивно настроена в плане отношений между Россией и Пакистаном. Последние примерно три года они достигли зрелости и реально вышли на уровень, которого у нас не было уже несколько десятилетий.

На фоне динамичных перемен, происходящих в мире и в регионе, наши позиции очень сходны с позициями России, по крайней мере, в большинстве случаев. Развиваются контакты и на высшем уровне - президент Пакистана Асиф Али Зардари посетил Россию с визитом в прошлом году.

Я сейчас собираюсь в Москву, и мы надеемся на продолжение диалога. У нас с Россией сложилось политическое, дипломатическое и, самое главное, экономическое взаимодействие, имеющее огромный потенциал.

Вот, например, Pakistan Steel Mills (крупнейший пакистанский сталелитейный завод, расположенный в Карачи и построенный при технической и финансовой помощи СССР - ред.) - пакистанцы до сих пор вспоминают его как важный вклад России в экономическое развитие нашей страны. И мы хотим продолжить подобное сотрудничество.

- Политические контакты между Россией и Пакистаном действительно находятся на подъеме, однако экономические связи явно отстают. Что Исламабад и Москва могут сделать для их развития?

- Мы намерены говорить о создании благоприятного климата для развития деловых контактов. В том числе об открытии банков, которые совместно работали бы в наших странах, о создании СП и инвестиционных компаний, которые дадут возможность бизнесменам инвестировать в совместные проекты.

Пакистан заинтересован в развитии крупных совместных проектов, таких, как упомянутый Steel Mills, CASA-1000 (проект строительства линий электропередачи для переброски электроэнергии из Таджикистана в Афганистан и Пакистан - ред.) , ТАПИ (проект газопровода Туркмения-Афганистан-Пакистан-Индия - ред.) , к участию в которых демонстрирует интерес и Россия.

- Обе наши страны озабочены проблемой международного терроризма. Что Россия и Пакистан могут вместе сделать для борьбы с этим злом?

- Россия и Пакистан имеют большой вес в регионе, и нам нужно действовать вместе, чтобы найти прагматичные, реалистичные решения региональных проблем. Причем эти проблемы нужно решать так, чтобы не создать новых в долгосрочной перспективе. И я вижу общность взглядов на решение этих вопросов у Пакистана и России.

Видите ли, что нас беспокоит: некоторые методы, которые в настоящее время используются в войне с терроризмом, могут быть действенными для достижения сиюминутных целей, однако в будущем они могут обернуться 10 новыми проблемами.

Для нашего региона основной проблемой все же остаются терроризм и экстремизм. Это вопрос выживания. Как нам бороться с этой угрозой?

Пожалуй, ответ в том, что у всех вовлеченных в борьбу с терроризмом должна быть общая основа для действий. Мы все должны научиться понимать друг друга, чтобы действовать сообща. В одиночку эту проблему не решить.

- Многие на Западе, в частности в США, обвиняют Пакистан в недостаточной борьбе с терроризмом. Как бы Вы прокомментировали такие обвинения?

- Если посмотреть, сколько Пакистан сделал за последние 10 лет для борьбы с терроризмом, то устыдиться должен не он, а любая другая страна.

После 11 сентября 2001 года Пакистан захватил больше членов "Аль-Каиды", чем кто бы то ни было. Мы начали проводить военные операции на пакистанской территории, в результате которых были и жертвы среди гражданского населения. Мы делаем это для борьбы с террористическими структурами.

И откуда взялись эти структуры? Они пришли из Афганистана после того, как тот был разбомблен. До 2001 года Пакистан был куда более безопасным - вы всегда спокойно могли отправиться, куда угодно, могли свободно ходить по улицам. Теперь посмотрите на все эти блокпосты и барьеры, перегородившие улицы повсюду - в Исламабаде, Лахоре, других городах.

Террористы-смертники взрываются здесь каждую неделю, а иногда и каждый день! За 10 лет в Пакистане погибли 36 тысяч человек гражданского населения, 6 тысяч военнослужащих и 5 тысяч сотрудников охранных структур.

Мы не думаем, что заслуживаем обвинений в недостаточной борьбе с терроризмом.

- Что означает охлаждение между Пакистаном и США? Исламабад говорит о новом курсе внешней политики, каков это курс?

- Мы полагаем, что любые взаимоотношения должны следовать определенным правилам.

Мы говорим, что мы союзники, партнеры в Афганистане. Но если мы работаем вместе, чтобы искоренить терроризм в этом регионе, а вы начинаете проводить политику, противоречащую интересам Пакистана, угрожающую безопасности его жителей, то какую поддержку от нас вы можете ожидать?

Мы почувствовали, что необходимо определить "красную линию" - предельную границу в отношениях между Пакистаном и США. Наш парламент должен в ближайшее время сформулировать рекомендации, определяющие вопросы отношений с США.

Но позвольте мне разрушить миф о том, что Пакистан проводит какую-то иную, кроме дружеской, политику по отношению к США. История дружественных связей Пакистана и США насчитывает уже 60 лет, и мы надеемся еще на многие годы таких же отношений. Но мы должны четко определить, что приемлемо и что неприемлемо для нас. В этом случае у нас будут гораздо более устойчивые связи с США.

- И когда Пакистан может, например, открыть маршруты доставки грузов для войск международного контингента в Афганистане?

- Как только будет решение парламента.

- Какова позиция Пакистана по вопросу урегулирования в Афганистане?

- Сначала я хочу сказать о том, в чем главная ошибка, которую делают многие, говоря об афганской проблеме. Все говорят: Пакистан должен сделать то-то и то-то, США - то-то, Германия то-то и т.п. Мы уверены, что никто не должен играть в Афганистане в собственную игру - должна быть одна общая игра. И кто должен быть в ней центральной фигурой? Пакистанцы? Американцы? Международные войска? Нет. Только афганцы.

Выбор должны сделать сами граждане Афганистана. А все страны-соседи по региону и мировое сообщество должны решительно их поддержать.

Я только что вернулась из Афганистана, где провела очень хорошую встречу с президентом Хамидом Карзаем, с министром иностранных дел Афганистана Залмаем Расулом, встречалась и с рядом известных лидеров - Абдуллой Абдуллой, Юнусом Кануни, Хаджи Мохакиком, другими политиками.

Мне представляется, что сегодня в Афганистане между различными силами сложился консенсус по вопросу о том, что лучшее решение афганской проблемы не военное, а политическое.

- Как развивается диалог между Пакистаном и Индией? Когда две соседние страны смогут прийти к полной нормализации отношений?

- Отношения с Индией крайне важны для Пакистана, после отношений с Кабулом они, наверное, самые важные для нас.

Для каждой страны важна стабильность. Одна из главных проблем Пакистана в том, что у нас нет стабильного окружения. Мы имеем нестабильное окружение с западной стороны и нестабильное окружение и три войны в прошлом - с восточной. Чтобы двигаться вперед и иметь возможность сконцентрироваться на развитии страны, мы должны решить эти проблемы.

Поэтому крайне важно, что сегодня мы вышли с Индией на устойчивый диалог, который я бы назвала непрерывным диалогом, направленным на решение двусторонних проблем. Ведь если мы бросим наши проблемы нерешенными, то с обеих сторон границы найдутся те, кто будет продолжать засорять умы и сеять ненависть.

И мы, и Индия стремимся развивать диалог. Но нам предстоит пройти долгий путь.

- Вы - министр иностранных дел Пакистана, и Вы - женщина. Трудно ли быть женщиной-министром в мусульманской стране?

- Вовсе нет. Легче. И я говорила об этом на недавнем форуме в Давосе. Настоящий ислам поддерживает женщину, и в настоящем исламе отношение к женщине более уважительное, чем где бы то ни было.

- Вы сказали - в настоящем исламе?

- Настоящий ислам - это тот, что основан на Коране и Сунне. Тот, о котором говорят настоящие, знающие ученые, улемы. Но иногда ислам интерпретируют люди, имеющие недостаточно образования.

- Вы говорите о талибах?

- Я не хочу сейчас никого называть. Но ислам иногда получает неверные интерпретации, в том числе и в западных СМИ.

Пакистанское общество относится к женщинам с уважением. И поверьте мне, за семь, уже почти восемь лет, что я в политике, мне ни разу не помешало то, что я женщина.

Кстати, про Партию пакистанского народа, членом которой я являюсь, даже шутят, что женщины имеют в ней больше возможностей, чем мужчины. Вы, конечно, знаете, что нашим лидером была знаменитая женщина-политик Беназир Бхутто. Спикер Национальной Ассамблеи у нас сейчас женщина, министр информации - женщина. Женщины у нас очень активны.

- Вам предстоит первый визит в Россию в качестве главы МИД Пакистана. Вы бывали в России раньше?

- Да, я была дважды. Я думаю, что это одна из наиболее загадочных, интересных культур. Я не могу сказать, что я знаю о ней достаточно. Я бы хотела узнать больше.

Кстати, меня часто спрашивают, какой мой любимый город в мире. Знаете, что я отвечаю? Санкт-Петербург.

Когда я оказалась там, это было настоящее открытие, настоящий сюрприз. Этот город - истинный живой музей. И после того, как я побывала там, я стала больше интересоваться историей и культурой России.

Пакистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 7 февраля 2012 > № 489205 Хина Раббани Кхар


Пакистан. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 11 июня 2011 > № 739731

Понять Пакистан

Почему простые рецепты там не работают

Резюме: Политическое устройство Пакистана зиждется на покровительстве и родственных связях, и коррупция неразрывно с ними связана, поэтому для победы над ней пакистанское общество должно быть выпотрошено, как рыба на кухне. Это именно то, что хотели бы сделать исламские революционеры.

Анатоль Ливен - автор книги «Пакистан. Трудная страна» (Pakistan. A Hard Country), вышедшей в 2011 г. в издательстве Public Affairs (Нью-Йорк). В основе данной статьи лежат выдержки из этой книги.

По своей значимости в глазах Запада, да и всего мира Пакистан как региональная держава намного превосходит Афганистан. Эта оценка базируется на трезвом расчете, а не на эмоциях. В Пакистане проживает 170 млн человек, то есть в шесть раз больше, чем в Афганистане или Ираке, в два раза больше, чем в Иране, его население составляет почти две трети населения всего арабского мира. В Великобритании (а значит, и в ЕС) присутствует большая пакистанская диаспора. Некоторые ее представители присоединились к мусульманским экстремистам и участвовали в терактах на британской территории.

Пакистанские разведывательные службы оказали неоценимую помощь в ходе выявления связей потенциальных террористов с группами на родине и предотвращения новых терактов в Великобритании и Европе. Таким образом, хотя Исламабад лишь частично присоединился к «войне с террором», он играет в ней важную и незаменимую роль союзника. Ибо нам нужно помнить, что в конечном итоге никому, кроме законных мусульманских правительств и служб безопасности, не под силу справиться с террористическими заговорами в собственных странах. Возможно, Западу не обойтись без того, чтобы оказывать определенное давление на эти режимы, подталкивая их в нужном направлении. Но важно не переусердствовать, поскольку, унизив союзнические правительства в глазах собственного народа, мы рискуем подорвать их легитимность или даже способствовать тому, что они будут низложены.

Наконец, Пакистан обладает ядерным оружием и одной из самых мощных армий в Азии. Стало быть, вариант ввода американских сухопутных войск с целью заставить пакистанцев оказывать давление на афганский «Талибан» был бы крайне опасен, и это давно осознали в Пентагоне и среди пакистанских военных. Как бы это ни раздражало Запад, экономические стимулы и угроза отказа в их предоставлении остаются единственным способом как-то влиять на Исламабад. Однако и такие санкции сомнительны, поскольку экономический крах Пакистана на руку «Талибану» и «Аль-Каиде».

Талибы местные и неместные

Отношения Пакистана с Индией, конечно, остаются главным фактором, определяющим поведение Исламабада на международной арене. Страх перед Индией служил одновременно и катализатором сотрудничества, на которое Пакистан пошел с США в Афганистане, и фактором, его сдерживающим. Эти опасения преувеличены, но не беспочвенны, как не беспочвенна и политика, проводимая под их влиянием.

С одной стороны, беспокойство по поводу возможности американо-индийского альянса против Пакистана заставило президента Первеза Мушаррафа принять решение о предоставлении помощи Соединенным Штатам после 11 сентября и убедить военных, а для начала широкие слои пакистанского населения, в том, что такое содействие необходимо оказать. С другой стороны, страх перед Дели был для Пакистана главной причиной и предлогом, чтобы не перебрасывать дополнительные войска с восточных границ (с Индией) на афганскую границу для участия в сражении с «Талибаном».

Наконец, пакистанский истеблишмент лелеял надежду на то, что участие в борьбе с талибами поможет убедить США надавить на Индию, чтобы заставить ее подписать соглашение относительно Кашмира. Отказ администраций Джорджа Буша и Барака Обамы выступить в подобном качестве (усугублявшийся нежеланием и неспособностью) развеял эту надежду. Вкупе с «американским креном в сторону Индии» он обострил у пакистанских властей ощущение предательства со стороны Вашингтона.

Однако помощь Пакистана Западу в борьбе против афганского «Талибана» в любом случае носила бы ограниченный характер, принимая во внимание стратегические расчеты и чувства широких масс. Подавляющее большинство пакистанцев, включая общины, обеспечивающие наибольшее количество новобранцев для пакистанской армии, считают, что афганский «Талибан» – законное движение сопротивления иностранной оккупации, аналогичное войне моджахедов против советской оккупации 1980-х годов.

В стратегическом отношении Афганистан вызывает у пакистанской элиты смешанные чувства – страх и амбиции. Наибольшие опасения связаны с тем, что к власти там могут прийти непуштунские племена, Афганистан станет сателлитом Индии, и Пакистан окажется в окружении дружественных Дели стран. Эти страхи подпитываются вполне обоснованными подозрениями, что Индия оказывает через Афганистан поддержку националистическим повстанцам из племени белуджи, а также совершенно параноидальной верой в то, что индийское правительство поддерживает пакистанский «Талибан».

Таким образом, большая часть пакистанского истеблишмента убеждена в необходимости тесных взаимоотношений с афганским «Талибаном», поскольку это единственный могущественный его союзник в Афганистане. В последние годы такое убеждение только усиливалось в связи с крепнущей уверенностью в том, что Запад потерпит крах в Афганистане и, в конечном итоге, выведет оттуда войска, которые оставят позади анархию, хаос и гражданскую войну – по аналогии с выводом советских войск после падения коммунистического режима в 1989–1992 годах. Предполагается, что гражданской войне каждая региональная держава примет одну из сторон, и Пакистан не должен быть исключением.

Кстати сказать, даже светские представители пакистанского истеблишмента не считают, что афганский «Талибан» нравственно ущербнее, чем его давние враги – лидеры Северного альянса, на поддержку которых Запад опирается с 2001 года. Их зверства и насилие в 1990-е гг. убедили пакистанских пуштунов в необходимости поддерживать «Талибан». Представители альянса безжалостно убивали взятых в плен сторонников талибов, расхищали помощь Запада после победы в 2001 г., а их роль в торговле героином уничтожила последнюю надежду на то, что после 11 сентября удастся обуздать наркотрафик.

Важно отметить, что в подавляющем большинстве случаев как среди элиты, так и в народных массах сочувствие афганскому «Талибану» или его поддержка вовсе не означает одобрения его идеологии или желания, чтобы Пакистан пережил революцию в талибском стиле. Отсюда большое различие, которое пакистанцы проводят между афганским и пакистанским «Талибаном». Ни власти, ни военные не давали пакистанскому «Талибану» ни малейшего шанса захватить власть в Пакистане. Армия долгое время не предпринимала решительных действий против местного «Талибана» потому, что в целом он не считался серьезной угрозой и воспринимался как местное пуштунское восстание, которое легко сдерживать с помощью переговоров и силы. Другая причина в том, что многие простые пакистанцы, включая солдат, считают сторонников «Талибана» введенными в заблуждение, но честными людьми, преданными идее праведного джихада в Афганистане. Кроме того, пакистанская общественность не хотела бы, чтобы государственный аппарат в интересах Америки втягивался в гражданскую войну на собственной территории. Особенно сильное неприятие подобная политика встретила бы со стороны пуштунского населения. Наконец, пакистанская армия и разведка спонсировали войну джихадистских группировок с Индией в Кашмире, поддерживающих, в свою очередь, интенсивные контакты с пакистанскими талибами.

Как только большая часть элиты полностью осознала, что пакистанский «Талибан» действительно представляет собой серьезную угрозу для централизованного государства, весной 2009 г. армия при поддержке правительства, сформированного Пакистанской народной партией, дала талибам решительный отпор. Победы над «Талибаном» в Свате и Южном Вазиристане дали ответ на вопрос о том, устоит ли Пакистан перед талибской атакой (и предотвратили удар американских военных по пакистанской территории). Вместе с тем, армия отнюдь не горит желанием воевать до победного конца с афганским «Талибаном» ради того, чтобы обеспечить победу Запада в этой стране.

Пакистанская межведомственная разведка и Кашмир

Вопросы религиозной ориентации и отношения к США неизбежно наводят на мысль о связях военных с мусульманским экстремизмом как внутри Пакистана, так и за его пределами. Наличие их очевидно, но происхождение иногда неправильно истолковывается. Изначально исламистам отводилась чисто инструментальная, а не союзническая роль, и цель заключалась не в исламской революции как таковой, а в продвижении государственных интересов Пакистана (как их понимают и определяют военные и службы безопасности) – и прежде всего в противодействии интересам Индии.

Пакистанская армия в каком-то отношении достойна восхищения, но ей изначально присущ один серьезный недостаток, полностью определявший ее характер и мировоззрение. Речь идет об одержимости Индией в целом и Кашмиром в частности. Это порок не только пакистанских военных. Как сказал однажды Зульфикар Али Бхутто, «Кашмир должен быть освобожден – иначе пропадает смысл существования Пакистана». Пакистанские политики повинны в том, что внушают рядовым гражданам, будто джихад в Кашмире – законный метод борьбы. Это наносило страшный урон стране, а при определенных обстоятельствах могло привести ее саму и ее вооруженные силы к гибели. Тем не менее, армия использует свой авторитет и личный опыт военачальников для того, чтобы уделять Кашмиру самое пристальное внимание.

Подавляющее большинство пакистанских солдат когда-то несли службу в Кашмире, и у многих эта служба сформировала личное мировоззрение. Кашмир играет для Пакистана роль неосвобожденной территории (irredenta). Так же как для Франции после 1871 г. Эльзас-Лотарингия, для Италии после 1866 г. Триест, а для Сербии после 1879 г. – Босния. В последнем случае сербская армия спонсировала террористов, которые, застрелив австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда, разожгли огонь Первой мировой войны.

Вот почему укрепляющийся с 2001 г. альянс Вашингтона с Индией и отказ Соединенных Штатов от прежней позиции, когда они настаивали на плебисците для определения дальнейшей судьбы Кашмира, вызывает негодование пакистанских военных. Фиксация на Индии и Кашмире не имеет исламистской подоплеки, но является по своей сути пакистано-мусульманским национализмом. За редким исключением это справедливо даже в отношении высших армейских чинов, которые оказывали непосредственную помощь мусульманским экстремистским группировкам, сражавшимся с Индией – таких как бывший шеф Пакистанской межведомственной разведки (ПМР), генерал-лейтенант Хамид Гуль.

Большинство этих высших офицеров использовали исламистов в борьбе против Индии, не разделяя их идеологии. Точно так же глубоко враждебное отношение к США таких людей, как Гуль или бывший начальник штаба генерал Аслам Бег, объясняется не мусульманским радикализмом, а негодованием по поводу доминирования Соединенных Штатов, которые, как им кажется, подчинили своему влиянию мусульманский мир. Эти чувства разделяют многие чисто светские и даже либеральные деятели.

Чтобы понять чувства сотрудников ПМР и, в частности, их стратегию в Кашмире, необходимо иметь в виду, что они считали победу над советской армией в Афганистане во многом своим личным достижением. Она стала их главным институциональным мифом. Учитывая колоссальные средства, выделявшиеся США и Саудовской Аравией на помощь моджахедам, которыми фактически распоряжалась ПМР, афганский джихад 1980-х гг. был также ключевым моментом, позволившим разведке получить независимую финансовую базу и усилить влияние в пакистанской армии и государстве в целом.

У ПМР появилась уверенность в том, что по отношению к Индии в Кашмире можно проводить ту же тактику, что и по отношению к Советскому Союзу в Афганистане, и с помощью тех же действующих лиц – мусульманских боевиков (вряд ли нужно повторять, что были совершены те же фундаментальные политические и геополитические ошибки). Массовые спонтанные восстания кашмирских мусульман против индийского правления, начиная с 1988 г. (все началось с протеста против подтасовки итогов выборов руководства штата, которые состоялись годом ранее), казалось, давали хороший шанс на успех. Однако в большей степени, чем в случае с Афганистаном, боевики должны были не только подготавливаться, но и вербоваться в Пакистане (и в меньшей степени в других странах мусульманского мира).

Стратегия ПМР соответствовала давнишней линии Пакистана, который добивается не столько независимости Кашмира, сколько присоединения этой провинции к своей территории. Вот почему пакистанская разведка использует пропакистанские исламистские группировки, чтобы ограничить возможности Фронта освобождения Джамму и Кашмира (ФОДК), который поначалу возглавил восстание в Кашмире. Эта стратегия включала и убийства исламистскими боевиками, получавшими поддержку от ПМР, немалого числа лидеров и активистов ФОДК, которых также выслеживают и ликвидируют силы безопасности Индии.

Однако, подобно тому как в Афганистане моджахеды, а затем и «Талибан» отказались играть по правилам, диктуемым Соединенными Штатами и Пакистаном, и стали совершенно неуправляемыми, боевики в Кашмире настроили против себя большинство коренных кашмирцев своей беспощадностью и идеологическим фанатизмом. Несмотря на усилия ПМР побудить их к сотрудничеству, они раскалываются на все более мелкие формирования, и, сражаясь друг с другом, терзают и угнетают местное гражданское население. Более жесткая дисциплина в исламистской «Лашкар-э-Тайба» (ЛэТ), как полагают, является одной из причин все большей благосклонности к этой организации со стороны ПМР.

Связь военных с джихадистами

Пакистанские военные твердо убеждены в том, что Индия никогда не согласится даже на минимально приемлемые для Исламабада условия, если над ней не будет висеть угроза партизанской войны и терактов. Между тем их непримиримо враждебное отношение к Индии объяснялось также агрессией против мусульман на территории этой страны, и особенно позорной бойней в Гуджарате 2002 г., устроенной партией Бхаратия Джаната, сформировавшей правительство штата. Следует отметить, что число жертв бойни как минимум на порядок превысило количество погибших при терактах в Мумбаи, хотя западные СМИ не уделили ей и десятой доли того внимания, которое было уделено мумбайской трагедии.

Военные не на шутку встревожены тем, что в случае крупномасштабной операции против «Лакшар-э-Тайба» они сделают большинство ее сторонников восприимчивыми к агитации «Джамаат-уд-Дава» (ДуД), вербующей боевиков для пакистанского «Талибана». (ЛэТ является боевым крылом благотворительной организации ДуД. – Ред.). Поскольку ЛэТ сосредоточила все внимание на Кашмире (а после 2006 г. – на Афганистане) и не осуществляла теракты на территории Пакистана, ПМР не предпринимала против нее никаких действий.

Пакистанские официальные лица делились с автором опасениями в связи с вероятностью массового восстания в Пенджабе, которое может вспыхнуть, если ЛэТ/ДуД ополчится против штата и использует свою широкую сеть для мобилизации населения и организации беспорядков. По их словам, это одна из главных причин (наряду с антииндийской повесткой, о которой никто не упоминает), почему они не принимают мер против организации, как того требует Вашингтон. Однако официальные лица забывают добавить, что один из способов умиротворения Лашкар-э-Тайба в Пакистане – позволить активистам этой организации присоединиться к афганскому «Талибану» (или даже подтолкнуть их к этому), чтобы сражаться против войск Западной коалиции по ту сторону «Линии Дюранда». Более того, давнишняя связь некоторых офицеров ПМР с боевиками – сначала в Афганистане, а затем в Кашмире – привела к тому, что они начали отождествлять себя с теми силами, которые, по идее, должны были сдерживать.

Что касается афганских талибов, то здесь военные и ПМР едины, и тому есть прямые доказательства: они по-прежнему дают талибам убежище (но не оказывают достаточной реальной помощи – иначе «Талибан» действовал бы куда успешнее). Пакистан решительно уклоняется от принятия серьезных действий против «Талибана» в угоду Америке. Он опасается спровоцировать пуштунский мятеж у себя в стране, а кроме того, считает талибов своим единственным активом в Афганистане.

Однако, что касается пакистанского «Талибана» и его союзников, межведомственная разведка сегодня твердо намерена с ними бороться. И все же в 2007–2008 гг. было много случаев вмешательства офицеров ПМР ради спасения отдельных талибских командиров от ареста полицией или армией – слишком много, чтобы это оказалось случайностью или домыслом. Поэтому совершенно очевидно, что либо отдельные офицеры ПМР лично симпатизировали этим людям, либо руководители разведки считали их потенциально полезными. Но своими действиями они бросали прямой вызов общему курсу пакистанской армии, не говоря уже о правительстве. Более того, некоторые из этих людей были, по крайней мере, косвенно связаны с «Аль-Каидой». Это не значит, что в ПМР знали, где прячется Усама бен Ладен, Айман аль-Завахири и другие лидеры «Аль-Каиды». Однако они могли бы сделать намного больше для того, чтобы получить эту информацию.

Что касается поддержки терроризма против Индии, очевидно, что не только ПМР, но и военные в целом твердо намерены сохранять «Лакшар-э-Тайба» (замаскированную под «Джамаат-ут-Дава») – по крайней мере, «про запас». Сознавая свою роль стратегического резерва, ЛэТ до 2010 г. выступала против боевых действий на территории самого Пакистана. Ее лидеры утверждали, что «борьба в Пакистане – это не борьба между исламом и неверием», что пакистанское государство не совершает таких зверств против своего народа, как Индия, и что истинный ислам должен распространяться в Пакистане посредством миссионерской и благотворительной деятельности (дава), а не джихада.

Пакистан на фоне Южной Азии

Вопреки убеждению Запада (во многом инстинктивному), Пакистан на протяжении жизни целого ряда поколений действует в соответствии со своими несовершенными, но функциональными принципами. В последние несколько лет плохую службу Западу в этом отношении сослужило ставшее популярным понятие «несостоятельное государство» (failed state). Было бы весьма полезно и поучительно сравнить Пакистан с другими странами Южной Азии, в которых на глазах последнего поколения вспыхивали мятежи, в двух случаях (Афганистан и Непал) фактически приведшие к низложению существующей государственной власти. Восстания в Шри-Ланке и Бирме длились дольше, разворачивались на относительно большей территории и приводили к относительно гораздо большему числу жертв, чем мятеж «Талибана» в Пакистане.

Индия – великая региональная держава и в отличие от своих соседей – стабильная демократия. Однако и в индийских штатах то и дело вспыхивают восстания, некоторые из которых не утихают на протяжении нескольких поколений. Один из мятежей наксалит-маоистских повстанцев охватил треть страны. Мятежники контролируют огромные пространства в индийской провинции – пропорционально намного большие, чем площади, находящиеся под контролем «Талибана» в Пакистане. Это не значит, что Индии угрожает опасность расчленения или развала. Просто следует помнить, что государства Южной Азии традиционно не осуществляют прямой контроль над значительной частью своей территории и вынуждены постоянно иметь дело с вооруженным сопротивлением в той или иной части своих стран.

В сравнении с Канадой или Францией Пакистан, несомненно, проигрывает. Но если сравнивать его с Индией, Бангладеш, Афганистаном, Непалом и Шри-Ланкой, все не так уж плохо. Многое из того, что характерно для Пакистана, свойственно всему субконтиненту в целом – от партий, руководимых наследственными династиями, свирепой жестокости полиции и продажности государственных чиновников до ежедневного насилия и анархии в провинции.

В действительности Пакистан гораздо больше напоминает Индию (или Индия Пакистан), чем обе страны готовы признать. Если бы Пакистан был штатом Индии, то с точки зрения развития, правопорядка и доходов на душу населения он находился бы где-то посередине – между развитым штатом Карнатака и отсталым Бихаром. Иными словами, если бы Индия состояла только из северных штатов, говорящих на хинди, она, наверное, не была бы демократией или быстрорастущей экономической державой, а некой разновидностью обнищавшей националистической диктатуры, раздираемой местными конфликтами.

Армия остается в Пакистане важнейшим институтом по той причине, что это единственная государственная структура, где реальное внутреннее содержание, поведение, правила и культура более или менее соответствуют официальной внешней форме. И это единственная пакистанская организация, действующая в соответствии со своим официальным предназначением. Но при этом она вынуждена постоянно заниматься тем, чего от нее не ожидают: узурпирует власть, отнимая ее у более слабых, запутавшихся и нефункциональных родственных учреждений.

Западные аналитики, как правило, поступают следующим образом: когда формы местной самоорганизации отличаются от западной «нормы», они не исследуются, а считаются временным отклонением, болезнями роста или опухолями на здоровом теле, которые нужно поскорее удалить. В действительности же эти «болезни» и есть сама система, и их можно «вылечить» только путем революционных изменений. Единственные силы в Пакистане, предлагающие подобные изменения, – это радикальные исламисты, но их рецепты лечения почти наверняка прикончат «больного».

Договорное государство

На протяжении 60-летней истории Пакистана предпринимались попытки радикально изменить страну усилиями трех военных и одного гражданского режима. Генералы Айюб Хан и Первез Мушарраф, военные правители в 1958–1969 и 1999–2008 гг., оба равнялись на Мустафу Кемаля Ататюрка – великого светского реформатора-националиста и основателя Турецкой Республики. Генерал Зия-уль-Хак (с 1977 по 1988 гг.), пришедший к власти путем военного переворота, пошел другим путем, попытавшись объединить и развивать страну, навязывая ей более строгую и пуританскую разновидность ислама, приправленного пакистанским национализмом. Со своей стороны, Зульфикар Али Бхутто, основатель Пакистанской народной партии и гражданский правитель в 1970-е гг., пытался сплотить вокруг себя народ при помощи программы антиэлитарного экономического популизма, также смешанного с пакистанским национализмом.

И все они потерпели неудачу. Режимы каждого из этих деятелей были «переварены» теми элитами, которые они надеялись сместить. В результате они сбились на ту же политику патронажа, как и свергнутые ими администрации. Никому не удалось создать новую массовую партию, укомплектованную профессиональными политиками и преданными идейными активистами, а не местными «феодалами» и городским начальством и их окружением. На самом деле, за исключением Бхутто, никто всерьез и не пытался это сделать. Однако и его Пакистанская народная партия вскоре перестала быть той радикальной организацией, какой была поначалу, попав в зависимость от тех же местных кланов и покровителей.

Военные правительства, приход к власти которых строился на обещаниях избавить страну от коррумпированных политических элит, вскоре сами начинали искать в них свою опору. Отчасти потому, что ни один военный режим не был достаточно сильным, чтобы долгое время править без парламента, а в парламент входили представители тех же старых политических элит. Такой парламент фактически консервирует общество, которое военные режимы в принципе желают изменить. Требуя от подобных режимов, чтобы они одновременно осуществили реформы и восстановили «демократию», Запад показывает абсолютное непонимание внутренней обстановки.

Чтобы переломить сложившуюся ситуацию и сформировать радикальное национальное движение за перемены наподобие того, что было создано Ататюрком, необходимо наличие двух условий. Прежде всего, это сильный пакистанский национализм, подобный современному турецкому национализму – а его нет и быть не может в этнически раздробленном Пакистане. И во-вторых, необходима жестокость, сопоставимая с той, которую проявил Ататюрк и его последователи, подавляя этническое, племенное и религиозное сопротивление. Рассказывая красивую историю о построении нынешней хрупкой демократии в современной Турции, западные аналитики ни словом не обмолвились о том, сколько времени на это ушло и какие жертвы потребовались, чтобы построить современное турецкое государство.

Если не считать ужасающих зверств 1971 г. в Восточной Бенгалии, совершенных против населения, которое пенджабские и пуштунские солдаты считали чужаками, людьми низшего сорта, попавшими под влияние индусов, – пакистанское государство было неспособно совершать массовые злодеяния против собственного народа. В Пенджабе и Северо-Западной пограничной провинции (СЗПП) солдаты не хотели убивать свой народ, а в провинциях Синд и даже Белуджистан правительство не желало проливать кровь, понимая, что рано или поздно придется искать компромисс с местными элитами.

Одна из самых поразительных особенностей военных диктатур Пакистана заключалась в том, что они проявляли значительную по историческим меркам мягкость в сравнении с аналогичными диктатурами, когда дело доходило до подавления диссидентов и критически настроенных представителей элиты. За всю историю в Пакистане были казнены только один премьер-министр (Зульфикар Али Бхутто) и несколько политиков – гораздо меньше, чем их погибло в столкновениях между собой. Очень мало известных политиков когда-либо подвергались пыткам.

В Индии, как и в Пакистане, государство не несет ответственности за большинство нарушений прав человека. Это нечто неподвластное пониманию правозащитных групп, поскольку они исходят из современного западного опыта, а на Западе источником притеснений всегда считалось слишком сильное государство. Однако в Пакистане, как и в Индии, подавляющее большинство нарушений прав человека – следствие не силы, а слабости государственной власти. Государство можно обвинить в том, что оно недостаточно делает для того, чтобы положить конец подобным злоупотреблениям, но его способность предпринимать решительные меры крайне ограничена. Таким образом, Пакистан – как и почти вся Южная Азия и большая часть Латинской Америки – часто демонстрирует нерелевантность демократии даже в той области, которую мы привыкли считать ключевым индикатором, а именно – в области прав человека. Подавляющее большинство подобных правонарушений в Пакистане связано со зверствами наемников или эксплуатацией со стороны полицейских, работающих либо на себя, либо на местные элиты; с действиями местных землевладельцев и начальства; с наказанием местными общинами за реальные или воображаемые нарушения их нравственного кодекса.

В соответствии со стандартными западными моделями и основанной на них Конституцией Пакистана, независимые избиратели осуществляют свое волеизъявление на выборах. Затем полномочия, делегированные правительству, распространяются через иерархические структуры. Они передают приказы высших должностных лиц низшим по званию чиновникам, основываясь на законах, принятых парламентом или хотя бы какой-то формальной властью.

В Пакистане только вооруженные силы действуют в соответствии с установленными правилами передачи полномочий. Что касается остальной части государственного аппарата, законодательной, судебной и исполнительной, а также полиции, то их полномочия определяются в ходе постоянных переговоров. Причем насилие или угроза его применения часто становятся картой, которую может разыграть любая из сторон. Договорной характер государственной власти находит отражение и в механизмах практического осуществления демократии, поскольку последняя дает возможность выражать интересы не только простых граждан, но и всех тех классов, групп и учреждений, через которые преломляется народное волеизъявление, пока оно не находит отражения в выборных институтах. Другими словами, демократия обычно отражает не столько волю «народа» или «избирателей», сколько расклад социально-экономических, культурных и политических сил и влияния внутри общества. Природа пакистанского общества и слабость реальной демократии проявляются, в числе прочего, в отсутствии дееспособных, современных и массовых политических партий с собственными кадрами партийных работников.

Модернизаторы и консервативная спячка

Западные аналитики не в состоянии понять сегодняшние пакистанские реалии, поскольку исходят из того, что учреждения, имеющие в своих названиях такие слова как «закон», «полиция», «право», должны действовать по установленным правилам, а не по понятиям местных элит. Точно так же распространенные на Западе представления о «коррупции» в Пакистане предполагают, что ее можно и должно устранить из жизни страны. Но коль скоро политическое устройство зиждется на покровительстве и родственных связях, и коррупция неразрывно с ними связана, для победы над ней пакистанское общество должно быть выпотрошено, как рыба на кухне.

Конечно, это именно то, что хотели бы сделать исламские революционеры. Современные исламистские политические группировки пытаются заменить кланово-патронажную систему управления «феодальных» землевладельцев и городского начальства своей версией современной массовой политики. Однако до сих пор им не удалось добиться сколько-нибудь значительных успехов. За исключением партии «Джамаат-и-ислами», исламистские политические партии сами поглощаются и «перевариваются» патронажной системой. Что касается пакистанского «Талибана» («Техрик-э-Талибан-Пакистан»), до сих пор он представлял собой примитивное объединение партизанских и террористических группировок. Они оказались бы в полной растерянности, если бы им пришлось взять на себя ответственность за решение проблем Пешавара, не говоря уже о Лахоре или Карачи.

Конечно, они в немалой степени опираются на поддержку местного населения, недовольного вопиющей несправедливостью и угнетением в стране и прежде всего неадекватной системой правосудия. Когда простые люди говорят о том, что уважают «Талибан» за введение шариата, это еще не значит, что они активно поддерживают его политическую программу. Скорее это почтительное отношение к шариату как части Слова Божия, продиктованного последнему Пророку, вкупе со смутным стремлением к более жесткому и быстрому правосудию, чем то, что предлагает им государство. Они хотят, чтобы это правосудие было нелицеприятным, не давало никакого предпочтения элите и осуществлялось на глазах у людей, на их родном языке.

Однако до недавнего времени исламистам не удавалось достичь больших успехов в том, что касается массовой поддержки со стороны простых пакистанцев. Одна из главных причин их неудач кроется в глубоко консервативном характере большей части пакистанского общества. Ибо, вопреки господствующей на Западе точке зрения, исламистам чаще удается мобилизовать население не в отсталых, а, скорее, в продвинутых частях страны.

По стандартной западной версии, согласно которой западные нормы – единственно возможный путь в современность, главная идейная борьба в Пакистане разворачивается между вестернизированными представлениями о современности (включая демократию, власть закона и т.д.) и исламским консерватизмом. Более точная оценка ситуации позволит понять, что в большинстве своем Пакистан – чрезвычайно консервативная, архаичная, иногда даже совершенно инертная и непробудившаяся масса разнородных общин, которую изо всех сил стараются расшевелить две группы модернизаторов.

На стороне западников престиж и успех западной модели в мире, а также наследие британского колониального правления, включая смутную веру в демократию. Однако им мешает консервативная природа общества и усиливающаяся ненависть к США и их западным союзникам.

Мусульманские модернизаторы ищут опору в гораздо более древней и глубоко укоренившейся традиции ислама. Однако и им мешает консервативная природа пакистанского общества, его крайняя раздробленность, неудачи революционеров в других мусульманских странах, а также тот факт, что подавляющее большинство пакистанских элит отвергает их модель по культурным и классовым соображениям. И вестернизаторы, и исламисты понимают, что между ними идет апокалиптическая битва, которая закончится торжеством добра или зла. Вместе с тем, высока вероятность того, что Пакистан избавится от влияния обеих групп, перевернется на другой бок и снова заснет.

Азартная игра с водой

И все же Пакистан не может себе этого позволить, потому что время явно не на его стороне. В долгосрочной перспективе главное для пакистанцев не в том, кто они и какую религию исповедуют. Кем бы они ни были, им становится все теснее в границах своей страны, поскольку численность населения все время растет. В 2010 г. в Пакистане проживало от 180 до 200 млн человек – иными словами, страна занимала шестое место в мире по численности населения. Динамика рождаемости просто ошеломляет, если учесть, что в 1998 г. число пакистанцев не превышало 132 миллиона. Согласно переписи 1951 г. (через четыре года после обретения независимости), в стране проживало всего 33 млн человек, а согласно данным британской переписи населения 1911 г. – 19 миллионов. Таким образом, за прошедшее столетие население Пакистана выросло на порядок.

Огромный процент молодежи означает, что рождаемость еще долгое время будет оставаться на высоком уровне, и прирост населения продолжится (в 2009 г. дети и подростки младше 14 лет составляли 36%). Если сохранятся нынешние тенденции, в середине XXI века в Пакистане будет жить минимум 250 млн человек.

Это слишком много для имеющихся в стране водных ресурсов – разве только радикально повысится эффективность водопользования. Если старую индийскую экономику нередко называли «азартной игрой с муссоном», то все пакистанское государство можно охарактеризовать как «азартную игру с рекой Инд». А изменение климата означает, что в течение следующего столетия шансы на выигрыш в ней будут все время снижаться. Многочисленные руины древних городов, начиная с развалин цивилизации IV тысячелетия до н.э. в долине реки Инд, служат наглядной иллюстрацией капризной силы воды. Эти города были либо оставлены их жителями, потому что реки меняли русло, либо смыты, как это произошло в 2010 г., когда сильнейшие наводнения уничтожили немало сел и городов.

При среднегодовом количестве осадков на уровне 240 мм Пакистан – одна из самых засушливых среди густонаселенных стран мира. Если бы не бассейн реки Инд с ее многочисленными каналами и ответвлениями, даже Пенджаб оставался бы полупустынной местностью с кустарниковым редколесьем (которое здесь называют «джунглями»), как это было до того, как британцы приступили к грандиозным ирригационным проектам.

Однако чрезмерное потребление воды означает, что многие природные источники высыхают, а горизонт грунтовых вод во многих областях снижается так быстро, что подземные колодцы также могут иссякнуть в ближайшем будущем. Единственным источником останется все та же река Инд. В пылу дискуссий по поводу возможного исчезновения к 2035 г. ледников, питающих Инд, все как-то упустили из виду, что эти ледники продолжают таять. И если даже они исчезнут на 100–200 лет позже, последствия для Пакистана будут не менее катастрофичными, если в оставшееся время в стране не будет принято серьезных мер для улучшения способов хранения воды и ее эффективного потребления.

Если наводнения 2010 г. являются предвестниками длительного периода муссонных дождей, это сулит Пакистану большую выгоду. Но выгоду только потенциальную, поскольку использование дождевой воды для нужд сельского хозяйства требует значительного улучшения инфраструктуры хранения и распределения воды, а также принятия радикальных мер для остановки обезлесения в горных районах и повторного насаждения растений на опустевших территориях. В противном случае обильные осадки чреваты новыми катастрофами. Правда, следует добавить, что большая часть существующей инфраструктуры сработала во время наводнений. В противном случае было бы затоплено несколько крупнейших городов, и жертв оказалось бы намного больше, чем 1900 человек (по официальным данным).

В течение следующего столетия возможное долгосрочное сочетание климатических изменений, острой нехватки воды, слабой водной инфраструктуры и резкого роста населения может привести к краху Пакистана как организованного общества и государства. Долгосрочные проекты международной помощи Пакистану должны быть прежде всего сосредоточены на снижении этой смертельной угрозы за счет насаждения лесов, ремонта систем орошения и, что еще важнее, повышения культуры водопользования. Люди могут столетиями жить без демократии, даже когда опасности окружают их со всех сторон. Но без воды они не проживут больше трех дней.

Согласно исследованию, проведенному в 2009 г. Центром Вудро Вильсона, рост населения в Пакистане приведет к тому, что к 2025 г. ежегодная потребность в воде вырастет до 338 млрд кубометров (мкм). И если не будут приняты радикальные меры, доступность воды останется на нынешнем уровне, то есть 236 мкм в год. Дефицит в 100 мкм сопоставим с двумя третями всей воды бассейна реки Инд.

Конфликт вокруг доступа к убывающим ресурсам реки Инд может привести к междоусобной войне между пакистанскими провинциями. А между тем и через сто лет Пакистан все еще будет обладать ядерным оружием и одной из крупнейших армий в мире. К тому времени в стране будет проживать несколько сот миллионов человек. Мусульманский радикализм, который существует уже сотни лет, тоже никуда не денется, хотя и может значительно ослабеть после вывода войск западной коалиции из Афганистана.

Все это будет означать, что из всех государств мира, которые могут пострадать от изменения климата, Пакистан является одной из важнейших. Более того, то, что случится с Пакистаном, будет также иметь большое значение для остальной Южной Азии, где проживает примерно пятая часть мирового населения.

Анатоль Ливен – профессор кафедры военной истории в Лондонском Королевском колледже и сотрудник Фонда «Новая Америка» в Вашингтоне.

Пакистан. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 11 июня 2011 > № 739731


Пакистан > Приватизация, инвестиции > corpagent.com, 15 февраля 2008 > № 340870

Инофирма

Наиболее привлекательной организационно-правовой формой предприятия, которую выбирают иностранные инвесторы при учреждении своего бизнеса в этой стране, является компания с ограниченной ответственностью, которая может быть создана как открытая или закрытая.

Открытая компания с ограниченной ответственностью учреждается минимум семью акционерами с минимальным капиталом PKR 100 000 (USD 1 равен 60 пакистанским рупиям).

Максимальное число акционеров в компании не ограничено. Акции могут предлагаться к открытой подписке, и если это разрешено уставом и учредительным договором компании, то акции вправе передаваться третьим лицам без получения на это одобрения большинства акционеров. Управляет компанией совет директоров.

Закрытая компания с ограниченной ответственностью (Private Limited Company) учреждается минимум двумя акционерами:

• оплата какого-либо минимально необходимого уставного капитала при создании компании не требуется;

• максимальное число акционеров – 50;

• акции запрещены для открытой подписки и не могут быть переданы третьим лицам без получения на это одобрения большинства акционеров;

• управляет компанией совет директоров.

Все пакистанские компании обязаны иметь здесь офис, секретаря, бухгалтера, аудитора и юрисконсульта.

Предприятиям, планирующим вести в Пакистане один из приведенных ниже лицензированных видов деятельности, следует получить одобрение в соответствующих министерствах и департаментах:

• банковскую деятельность – в управлении инвестициями министерства финансов и государственном банке Пакистана;

• страховую деятельность – в министерстве торговли;

• фондовую деятельность – в комиссии по ценным бумагам и биржам;

• инвестиционную и лизинговую деятельность – в министерстве финансов.

В ряде провинций Пакистана исходя из соображений безопасности, обороны государства и защиты окружающей среды учреждать предприятия запрещено.

Чтобы создать в Пакистане предприятие, занимающееся производством или реализацией большинства видов продукции или услуг, разрешений не требуется. Исключение составляют: производство оружия, боеприпасов, взрывчатых и радиоактивных веществ; печатание денежных документов, банкнот и чеканка монет; производство алкогольной продукции (за исключением продукции для производственных целей).

Гостиничный и туристический бизнес считается в Пакистане промышленной деятельностью. Этот сектор экономики предлагает иностранным инвесторам стимулы и льготы в соответствии с законодательством.

Сельское хозяйство, сфера предоставления услуг и социальный сектор открыты для иностранных инвестиций: объем иностранного инвестируемого капитала должен быть не меньше USD 1 000 000; не менее 40% капитала находится в собственности партнера – резидента Пакистана.

Пакистанское участие в капитале в 40% не является обязательным требованием в том случае, если проекты включают в себя развитие промышленных зон.

Аренда земли для организации сельского хозяйства разрешена в Пакистане на срок до 30 лет с возможностью продления этого срока еще на 20 лет. Иностранная компания, занятая мелиорацией и обработкой земли, не вправе передавать землю другой иностранной компании, если на это не получено специальное разрешение Федерального правительства и правительства соответствующей провинции Пакистана.

Производственные организации, персонал которых превышает 10 чел., обязаны в соответствии с фабричным законодательством страны зарегистрироваться в отделе технического контроля соответствующей провинции.

Все компании должны быть зарегистрированы в управлении подоходного налога соответствующего округа Пакистана, после чего им присваивают национальные налоговые номера. В Пакистане действует валютный контроль.

Налог на прибыль всех предприятий (кроме банков) составляет здесь 37%. Пакистан подписал соглашения об избежании двойного налогообложения со странами: Австрия, Бангладеш, Беларусь, Бельгия, Великобритания, Венгрия, Германия, Греция, Дания, Египет, Индия, Индонезия, Иордания, Иран, Ирландия, Италия, Казахстан, Канада, Катар, Кения, Китай, Кувейт, Ливан, Ливия, Маврикий, Малайзия, Мальта, Нигерия, Нидерланды, Норвегия, Объединённые Арабские Эмираты, Оман, Польша, Румыния, Саудовская Аравия, Сингапур, Сирия, США, Таиланд, Тунис, Туркмения, Турция, Филиппины, Финляндия, Франция, Швейцария, Швеция, Узбекистан, Шри-Ланка, Южно-Африканская Республика, Южная Корея, Япония.

Пакистан > Приватизация, инвестиции > corpagent.com, 15 февраля 2008 > № 340870


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter