Всего новостей: 2228118, выбрано 87 за 0.107 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Саудовская Аравия. Израиль. Иран > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 15 сентября 2017 > № 2310649

Саудовская Аравия и Израиль готовят новый заговор против Ирана

Редакционный материал Iran.ru

Как сообщают некоторые арабские СМИ, и это было подтверждено радиостанцией «Кол Исраэль» («Голос Израиля») на арабском языке 10 сентября, со ссылкой на саудовские и эмиратские источники, наследный принц и министр обороны Саудовской Аравии Мухаммед бен Сальман в сопровождении ряда высокопоставленных чиновников, представителей спецслужб и военных КСА (среди них был и отставной генерал Анвар Ашаки, который в летом 2016 года уже ездил в Тель-Авив) тайно посетил Израиль на прошлой неделе. Состоялась его продолжительная встреча с главой правительства Беньямином Нетаньяху. Канцелярия израильского премьер-министра и министерство иностранных дел воздержались от комментариев в связи с вопросами местных журналистов, но и не опровергли эту информацию.

Характерно поэтому и заявление, сделанное в МИД Израиля премьер-министром Биньямином Нетаньяху 6 сентября на торжественном мероприятии в честь приближающегося еврейского Нового года (20 сентября), о том, что отношения еврейского государства с арабскими странами находятся сейчас на взлете за всю историю, и что сотрудничество Израиля с арабским миром сейчас теснее, чем когда бы то ни было прежде.

Если верить неназванному сотруднику разведки ОАЭ, на которого ссылаются некоторые интернет-сайты, Саудовская Аравия в настоящее время сталкивается с серьезными экономическими трудностями, и потому нуждается в ссудах от Международного валютного фонда (МВФ) и от Всемирного банка. А без официального признания Израиля, этих кредитов не получить, поскольку это является, в данном случае, одним из условий их утверждения со стороны МВФ и МБРР.

Однако трудно поверить в то, что тайный визит министра обороны Саудовской Аравии и делегации высокопоставленных офицеров саудовской армии и спецслужб в Израиль состоялся исключительно по экономическим соображениям, учитывая нынешнюю военно-политическую ситуацию в регионе, прежде всего в Сирии, Ираке, Йемене и вокруг Ирана. В ходе противостояния между суннитами и шиитами, в котором, судя по событиям в Сирии и Ираке, сунниты терпят поражение.

Израиль, открыто являющийся врагом шиитского Ирана, воспринимается Саудовской Аравией и другими суннитскими арабскими монархиями Персидского залива в качестве естественного союзника в борьбе с шиитской коалицией, возглавляемой Ираном. Тем более что Вашингтон тоже проводит жесткую антииранскую политику и периодически призывает к силовым сценариям против ИРИ. Израиль же любыми средствами стремится предотвратить закрепление Ирана и «Хизбаллы» в Сирии, особенно в районах сирийско-израильской границы вблизи Голанских высот. Именно ради этого, Бенъямин Нетаньяху в конце августа с.г. прилетал в Сочи на встречу с президентом России Владимиром Путиным в сопровождении директора разведки "Моссад", который изложил российскому лидеру "факты" усиления иранского военного присутствия в САР.

Саудовская Аравия, со своей стороны, тоже хотела бы убедить Россию в том, что Ирану не следует находиться в Сирии, так как это якобы направлено против суннитского мира и способствует распространению радикальных идей. Этот вопрос поднимался 10 сентября в Джидде руководством КСА во время визита туда Сергея Лаврова. Он будет поднят и в ходе анонсированного на конец октября с.г. приезда в Москву саудовского короля Сальмана.

При этом саудовцы опять предлагают Москве закупить российское оружие и влить инвестиции в российскую экономику, если Россия отойдет от сотрудничества с Ираном. Ничего нового. Такое уже было, и не раз. Но когда Москва проголосовала за американский проект резолюции СБ ООН по введению санкций против ИРИ и отказалась продать Тегерану ЗРК "С-300", саудовцы сразу же аннулировали свои щедрые посулы. А с учетом ситуации вокруг РФ, нагнетаемой США, и предстоящими в России президентскими выборами, верить обещаниям КСА уж точно не стоило бы. Да и ссориться с Ираном нет смысла, учитывая общность интересов Москвы и Тегерана в Сирии, Ираке, мировых газовых делах и т.д.

Обращает на себя внимание и то, что тайные переговоры саудовского принца проходили на фоне ужесточения антииранской линии США. На днях стало известно, что президент США Дональд Трамп рассматривает возможность применения новой, более жесткой политики в отношении Ирана. В том числе планируется ужесточить меры, связанные с перехватом поставок иранского оружия хуситам в Йемене и, палестинским группировкам в Секторе Газа и на Синайском полуострове. Также Трампу предлагается активнее действовать и в Бахрейне.

Пока, конечно, рано делать выводы. Но одно ясно: Израиль, Саудовская Аравия и США готовят новый план действий против Ирана, а значит и против российских интересов на Ближнем Востоке.

Саудовская Аравия. Израиль. Иран > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 15 сентября 2017 > № 2310649


Россия. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 10 сентября 2017 > № 2308502 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел Королевства Саудовская Аравия А.Аль-Джубейром, Джидда, 10 сентября 2017 года

Уважаемый господин Министр,

Коллеги, друзья,

Дамы и господа,

Прежде всего хотел бы выразить признательность саудовским партнерам за оказанный российской делегации радушный прием. Переговоры в Джидде прошли в традиционно дружественном ключе и были весьма содержательными.

Хотел бы особо выделить беседу, которая состоялась сегодня утром, когда делегация была принята Его Величеством Королем Саудовской Аравии Сальманом Бен Абдель Азизом Аль Саудом. В ходе аудиенции у Его Величества и на переговорах в Министерстве иностранных дел Саудовской Аравии мы рассмотрели состояние и перспективы российско-саудовских отношений, которые распространяются на все новые сферы, а также наметили направления дальнейшего приложения совместных усилий. У нас налицо общая заинтересованность в наращивании регулярного политического диалога на всех уровнях. Договорились активизировать культурные и гуманитарные обмены, которые помогают нашим людям лучше узнавать друг друга. В целом, контакты между людьми содействуют развитию сотрудничества во всех областях, в том числе и в экономике. Условились посмотреть, как можно сделать более комфортным визовый режим для представителей деловых кругов Российской Федерации и Саудовской Аравии, которые реализуют совместные проекты.

У нас функционирует Межправительственная комиссия по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству. Сейчас мы согласовываем сроки проведения ее очередного заседания. Рассчитываем, что ее работа позволит укрепить позитивную тенденцию к росту товарооборота, которая наметилась в этом году после известного спада в 2016 г. Мы дали высокую оценку развивающемуся взаимодействию между Российским фондом прямых инвестиций и Публичным инвестиционным фондом Саудовской Аравии.

Мы подтвердили нашим коллегам, что российские экономоператоры заинтересованы и готовы к участию в совместных с Эр-Риядом проектах в энергетической, промышленной, инфраструктурной, сельскохозяйственной и других перспективных областях, как на территории Российской Федерации, так и Саудовской Аравии.

Наши партнеры подтвердили нацеленность на дальнейшую координацию относительно ситуации на мировом рынке углеводородов, а также приверженность договоренностям, которые были достигнуты в формате «ОПЕК плюс» по регулированию объемов предлагаемой на мировых рынках нефти.

Обменялись мнениями относительно ситуации на Ближнем Востоке и Севере Африки. Как сказал мой коллега Министр иностранных дел Королевства Саудовская Аравия А.Аль-Джубейр, отметили безальтернативность урегулирования всех этих кризисов на прочной основе международного права, уважения тех принципов, которые заключены в Уставе ООН. Эти проблемы можно решить исключительно политико-дипломатическими методами, через национальный диалог с участием всех этно-конфессиональных групп. Как уже было сказано, мы подчеркнули необходимость объединения усилий мирового сообщества для борьбы с международным терроризмом и экстремизмом.

В этом контексте особое внимание уделили Сирии. Мы солидарны в том, что создание в этой стране зон деэскалации – важный шаг вперед, который помогает укрепить режим прекращения боевых действий, а также более эффективно решать гуманитарные проблемы мирного населения и создает условия для продвижения политического процесса на базе резолюции 2254 СБ ООН. Российская Федерация активно поддерживает усилия саудовских партнеров по объединению различных групп оппозиции – "эр-риядской", "московской" и "каирской" – по созданию единой переговорной команды оппозиции для переговоров с Правительством Сирии на Женевской площадке. Как вам известно, такая же работа проводится и в Астане, где представители Правительства Сирии напрямую начали разговаривать с полевыми командирами.

Мы затронули обстановку и в других «горячих точках» региона, включая Йемен, Ирак и Ливию. Подробно говорили о перспективах ближневосточного урегулирования. Мы едины в том, что палестино-израильский конфликт должен быть урегулирован и основу для этого составляют соответствующие резолюции СБ ООН и Арабская мирная инициатива, автором которой является покойный Король Саудовской Аравии Абдалла Бен Абдель Азиз Аль Сауд.

Разумеется, мы обменялись мнениями и послушали наших партнеров относительно ситуации в зоне Персидского залива в связи с теми противоречиями, которые возникли у ряда арабских стран с Катаром. Мы подтвердили нашу позицию в пользу урегулирования возникших разногласий путем переговоров, напрямую высказывая озабоченности и добиваясь решений, которые будут учитывать озабоченности и интересы всех сторон. В этой связи мы по-прежнему поддерживаем все те посреднические усилия, и предпринимаемые Эмиром Кувейта С.А.Ас-Сабахом, и с которыми в последнее время выступают США. Уверены, что в наших общих интересах восстановить единство Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) как важного инструмента решения многих проблем этого многострадального региона.

В целом, я уверен, что итоги переговоров будут способствовать поступательному развитию российско-саудовского взаимодействия в самых разных областях, помогут нашим странам более эффективно содействовать решению проблем региона и стабилизации.

Вопрос: Многие сегодня говорят о необходимости урегулирования кризиса в Сирии исключительно политическим путем. Наблюдается ли сближение позиций России и Саудовской Аравии в этом направлении? Как известно, обсуждалось достижение договоренности об объединении в одну делегацию группы, представляющей оппозицию на ближайших переговорах. Реально ли, что эта группа сядет за стол переговоров без выдвигаемых ранее предварительных условий?

С.В.Лавров: По поводу приверженности политическому урегулированию кризисов у нас с КСА нет никаких расхождений. Так случилось, что в целом ряде частей этого региона возникли кровопролитные конфликты, которыми пользуются прежде всего экстремисты и террористы, стремящиеся расширить там свое влияние. Для борьбы с этим злом силовые методы неизбежны. Не раз руководство КСА и Президент России В.В.Путин говорили о бескомпромиссности на этот счет. Для окончательного же урегулирования этих конфликтов по мере того, как террористическая угроза будет уходить и террористы будут терпеть поражение, как это уже происходит в Ираке и Сирии, конечно, нужно обращать взоры на процессы политического урегулирования, предполагающие в обязательном, на мой взгляд, порядке вовлечение всех этно-конфессиональных групп в инклюзивный диалог и поиск такой структуры функционирования государства, таких решений, которые позволят сосуществовать в мире и безопасности всем гражданам той или иной страны.

Как я уже сказал, мы активно поддерживаем усилия Саудовской Аравии по объединению оппозиционеров в одну делегацию. Платформа, на которой должно состояться это объединение, по большому счету определена в резолюции 2254 СБ ООН, в которой перечислены «эр-риядская», «московская» и «каирская» группы как обязательный компонент переговоров на стороне оппозиции, а также там сказано, что только сами сирийцы могут решить судьбу своей страны.

У нас с моим коллегой совпадающая позиция. Мы считаем, что когда это объединение произойдет, нам будет необходимо стимулировать всех, кто войдет в делегацию, к выработке платформы, которая будет нацелена на достижение этой цели, чтобы путь к урегулированию был согласован самими сирийцами. Естественно, в резолюции 2254 СБ ООН не содержится никаких предварительных условий для начала переговоров и не предусмотрено никаких ультиматумов или односторонних требований.

Уверен, что когда оппозиция объединится (а мне кажется, что это обязательно произойдет), мы все будем рекомендовать участникам этой единой делегации выработать конструктивную позицию, которая позволит продвигаться в рамках Женевского процесса.

Вопрос: Ситуация в Персидском заливе остается сложной, учитывая, что пока звучат только взаимные обвинения. Как Россия и Саудовская Аравия видят решение данной ситуации?

С.В.Лавров: Что касается кризиса в Заливе, то, как я сказал, мы заинтересованы, чтобы все предпринимаемые сейчас посреднические усилия принесли результат и единство ССАГПЗ было восстановлено.

Вопрос: У России и КСА имеется взаимопонимание по нефтяному вопросу. А по каким вопросам у двух стран имеются расхождения?

С.В.Лавров: Что касается нашего сотрудничества по нефтяным вопросам, этим, как известно, занимаются не министры иностранных дел, а министры, отвечающие за энергетику. Как я сказал, на встрече у Его Величества Короля Сальмана бен Абдель Азиза Аль Сауда, Его Величество высказал удовлетворение нашим взаимодействием в этой области. Это полностью совпадает с оценками сотрудничества в этой сфере, которые дает российское руководство.

Вопрос: Каким Вы видите политическое будущее Сирии?

С.В.Лавров: Никогда нет единства в каждом конкретном шаге при движении к общей цели. Если вы возьмете всех участников этого процесса, которые так или иначе влияют на ситуацию «на земле», в том числе Россия, Турция, Иран и члены коалиции, созданной США, то приходится признавать, что методы достижения поставленных СБ ООН целей далеко не всегда совпадают. Именно поэтому возникли такие формы, как процесс Астаны, в рамках которого Россия, Турция и Иран в качестве стран-гарантов вместе и с участием наблюдателей от США и Иордании, с участием команды спецпредставителя Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистуры, представителей Правительства и вооруженной оппозиции Сирии пытаются привести к единому знаменателю все взгляды на урегулирование этой проблемы. На данном этапе получается это сделать. Созданы три зоны деэскалации. Первая была южная, над которой работали Россия, США и Иордания, дальше были зоны в Хомсе и Восточной Гуте.

Следующая встреча в Астане состоится на будущей неделе. Надеюсь, там оформятся все договоренности, которые вырисовываются по параметрам четвертой зоны в Идлибе.

Не надо пытаться сконцентрироваться на сегодняшних вопросах, которые действительно не всегда просто согласовывать, но понимать нужно только одно – все мы движемся к той самой цели, которая была сформулирована на основе консенсуса в резолюции 2254 СБ ООН при полном уважении суверенитета, территориальной целостности Сирии, принципа невмешательства в то, как сирийцы сами будут определять будущее своей страны. Как сказал мой коллега, мы и КСА полностью привержены этим целям.

Вопрос (адресован обоим министрам): Давно не было позитивных достижений в области арабо-израильского урегулирования. Ожидается ли в ближайшее время заседание «ближневосточного квартета», возможно, в Нью-Йорке «на полях» Генеральной Ассамблеи ООН? Не исчерпал ли себя этот формат? Возможно ли, что необходимы новые подходы и площадки?

С.В.Лавров: Поскольку упомянут "ближневосточный квартет", то отвечу, что Россия, являясь одним из членов "квартета", заинтересована в том, чтобы этот механизм не исчез. В основе деятельности "квартета" лежат общепризнанные решения Организации Объединенных Наций. Также в основе лежат принципы, сформированные в уже упоминавшейся сегодня арабской мирной инициативе. Всё это отражает консенсус мирового сообщества. Отойти от этого консенсуса было бы контрпродуктивно и ошибочно, на мой взгляд.

Действительно, ситуация в урегулировании, мягко говоря, "буксует". По сути говоря, сохраняется тупик, из которого пока не удается найти выходы, хотя предпринимаются попытки отыскать такой выход.

Впервые, после того, как в США сменилась администрация, специальные представители "квартета" собирались в июле этого года в городе Иерусалиме. Они приняли скромное и, возможно, не очень звучное заявление (без каких-либо прорывов и сенсаций). В нем, по крайней мере, они подтвердили необходимость работать по тем планам, которые ранее были согласованы. Наверное, это важно для того, чтобы подтвердить "значимость" квартета. При этом мы всегда выступали за то, чтобы "квартет" не работал в вакууме, мы выступали за то, чтобы он тесно координировал свои действия с ЛАГ. Мы выступали также и за то, чтобы представители Лиги арабских государств не просто приглашались после заседаний "квартета" для брифингов, но чтобы они непосредственно участвовали в выработке путей, которые приведут к урегулированию. Это особенно важно, поскольку в основе общих усилий лежит арабская мирная инициатива, как я уже сказал, участие арабских стран в данном контексте было бы более, чем уместным.

Среди причин, которые не позволяют нам сейчас двигаться вперед быстрее, одной из сущностных является отсутствие палестинского единства. Палестинцы расколоты, в секторе Газа резко ухудшилась гуманитарная ситуация. Сектор Газа перестал получать многие жизненно важные товары для повседневного функционирования, для удовлетворения повседневных нужд населения. Мы стараемся примерить тех, кто живет и работает в секторе Газа, с теми, кто находится на Западном берегу реки Иордан и Администрацией Президента Государства Палестина М.Аббаса. Находимся в контакте с "ХАМАС" и "ФАТХ" с тем, чтобы побудить их вернуться к договоренностям, достигнутым не так давно, об объединении "под единой крышей" Администрации в Рамалле и проведении всеобщих выборов президента и в парламент.

Повторю, пока этот разлад является одной из главных причин, по которым усилия по возобновлению переговоров не дают результатов. Мы знаем, что над тем, чтобы палестинцы восстановили свое единство, работают многие арабские страны. Мы готовы координировать с ними свои подходы.

Должна быть названа еще одна причина. Несмотря на назначение специального представителя, который уже около 20 раз посетил регион, США не сформулировали свою позицию по палестино-израильскому урегулированию. Мы общаемся со всеми сторонами, в том числе и со специальным представителем, который был назначен в Вашингтоне. Мы, естественно, общаемся с Израилем. Премьер-министр Израиля Б.Нетаньяху недавно был в Российской Федерации. Он провел переговоры с Президентом России В.В.Путиным. Хотя основная часть этих переговоров была посвящена другим вопросам (Сирии и всему, что с ней связано), мы также напомнили о важности того, чтобы не потерять из вида палестино-израильское урегулирование. О нем говорят, как об одном из самых древних, если не о самом древнем конфликте на планете. Я разделяю мнение о том, что неурегулированность и отсутствие палестинского государства в течение уже почти 70 лет после принятия соответствующего решения, является одной из главных причин, по которым экстремистам удается вербовать молодежь в свои ряды под предлогом дискриминации палестинского народа и неспособности мирового сообщества выполнить решение Генеральной Ассамблеи ООН по созданию палестинского государства наряду с государством Израиль, с тем чтобы оба эти государства жили в мире, согласии и безопасности, как и все остальные их соседи.

Вопрос: Какова цель создания зон деэскалациив Сирии? Кто именно там работает?

С.В.Лавров: Цель создания зон деэскалации –это прекращение насилия. Это непостоянная мера. Ни у кого из тех, кто договорился о создании этих зон, нет намерения сохранять их вечно, тем самым создавая, по сути дела, какие-то "анклавы" на сирийской территории на долгие годы. Есть договоренность о том, что они будут функционировать 6 месяцев. Уже ясно, что результат налицо. Прекращение огня в целом соблюдается. По периметрам этих зон располагаются наблюдательные посты и пропускные пункты для того, чтобы гуманитарная помощь поступала беспрепятственно, чтобы мирные граждане могли ходить без каких-либо сложностей в обе стороны. Также по периметру этих зон работает, в частности, российская военная полиция. Она оказалась приемлемой для всех участников конфликта: правительственных сил и оппозиционеров внутри территории этих зон деэскалации, подписавших договоренности о прекращении огня.

Конечно, цель этих зон – начать распространять по всей сирийской территории пространство, где соблюдается режим прекращения боевых действий и налаживается мирная жизнь. Очень важным элементом этой концепции зон деэскалации и программы по их созданию является завязывание диалога через комитеты по национальному примирению. Внутри этих зон есть интерес к созданию таких комитетов для того, чтобы начинать разговаривать с правительством. Это будет очень важным дополнением к усилиям, которые предпринимаются в Женеве по обеспечению прямого диалога за столом переговоров под эгидой ООН. Если мы на местах наладим такие же примирительные процессы, то я думаю, что общий процесс пойдет быстрее и эффективнее, а пространство, на котором соблюдается режим прекращения огня и завязывается национальный диалог, будет расширяться. В итоге оно должно охватить всю САР.

?

Россия. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 10 сентября 2017 > № 2308502 Сергей Лавров


Сирия. Саудовская Аравия. ОАЭ. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 28 августа 2017 > № 2287767 Дмитрий Фроловский

Чего хотят друг от друга Россия и монархии Залива

Дмитрий Фроловский

После многолетней враждебности в отношениях России и монархий Залива наметился явный подъем. Но для достижения реальных договоренностей Кремлю часто приходится разговаривать с шейхами с позиции силы, а те готовы вступать в жесткий торг даже ради небольших уступок. Малейшая слабость или просчет Москвы могут легко обрушить достижения последних лет, вернув отношения на прежний низкий уровень

Отношения Москвы со странами Персидского залива долгое время сложно было назвать партнерскими. Арабские шейхи оказывали серьезную поддержку боевикам на Северном Кавказе с середины 1990-х до 2000-х годов. Помощь была настолько массовой, что «братья» с юга России регулярно получали не только наемников из Саудовской Аравии, но даже игрушки от арабских детей в поддержку «священной войны». Страны Залива охотно предоставляли убежище беглым террористам, а влиятельные местные богословы призывали воспользоваться исторической слабостью России и навсегда отделить мусульманские регионы.

Однако спустя десятилетие отношения между Россией и богатыми монархиями потеплели. И та и другая сторона заметно усилили свое влияние на Ближнем Востоке. Будущее региона отныне решается не только на полях сражений в Сирии и Ираке, но и в кулуарах дворцов Дохи и Эр-Рияда. В Москве понимают, что выстроить региональную политику без сотрудничества со странами Залива невозможно, а партнерство выгодно не только с точки зрения геополитики, но и привлечения инвестиций. Арабские шейхи, в свою очередь, признают новую роль Москвы, чье влияние на Ближнем Востоке сильно выросло после сирийской кампании.

Противоречивый Залив

Хотя этнически и религиозно близкие друг другу монархии Залива очень любят рассуждать об интеграции в рамках Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), на деле они очень далеки от того, чтобы выступать единым фронтом и в отношениях с Россией, и по многим другим вопросам. Глубокие противоречия сохраняются не только между отдельными монархиями – даже внутри правящих семей действуют противоборствующие кланы, которые только и ждут удобного случая для дворцового переворота.

Шесть государств Совета делятся на три основные группы. Самая влиятельная из них – это Саудовская Аравия, Бахрейн и ОАЭ, которые недавно инициировали блокаду Катара. Бахрейн крайне зависим от Эр-Рияда, и многие воспринимают островной эмират как неформальную часть Саудовской Аравии. ОАЭ отличаются конструктивной позицией, не приветствуют поддержку радикальных исламистских группировок и стремятся сохранить единство арабских монархий.

С другой стороны баррикад находится Катар, крошечное государство, которое благодаря колоссальным запасам газа и умелой внешней политике стало одним из самых влиятельных на Ближнем Востоке. Доха оспаривает лидирующие позиции Саудовской Аравии и ОАЭ, внося сумятицу в единство стран Совета.

Наконец, Кувейт и Оман стараются держаться особняком, продолжая поддерживать отношения со всеми центрами силы. Оман в свое время не согласился на предложенные Эр-Риядом планы по объединению вооруженных сил стран – членов Совета под общим командованием. Кувейт выступил в качестве основного посредника при общении между заблокированным Катаром и саудовской коалицией. Обе страны не поддержали военную кампанию против альянса Салех – Хути в Йемене и дистанцировались от участия в военной операции. Маскат и Эль-Кувейт также развивают тесные отношения с Тегераном, президент Ирана Хасан Рухани посетил обе страны в феврале этого года.

Внешняя политика всех арабских монархий очень ситуативна: они готовы легко менять существующие альянсы и договоренности, чтобы подстроиться под меняющиеся реалии. До последнего не верившие, что Россия влезет в «сирийское болото», теперь шейхи смирились с провалом проектов по созданию лояльных режимов в Сирии и Ираке и готовы координировать свои действия с Москвой. В Кремле осознают открывшиеся возможности и стремятся ими воспользоваться особенно после того, как блокада Катара сделала противоречия между монархиями совсем очевидными.

Саудовский вектор

В первую очередь отношения с Эр-Риядом и Дохой важны для геополитической стратегии России в регионе. Обе страны активно спонсируют всевозможные исламистские и оппозиционные группировки на Ближнем Востоке и Северном Кавказе. Фактический распад Сирии, Ирака и Ливии с появлением тысяч воюющих друг с другом исламистских группировок – это во многом следствие той поддержки, которую оказывают этим группам частные некоммерческие фонды и щедрые меценаты Залива. Поэтому в Кремле хотели бы, чтобы подобная враждебность сошла на нет или хотя бы заметно снизилась.

Шейхи осознают, что связи с исламистским подпольем дают им мощные рычаги влияния на Москву, и в духе арабских традиций на переговорах пытаются выторговать себе наилучшие условия. Такой торг может быть почти ничем не ограничен. Например, по неофициальным сообщениям, в 2013 году секретарь Совета безопасности Саудовской Аравии Бандар бен Султан на встрече с Владимиром Путиным предложил ему щедрые военные и энергетические контракты, а также гарантии безопасности для Олимпийских игр в Сочи в обмен на сдачу режима Асада. Судя по дальнейшим событиям, Кремль тогда ответил отказом, и любители теорий заговора видят в последовавшем вскоре двойном теракте в Волгограде в том числе руку саудовских спецслужб.

Война в Сирии до сих пор остается главным источником противоречий в отношениях Москвы и Эр-Рияда. Саудиты были уверены, что созданные ими группировки (например, «Джейш аль-Ислам») со временем перемолотят правительственные силы, но успехи Москвы заставили Саудовскую Аравию смягчить свои позиции.

Эр-Рияд сейчас сталкивается с серьезными трудностями и в своем противостоянии с Ираном, где падение Мосула еще больше усилило позиции Тегерана в Ираке, и внутри страны, где растущая безработица и бюджетный дефицит из-за снижения нефтяных цен грозят взрывом социального недовольства. Осознавая свою все большую уязвимость, саудиты вынуждены искать сближения с Кремлем.

В скором времени Россию должен посетить король Саудовской Аравии Салман бен Абдул-Азиз Аль Сауд. Это будет первый визит в истории двусторонних отношений. Как правило, высокопоставленные представители Саудовской Аравии не ездят в страны, которые не являются надежными союзниками и партнерами королевства.

Москву уже посетил наследный принц Мухаммед бен Салман, заявив, что отношения двух стран «переживают один из лучших периодов» в истории. В апрельском интервью изданию Washington Post он довольно откровенно сформулировал цели Эр-Рияда в отношениях с Москвой: «Главная задача заключается в том, чтобы убедить Россию не делать все ставки в регионе на Иран».

В Кремле чувствуют деликатность ситуации, но предпочитают занимать выжидательную позицию. В первую очередь Москве нужно достигнуть договоренностей по Сирии и дальнейшей стабилизации обстановки в регионе, прекращению финансирования подполья на Северном Кавказе. Как максимум – скрепить результаты двусторонними соглашениями и взаимовыгодными бизнес-контрактами. Пока саудиты на подобное не готовы, но все может стремительно измениться, если роль Кремля в регионе будет расти, а Эр-Рияд продолжит сталкиваться со все новыми сложностями.

Договориться двум странам сложно, но возможно, и у них уже есть опыт крупных геополитических сделок. Москва и Эр-Рияд единодушно поддержали смену власти в Египте в 2013 году вопреки усилиям Катара, а масштабные закупки Каиром российского вооружения оказались возможны именно благодаря финансовой поддержке Саудовской Аравии. Наконец, самым громким успехом в двусторонних отношениях стало соглашение о сокращении добычи нефти в этом году. С помощью этого решения Кремль хочет подстегнуть российскую экономику перед президентскими выборами, а новый наследный принц Мухаммед бен Салман − повысить стоимость Saudi Aramco накануне первичного размещения акций компании.

Кремль также не упускает из внимания деньги саудовских фондов. Российские резервные фонды продолжают стремительно пустеть, а Саудовская Аравия активно инвестирует накопленное за тучные нефтяные годы. В июне председатель совета директоров Saudi Aramco и министр нефти Саудовской Аравии Халед аль-Фалих совместно с Российским фондом прямых инвестиций заявили о готовности создать совместный инвестиционный фонд на $1 млрд. Таким образом, саудиты лишний раз дали понять Кремлю, что им есть что предложить в области экономики и размеры инвестиций будут изменяться пропорционально состоянию двусторонних отношений.

Катарский вектор

В последние месяцы на результаты торга Эр-Рияда и Москвы в немалой степени стал также влиять фактор Катара. Противоречия между Дохой и Эр-Риядом имеют глубокие корни, в том числе и исторические. Правящая королевская династия Аль-Тани в Катаре воспринимается саудитами как «выскочки», а сам эмират и история его возникновения считается следствием переписывания границ саудовского королевства британскими колонизаторами. Получение Катаром независимости в 1971 году и установление там власти Аль-Тани преподносится в Саудовской Аравии как нечто нелепое, а нынешняя, демонстративно независимая политика катарцев для саудитов и вовсе оскорбительна.

Катар, в свою очередь, просто не может поступать иначе. Крошечная страна расположена на гигантском газовом озере и занимает третье место по разведанным запасам (более 25 трлн кубометров) и четвертое по добыче после США, России и Ирана. Доха слишком богата, чтобы от кого-то зависеть, а наличие на ее территории американской военной базы и турецких военных позволяет избежать участи Бахрейна, куда саудовская армия Эр-Рияда вторглась в 2011 году и с тех пор фактически установила протекторат.

Из всех монархий Залива отношения Дохи и Москвы имеют самую турбулентную историю. Россия единственная страна, которая, по мнению катарцев, совершила теракт на территории этого эмирата, взорвав бывшего президента Ичкерии Яндарбиева. После этого Доха задержала российских сотрудников спецслужб.

В свое время Катар пригрозил России изоляцией в арабском мире, если та продолжит поддерживать Асада, на что тогдашний представитель России в ООН Виталий Чуркин ответил: «Если вы еще раз заговорите со мной в таком тоне, такой вещи, как Катар, после сегодняшнего дня больше не будет». Позднее уровень дипломатических отношений и вовсе был понижен из-за избиения российского посла Владимира Титоренко в аэропорту Дохи при странных обстоятельствах. В Катаре тогда распространяли слухи, что известный российский дипломат находился в состоянии наркотического опьянения.

Доха продолжает выделять значительные средства на поддержку радикальных и оппозиционных группировок на Ближнем Востоке, чем сильно нервирует Москву. Кроме того, катарский телеканал «Аль-Джазира» активно критиковал не только арабских диктаторов, но и внутреннюю политику президента Путина по отношению к мусульманам. Поэтому для Москвы в отношениях с Дохой, как и с Эр-Риядом, важно прежде всего сократить финансирование террористического подполья, а также по возможности скрепить дружбу выгодными инвестициями. В дополнение Кремль хотел бы, чтобы Доха прекратила демонизировать образ России как врага мусульман в подконтрольных ей СМИ.

Для Дохи дружба с Москвой крайне важна для того, чтобы хотя бы отчасти сохранить свое влияние на Ближнем Востоке. Крошечный эмират вложил колоссальные средства во взращивание исламистов всех мастей, но вмешательство России грозит перечеркнуть десятилетия усилий и потерять многомиллиардные активы. Еще Катар хотел бы активнее координировать с Москвой политику в газовой сфере, а также готов взаимодействовать в вопросах обороны. В прошлом году страны подписали двустороннее соглашение по военному сотрудничеству, а совсем недавно министр обороны Халед бен Мухаммед аль-Аттыйя на полях форума «Армия-2017» заявил о желании Катара закупить у России технологии производства систем ПВО.

Потепление отношений Москвы и Дохи не может не настораживать Эр-Рияд, который отчаянно борется за то, чтобы вернуть крошечный эмират в единый лагерь стран Совета. В Кремле понимают, что нынешняя блокада и связанное с ней тяжелое положение Катара рано или поздно закончатся примирением – за несколько недель количество требований в предъявленном Катару ультиматуме снизилось с 13 до 6. Поэтому сейчас Москва старается воспользоваться благоприятным моментом. Если раньше на смягчение позиции Катара по Сирии трудно было рассчитывать, то блокадное положение может многое изменить. Поддержка Дохи со стороны Тегерана и Анкары означает, что есть возможность добиться изменения отношения к Асаду и снизить уровень поддержки исламистских группировок.

В Дохе тоже стремятся в полной мере использовать нынешнее, скорее всего временное, сближение с Москвой. Активные действия нового катарского посла в России Фахада Мухаммеда аль-Аттыйи, как и само назначение столь перспективной фигуры на этот пост, означают, что Катар всерьез задумался изменить вектор двусторонних отношений и стремится выглядеть инициатором потепления. Нынешний посол ранее занимал должность главы национальной программы по продовольственной безопасности и был особо приближенным к эмиру. О назначении аль-Аттыйи стало известно еще в прошлом году. Примерно в то время началась подготовка проекта по приобретению Катаром акций «Роснефти». Этим летом Доха неожиданно облегчила визовый режим для россиян, и лидеры обеих стран отныне регулярно обмениваются телефонными звонками.

После многолетней враждебности сейчас в отношениях России и монархий Залива наметился явный подъем – стороны все охотнее и активнее координируют свои позиции по проблемам Ближнего Востока, обсуждают возможности сотрудничества в военной сфере и энергетике. Однако для достижения реальных договоренностей Кремлю часто приходится разговаривать с шейхами с позиции силы, а те в ответ готовы вступать в самый жесткий торг даже ради небольших уступок. В такой ситуации малейшая слабость или просчет Москвы могут легко обрушить хрупкие достижения последних лет, мгновенно вернув российские отношения с монархиями Залива на прежний низкий уровень.

Сирия. Саудовская Аравия. ОАЭ. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 28 августа 2017 > № 2287767 Дмитрий Фроловский


ОАЭ. Саудовская Аравия > Недвижимость, строительство. Миграция, виза, туризм > dxb.ru, 18 августа 2017 > № 2278288

На рынке гостеприимства Ближнего Востока и Африки наблюдается всплеск — в настоящее время на стадии строительства в разных странах находятся 123589 гостиничных номеров, сообщает STR.

На регион Ближнего Востока в общем количестве приходится около 95 тыс номеров. Это число возросло на 14,3% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года.

При этом Дубай возглавил региональный список с самым большим количеством строящихся гостиничных единиц — 23816 номеров в 18 гостиницах. Аналогичный показатель зафиксирован в Мекке.

Напомним, по результатам отчета On The Go Tours, Дубай занял третье место в мире как город, численность туристов в котором превышает местное население. Эмират посещают 15,3 млн чел со всего мира ежегодно при том, что его населяют 2,7 млн человек. К 2020 году Дубай намерен привлекать по 20 млн туристов каждый год.

ОАЭ. Саудовская Аравия > Недвижимость, строительство. Миграция, виза, туризм > dxb.ru, 18 августа 2017 > № 2278288


Саудовская Аравия. Бахрейн. Катар. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 18 августа 2017 > № 2277221 Александр Фролов

Арабский пасьянс

Александр Фролов, Ведущий научный сотрудник ИМЭМО РАН, доктор политических наук

Весной этого года в арабском мире произошло похожее на казус событие: Королевство Саудовская Аравия (КСА), Бахрейн и Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ) отозвали своих послов из столицы союзного им государства Катар, объяснив это вмешательством последнего в их внутренние дела, дела соседних стран, поддержкой «враждебных СМИ». Катар как одно из самых малых членов Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), оказывается, поддерживает в более крупных странах деструктивные силы, угрожающие миру и стабильности в регионе, и ведет в них свою пропаганду.

5 июня 2017 года КСА, ОАЭ, Бахрейн и Египет официально порвали с ним дипломатические отношения, прекратив всякое сообщение, позже к «четверке» присоединились Мальдивы, Маврикий и Мавритания. Иордания и Джибути снизили уровень своих диппредставительств в Дохе. А за ними и ряд стран Африки - Сенегал, Нигер и Чад - объявили об отзыве послов. Однако два государства ССАГПЗ - Кувейт и Оман к акции не примкнули. Позже тройка инициаторов передала Катару список из 13 требований, необходимых для прекращения изоляции. Среди них - понижение дипломатических отношений с Ираном, закрытие в стране военной базы Турции и информационного канала «Аль-Джазира». На выполнение требований заявители отвели десять дней. В дальнейшем политика Катара будет контролироваться1. Катар ультиматум отверг как ущемляющий его суверенитет.

Вне зависимости от развития ситуации эпизод с Катаром стал одним из проявлений глубоких внутренних социально-политических сдвигов, происходящих в последнее время на Арабском Востоке по следам «цветных революций» в условиях глобализации, информатизации, демократизации и размывания традиционных ценностей восточных обществ, а также поиском ответа на все эти вызовы.

Доигрался?

Уточняя банальную поговорку «Деньги решают все», кто-то заметил: «Большие деньги решают все». Но так ли это? А может, все-таки политика? Вопрос применительно к Ближнему Востоку далеко не праздный. Но вернемся к Катару.

В переводе с арабского Катар означает «страна» - название, которое он за собой явно авансирует. По сути, это маленький полуостров в Аравии, сухопутная граница которого монополизирована Саудовской Аравией. Катар упорно шел к вершине своего благополучия, в 2000-х годах он стал лидером среди арабских и азиатских стран по уровню ВВП на душу населения. Основу экономики Катара до недавнего времени составляло крупное газовое месторождение Северное/Южный Парс. Но обретенное благополучие вскоре перестало давать ему покоя. Катарское руководство активно искало нишу в региональных и мировых делах, естественно, думая о том, что будет «после нефти». Создали свой бренд - авиакомпанию «Катар Эйрвэйз», инвестировали средства в экономику стран Западной Европы, включая объекты спорта. Катар, например, приобрел известный парижский футбольный клуб «Пари Сен-Жермен» (ПСЖ), стал проводить соревнования мирового уровня.

Старания его были отмечены на Западе. Международная федерация футбола - ФИФА впервые в истории объявила не просто арабскую, а столь малую страну хозяйкой вторых по масштабу после летних Олимпийских игр соревнований - Чемпионата мира по футболу - 2022. Далеко не бедному Катару, вклад которого в мировой футбол едва различим, дали шанс на порядок поднять уровень собственной инфраструктуры с перспективой, в случае успеха ЧМ-22, стать спортивной столицей арабского мира.

Обретение права на проведение ЧМ-22 подхлестнуло амбиции катарского руководства. Хотя этот подарок связывался с двумя проблемами: выяснилась нечистоплотность проголосовавших за Катар футбольных чиновников, а позже, задним числом, вспомнили, что проводить футбольные матчи в 40-градусную жару - это за пределом человеческих возможностей. Но тут Россия неожиданно оказала Катару «услугу»: под влиянием Вашингтона мировое спортивное руководство погрязло в допинговых обвинениях российских спортсменов, занялось торпедированием Чемпионата мира по футболу 2018 года в России. В таких условиях топить еще и следующий чемпионат - под стать рубить собственную голову. Катарские власти, правда, в качестве компенсации пообещали установить на футбольных стадионах кондиционеры - невиданное дело в мировой спортивной практике.

Большую известность Катару также дал информационный канал «Аль-Джазира», созданный с использованием опыта ведущих западных каналов (уже само название говорит о масштабности задумки, поскольку аль-Джазира - это Аравийский полуостров). «Аль-Джазира» был раскручен за счет нестандартных ходов, в частности трансляции ультимативных заявлений бен Ладена и других проводников террора, но потом значительно расширил круг передач и на данном этапе фактически стал наиболее влиятельным каналом арабского мира. Через СМИ влияние Катара распространяется на страны Северной Африки, на политику Лиги арабских государств (ЛАГ) в целом. Многие эксперты оценили деятельность, а точнее, дезинформацию «Аль-Джазиры» в Ливии в деле сопровождения военной операции против М.Каддафи как очень эффективную. Фактически Катар овладел сильным средством воздействия на умы жителей региона.

Свои экономико-финансовые и пропагандистские достижения катарское руководство решило трансформировать в политическое влияние. На каких-то этапах оно близко прислонилось к саудовскому, действуя более-менее синхронно. Подобно тому, как Британия блокировалась с США, олицетворяя англосаксонскую ось, Катар блокировался с Саудовской Аравией, представляя салафитскую «ось». Тем более что население КСА и Катара во многом сходно по своему этноконфессиональному составу, что предопределяло такого рода взаимодействие. И, естественно, за спиной у обоих в военном плане стоял Вашингтон.

Но постепенно Катар стал выходить за пределы очерченных ему ССАГПЗ рамок. С началом «цветных революций» он отправил в Ливию своих военных свергать режим полковника М.Каддафи, развернув против последнего самую настоящую пропагандистскую войну и оказав военную и финансовую помощь повстанцам. Вопрос, чем не угодил Катару Каддафи, экспертам, в общем, понятен. Ливия - нефтеносная страна, располагает своими ресурсами, которые она вкладывала во внешнюю политику. Катар также стал больше средств инвестировать во внешнюю политику, поддерживая во многих странах, в том числе и африканских, разного рода исламистов, в частности оппозиционных, и на этом поле столкнулся с Джамахирией как спонсором ряда африканских режимов и политических движений. Устранить ливийского полковника стало целью Катара, которой он и достиг. Так нынешние руководители Ливии стали обязаны Катару, но при этом, будучи разобщенными, плохо структурированными, не имеющими ходовых идеологических воззрений, перестали быть ему соперниками. Через них Катар получил доступ к использованию нефтяных ресурсов страны - не все же там работать западным компаниям!

В Сирии он вместе с Саудовской Аравией выступил в качестве главного кукловода вооруженной сирийской оппозиции. Ясно, что гуманистические идеалы, права человека и вопросы демократии в этой арабской стране Катар мало или вообще не интересовали. Резоннее выглядело стремление саудитов и катарцев свалить режим, который они считали едва ли не атеистичным. Баасистская идеология, если учесть что под ее знаменами свергались монархи и оказывалось противодействие колониализму, была враждебна монархизму. Помимо политических, в Сирии Катар преследовал и свои корыстные экономические интересы, саудовцы - свои. Очевидно, на столкновении этих интересов тоже возникли противоречия. В ноябре 2011 года Эр-Рияд и Доха настояли на том, чтобы при-остановить членство Сирии в ЛАГ, причем нажим (возможно, что финансовый) был оказан на такие традиционно близкие Сирии страны, как Алжир и Палестина. Катар возглавил комиссию ЛАГ по урегулированию в Сирии и фактически стал сводить ее работу к выкручиванию рук Б.Асаду путем выдвижения инициатив, заранее неприемлемых для Дамаска. По иронии судьбы позже он получит от своих арабских братьев схожие требования.

Австрийский эксперт Томас Шмидингер считает, что Катар стал более независим в силу двух факторов: в 1991 году саудовцы не смогли защитить Кувейт от иракского вторжения и, таким образом, «потеряли лицо», побудив близкие им эмираты искать иные гарантии обеспечения безопасности. Катар дальше своих соседей продвинулся в развитии двусторонних связей с США, Турцией и Ираном. К тому же с 1990-х годов начал внедрять технологии по сжижению газа, став более независимым от саудовских трубопроводов и транзита2. Доха предпринимала усилия по укреплению связей с США - в разное время позволяла со своей территории координировать боевые действия в Ираке, организовывала переговоры талибов с кабульским правительством. Более того, Катар стал своего рода «проводником» западных ценностей (в допустимых пределах) в консервативном аравийском обществе: он быстрее, нежели КСА, воспринимал и опробовал на своей почве достижения мировой цивилизации, адаптируя их к местным условиям. Так, например, с размахом проводил крупнейшие в регионе и мире автосалоны.

С развертыванием «цветных революций» Катар одним из первых среди аравийских монархий осознал, что революцию если нельзя предотвратить, то можно возглавить. А заодно и удовлетворить собственные интересы. Где надо - жестко придавить выступления. В феврале 2011 года вооруженные силы Катара и КСА, когда в Бахрейне вспыхнули волнения, дружным тандемом вошли в этот маленький эмират и жестко подавили бунтовщиков, не допустив его превращения в «новый» Тунис.

Были ли опасения повторения «арабской весны» в самом Катаре? Лидеры Катара отрицают такую возможность: в эмирате обеспечен самый высокий уровень жизни среди нефтеносных арабских стран. Но вот если взглянуть на структуру населения, то из почти двухмиллионного населения коренных арабов там менее 40% (кто-то считает, что 20%) - это тех, кому, собственно, этот уровень и обеспечен. Живут там выходцы из Пакистана, Индии (18-20%), Ирана (10%), из других стран (14%), составляя обслугу коренного населения. При этом иранцы-шииты противостоят салафитам, но у первых нет возможности сделать карьеру. Есть еще христиане (8,5%), представители других религий (14%). Эти люди обеспечены работой, но тем не менее смесь, как говорится, небезопасная, да и сами игры с революционерами могут быть чреваты. За последние годы, правда, поток прибывающих сузился, но все равно их больше, нежели убывающих.

Изменение политики Катара наблюдатели частично объясняют и сменой власти. В июне 2013 года эмир Хамад бен Халифа ат-Тани добровольно отрекся от престола в пользу своего сына - Тамима. И в этой связи считается, что Тамим оказался менее скрупулезным в соблюдении негласных договоренностей между катарским и саудовским руководством. В этой связи упоминалось некое секретное соглашение, случившееся в ноябре 2013 года, то есть вскоре после перехода власти, заключенное между эмиром Тамимом ат-Тани и королем Саудовской Аравии Абдаллой в присутствии эмира Кувейта шейха Сабаха ас-Сабаха, которое в той ситуации выглядело как своего рода назидание «старшего брата» «младшему». Катару предложили придерживаться общей политики ССАГПЗ, не вмешиваться в дела других стран - членов этой организации, не поддерживать экстремистские и террористические группы, угрожающие стабильности в регионе, и не оказывать поддержку «враждебным СМИ»3

Растущая роль Катара в мировых делах вызвала опасения даже европейских политиков, многие из которых приходили к выводу, что катарские инвестиции неслучайны, на деле обеспечивается поддержка действующих в Европе исламистов. Одним из первых забил тревогу французский правый политик Ж.-М. Ле Пен. По сообщениям польской печати, катарцы засветились в ряде недобросовестных оружейных сделок. В целом нет уверенности, что катарцы поддерживают именно тех исламистов, которых надо поддерживать, а не взращивают «пятую колонну».

У Гоголя Иван Иванович и Иван Никифорович поссорились из-за пустяка. Пустяк в конфликте часто оказывается каплей, переполнившей чашу терпения. Какая именно кошка пробежала между Эр-Риядом и Дохой - узнать доподлинно сложно, а выдвигаемые требования являются, скорее всего, лишь надводной частью конфликта. Есть мнение, что Катар не по рангу набрал вес, при этом подчеркивая свою большую мобильность, открытость к новому. Говорится также, что он восстановил против себя часть членов ССАГПЗ не только поддержкой ячеек «Братьев-мусульман» на их территории, но еще и оказанием помощи шиитскому движению хуситов в Йемене, с которым КСА вступило в вооруженную борьбу. Другие моменты выглядят личными. Так, некоторые западные эксперты указывают как на причину конфликта все более негативный тон канала «Аль-Джазира» в отношении лидеров других стран ССАГПЗ и нового египетского руководства4. И не исключено, что какой-то один репортаж - типа Катар стремится обойти конкурента в лице Саудовской Аравии в желании стать лидером арабского мира - все перевернул.

Особое упоминание Египта в этой связи станет понятным, если вспомнить, что КСА интенсифицировало свои контакты с его новым руководством, ССАГПЗ - с АРЕ с предоставлением финансовой поддержки новому режиму в Каире при условии, что Египет будет защищать эти страны от региональных вызовов (например, Ирана и др.). Речь шла о планах «сдачи в наем» некоторых египетских армейских подразделений или формировании на их основе боеспособных частей под эгидой ССАГПЗ. Тем более что в АРЕ наблюдается переизбыток рабочей силы и служивых людей. Египту при этом обещали многомиллиардные инвестиции от КСА и стран Залива.

Как исходную точку кризиса российский эксперт А.Железнов назвал обнародование в 2014 году планов Катара и Ирана по созданию свободной экономической зоны и «совместного политического комитета» по региональным вопросам5. Именно тогда последовала первая «черная метка» от саудитов эмиру Катара, внешне вроде бы не имеющая прямого отношения к Ирану. Требования - прекратить подпитку «Братьев-мусульман», закрыть «Аль-Джазиру» и внушающие сомнения в незыблемости монархии региональные представительства американских центров - Института Брукингса и корпорации РЭНД, а также выдать иностранцев, обвиняемых в террористической деятельности. Ситуация, как мы видим, имела продолжение.

Что грозит Катару? Его сухопутная граница в самом деле может быть закрыта саудовцами для подвоза продуктов сельского хозяйства, большая часть которых поступает от них же, а также товаров из других стран ССАГПЗ, которые пожелают присоединиться к блокаде. Но остаются морские поставки, для расширения которых потребуется дополнительная инфраструктура. Закрытие воздушного пространства осложнит деятельность его авиакомпании. А вот сокращение инвестиций - инвесторы опасаются вкладывать деньги в изолируемую экономику - дело серьезное. Однако в Дохе полагают, что до крайних мер не дойдет.

Интеграция и дезинтеграция

Потенциально арабский мир всегда стремился к некоему единству, но его практически никогда не случалось. Кто-то начинал вести себя не так, как остальные, кто-то строил коалиции в противовес другим, кому-то не нравилась чья-то дружба с кем-то. Разные конфессии и разные идейные построения и взгляды усугубляли ситуацию. Поэтому со своими противоречиями Лига арабских государств всегда напоминала ООН в миниатюре.

Как средство противодействия Османской империи в конце XIX века сложились идеи панарабизма. В силу различия социально-политических условий арабских стран они не получили интеграционного воплощения на практике. Позже в арабском мире под воздействием Советского Союза началось оформление социалистических идей, нашедших отражение в насеризме, баасизме. Партия «Баас», например, задумывалась как межгосударственная, охватывающая две страны - Сирию и Ирак. Но в итоге два ее региональных отделения, по сути, стали на путь вражды. Лидер ливийской революции полковник Каддафи много позаимствовал у своего кумира - Г.А.Насера, а позже развил идеи «ливиецентризма» и государства всеобщего равенства (слово «джамахирия» означает массовость), самого его именовали «брат полковник». Но реальных союзников, а тем более последователей он среди арабов не нашел, договорился до того, что в запале назвал себя «вождем без страны», а Египет - «страной без вождя», чем вконец испортил свои отношения с Президентом АРЕ Мухаммедом Садатом.

Надо сказать, что националисты губили всякие объединения. Не сработал самый продвинутый эксперимент с созданием Объединенной Арабской Республики в составе Египта и Сирии. Арабские националисты, революционеры первой волны, частью ограниченно принимали, частью жестко отбивались от советских коммунистических идей - вплоть до гонений на местные компартии и физического уничтожения их представителей. СССР так и не сумел обратить ни одну арабскую страну в свою веру, но при этом своей поддержкой арабских народов в ближневосточном конфликте завоевал среди них популярность. У монархий он вызывал отторжение как атеистическое и антимонархическое государство. Чтобы теснее работать с арабскими и другими развивающимися странами, в СССР разработали теорию соцориентации.

Местные социалистические идеологии - насеризм, баасизм и др., - изначально разработанные как наднациональные, вскоре или наталкивались на их неприятие соседями и/или замыкались на собственной ограниченной территории, или действовали с ограничением доступа в другие страны нежели способствовали интеграции.

Впрочем, общие дела временно объединяли. Например, по следам поездки Садата в Израиль в 1977 году так называемые антиимпериалистические арабские страны в лице Алжира, Ливии, Сирии, НДРЙ, а также ООП создали Национальный фронт стойкости и противодействия (НФСП) на основе неприятия идей сепаратизма. Однако НФСП так и не смог свернуть процесс египетско-израильского примирения, в результате чего его деятельность иссякла. США, в свою очередь, для скрепления египетско-израильского мира попытались создать некую «ось» Египет - Израиль - КСА, но из этого также ничего не вышло: в Эр-Рияде сочли такой союз противоестественным.

Примером более успешного объединения считается упоминавшийся ССАГПЗ, созданный в 1981 году для отражения возможной угрозы аравийским монархиям со стороны Ирана в разгар ирано-иракской войны. Хотя официально Совет предназначался для сотрудничества в экономической, социальной и культурной сферах, понятно, что на деле предназначение было, скорее, политическое. С завершением десятилетней войны снизились активность и революционная риторика Ирана, и ССАГПЗ, подобно НАТО в 1990-х годах, стал терять почву под ногами. Иран, особенно для некоторых малых стран, перестал восприниматься в качестве угрозы. Попытки подцепить к ССАГПЗ другие арабские монархические режимы - Иорданию и Марокко - мало что добавили союзу. А разговоры о присоединении Йемена - единственной аравийской страны в него не входящей - закончились внутрийеменской войной, вовлечением в нее саудитов и новым раздраем среди участников Совета.

В противовес Москве Вашингтон старался нести в регион свои либерально-демократические ценности. Распад СССР и уход его с Ближнего Востока вроде бы облегчал американцам задачу, развязывал руки, но из этой свободы они не извлекли желаемого. Сначала вторжение США в Ирак, потом оккупация этой страны и попытки навести в ней демократию вызвали у арабов отторжение и побудили их больше брать собственной инициативы. Ни в одной арабской стране не было создано политической системы, схожей с европейскими демократиями. Американский эксперт Валид Фарес, имеющий ливанские корни, убежден в негативном отношении в странах региона к так называемой западной демократии. За исключением Ливана, Турции, Израиля и в некоторой степени Иордании, элиты всех остальных стран резко критикуют то, что они называют «демократией в западном стиле»6. «Регион слишком перенасыщен идеями, идеологиями, борьбой за идентичность, наследственными конфликтами, чтобы реформаторы и гуманисты могли возглавить какое-либо из движений», - заключал специалист7

Сегодня господствующим идейным течением на Арабском Востоке стал исламизм. Говорить об исламизме как едином учении можно лишь условно, равно как и нет какого-то общепризнанного определения этому понятию. Скорее - это набор воззрений, считающих ислам не только религией, но и политической и социальной системой, осуществление жизни по законам шариата. Современные мусульмане должны вернуться к корням своей религии и воссоединиться в политическом плане. Исламизм вследствие этого имеет самые разные проявления, политические течения - от умеренных до экстремистских. При этом в нем прослеживаются постоянные попытки как найти объединяющую идею, так и доминировать - то есть считать свою школу главенствующей.

Исламизм в одном очевиден - это реакция на навязывание арабскому и мусульманскому миру в более широком контексте чуждых идейных схем, реакция на внешнее вмешательство. На всякое действие возникает противодействие. В свое время свержение американцами М.Мосаддыка в Иране с последующей вестернизацией привело к накоплению латентных протестов, выплеснувшихся наружу в виде исламской революции. Образование запрещенного в России и многих странах ИГ - это опять же следствие американской агрессии в Ираке, попыток обустройства Ирака по американским лекалам. И неслучайно боевые отряды ИГ возглавили бывшие офицеры иракской армии, которых бомбила и обстреливала самая передовая армия мира.

Многие лидеры государств выбирают исламизм (в умеренной интерпретации) в качестве политической мысли, стремясь навести мосты с себе подобными. Но в любом объединении есть некая доминанта: ведущие государства стремятся объединять вокруг себя более мелкие. Другие считают себя ведущими, но их собратья придерживаются иного мнения. На сегодня, можно сказать, среди арабских стран существуют два признанных центра силы - Египет как самое многонаселенное государство и одна из колыбелей мировой цивилизации и Саудовская Аравия - как самое финансово сильное и являющееся колыбелью ислама государство. Остальные могут соглашаться с этим или нет - ситуация мало изменится.

ИГ - халифат - тоже своего рода объединительная идея, пусть утрированно-искаженно, но нацеленная на объединение, по крайней мере, части суннитского ареала ислама. Идея достаточно стойкая и островками возрождаемая на территории других государств. Не только в Ливии, где халифату принадлежат целые территории, но и в ряде европейских государств, где живут и поселяются выходцы из стран Ближнего Востока. Примечательно, но она находит много последователей и среди разочарованной западной молодежи. Идеологизированные люди оказывают яростное сопротивление, например, иракской армии, вооруженная борьба с ИГ ведется несколько лет, тяжело берутся города и села, а джихадисты быстро восстанавливают утраченные позиции. В пропагандистском плане они демонстрируют свою жизнестойкость.

Кроме того, ИГ - это опыт несистемного интеграционного образования вне традиционных государственных схем, хотя и с элементами государственной атрибутики. Образование, не признающее существующих границ между странами, призвано показать, что объединительные процессы могут совершаться сугубо на идейном уровне. Очевидно поэтому в Соединенных Штатах не имеют достаточно ясных представлений относительно того, что будет после победы над ИГИЛ (если она случится после взятия Мосула) и насколько окончательной будет победа. Оружие может победить комбатантов, но оно бессильно, чтобы победить мысль. Россия на этом фоне оказывается в более выигрышной и, кстати, конструктивной позиции. Она - за решение сирийского вопроса на основе народного волеизъявления. Народ этой арабской страны, как и все арабы, должен решать свои проблемы сам, своими руками. Такой подход и стал бы альтернативой ИГ.

Политика США

Американская позиция и действия в ходе «цветных революций», закончившихся самой кровопролитной войной XXI века, вызвала у арабских правителей настороженность. То, как администрация Б.Обамы отнеслась к З.Бен Али и Х.Мубараку, заставило серьезно переосмыслить ситуацию: если американцы легко отказываются от своих старых друзей и соглашаются с приходом оппозиционных исламистов, то насколько можно им доверять и не нужно ли искать помимо них иные точки опоры? Новое египетское руководство и Президент А.Ас-Сиси стал больше рассчитывать на взаимодействие с КСА и другими государствами Залива. Хотя позиции Египта не всегда созвучны саудовским, он, в частности, сравнительно далеко расположен от Ирана и не особенно стремится к противодействию с Тегераном, общих проблем у них немало.

Американская политика на Ближнем Востоке, как правило, имея набор общих констатаций, перечисление принципов и постулатов, зафиксированных в официальных документах, на самом деле, прикрываясь обтекаемыми формулировками, предусматривает максимальную свободу действий в деле обеспечения интересов США. Расширительная трактовка позволяет Вашингтону менять приоритеты, опоры, союзников, кого-то поддерживать, а кого-то карать по своему усмотрению. Так, в Стратегии национальной безопасности, одобренной администрацией Б.Обамы, записано буквально следующее: «Мы имеем возможность и обязательство вести дело к укреплению, формированию и, если необходимо, созданию правил, норм и институтов, нацеленных на укрепление мира, безопасности и защиты человеческих ценностей в XXI столетии»8. Трактовать это можно как угодно.

За последние годы политика США в арабском мире стала меняться не только в связи с уходом из региона Советского Союза, появлением Ирана как влиятельного идейного игрока, но и изменениями в структуре импорта. Сегодня в пятерке главных поставщиков нефти в США - Канада, Мексика, Венесуэла и Нигерия и лишь одна страна Ближнего Востока - Саудовская Аравия. Ближневосточная нефть для США уже не имеет того критического значения, как, скажем, в начале 1980-х, а внутреннее сланцевое производство отнюдь не утратило актуальности. И если в период противоборства с СССР в Вашингтоне априори считали, что соперник стремится отрезать их от ближневосточной нефти, то теперь, похоже, таких опасений внешне не высказывается.

«Цветная революция» в Ливии смела режим главного американского антагониста в арабском мире, что было США на руку. Другой антагонист - Башар Асад в Сирии, - как считают в Вашингтоне, временно уцелел во многом благодаря неожиданной поддержке со стороны Москвы, но он уже не определяет погоду в арабском мире и вопросах ближневосточного урегулирования. Дожать его - дело престижа. Зато посредством использования сирийского конфликта США могут манипулировать ситуацией, создавая и одновременно решая проблемы региона, оказывать нажим на одних и выстраивать отношения с другими в нужном русле.

В принципе, интеграционные процессы в арабском мире, тем более под флагами исламизма при отсутствии глобального противостояния, США особенно не нужны, а создание местных военно-политических группировок пока тоже не столь актуально, особенно в связи с расширением зоны ответственности НАТО. Иран и без того будет сдерживаться местными антагонизмами, а привлекательность его революции как экспортного продукта не так высока, как в 1980-х годах. Иными словами, арабский мир с его нерешаемыми проблемами и возникающими противоречиями, в которых его представители сами с трудом разбираются, - в общем, неплохой продукт для Вашингтона.

Вот почему в случае с Катаром Вашингтон пытался играть некую посредническую роль в урегулировании саудовско-катарских отношений, хотя и весьма специфическую. В июне 2017 года в Вашингтоне озвучили сделку на поставку ВВС Катара американских истребителей F-15 на сумму около 12 млрд. долларов и порекомендовали следовать курсом на деэскалацию возникшей напряженности. Это намерение, однако, не вызвало резко негативной реакции Эр-Рияда, поскольку месяцами ранее США обещали ему поставки вооружений на кратно большую сумму.

Есть еще одно соображение, касающееся проекции и применения США военной силы. Надо сказать, что Б.Обама проводил на Ближнем Востоке сравнительно осторожную политику, его силовое вмешательство во внутренние дела арабских стран было больше опосредованным. На то были и свои причины. Так, по следам вторжения (читай - оккупации) Соединенными Штатами Ирака влиятельный Институт Брукингса провел социозамеры в арабском мире на предмет того, кого арабы больше всего боятся. Замеры были сделаны среди жителей Египта, КСА, Иордании, Ливана и ОАЭ. 79% опрошенных боятся Израиля, что, видимо, естественно, 74% - США и лишь 4% - Ирана9. Определился среди мировых политиков и лидер по степени неуважения. Им оказался Дж.Буш-мл., в которого, очевидно, неслучайно на одной из пресс-конференций запустили башмаком.

На фоне всего этого происходило переосмысление применения силы и в самом американском обществе. Сила - еще не гарантия достижения результата, часто результат оказывается не таким, как задумывалось. Вот почему известный американский политолог Дж.Най, не отвергая право Америки наводить в мире порядок, вместе с тем признал, что «вторжение и оккупация порождают ненависть и сопротивление, которые, в свою очередь, повышают издержки интервенции, снижают вероятность успеха и еще больше подрывают поддержку активной внешней политики внутри страны»10. Невмешательство же Обамы на Ближнем Востоке местные правители расценили однозначно: Америка уже не та, дает слабину, отмахиваться от нее нельзя, но нужно и можно проявлять больше самостоятельности. А Иран вообще всеми своими действиями демонстрировал, что ее не стоит бояться.

Трудно оценить еще формирующуюся ближневосточную политику Д.Трампа, но она в первых своих очертаниях напоминает «бизнес-политику»: заключим выгодные сделки, а уж потом будем разбираться, насколько они политически продуктивны. В пользу этого говорят результаты первой поездки американского президента в КСА в мае этого года, в результате которой было заключено различных соглашений о сотрудничестве, по разным оценкам, на 280, а то и на 350 млрд. долларов, из них только по линии министерств обороны - на 110 млрд. долларов - объемы, которые и не снились иным американским союзникам11. С другой стороны, свой первый зарубежный вояж Трамп совершил именно на Ближний Восток, где принял участие во встрече лидеров ССАГПЗ на высшем уровне, а затем в переговорах в расширенном формате, к которым присоединились также руководители других арабских и исламских стран. Значит, регион не так уж американцам безразличен.

Российское возвращение

Россия не стремится проводить блоковую политику в регионе. Во-первых, у нее нет привлекательной для арабских правителей идеологии, она не может реализовывать сопоставимые с американскими программы экономической помощи. А во-вторых, государства, с которыми она могла бы политически сблизиться (Сирия, Иран), имеют слишком отрицательную репутацию на Западе, именуются «странами-изгоями», и для нее лучше все-таки соблюдать некую дистанцию. Но зато как неидеологизированная страна она может сотрудничать с самым широким спектром стран, в том числе в вопросах добычи углеводородов. А как одна из ведущих в военном отношении держав - поставлять современное вооружение практически любой спецификации и в любых объемах.

Но даже не это главное. Россия особенно в последние три года в глазах арабов видится в качестве некой и, возможно, единственной альтернативы политике Вашингтона, направленной на всемерное укрепление американских позиций и реализацию только американских интересов. В этом ключе ее значение для арабских стран даже более значимо, нежели, например, Китая с его огромным экономическим потенциалом. Китай проводит по всему миру политику наведения мостов, но при этом ни с кем не вступает в союзнические отношения, предусматривающие внешнюю защиту. В политических катаклизмах он предпочитает занимать позицию хоть и заинтересованного, но наблюдателя.

Турецкий поток

Активность Турции на арабском направлении связана не только с ее вмешательством во внутренний конфликт в соседней Сирии и стремлением доминировать в этой стране. Основная проблема Анкары состоит в разнице между ее желаниями и возможностями. Турция не располагает достаточными финансово-экономическими рычагами для реализации своих амбициозных целей. В свое время малоэффективными оказались идеи пантюркизма - попытки соединить под турецкой эгидой тюркский мир, а отдельные эксперты склонны считать их провалившимися, в частности применительно к Центральной Азии12. На их подмену пришли идеи неоосманизма - соединить под турецкой эгидой и идеей весь тот мир, который когда-то входил в состав Османской империи. А это в основном арабский мир. Известным обоснованием теории стал труд профессора Ахмета Давутоглу «Стратегическая глубина», а сам автор получил возможность реализовывать свои идеи на практике в качестве министра иностранных дел Турции и премьер-министра, на это стали выделяться соответствующие средства. Тогда А.Давутоглу назвал Турцию «гравитационным центром притяжения для арабского мира»13.

Ради налаживания отношений с арабскими странами, которые турки именовали братскими, в 2010 году Анкара пошла на резкое понижение отношений с Израилем, используя инцидент с так называемой «Флотилией свободы»*. (*В мае 2010 г. «Флотилия свободы» в составе шести судов и 600 человек направилась с гуманитарной помощью для блокированных на территории сектора Газа палестинцев вопреки запрету со стороны Израиля. Турция присоединила к гуманитарному конвою свой военный катер. В результате израильского удара по конвою погибло 16 человек. МИД Турции назвал акцию «вопиющим нарушением основ международного права» и свел отношения с Израилем до самого низкого уровня.) Политика Турции в Сирии как в бытность дружбы с Б.Асадом, так и, по сути, войны с ним преследовала цель понизить в стране влияние своего конкурента - Ирана, а по большому счету Сирия являлась на тот момент единственной арабской страной, где у турок имелись хоть какие-то шансы закрепиться. А вот попытки укрепиться в других странах не прошли.

В начале 2011 года Р.Эрдоган попробовал свои силы на аравийском направлении - в странах Персидского залива - и получил прохладный прием. Его слова о необходимости создания турками и арабами союза на основе ислама, который «определит формирование всего мира», предложения забыть разногласия XIX и XX веков, когда арабские народы восстали против господства Османской империи, вспомнить об исторической общности, связывающей арабов и турок, так и не дошли до сердец аравийских правителей. Короли и шейхи Залива выслушали высокого гостя из вежливости, поскольку в отличие от Турции именно они располагают огромными финансовыми ресурсами и сами не в теории, а на практике являлись «гравитационными центрами». Но с еще большей прохладой Эрдоган столкнулся в Египте - самом крупном арабском государстве. Арабским правителям особенно не понравились попытки турецкого лидера завоевать популистские симпатии «арабской улицы», в Египте - выраженные Эрдогану симпатии со стороны «Братьев-мусульман».

В «цветных революциях» в арабских странах Турция усмотрела возможности сближения с широким кругом арабских государств со сменой старых режимов на новые, перспективу становления в них сходных с турецким политических режимов. Однако и на этом поприще она не преуспела, ожидаемого сближения не случилось. Тунис и Египет - сравнительно далеко. Даже казавшаяся близкой ставка на падение режима Б.Асада в соседней Сирии пока себя на оправдывает.

Турция не решилась на открытое военное вмешательство в Сирии в силу ряда причин. Это и опасения Вашингтона в связи с возможностью непредсказуемого развития событий, и жесткая позиция России, и даже непотерянная боеспособность сирийской армии. Но, думается, главное соображение - это то, что население самой Турции было против такого вмешательства и уж, конечно, Анкара навлекла бы на себя гнев арабских стран. То есть продвижение Турции в арабский мир не получило должного развития, там эту страну продолжали считать чужеродным элементом.

Пришлось действовать ситуативно. Это действие состояло в поддержке различных оппозиционных сирийскому режиму группировок, часть которых придерживалась явно экстремистской идеологии. В октябре 2014 года вице-президент США Дж.Байден обвинил Турцию в том, что она направляла без разбора сотни миллионов долларов и десятки тысяч тонн оружия любому, кто был готов сражаться против Асада, в том числе группировкам «Ан-Нусра», «Аль-Каида» и другим джихадистам, приехавшим из других частей света14. Турция категорически отрицала причастность к поддержке террористам. По мнению экспертов, на почве противодействия режиму Асада произошло и сближение Анкары с Катаром - государством, также увлекшимся игрой с вооруженной оппозицией. Дело в том, что Асад в свое время отказал в прокладке через свою территорию газопровода из Катара в Турцию, отдав предпочтение аналогичной ветке из Ирана.

В 2014 году Турция разместила контингент своих войск в Катаре. В июне 2017 года в связи с разворачивающимся кризисом Анкара отправила туда дополнительный контингент своих войск, при этом обе стороны заявили о том, что он предназначен для поддержания мира и безопасности в районе Персидского залива. Однако было бы неверным считать союз Турции и Катара вечным: Турции неприятен «флирт» Дохи с Ираном. Но пока мечты о переустройстве Сирии по своему лекало сохраняются, сохраняется и подобное взаимодействие. Анкара ищет точки или островки опоры в арабском мире. Влиятельные арабские страны не хотят этих опор. Это - суть одного из условий Катару.

Иранские ставки

На фоне зыбкости традиционных западных (капитализм и демократия) и восточных (социализм) рецептов свои идеи в арабский мир попытался нести еще один влиятельный игрок - Иран. Монархии Персидского залива в свое время получили мощную психологическую встряску от исламской революции в Иране, пошатнувшей казавшийся незыблемым монарший трон. Боязнь экспорта революции жива до сих пор, хотя после ирано-иракской войны, ухода аятоллы Хомейни Иран не стремится активно навязывать свои порядки соседним странам. Но его по-прежнему боятся вследствие его потенциальных возможностей оказывать влияние на шиитское население преимущественно суннитских арабских стран.

Различия в духовной сфере у двух влиятельных мусульманских стран - КСА и ИРИ ощутимы настолько, что в некоторой степени их можно считать непримиримыми. Если сказать в общем, то они касаются как взглядов на власть, так и ряда важных религиозных и общественных постулатов. Господствующее направление религии в Саудовской Аравии - ваххабизм. Его суть в достаточно краткой форме выразил российский эксперт Р.Силантьев: «Сейчас под ваххабизмом понимается не конкретная и четко выраженная религиозная идея, а совокупность идеологий исламского происхождения, проповедующих крайнюю нетерпимость к инаковерующим и инакомыслящим… Проще говоря, традиционные мусульмане уживаются с представителями иных исповеданий, а ваххабиты - нет, хотя при определенных обстоятельствах и для тактической выгоды согласны их терпеть короткое время»15.

Другое религиозное направление в КСА - салафитское, весьма тесно сливающееся с первым. Салафизм объединяет мусульманских богословов, которые в разные периоды истории ислама выступали с призывами ориентироваться на образ жизни и веру ранней мусульманской общины, на праведных предков. Ваххабиты и салафиты представляют собой два направления суннитской конфессии в исламе.

Совсем иное представление о религии и мироустройстве в Иране. Шиизм в интерпретации имама Хомейни берет в качестве главного принципа деятельности государства так называемое руководство законоведа (велайат-е факих). То есть верховное руководство страной осуществляется шиитским духовным руководителем, а светская власть фактически призвана выполнять его установления, или фетвы. По мнению специалистов, такой подход, скорее всего, неприемлем для суннитов, расценивающих улемов как обычных мусульман, выполняющих религиозные функции16. Истину, по учению Хомейни, скрывают вожделение, тщеславие, высокомерие, любовь к власти, эгоизм и т. д. Акт снятия этих грехов составляет «большой джихад», очищающий общество от упадка, коррупции и тиранических правительств.

Эти и некоторые иные построения легли в основу концепции по распространению исламской революции на соседние страны, особенно те, в которых существуют шиитские общины. А целью революции было объединение мусульманского мира, чтобы покончить с империализмом и сионизмом. «Хотя ее «экспорт» должен был осуществляться мирными средствами (распространение «исламской этики», проповеди, воздействие на иностранных улемов и т. д.), Иран оставлял за собой право на защиту от внешних врагов, которое понималось им не только как защита отечества, но и как защита ислама», - считает эксперт Р.Силантьев17. Эта универсальная концепция в свое время во многом обусловила отношение Ирана к «угнетавшему шиитов» иракскому режиму С.Хусейна, к Соединенным Штатам, Израилю, арабским правителям, включая саудитов.

В мусульманском мире идейная борьба за влияние осуществляется не только государствами, но и посредством разного рода религиозных структур, организаций и проповедников. Причем не всегда эта борьба носит чисто дискуссионный характер, а подчас приобретает форму весьма жестких действий. КСА и ИРИ ведут эту борьбу не только на территориях сопредельных государств, но и на территории друг друга. Оба государства видят свои миссии в том, чтобы нести свои просветительские идеи вовне, и на этой почве вступают в сложные взаимоотношения и подчас неразрешимые противоречия.

Сейчас совершенно понятно, что именно КСА принадлежит главная инициатива по «наказанию» Катара, наводящего мосты с Ираном. Думается, справедливо утверждение, что главной целью этой акции является «возвращение его в русло общей политики», точнее, в русло саудовского курса, а в дальнейшем недопущение «бунта на корабле». Борьба за влияние на умы арабской улицы продолжается.

q

С точки зрения здравого смысла совершенно очевидна чрезмерность требований, предъявленных арабскими странами Катару. Государство вправе само определять, с кем ему дружить, с кем развивать отношения. Но не все так просто. Русская поговорка «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты» применима для нынешнего Ближнего Востока.

Но и объединяемые КСА арабские страны можно понять. Они защищают свою религиозно-историческую самобытность от внешних, в том числе региональных, влияний и, таким образом, они по-своему стремятся к поддержанию стабильности на своем берегу. В конфликте малого и большого очевидным кажется преимущество большого. Это так и не совсем так. Никто не знает, какие силы могут стать за спиной малого, чтобы сдержать этого большого.

 1https://news.mail.ru/politics/30175479/?frommail=1

 2http://inosmi.ru/politic/20170706/239743711.html

 3http://www.iimes.ru/?p=20320

 4Там же.

 5Там же.

 6http://www.libma.ru/istorija/revolyucija_grjadet_borba_za_svobodu_na_blizhnem_vostoke/

p6.php

 7Там же.

 8National Security Strategy. February 2015. President of the United States. Washington, 2017. 
P. 23.

 9NEWSru.com. 2007. 12 февраля.

10https://oko-planet.su/politik/politiklist/365385-uceleet-li-liberalnyy-miroporyadok-istoriya-idei-otstuplenie-liberalizma.html

11http://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/4268498

12См., например: Надеин-Раевский В. Стамбульский курс - позитивный поворот? // Пути к миру и безопасности. М.: ИМЭМО РАН. 2011. №1-2 (40-41). С. 86-88.

13http://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/4268498.

14Независимая газета. 2014. 6 октября.

15Силантьев Р. Ваххабитская Россия // http://gazetav.ru/article/?id=833

16http://evrazia.org/article/1904

17Там же.

Саудовская Аравия. Бахрейн. Катар. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 18 августа 2017 > № 2277221 Александр Фролов


Ирак. Саудовская Аравия. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 августа 2017 > № 2275366 Марианна Беленькая

Иран, саудиты и Россия. Каким будет новый раунд борьбы за Ирак

Марианна Беленькая

Саудовская Аравия начала борьбу за Ирак, чтобы положить конец иранскому влиянию в этой стране. Однако Иран отступать не намерен и ведет свою игру, в том числе стараясь втянуть в иракское противостояние Россию

Сейчас самое удачное время для изменений политического ландшафта Ирака. Мосул освобожден, террористическая группировка «Исламское государство» (ИГ, запрещена в РФ) терпит поражение, а на апрель 2018 года намечены парламентские и местные выборы. Иракские политики нуждаются в политической поддержке извне, да и финансах тоже.

Потребуются большие вложения на восстановление регионов, которые на протяжении трех лет находились под властью ИГ. Деньги нужны и на реформу вооруженных сил и служб безопасности, чтобы не допустить повторения событий трехлетней давности, когда армия не смогла удержать Мосул и другие районы на северо-западе Ирака. Также предстоит торг с Иракским Курдистаном, власти которого намерены объявить независимость от центрального правительства.

Багдад отчаянно нуждается в союзниках и деньгах. Выборы, а точнее, борьба за власть – шанс найти и то и другое. Но передел власти может привести к новому обострению ситуации в стране. Большой вопрос, как справятся иракские политики с новыми вызовами.

От конфессий к нации

Основная интрига складывается вокруг шиитской общины, которая фактически контролирует парламент и чей представитель традиционно занимает пост премьер-министра Ирака. Однако эта коалиция отнюдь не однородна, лидеры шиитских партий не союзники, а соперники. В ходе нынешней предвыборной кампании они задались целью продемонстрировать, кто из них наиболее достойный лидер нации, способный заботиться не только об интересах шиитов, а всего населения Ирака вне зависимости от конфессий.

Религиозные лозунги сменяются национальной идеей. Подобные попытки были и раньше, однако терпели крах, а межконфессиональные конфликты в Ираке разгорались еще сильнее. Теперь о необходимости общенациональных, а не конфессиональных партий и интересов заговорили политики, которых фактически невозможно представить отдельно от шиитской общины.

Первым среди них стал Муктада ас-Садр, лидер второй по численности группы в иракском парламенте. С начала года он проводит многотысячные митинги, требуя от правительства реформ и борьбы с коррупцией. И самое главное – роспуска народного ополчения «Аль-Хашд аш-Шааби», созданного в 2014 году для борьбы с ИГ. Ас-Садр подчеркивает, что в Ираке не должно быть двух армий и ополчение должно быть полностью интегрировано в вооруженные силы страны.

После того как иракская армия потеряла Мосул, именно ополчение «Аль-Хашд» вместе с курдскими отрядами остановило продвижение ИГ. С этого момента роль ополчения, которое сегодня насчитывает 122 тысячи человек и объединяет десятки различных военизированных формирований, только росла. С самого начала финансовую, а также военную поддержку ополченцам оказывал Иран. Руководство большей частью отрядов осуществляло командование иранского Корпуса стражей исламской революции (КСИР). И без того сильное влияние Тегерана на политику Багдада в последние три года стало фактически тотальным.

Примечательно, что именно ас-Садр был одним из первых, кто после падения режима Саддама Хусейна сформировал вооруженные отряды шиитов, направив их против возглавляемой США коалиции. Эти же отряды принимали активное участие и в борьбе за власть в шиитской общине, и в межобщинной резне в 2006–2008 годах. Но к началу кампании против ИГ отряды ас-Садра уже не были столь активны, как раньше. Часть его сторонников присоединилась к ополчению, однако он сам на какое-то время ушел в тень.

На шиитской улице появились новые герои, многие лидеры ополчения стали для ас-Садра опасными конкурентами. Решив вернуться на политическую сцену, он сконцентрировался на уличных протестах и теперь позиционирует себя как политика, защищающего интересы всех иракцев. И не он один.

Вернуть в арабскую семью

Эр-Рияд делает все возможное, чтобы вернуть Ирак в «арабскую семью». Еще в 2003 году, после свержения режима Саддама Хусейна, Саудовская Аравия предостерегала США, что их политика в Ираке приведет к усилению влияния Ирана в этой стране. Прогнозы сбылись. Эр-Рияд пытался противостоять Тегерану, помогая суннитским формированиям в Ираке, однако это лишь больше обострило саудовско-иракские отношения, к тому же способствовало усилению в Ираке «Аль-Каиды» (запрещена в РФ). Теперь саудиты предпочитают действовать по принципу «разделяй и властвуй», стараясь перетянуть на свою сторону лидеров шиитской общины или хотя бы внести в нее разлад.

В 2015 году, впервые за 25 лет, королевство отправило своего посла в Багдад, однако он был вскоре вынужден покинуть Ирак, опасаясь за свою безопасность после нелицеприятных высказываний в адрес шиитских вооруженных формирований. Но это уже был шаг вперед, саудиты спохватились, что не только США, но и они упустили Ирак.

В феврале этого года Багдад неожиданно посетил саудовский министр иностранных дел. Это был первый визит столь высокого уровня с 1990 года. В июне в Эр-Рияд прибыл иракский премьер аль-Абади. По итогам переговоров было решено открыть несколько переходов на саудовско-иракской границе для облегчения торговых отношений. И совсем недавно иракское правительство объявило о планах создать комитет, направленный на укрепление торговых и инвестиционных связей с Саудовской Аравией.

Однако Эр-Рияду показалось недостаточно наладить отношения только с премьером аль-Абади. Тем более что он как представитель старшего поколения более осторожен и не склонен менять союзников, и это косвенно подтверждает его решение не распускать ополчение «Аль-Хашд».

С формальной точки зрения ополчение стало частью иракской армии еще год назад. В июле 2016 года указом аль-Абади по статусу оно было приравнено к подразделениям по борьбе с терроризмом, и, соответственно, его финансирование идет из иракского бюджета. Аль-Абади, как главнокомандующий иракской армией, должен осуществлять и руководство ополчением. На деле у каждого формирования, входящего в «Аль-Хашд», свои командиры, не говоря уже о прямом подчинении части отрядов КСИР. Но в случае отказа аль-Абади поддержать «Аль-Хашд» он мог сразу проститься с надеждой вновь занять премьерский пост. Тем более что его основной конкурент – аль-Малики – стоял у истоков создания ополчения и сохранил значительное влияние на многих ополченцев.

Но, цитируя самих иракцев, пока существует «Аль-Хашд», остается и иранское влияние в Ираке. В итоге через месяц после премьер-министра в Саудовскую Аравию пригласили ас-Садра. С ним встретился наследник престола Мухаммед бен Салман. Между политиками всего 12 лет разницы, и оба склонны к ярким заявлениям и импульсивным поступкам.

После визита в Джидду ас-Садра его пресс-служба распространила информацию, что Саудовская Аравия, помимо открытия пограничных переходов, планирует выделить Ираку дополнительные $10 млн гуманитарной помощи, вернуть посла в Багдад, а также учредить генконсульство в оплоте шиитов Наджафе. Учитывая, что ас-Садр не представляет иракское правительство, обещания, сделанные именно ему, звучат странно, но пока их никто не опроверг.

Иранская игра

Ас-Садр позиционировал свою поездку в Джидду как посредническую миссию между Саудовской Аравией и Ираном. Однако не факт, что у него такие полномочия действительно были, учитывая, что личные отношения ас-Садра с Тегераном простыми не назовешь. Особенно после того, как в апреле он внезапно призвал поддерживаемого Ираном президента Сирии Башара Асада уйти в отставку, а также начал кампанию по роспуску ополчения «Аль-Хашд».

Ас-Садру возразили в окружении премьера аль-Абади, заявляя, что в ходе визита главы иракского правительства в Эр-Рияд саудовцы именно его попросили наладить контакты с Тегераном. То есть не только саудовцы и иранцы пытаются использовать иракских политиков, но и последние стараются как можно выше набить себе цену и приписать себе в дальнейшем лавры посредников, независимо от того, нуждаются ли в этом посредничестве Саудовская Аравия и Иран.

По неофициальным данным, вернувшись из Саудовской Аравии, ас-Садр приказал снять в подконтрольных ему районах все антисаудовские лозунги. А спустя пару недель отправился с визитом в ОАЭ, которые вместе с Саудовской Аравией противостоят политике Ирана в регионе. Но значит ли это, что ас-Садр встал на сторону Саудовской Аравии и отвернулся от Ирана? Очевидно, нет. Эр-Рияду еще предстоит научиться влиять на иракскую политику, а Тегеран по-прежнему в силе, и явно отказаться от его поддержки, особенно накануне выборов – политическое самоубийство.

Несмотря на то что ас-Садр может вывести на улицу десятки тысяч сторонников, он не является единственным и безусловным лидером среди шиитов. Аль-Малики, аль-Хаким, аль-Абади, а также некоторые герои народного ополчения в состоянии составить ему конкуренцию, если заручатся поддержкой Ирана, а также благословением духовного лидера иракских шиитов аятоллы Али ас-Систани, с которым ас-Садр теплыми отношениями похвастаться не может.

Иран прекрасно понимает, что шиитские политики по-прежнему зависимы от него, но многим из них не нравится играть роль очевидных иранских марионеток. Иракцы – гордый народ и еще помнят, как их страна была одной из ведущих в регионе. В этой связи, как отмечает межарабская газета «Аш-Шарк аль-Аусат», Тегеран выработал новую стратегию в отношении Ирака. Она строится на трех принципах.

Во-первых, Иран одобрил создание более «либеральной» шиитской коалиции, которая будет руководствоваться общенациональными, а не конфессиональными лозунгами. Предполагалось, что это заберет часть козырей у курдских и суннитских политических сил, а также у тех шиитских политиков, кто выступает против Ирана, например у бывшего иракского премьера (2004–2005) Аляуи. Именно в этом контексте и была создана новая партия во главе с бывшим главой Высшего исламского совета Ирака аль-Хакимом – Движение национальной мудрости, которое позиционирует себя как общеиракскую силу, открытую для представителей всех конфессий.

Теперь остается наблюдать, какие политические союзы сложатся перед выборами. Одиннадцатого августа в интервью «Аш-Шарк аль-Аусат» ас-Садр заявил, что не возражает против альянса с премьером аль-Абади и аль-Хакимом и планирует сформировать с ними блок независимых технократов для обеспечения безопасности Ирака. Учитывая его уже состоявшийся союз с бывшим премьером Аляуи, возникает вопрос, как уживутся в одной связке четыре столь разных политика: близкий к Ирану аль-Хаким и оппонент Ирана Аляуи, защитник ополчения аль-Абади и его противник ас-Садр? И еще один вопрос: в чем здесь интерес Ирана, кто и кого перетягивает на свою сторону?

Второй элемент иранской стратегии заключается в том, чтобы подтолкнуть духовную власть Ирака в Наджафе одобрить, даже пусть и через силу, политическое руководство шиитов, лояльное Ирану. Для этого Тегеран сделал ряд уступок главе иракских шиитов ас-Систани, в том числе пообещал не вмешиваться в вопрос назначения его преемника.

Российский фактор

Наконец, третий пункт стратегии Тегерана – привлечь в Ирак Россию в качестве фасада для иранского влияния. Предполагается, что Москва должна помешать Вашингтону восстановить свое влияние на политическую жизнь в Ираке. Россия должна добиться этого с помощью расширения военно-технического сотрудничества, инвестиций в иракскую экономику и лоббирования интересов тех или иных иракских политических сил на международной арене. Но, учитывая, что у России в Ираке нет собственной базы поддержки, она будет вынуждена опираться на политиков, за которыми стоит Тегеран.

То, что Иран намерен сыграть на российских амбициях, было особенно видно в заявлениях, сделанных в ходе недавнего визита в Россию вице-президента Ирака аль-Малики, а он – один из самых близких Тегерану иракских политиков. Он заявил о желании Багдада видеть весомое политическое и военное присутствие России в Ираке для создания равновесия, которое послужило бы «на благо региону, его народам и его странам».

Некоторые комментаторы увидели в словах аль-Малики попытку розыграть «национальную карту» и бросить вызов влиянию Тегерана. Скажи эти слова другой иракский политик, так, возможно, и было бы – в Багдаде хватает желающих избавиться от влияния Ирана, выдался бы случай. Но аль-Малики для этого слишком связан с Тегераном. Так что, скорее всего, он называет именно иранскую позицию.

Также очевидно, что в Ираке, в отличие от Сирии, Россия не может составить серьезную конкуренцию Ирану. Но зато она может отвлечь на себя внимание Вашингтона и Эр-Рияда и позволить Тегерану по-прежнему контролировать происходящее в Ираке. Но нужно ли это России? Даже в Сирии, где у Москвы есть свой политический ресурс, Тегеран умудряется вести за ее спиной свою игру. Что же говорить об Ираке?

В то же время России вряд ли стоит полностью отказываться от возможности воспользоваться избирательной кампанией, чтобы выстроить более тесные контакты с самыми разными иракскими политиками в момент, когда предстоит торг за Курдистан, в Ирак возвращаются саудиты, а США пересматривают свою ближневосточную стратегию. Один раз Москва уже потеряла Ирак, да и весь Ближний Восток.

Ирак. Саудовская Аравия. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 августа 2017 > № 2275366 Марианна Беленькая


Саудовская Аравия. Бруней. Бахрейн. Весь мир. РФ > Миграция, виза, туризм > inosmi.ru, 10 августа 2017 > № 2271010

Начиная с завтрашнего дня: Россия выдает саудовцам бесплатные туристические визы

Халед Али (Haled Ali), Sabq, Саудовская Аравия

МИД России заявил, что начиная со вторника, начнется работа по предоставлению бесплатных электронных виз для въезда на российскую территорию граждан Саудовской Аравии и ряда других стран.

Сообщается, что электронные визы в Россию бесплатно смогут получить граждане таких стран, как Саудовская Аравия, Алжир, Бахрейн, Бруней, Индия, Иран, Катар, Китай, Северная Корея, Кувейт, Мексика, Марокко, Объединенные Арабские Эмираты, Оман, Сингапур, Тунис, Турция и Япония.

Гражданин иностранного государства может подать запрос на получение бесплатной визы через сайт. Для этого ему не потребуется представлять какие-либо документы, кроме цифрового изображения. Виза выдается на срок до 30 дней с разрешенным сроком пребывания на территории России не более восьми суток.

Въезд на российскую территорию по электронным визам разрешается только с территорий, входящих в особую торгово-экономическую зону под названием «Свободный порт Владивосток», то есть, с территорий Приморского края, Камчатки, Хабаровска, Сахалина и Чукотского автономного округа.

Комментарии читателей:

Аль-Умр Аллах, 9.08, 05:53 АМ: Аллах — наш спаситель! Это предложение на 40% — привлечение туристов, и на 60% — политический шаг. У них скрытые мотивы, которые никому не известны. Ребята, Россия — предательница! Если вы хотите жить, не езжайте туда! Если вы поедете туда и сможете вернуться, то будто заново родитесь. Клянусь Аллахом, ребята, если бы они предложили мне хоть миллион таких виз, я бы не поехал. Если вы поедете, то станете причиной политических конфликтов между двумя странами. Если вы поедете за их счет, то наше государство не сможет гарантировать вашу безопасность. Аллах дозволяет ехать только по медицинским целям, и если наше государство все оплачивает, и вы едете, находясь, под его защитой. В противном случае, наши законы не смогут вас защитить, если вы едете сами по себе. Долгих лет жизни Тебе, наш король Сальман!

Маджид Мухаммад, 8.08, 08:12 АМ: Наши ученые, да помилует их Аллах, такие как Ибн Баз, Ибн Усаймин, а также те, кто был до них — Ибн Таймия и Ибн Кайим, говорили, что путешествие в страну иноверцев разрешено только для лечения или поиска знаний.

Азкаралла, 8.08, 08:04 АМ: Они говорят: «Просто приезжайте, и вы будете в безопасности!» Никто не должен туда ехать! Люди там ходят по улицам с оружием, и если вы заговорите с ними, они будут вас преследовать и застрелят, не говоря уже о ворах, мафиозных бандах и торговцах наркотиками!

Азаба Аль-Ватан, 8.08, 07:54 АМ: К ним поедет только тот, кто себя не уважает, и то лишь после долгих раздумий.

Нукта Низам, 8.08, 04:39 АМ: Катар должны были указать лишь в конце списка стран.

Мухаммад Аль-Харби, 8.08, 01:43 АМ: Деньги не имеют значения, мы все равно не хотим ехать

Гиляль Аль-Мисви, 8.08, 01:42 АМ: Клянусь Аллахом, я знаю лишь одно — как мягка почва весной.

Аль-Ахдар Аль-Асыми, 7.08, 11:23 РМ: Имейте в виду, что политика имеет три измерения! Мне просто интересно знать, почему политика изучается в университетах по всему миру?! Политика — это и теория, и практика. Проводить политику означает управлять, управлять ситуацией так, чтобы это отвечало твоим интересам. Когда что-либо подобное происходит, аналитики говорят, что это проявление сознательности и дальновидности. Россия убивает людей в Сирии и говорит: «Приезжайте к нам по бесплатной визе!».

Фахд, 7.08, 11:20 РМ: Кому-то повезло.

ahmad abdulaziz, 7.08, 11:11 PM: Далекий и мертвый регион, куда не едут туристы, поэтому правительство хочет стимулировать туризм в страну

Мухаммад Аль-Кахтани, 7.08, 10:11 РМ: Очень далекое место, ближе всего к нему Япония и Северная Корея. Кроме того, это далеко от столицы, Москвы — 6430 километров. Почему бы не дать визы в Москву, вместо этого далекого региона?

Ансаху Латифуху, 7.08, 09:50 РМ: Теперь я могу насладиться русским хлебом, тортами, накупить деревянных кукол — матрешек…

Garmen Greek, 7.08, 09:48 PM: Те, кто поедут домой к Путину, сумасшедшие, воры и террористы, и я не советую никому туда ехать даже бесплатно. Только необходимость вынуждает их выдавать бесплатные визы.

VIP AAMA, 7.08, 09:34 PM: Аллах не благоволит им. Он не благоволит и туристам, которые туда едут. Они являются убийцами детей, они предатели, которые сотрудничают с Израилем во время войн и кризисов, так было, в том числе, в 1967 году.

Ибрагим Аль-Халяви Аль-Джунуб, 7.08, 09:33 РМ: Хорошее предложение

Шамух Аль-Джунуб, 7.08, 09:31 РМ: Я боюсь, что меня там задержат или убьют по ошибке. Россия — враждебное по отношению к Саудовской Аравии государство, которое поддерживает Башара и Хаменеи. Сначала все бесплатно, а потом обернется высокой ценой. Аллах, нам достаточно зла, которое они причинили.

Калима фи нафси, 7.08, 09:29 РМ: Пусть Аллах убережет нас от них и их туризма!

Абу Сикль 1, 7.08, 09:20 РМ: Вперед, в Россию!

Гитлер хх, 7.08, 09:16 РМ: Американцы теперь будут злиться.

Ana hoo, 7.08, 09:08 PM: Эти российские визы выдаются только для посещения конкретных регионов и для въезда через определенные пункты, так что мы надеемся, что Министерство иностранных дел России конкретно объяснит, что означает это решение.

Саудовская Аравия. Бруней. Бахрейн. Весь мир. РФ > Миграция, виза, туризм > inosmi.ru, 10 августа 2017 > № 2271010


Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > forbes.ru, 27 июля 2017 > № 2257985 Андрей Ляхов

Золото шейхов: состоится ли IPO Saudi Aramco

Андрей Ляхов

доктор юридических наук, арабист, директор группы «Третий Рим»

Выход саудовского нефтяного гиганта Saudi Aramco на биржу ждут уже 30 лет. Если IPO состоится, оно может стать крупнейшим в истории. Вопрос в том, готово ли правительство Саудовской Аравии снять вуаль секретности с одной из самых закрытых нефтяных компаний в мире.

C конца 1980-х в мировых СМИ время от времени появляются сообщения о готовящемся IPO Saudi Aramco, национальной нефтяной компании Саудовской Аравии. И все последние 30 лет дальше слов дело не идет. Причины, очевидно, лежат в ее уникальной и ключевой позиции, которую Aramco играет в клубе производителей нефти, делающей ее опорным стержнем Саудовской Аравии.

Впрочем, есть вероятность, что выход компании на биржу может наконец стать реальностью. Не так давно Aramco наняла два инвестбанка и ряд юристов для консультаций по поводу возможного IPO. Если размещение произойдет, оно, скорее всего, будет самым крупным в истории. Считается, что идеологом нынешней попытки разместить акции Aramco на бирже является принц Мухаммад ибн Салман Аль Сауд, который недавно стал кронпринцем, и что само размещение – часть его курса на модернизацию Саудовской Аравии.

В консультациях участвуют Нью-Йоркская (NYSE) и Лондонская фондовые биржи (LSE), вероятный объем размещения может потребовать привлечение обеих площадок. В то время как LSE была бы отличной площадкой для размещения акций любого производителя нефти, на сегодняшний день невозможно разместить предложение такого объема только для лондонских инвесторов, и именно в этом случае почти безграничный потенциал NYSE может сыграть решающую роль.

Делегации обеих бирж отправились в Эр-Рияд, чтобы изложить компании и правительству критерии, которым должна соответствовать компания для размещения акций, а также требования, которые она должна выполнить после него. Из публично доступной информации следует, что LSE предложила помочь Aramco получить освобождение от правила 25% акций в свободном обращении (25% free float requirement), установленного в правилах листинга. Существуют очевидные признаки того, что после IPO только 5% акционерного капитала компании будет свободно обращаться на биржах.

Одна из проблем, стоящих перед Aramco и ее советниками, – оценка стоимости компании. Saudi Aramco никогда не раскрывала показатели своих резервов и ресурсов, и сейчас оценки ее стоимости колеблются между $500 млрд и $3,5 трлн.

Даже с усредненной оценочной стоимостью в $2 трлн, 5%, которые Aramco, вероятно, предложит публике, будут оценены в сумму около $100 млрд – больше, чем общая стоимость пяти самых крупных размещений, которые когда-либо происходили в Нью-Йорке. В такой выгодной сделке каждая крупица акций превращается в кучу денег. Но с точки зрения более широкой общественности все выглядит по-другому.

Превращение такой компании, как Aramco, в публичную неотвратимо сделает ее более прозрачной и публично подотчетной. На сегодняшний день руководство компания занимает противоположную позицию. Aramco регулярно отказывается раскрывать инвесторам свою подробную геологическую информацию, производственные расходы по каждой скважине, особенности взаимоотношений с саудовским правительством, а также особенности найма персонала и операционные процедуры. Все это было строго охраняемой государственной тайной, как и условия оплаты менеджмента, отношения с коллективом, условия страхования и пенсионных выплат. Но прозрачность и равная доступность информации для каждого инвестора – краеугольный камень публичных финансовых рынков. Это требует снять вуаль секретности с отчетности Aramco, и доподлинно не известно, готово ли саудовское правительство, которое фактически управляет компанией, это сделать.

Также существует вопрос использования привлеченных средств. Каждый кандидат на публичное размещение акций должен иметь подробный бизнес-план, который базируется на финансовой модели перед размещением и хорошо аргументированном прогнозе того, как размещение скажется на эмитенте. В случае Aramco это будет требовать такого уровня раскрытия, которого ни сама компания, ни саудовское правительство не показали желания достичь.

Неясно, как сработает исключение из правила 25%, если оно будет позволено. Обычно эмитент заключает соглашение с мажоритарным акционером, цель которого – ограничить влияние мажоритария на управление и контроль за эмитентом. Акционер Aramco – суверенное государство, которое имеет намерение оставить 95% акций под своим жестким контролем. Как именно это сработает? Какие способы защиты будут доступны миноритарным акционерам в случае, если суверенный акционер начнет злоупотреблять своим доминирующим положением? Каковой будет роль неисполнительных директоров и каковы их полномочия, учитывая размер контрольного пакета акций? Достичь соблюдения режима корпоративного управления, скорее всего, будет невозможно, и определенный компромисс, приемлемый для рынка, должен быть достигнут. Впрочем, комплексное влияние всех уступок и специальных условий для предлагаемого размещения акций компании Aramco неизбежно потянет цену бумаг вниз. Большой вопрос в том, не разочарует ли негативная динамика компанию настолько, что она откажутся от всей затеи в последний момент.

Saudi Aramco – ключевой член Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК), и время от времени она имела с ней непростые отношения. ОПЕК, несмотря на уменьшение ее доли на рынке за последние 40 лет, все еще оказывает значительное влияние на мировой рынок углеводородов. Прибыль Aramco и выплаты ее инвесторам зависят от непрозрачного процесса принятия решений в ОПЕК, который инвесторы никоим образом не могут контролировать.

Саудовская Аравия играет лидирующую роль в ОПЕК, и многие решения этой организации подчиняются бюджетным нуждам королевства. Как только акции компании будут выпущены в свободный оборот, они будут представлены в портфеле каждого пенсионного и инвестиционного фонда, а также в премиальных фондовых индексах. Это значит, что так или иначе большинство американцев и европейцев вложатся в эти бумаги и будут получать выгоду от колебания их цены.

Связь с ОПЕК может подвергнуть руководство Aramco под действие антимонопольного законодательства США и Соединенного Королевства с риском уголовного преследования. Саудовский менеджмент компании мог бы заявить о дипломатическом иммунитете, при этом большая часть ответственности пала бы на западный менеджмент. Если бы это случилось, то риски, связанные с занятием руководящих должностей в компании Aramco, могли бы стать неприемлемыми для западных руководителей и отпугнули бы их от принятия предложений о трудоустройстве в Aramco.

Изменение взаимоотношений Aramco с ОПЕК может быть еще одним ключевым условием для успешного размещения акций. Вопрос здесь в том, получится ли сформировать новый приемлемый курс для компании внутри ОПЕК. Это потребовало бы усилий со стороны как саудовского правительства, так и ОПЕК и других крупных стран-производителей нефти, не входящих в картель, что само по себе довольно сложно.

Один лишь список задач, которые необходимо решить Saudi Aramco и ее советникам, делает весь процесс подготовки к IPO беспрецедентной затеей, которая даст фору любому, даже самому сложному публичному размещению акций, случавшемуся ранее. Даже если принц Мухаммад ибн Салман Аль Сауд убедит свою семью продвигать эту инициативу, то на подготовку, вероятно, уйдет несколько лет, и это, вправду, может стать сделкой века, если мы когда-либо прочитаем предварительное уведомление о публичном размещении акций компании Aramco в Financial Times.

Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > forbes.ru, 27 июля 2017 > № 2257985 Андрей Ляхов


Катар. Саудовская Аравия. ОАЭ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 июля 2017 > № 2235286 Дмитрий Фроловский

Чем закончится блокада Катара

Дмитрий Фроловский

После начала блокады Катара Эр-Рияд неожиданно выяснил, что Дохе есть что сказать в ответ, и с этими аргументами придется считаться. Теперь перед Саудовской Аравией стоит непростой вопрос, как лучше договориться с Катаром, чтобы не показать слабость. Саудовская позиция наверняка будет смягчаться, а Доха в ответ придет на помощь «старшему брату», выполняя наименее радикальные требования

Конфликт небольшого эмирата Катар и группы государств во главе с Саудовской Аравией вышел на новый этап. Катарцы отказались выполнять требования предъявленного им ультиматума, а значит, противостояние теперь затянется на несколько месяцев, а возможно, и лет. Отношения между союзниками США на Ближнем Востоке никогда не были идеальными, но нынешний кризис не имеет аналогов в истории. И даже если дальше он будет развиваться по самому консервативному и спокойному сценарию, то все равно необратимо изменит правила, по которым строится международная политика в регионе.

Катарское упорство

Продолжающаяся уже несколько недель блокада Катара − это результат коллективных действий целой группы стран во главе с Саудовской Аравией: Бахрейна, ОАЭ, Египта, Йемена и Ливии. Они разорвали с эмиратом дипломатические отношения, закрыли сухопутную границу, прервали морское и авиасообщение. Неформальным сигналом к началу блокады стал недавний визит президента США Дональда Трампа в Эр-Рияд. В конце мая глава Белого дома на полях антитеррористического саммита провел встречи с представителями более пятидесяти государств исламского мира. Поездка должна была вернуть надежду на объединение суннитских стран для коллективной борьбы с экстремизмом, а возможно, и дать импульс к созданию местной версии НАТО.

Однако пока вместо единства возникают только новые конфликты. В ходе визита Эр-Рияд заключил рекордные по суммам военные контракты с США и воспринял это как карт-бланш для жесткого внешнеполитического курса. Уверовавшие в собственные силы саудиты с особым рвением принялись укреплять свои позиции в регионе. Соседний Катар пришелся как нельзя кстати для демонстрации амбиций и мощи Эр-Рияда. Небольшой, но богатый эмират хоть и входит в Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) и воюет бок о бок со странами саудовской коалиции в Йемене, умудрялся сохранять собственный внешнеполитический курс.

На протяжении многих лет Катар активно поддерживал исламистские группировки по всему региону (например, движение «Братья-мусульмане»), многие из которых раздражали и Эр-Рияд, и Тель-Авив. Доха стала одним из центров поддержки «арабской весны», из студий «Аль-Джазиры» открыто звучала критика внутренней и внешней политики Саудовской Аравии, ее союзников, а также Израиля. По слухам, фотография с сайта телеканала, на которой изображен саудовский король Салман, сидящий рядом с женщиной с непокрытой головой из команды Трампа, вызвала особый гнев саудовского правителя.

Эр-Рияд давно планировал приструнить Доху, но все время оглядывался на Вашингтон. Саудовские и израильские лоббисты много лет уговаривали Белый дом решить катарский вопрос, но Обама стоял до последнего. Зато визит Трампа на фоне его обещаний бороться с терроризмом развязал саудитам руки. Администрации Трампа нужна была показательная жертва, чтобы продемонстрировать серьезность своих антитеррористических намерений, и под давлением Израиля и Саудовской Аравии выбор пал на Катар.

Решающую роль саудовского и израильского давления подтверждает то, что ни по тесноте связей с Ираном, ни по масштабам поддержки экстремистских группировок Катар не сильно выделяется на фоне других монархий Персидского залива. Широко известно, что семьи и фонды из Саудовской Аравии оказывают даже более масштабную поддержку различным радикальным группировкам, а ОАЭ за последние годы выстроили прочные бизнес-отношения с иранской элитой. Но подогретый усилиями лоббистов Вашингтон проигнорировал факты и дал саудитам добро на усмирение Дохи.

В первые дни новость о блокаде вызвала в Катаре состояние близкое к панике. Почти половина продуктов питания импортируется из Саудовской Аравии по наземной границе, а другая часть через морские порты, среди которых Джебель-Али в ОАЭ. Закрытие этих каналов снабжения могло обернуться массовым голодом. Кроме того, блокада страны, владеющей крупнейшим флотом по перевозке сжиженного газа, не сулила ничего хорошего и в энергетической сфере.

Однако Катар оказался готов к сопротивлению, застав врасплох многих в саудовском руководстве. Худшие опасения не подтвердились: эмират быстро нашел альтернативные каналы поставки продовольствия, а Иран предоставил морской и воздушный коридор.

Ожидаемый отказ выполнять 13 пунктов ультиматума, поддержка со стороны Анкары и Тегерана, а также решение увеличить добычу и поставки СПГ на 30% к 2024 году (до 100 млн тонн в год) – все это однозначно указывает на то, что Доха не намерена сдаваться.

Интервенция или переворот

Катарское упорство поставило Саудовскую Аравию в неловкое положение, и теперь уже Эр-Рияду надо искать способ выйти из сложившейся ситуации, сохранив лицо.

Наименее вероятный вариант – это военная интервенция. Всего несколько лет назад, в 2011 году, Саудовская Аравия при поддержке Катара и других монархий Залива уже вводила войска для подавления шиитских демонстраций в Бахрейне. Применение саудитами военной силы против одной из стран-союзниц по ССАГПЗ до сих пор свежо в памяти у многих в регионе.

После Бахрейна ввод саудовских войск в Йемен в 2015 году уже не вызвал такого шока, но добавил Эр-Рияду опыта военных интервенций в соседних государствах.

На фоне низких цен на нефть, бюджетного дефицита и высокой безработицы у саудовского руководства есть все основания и дальше придерживаться жесткого внешнеполитического курса для консолидации общества внутри страны. Еще органичнее такой курс будет смотреться, если проводить его будет новый, молодой и активный король Мухаммед бин Салман. Тридцатиоднолетний наследник явно скоро сменит на престоле своего отца, восьмидесятиоднолетнего короля Салмана ибн Абдул-Азиз Аль Сауда.

Однако провести военную кампанию в Катаре, где расположены американская и турецкая военные базы, невозможно без согласования с США. А Вашингтон, несмотря на активную работу лоббистов, хорошо осознает важность Дохи как посредника при общении с исламскими радикалами всех мастей и вообще как важного союзника США на Ближнем Востоке.

К примеру, в мае 2014 года Катар убедил талибов освободить американского солдата Боуи Бергдала, а пару месяцев спустя поспособствовал освобождению журналиста Питера Тео Кертиса из сирийского плена «Фронта ан-Нусра». Несмотря на общение с радикалами, катарская разведка плотно сотрудничает с американскими коллегами, и в этом вопросе Доха полностью лояльна Вашингтону. Поэтому Белый дом вряд ли одобрит военное вмешательство, а нынешняя показательная порка Катара – это максимум, на что готова команда Трампа.

Руководство США уже смягчает свою позицию по катарскому кризису: на смену фактическому одобрению блокады Трампом в твиттере пришел призыв госсекретаря Тиллерсона к переговорам и компромиссу.

Военное вмешательство хоть и принесет Эр-Рияду дивиденды в краткосрочной перспективе, но в долгосрочной поставит под удар привычный формат взаимодействия в регионе. Другие монархии Залива начнут искать возможность обезопасить себя от потенциального вторжения, налаживая связи с Ираном или Турцией.

Другой вариант саудовской реакции – это подготовка в Катаре государственного переворота. Эр-Рияд давно мечтает сместить нынешнюю правящую династию Аль Тани, поскольку воспринимает их как выскочек и угрозу для целостности саудовского блока.

Род Аль Тани перебрался в Катар из Неджда, центрального региона Саудовской Аравии, и правит эмиратом с самого обретения независимости в 1971 году. Катарская династия принадлежит к племени бану Тамим, представители которого известны в Саудовской Аравии как члены влиятельного консервативного духовенства. Получается, что род, который в Саудовской Аравии является просто влиятельным, в Катаре руководит целой страной и даже осмеливается противоречить саудовским королям.

Поэтому в Эр-Рияде были бы рады поставить во главе эмирата кого-нибудь из представителей конкурирующих внутри королевской семьи кланов или даже катарской армии. По слухам, спецслужбы Саудовской Аравии работают над реализацией подобного плана на протяжении многих лет, и именно страх государственного переворота стал одной из основных причин неожиданной передачи власти от эмира Хамада бен Халифы Аль Тани его сыну Тамиму бин Хамаду Аль Тани.

Но даже если эти обвинения против Эр-Рияда верны, нынешний кризис, наоборот, укрепил позиции катарской династии. Катарцы сейчас испытывают чувства, знакомые россиянам по событиям в Крыму 2014 года. На крупнейшем базаре Катара в Сук-Вакифе массово продаются футболки с патриотическими надписями поддержки шейха Тамима. В соцсетях проводятся крупномасштабные кампании солидарности. Свою поддержку правительству выражают не только граждане эмирата, но и иностранные рабочие, которых в десять раз больше. Сложно представить себе успешный переворот в такой атмосфере всеобщего единения. Блокада сплотила даже конкурирующие кланы внутри королевского рода.

Примирение с осадком

Несмотря на активные разговоры о возможной интервенции или перевороте, по всей видимости, катарский кризис и дальше будет развиваться относительно мирно. Специфика арабской дипломатической культуры и разветвленные родственные связи со временем неизбежно смягчат позиции сторон. Всем известно, что у арабов принято торговаться, а торг всегда следует начинать с завышенных позиций, постепенно снижая требования и приходя к общему знаменателю.

Ультиматум, выдвинутый Катару, был заведомо обречен на провал. В Эр-Рияде понимали, что Доха откажется выполнять все 13 пунктов, и заранее планировали, что делать дальше. Однако саудиты не ожидали, что Катар способен так быстро заручиться поддержкой Турции и Ирана.

Анкара ждет от союза с Дохой помощи в реализации собственных региональных амбиций, а также вполне осязаемой финансовой благодарности катарцев за поддержку в трудную минуту. Тегеран поддерживает Доху из желания ослабить суннитскую коалицию в рамках большого регионального противостояния с Эр-Риядом.

Обе страны не только активно вступились за Доху и поставляют в Катар продовольствие, но также заявили о возможной военной помощи. Сообщения о присутствии в эмирате Стражей исламской революции остаются неподтвержденными, но вот совместные катаро-турецкие военные учения на базе Тарик-бин-Зияд вполне реальны и уже вызвали широкий резонанс в саудовском блоке. Общая численность армии Катара не превышает 17 тысяч человек, большую часть составляют наемники из других арабских стран, а также Индии и Пакистана, поэтому эмирату жизненно необходима военная поддержка внешних союзников.

После начала блокады Эр-Рияд неожиданно выяснил, что Дохе есть что сказать в ответ, и с этими аргументами придется считаться. Теперь перед Саудовской Аравией стоит непростой вопрос, как лучше договориться с Катаром, чтобы не показать собственную слабость. Поэтому саудовская позиция по отношению к Катару наверняка будет смягчаться в самое ближайшее время, а сама Доха в ответ придет на помощь «старшему брату» и согласится на новые условия.

Скорее всего, в перспективе из ультиматума исчезнут самые жесткие требования – например, закрытие «Аль-Джазиры» и турецкой базы или выплата репараций. Останутся более туманные – например, отказ от спонсирования терроризма. В ответ на такое требование Катар может прекратить поддержку ХАМАС и финансирование проектов в Палестине, чем заодно спасет себя от многих нападок израильского лобби в Вашингтоне. За последний год Доха и так существенно сократила вложения в палестинские проекты, предчувствуя, что рано или поздно ей придется это сделать.

Несмотря на сотрудничество с Ираном в разработке нефтегазового месторождения «Южный Парс», вероятность создания полноценного альянса Дохи и Тегерана остается крайне низкой. Масштабы взаимодействия двух стран вряд ли уйдут далеко от нынешнего состояния. Иран и Катар до сих пор не восстановили полноценные дипотношения после казни шиитского шейха Нимр ан-Нимра в Саудовской Аравии и последующего погрома саудовского посольства в Тегеране. Кроме того, в катарском обществе сохраняется крайне негативное отношение к Ирану и четкая позиция, что их страна должна выступать на стороне суннитов.

Многочисленные родственные связи, общая этническая и конфессиональная принадлежность делают примирение практически неизбежным исходом катарского кризиса. Тем не менее даже если полное примирение в конце концов будет достигнуто, этот конфликт все равно необратимо изменит формат взаимодействия в регионе и существенно понизит уровень доверия между странами Залива.

Катару и другим монархиям Залива придется принять новые правила игры, демонстрировать лояльность Саудовской Аравии и не отклоняться от общего курса суннитской коалиции. Но при этом они начнут держать в уме план «Б» на случай ослабления саудитов, а ослабление это неизбежно из-за стремительно растущих внутренних проблем Эр-Рияда.

Катар. Саудовская Аравия. ОАЭ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 июля 2017 > № 2235286 Дмитрий Фроловский


Иран. Саудовская Аравия. Йемен. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 30 июня 2017 > № 2227053

Столкновение интересов Ирана, России, Саудовской Аравии и ОАЭ в Йемене

Махмуд Ат-Тахер (Mahmood At-Taher), NoonPost, Египет

Спустя более 800 дней операции «Буря решимости», которую возглавляет Королевство Саудовская Аравия (КСА), для возвращения президента Хади, Эр-Рияд не может решить йеменский кризис ни политическим, ни военным путём из-за столкновения интересов некоторых членов коалиции в этой кампании и постоянных военных неудач на некоторых фронтах. Более того, Россия оказывает давление на КСА с требованием не открывать новый фронт в провинции Ходейда из-за неизбежности катастрофы в сфере безопасности, а также экономической и гуманитарной катастроф.

Аргумент России в поддержку их силового выступления против открытия коалицией нового фронта в Ходейде заключается в том, что в таком случае город присоединится к провинциям, находящимся под контролем хуситов. Арабская коалиция говорит, что освободит Ходейду, как и другие южные провинции, которые захватили сепаратисты, представляющие интересы ОАЭ, Ирана. Аргумент России кажется сильным и логичным. Смысл в том, что йеменское побережье на севере, востоке и юге окажется под влиянием сторонников халифата, что в общем угрожает региональному судоходству, а в частности интересам западных стран в регионе, поэтому Россия и другие региональные государства не могут рисковать, кроме США, президент которых впервые в истории стал марионеткой в руках Эр-Рияда.

КСА смогло взять под контроль решение Америки впервые с момента её основания 4 июля 1776 года из-за увлечённости Трампа деньгами стран Залива и несерьёзности в борьбе против терроризма и решении кризисов Ближнего Востока. Следовательно, Америка не считается препятствием или угрозой для расширения влияния КСА в арабском регионе и нарушении его безопасности и стабильности. Однако страх перед Россией, которая начала расширять дипломатическое и военное влияние в регионе Ближнего Востока и оказывать влияние на некоторых руководителей государств, подтолкнул Эр-Рияд влиять на финансовые интересы России в регионе, надеясь добиться согласия РФ и её молчания с тем, чтобы КСА поглотило регион.

Эр-Рияд начал действовать на высочайшем уровне, в этой связи назначен визит Мухаммеда ибн Салмана в начале июля текущего года в Москву, но, кажется, что Эр-Рияд столкнулся с неподкупной стороной.

После визита Мухаммеда ибн Салмана СМИ в Эр-Рияде заявили, что с Москвой достигнуто взаимопонимание по событиям в Сирии, Иране и Йемене, и это заявление, как минимум, в настоящее время не кажется логичным.

Россия появилась на арене после провала попыток КСА оказать на неё финансовое и экономическое давление в реализации своего сценария решения сирийского кризиса. В связи с этим Россия шаг за шагом отказывает Эр-Рияду в его попытках усугубить экономический и гуманитарный кризис в Йемене.

Если бы это взаимопонимание было достигнуто, Эр-Рияд двинулся бы к столице Йемена, Сане, со всей военной мощью через порт Ходейда. Его позиция против Ирана усилилась бы, а Трамп отдал бы приказ о нападении на Сирию. Кажется, что это заявление — часть психологической войны.

Чтобы убедить Россию принять решение о штурме Ходейды была проведена встреча президента Йемена Абд-Раббу Мансура Хади и посла России в Йемене Владимира Дедушкина в Эр-Рияде. Согласно источнику, присутствовавшему на встрече, российский посол уведомил Хади, что Россия не может допустить гуманитарного кризиса в Ходейде, и президент должен способствовать мирному процессу в Йемене.

Хади встретился с послом России в Йемене

Ответ президента Йемена на заявление Дедушкина, что мирный процесс основан на капитуляции хуситов и войск бывшего президента Али Абдаллы Салеха в соответствии с требованиями резолюции 2216 и инициативы ССАГПЗ, а также по итогам межйеменского диалога — это условие, согласно которому нельзя решить йеменский кризис военным или политическим путём. Прошлые попытки посла ООН в Йемене показывают, что политическое урегулирование в Йемене не может состояться без международного давления на йеменское правительство с тем, чтобы оно пошло на уступки и особенно то, что переходный период президента Хади закончился в 2014 году в соответствии с соглашениями, которые были подписаны сторонами йеменского конфликта в 2012 году.

Почему Россия против штурма порта Ходейда?

Прежде чем анализировать детали, необходимо отметить, что Эр-Рияд имеет стратегические цели в сфере безопасности для штурма порта Ходейда и испытывает больше энтузиазма, чем войска ОАЭ. И те, и другие претендуют на йеменские острова в Красном море, Баб-эль-Мандебский пролив и Аравийское море с долгосрочной стратегической целью. Однако КСА стремится к господству над Ходейдой еще по нескольким причинам.

Первая причина. Порт Ходейда принимает 70% импорта страны из продовольствия, лекарств и топлива, кроме того поступления от морской таможни используются хуситами для финансирования своих военных операций против правительственных войск и арабской коалиции. Установление контроля над портом закроет доступ к важнейшему экономическому ресурсу хуситов. Также это перекроет кислород йеменцам, в связи с чем возможен бунт против хуситов с требованиями зарплат и пропитания. Это может заставить большинство йеменцев, которые не способны прокормить себя и свои семьи, примкнуть к террористическим группировкам, которые используют их в своих интересах, а в будущем сформируют военные группировки в стране.

Порт Ходейда и город Ходейда в общем очень близки к саудовскому региону Джазан, в котором йеменские и саудовские племена тесно сотрудниают.

Вторая причина. КСА боится, что установление контроля над портом будет способствовать распространению зейдитского и шиитского вероучений, а это угрожает безопасности КСА в будущем, поэтому КСА хочет установить контроль над портом, чтобы остановить нежелательное религиозное проникновение на территорию страны с тем, чтобы там не было лазейки для распространения религиозных течений, враждебных ваххабитской идеологии.

Третья причина. КСА хочет, чтобы им также помогли в контроле над международными морскими путями и думает о конкуренции ОАЭ и КСА в строительстве военного флота. Королевство хочет стать страной, которая распоряжается судьбой международного мореплавания в долгосрочной перспективе.

По словам источника, который не имеет права контактировать с прессой, но присутствовал на совещании у Хади, посол РФ также подтолкнул Хади к необходимости основываться на практических и срочных шагах для того, чтобы переломить экономическое, гуманитарное и катастрофическое положение, с которым сталкивается Йемен, и к быстрому возвращению за стол переговоров. А это-искренний призыв к йеменскому правительству объявить о своём отступлении от твёрдого требования полной капитуляции хуситов и бывшего президента.

Москва и Тегеран размышляют о вмешательстве в йеменский кризис и облегчении давления со стороны стран, поддерживаемых странами Залива в Сирии

Это не главная позиция России, наоборот она продолжает выступать против штурма Ходейды и его стратегически важного порта. Россия уже обозначила свою позицию перед арабской коалицией, кажется, что для России этот выбор арабской коалиции видится незаконным, и это козырная карта Ирана. Возможно, это станет причиной вторжения России в Йемен или, как минимум, подтолкнёт Иран расширить своё влияние в регионе.

Кажется, что визит Мухаммеда ибн Салмана в Москву и обмен мнениями с президентом России Владимиром Путиным по Сирии и ситуации в Йемене был нужен РФ и её союзнику Ирану, чтобы разыграть свою козырную карту, оказывать давление на союзников Сирии и страны ССАГПЗ и выйти из кризиса с абсолютной военной и политической победой. Россия и Иран сделали важный шаг для расширения своего влияния и усиления роли в арабском мире.

Москва и Тегеран размышляют о вмешательстве в йеменский кризис для облегчения давления со стороны участников, поддерживаемых странами Залива в Сирии. Россия подтолкнёт Иран в направлении Йемена и вынудит его сделать первый альтернативный выбор в борьбе с терроризмом после того, как Трамп стал марионеткой в руках саудитов, когда он рискует потерять власть из-за внутренних проблем. Следовательно, РФ имеет возможность установить гегемонию в регионе Ближнего Востока, но это невозможно без учёта интересов Ирана, который чётко осознаёт своё влияние в настоящее время, используя опрометчивость и слабые стороны КСА.

Позиция ОАЭ по действиям Саудитов

С начала кризиса в Заливе, который по большей части инициирован ОАЭ, их помощь сепаратистам в Йемене временно сократилась, уменьшилась помощь группировкам, препятствующим продвижению войск, лояльных бывшему президенту, в провинцию Таиз. Это позволило достичь быстрого результата в провинции. Во время кризиса в Заливе войска, лояльные Хади и КСА, смогли установить контроль над важными территориями в провинции Таиз.

ОАЭ извлекут пользу из кризиса либо за счет потерь в Йемене, либо за счёт потерь из-за необдуманных действий в регионе. После провала в Таизе ОАЭ уже действует обходными путями.

Во-первых, ОАЭ не хотят, чтобы КСА стало ведущей силой и гегемоном в регионе, поэтому способствуют продвижению своего агента влияния в Королевстве Мухаммеда ибн Салмана. Они подталкивают его к захвату власти и создают лобби в администрации США, прокладываю дорогу наследному принцу к трону КСА, чтобы с лёгкостью оказывать влияние на решения, принимаемы Королевством.

ОАЭ продолжают поддерживать джихадистские группировки, лояльные Хади и КСА и помогают им установить контроль над провинцией с тем, чтобы не позволить Эр-Рияду реализовать свой сценарий в Йемене за их счёт.

Во-вторых, учитывая, что Абу-Даби опасается господства «Братьев-мусульман» над стратегически важными провинциями Йемена, а лояльные войска, которые сражаются с президентом Хади в Таизе на 85% состоят из членов группы «Братьев-мусульман», ОАЭ не будут довольны последними успехами.

В-третьих, продолжение войны в Йемене позволяет ОАЭ реализовать свою повестку через строительство военных баз и установление контроля над йеменскими островами. А господство Эр-Рияда над Ходейдой противоречит планам Абу-Даби, поэтому ОАЭ будут проводить теневую политику, поддерживая Россию в стремлении помешать Эр-Рияду продвинуться к порту Ходейда. Позиции будет уделяться особое внимание до завершения контроля КСА над стратегически важным портом Маха.

Заключение

Из действий КСА, ОАЭ и РФ стало ясно, что Ходейда может стать точкой соприкосновения интересов или реализации сценариев в случае штурма порта. Если первым атакует КСА — результат будет обратным. Возможно, это йеменская точка зрения. Возможно, изменится международная позиция из-за того, что страны станут свидетелями экономической и гуманитарной катастрофы. Нельзя исключать, что РФ и Иран вмешаются в кризис, по меньшей мере, для дестабилизации региона через шиитов в КСА, Бахрейне и Иране. Возможно, это станет инструментом Москвы в отмщении Эр-Рияду, пытавшемуся навредить экономике России, а ранее способствовавшему развалу СССР.

Иран. Саудовская Аравия. Йемен. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 30 июня 2017 > № 2227053


Катар. Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > dknews.kz, 22 июня 2017 > № 2236740 Тулеген Аскаров

Тревожный Рамадан

До исламского саммита в Астане – 79 дней, а в Заливе неспокойно!

Тулеген АСКАРОВ

Смена наследника престола в Саудовской Аравии лишь добавила масла в огонь разгоревшегося конфликта между богатейшими арабскими государствами.

ИХ ВОДИЛА МОЛОДОСТЬ В КАТАРСКИЙ ПОХОД?

Напомним читателям, что практически сразу же после саммита «США – Исламский мир», состоявшегося в Эр-Рияде, о разрыве дипломатических отношений с Катаром и его изоляции заявила группа исламских стран во главе с Саудовской Аравией и Объединенными Арабскими Эмиратами. Лидеры этих государств обвинили Катар в поддержке радикальных исламистов и Ирана. Президент США Дональд Трамп поддержал изоляцию Катара рядом арабских стран. Каплей, формально переполнившей чашу их терпения, стала выступление эмира Катара, появившееся на сайте новостного агентства QNA этого государства, в котором выражалась поддержка Ирану и движению ХАМАС. Ведь на саммите от имени всех его гостей саудовцы заклеймили Тегеран за его враждебную арабам политику в регионе, пригрозив заодно достойно ответить на этот вызов!

Безрезультатными оказались попытки катарцев оправдаться со ссылкой на результаты расследования сотрудников ФБР, приехавших в Доху, по информации телеканала CNN, и обнаруживших доказательства взлома сайта государственного информационного агентства. Официально об этом было заявлено на уровне министра иностранных дел Катара, по мнению которого разразившийся кризис в отношениях арабских государств основан на дезинформации. Говорилось тогда и о том, что американские следователи обнаружили следы российских хакеров в этом взломе. В ответ в Москве также на уровне МИД заявили, что на государственном уровне Россия к хакерству отношения не имеет и иметь не может. А во время встречи со своим катарским коллегой шеф российской дипломатии Сергей Лавров призвал участников этого конфликта разрешить противоречия за столом переговоров. С аналогичным предложением выступил и казахстанский МИД.

В Вашингтоне же хозяин Белого дома Дональд Трамп поддержал изоляцию Катара, напомнив заодно, что в Эр-Рияде он как раз и призывал лидеров арабских государств занять жесткую позицию в отношении источников финансирования терроризма. А одним из таких источников как раз и был обозначен Катар. С соответствующим заявлением выступил и Госдепартамент США. Тем временем список террористических группировок, в финансировании которых обвиняли Доху, разрастался с пугающей быстротой – в него включили «Братьев-мусульман», ИГИЛ, «Аль-Каиду», сирийские группы боевиков и другие. Внесла свою лепту в обвинительный хор даже британская деловая газета Financial Times, по данным которой внушительная сумма в $1 млрд, выплаченная Катаром за освобождение из плена в Ираке членов королевской семьи, захваченных там на соколиной охоте, досталась непосредственно шиитской военизированной группировке «Катаиб Хизбаллах», представителям сил безопасности Ирана и даже сирийским террористам из бывшей организации «Джебхат ан-Нусра», связанной с «Аль-Каидой». О том, что и ряд других арабских государств, прежде всего Саудовская Аравия, также был давно замечен в поддержке исламистов, как-то забылось в пылу страстей с разрывом дипломатических отношений и введением экономической блокады против Катара.

Нельзя не сказать и о том, с чего, точнее, с кого, начался этот материал – с наследников арабских монархий. Саудовский король на днях назначил наследным принцем своего 31-летнего сына. Нынешний эмир Катара старше всего на пять лет этого влиятельного наследника, контролирующего в Саудовской Аравии ее оборону, борьбу с терроризмом, а также нефтяную и экономическую сферы. Понятно, что эти два молодых правителя и являются главными фигурами в нынешнем противостоянии, внося в него присущую их возрасту агрессию. По данным западных СМИ, есть здесь еще и третья ключевая фигура, правда, возрастом постарше, – 56-летнего наследного принца Абу-Даби, заместителя верховного главнокомандующего вооруженными силами ОАЭ, верного союзника саудовского наследника.

ВОСТОК – ДЕЛО ТОНКОЕ

Как бы то ни было, уже почти три недели катарцы живут в условиях политической, экономической и транспортной изоляции со стороны своих влиятельных арабских соседей по региону. Им запрещено въезжать в бойкотирующие страны, которые не принимают катарские самолеты и морские суда, а заодно прекратили поставлять продукты питания в Катар. Руку помощи протянула ему Турция, откуда пошло продовольствие в местные супермаркеты, подключились Иран и Оман.

Включили, как говорится, «заднюю» и в Вашингтоне – госсекретарь США Рекс Тиллерсон призвал участников бойкота ослабить блокаду против Катара. Заодно в Госдепе высказали озабоченность тем, что бойкотирующие страны так и не представили публично детальные доказательства своих обвинений в адрес Дохи, из-за чего появляются сомнения в истинных причинах изоляции Катара. Министр иностранных дел Саудовской Аравии на личной встрече с г-ном Тиллерсоном заверил в готовности его страны предоставить в любой момент необходимое продовольствие и медицинскую помощь катарцам. Неделю спустя после начала блокады арабские государства Залива смягчили условия воздушной блокады, разрешив авиакомпаниям третьих стран летать через их территорию в Доху.

В общем, ситуация не из приятных. К тому же конфликт между ближайшими соседями, исповедующими одно течение в исламе, имеющими общий язык и культуру, пришелся на священный месяц Рамадан. Даже из светского Казахстана, географически далекого от Катара, это противостояние видится именно под таким углом. Кстати, и в самом Катаре наших соотечественников немало – по данным казахстанского посольства в Дохе, на консульском учете там состоят порядка 200 тысяч соотечественников!

Обсуждается активно эта тема казахстанцами в соцсетях, причем со знанием особенностей экономической жизни стран региона. К примеру, известный финансист Айдан Карибжанов напомнил, что от поставок катарского газа зависят ОАЭ, при этом последнее государство само и является главным акционером месторождения в бойкотируемой им стране! «На этом газе базируется инфраструктура Эмиратов, производство электроэнергии, как следствие, насосы аквапарков, искусственный снег лыжной трассы, кондиционирование торговых центров, отелей и жилых помещений, – констатирует блогер. – Сами эмиратовцы давно говорили о необходимости нарастить добычу собственного газа, но особо не спешили. Все-таки их главная специализация была на нефти. Жить на катарском газе было привычнее». Он же напомнил, что государственная корпорация «Qatar Petroleum» вопреки блокаде ее страны, трактуемой как форс-мажор и освобождающей от договорных обязательств, продолжает поставки газа в ОАЭ.

К Катару, как, впрочем, и к другим арабским государствам Залива, в Казахстане относятся с понятной симпатией. Ведь предыдущий эмир этого государства стал первым лидером арабского мира, совершившим визит в нашу страну. Произошло это почти 20 лет тому назад – весной 1999 года. Тогда высокий гость привез щедрый дар в виде гранта на $6,8 млн для строительства Исламского культурного центра «Нур-Астана» – белоснежной красивой мечети, украшающей левобережье столицы.

А в апреле этого года министр иностранных дел Казахстана Кайрат Абдрахманов был принят в Дохе нынешним молодым эмиром Катара. Последнему министр передал личное приглашение главы нашего государства принять участие в первом саммите Организации исламского сотрудничества по науке и технологиям, который пройдет в Астане 10-11 сентября и совпадет с закрытием выставки ЭКСПО-2017.

Понятно, что Казахстан весьма заинтересован в разрешении нынешнего конфликта между вовлеченными в него влиятельными арабскими и другими мусульманскими государствами до начала саммита. Так что в принципе, с учетом уже накопленного опыта Астанинского процесса по урегулированию в Сирии, можно предложить нашу столицу как площадку для переговоров и по этому конфликту, благо вполне естественный повод для приезда в Астану у высоких гостей будет в течение всего лета благодаря ЭКСПО-2017.

Конечно, в первую очередь хотелось бы видеть в гостях упомянутых выше молодых правителей Катара и Саудовской Аравии, которым предстоит вершить судьбы не только своих стран и своего региона, но и определять основные направления мировой энергетической политики и безопасности. Ничего не поделаешь – мир меняется, уходят в прошлое прежние поколения королей, шейхов и эмиров, а молодым жителям богатых арабских стран становится тесновато жить в устоявшихся веками канонах, как и их сверстникам повсюду. И почему-то верится, что восточная мудрость возобладает в решении нынешней арабской проблемы, – может, оттого, что священный месяц Рамадан близится к концу, предвещая благословенный праздник Ораза Айт (Ид уль-Фитр)!

Катар. Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > dknews.kz, 22 июня 2017 > № 2236740 Тулеген Аскаров


Саудовская Аравия. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 22 июня 2017 > № 2223402 Марианна Беленькая

Почти король. Как молодой наследник изменит Саудовскую Аравию

Марианна Беленькая

Взгляды бен Салмана во многом напоминают программу Трампа; «Саудовская Аравия – прежде всего» и «Сделаем королевство снова великим» – это вполне из лексикона принца. Именно он стоял за решением начать войну в Йемене, он же отвечает за обострение отношений с Ираном и кризис вокруг Катара. Бен Салман получил то, о чем мечтал, – шанс избавиться на Ближнем Востоке от влияния Ирана и других соперников

Амбициозный и импульсивный – так можно коротко описать нового наследного принца Саудовской Аравии Мухаммеда бен Салмана Аль Сауда, которому в августе исполнится 32 года. Молодой лидер для страны, две трети населения которой моложе тридцати. Для Саудовской Аравии, где власть находится в руках правителей, чей средний возраст 70–80 лет, назначение Мухаммеда бен Салмана – революционный шаг. Впрочем, не неожиданный. Вопрос был лишь в том, когда король Салман бен Абдул-Азиз Аль Сауд официально назначит своего любимого сына преемником.

За два года в качестве заместителя наследника принц фактически сосредоточил все рычаги власти в своих руках. Его также быстро заметили на международной арене – в декабре 2015 года журнал Forbes включил молодого принца в рейтинг ста самых влиятельных мыслителей мира в категории «лидеры» вместе с канцлером Германии Ангелой Меркель и президентом России Владимиром Путиным.

Бен Салман поставил себе цель вернуть Саудовской Аравии роль регионального лидера, вывести страну из спячки. Для него не составляет труда начать войну, которая стоит миллиарды, бросить вызов соседям и одновременно объявить один из самых дерзких планов по восстановлению экономики королевства. Очень быстро Мухаммед бен Салман из малоизвестного широкой публике принца превратился в кумира саудовской молодежи и выстроил диалог со многими влиятельными силами на международной арене, хотя для этого пришлось бросить вызов Вашингтону.

В нарушение всех протоколов бен Салман указал президенту США Бараку Обаме на ошибки и провалы американской политики на Ближнем Востоке. Зато он нашел полное взаимопонимание с новым президентом США – Дональдом Трампом. Результатом стали многомиллиардные контракты между двумя странами. По сути, принц сделал инвестиции в свое будущее, ведь с учетом возраста и состояния здоровья его отца Мухаммед бен Салман может стать самым молодым королем Саудовской Аравии. Как уже стал самым молодым наследником престола с 1933 года и самым молодым министром обороны в истории королевства. Пост главы оборонного ведомства принц за собой сохранил, а вместе с титулом наследника получил и пост первого вице-премьера.

Карьерный взлет и дворцовые интриги

Принц Мухаммед с 2009 года сопровождает отца на всех этапах его политической карьеры. Начал он с должности советника губернатора Эр-Рияда, затем стал личным советником наследного принца и министра обороны, главой Суда наследного принца (совещательного органа при наследнике престола) и государственным министром.

Но этого опыта не хватило для того, чтобы стать первым наследником сразу же после восхождения его отца на трон. Не закрепившись во власти, новый король не мог пойти на столь революционный шаг – нужно было подготовить сына и создать для него необходимые условия, расчистить территорию от старшего поколения. С 2006 года решения короля недостаточно для назначения наследника, его должен одобрить Совет присяги, состоящий из сыновей первого короля Саудовской Аравии Абдул-Азиза Аль Сауда и, в случае их смерти, старших наследников. А интриг и междоусобиц в королевской семье хватает. Даже сейчас принц Мухаммед получил не абсолютное число голосов – 31 из 34.

Поэтому после прихода к власти король Салман решил продвигать своего сына постепенно. В январе 2015 года он назначил сына министром обороны, в апреле – заместителем наследного принца. А самим наследником тогда стал племянник короля 56-летний Мухаммед бен Наиф Аль Сауд – один из самых влиятельных людей в королевстве. «Царь контртерроризма» – так называли его западные СМИ. Придя в Министерство внутренних дел в 1999 году на должность помощника своего отца, он на протяжении почти 13 лет отвечал за реализацию программ по борьбе с терроризмом и мятежниками. Все это время бен Наиф поддерживал тесные связи с американской администрацией (примерно до окончания первого срока Обамы) и пользовался уважением в европейских столицах.

На фоне бен Наифа сын короля выглядел неопытным мальчишкой. Его еще нужно было подготовить к ответственному посту. Для консервативной верхушки Саудовской Аравии и без того было потрясением, что впервые в истории королевства наследниками короля стали не сыновья основателя государства, а его внуки. Началась смена поколений во власти. Сейчас король сделал еще один шаг в этом направлении, тем более за два года молодой Мухаммед бен Салман фактически отодвинул своего старшего кузена бен Наифа на второй план.

Аравия прежде всего

Младший принц с самого начала не скрывал амбиций и окружил себя иностранными пиарщиками и имиджмейкерами, удачно играл на желании населения видеть Саудовскую Аравию сильным игроком в регионе. Кстати, его взгляды напоминают программу Трампа; «Саудовская Аравия – прежде всего» и «Сделаем королевство снова великим» – это вполне из лексикона принца. Да и основная проблема очень напоминает проблему Трампа – безработица. Ее уровень в стране достигает 12%, большинство безработных составляет молодежь.

Цель принца – снизить число безработных до 7%. Это один из пунктов разработанной им программы «Видение-2030» (Vision-2030), основная задача которой – положить конец нефтяной зависимости страны через диверсификацию экономики. В планах десятки проектов развития в разных секторах экономики, локализация производства, приватизация госкомпаний и создание суверенного фонда на сумму $2 трлн.

Примечательно, что именно на эту сумму, по данным CNNmoney, саудовские власти собираются провести IPO Aramco – одной из крупнейших в мире нефтяных компаний. Независимые аналитики говорят о сумме $1,4 трлн. Первичное размещение акций (5%) намечено на 2018 год. Выручка Саудовской Аравии может составить, по разным прогнозам, от $70 до $100 млрд. Дефицит бюджета Саудовской Аравии в 2016 году – $87 млрд, на этот год в бюджете заложен дефицит около $52,8 млрд. Однако, как подчеркивают аналитики, для этого Эр-Рияду нужны стабильные цены на нефть около $55 за баррель. В день назначения принца Мухаммеда бен Салмана главным наследником нефть торговалась у уровня $44–46.

Учитывая ситуацию, многие эксперты прогнозируют довольно агрессивную линию поведения наследника. Для поддержки стабильно высоких цен на нефть можно пойти на что угодно – развязать небольшую войну в регионе, надавить на соседей, которые превышают согласованный ОПЕК уровень добычи или просто претендуют на лидерство на Ближнем Востоке. А молодой принц не терпит конкуренции.

Благословение Трампа и печаль Тегерана

Именно молодой Мухаммед бен Салман стоял за решением Саудовской Аравии начать войну в Йемене против мятежников-хуситов. Он же ответственен за обострение саудовско-иранских отношений и последний кризис вокруг Катара. С приходом к власти Трампа бен Салман получил то, о чем мечтал, – шанс наконец-то избавиться от иранского влияния на Ближнем Востоке, а заодно и от других соперников. Первым стал Катар, которым также управляет молодой и амбициозный эмир. Шейх Тамим бен Хамад Аль Тани всего на пять лет старше принца Мухаммеда.

Также благодаря Трампу второе дыхание появилось и у инициативы принца создать исламскую коалицию по борьбе с терроризмом. О ее формировании было сказано еще в декабре 2015 года. Тогда коалиция так толком и не заработала, зато бен Салман открыто продемонстрировал, что готов покуситься на поле деятельности своего кузена, тогдашнего наследника бен Наифа. Бен Наиф постепенно отходил в тень, подолгу отсутствовал в стране.

Можно сказать, что Трамп благословил молодого принца. Король Салман может быть спокоен – миллиардные контракты с США, а также совместные договоренности по борьбе с терроризмом и общие взгляды руководства двух стран на амбиции Ирана обеспечат безопасное будущее наследника.

Иран назначение принца Мухаммеда расстроило. В Тегеране назвали произошедшее мягким переворотом, зато израильская газета «Гаарец» – «хорошей новостью для Израиля и США». «Твердая антииранская позиция делает его важным партнером, и не только в борьбе с Ираном. Бен Салман согласен с США, что необходимо положить конец российскому влиянию в регионе, свергнуть режим президента Башара Асада в Сирии и твердо противостоять "Исламскому государству" (запрещено в РФ) и другим радикальным организациям, от "Братьев-мусульман" до "Хезболлы"», – пишет газета, подчеркивая, что, по неофициальной информации, принц несколько раз встречался с израильскими высокопоставленными политиками.

Существование альянса между США, Израилем и Саудовской Аравией давно не секрет. Недавнее ближневосточное турне президента Трампа, когда он из Эр-Рияда прилетел в Тель-Авив, лишь подтвердило это.

Мир ради нефти

В отношениях с Россией у молодого наследника не все так просто. Москва, в отличие от Вашингтона, не может похвастаться миллиардными сделками с саудовцами. Товарооборот между двумя странами в 2016 году составил примерно $491,6 млн (в 2015-м этот показатель почти достиг миллиарда долларов США). Обе страны придерживаются диаметрально противоположных взглядов по ситуации вокруг Сирии и Ирана. И безусловно, Москва не захочет оставить с таким трудом завоеванные позиции на Ближнем Востоке и выйти из игры.

Но есть и то, что сближает Россию и Саудовскую Аравию, – это попытка избавиться от нефтяной зависимости, а пока этого не случилось – борьба за высокие цены на нефть. Весомый аргумент для того, чтобы вести диалог. «Самое главное, нам удается выстраивать прочный фундамент в том, что касается стабилизации нефтяного рынка и цен на энергоносители. И это предоставляет нам хорошие возможности для дальнейшего построения стратегического будущего», – заявил бен Салман в ходе встречи с президентом России Владимиром Путиным в Москве буквально месяц назад. Это не первый разговор двух политиков. Эксперты признают, что в 2016 году Путин сыграл ключевую роль в достижении соглашения между странами – членами ОПЕК о снижении добычи нефти, урегулировав разногласия между Ираном и Саудовской Аравией.

Призывы Эр-Рияда к Вашингтону усилить влияние на Ближнем Востоке отнюдь не мешают принцу Мухаммеду выстраивать отношения с российским лидером. И связи двух стран, в том числе и экономические, будут развиваться. Сейчас речь идет о создании совместного фонда инвестиций в российскую энергетику, а также об инвестициях в другие сектора экономики. Это будет влиять и на политические контакты. «Что касается тех точек, по которым у нас разногласия, то здесь существуют четкие механизмы их преодоления», – сказал на встрече с Путиным бен Салман.

Но все же Москве надо помнить, что Саудовская Аравия не самый надежный партнер. Впрочем, на Ближнем Востоке то же самое можно сказать практически о любой стране. Знают это и в США. Пока будущий король умудряется находить точки соприкосновения и с Трампом, и с Путиным, и, возможно, многое перенимать у них. Но несомненно, у него есть амбиции превзойти своих «учителей». Скучно с ним не будет – он уже сейчас стал одним из самых амбициозных политиков в регионе.

Саудовская Аравия. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 22 июня 2017 > № 2223402 Марианна Беленькая


Саудовская Аравия. Ирак. США. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 16 июня 2017 > № 2210459 Александр Лосев

Нефтяные клещи: цена зажата войной и жадностью членов ОПЕК

Александр Лосев

генеральный директор «УК Спутник — Управление капиталом»

Индекс BI North America Independent E&Ps, отслеживающий группу из 56 сланцевых производителей, упал на 21%, притом что индекс широкого рынка S&P500 вырос с начала 2017 года на 9%

Подписание очередного соглашения о продлении еще на 9 месяцев обязательств по сокращению добычи нефти до 32,5 млн баррелей в день (для ОПЕК) и по снижению производства на 558 000 баррелей (для не входящих в картель) так и не привело к росту нефтяных котировок. Реакция рынка оказалась диаметрально противоположной той, что наблюдалась в ноябре 2016-го. Котировки сорта Brent, подраставшие до майского заседания картеля к уровням $54,5, в течение последующих нескольких часов упали на 7%. Трейдеры и аналитики не поверили, что новое соглашение способно сбалансировать нефтяной рынок, что оно будет соблюдаться подписавшими его странами и, само главное, что сократившуюся добычу ОПЕК не восполнят производители сланцевой и обычной нефти из США, а также нефтегазовые компании стран, не участвующих в договоренности.

Инвестбанки и аналитические агентства снизили прогнозы средней стоимости барреля в 2017 году, в США начался отток клиентских средств из ETF-фондов, инвестирующих в нефтегазовый сектор. На стороне «медведей» играют как статистика по запасам США, которые составили рекордные 15,5 млн баррелей, обновив максимумы 2008 года, так и объемы производства в странах ОПЕК, к которым не предъявлялось жестких требований со стороны картеля: Ливия, Нигерия, Ирак.

Так, согласно предварительным данным EIA (подразделение Минэнерго США) импорт из Ирака вырос в мае до 1,14 млн баррелей в день, что является максимальным значением с 2012 года, и компенсирует 55% (по сравнению с 2015 г.) падение импорта из Саудовской Аравии. Нарастила поставки на 800 000 баррелей Ливия, где воюющие за контроль над страной группировки разделились на два основных лагеря, один из которых поддерживается Катаром, а другой получает помощь от Саудовской Аравии. Нигерия, испытывающая проблемы из-за действий боевиков, вдруг тоже неожиданно увеличила добычу на 250 000 баррелей в сутки.

Нефтеперерабатывающие заводы по обеим сторонам Атлантики и так уже были заполнены углеводородным сырьем из США, Северного моря и Африки, а теперь туда еще хлынула высококачественная легкая нефть из Ливии и Нигерии, что не могло не отразиться на ценах.

Заявление Дональда Трампа о выходе США из Парижского соглашения по климату оказало дополнительное давление на котировки нефтяных фьючерсов, оправив Brent к уровням в $48, а WTI на $46, так как развязывает руки американским нефтегазовым компаниям и может спровоцировать дальнейший рост добычи и использования ископаемого топлива.

И лишь новость о том, что Саудовская Аравия, Египет, Бахрейн, ОАЭ и еще несколько арабских стран объявили о разрыве дипотношений с Катаром, мотивировав это тем, что эмират поддерживает ряд террористических организаций, ненадолго поддержала нефтяные цены, поскольку рынок подумал, что обострение конфликта на Ближнем Востоке подтолкнет котировки нефти вверх. Но поскольку это всего лишь дипломатическое и экономическое давление, на рынке нефти конфликт Катара с соседями отразится лишь косвенно, например, в объемах добываемой нефти в Ливии и Нигерии.

Следует отметить, что рост запасов наблюдался и перед началом действия предыдущего соглашения о сокращении добычи, и вполне возможно, что с 1 июля запасы начнут быстро сокращаться. Не забывает рынок и о том, что у ОПЕК сейчас имеются в наличии резервные мощности на 2,1 млн баррелей в день, которые могут быть задействованы в любой момент либо для компенсации возможного дефицита, либо для очередного демпинга. К тому производители сланцевой нефти в США почти каждую неделю вводят в строй по несколько новых буровых установок, и их общее количество с июня 2016 выросло почти в два раза, хотя до максимумов 2014 года им еще очень далеко.

Но это всего лишь простая арифметика. Дальше начинается математика.

Цена барреля нефти – это функция многих переменных и их производных, среди которых не только объемы и сорта добываемой нефти, количество буровых и мощности перерабатывающих заводов, на что по привычке обращают внимание трейдеры и аналитики, но и распределение показателей экономического роста по регионам планеты и климатические процессы, доступность средств на денежном рынке и инвестиционные потоки, технологии добычи и особенности месторождений, потребительские предпочтения и геополитические процессы.

Причем большинство этих параметров меняются случайным образом, а каждый новый день вносит коррективы и в величину потребления, и в объемы добычи. Таким образом, сводить прогноз цен к величине запасов, количеству буровых и объемах добываемой нефти в отдельных регионах, например в США или Ливии, неправильно, поскольку модель ценообразования на нефтяном рынке описывается системой стохастических дифференциальных уравнений, а значение цены барреля находится в поле направлений интегральных кривых. А это значит, что все соотношения стоимости нефти и объемов производства прошлых лет, в том числе и на сланцевых месторождениях, бесполезны для дальнейшего анализа и, чтобы понять, где же будет располагаться поле значений нефтяных цен после 1 июля, необходимо выделить значимые факторы сегодняшнего дня и исследовать их в комплексе.

Итак, что же мы можем увидеть сейчас? По данным Всемирного Банка, рост мировой экономики составит в этом году 2,7%, при этом развивающиеся страны покажут в среднем темпы в 4,1%, а среди развитых стран ускорение роста ожидается в США и Японии, что обеспечит в 2017 году средний рост мирового спроса на нефть на 1,3 млн баррелей в день по сравнению с 2016 годом. Международное энергетическое агентство (МЭА) прогнозирует, что спрос на нефть в 2018 году увеличится на 1,4 млн баррелей в сутки — до 99,3 млн баррелей в день, и этот прирост потребления придется в основном на Китай и Индию.

Правда, весь этот дополнительный спрос может быть удовлетворен производителями нефти, не связанными соглашением ОПЕК, что сводит на нет все усилия по ограничению добычи картелем. И об этом как раз предупреждает МЭА в своем недавнем докладе, и именно это очень сильно давит на котировки. Но у этих соображений есть и слабая сторона, и, судя по тому, что производители нефти начали резко сокращать количество фьючерсных позиций на продажу нефти, а спекулянты, напротив, слепо следуют текущему тренду, восстанавливая объемы коротких позиций вблизи годовых максимумов, у нефтяников есть свои соображения о будущем рынка.

Дело в том, что инвестиции в разведку и разработку новых месторождений упали в прошлом году до самого низкого уровня с конца 1940-х годов, а прогнозируемая добыча в США очень чувствительна к стоимости барреля. Рентабельность сланцевых проектов в пермском бассейне в Техасе находится в диапазоне от $40 до $45, в то время как в девонской части Баккеновской формации (север США) себестоимость многих проектов остается в районе $50 за баррель.

По прогнозам EIA, рост сланцевой добычи может при благоприятных условиях продлится в течение пяти лет, а после 2023 года наступит стабилизация на достигнутых к этому моменту уровнях. Но что заметно уже сейчас, так это то, что акции сланцевых компаний снижаются вмести с ценами на нефть, а индекс BI North America Independent E&Ps, отслеживающий группу из 56 сланцевых производителей упал на 21%, притом что индекс широкого рынка S&P500 вырос с начала 2017 года на 9%.

А что касается крупнейших производителей традиционной нефти, то, согласно исследованию BMI Research (принадлежащей Fitch), чтобы денежный поток оставался нейтральным, нефтяным компаниям необходим уровень в $55, а при более низких ценах им придется продолжать продавать непрофильные активы и сокращать капитальные вложения. Это может привести к дефициту предложения углеводородов к 2020 году, если спад инвестиций продолжится теми же темпами, что и в 2016 году, и даже если цены на нефть стабилизируется сейчас на уровне $50 за баррель.

Кроме того, и у стран ОПЕК, и у независимых производителей есть свои меркантильные интересы, доходы от продажи нефти снижаются, траты растут, а у Саудовской Аравии еще и IPO Saudi Aramco намечено на 2018 год, и при этом сохраняется определенный контроль над ситуацией и в Ливии, и в Нигерии, и в регионе Персидского залива.

Вывод из всего этого следующий. Мы наблюдаем естественную волатильность нефтяных цен, при этом механизм ценообразования обладает системой обратных связей и снижение котировок сейчас скажется в ближайшем будущем их восстановлением в районе $50, но рост нефтяных цен, скорее всего, будет ограничен уровнем $55 на горизонте ближайших месяцев.

Саудовская Аравия. Ирак. США. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 16 июня 2017 > № 2210459 Александр Лосев


Саудовская Аравия. Катар. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 6 июня 2017 > № 2200744 Игорь Юшков

Нефтегазовые выгоды России от конфликта Саудовской Аравии и Катара

Игорь Юшков

Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ.

Обострение ситуации в странах Персидского залива неизбежно вызовет сокращение поставок энергоресурсов на мировые рынки и рост цен. Россия окажется в числе выигравших

У востоковедов есть старая шутка: даже перед концом света последней новостью будет сообщение о том, что на Ближнем Востоке вновь неспокойно. Регион характеризуется непрекращающимися конфликтами, и в понедельник мы стали свидетелями очередного. Саудовская Аравия, Египет, Бахрейн и ОАЭ обвинили Катар в финансировании террористических группировок, вмешательстве во внутренние дела других государств и разорвали с эмиратом дипломатические отношения, введя ряд дополнительных мер типа прекращения транспортного сообщения и закрытия офисов катарского телеканала Al Jazeera. Позже к антикатарской коалиции присоединились власти восточной части Ливии, Йемена, Мальдивы и Маврикий.

Для мировой экономики и политики события в этом регионе важны прежде всего из-за наличия на территории ближневосточных государств крупных запасов нефти и газа. Суммарные запасы нефти стран, участвующих в нынешнем конфликте (включая Иран, непосредственно замешанный в происходящих событиях), составляют примерно 35,3% от общемировых, газа — 40,9%.

Основные причины нынешнего конфликта Саудовской Аравии и Катара лежат в политической плоскости: Доха и Эр-Рияд конкурируют за лидерство на Ближнем Востоке и Севере Африки. Однако конфликт может затронуть и мировые рынки энергоресурсов.

Сценарий эскалации конфликта Саудовской Аравии и Катара наименее вероятен, все-таки США, имеющие военные базы на территории обоих государств, стремятся урегулировать спорную ситуацию. Однако, в последнее время мы видим столько «черных лебедей», что ни один из вариантов развития событий нельзя исключать. С точки зрения экономических интересов для России была бы крайне выгодна дестабилизация как в Саудовской Аравии, так и в Катаре. С первыми Россия конкурирует на рынке нефти, со вторыми — на рынке газа.

По данным секретариата ОПЕК КСА в среднем экспортирует примерно 7,2 млн баррелей в сутки, из которых 0,9 млн идут на европейский рынок, а 4,6 млн — на рынки АТР. В случае усугубления конфликта Катара и саудовского королевства, Доха, вероятно, попыталась бы выполнить свой план дестабилизации шиитских районов Саудовской Аравии (восточные провинции королевства, там сосредоточены основные запасы нефти), что повлияло бы на объемы добычи и экспорта саудовской нефти.

Естественно, это привело бы к прекращению действия соглашения ОПЕК+, а значит, российские компании получили бы возможность добывать по максимуму, чтобы занять долю саудитов на рынке нефти. Одновременно с сокращением предложения сырья выросла бы и цена нефть, что также выгодно России.

Катар не является крупным производителем нефти, но он сохраняет мировое лидерство по экспорту СПГ. В 2016 году эмират экспортировал 79,6 млн тонн СПГ, из которых 52,7 млн ушло в Азию, а 17,9 — в Европу. Соответственно, сокращение экспорта позволило бы «Газпрому», во-первых, нарастить поставки газа в Европу. Во-вторых, европейские страны заняли бы более благоприятную позицию по отношению к российским газопроводным проектам.

В частности, Польша, намеревающаяся сократить закупки газа из России за счет контрактов с Катаром, активно торпедирует проект «Северный поток-2» и сорвала загрузку газопровода OPAL (ответвление от «Северного потока) на 100% мощности. При дефиците газа Брюссель, Москва и Варшава быстрее нашли бы компромисс.

Напряженность между Саудовской Аравией и Катаром заставляет США ранжировать своих союзников в регионе. Прошедший визит Трампа в Саудовскую Аравию показывает, что пока американская благосклонность на стороне Эр-Рияда. Хотя это и не означает, что Вашингтон позволит саудитам осуществить военное нападение на Катар, но ожидать ужесточение позиции США по иранскому вопросу вполне можно.

Трамп и ранее критиковал сделку по ядерной программе Ирана, а теперь может перейти от слов к делу. Возврат американской администрации к антииранской политике усложнит выход Тегерана на европейский рынок газа. Хотя Иран является российским союзником в Сирии, конкуренция на европейском рынке газа принесла бы Москве в разы больше проблем, чем выгоды от нынешнего партнерства.

Негативным для России моментом в сценарии эскалации ближневосточного конфликта является развитие ВИЭ в ответ на рост цен на нефть. Однако в нынешней экономической ситуации для Москвы это было бы меньшим из зол.

Саудовская Аравия. Катар. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 6 июня 2017 > № 2200744 Игорь Юшков


Катар. Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 6 июня 2017 > № 2200028 Марианна Беленькая

Новая ось зла. Почему Катар стал изгоем на Ближнем Востоке

Марианна Беленькая

Если конфликт будет разрастаться, то не только Катару придется решать вопрос, кто его союзники, но и США. Обвинения в адрес Катара, которые звучат в объяснениях о разрыве отношений, не оставляют Вашингтону возможности и дальше держать на катарской территории военную базу. Как можно вести борьбу с ИГ и «Аль-Каидой», базируясь в стране, которую обвиняют в поддержке этих структур?

Саудовская Аравия, Египет, Объединенные Арабские Эмираты и Бахрейн объявили, что разрывают дипломатические отношения с Катаром. Это решение поддержало и временное правительство Ливии, которое базируется на востоке страны и активно сотрудничает с Египтом и ОАЭ. Также было объявлено, что Катар исключают из состава участников аравийской коалиции, ведущей борьбу с мятежниками-хуситами в Йемене.

Один из основных мировых экспортеров сжиженного природного газа рискует оказаться в международной изоляции и даже экономической блокаде. Соседи Катара решили, что ему пришло время расплатиться за слишком вызывающую политику в регионе. Одновременно это сигнал Ирану, с которым Доха поддерживает тесные связи. Напрямую ударить по Ирану арабские страны пока не в состоянии, и здесь многое будет зависеть от того, чью сторону займет Вашингтон.

Маленький Катар давно выбился в региональные лидеры, претендуя не только на экономическое, но и на политическое влияние в регионе. В последние годы Доха не раз бросала вызов традиционному региональному центру силы – Саудовской Аравии – и проводила весьма неординарную политику. Катарцы первые среди стран Персидского залива публично заявили о связях с Израилем и в 1996 году открыли на своей территории израильское торговое представительство (позднее его деятельность была приостановлена). У Катара приграничные конфликты с арабскими соседями, одновременно Доха поддерживает тесные связи с Ираном, вполне мирно деля с иранцами права на крупнейшее месторождение газа в мире Северный купол / Южный Парс. В 2003 году из Саудовской Аравии в Катар перевели основную американскую военную базу в регионе.

Газ, американская база и влиятельный телеканал «Аль-Джазира» позволяют Дохе проводить активную и порой агрессивную политику на Ближнем Востоке. Пожалуй, нет ни одной арабской страны, которая не была готова сделать все возможное, чтобы заставить «Аль-Джазиру» замолчать навсегда. Тем более после той роли, которую телеканал сыграл в ходе «арабской весны», взяв на себя координацию протестов в Египте, Ливии и Сирии. Не избежал нападок телеканала и саудовский режим.

Теперь, в свете антииранской кампании, начатой Саудовской Аравией с благословения нового президента США Дональда Трампа, для Эр-Рияда и Каира пришло время поквитаться с Катаром. К тому же для саудовцев, которые еще недавно сами были для Трампа мишенью для обвинений в поддержке терроризма, весьма кстати перевести стрелки на своего соседа.

В чем обвинили Катар

Катар обвиняют в дестабилизации ситуации в регионе, поддержке террористической и экстремистской деятельности, финансировании группировок, связанных с Ираном, а также в укрывательстве лидеров исламистской ассоциации «Братья-мусульмане» и распространении идеологии «Аль-Каиды» и «Исламского государства» (все три организации запрещены в РФ). Египет выразился еще более конкретно, напрямую связав Катар с терактами на Синае.

Похожие обвинения звучат в адрес Катара не впервые, и даже отзыв послов тех или иных государств из Дохи уже случался раньше. Последний серьезный конфликт произошел в марте 2014 года, когда Саудовская Аравия, ОАЭ и Бахрейн отозвали послов из Катара, заявив, что Доха вмешивается в их внутренние дела. Но угрозы Эр-Рияда начать морскую и сухопутную блокаду Катара так и не были реализованы. В ноябре того же 2014 года все послы вернулись на свои места.

Для молодого катарского эмира Тамима бен Хамада Аль Тани, взошедшего на трон в июне 2013 года, тот кризис стал первым серьезным дипломатическим испытанием. Многие региональные эксперты отметили, что эмира заставили расплачиваться за политику отца, который установил слишком близкие отношения с Ираном. Новому шейху Тамиму удалось наладить диалог с Эр-Риядом, и конфликт вроде бы был исчерпан, но, как оказалось, ненадолго.

В этот раз за блокаду Катара взялись всерьез. Для страны, которая фактически полностью зависит от импорта товаров, в первую очередь продовольствия, закрытие границ представляет серьезную угрозу безопасности. Неслучайно Доха пока достаточно осторожно реагирует на выпады в свой адрес и охотно дает шанс посредникам урегулировать конфликт.

Роль переговорщиков взяли на себя Кувейт и Оман, продемонстрировав, что у монархий Персидского залива нет единой позиции в отношении Катара. И это шанс для Дохи.

На роль посредника претендует и Турция, для которой Катар один из самых близких региональных союзников и партнеров, поэтому Анкара воспринимает случившееся весьма болезненно. Ведь точно такие же обвинения можно предъявить и самой Турции, так как идеология «Братьев-мусульман» и правящей турецкой Партии справедливости и развития практически идентична и египетские «Братья» всегда считали президента Эрдогана своим.

Не остается в стороне и Тегеран. Иранцы не раздумывая предложили Катару продовольственную помощь.

Трамп, хакеры и старые счеты

Объявление о разрыве дипотношений прозвучало спустя всего две недели после того, как на саммитах в Саудовской Аравии арабские страны демонстрировали свое единство в присутствии президента Трампа. Вернее, делали вид, потому что именно в Эр-Рияде прозвучали первые предупреждения в адрес Дохи. И не успел Трамп покинуть Ближний Восток, как вокруг Катара разгорелся хакерский скандал, ставший, по сути, открытым объявлением информационной войны.

На протяжении нескольких месяцев арабские и американские СМИ публиковали материалы, в которых обвиняли Катар в поддержке террористов и призывали новую администрацию США внимательно приглядеться к своему союзнику, чья лояльность вызывает сомнения. Звучали и предложения перевести американскую военную базу из Катара. Однако в Эр-Рияде Трамп встретился с катарским эмиром и подтвердил союзнические отношения между двумя странами. Шейх Тамим также принял участие во всех встречах, в ходе которых США и арабские страны договорились о совместной борьбе с терроризмом, в том числе об учреждении центров по мониторингу финансирования терроризма и пропаганде экстремистской деятельности, а также о создании резервных сил арабских стран для борьбы с ИГ на территории Ирака и Сирии. Казалось бы, идиллия.

Но в Эр-Рияде президент Египта Абдель Фаттах ас-Сиси сделал весьма ясный намек на связи Катара с террористами. «Все, кто оказывает поддержку экстремистам, должны считаться такими же террористами. Террористы – это не только вооруженные боевики, но и те, кто их финансирует и обучает новых сторонников радикальных групп», – сказал он.

Региональные эксперты уверены, что речь шла о связях Катара с «Братьями-мусульманами», чей духовный лидер шейх Юсуф аль-Кардави многие годы живет в Дохе. Катар никогда не скрывал, что поддерживает «Братьев-мусульман» в Египте, и открыто оказывал финансовую помощь бывшему президенту Мухаммеду Мурси, одному из лидеров «Братьев». После того как военные свергли Мурси в июле 2013 года, катарско-египетские отношения вновь стали напряженными, а в сентябре того же года на территории Египта было запрещено вещание телеканала «Аль-Джазира» как подрывающего безопасность в стране.

Другой тревожный для Катара сигнал пришел из Эр-Рияда и касался связей Дохи с палестинским движением ХАМАС. Штаб-квартира движения и его глава Халед Машааль перебрались в Доху из Дамаска после начала «арабской весны». В ходе арабо-исламско-американского саммита в Саудовской Аравии Трамп назвал список террористических организаций, несущих ответственность за насилие в регионе: ХАМАС, ИГ, «Аль-Каида», «Хезболла» и другие аналогичные группировки. Такой же список, за исключением ХАМАС, огласил и саудовский король Салман.

Упомянуть хамасовцев означало бы сделать слишком явный реверанс в сторону Израиля, чего саудовский король не может себе позволить. В то же время в речи монарха, как и во всех коммюнике, принятых в Эр-Рияде, не прозвучали традиционные для арабских и мусульманских саммитов слова о праве палестинского народа и в целом арабов на сопротивление, которое, как правило, ассоциируется с ХАМАС и ливанским движением «Хезболла», активно поддерживаемым Ираном.

Очевидно, что целью встреч в Эр-Рияде было создание антииранской коалиции. Саудовская Аравия стремилась заверить Вашингтон в том, что способна возглавить войну с терроризмом в регионе. Эр-Рияд также был бы не против вернуть себе американскую базу – это сделало бы саудовское лидерство в регионе неоспоримым и помогло поддержать стабильность режима.

Катарский эмир в Эр-Рияде промолчал, фактически дав согласие на создание блока против Тегерана. Но спустя несколько дней, 24 мая, Информационное агентство Катара (QNA) передало сенсационное заявление эмира Тамима, в котором он среди прочего назвал Иран гарантом стабильности в регионе, а ХАМАС законным представителем палестинского народа. Особо было отмечено, что Доха одинаково преуспела в выстраивании отношений как с Ираном, так и с США, а находящаяся в Катаре американская военная база Аль-Удейд не только ограждает катарцев от поползновений со стороны соседей, но и является единственной возможностью для США сохранить военное влияние в регионе. Попутно эмир подчеркнул, что Катар несправедливо подвергся нападкам и обвинениям в связях с террористами.

Буквально через несколько минут после того, как слова эмира разошлись по всем мировым агентствам, QNA заявило, что его сайт и соцсети были взломаны и ничего подобного глава государства не говорил. Но арабские СМИ (в первую очередь те, что спонсирует Саудовская Аравия) и региональные политики на протяжении суток продолжали комментировать слова эмира так, как будто никаких опровержений не было. На официальном уровне Саудовская Аравия, ОАЭ и Египет заблокировали доступ к информационным ресурсам Катара, включая сайт телеканала «Аль-Джазира». А в западных СМИ продолжилось обсуждение, насколько верным союзником США является Катар.

В тот же день, когда разгорелся хакерский скандал, в США на семинаре по вопросам безопасности, организованном Фондом поддержки демократии, состоялась дискуссия, посвященная связям Катара и «Братьев-мусульман». Там бывший министр обороны США Роберт Гейтс заявил, что раньше на Западе не придавали значения связям «Братьев-мусульман» с другими экстремистскими группировками, но после саммита в Эр-Рияде США необходимо отправить к эмиру Катара посланника со списком деятельности, которую Доха должна прекратить, иначе ее отношения с Вашингтоном будут пересмотрены.

Кто стоит за хакерской атакой на катарское агентство, до сих пор неизвестно. Так же как нет доказательств, что это вообще была хакерская атака. Данные расследования, которое, согласно источникам AFP, Катару помогает проводить ФБР, предполагалось опубликовать на этой неделе.

Впрочем, заявление эмира, даже оказавшись официально фейком, было удобно всем – и тем, кто хотел начать информационную войну против Катара, и самой Дохе, которая получила шанс высказаться о нападках в свой адрес и одновременно дать понять Тегерану, что у нее нет намерений вступать в конфронтацию.

Но теперь конфликт перешел в новую фазу. Катару сказали: или ты с нами, или против нас. И никаких отговорок быть не может. Вопрос, что выберет Доха – испугается блокады и поддастся шантажу, или, напротив, случившееся подтолкнет ее к еще более активной политике в регионе. Первая реакция Катара была очень сдержанной.

Неидеальный Ближний Восток

Кризис в Персидском заливе обеспокоил Вашингтон. Фактически раньше самих катарцев разрыв отношений прокомментировал госсекретарь США Рекс Тиллерсон. Он призвал арабов сесть за стол переговоров и разрешить все разногласия. Госсекретарь признал, что раздражение между арабскими странами Персидского залива появилось уже давно и разрыв дипотношений – это способ решить все вопросы и расставить точки над «и».

США конфликт не нужен. Это подрывает идеальную картину Ближнего Востока, нарисованную в ходе визита Трампа, когда арабские страны объединяются в едином порыве против террористов и сами за свои деньги побеждают всех «плохих парней», а потом еще и мирятся с Израилем. Никто не учел, что у 55 стран, чьи представители приехали в Эр-Рияд для встречи с Трампом, слишком разные интересы. Разрыв с Катаром показал, что единства нет даже внутри такой небольшой организации, как Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива. Что уж говорить обо всех арабских и тем более исламских странах. Ни арабское НАТО, ни арабская военная коалиция на долгосрочной основе невозможны.

Если конфликт будет разрастаться, то не только Катару придется решать вопрос, кто его союзники, но и США. Обвинения в адрес Катара, которые звучат в объяснениях о разрыве отношений, не оставляют Вашингтону возможности и дальше поддерживать связи с Дохой, тем более оставлять на катарской территории военную базу. Как можно вести борьбу с ИГ и «Аль-Каидой», базируясь в стране, которую обвиняют в поддержке этих структур?

Соседи Катара – Саудовская Аравия, Кувейт и ОАЭ – за последние годы тоже не избежали обвинений в поддержке этих и других террористических организаций, действующих не только на Большом Ближнем Востоке, но и в США и в Европе. О связях «Аль-Каиды» и Саудовской Аравии написаны тома. До сих пор идут споры, чье детище ИГ (возникшее из иракского подразделения «Аль-Каиды»), а чье «Джебхат ан-Нусра» – еще одно ответвление «Аль-Каиды», воюющее в Сирии. Одни эксперты считают, что ИГ по неофициальным каналам спонсируют саудовские исламские фонды, а «Ан-Нусру» в большей степени катарские; другие утверждают, что все наоборот. Дамаск в равной степени обвинял в поддержке террористов на своей территории Катар, Саудовскую Аравию и Турцию.

Теперь Эр-Рияд и его союзники пытаются все свалить на катарцев. И у них это может получиться, учитывая многомиллиардные контракты, которые подписали в ходе визита Трампа саудовские и американские компании. Эр-Рияд слишком выгодный союзник, чтобы его терять. А вслед за Катаром, как считают некоторые эксперты, придет и очередь Ирана. Но это возможно только при условии, что Трамп однозначно отвернется от Катара, к чему и ведут многие лоббистские силы в Вашингтоне.

Но и у Катара есть ресурсы сопротивляться изоляции. В этом году Катар стал крупнейшим поставщиком сжиженного газа в Египет, зависят от катарского газа ОАЭ и Кувейт. Безусловно, они могут рассчитывать на альтернативные поставки, но вот понравится ли необходимость менять поставщика Японии или Индии, которые являются крупнейшими импортерами катарского СПГ? Пока арабские страны не ввели морскую блокаду Катара, и катарцы заверяют японскую сторону, что никаких проволочек с исполнением контрактов не будет.

Вопрос, решатся ли арабы блокировать выход морского транспорта из Катара в Персидский залив. Это была бы слишком высокая цена для мировой экономики. И для этого нужно действительно создать Катару образ страны из оси зла, наподобие Ирана.

Впрочем, до сих пор, когда дело доходило до бизнеса, арабские страны находили компромиссы с кем угодно, в том числе и с Тегераном. Примером этому служат последние договоренности о ценах на нефть внутри ОПЕК. Но все же конфликт в Персидском заливе дает повод для беспокойства. Война никому не нужна, а значит, это просто шантаж и передел власти в регионе. Наивно надеяться, что если Катар сойдет с политической арены, то это решит все проблемы Ближнего Востока и приведет к победе над терроризмом.

Катар. Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 6 июня 2017 > № 2200028 Марианна Беленькая


США. Саудовская Аравия. Ливия. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > bfm.ru, 3 июня 2017 > № 2205087 Павел Сорокин

Павел Сорокин: Падение цен на нефть в среднесрочной перспективе маловероятно, спрос будет расти

В Петербурге заканчивает работу Международный экономический форум. В выездной студии Business FM побывал руководитель аналитического центра министерства энергетики Павел Сорокин. С ним беседовал главный редактор Илья Копелевич:

Естественно, первый вопрос о ценах на нефть и конъюнктуре. Сейчас цены в диапазоне 50-56 долларов, насколько это устойчивый уровень? Как измерить риск снижения до 40 долларов, а то и еще ниже?

Павел Сорокин: Действительно, сейчас цены стабилизировались в диапазоне 50-56 долларов, мы все видели, какие события этому предшествовали: страны ОПЕК и не ОПЕК собрались в декабре, приняли решение добровольно ограничить свою добычу с целью не допустить дальнейшей разбалансировки рынка. Но здесь, чтобы понять, что происходит, нужно чуть-чуть вернуться года на три назад и посмотреть, как развивалась ситуация. Рынок нефтяной цикличен. Соответственно, идет цикл, когда люди инвестируют, когда может не хватать добычи по той причине, что спрос растет, а добыча чуть не успевает, или влияют какие-то другие события, но при этом цена возрастает. Это дает компаниям дополнительные средства для инвестирования. Раньше было так, что время запуска проектов — от принятия инвестиционного решения до поступления нефти на рынок — было пять-восемь лет, поэтому цикл был долгий. Но технологии меняются, технологии развиваются. Например, те же «сланцевики» в США, ставшие во многом причиной нефтяного коллапса, который мы сейчас наблюдаем, последние 20 лет очень сильно отрабатывали технологию. Там высокая конкуренция, доступность финансирования, доступный интеллектуальный ресурс в Техасе и вообще в Штатах. Симбиоз этих факторов привел к достаточно большому прорыву. Плюс пять лет с ценой на нефть около 100 долларов дало все необходимые финансовые ресурсы.

Рынок стал эластичным, как учат в учебниках? То есть при повышении спроса предложение растет немедленно.

Павел Сорокин: Абсолютно. Нефтяной рынок — это одна из идеальных иллюстраций именно к учебникам по экономике, потому что здесь есть все условия рынка: большое количество игроков, некий коммодити, который доступен.

И эластичный, потому что быстро откликается на предложение, быстро следует за спросом.

Павел Сорокин: Особенно теперь.

Значит, все изменилось. Если не пять-восемь лет, то сколько теперь будет длиться цикл, когда вводятся новые мощности при повышении цены?

Павел Сорокин: Это все очень быстро меняется, но опять же возьмем пример с 2014 по 2016 годы. «Сланцевики» отреагировали в «минус», то есть начали снижаться где-то через год с небольшим после того, как цены пошли вниз. После того, как цены частично начали восстанавливаться в 2016 году из-за непредвиденных обстоятельств, таких, как пожар в Канаде, проблемы в Ираке, Ливии, Нигерии, время отклика стало шесть-девять месяцев.

Хорошо, уже почти полгода как цены выше 50 долларов, соответственно, то, что мы видим сейчас, уровни добычи сланцевой нефти — это потолок для этих цен?

Павел Сорокин: Технологии улучшаются. Сланцевые производители постоянно увеличивают эффективность своей добычи, унифицируя эффективность операций. Но тут важно понимать — в последние два года мы наблюдали резкое падение спроса на нефтесервисные услуги из-за снижения активности, поэтому падала и цена. У нас было улучшение технологий, рост, удлинение, например, боковых стволов, удлинение горизонтальной части, более эффективный ГРП, росла эффективность бурения, и падали цены на нефтесервис. Из-за этого цена безубыточности очень сильно упала. Сейчас, если мы посмотрим на статистику, рост эффективности замедлился. Последние два-три месяца цены находятся примерно на одном уровне, а стоимость нефтесервиса стала расти. В этом году на различные услуги в Штатах можно ожидать рост цены от 10 до 30%. Это означает, что точка безубыточности, скорее всего, либо стабилизируется на текущем уровне, либо вырастет. То есть вечно такой рост продолжаться в Штатах вряд ли будет.

Исходя из выше сказанного, я делаю вывод, что нынешняя цена имеет достаточные шансы продержаться стабильно, она при данном уровне спроса суммарного обеспечивает баланс спроса и предложения.

Павел Сорокин: При текущей конъюнктуре, возможно, спрос каждый год будет расти на 1,1 — 1,3 млн баррелей в сутки, это тоже достаточно динамичная величина. И также надо не забывать, что последние три года отрасль очень сильно недосчиталась инвестиций из-за этого падения. Эффект виден не сразу, потому что это крупные проекты, темпы падения на традиционных месторождениях будут ускоряться, и где-то через пять лет тот объем нефти, который нам предстоит индустрии возместить, в том числе и за счет роста спроса, и за счет падения традиционных месторождений, будет достаточно большим.

В общем, падение цен на нефть, скорее, маловероятно, подытоживая то, что вы сейчас квалифицированно, научно описали?

Павел Сорокин: Фундаментально в среднесрочной перспективе — да, краткосрочно, конечно, возможны любые колебания, мы видим, какой нервный рынок.

Хорошо, ведь большую роль еще играет, заключат или нет соглашение в ОПЕК, а еще может вернуться на рынок, и, как я слышал, возвращается на рынок Ливия, которая тоже предоставляет серьезный объем, и пока она не участвовала ни в каких этих сделках. Насколько сильны эти факторы в действительности? Что было бы, если бы не было соглашения ОПЕК?

Павел Сорокин: Если бы не было соглашения ОПЕК, то сейчас на рынке было бы дополнительно как минимум 1,8 млн баррелей в сутки, и рынок был бы в большом профиците. То есть, скорее всего...

Была бы ценовая война с бесконечным движением вниз, вплоть до демпинга...

Павел Сорокин: Я бы, наверное, не стал использовать термин «ценовая война», потому что все бы производили, что могут, а дальше уже рынок регулировал. Рано или поздно неэффективные производители, конечно, отвалились бы.

Мы же видели, как саудиты полтора года назад просто понижали и понижали цены.

Павел Сорокин: Все наращивали в тот момент добычу на самом деле. Они не понижали цену, они просто оставляли свою добычу на рынке, а дальше включается естественный рыночный процесс: если у вас предложение продукта больше, чем спрос на него, то самые дорогие, в тот момент «сланцевики», начинают отваливаться, потому что не могут выдержать конкуренции. И этот процесс мы идеально наблюдали. Опять же все прямо по учебнику. Но они улучшили эффективность по ряду причин и теперь находятся не сверху кривой предложения от себестоимости, а где-то в середине ее. Отваливаться сейчас будут другие, скорее всего, глубоководные новые проекты по нефтяным пескам, вот для них нужна будет более высокая цена. И на тот момент, когда спрос вырастет настолько, что сланцевые месторождения и дешевые источники не смогут его удовлетворять, цена уже будет передвигаться выше.

Еще раз все-таки вернемся к простому вопросу: насколько критично для цен на нефть соглашение ОПЕК и его продление?

Павел Сорокин: Соглашение крайне важно для того, чтобы сбалансировать рынок, потому что дает возможность спросу подтянуться и избежать дестабилизации рынка. А за то время, что оно действует с учетом продления, спрос вырастет на 1,3 и 1,4 млн баррелей в сутки. Это дополнительно будет убирать профицит с рынка.

Так можно предположить, что еще в течение года как минимум оно критично, и в случае его распада могут наступить большие броски по ценам?

Павел Сорокин: Да, безусловно, потому что у рынка тогда исчезнет и уверенность в завтрашнем дне, и неизвестно, кто как себя поведет, кто будет какую политику проводить — это раз. И два — американские производители, если цена упадет, не будут прекращать добывать в тот же момент, план — шесть-девять месяцев.

Возвращение Ливии на рынок способно разрушить конструкцию?

Павел Сорокин: Ситуация в Ливии крайней не стабильна.

Это мы знаем, но все-таки там начинается добыча.

Павел Сорокин: Мы уже несколько раз за последние шесть месяцев видели всплески добычи, потом резкое падение ниже октябрьского уровня, поэтому про Ливию сейчас тяжело говорить, тяжело что-то прогнозировать, там просто ситуация непрогнозируемая.

Спасибо. Руководитель аналитического центра Министерства энергетики России Павел Сорокин.

Павел Сорокин: Спасибо.

США. Саудовская Аравия. Ливия. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > bfm.ru, 3 июня 2017 > № 2205087 Павел Сорокин


Саудовская Аравия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 30 мая 2017 > № 2192856

Встреча с преемником наследного принца, министром обороны Саудовской Аравии Мухаммедом бен Сальманом Аль Саудом.

Владимир Путин принял в Кремле преемника наследного принца, второго заместителя председателя совета министров, министра обороны Королевства Саудовская Аравия принца Мухаммеда Бен Сальмана Аль Сауда.

Обсуждалось, в частности, сотрудничество двух стран с целью стабилизации мирового рынка нефти, а также ситуация в Сирии.

* * *

В.Путин: Ваше Высочество, дорогие друзья! Позвольте мне сердечно приветствовать вас в Москве.

Хочу отметить в начале нашей встречи, что отношения между нашими странами развиваются весьма успешно. Что касается экономических связей, был определённый спад, но в начале этого года рост уже составил 130 процентов.

Мы поддерживаем контакты на политическом уровне, между военными ведомствами; вместе занимаемся вопросами урегулирования сложных ситуаций, в том числе в Сирии. Большое значение, безусловно, для наших стран имеют договорённости в области энергетики.

Мы благодарны вам за идеи и совместную работу по действиям между странами ОПЕК и странами, которые не входят в картель. Наши согласованные действия позволяют стабилизировать ситуацию на мировых рынках углеводородов.

И конечно, мы ждём с визитом Короля Саудовской Аравии. Уверен, что этот первый в истории наших отношений визит Короля Саудовской Аравии в Россию будет хорошим знаком, хорошим сигналом и хорошим стимулом в развитии наших межгосударственных связей.

Передавайте Его Величеству самые наилучшие пожелания.

Мухаммед бен Сальман Аль Сауд (как переведено): Спасибо большое, господин Президент, за возможность встретиться. Рад снова встречаться в Москве. Передаю Вам привет от Его Величества Короля Саудовской Аравии.

Сейчас отношения между Саудовской Аравией и Россией переживают один из наилучших этапов. Есть очень много точек взаимопонимания между нашими странами. Что касается тех точек, по которым у нас разногласия, то здесь существуют чёткие механизмы их преодоления. Мы движемся быстрыми темпами в позитивном ключе, и сегодняшний визит станет большим достижением в деле укрепления отношений между Россией и Саудовской Аравией.

Самое главное, что нам удаётся выстраивать прочный фундамент в том, что касается стабилизации нефтяного рынка и цен на энергоносители. И это предоставляет нам хорошие возможности для дальнейшего построения стратегического будущего.

Как Вы правильно сказали, есть много программ экономического сотрудничества между Саудовской Аравией и Россией. И это, разумеется, поможет нарастить темп совместной работы на последующих этапах.

У нас нет никаких точек столкновения между политикой России и политикой Саудовской Аравии. И мы рассчитываем, что нам вместе будет удаваться направлять их в правильном направлении в интересах двух стран. Мы за предыдущий небольшой этап достигли многого, но нам предстоит сделать ещё больше.

Саудовская Аравия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 30 мая 2017 > № 2192856


Казахстан. Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 25 мая 2017 > № 2188750 Тулеген Аскаров

VIP-weekend в Эр-Рияде

Вояж казахстанского лидера в Саудовскую Аравию менее чем неделю спустя после представительного международного форума «Пояса и пути» в Пекине стал весьма значимым вкладом в многовекторную внешнеполитическую «корзину» нашей страны.

Тулеген АСКАРОВ

ТРАМП «АРАВИЙСКИЙ» – ЧЕЛОВЕК ДЕЛА

Появление президента нашей страны в Эр-Рияде в минувшее воскресенье имело вескую причину – ведь именно там прошел саммит «США – Исламский мир» с участием американского президента Дональда Трампа и руководителей более 50 арабских и мусульманских государств. Кстати, для хозяина Белого дома этот зарубежный вояж стал первым, как и для истории президентства в США – ведь ранее дебютные визиты совершались его предшественниками в соседние страны Западного полушария или же в Европу. Надо сказать, что со стороны г-на Трампа такой шаг оказался неординарным – ведь первым пунктом для своей поездки по миру он выбрал Саудовскую Аравию – хранительницу главных мусульманских святынь. А это в свою очередь выглядело весьма неожиданно на фоне его антиисламской предвыборной риторики и попыток запретить въезд в Штаты для граждан государств, населенных в основном мусульманами.

Впрочем, в этом визите президента США хватало и других сюрпризов, включая и подчеркнуто семейный состав его делегации, в которую вошли помимо его супруги Мелании еще и дочь Иванка с зятем Джаредом Кушнером. Отметим также принципиально непокрытые головы этих и других американских дам вопреки жестким саудовским канонам, а также не особо удавшийся г-ну Трампу воинственный «танец с саблями» на пару с тамошним 81-летним королем, исполнявшим его весьма бодро, хотя на видео было заметно, как помощник поддерживает ему поднятую правую руку с мечом.

Тем не менее нельзя не согласиться с оценкой визита госсекретарем США Рексом Тиллерсоном, назвавшим его исторически важным и успешным в развитии стратегического и экономического сотрудничества двух стран. Новое соглашение о поставках американского вооружения из США в Саудовскую Аравию и услугах по его обслуживанию на сумму порядка $110 млрд позволит Эр-Рияду значительно укрепить как свою безопасность, так и в целом региона Персидского залива, и заодно в определенной степени снять нагрузку со стратегического союзника. Ведь в рамках соглашения предусматривается не только модернизация военно-морских и военно-воздушных сил саудовцев, но и их систем противовоздушной и противоракетной обороны за счет поставок ракет «Patriot» и систем «THAAD». Кроме того, вполне в духе времени Саудовская Аравия получит оборудование для повышения уровня кибербезопасности. А общая сумма соглашений, заключенных в ходе визита г-на Трампа в эту страну, по данным главы саудовского МИД Адель аль-Джубейра, достигает $380 млрд – это примерно втрое больше прошлогоднего ВВП Казахстана! Так что, как и следовало ожидать, нынешний американский президент показал себя прежде всего человеком большого бизнеса – ведь новые огромные заказы поддержат американскую экономику, ее фондовый рынок и доллар.

THE RIGHT MEN IN THE RIGHT PLACE

Саммит «США – Исламский мир», безусловно, стал важным событием не только для президента США и принимавших его саудовцев, но и для других его участников, получивших возможность как для первых контактов тет-а-тет с нынешним хозяином Белого дома, так и непосредственного обмена мнения между собой. Ведь многие из руководителей государств, приехавших в Эр-Рияд, включая и г-на Трампа, и саудовского короля, не участвовали в пекинском форуме «Пояса и пути», имевшем иную повестку дня. Казахстан же, активно участвующий в реализации этой китайской инициативы, удачно использовал свою внешнеполитическую многовекторность, получив шанс сверить часы не только с Белым домом, но и с ведущими странами исламского мира, а заодно – и с ключевыми игроками нефтяного рынка.

Первая при г-не Трампе казахстанско-американская встреча на высшем уровне, безусловно, удалась. Как сообщила пресс-служба Казахстана, лидеры двух стран обсудили основные направления двустороннего взаимодействия, включая перспективы углубления связей в торгово-экономической, политической и культурно-гуманитарной сферах, а также обменялись мнениями по ряду вопросов международной повестки дня. Кроме того, казахстанский президент встретился с госсекретарем США Рексом Тиллерсоном – фото с этой встречи вызвало бурную реакцию в соцсетях, ибо на нем был запечатлен человек, снимавший их на свою сотку и весьма похожий на председателя КНБ Карима Масимова. Из представителей мусульманских государств встречи прошли с руководителями Кувейта, Катара, Бахрейна, ОАЭ, Йемена, Мавритании, Пакистана, а также с Генеральным секретарем Организации исламского сотрудничества. Напомним читателям «ДК», что 10-11 сентября в Астане пройдет первый саммит Организации исламского сотрудничества по науке и технологиям, созываемый по инициативе президента Казахстана. Кроме того, арабским капиталам отводится важная роль в развитии Международного финансового центра «Астана», который создается по модели Дубайского аналога.

Естественно, не обошлось и без контактов с соседями по Центральной Азии, свидетельством чему стало фото смеющихся президентов Казахстана, Узбекистана и Таджикистана, уместившихся втроем на небольшом диванчике. А уж кадр из видео, на котором казахстанский лидер энергично жестикулирует в беседе с азербайджанским визави Ильхамом Алиевым, и вовсе стал хитом соцсетей, ибо их пользователи в шутку предположили, что речь там могла идти о возврате пенсионных активов ЕНПФ из объявившего дефолт Международного банка Азербайджана.

Напомним также читателям «ДК», что саммит в Эр-Рияде прошел накануне встречи Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК) в Вене. А как раз на днях, как передали информационные агентства, стало известно о том, что ОПЕК сомневается в достоверности данных о добыче нефти в Казахстане и выполнении нашей страной обязательств соглашения по сокращению ее объемов. Обсуждалась ли и эта тема на высшем уровне в Саудовской Аравии, которая является лидером ОПЕК, не сообщалось. Министр энергетики Канат Бозумбаев подтвердил свое участие в венской встрече, заявив также, что будет там защищать интересы нашей страны в этом деликатном вопросе.

Кстати, сразу же по возвращении в Астану глава нашего государства принял прибывшего туда министра иностранных дел ОАЭ, который отметил успешность саммита, прошедшего в Эр-Рияде. Как выяснилось из официальных сообщений на эту тему, между нашими странами вводится безвизовый режим, что по оценкам казахстанского МИД позволит сэкономить соотечественникам вполне приличную сумму примерно в $10 млн, расходуемую ежегодно на оформлении виз для посещения ОАЭ.

ОДНИМ – НЕФТЯНЫЕ ВЕРШКИ, ДРУГИМ – КОРЕШКИ…

Что ж, остается только порадоваться высочайшей внешнеполитической активности Казахстана и новым успехам нашей дипломатии. Но вот только в очередной раз увидев в теле– и фоторепортажах, как богато живут саудовцы благодаря нефтяным доходам, сохраняя при этом свою национальную самобытность, никак нельзя было не задуматься над тем, почему нашему государству приходится вводить новые налоги и сборы в поисках дополнительных доходов для казны и поступлений в пенсионную систему, даже когда нефтяные цены растут?

Другая примечательная загадка от Саудовской Аравии – давняя стабильность обменного курса ее национальной валюты, привязанной к доллару в режиме так называемого валютного совета (currency board). Почему-то у центрального банка этой страны не возникает необходимости экспериментировать со свободным плаванием курса или таргетировать инфляцию, обернувшимися для казахстанцев резкой девальвацией тенге и падением ВВП на душу населения!

Детям саудовцев гарантировано образование в лучших университетах мира, для чего государством аккумулируются заранее средства на банковских счетах из нефтяных доходов. Уж им ни в коем случае не придется заниматься малоквалифицированным трудом стоянщиков, тележечников или подсобных рабочих, как уготовано многим их казахстанским сверстникам.

Так что успокаиваться и почивать лишь на дипломатических лаврах, радуясь растущему признанию Казахстана за рубежом, нам еще рановато. Ссылки на юность нашей независимости теперь не слишком уместны, ибо она уже перевалила по возрасту за четверть века. В итоге остается лишь не расслабляться и не отставать от быстро меняющегося мира, в котором даже вчерашние лидеры на глазах одного-двух поколений скатываются в аутсайдеры. А поскольку как раз на этой неделе в Казахстане завершается очередной учебный год, то старый добрый лозунг «Учиться, учиться и учиться!» звучит как никогда актуально. И всем нам самое время вновь садиться за парту истории, чтобы продолжить построение современного образованного общества, претендующего на достойное место в «Топ-30» развитых стран мира!

Казахстан. Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 25 мая 2017 > № 2188750 Тулеген Аскаров


Казахстан. Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > newskaz.ru, 24 мая 2017 > № 2184432 Александр Князев

Поездка президента США Дональда Трампа в Саудовскую Аравию может стать началом новой победоносной стратегии на Ближнем Востоке. Об этом Sputnik Казахстан рассказал известный политолог Александр Князев. При этом антииранская риторика саммита "США — Исламский мир", а точнее участие в международной встрече президента Нурсултана Назарбаева, повлиять на отношения Астаны и Тегерана не могут. Повлияют ли поставки американского вооружения Саудовской Аравии на конфликт в Йемене, и зачем президент Назарбаев ездил в Эр-Рияд, читайте в нашем интервью.

− Саммит в Саудовской Аравии очень емко называется "США — Исламский мир". Президент Назарбаев тоже прибыл туда с визитом. Относится ли Казахстан к исламскому миру с точки зрения западных политологов?

С точки зрения западных экспертов, наверное, относится. В мире не так уж много исламских государств. Многие страны, так называемые, таковыми не являются. В обиходе так именуют страны, где большая часть населения по происхождению ассоциируется с исламским вероисповеданием. По этому критерию Казахстан тоже туда относится.

− То есть это традиционное, устоявшееся представление о нашей стране?

— Да, я имею в виду, что исламских стран с точки зрения политической системы, теократических стран, не так много – Пакистан, Афганистан, Иран, Малайзия, Марокко… даже Саудовская Аравия к ним не относится, если строго оценивать политическую систему страны.

− Зачем Нурсултан Назарбаев поехал в Саудовскую Аравию, каково политическое значение поездки?

— Существует Организация Исламского сотрудничества, в которой Казахстан тоже участвует, и в ней участвует большое количество стран со значимой долей, не обязательно даже с большинством, мусульманского населения. Любое такое мероприятие – площадка, где можно встретиться в "несложном" с точки зрения организации формате, пообщаться с руководителями других стран, дать импульсы развитию двусторонних отношений. Либо можно уточнить позиции с какими-то странами. Я думаю, что такие мероприятия имеют значение не как многосторонние форматы, а как предоставление возможности для большого числа двусторонних контактов в коротком временном измерении.

− Один из знаковых итогов поездки Трампа – заключение договоров с Саудовской Аравией о поставках американского вооружения — более чем на 100 миллиардов долларов, в том числе высокоточного оружия, поставки которого были заморожены Обамой в связи с военным конфликтом в Йемене, и опасений применения этого оружия там. Кроме того, известно политическое противостояние Вашингтона с Тегераном. С этой точки зрения поездка Трампа видится значимой и для нас, особенно если вспомнить активное участие Ирана в Астанинском процессе, как бы параллельного женевским встречам по разрешению сирийской проблемы. Можно ли в итоге сказать, что Трамп приехал в Саудовскую Аравию не из-за Саудовской Аравии, а из-за Сирии и Ирана?

— Наверное, так нельзя говорить, поскольку задачи более широки. Но контракт на поставку оружия и преодоление того эмбарго, которое вводил Обама по отношению к Саудовской Аравии подтверждают выводы многих экспертов о том, что политика Трампа будет отличаться от политики Обамы, так как почти всегда политика республиканцев отличалась от политики демократов. Политика демократов на международной арене всегда была более склонной к дипломатическим решениям, без использования серьезных силовых методов. Республиканцы всегда были более жесткими, Трамп, в принципе, это уже продемонстрировал, в том числе и на сирийском направлении, когда последняя встреча в Астане проходила практически на фоне американских ударов по объектам сирийским правительственных сил. Думаю, эта линия подтверждается. Демонстрация более тесных отношений с Саудовской Аравией, естественно, имеет и антииранскую направленность. Вся риторика этих встреч антииранская, и я думаю, что знаковое в этом саммите то, что противостояние арабских монархий, поддерживаемых Израилем, США и европейскими странами против Ирана, будет продолжаться. И, вероятно, конфликт, связанный с Ираном, будет выходить на какой-то новый виток, новое качество.

− Может ли в реальности обостриться ситуация в Йемене из-за оружейных контрактов Саудовской Аравии и США?

— Конечно. Вообще, война в Йемене находится на периферии общественного внимания зачастую, но она имеет большое значение, поскольку географическое расположение Йемена серьезно влияет на коммуникации, связанные с поставками ближневосточной нефти, собственно, в этом один из смыслов этой войны – установление контроля над Йеменом. И это еще одна из площадок противостояния — не такая прямая, как Сирия — с одной стороны Ирана, с другой стороны арабских монархий. И йеменские хуситы, которые там противостоят и войскам бывшего президента, и саудитам, и коалиционным силам, связанных с саудитами, они достаточно успешно действуют на протяжении почти двух лет. Поэтому такое усиление с точки зрения поставок оружия одной из сторон, конечно, будет воздействовать… Здесь есть опасность, что Иран будет вынужден усилить поставки (оружия – ред.) для Йемена, правда, о них сегодня только говорят, но никто не подтвердил, возможно, их не существует… но Йемен может стать одной из площадок такого противостояния.

− Мы, действительно, больше слышим о сирийском конфликте как об "узловой" точке политических интересов разных стран. Не пытается ли Трамп, на ваш взгляд, сместить акцент на йеменский конфликт, так как многие эксперты говорят, что в Сирии США терпят поражение в геополитическом противостоянии. Не пытается ли Трамп перенести его на новое поле битвы?

— Может быть, не перенести, но… Трампу, как и любому президенту, на первом этапе необходимы успехи, поскольку сирийский конфликт носит затяжной характер и дошел до такой стадии, когда никаким способом завершен быть не может, и не может являться демонстрацией яркого успеха американской внешней политики. Йемен может быть выбран в качестве места, где может быть сделана попытка такого успеха достичь и продемонстрировать всему миру, что США во главе с Трампом способны добиваться поставленных задач − этого не смогла сделать администрация Обамы, которая занимала довольно вялую позицию в отношении йеменского конфликта. Это подтвердит определенный имидж США в глазах арабских союзников, всех ближневосточных союзников, это продемонстрирует решимость США Ирану, России, Китаю, утвердит позиции США на Ближнем Востоке и даже шире. Если это получится. Но постановка такой задачи имеет право быть.

− Может ли участие Назарбаева в этом саммите повлиять на отношения Астаны и Тегерана в связи с политической подоплекой трамповского визита, тем более, как Вы упомянули, антииранская риторика преобладает на таких международных встречах?

— Иранская внешняя политика очень прагматична. В ней очень мало места для идеологии, для того, чтобы придавать значение какой-то публичной риторике. Поэтому, я думаю, что если в Астане будут продолжать правильно формировать отношения с Тегераном, то ничего не случится. Иранцы понимают, что многие страны, и Казахстан в частности, должны были в этом участвовать в силу необходимости выстраивать какие-то отношения с США и с арабскими монархиями, саудитами в частности. Если всю ту антииранскую риторику, которая звучала в Эр-Рияде и звучит в Вашингтоне, сделать основой для своих отношений с Тегераном, то это, конечно же, да, повредит. А если это простое участие и те встречи, которые были у президента Казахстана в Эр-Рияде, думаю, какого-то особого отпечатка на двусторонние отношения с Ираном накладывать они не будут. Иранцы к этому относятся, можно подобрать слово — снисходительно.

Казахстан. Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > newskaz.ru, 24 мая 2017 > № 2184432 Александр Князев


Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 мая 2017 > № 2175890

Эксперты раскрывают секреты визита Дональда Трампа в Саудовскую Аравию

Мухаммад Хуссейн (Muhammad Hussein), El Fagr, Египет

Для своего первого иностранного визита после вступления в должность президента США Дональд Трамп выбрал Саудовскую Аравию. Следующие визиты президент совершит в Израиль и Ватикан.

Белый дом: запланированный визит в Саудовскую Аравию

В четверг Белый дом объявил о том, что президент США Дональд Трамп в этом месяце посетит Саудовскую Аравию. Это будет его первый зарубежный визит с момента прихода на пост президента. Трамп отправится в Саудовскую Аравию в конце этого месяца, затем — в Израиль, а оттуда — в Ватикан и Рим. Его турне завершится визитом в штаб-квартиру НАТО.

Собрание арабских лидеров и терроризм как цель

Согласно некоторым репортажам американских СМИ, ожидается, что ряд арабских лидеров соберутся в Эр-Рияде в ходе визита президента США в Саудовскую Аравию.

В своей речи перед визитом на Ближний Восток Дональд Трамп упомянул, что Соединенные Штаты не имеют своей целью диктовать другим образ жизни, которому нужно следовать. Цель состоит в том, чтобы создать коалицию друзей и партнеров, которые разделяют желание борьбы с терроризмом и обеспечение безопасности и стабильности на Ближнем Востоке.

Визит Мэттиса в Саудовскую Аравию

В прошлом месяце 18 апреля министр обороны США Джеймс Мэттис совершил визит в Саудовскую Аравию. Во время своего визита он подчеркнул необходимость прекратить поставку ракет со стороны Ирана хуситам в Йемен, целью которых могут стать удары по саудовской территории.

Мэттис подтвердил, что Саудовская Аравия является ключевым союзником в области безопасности на протяжении более чем семи десятилетий, указав на то, что королевство продолжает оставаться опорой системы безопасности в регионе, что также служит американским интересам. По заявлению Министерства обороны США, переговоры Мэттиса с королем Салманом бен Абдель Азизом и саудовскими ответственными лицами включали вопросы о ситуации в области безопасности в государстве и пути расширения стратегических отношений между двумя странами.

По заявлениям представителей Пентагона, в то же самое время целью турне является подтвердить основные военные союзы США и стать стратегическим партнером для стран Ближнего Востока и Африки, а также обсудить усилия по сотрудничеству в противостоянии деятельности террористических организаций по дестабилизации региона.

Визит наследного принца Саудовской Аравии в Америку

Наследный принц Саудовской Аравии Мухаммад ибн Салман Аль Сауд уже посетил Соединенные Штаты Америки, где встретился с президентом США Дональдом Трампом. В дальнейшем Белый Дом подтвердил, что принц Мухаммад ибн Салман и президент Америки Дональд Трамп обсудили экономические проекты на общую сумму 200 миллиардов долларов.

Наследный принц проинформировал Трампа о программе Vision-2030 и возможностях для реализации совместных проектов. Белый дом в своем заявлении также отметил, что расширение экономического сотрудничества между Вашингтоном и Эр-Риядом предоставит возможности трудоустройства для граждан двух стран.

На повестке также был вопрос об иранской политики. Встреча Мухаммада ибн Салмана и Дональда Трампа обнаружила консенсус в позициях двух стран. Президент США высоко оценил предыдущие шаги Саудовской Аравии в направлении Ирана в регионе и его вмешательства в дела арабских стран.

Стороны подчеркнули необходимость активизации усилий по борьбе с терроризмом и выразили стремление усилить стратегическое партнерство по этому аспекту, особенно в вопросе борьбы с финансированием террористических группировок и идеологического противодействия им.

Важность Саудовской Аравии для администрации США

Мухтар Гобаши, вице-президент Центра политических и стратегических исследований, выразил мнение, что визит Трампа в Саудовскую Аравию в самом начале предстоящего турне позволяет нам сделать предположение о важности Королевства для администрации США. Он отметил, что, несмотря на свои неожиданно враждебные заявления в начале своей предвыборной кампании, теперь Трамп стал тише, так как отлично понимает, что наибольшую выгоду можно получить только в результате взаимодействия с Саудовским Королевством.

В интервью Elfagr Гобаши добавил, что Саудовская Аравия представляет собой крупную экономическую державу, которая инвестирует миллионы долларов в США, что, следовательно, оказывает сильное влияние на двусторонние отношения между этими странами.

Что касается иранского досье, то Гобаши отмечает, что существует саудовско-американское согласие об ограничении вмешательства Ирана в регионе, поскольку все его действия оборачиваются для арабских государств катастрофой.

Большое преимущество и прочные отношения

Доктор Акрам Бадр ад-Дин, специалист по США, считает, что двусторонние американо-саудовские отношения в настоящее время являются наиболее важными в регионе, исходя из их характера.

Он добавил, что визит Трампа отражает степень важности Саудовской Аравии для Соединенных Штатов Америки. Ему предшествовал визит наследного принца, в ходе которого было заключено несколько соглашений, сумма которых составила миллионы долларов. Так измеряются основные преимущества, которые США получает из Саудовской Аравии.

Он объяснил, что основные вопросы, которые будут обсуждаться, — это проблема терроризма и различные аспекты иранского досье, поскольку эти вопросы являются наиболее приоритетными для Королевства.

Возвращение отношений на прежний уровень

Ахмад Анани, член Египетского совета по иностранным делам, считает, что предстоящий визит президента США в Саудовскую Аравию проходит как ответ на визит наследного принца Саудовской Аравии в Америку, в ходе которого были заключены многие соглашения. Он также отмечает, что Королевство пытается восстановить связи с Америкой, как это было во время правления короля Абдаллы.

В своем интервью Elfagr Анани отметил, что визит по большей части будет касаться иранского ядерного досье, а также вопросов взаимоотношений Саудовской Аравии и Ирана. Это свидетельствует о том, что ядерная проблема может решиться при вмешательстве Трампа, что полностью соответствует интересам Саудовской Аравии.

Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 мая 2017 > № 2175890


Саудовская Аравия > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 7 мая 2017 > № 2166792

Экономика Саудовской Аравии опровергает негативные прогнозы МВФ

Имад Аль-Хайят (Imad Al-Khayyat), Forbes, США

В своем очередном докладе «Перспективы развития мировой экономики», опубликованном в начале 2017 года, Международный валютный фонд (МВФ) существенно ухудшил прогноз по росту ВВП Саудовской Аравии в 2017 году: рост ВВП Саудовской Аравии по итогам 2017 года составит лишь 0,4%, тогда как ранее, в октябре 2016 года, прогнозировался рост на 2%. В новом докладе МВФ, опубликованном в апреле, эти цифры остались без изменений.

Основной причиной такого резкого понижения прогноза является ожидаемое падение нефтяного ВВП в результате уменьшения добычи нефти в соответствии с тем, что МВФ называет «соглашением ОПЕК», которое вступило в силу в начале этого года. МВФ основывается на предпосылке о том, что это соглашение о сокращении объемов добычи продержится в течение всего 2017 года. Ожидание некоторого замедления роста в не нефтяном секторе стало второстепенной причиной понижения прогноза.

Другими словами, сокращение объемов добычи нефти примерно на 5% замедлит общий рост ВВП на 80% (если сравнивать предыдущий прогноз в 2% с текущим прогнозом на 2017 год в 0,4%). Если взять за основу несколько менее шокирующее сравнение, можно сделать вывод, что МВФ считает, что небольшое снижение объемов добычи нефти приведет к замедлению скорости роста ВВП Саудовской Аравии на 70% (если сравнивать рост в 2016 году, составивший 1,4%, с новым прогнозом на 2017 год в 0,4%). Однако оба эти сравнения рисуют почти одинаково мрачные картины. Между тем экономика Саудовской Аравии — это чрезвычайно интересный пазл, собирать который следует предельно внимательно.

Нефтяной треугольник: производство, экспорт и доходы

Согласно ежемесячному отчету ОПЕК о состоянии нефтяных рынков, опубликованному 12 апреля, в первые два месяца 2017 года Саудовская Аравия сократила добычу нефти в среднем на 580 тб/д по сравнению со средними объемами добычи в 2016 году, то есть примерно на 5,5%. С другой стороны, в первом квартале 2017 года цены на неочищенную нефть (Brent Dated) выросли почти на 60% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, что указывает на весьма существенный рост доходов Саудовской Аравии в первом квартале 2017 года. Многие привыкли полагать, что уменьшение добычи на один баррель уменьшает объемы экспорта на тот же самый баррель.

К счастью, в реальности все обстоит несколько иначе. Не углубляясь в поиски конкретных цифр, можно с уверенностью сказать, что Саудовская Аравия постепенно отказывается от неэкономичного и загрязняющего окружающую среду прямого сжигания нефти в процессе производства электроэнергии и в других областях промышленности и делает выбор в пользу природного газа. Эта тенденция очевидна и не вызывает никаких сомнений, особенно начиная со второй половины прошлого года. Другой весьма благоприятной стороной этой тенденции является дополнительная польза, которую само по себе увеличение объемов добычи газа приносит ВВП.

Нам необходимо помнить о том, что нефть бывает разная. Саудовская Аравия добывает и экспортирует пять различных сортов сырой нефти. Цены на них тоже варьируются, от самых высоких за сверхлегкую нефть до самых низких за сорт Arab Heavy. Таким образом, с экономической точки зрения, рациональнее всего будет сократить добычу самого дешевого и самого невостребованного сорта нефти. Если отвлечься от цен, то любое сокращение объемов добычи должно обернуться потерями для ВВП, однако сокращение добычи наиболее дешевого сорта нефти оборачивается ростом эффективности процессов добычи и продажи, что в свою очередь приводит к увеличению прибыли всей отрасли в целом.

Таким образом, сокращения объемов добычи нефти не смогут оказать такого уж пагубного влияния на экономики стран, зарабатывающих продажей нефти — не говоря уже о гигантской разнице в ценах, которая наблюдалась в первом квартале. Подобное грамотное сокращение добычи может стать отличной возможностью для подготовки нефтяных месторождений к будущим производственным циклам. Однако планы по техническому обслуживанию пока остаются неясными, как и то, сможет ли это оказать заметное воздействие на ВВП страны в этом году.

Подъем компании SABIC

В последние несколько лет в Саудовской Аравии начался подъем инновационных индустрий, особенно в области нефтепродуктов. Компания SABIC сейчас занимает одну из верхних строчек в списке крупнейших нефтехимических компаний мира. Она также входит в список 100 крупнейших корпораций в мире по версии Forbes и является крупнейшей публичной компанией на Ближнем Востоке. Стоит признать, что создание компании SABIC в середине 1970-х годов, когда нефть была своеобразной восходящей звездой, было по-настоящему удачным и дальновидным решением. Если во власти находятся люди способные сохранять ясность ума, несмотря на постоянное стремление увеличивать доходы от продажи нефти, это настоящее благословение, не менее ценное, чем сама нефть. Как мы увидим ниже, роль SABIC в экономике устойчиво растет, и роль инновационных индустрий со временем тоже будет расти и со временем станет одним из основных факторов, которые будут учитываться в прогнозах.

SABIC пострадала в результате текущего цикла снижения цен на нефть в несколько большей степени, чем ее крупные конкуренты, просто потому, что она получает отечественные нефть и газ по субсидированной цене. Другими словами, снижение цен на нефть приблизило производственную себестоимость у конкурентов к производственной себестоимости у компании SABIC. Сейчас неясно, по какой цене нефть и газ обычно продаются компании SABIC. Тем не мене, многие аналитики предполагают, что цены в значительной мере субсидированы. Компания SABIC также извлекает выгоду из мощной нефтяной инфраструктуры, существующей в Саудовской Аравии, и из совместных с компанией Aramco проектов, то есть косвенным образом из мощной технической и финансовой базы.

Несмотря на то, что в случае с Саудовской Аравией доходы от экспорта нефти всегда очень высокие, совокупный доход SABIC по сравнению с ними составлял примерно 15%, а это весьма высокий показатель. В 2015 году коэффициент соотношения доходов SABIC и совокупного дохода от экспорта нефти преодолел отметку в 30%, что указывает на растущее влияние этой компании на экономику королевства. Такое резкое увеличение нельзя однозначно объяснять падением цен на нефть, потому что это падение нанесло по компании SABIC сопоставимый по мощности удар.

Заметный рост цен на нефть в первом квартале этого года по сравнению с аналогичным периодом 2016 года придал мощный импульс компании SABIC, поэтому в этом году она, вероятнее всего, извлечет весьма заметную выгоду, став уравновешивающим фактором на фоне снижения объемов добычи. В любом случае, сейчас компания SABIC является лишком мощной и крупной, чтобы мы могли проигнорировать ее в попытках нарисовать будущее экономики Саудовской Аравии. Нам необходимо уделять особое внимание ее производственным планам и проектам по расширению в краткосрочной и долгосрочной перспективе.

Ситуация на внутреннем рынке

Вероятно, читатели редко задумываются над тем, что в странах-экспортерах нефти существует сектор, никак не связанный с процессами в нефтяном секторе, а также расходы на общественные нужды. Саудовская Аравия не является исключением. С учетом этого так называемый не нефтяной сектор/не нефтяной ВВП — в дополнение к его воздействию на рост ВВП посредством его прямой доли в национальной экономике — может служить надежным показателем преобладающих настроений касательно экономической политики и государственных расходов в краткосрочной перспективе.

Обычно основными индикаторами служат акции Emirates NBD и индекс Saudi Arabia PMI. Судя по этим показателям, в начале 2017 года в не нефтяном частном секторе произошли заметные улучшения (январь, февраль и март). Анализ PMI продемонстрировал резкий рост спроса в не нефтяном секторе в Саудовской Аравии. В феврале 2015 года этот индекс достиг своего максимума с августа 2015 года. Анализ изменений этого индекса также показал, что число новых заказов росло с огромной скоростью в последние 14 месяцев, что влечет за собой положительные прогнозы для ненефтяного сектора на следующие пару месяцев.

Другим индикатором является инфляция. Рост потребительских цен в Саудовской Аравии увеличился с 2,2% в 2015 года до 3,5% в 2016 году из-за роста цен на электричество, газ и топливо, а также на воду. Это вполне ожидаемые последствия, которые продемонстрируют себя несколько иначе в следующем году. Другими словами, шок от корректировки цен уже сказался на экономике в 2016 году, и теперь они уже являются неотъемлемой частью экономики. Поэтому в первые три месяца 2017 года темпы инфляции несколько снизились. Речь не идет о довольно пугающем процессе дефляции, о котором упоминается в неадаптированной литературе. Снижение темпов инфляции было вызвано не падением спроса, а скорее высокой исходной отметкой цен на ряд общественных товаров. Это должно благоприятно сказаться на росте бытового потребления в 2017 году.

Один простой принцип народнохозяйственного учета способен внести вклад в опровержение прогнозов МВФ. В этом году темпы роста инфляции могут замедлиться. По крайней мере до начала нового раунда ценовых реформ темпы инфляции могут снижаться в силу исходных отметок цен, о чем говорилось выше. Инфляция может снова начать расти, хотя и не так быстро, как в прошлом году, хотя это будет зависеть от масштабов грядущих реформ. Если так случится, тогда номинальный не нефтяной ВВП 2017 года может в конечном итоге испытать на себе влияние более низкого дефлятора по сравнению с 2016 годом. Это приведет к искусственно завышенному реальному ВВП в этом секторе. Даже если дефлятор ВВП будет в 2017 году повышаться, но с меньшей скоростью по сравнению с 2016 годом, это положительно скажется на относительном росте реального ВВП в этом году. Это относительное преимущество несколько уравновесит негативное воздействие некоторого снижения объемов добычи нефти, которое МВФ считает основным фактором замедления экономического роста.

Сигналы от властей

Официальная позиция властей — это центральный аспект, который всегда учитывается аналитиками, выстраивающими прогнозы для любой экономики мира. В прошлом году в одной популярной программе на телевидении Саудовской Аравии высокопоставленный чиновник из Министерства финансов страны пытался аргументировать необходимость снижения государственных расходов и повышения цен на топливо, электричество и воду. Те формулировки, которые он использовал, испугали простых граждан. Хотя никто этого не добивался, но в сознании аудитории сложилась весьма мрачная картина. Жители страны восприняли эти разговоры крайне негативно. Позже этого чиновника уволили, а министра финансов заменили. Некоторые международные издания сочли это попыткой избавиться от людей, ставших лицами мер жесткой экономии.

Спустя менее двух месяцев был обнародован бюджет на 2017 год, согласно которому государственные расходы в 2017 году повышались на 8% по сравнению с предыдущим годом. Это объявление противоречило большинству рыночных ожиданий, предполагавших сокращение государственных расходов третий год подряд, после их сокращения на 12% и 15,5% в 2015 и 2016 годах соответственно. Эти две перемены были весьма существенными и, по всей видимости, связанными между собой, поэтому аналитикам, занимающимся прогнозами ВВП, не стоит упускать их из виду. Планируемое повышение государственных расходов на 8% может легко нивелировать негативное воздействие сокращения объемов добычи нефти примерно на 5% на прогнозируемый ВВП в 2017 году.

Кроме того, недавно, спустя несколько дней после публикации апрельского доклада МВФ «Перспективы развития мировой экономики», власти объявили о возвращении прежней схемы льгот для госслужащих, которая была отменена в прошлом году в рамках процесса консолидации бюджета. Более низкий по сравнению с прежними прогнозами показатель дефицита в первом квартале 2017 года позволил властям пойти на такой шаг.

Ожидается, что следующий раунд корректировки цен на общественные товары в Саудовской Аравии наступит после середины 2017 года. После введения в прошлом году мер, которые можно описать как «не требующие особых усилий», следующий шаг будет довольно сложным. Создается впечатление, что экономическое руководство Саудовской Аравии хорошо осознает, насколько деликатным должен быть этот процесс. Правительство объявило о новой схеме, согласно которой все семьи, чьи доходы являются средними или низкими, будут получать от правительства средства для компенсации их расходов на обеспечение базовых потребностей. Считается, что семьи в Саудовской Аравии начнут получать эту финансовую помощь еще до начала ценовых и налоговых реформ. Сейчас центр общественных настроений сместился от разговоров о повышении цен к разговорам о размерах выплат. Пока ситуация выглядит так, будто негативное воздействие на рост будет уменьшено, если власти будут соблюдать осторожность на всех этапах процесса.

В январе 2017 года новый министр финансов Саудовской Аравии сказал в Давосе, что, по его оценкам, рост ВВП страны существенно превысит прогнозы МВФ и составит более 1%. Он также сказал: «Мы располагаем информацией, которой у них нет, это и объясняет такие различия в прогнозах». Кроме того, согласно сообщениям информационных изданий, в этом году Саудовская Аравия получит кредиты на сумму в 15 миллиардов долларов, и она уже начала пользоваться рынками долговых обязательств, получив 9 миллиардов долларов в результате продаж исламских облигаций. В прошлом году общий объем продаж государственных облигаций составил 17,5 миллиарда долларов, что стало крупнейшим размещением в истории, по словам источников на рынке.

Стоит отметить, что в этом анализе мы воспользовались преимуществом, заключающимся в доступности данных за первые три месяца 2017 года, тогда как аналитикам МВФ пришлось довольствоваться данными за декабрь 2016 года. Однако ключевые моменты этого анализа не нуждаются в дополнительном подтверждении конкретными цифрами за текущий год. Они основаны на базовых экономических принципах, касающихся официально опубликованного бюджета, замещения нефти для внутреннего потребления, экспорта нефти и ожидаемых доходов от экспорта нефти, значения увеличения добычи природного газа для ВВП страны, увеличения роли нефтехимической отрасли, прогнозов по инфляции и эффекту дефлятора, а также индикаторов характера будущих ценовых и налоговых реформ.

Было бы не слишком разумно обосновывать радикальные изменения в вашем прогнозе только одним фактором, поскольку в экономике происходит огромное множество серьезных процессов. Показатели января и февраля всего лишь служат подтверждениями основных точек зрения касательно частного сектора и инфляции в Саудовской Аравии. Поскольку МВФ испытывало на себе чрезмерное влияние новостей о том, что СМИ и МВФ назвали «соглашением ОПЕК», ему, возможно, следует пересмотреть свой прогноз для Саудовской Аравии и повысить его до 1%. Экономика Саудовской Аравии вполне способна в 2017 году достичь роста ВВП в 2,2% в случае развития событий по наиболее благоприятному сценарию, а рост в 1,3% является вполне реальной целью.

Крайне важно не упрощать программу «Видение Королевства Саудовская Аравия 2030 года» и не сводить ее к отмене субсидий и сокращению бюджетных расходов. Существенные инвестиции в инфраструктуру — это необходимое условие для успеха любого раздела этого плана. В действительности, если экономика страны войдет в период стагнации, как предсказывает МВФ, это станет лишь одной из помех на пути к реализации «Видения 2030». Быстрый рост населения в совокупности с политическими вызовами и проблемами безопасности на Ближнем Востоке мешают представить себе возможность экономической стагнации.

Сигналы, поступавшие с ноября прошлого года, указывают на то, что экономическое руководство страны осознает не только необходимость заявленной трансформации, но и необходимость деликатного и продуманного подхода для реализации планов без каких-либо значимых потрясений. На данном этапе крайне важно сформировать истинное доверие к экономической политике королевства и быть максимально предсказуемыми для рынка. Это требует исключительно продуманного подхода. Это единственный способ избежать резких разворотов в процессе проведения реформ, а также смешанных и сбивающих с толку сигналов, которые существенно осложнят процесс реализации и повысят риск неудач. Время покажет, каким будет конечный результат реального взаимодействия экономических переменных.

Саудовская Аравия > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 7 мая 2017 > № 2166792


Россия. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 26 апреля 2017 > № 2159117 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел Саудовской Аравии А.Аль-Джубейром, Москва, 26 апреля 2017 года

Дамы и господа,

Мы провели очень содержательные и конструктивные переговоры с Министром иностранных дел Саудовской Аравии А.Аль-Джубейром.

Рассмотрели состояние наших отношений, прежде всего в русле тех договоренностей, которые были достигнуты в рамках контактов на высшем уровне. Позитивно оценили состояние нашего политического диалога, межпарламентских связей, взаимодействие в энергетической сфере, в области мирного атома, реализацию совместных проектов в сельском хозяйстве, а также инвестиционное взаимодействие.

Значительное внимание уделили региональной и международной проблематике, прежде всего в контексте тех проблем, которые сегодня обостряются на Ближнем Востоке и Севере Африки. У нас единая оценка в том, что касается угрозы, которую представляет международный терроризм, в первую очередь т.н. «Исламское государство», напрямую угрожающее безопасности стран региона и, в частности Саудовской Аравии, Российской Федерации.

Констатировали, что у наших стран есть значительные возможности позитивно влиять на усилия международного сообщества по урегулированию различных кризисных ситуаций в регионе, включая сирийский кризис, ситуацию в Йемене и ряд других.

С общих позиций выступаем за скорейшее преодоление застоя в палестино-израильском урегулировании, продвижение урегулирования ситуации на основе двухгосударственного принципа и на других принципах, закрепленных в международном праве, включая Арабскую мирную инициативу, которую 15 лет назад выдвинул покойный король Саудовской Аравии.

Подтвердили важное и возрастающее значение стратегического диалога между Российской Федерацией и Советом сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ). Обменялись мнениями о мероприятиях в рамках этого стратегического диалога, которые планируются в этом году.

Мы выразили признательность нашим саудовским друзьям за неизменное внимание, которое власти Саудовской Аравии уделяют российским паломникам в период начинающегося очень скоро Хаджа.

В целом мы удовлетворены итогами переговоров, которые подтвердили обоюдную готовность к дальнейшему развитию российско-саудовских связей на благо наших народов и в интересах стабильности на Ближнем Востоке и Севере Африки.

Вопрос (адресован обоим министрам): Рассчитывают ли стороны на новые моменты в плодотворном сотрудничестве по Сирии в контексте обмена визитами между официальными лицами России и КСА? Ожидается ли в ближайшее время организация визита Короля Саудовской Аравии Сальмана Бен Абдель Азиза Аль Сауда в Москву?

С.В.Лавров (отвечает после А.Аль-Джубейра): Я полностью разделяю озвученные А.Аль-Джубейром оценки российско-саудовских отношений, которые за последние годы переживали подъем. Но у нас гораздо более амбициозные планы.

Активизирует свою работу Межправительственная комиссия, сопредседатели которой встречались в декабре 2016 г. в Москве. Они наметили планы по подготовке пленарного заседания осенью этого года. Эти планы включают рассмотрение практических проектов в сфере инвестиций, в том числе в энергетику и сельское хозяйство. Есть планы по сотрудничеству в сфере атомной энергии. Делегация «Росатома» посетила Эр-Рияд в этом месяце. В работе находится 12 проектов межправительственных соглашений, которые, безусловно, продвинут наши связи на качественно новый уровень.

В ходе своего недавнего визита в Эр-Рияд Председатель Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации В.И.Матвиенко была принята его Величеством Королем Саудовской Аравии Сальманом Бен Абдель Азизом Аль Саудом, который подтвердил свое желание использовать у него имеющееся приглашение Президента России В.В.Путина посетить нашу страну в удобное для него время.

Как я уже сказал, мы очень ценим внимательное отношение властей Саудовской Аравии к российским паломникам. Сегодня наши партнеры любезно согласились принять дополнительные шаги, чтобы сделать их пребывание и проезд в КСА и обратно в Россию еще более комфортным.

Отмечу и такой фактор наших отношений, как связи по линии российских регионов. Руководители Татарстана, Ингушетии, Чеченской Республики за последние месяцы посетили Саудовскую Аравию и были приняты представителями саудовского руководства.

Я полностью согласен с тем, что мой коллега и друг сказал в отношении сирийского урегулирования. Россия и КСА являются приверженцами решений, которые принимались в рамках Международной группы поддержки Сирии (МГПС), в СБ ООН, включая резолюцию 2254.

Вопрос (адресован обоим министрам): КСА не раз заявляла, что Президент Сирии Б.Асад должен уйти политическим или военным путем. Сумели ли вы на переговорах преодолеть разногласия по Сирии в том, что касается роли Б.Асада в будущем страны?

С.В.Лавров: Как мы уже отметили, отвечая на предыдущий вопрос, я не сказал бы, что у нас есть какие-то непреодолимые разногласия по вопросу о сирийском урегулировании. Россия и Саудовская Аравия являются членами МГПС, в т.ч. ее двух целевых подгрупп — по прекращению огня и по гуманитарным вопросам. Отмечу, что эти подгруппы еженедельно встречаются в Женеве и рассматривают соответствующие вопросы. Так же мы являемся соавторами резолюции 2254 Совета Безопасности ООН. Она излагает принципы сирийского урегулирования, включая принцип о том, что только сирийский народ будет определять судьбу своей страны.

Безусловно, вопрос о том, как конкретно этот принцип будет претворяться в жизнь, подлежит обсуждению и согласованию между представителями Правительства САР и всем спектром оппозиции, как того и требует резолюция 2254 Совета Безопасности ООН. Эти переговоры удалось завязать с большим трудом и при поддержке внешних игроков, включая две наши страны. Предстоит очень непростая работа под эгидой ООН. Она требует воздействия внешних игроков на сирийские стороны, с тем, чтобы побудить их к максимально конструктивной работе, поискам общего знаменателя и подходов к судьбе своей страны.

Министр иностранных дел Саудовской Аравии А.Аль-Джубейр подтвердил сегодня поддержку «астанинского процесса» со стороны КСА. Этот процесс позволил достичь соглашения о прекращении огня и сейчас работает над его соблюдением, также он вырабатывает механизмы реагирования на его нарушения. Инициатива запустить процесс на площадке Астаны в значительной, если не в решающей, степени послужила стимулом для возобновления женевских переговоров. Эти два процесса мы хотим развивать в скоординированном режиме.

Вопрос (адресован обоим министрам): Звучат обвинения в адрес вооруженных сил Ирана и движения «Хезболла» в Сирии. Их обвиняют в том, что они выполняют план по изменению демографической ситуации во многих городах САР, кроме того, им ставят в вину геноцид. Обсуждалась возможность вывода иранских войск и боевых подразделений «Хезболлы» с территории САР, но ситуация не изменилась. Как Вы оцениваете роль Ирана и «Хезболлы» в Сирии? Какие меры, по-Вашему, можно предпринять?

С.В.Лавров (отвечает после А.Аль-Джубейра): Что касается Вашего вопроса о т.н. «этнических чистках», то на самом деле этот процесс является результатом договоренности между Правительством САР и соответствующими оппозиционными группами в том или ином регионе. В нем мы видим возможность избежать большего количества жертв, чем при отсутствии такой договоренности.

В любой военной ситуации сторонам и тем, кто хочет им помочь, нередко приходится принимать решения, которые не являются идеальными с точки зрения сохранения принципов урегулирования. Мы убеждены, что такие меры являются полезными на временной основе для спасения жизни людей. Это доказал опыт освобождения Восточного Алеппо. Методы, которые тогда применялись, помогли спасти много жизней. К сожалению, мы сейчас не видим учета этого опыта в попытке взять в Ираке г.Мосул.

Что касается присутствия в Сирии Ирана и «Хезболлы», то, как Вы знаете, мы не считаем «Хезболлу» террористической организацией. Исходим из того, что и те, и другие находятся в САР по приглашению легитимного правительства. Мы, конечно, знаем, о позиции Саудовской Аравии. Ясно, что наши подходы, мягко говоря, не совпадают. Тем не менее, мы едины в том, что для урегулирования кризиса необходимо участие всех без исключения сирийских сторон и всех без исключения внешних игроков, которые оказывают влияние на эти стороны. Конечно, следует исключить террористические организации, признанные таковыми Советом Безопасности ООН (имею в виду ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусру»). Иран, как Россия и Саудовская Аравия, является членом МГПС, и заявил о своей приверженности резолюции 2254 Совета Безопасности ООН. В рамках «процесса Астаны» Иран наряду с Турцией и Россией является одним из трех гарантов соблюдения режима прекращения огня, что имеет важнейшее значение на нынешнем этапе. В этом смысле это является общей позицией России и Саудовской Аравии.

Вопрос (вопрос обоим министрам): Сейчас у России имеются подозрения, что некоторые стороны процесса урегулирования сирийского конфликта пытаются отойти от резолюции 2254 СБ ООН и свернуть с трека политического урегулирования под предлогом использования правительственными силами химоружия в Хан-Шейхуне. У России на этот счет ясная позиция: необходимо провести прозрачное и детальное расследование. Может ли Саудовская Аравия поддержать эту позицию с учетом того, что есть идущие вразрез с принципом презумпции невиновности заявления о том, что Дамаск следует наказать прежде, чем будут известны итоги расследования?

С.В.Лавров (отвечает после А.Аль-Джубейра): Я согласен с той частью заявления А.Аль-Джубейра, в которой говорится о поддержке полноценного расследования с целью установления автора преступления до того, как будет определено наказание. Как вы знаете, мы предложили соответствующий проект решения в ОЗХО, который призывал к проведению расследования в строгом соответствии с мандатом действующей при этой Организации миссии по установлению фактов. Этот мандат предусматривает обеспечение широкого географического представительства в составе экспертов, которые работают в рамках данной миссии.

Я уже имел возможность упоминать, что у нас вызывает большой вопрос то обстоятельство, что оба подразделения миссии по установлению фактов возглавляются подданными британской короны. Это расходится с упомянутым мной принципом, заключенном в мандате данной миссии. В прошлом я уже приводил факты, показывающие, что когда речь идет о подозрениях в применении химических веществ в адрес оппозиции, эта миссия тянет с расследованием многие месяцы. Когда же речь идет об обвинениях Правительства САР, они ведут себя гораздо более шустро. Нас пытались обвинить, что, выдвигая проект решения о необходимости объективного, беспристрастного и транспарентного расследования, мы отходим от своей собственной позиции, когда мы голосовали за создание миссии по установлению фактов. Но мы голосовали за механизм, который будет сбалансированным, а не возглавляться двумя британцами (при всем уважении к их профессиональным качествам). Наши западные партнеры, как вы знаете, заблокировали этот проект решения, заявив, что ничего дополнительно делать не надо. Нам доверительно сказали о том, что у наших американских коллег есть неопровержимые данные и чуть ли не поименный список сирийских официальных лиц и военных, принимавших решение о применении химоружия, а также все другие факты, касающиеся инцидента 4 апреля. Естественно, с нами не могут поделиться этими фактами по соображениям секретности, конфиденциальности.

Мы не можем действовать по принципу, который герой А.Шварценеггера обозначил словами «trust me». Мы предпочтем принцип, сформулированный Р.Рейганом, который так же требует доверять, но проверять. В свою очередь, официальные представители Лондона и Парижа заявляют, что опять-таки не нужно больше ничего делать, принимать никаких решений, потому что, оказывается, на месте инцидента уже взяты пробы, они анализируются и скоро будут представлены результаты. Возникает вопрос, почему, если об этом знают в Великобритании и во Франции, другие члены международного сообщества не в курсе. Мы не раз вслух и в приватных контактах задавали вопросы о том, кто брал эти пробы, когда, в каком конкретно районе, как была обеспечена доставка этих проб в соответствующую лабораторию таким образом, чтобы исключить возможность манипулирования с ними, что за лаборатория имеется в виду, сертифицирована ли она ОЗХО и многие другие. Мы адресовали эти вопросы руководителю Технического секретариата ОЗХО, но никакого ответа пока не получили, равно как не получили соответствующих ответов от англичан и французов, которые выступали с утверждениями, что все в порядке и не надо ни о чем беспокоиться.

Еще один аспект, о котором раньше мы не говорили, касается утверждений противников объективного расследования о том, что невозможно направить группу экспертов в район применения химического вещества по соображениям безопасности и это якобы опирается на оценки соответствующего департамента ООН. Мы не поленились проверить эти утверждения – они оказались лживыми. Соответствующий департамент Секретариата ООН изложил нам позицию, которая означает, что не существует препятствий для организации поездок инспекторов в район применения химического вещества в Хан-Шейхуне и на соответствующий аэродром, откуда якобы взлетали самолеты с химическими боеприпасами. Кроме того, сирийское Правительство официально гарантировало безопасность для тех, кто приедет на аэродром для проведения там инспекции.

Что касается Хан-Шейхуна, то кто-то же взял те самые пробы, о которых известно в Лондоне и Париже. То есть в обеих этих столицах знают людей, которые могут посещать Хан-Шейхун. Поэтому и здесь, наверное, можно решить вопрос с безопасностью, тем более, что лидер Высшего комитета по переговорам (ВКП) Р.Хиджаб, хорошо известный нам оппозиционер, сразу же после инцидента 4 апреля публично заявил, что он и вся его структура готовы поддержать независимое расследование с выездом на место.

Как я уже сказал, мы знаем о позиции Саудовской Аравии, о подозрениях и обвинениях, имеющихся в Эр-Рияде в адрес Дамаска, в том, что касается инцидента с применением химических веществ, но то, что сейчас А.Аль-Джубейр подтвердил поддержку объективного расследования, полностью совпадает с нашим подходом.

Россия. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 26 апреля 2017 > № 2159117 Сергей Лавров


Саудовская Аравия. США. Россия > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 22 апреля 2017 > № 2148167 Николай Вардуль

Нефтяники-передвижники

Николай Вардуль

Нефтяники выжидают. С одной стороны, они и сами еще не решили, как быть, с другой – держат интригу. И на пороге принятия решения о сокращении добычи следовали противоречивые заявления – рынок в такое решение не верил, отчего эффект только усилился. Возможно, ОПЕК рассчитывает повторить успех.

Возможно, правда, и другое. Характерно заявление казахстанского министра энергетики Каната Бозумбаева: «Мы готовы только увеличивать добычу!». Казахстан, конечно, погоды не делает, но пока добычу полегоньку, но увеличивает.

По сути, все держится на Саудовской Аравии. Именно она несет основную тяжесть сокращения добычи. От ее выбора зависит и будущая судьба ограничительного соглашения. Последний сигнал из нефтяного королевства говорит о его возможном продлении.

Но все равно, какое решение, в конце концов, восторжествует, сказать трудно. С одной стороны, вот он, только что полученный опыт: при снижении цен доходы добытчиков выросли. Другая сторона – рост доходов в прошлом, в самое последнее время его уже нет, а раз так – лови момент!

Казалось бы, выбор очевиден. Зачем нефтяникам самим снижать цены и наращивать добычу, лишаясь будущих доходов? Но червь сомнения в том, а будут ли вообще будущие доходы? На рынке в самых разных прогнозах недостатка нет. Довольно популярен и такой: запущен цикл снижения цен на все виды сырья, включая нефть, их сегодняшний уровень – не более, чем ремиссия. Дальше будет только хуже.

Не убедительно? Как сказать. По сути, цены на нефть в коридоре. С передвижными стенами. Одна – это уровень традиционной добычи, другая – сланцевая добыча. Они двигаются, потому что чем ниже традиционная добыча, тем больше шансов у добычи сланцевой, рост цен открывает дорогу сланцевикам.

Нужно искать баланс. Его, впрочем, надо искать при любом важном решении, нефть – лишь прекрасный пример.

Но и сам баланс подвижен. Пока тенденция в том, что сланцевая добыча дешевеет. Значит, перспектива – за снижением цен. Неслучайно, недавно обновивший свой базовый прогноз Банк России в качестве среднегодовой цены нефти в 2017 г. ставит $50, а в 2018 г. – $40 за баррель. Прогнозам, конечно, веры нет, но тенденция характерна.

На самом деле на цены на нефть влияет не один нарисованный подвижный коридор. Если Дональд Трамп выполнит свое обещание и американские нефтяники возьмутся за пока закрытые месторождения, цены получат еще один мощный толчок. Да и уже начатый подъем ставки ФРС, а в том, что он будет происходить и дальше, сомнений мало, это еще один толчок, снижающий цену нефти.

Так что праздник воспрявших цен может оказаться недолгим.

Саудовская Аравия. США. Россия > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 22 апреля 2017 > № 2148167 Николай Вардуль


США. Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 21 марта 2017 > № 2112741 Александр Ершов

Худой мир на рынке нефти: в чем проблема соглашения ОПЕК?

Александр Ершов

главный редактор по товарным рынкам Thomson Reuters

Нефтеэкспортеры без ума друг от друга: пакт ОПЕК соблюдается, цены подросли вместе с надеждами на ребалансировку рынка. Но праздничные огни догорают, и эйфория от амбициозного соглашения начинает уступать место скучным фактам

Факты таковы, что, строго соблюдая ограничение добычи, участники сделки ОПЕК как-то позабыли про экспорт нефти: этот показатель рос и продолжает расти, в частности у России. Саудовская Аравия сообщила, что сократит поставки нефти в Европу и Северную Америку, но не горит желанием делать это в Азии, где она ведет борьбу за долю рынка с партнерами по ОПЕК Ираном и Ираком, а также с Россией. А между тем именно объем продажи нефти на рынке, а не ее добычи – важнейший фактор ценообразования для трейдеров – людей, которые, собственно, и устанавливают текущие значение Brent. Именно их ОПЕК собиралась убедить, что порядок на рынке восстановлен, не так ли? Пакт заключен на полгода – хватит ли этого времени?

Министр энергетики РФ Александр Новак на недавнем форуме в Сочи сказал журналистам, что обсуждать возможность продления пакта на второе полугодие «преждевременно». Такое же мнение у генсека ОПЕК Мохаммеда Баркиндо – он высказался на конференции IP Institute в Лондоне в конце февраля. Министр энергетики Саудовской Аравии Халид аль-Фалих уверен, что полгода абсолютного следования пакту приведут к тому, что запасы нефти опустятся до среднего показателя за последние пять лет, поэтому смысла в продлении соглашения нет.

Но следование производителями глобальному пакту – только половина дела. Сегодня трейдеры внимательно следят за возрождением добычи сланцевой нефти в США, чтобы иметь представление, сколько лишних баррелей попадет на рынок. Число буровых установок в США растет быстрыми темпами, достигнув в феврале максимума за 16 месяцев, и даже при консервативных оценках времени, необходимого для бурения скважин, и задержек прибытия бурильщиков, все эти дополнительные установки помогут США увеличить добычу к середине 2017 года. По прогнозу Управления энергетической информации (EIA), добыча нефти в континентальной части США увеличится примерно на 300 000 баррелей в сутки. Но если рост будет больше, то ОПЕК почти наверняка придется отказаться от заключенного ранее соглашения и начать увеличивать объем собственного производства, чтобы отстоять долю рынка. Ведь ОПЕК и не входящие в картель государства заключили соглашение о совместном сокращении добычи примерно на 1,8 млн баррелей в сутки – компенсировать этот объем, лишив все упражнение рыночного смысла, вполне по силам США и другим странам – Канаде, Бразилии и Казахстану, Ливии, Ирану, Нигерии, по разным причинам, оставшимся вне пакта (а может, и одним США). Значит, пройдет полгода – и снова каждый за себя? Проблема для ОПЕК в том, что если высокий уровень соблюдения нефтяного пакта и поможет снизить запасы, то недостаточный спрос и рост поставок из стран вне ОПЕК может свести эффект на нет. Тем более что большинство факторов, побудивших ОПЕК к действию, пока сохраняют свое влияние.

Резкое падение цен на нефть в середине марта – крупнейшее за год – показало всю шаткость пакта ОПЕК+. Отчасти откат котировок был обусловлен растущим разочарованием части публики и ее неверием в то, что запасы в скором времени начнут сокращаться и рынок стабилизируется.

ОПЕК, а точнее Саудовская Аравия, пытаясь найти золотую середину рынка, которая бы увеличила доходы и в то же время не стимулировала бы сланцевую добычу, поневоле оказывается перед выбором: сосредоточиться на росте цен или защищать свою рыночную долю, понимая, что чем-то придется жертвовать.

И пусть неверие в рост цен отдельных трейдеров – это их личная прозорливость (или малодушие, нужное подчеркнуть), но, когда 14 марта Саудовская Аравия объявила об увеличении добычи нефти в феврале до 10,011 млн баррелей в сутки против 9,748 млн баррелей в январе (хоть и в рамках принятых обязательств), перспективы пакта ОПЕК стали объективно бледнее. А уже на следующий день президент США Дональд Трамп и наследный принц Саудовской Аравии Мохаммад бин Салман договорились продолжить консультации в энергетической сфере для обеспечения глобального роста экономики и ограничения «сбоев поставок и волатильности». Стоит ли ждать нового пакта?

США. Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 21 марта 2017 > № 2112741 Александр Ершов


Иран. Саудовская Аравия. Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 10 марта 2017 > № 2104346 Марианна Беленькая

Что нужно для примирения Ирана и Саудовской Аравии

Марианна Беленькая

Как только иранцы убедятся, что ситуация в Сирии стабильна, а шиитскому населению ничто не угрожает, они могут уйти оттуда при гарантиях соблюдения интересов Ирана. Разграничение интересов устроит и саудовцев. Иран для них удобный внешний враг, на которого можно перевести гнев населения, но открытое противостояние требует слишком много ресурсов. Если с Тегераном нельзя расправиться руками Вашингтона, лучше договориться

Руководство Ирана проявляет все больше интереса к тому, чтобы восстановить дипломатические отношения с Саудовской Аравией, и в этом ему готовы помочь многие другие державы, особенно в Персидском заливе. Правда, Эр-Рияд явных шагов навстречу Тегерану пока не делает, но полному бойкоту между двумя странами положен конец. За тем, что происходит между Саудовской Аравией и Ираном, внимательно следят их соседи. Ведь от этого зависит стабильность Ближнего Востока в целом, а в частности – то, как будет развиваться ситуация в Сирии, Ираке, Ливане, Бахрейне и Йемене, где соперничество Эр-Рияда и Тегерана наиболее явно.

Ссора региональных лидеров

Со времен иранской революции и свержения шаха в 1979 году отношения между Ираном и Саудовской Аравией переживают постоянный кризис. Это либо полный разрыв, либо холодная война, где лишь изредка случается совпадение интересов. Две страны делят влияние в исламском мире, выходя за традиционные линии раздела: шииты – сунниты. Их соперничество уже относится не к сфере религии, а скорее к политике и экономике.

В 2003 году, после падения режима Саддама Хусейна в Ираке, на Ближнем Востоке впервые за десятилетия пошатнулся баланс сил. Иран вышел на первые позиции в арабском мире, стал для арабской улицы символом сопротивления США, Израилю и вообще империализму. Саудовская Аравия и ее региональные союзники, напротив, выглядели закостеневшими и погрязшими в коррупции.

Далее, в 2011 году вместе с началом «арабской весны» последовал новый виток противостояния. Эр-Рияд и Иран вступили в открытую конфронтацию, но на территории других стран – особенно явно это проявилось в Сирии. Однако до официального разрыва отношений прошло еще несколько лет – это случилось только в 2016 году.

Поводом стала казнь шиитского проповедника, одного из лидеров саудовской оппозиции Нимра ан-Нимра в начале января 2016 года. Он был приговорен саудовскими властями к смертной казни еще в октябре 2014 года за подстрекательство к массовым протестам. В ответ на казнь разгневанная толпа разгромила дипмиссии Саудовской Аравии в Иране. Участники нападения были наказаны, но арабские страны обвинили Тегеран в разжигании междоусобицы в регионе и разорвали дипотношения с Тегераном. Сначала такое решение принял Эр-Рияд, за ним последовали Бахрейн и Судан, ОАЭ понизили уровень представительства, отозвал своего посла Кувейт. Но, безусловно, дирижировали этим процессом саудовцы.

Обострение и без того непростых отношений между двумя странами началось еще в 2015 году, когда во время хаджа в Саудовской Аравии погибли около восьмисот паломников, в том числе 464 иранца. Тегеран обвинил саудовцев в некомпетентности и потребовал обеспечить безопасность своих людей. В Эр-Рияде сочли, что Иран слишком политизирует проблему. Разрыв дипотношений только усугубил ситуацию. В итоге в 2016 году иранские паломники остались без хаджа. Но год спустя диалог по этой теме возобновился. В конце февраля представители двух стран провели переговоры о перспективах участия иранцев в хадже. Многие региональные эксперты восприняли это как позитивный сигнал для ирано-саудовских отношений.

Этот сигнал не единственный. По словам президента Ирана Хасана Рухани, около десятка стран готовы выступить (или уже выступают) в качестве посредников между Тегераном и Эр-Риядом. Одним из первых о своей посреднической миссии объявил Ирак. Министр иностранных дел Ирака Ибрагим аль-Джаафари сказал, что он уже несколько месяцев передает устные послания саудовским и иранским официальным лицам и продолжит делать все от него зависящее для сближения позиций Эр-Рияда и Тегерана, так как любой кризис в отношениях между Ираном и Саудовской Аравией влияет на Ирак. Другой вопрос, насколько эффективным может быть посредничество страны, ставшей одним из главных источников противоречий между Тегераном и Эр-Риядом.

За Ираком последовал Кувейт. В конце января глава МИДа этой страны шейх Сабах аль-Халед ас-Сабах передал президенту Рухани послание от своего эмира, в котором говорилось о возможности диалога между Тегераном и его арабскими соседями. Таким образом, Кувейт выполнил миссию по началу переговоров с Ираном – сделать это ему еще в декабре поручил Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива. Ответом стал первый с 2013 года визит Рухани к арабским соседям (в середине февраля он посетил Оман и Кувейт). Это вряд ли было бы возможно без молчаливого одобрения Саудовской Аравии.

Пауза по-саудовски

Саудовцы дирижируют происходящим в регионе, но официально выдерживают паузу. Если не считать переговоров по хаджу, создается впечатление, что мириться они с иранцами не собираются. «Наши отношения с Ираном напряженные, и это следствие его агрессивной и враждебной политики. Было бы замечательно жить в мире и согласии с Ираном, но для танго нужны двое», – заявил саудовский министр иностранных дел Адель аль-Джубейр в январе, и это одна из самых типичных цитат со стороны Эр-Рияда.

Свидетельством того, что в отношениях двух стран пока ничто кардинально не изменилось, являются и подконтрольные Саудовской Аравии СМИ. Они по-прежнему настороженно относятся к Ирану. Так, первый с 1990 года визит главы МИДа Саудовской Аравии в Багдад трактовался этими медиа однозначно: Эр-Рияд решил положить конец иранской монополии в Ираке и вернуть эту страну в братские объятия арабских стран.

Но возможно, за кулисами речь о компромиссах и линии раздела влияния в Ираке, в том числе и экономического, между Саудовской Аравией и Ираном все же идет. Стабильность в Ираке может помочь ирано-саудовскому сближению, настойчиво продолжают утверждать в Багдаде.

То, что компромиссы в принципе возможны, уже продемонстрировал ливанский пример. В конце октября 2016 года, после двух лет междувластия, в Ливане появился президент. Арабские СМИ утверждают, что этого не случилось бы без согласия между Ираном и Саудовской Аравией, которые поддерживают противоположные ливанские партии.

Но все же нельзя не согласиться с арабскими СМИ, утверждающими, что именно Тегеран в большей степени заинтересован в восстановлении отношений. Газета «Аш-Шарк аль-Аусат» считает, что Ирану в диалоге с Вашингтоном нужна поддержка арабских соседей, в первую очередь Эр-Рияда. Новая американская администрация фактически сразу заявила о намерении отказаться от ядерной сделки, заключенной иранцами в 2015 году, и в целом настроена по отношению к Тегерану достаточно враждебно.

Такая политика может обернуться для президента Ирана Рухани катастрофой. В мае в стране должны состояться выборы президента. Рухани готов баллотироваться на второй срок. Его основным козырем до сих пор была именно ядерная сделка – Совместный всеобъемлющий план действий по иранской атомной программе, о котором договорились Тегеран и шестерка международных посредников. Эти договоренности позволили Ирану начать выход из международной изоляции, открыли перспективы экономического сотрудничества с зарубежными партнерами.

Внутри Ирана соглашение подавалось как триумф иранской дипломатии, и если сейчас США отзовут свою подпись, то дадут шанс противникам Рухани – тем радикальным силам, которые изначально выступали против уступок Западу. Уже сейчас руководитель и духовный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи заявил, что благодарен президенту США Дональду Трампу за то, что он «облегчил нашу жизнь и показал истинное лицо Америки».

Российский фактор

«Аш-Шарк аль-Аусат» также утверждает, что к сближению с Эр-Риядом Тегеран подталкивает и Москва. Россия и лично президент Путин сыграли важную роль в подписании соглашения о сокращении добычи нефти между странами – членами ОПЕК и теми, кто не входит в картель. Для этого понадобилось добиться согласия внутри ОПЕК, прежде всего между Саудовской Аравией и Ираном, которые несколько месяцев отказывались приходить к единой позиции.

Для России нормализация отношений между этими странами действительно критична, и не только из-за нефти. Цена согласия между Эр-Риядом и Тегераном – гарантия стабилизации ситуации в Сирии, да и других странах региона (хотя Сирия для Москвы стоит на первом месте). Влияние Саудовской Аравии на часть сирийской вооруженной оппозиции столь же велико, как влияние Ирана на боевиков «Хезболлы». Эр-Рияд спонсирует и политическую оппозицию. Также через Саудовскую Аравию, пусть и негласно и не по официальным каналам, идет часть финансирования для таких террористических группировок, как «Исламское государство» и «Джебхат ан-Нусра» (запрещены в РФ). И Москва заинтересована, чтобы эти каналы были перекрыты, а финансовые потоки и в целом деятельность террористов при этом не повернулись в сторону России.

Кроме того, российский бизнес привлекают перспективы экономического сотрудничества с Эр-Риядом, но пока саудовцы действуют на этом направлении осторожно. В том числе из-за тесного партнерства Москвы и Тегерана, их общих усилий в Сирии. Саудовская Аравия еще не разобралась, что ей принесет усиление позиций Москвы на Ближнем Востоке, как это отразится на ее традиционном соперничестве с Ираном. В этом контексте саудовцам гораздо ближе новая политика президента США Дональда Трампа – положить конец распространению влияния Ирана на Ближнем Востоке. Это полностью отвечает интересам Эр-Рияда.

Поэтому Москва оказалась в непростой ситуации. Ей очень важно удержать баланс со всеми партнерами в регионе – и Ираном, и Саудовской Аравией, и Турцией (последняя также находится в непростых отношениях с Тегераном, хотя поддерживает с ним тесные экономические связи). При этом Москве важно восстановить отношения и с Вашингтоном. Многие эксперты не исключают, что Россию поставят перед выбором – или США, или Иран. «Представители администрации Трампа говорят мне, что хотят понять, насколько Владимир Путин готов прервать свои отношения с Ираном и сотрудничать с США, чтобы препятствовать агрессии Тегерана в Сирии и на Ближнем Востоке», – написал еще до инаугурации Трампа журналист Bloomberg Элай Лэйк.

Однако трудно представить, что Москва резко разойдется с Тегераном, даже несмотря на то, что у двух стран постоянно возникают трения по тем или иным вопросам, включая Сирию и «Хезболлу». В принципе Россия не хочет ссориться ни с одним из своих опасных друзей на Ближнем Востоке – ни с Турцией, ни с Ираном, ни с Саудовской Аравией.

Что поможет договориться

Многое станет ясно в конце марта, когда в Москву приедет иранский президент Рухани. Возможно, к этому времени прояснится и ближневосточная стратегия Трампа. Будет ли он заинтересован в том, чтобы предсказуемый и уравновешенный президент Ирана, доказавший, что с ним можно иметь дело, остался у власти, или же предпочтет дестабилизацию ситуации в этой стране и регионе.

Если активного американского вмешательства не последует, то Эр-Рияд и Тегеран могут договориться. Монархии Персидского залива ставят Ирану условие – прекратить вмешательство в дела арабских стран. В первую очередь речь идет об использовании «Хезболлы» для силовых операций на территории Ливана и Сирии.

Сделать это непросто. «Хезболла» – одна из самых влиятельных и дееспособных политических сил в Ливане. И эту ситуацию уже не изменить, разве что постоянно заставлять эту партию, как и другие ливанские силы, искать компромиссы, а не конфронтацию. Что касается Сирии, то не следует забывать, что отряды «Хезболлы» одними из первых среди иностранных сил оказали сопротивление «Исламскому государству» и «Джебхат ан-Нусре». Как только Иран убедится, что ситуация в Сирии стабильна, а шиитскому населению и святыням не угрожают ни террористы, ни вооруженная оппозиция, боевики «Хезболлы» могут уйти при гарантиях соблюдения экономических и политических интересов Ирана.

Четкое разграничение интересов может устроить и саудовцев. Иран, безусловно, удобный внешний враг, на которого можно перевести гнев населения, но открытое противостояние требует слишком много ресурсов. Если с Тегераном нельзя расправиться руками Вашингтона, лучше договориться. Иначе хаос в регионе только усугубится, и этим воспользуется общий враг в лице «Исламского государства». Это никому не нужно. Поэтому сейчас главное, чтобы никто извне не подкармливал политические амбиции – ни Тегерана, ни Эр-Рияда.

Иран. Саудовская Аравия. Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 10 марта 2017 > № 2104346 Марианна Беленькая


Сирия. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 22 февраля 2017 > № 2083116 Адель аль-Джубейр

«У Асада нет будущего», - глава МИД Саудовской Аравии

Пауль-Антон Крюгер (Paul-Anton Krüger), Sueddeutsche Zeitung, Германия

SZ: Господин министр, год назад по поводу Сирии вы сказали, что президент Башар аль-Асад должен уйти. Или мирно, через отставку, или с применением силы. И то, и другое кажется невероятным с тех пор, как режим отвоевал Алеппо. Повторили бы вы и сегодня свое высказывание?

Адель аль-Джубейр: Он все равно должен уйти. У Асада, после всех преступлений которые были совершены в Сирии, нет будущего. Он в ответе за 600 тысяч погибших, за два миллиона беженцев и за разрушение своей страны. Мы работаем над политическим процессом, который базируется на заявлениях женевских мирных конференций и Резолюции ООН 2254, которые предусматривают политический переход к новой Сирии без Башара аль-Асада. Если этого перехода не будет, то я не могу себе представить, как должна закончиться эта война.

— Россия пытается повысить уровень переговоров в Астане до уровня политических переговоров и изучить возможности, чтобы избежать эту часть политического перехода.

— Международное сообщество очень единодушно в своем отношении к Астане: технические переговоры на техническом уровне о перемирии и доступе для гуманитарной помощи. Политические переговоры будут продолжены на этой неделе в Женеве под руководством Объединенных Наций — на основе женевских заявлений и резолюции ООН.

— Вы говорите, что Асад должен уйти: в начале переходного процесса? Или в его конце, с долгим, по возможности растянутым на годы переходным периодом?

— Сирийская оппозиция считает, что он должен уйти в начале процесса. Российская точка зрения такова, что он должен уйти в конце процесса, в том случае, если он будет избран или не будет баллотироваться. Я считаю, что сирийцы должны придти к единому мнению о том, как будет выглядеть график перехода — никто кроме них не может принять такое решение.

— Год назад вы заявили о поставках зенитных ракет повстанцам, если не будет никакого политического прогресса. Это было необходимо, чтобы Асад не бомбил без разбора районы, подконтрольные оппозиции. Системы зенитных ракет повстанцы так и не получили. Многие разочарованы в вашем правительстве.

— В Сирии есть более тысячи вооруженных групп, я уверен. что некоторые из них недовольны. Но мы не поставляем сирийской оппозиции оружие напрямую. Все, что они получают, они получают через совместный операционный центр государств-единомышленников, в числе которых и США. Этот механизм мы учредили несколько лет назад с нашими партнерами и союзниками и коллективно решаем, какие группы и какое оружие получают, и как оно будет распределяться.

— По поводу битвы за Алеппо и продолжающихся воздушных налетов на Идлиб, а также и на районы повстанцев в окрестностях Алеппо и Дамаска. Как вы считаете, достаточно ли делают эти государства?

— Конечно, нет! Конечно, нет! Мы выступали за то, чтобы делалось больше.

— Но вы не будете на свой риск и страх поставлять оружие?

— Мы не можем этого сделать. Мы — все страны, которые поддерживали оппозицию, несколько лет назад решили, что мы все будем делать совместно и с наибольшей прозрачностью. И мы этого придерживаемся.

— Мы еще не знаем, как будет выглядеть политика по Сирии у США при Дональде Трампе. Но Трамп заявил, что прекратит поддержку сирийской оппозиции. Что это означает для вашей страны?

— Позиция США состоит в том, чтобы разрушить террористическую группировку «Исламское государство» (организация, запрещенная в РФ — прим. перев.). Военные США разрабатывают для президента планы, как достичь этой цели. Я думаю, что эти планы скоро будут готовы. Королевство и другие государства Персидского залива заявили о своей готовности участвовать на стороне США с подразделениями специального назначения. Также и некоторые страны из исламской коалиции против терроризма и экстремизма готовы поставить войска. Мы проведем переговоры с США, чтобы посмотреть, каков план и что необходимо для его реализации. Основополагающая идея состоит в том, чтобы освободить территории от ИГИЛ, но одновременно и гарантировать, что они не попадут в руки «Хезболлы», Ирана или режима.

— Вы говорите об областях, которые контролирует ИГИЛ. Но ведь режим пытается с помощью Ирана захватить области, удерживаемые повстанцами.

— Нам надо будет подумать о том, какую поддержку мы можем оказать оппозиции. Но ключ в усилении давления на режим, чтобы он пошел на политический процесс, потому что это единственное решение. В противном случае у нас в Сирии будет на многие-многие годы партизанская война.

— Остановимся на правительстве США: президент Трамп отошел от решения с двумя государствами в конфликте между палестинцами и Израилем — однако хочет, чтобы умеренные арабские государства помогали в новых мирных переговорах. Вы можете в этом участвовать? Ведь высказывания Трампа противоречат арабской мирной инициативе, которая исходила от вашей страны, и предусматривает решение с двумя государствами.

— Я не так интерпретирую позицию США. Я считаю, что позиция все еще состоит в том, чтобы разрешить этот конфликт решением с двумя государствами, потому что решение с одним государством не будет функционировать. Мы думаем, что при участии международного сообщества в регионе мы сможем прийти в решению, которое удовлетворит обе стороны. Такое решение уже неоднократно было достигаемо. Партии очень близко подошли к линии, но не перешли ее. Мы вели переговоры с правительством Дональда Трампа о том, что, по нашему мнению, было бы лучшим путем для достижения мира между палестинцами и израильтянами.

— Какими, по вашему мнению, могли бы быть минимальные требования для мирного договора?

— Возвращение оккупированных в 1967 году территорий, признаваемый обеими сторонами обмен территориями в малом масштабе, так, чтобы большинство переселенцев осталось на израильской территории, а палестинцы получили бы компенсацию в виде земли такого же размера и такой же ценности. Восточный Иерусалим как палестинская столица, Западный Иерусалим как израильская столица, соглашение по поводу беженцев.

— Новое правительство США пояснило, что оно хочет более жестко обращаться с Ираном, что вам, безусловно, приятно слышать. Президент Хасан Рухани (Hassan Rohani) посетил Кувейт и Оман, до этого министр иностранных дел Кувейта от имени Совета по кооперации государств Персидского залива ездил в Тегеран. Кое-где это посчитали началом сближения. Видите ли Вы для этого шанс?

— Это зависит от иранцев. Они атакуют посольства и убивают дипломатов. Это они организуют террористические ячейки, которые контрабандой привозят взрывчатку и оружие в Бахрейн и Йемен. Это их революционная гвардия оперирует в Ираке, Сирии и Йемене, это они подогревают конфессионализм в регионе. Мы надеемся на то, что Иран изменит свою агрессивную политику, будет вести себя как национальное государство, а не как революционный режим. Настоящее сближение предполагает изменение поведения, а не риторики. А этого мы пока, к сожалению, не видели.

— Ваш самый крупный конфликт с Ираном — это Йемен. Поддерживаемое Саудовской Аравией правительство отвоевало город Мокка от повстанцев хути, военная коалиция, во главе которой стоит ваша страна, объявила Ходейду военной зоной. Вы полностью рассчитываете на военный вариант, потому что вам политическое решение кажется невероятным?

— Ходейда была объявлена военной зоной, потому что хути использовали Ходейду, чтобы контрабандой поставлять в страну оружие. Они требуют выкуп для кораблей, которые хотят пришвартоваться в Ходейде, а после того, как суда разгружены, они разворовывают гуманитарную помощь, чтобы продать ее дальше. Военное давление на хути и бывшего президента Али Абдаллу Салеха (Ali Abdullah Saleh) растет. Экономические давление тоже растет, потому что они разграбили Центральный банк — два миллиарда долларов, а также пенсионный фонд. Теперь там больше нет денег, которые они могли бы украсть. Мы надеемся, что хути в связи с военным и экономическим давлением поймут, что их намерение занять Йемен обречено на провал. И что они наконец решатся на политический путь.

Сирия. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 22 февраля 2017 > № 2083116 Адель аль-Джубейр


США. Саудовская Аравия. Канада. РФ > Нефть, газ, уголь > dn.kz, 5 февраля 2017 > № 2062686 Юрий Сигов

Нефтяной «конец света» наступит еще очень не скоро

Пока у власти в США будет находиться нынешний президент, нефтедобывающие страны могут не особо волноваться

Юрий СИГОВ, ВАШИНГТОН

С появлением в Белом доме нового хозяина, который еще до победы на выборах прославился целым рядом весьма противоречивых заявлений по самым различным вопросам, в мире по крайней мере на некоторое время воцарили неуверенность и настороженность. Ведь кто его знает, этого господина Трампа, что он на самом деле задумал, а что сможет в реалиях выполнить. И касается это не только важнейших внутренних и внешнепо-литических проблем, но и одного из определяющих вопросов всей мировой экономики - энергетического.

Давно уже ведутся споры о том, что нефть вроде бы вот-вот совсем даже ненефтянным заменят. И что цена на нефть после того, как Д. Трамп начнет на практике осуществлять свои "внутриамериканские инициативы", упадет опять до 20-30 долларов за баррель, тоже предсказывают. А еще есть мнение, будто американские нефтяные компании (зря что ли на пост госсекретаря США назначен бывший большой начальник американского энергетического гиганта Экссон-Мобил) теперь по всему свету будут заключать многомиллиардные сделки, и чуть ли не вся мировая "нефтянка" перейдет тем самым в той или иной форме под контроль Соединенных Штатов.

И все же: есть ли при тех новых американских государственных командиров у нефти и разумных на нее ценах какое-то "светлое будущее"? Ведь кто говорит, что этой самой нефти в мире остается все меньше, и скоро она может вполне вроде как и иссякнуть. А кто уверен, что и Россия, и Казахстан, и Азербайджан с Мексикой и Нигерией (то есть те, кто по-прежнему поерзывая, но все же продолжает сидеть на "нефтяной игле"), нынче попросту пойдут по миру в финансовом плане. Потому что новый президент США вот-вот опять перезапустит новый виток "сланцевой революции" в стране, которая окончательно якобы разорит обычных нефтедобытчиков.

ПОКА НЕФТИ В МИРЕ ВПОЛНЕ ДОСТАТОЧНО. А ЕСЛИ ПОНАДОБИТСЯ БОЛЬШЕ, ТО ДОБЫВАТЬ ЕЕ МОЖНО ЕЩЕ ЛЕТ СТО БЕЗ ВСЯКИХ ОГРАНИЧЕНИЙ

В принципе, разговоры о том, что нефть постепенно в земных недрах заканчивается, идут уже более полувека. Однако каждый раз оказывается, что нефти в мире по-прежнему более чем достаточно. Да и с каждым днем ее добывают все эффективнее и дешевле по себестоимости, чем это было еще в середине 70-х годов прошлого века.

При этом довольно часто и в различных уголках нашей планеты по-прежнему находят новые месторождения нефти, что позволяет поддерживать достаточный уровень глобальной добычи черного золота. Хотя для того, чтобы поднять мировые цены на нефть, страны-производители периодически планируют саму добычу сократить, у них это не особо получается. Это касается и России, и Саудовской Аравии с другими монархиями Персидского (Арабского) залива, и самих США, а также Канады (не говоря уже о постсанкционном Иране). По большому счету, никто из них до сих пор так и не снизил существенно добычу нефти, как никто из них и не сигнализирует мировым рынкам, что запасы имеющейся у них нефти якобы истощаются. Как раз все наоборот - добыча потихоньку растет, хотя многими нефтепроизводителями это особо и не афишируется.

Есть также нефтедобывающие государства, которые прошли пик добычи черного золота несколько лет назад, и сейчас они ищут для себя новую, более диверсифицированную нишу в национальной экономике (это Мексика, Индонезия, Норвегия, отчасти Великобритания). Вместе с тем мировой нефтяной рынок по-прежнему очень не-стабилен сам по себе (не принимая даже во внимание продолжающиеся политические катаклизмы на том же Ближнем Востоке, к примеру). И нарушить его относительное равновесие можно в любой момент - и очень быстро.

В этом плане очень показательно нынешнее положение с энергетикой и собственной нефтедобычей в Китае. Так, очень активно рекламировавшаяся "сланцевая революция по-китайски" так и не произошла. И это при условии, что в Китае были открыты залежи сланцевых нефтеносных пластов, которые, в принципе, можно было бы при соответствующих технологиях запустить в дело. КНР по-прежнему нуждается в больших объемах нефти и газа, однако также по-прежнему большая часть китайской энергетики продолжает работать на угле. В то же время в Китае наблюдается падение добычи своей нефти, поэтому-то Пекин и усиливает поиски с внешних рынков поставок в страну углеводородов практически во всех уголках нашей планеты.

Сегодня, по сути дела, прибыль в Китае может приносить только одно сланцевое месторождение Фулинь, а на всех остальных фиксируются сплошные убытки. К тому же у китайцев нет пока своих надежных передовых тех-нологий, чтобы эффективно и с прибылью добывать нефть из своих сланцев. А с учетом того, каким видит отношения между США и КНР новый американский президент, маловероятно, что американские технологии как-то китайцам в этом вопросе подсобят.

Что же касается самих американцев, то президент страны Д. Трамп намерен вновь поддерживать национальный нефтегазовый и угольный сектора (то, что как раз гнобил по полной программе его белодомовский предшественник). Он планирует произвести дерегуляцию всей энергетической отрасли и разрешить добывать нефть и газ (включая сланцевые месторождения), а также бурить там, где раньше администрация Б. Обамы это запрещала ( к примеру, на территории национальных парков страны). Это в свою очередь даст возможность бурно развиваться местным нефтегазовым и угольным компаниям.

Кстати, новый американский президент действительно намерен сделать ставку на возрождение сланцевой добычи с использованием самых передовых технологий. Сейчас в США есть три крупнейших месторождения сланцевой нефти — Пермиан, Иггл Форд и Баккен. Два первых находятся в Техасе, там есть магистральные трубопроводы, и через порт Галвестон в Мексиканском заливе нефть можно спокойно экспортировать в случае необходимости на любые рынки. А вот третье месторождение Баккен расположено в Северной Дакоте на границе с Канадой, и там нет никаких ни трубопроводов, ни даже нормальных нефтехранилищ.

Так вот, ближайшие советники подталкивают Д. Трампа, чтобы в Северную Дакоту как можно скорее проложили новый трубопровод. Пока там добыча нефти падает, потому как большую часть ее приходится отправлять по железной дороге цистернами. По трубам же идет лишь половина добываемой нефти. Но если за год будет построен оттуда трубопровод, то на этом месторождении добыча резко возрастет, что приведет к падению мировых цен на нефть и появлению новых возможностей для Америки экспортировать черное золото, а не закупать его у арабских монархий Персидского залива.

ДЕЛО НЕ В ТОМ, КАКОВА БУДЕТ СЕБЕСТОИМОСТЬ НЕФТИ В МИРЕ. ДЕЛО В ТОМ, НАСКОЛЬКО НЕФТЕДОБЫЧА В МИРЕ БУДЕТ И ДАЛЬШЕ "НАСИЛОВАТЬСЯ" "БОЛЬШОЙ ПОЛИТИКОЙ"

Падение мировых нефтяных цен в последние пару лет вызвали споры о том, какие реально цены могут все-таки пережить страны-нефтедобытчики и какие цены станут для них попросту убийственными. Понятное дело, что когда государственный бюджет верстается на 90 процентов только с помощью нефтеэкспорта (та же Венесуэла), то тут уже не до обсуждения с какой ценой за баррель можно выжить, а с какой- протянуть ноги. Но практика других нефтедобывающих государств показала за эти годы, что, в принципе, добытчики способны выживать даже при ценах ниже 40 долларов за баррель нефти.

При этом не будем забывать о том, что та же "сланцевая революция" в США не столько была ориентирована на денежные доходы, сколько на самообеспечение страны нефтью исключительно из своих месторождений. И снижение зависимости от поставок из стран, которые в любой момент могут Америку сокращением этих поставок "примерно наказать". Или же эти страны сами окажутся в критическом положении по причине региональных конфликтов или внутренних политических катаклизмов.

Но здесь вновь в дело вступает, как обычно, "большая политика", которая не признает никаких объективных законов экономики и тем более - плюет на именно национальные интересы той или иной страны. К примеру, американцам не нужна была нефть по 150 долларов за баррель, потому как администрация Белого дома хотела любыми путями "нагнуть" Россию и нанести ей максимальный ущерб от именно падения, а не роста нефтяных мировых цен.

Или та же Саудовская Аравия:у нее на уме было любыми путями удушить Иран и не дать ему "распрямиться" по наращиванию экспорта черного золота после снятия части санкций. К экономике и логике именно доходных замыслов все это не имело никакого отношения, что и привело в конечном итоге к тому, что у саудовцев нынче полностью провальный госбюджет. Им не хватает денег на самые насущные государственные нужды, потому как именно они во многом виноваты в том, что нынешние нефтяные цены даже отдаленно не приближаются к 100-долларовой отметке.

Понятно, что в целом для мировой экономики дешевая нефть — это благо. Но ни одна страна (даже нефте-производящая) не желает зависеть от импорта нефти, и Соединенные Штаты в этом - не исключение. Или та же Россия или Норвегия- в принципе, добыча нефти там дорого стоит, и если брать только чистую экономику вопроса, то, наверное, выгоднее по деньгам было бы завозить дешевую нефть из Саудовской Аравии или Кувейта. Но этого никто не делает ни в Москве, ни в Осло.

ОЧЕНЬ СКОРО ИМЕННО Д. ТРАМП ЗА ВСЕХ РЕШИТ, СКОЛЬКО БУДЕТ СТОИТЬ В МИРЕ НЕФТЬ

Каковы же перспективы колебаний цены на нефть на мировых рынках после прихода к власти в Белом доме Д. Трампа? Как известно, до принятия недавнего решения по сокращению объемов добычи нефти все страны-члены ОПЕК добывали примерно 33 млн. баррелей нефти в день, то есть примерно 32 % всей мировой добычи. Теперь добыча эта снизилась до 32,5 млн. баррелей, и во многом поэтому мировая цена нефти пока держится выше 50 долларов за баррель.

Но насколько это устраивает американцев? Напомню, что по времени между бурением скважины и самим фактом добычи нефти проходит несколько месяцев. То есть теоретически этот срок составляет от 3 до 6 месяцев от запуска буровых (а сколько их и как они работают, известно очень точно, да и данные такие публикуются в открытой печати каждую неделю) до попадания нефти на рынок.

Поэтому те же американцы сейчас будут смотреть, что конкретно из обещанного на предвыборных встречах пустит в дело Д. Трамп и его ближайшие советники по энергетике. Также важно будет, что все-таки произойдет на Ближнем Востоке, причем не столько даже в Сирии, сколько вокруг Ирака(а он сейчас один из крупнейших мировых нефтеэкспортеров) и, конечно, что будет делать Белый дом в отношениях с Ираном. Ведь новый американский президент может опять пойти на конфронтацию с Тегераном и "зажать" его нефтеэкспорт. Да и в Ираке не пойми кто и кого может в конечном итоге победить - то ли правительство ИГИЛ, то ли совсем даже наоборот.

Что же касается реальных возможностей вновь "затоварить" мировые рынки черного золота, то специалисты считают, будто в мире имеются доказанные запасы нефти как минимум на 50 лет непрерывной добычи. Еще несколько лет назад очень значительные инвестиции были вложены в нефтегазовую отрасль. При этом как минимум в двух десятках стран имеются запасы трудной и дорогостоящей по добыче сланцевой нефти. Есть также глубоководная нефть (Бразилия, Мозамбик), есть нефть в Арктике (ее Россия надеется разрабатывать с помощью американских технологий). Есть нефтяные пески в Канаде и на севере США, полно тяжелой нефти в Венесуэле (ее почти всю уже скупили китайские компании). Часть этих проектов была остановлена из-за падения мировых цен на нефть, но они могут быть в любой момент вновь запущены.

Но те же Соединенные Штаты должны будут неизбежно решить, что и как дальше делать для того, чтобы цены на нефть в мире (а также на внутреннем американском рынке) пришли в некое выгодное для страны равновесие. Нефти вроде бы в мире много, но вот насчет цен все время только и слышится всеобщее недовольство. Они, по сути дела, ведь никого не устравают: ни потребителей, ни производителей. И что с этим делать, ведущие мировые нефтедобытчики пока не определили.

Да и сколько бы раз члены ОПЕК ни встречались на своих чрезвычайных сессиях, главные мировые тенденции энергопотребления десятилетиями остаются неизменными. Так, основным потребителем нефти по-прежнему остается транспорт. Как можно заменить нефтепродукты в транспорте именно в массовом масштабе на что-то иное?

Большие надежды на электромобили, которые высказывались еще с десяток лет назад, явно не оправдываются. Так, мировой парк автомобилей с двигателями, работающими на бензине и дизтопливе, составляет более миллиарда машин. В год в мире производится около 80 миллионов автомашин. А вот электромобилей по всему миру в год производится менее 500 тысяч. То есть для того, чтобы как минимум 10 процентов всего автотранспорта на земле перешло на электричество, придется построить тысячи заводов и всю соответствующую для таких автомобилей инфраструктуру. А это как минимум займет 30 лет, если не больше.

Поэтому нефтедобывающим странам пока печалиться особо нет смысла. Даже если в Соединенных Штатах вновь с прибылью "задышат" сланцевые компании и страны ОПЕК, и те, кто с ними свою политику мало-мальски координирует, смогут удерживать мировые цены на черное золото как минимум в рамках 50-60 долларов за баррель. А там уж как пойдут "политические побочные процессы". И в отношениях США с Китаем и Россией, и в целом вокруг зон региональных конфликтов, в которые так или иначе крупнейшие нефте-производители оказываются вовлечены

США. Саудовская Аравия. Канада. РФ > Нефть, газ, уголь > dn.kz, 5 февраля 2017 > № 2062686 Юрий Сигов


Швейцария. Китай. Саудовская Аравия. Весь мир. РФ > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 29 января 2017 > № 2067097 Николай Вардуль

Нефть давосского разлива

Границы «чуткого и ответственного руководства»

Николай Вардуль

В прошлом году темой Давосского форума была «Четвертая промышленная революция», что уже мобилизовывало и вызывало большой интерес, в этом — «чуткое и ответственное руководство». Почему именно «чуткое руководство» (как тут не вспомнить фразу героя Игоря Ильинского из старой советской комедии «Волга — Волга»: «Под моим чутким руководством…«)? Ответил завсегдатай Давоса Анатолий Чубайс. Он считает: «Мир перевернулся», форум навеял «ощущение ужаса от глобальной политической катастрофы». Понятно, что эти ощущения питали Брексит и избрание Трампа. «Ощущение катастрофы» — это признак болезненной смены политических элит. Так что именно «чуткое и ответственное руководство» сегодня в дефиците.

Вот только восполнить этот дефицит вряд ли удалось. Самое заметное выступление на форуме — это давосский дебют китайского лидера. Речь Си Цзиньпиня, который в статусе почетного гостя открыл дискуссии на форуме, была интересна своей двойственностью.

С одной стороны, Си Цзиньпин выступил как сторонник глобализации экономики. Более того, он подчеркнул: «Многие современные проблемы, беспокоящие мировое сообщество, вызваны не глобализацией». Председатель КНР выступал за свободу торговли и против протекционизма. Но, конечно, не как убежденный либерал. Его задача заключалась в демонстрации того, что торговые войны, а именно к ним могут привести идеи Дональда Трампа о введении США торговых пошлин против, в частности, Китая, принесут вред всем участникам. «В торговых войнах победителя не бывает», — предупредил Си Цзиньпин.

Другая сторона его выступления была уже вовсе не либеральной. Китайский лидер раскритиковал сегодняшнюю практику регулирования экономики. «Политика краткосрочного стимулирования экономики доказала свою неэффективность», — заявил Си Цзиньпин. По его словам, в настоящий момент глобальная экономика на пути к новым драйверам роста, где «традиционные драйверы будут играть меньшую роль». Здесь также можно было услышать некоторую критику традиционного центра регулирования, которым является ФРС США: Си Цзиньпин призвал все страны вместе бороться с экономическими проблемами и искать пути их решения. Как ни странно это может прозвучать, в этой части своего выступления Си Цзиньпин, скорее, сближался с Дональдом Трампом, чьи идеи налогового регулирования и инфраструктурных инвестиций несколько отодвигают с авансцены регулирования ФРС.

Но и Си Цзиньпин никакой революции в Давосе не совершил. Понятно, что в торговой политике Китай будет решительно отстаивать свои интересы, а эксперты напряженно приглядываются не столько к китайской модели регулирования экономики, сколько к продолжающемуся замедлению темпов роста второй экономики мира, видя в этом целый букет рисков, которые могут распуститься на самых разнообразных рынках, включая сырьевые и, конечно, нефтяной.

Именно нефтяной рынок вызвал специальный интерес на Давосском форуме. Если в прошлом году в Давосе все ждали прилива постсанкционной иранской нефти, то на этот раз в фокусе было сокращение поставок.

На Всемирном экономическом форуме выступили исполнительный директор Международного энергетического агентства Фатих Бирол и генеральный директор государственной нефтяной компании Саудовской Аравии Saudi Arabian Oil Co. Амин Нассер. Их прогнозы звучали в унисон: мировой спрос на нефть будет расти даже при учете развития возобновляемых источников энергии и постепенного перехода на электромобили.

Любопытно отметить, что практически одновременно со Всемирным экономическим форумом проходил и Всемирный энергетический форум, но не в Давосе, а в Абу-Даби. Там выступил министр энергетики Саудовской Аравии Халид аль-Фалех, он анонсировал: «Саудовская Аравия в следующие несколько недель начнет проводить тендеры на участие в первом этапе масштабной программы по развитию возобновляемых источников энергии, для чего потребуется от 30 до 50 миллиардов долларов». И пригласил участников энергетического форума принять участие в программе. Аль-Фалех конкретизировал: к 2023 г. Саудовская Аравия планирует производить около 10 гигаватт энергии в стране за счет возобновляемых источников энергии, в основном солнечной и ветровой. Есть и планы строительства двух атомных реакторов совокупной мощностью 2,8 гигаватта. «В настоящее время атомные электростанции в стране находятся на стадии проектирования», — рассказал министр энергетики Саудовской Аравии.

Что ж, позиция Эр-Рияда наглядно ориентирована в будущее. «Финансовая газета» уже писала о стратегическом подходе к приватизации 49% акций компании Saudi Aramco Oil Co, которая должна проходить в течение 10 лет, вырученные капиталы (а речь идет о триллионах долларов) будут направлены на диверсификацию саудовской экономики. Диверсифицируется и ТЭК королевства. Логично.

Саудовцы готовятся участвовать и в мировом производстве энергии из возобновляемых источников. Но ТЭК и в перспективе добыча нефти остается вне конкуренции. Амин Нассер в Давосе заявил: «Будет рост в нефтяной отрасли даже в 2040 году, даже в 2060 году. Нам необходимо быть к этому готовыми, и мы наращиваем свои мощности, чтобы быть готовыми».

Это диссонирует с договоренностью о сокращении добычи нефти, гарантами которой рынок считает Саудовскую Аравию и Россию, но генеральный директор Saudi Arabian Oil Co заглядывал в более далекое будущее. Зато глава МЭА Фатих Бирол поделился более близкими прогнозами: «Я ожидаю три вещи. Первая — в этом году и в ближайшие годы я жду более значительную волатильность цен на нефть, второе — я ожидаю, что производство сланца в США возобновит рост в 2017 оду, если цены останутся на этих уровнях, третье — я ожидаю, если соглашение ОПЕК будет реализовано, мы увидим восстановление равновесия рынка в первой половине этого года».

Любопытно: с одной стороны, «восстановление равновесия рынка в первой половине этого года», с другой — «в этом году и в ближайшие годы» ожидается «более значительная волатильность цен на нефть». Вот такие они, прогнозисты.

Общий вывод такой. Цены на нефть ищут новый баланс, факторы этого баланса — сокращение добычи (если соответствующее соглашение будет выполняться) традиционных нефтедобывающих стран и возобновление сланцевой добычи, прежде всего в США. Из чего следует, что новый баланс цен будет находиться в некоем коридоре, в котром цены и будут колебаться.

Не думаю, что за таким знанием стоило ехать в Давос, но зато именно оно имеет прямое отношение к экономическим интересам России. Россия же не была в фокусе внимания Всемирного экономического форума. Конечно, звучали ожидания снятия с нашей страны санкций, говорилось о росте инвестиционного интереса к российской экономике, но, скорее, что называется, на полях форума.

В полный голос русская тема прозвучала в Альпах, пожалуй, лишь тогда, когда за рояль в Давосе сел Денис Мацуев, приветствовавший участников форума своим искусством.

Швейцария. Китай. Саудовская Аравия. Весь мир. РФ > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 29 января 2017 > № 2067097 Николай Вардуль


Саудовская Аравия. Индонезия. Венесуэла. РФ > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 11 декабря 2016 > № 2006586 Николай Вардуль

О чем договорилась ОПЕК?

Долго ли продлится праздник?

Николай Вардуль

ОПЕК все-таки смогла договориться. По законам остросюжетного жанра развязка наступила в самый последний момент. Цены на нефть рванули вверх. Надолго ли?

В прошлом номере «Финансовая газета» в статье, написанной до 30 ноября, прогнозировала, что цена возможной договоренности картеля — его разделение. Именно разделение, а не раскол. Слишком разные бюджетные ситуации в странах ОПЕК, разные исходные позиции. Разделение состоялось.

Можно сказать, что ОПЕК продемонстрировала высокий класс экономической дипломатии — никто не хлопнул дверью, договориться все-таки удалось. Но возможно и дополнение: решение обеспечила Саудовская Аравия, дальше следовало решение сложной, но арифметической задачи.

Достигнутую договоренность следует здраво оценить. ОПЕК готова сократить добычу нефти на 1,2 млн баррелей в сутки. Соглашение вступает в силу с 1 января 2017 г. Основную часть сокращения взяла на себя Саудовская Аравия, которая сокращает добычу почти на 0,5 млн баррелей в сутки.

А остальное сокращение? Ответ дает, например, Николай Подлевских, начальник аналитического отдела ИК «Церих Кэпитал Менеджмент». Он обращает внимание на еще одно решение ОПЕК от 30 ноября — приостановку членства в ОПЕК со стороны Индонезии. Индонезия добывает 0,74 млн баррелей в сутки. Ее квота перераспределена между другими членами ОПЕК. Так что в итоге сокращение добычи дали Саудовская Аравия и вышедшая из ОПЕК Индонезия.

По сути, будущее достигнутой договоренности зависит исключительно от Эр-Рияда, что можно рассматривать и как определенную гарантию сохранения договоренности, и как фактор ее неустойчивости. Хотя формально для контроля за выполнением соглашения создается специальный комитет мониторинга ОПЕК, в состав которого войдут представители Венесуэлы, Кувейта и Алжира.

Министр энергетики России Александр Новак ожидаемо приветствовал решение ОПЕК и поэтапно в течение первого полугодия 2017 г. сократить добычу нашей страны на 0,3 млн баррелей в сутки. Ожидается, что не входящие в ОПЕК нефтедобывающие страны должны сократить добычу на 0,6 млн баррелей в сутки, так что Россия берет на себя половину этой доли.

Новак предусмотрительно сразу оговорился: сокращение добычи нефти в России будет действовать в случае выполнения ОПЕК своих решений.

Цены на нефть уже рванули вверх. Прогнозы сходятся в том, что они обоснуются выше $50 за баррель. А это значит, что праздник высоких цен теперь зависит от того, с какой скоростью на рынок вернутся новые добывающие мощности, основанные на передовых технологиях, и прежде всего сланцевики из США. Похоже, за ними дело не станет.

Тогда что же изменилось? ОПЕК доказала прежде всего себе самой свою дееспособность в очень непростых условиях. А это значит, что ОПЕК и сланцевики могут неформально построить некий коридор движения нефтяных цен. Но в любом случае нефтяные качели не остановятся. Во-первых, будущее все-таки за новыми технологиями, а значит, давление на ОПЕК в перспективе будет усиливаться. Во-вторых, нефтяной рынок уже давно и прочно интегрирован в финансовый и валютный рынки. Значит, ожидаемое в самое ближайшее время повышение ставки ФРС, которое может произойти в середине декабря и, как считают многие, будет активно продолжаться в 2017 г., окажет давление на нефтяные котировки, толкая их, при прочих равных условиях вниз.

Саудовская Аравия. Индонезия. Венесуэла. РФ > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 11 декабря 2016 > № 2006586 Николай Вардуль


Саудовская Аравия. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 16 ноября 2016 > № 1970452

Битва титанов: как Saudi Aramco чуть не сорвала многомиллиардную сделку Роснефти

Дмитрий Жданников, Ниди Верма, Катя Голубкова, Reuters, Великобритания

Саудовская Аравия и Россия — две нефтяные супердержавы, борющиеся за влияние на мировой арене, на этот раз сошлись в схватке за покупку второй по величине нефтеперерабатывающей компании в Индии Essar Oil, и первая едва не вырвала победу.

В сентябре казалось, что сделка по покупке доли Essar консорциумом во главе с кремлёвским нефтяным гигантом Роснефтью обречена, виновницей чего могла стать саудовская государственная нефтекомпания Saudi Aramco, сказали Рейтер семь источников в России, Индии и Саудовской Аравии, знакомые с ходом переговоров или участвовавшие в них.

По их словам, спасти сделку удалось только благодаря поддержке президента России Владимира Путина и премьер-министра Индии Нарендры Моди. В итоге консорциум купил Essar за $13 миллиардов, более чем в два раза выше её изначальной стоимости.

Продажа доли в Essar стала самой крупной сделкой купли-продажи как для Индии, так и для России.

Развитие событий вокруг покупки Essar, высокотехнологичного НПЗ на самом быстро развивающемся рынке энергоносителей, подчёркивает напряжённость борьбы за нефтяные рынки между Москвой и Эр-Риядом — крупнейшими экспортёрами сырья.

Очевидно лидеру Организации стран-нефтеэкспортёров (ОПЕК) Саудовской Аравии и не входящей в картель России, которые, к слову, по разные стороны баррикад и в сирийском конфликте, придётся нелегко в согласовании глобального пакта о сокращении добычи ради повышения цен на нефть.

Детали заключения сделки остаются неясными. Два источника в отрасли утверждают, что её удалось спасти благодаря вмешательству Путина и Моди, тогда как три других источника считают, что Роснефть попросту перебила предложение Saudi Aramco.

Администрация Моди отказалась от комментариев. Пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков опроверг вмешательство Кремля в сделку.

«Разумеется, мы защищаем интересы наших компаний. Естественно, мы их лоббируем, тем более такие крупные сделки», — сказал Песков, добавив, что в случае с Essar «не было указаний из Кремля».

«Это было абсолютно корпоративное решение, оно принималось таким образом, чтобы (Роснефти) иметь синергию в своем сотрудничестве с Индией», — сказал он.

Роснефть, Saudi Aramco и Essar от комментариев отказались.

Essar сообщила, что вела переговоры с несколькими потенциальными покупателями, но остановилась на российско-швейцарском консорциуме, так как посчитала их предложение наиболее привлекательным. В компании опровергли какое бы то ни было вмешательство со стороны Путина или Моди.

Тернистый путь

Глава Роснефти стремится скупать нефтеперерабатывающие активы по всему миру для обеспечения сбыта российской нефти. Игорь Сечин вёл переговоры о покупке 49 процентов Essar с её владельцами братьями Рави и Шаши Руйя с 2014 года. В эксклюзивные переговоры стороны вступили в июле 2015 года после подписания предварительного соглашения.

Источники в России и Индии говорят, что Роснефть тогда оценивала долю в Essar в $5,7 миллиарда.

Сложности в согласовании сделки начались после визита Сечина в Индию в начале сентября. Туда он направился после саммита «Большой двадцатки» в китайском Ханчжоу, который он посетил в составе делегации президента РФ Владимира Путина.

Сечин, настроенный на заключение сделки, отправился на переговоры с братьями Руйя буквально с трапа самолёта.

Как рассказали источники, знакомые с ходом переговоров, не успела встреча начаться, как один из братьев сказал Сечину, что переговоры слишком затянулись, а эксклюзивный период на согласование условий сделки для Роснефти истёк ещё в июне, поэтому Essar обсуждает сделку и с другими претендентами.

Среди прочих соискателей была и Saudi Aramco, добавил он.

Сечин парировал тем, что если Essar выйдет из сделки, то не сможет рассчитывать на продолжение российского финансирования и поставок нефти.

По словам источников, братья Руйя на это ответили, что переговоры с Роснефтью закончены и попросили завершить встречу, чем удивили всех присутствующих.

«Смущённые, участники (встречи) начали покидать зал переговоров», — сказал один из источников. Другой источник добавил, что руководство Essar подготовило заявление о признании переговоров с Роснефтью прерванными.

Роснефть и Essar отказались комментировать ход встречи, как и то, было ли подготовлено такое заявление. Сечин и братья Руйя были недоступны для комментариев.

Три источника в Саудовской Аравии, знакомые с деталями переговоров, сказали, что Saudi Aramco была серьёзно настроена на покупку Essar. Один из источников добавил, что компания была готова заплатить за всю или большую долю Essar до $9 миллиардов.

В самой компании отказались комментировать, подавала ли она заявку.

Обречена на успех

Как оказалось, покупка Роснефтью Essar была слишком важной сделкой для обеих сторон, чтобы её упустить.

Что касается Индии, то срыв сделки или задержка в её согласовании из-за переговоров с другой стороной — учитывая многомиллиардную задолженность Essar перед местными и иностранными банками — помешали бы усилиям Моди, направленным на то, чтобы уменьшить и без того огромный и безнадёжный долг в размере $140 миллиардов.

Для России сделка также имела принципиальное значение, так как подтверждала её способность построить мировую нефтяную империю, несмотря на санкции, введённые из-за роли Москвы в кризисе на Украине.

Столкнувшись с конкуренцией со стороны саудитов, Роснефть сформировала консорциум, который впоследствии приобрёл 98 процентов Essar, включая НПЗ и морской терминал за $13 миллиардов. Детали сделки были тщательно продуманы, чтобы избежать санкций, грозящих Роснефти в случае приобретения свыше 50 процентов акций компании. Так, Роснефть будет владеть только 49 процентами, оставшиеся 49 процентов будут принадлежать партнёрам Роснефти по консорциуму — российскому инвестиционному фонду UCP и швейцарскому нефтетрейдеру Trafigura.

По словам источников в России и Индии, Роснефть и Essar быстро вернулись за стол переговоров после сентябрьской размолвки и всё-таки заключили сделку.

Консорциум во главе с Роснефтью был вынужден перебить предложение саудитов, которое, по словам источников, сочетало в себе денежные средства, долгосрочный кредит с низкой процентной ставкой и поставки нефти.

Trafigura отказалась комментировать заключение сделки, в UCP не ответили на запрос Рейтер. Вашингтон заявил, что она не противоречит введённым США в отношении России санкциям.

Сделку подписали на Маврикии, за день до официального объявления о ней на полях саммита БРИКС в Гоа — месте встречи Путина и Моди. Лидеры двух стран также присутствовали при подписании целого ряда других сделок, включая соглашение о поставке в Индию зенитно-ракетных систем С-400 «Триумф» на сумму $5 миллиардов.

По словам двух источников в отрасли, Путин и Моди впервые обсудили продажу Essar ещё в мае 2014 года на полях Петербургского международного экономического форума — главной инвестиционной площадки в России.

Два источника сказали Рейтер, что без политической поддержки Москвы и Нью-Дели сделка бы не состоялась.

«Путин и Моди спасли сделку», — сказал один из них.

Саудовская Аравия. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 16 ноября 2016 > № 1970452


США. Саудовская Аравия. Алжир > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 12 ноября 2016 > № 1969773 Николай Вардуль

Нефтяной отлив

Рынки выходят из-под гипноза ОПЕК

Николай Вардуль

31 октября стал очередным «черным понедельником» на рынке нефти. Цена нефти марки Brent согласно декабрьским фьючерсам упала на 4,3% — до $48,54 за баррель. На рынке бывали дни и почернее, но все равно 31 октября — важный рубеж. До этого цену подталкивала вверх или удерживала наверху довольно искусно разыгрывавшаяся пьеса в постановке ОПЕК, откуда шли сигналы, что договоренность о страновых квотах заморозки добычи нефти возможна. Да, не в этот раз, но точно в следующий. Или почти точно. Теперь рынок в «завтраки» верить перестает. 2 ноября декабрьский фьючерс на баррель Brent стоил уже $45,19.

Game over?

Поводом для падения цены барреля 31 октября стала безрезультатная встреча членов Комитета высокого уровня при участии стран — производителей нефти, входящих и не входящих в ОПЕК. Название — заслушаешься. Комитет и его заседания — реализация одной из договоренностей, достигнутых в Алжире 28 сентября. Из стран, не входящих в картель, присутствовали Азербайджан, Бразилия, Казахстан, Мексика, Оман и Российская Федерация. Каких-то описываемых количественно решений от этого заседания никто всерьез не ждал, но все равно тот факт, что Комитет высокого уровня продемонстрировал неспособность договориться о чем бы то ни было, кроме того, что заседания необходимо провести как минимум еще раз перед заседанием ОПЕК, назначенным на 30 ноября, стал для рынка сигналом «Отбой!». Характерно, что цены нефти фактически вернулись на сентябрьский уровень.

Пока нефтедобытчики наращивают добычу. Согласно данным консалтинговой компании JBC Energy, суточная добыча нефти ОПЕК в октябре увеличилась на 0,05 млн барр. — до 33,715 млн барр. (в сентябре показатель составил 33,665 млн барр./сутки). В Саудовской Аравии добыча, правда, снизилась на 0,1 млн — с 10 65 млн барр./сутки до 10,55 млн барр./сутки, зато Иран, Ирак, Ливия и Нигерия нарастили добычу в общей сложности на 0,28 млн барр./сутки. Главный вклад обеспечила Нигерия, увеличив свою добычу на 0,15 млн барр./сутки, хотя ее показатель остается ниже 2,2 млн барр./сутки, которые были зафиксированы до нападений повстанцев на нефтяную инфраструктуру в дельте реки Нигер два года назад. Тем не менее этот результат указывает на существенное улучшение по сравнению с 1,3 млн барр./сутки, которые Нигерия добывала весной 2016 г.

Можно, конечно, оправдывать рекорды добытчиков тем, что этим каждый улучшает свои позиции перед предстоящим торгом за страновые квоты. Но заморозку и тем более сокращение добычи все плотнее закрывает туман неопределенности. А если вспомнить, что в Алжире общая квота ОПЕК определена в 32,5–33 млн баррелей нефти в сутки, то это означает, что теперь придется сокращать добычу. Однако на это, похоже, никто не готов. Так что превалирует стремление получить свое при нынешних ценах, которые синица в руках, а состоится ли заморозка и что тогда произойдет с ценами — это журавль в небе.

Факт состоит в том, что предложение нефти нарастает. Холодным душем стали данные Американского института нефти (API). 2 ноября API сообщил, что запасы нефти в США за неделю увеличились на 9,3 млн баррелей, что более чем в 9 раз (!) превышает прогноз экспертов. Конечно, данные API это еще не официальные данные Минэнерго США, но сомневаться в том, что предложение нефти еще больше оторвалось от спроса, не приходится. Конечно, до 30 ноября Саудовская Аравия, официальные спикеры ОПЕК и, скорее всего, представители России попытаются вернуть рынок в состояние ожидания того, что алжирские договоренности не будут забыты, но эффективность таких словесных интервенций уже падает.

Оптимисты и пессимисты

С тем, что из заморозки добычи, скорее всего, ничего не получится, соглашается все больше аналитиков. Но это не значит, что оптимистов всех выкосило. Есть Нил Маккиннон, глава подразделения по макроэкономической стратегии на глобальных рынках ВТБ Капитал, аналитик, который никогда в своих выступлениях, в частности в агентстве «Прайм», не пишет банальностей вроде: сегодня колебания рубля определят котировки нефти, чем грешат многие его коллеги. Нил Маккиннон не ограничивается рыночной текучкой, он регулярно поднимает очень важные и актуальные темы экономической теории. Читать его интересно. Но это не значит, что он всегда прав.

2 ноября он написал: «Теперь, когда до саммита ОПЕК остается меньше месяца, цены на нефть, похоже, закрепились в диапазоне 45–55 долл., обозначенном МВФ в качестве более низкой долгосрочной траектории. С этой точки зрения выход за границы этого диапазона в принципе стал бы неожиданностью для рынка». Не знаю, как для рынка, а для некоторых аналитиков выход из этой полосы, причем не вверх, а вниз вовсе не неожиданность, о чем еще будет сказано, когда очередь дойдет до пессимистов. Сам же Маккиннон придерживается прямо противоположной точки зрения: «Увеличивается вероятность, что цена на нефть пробьет верхнюю границу данного коридора».

Все дело в росте спроса на нефть. А он должен расти, потому что, как надеется МВФ, темп роста мировой экономики повышается. Правда, сам Маккиннон оговаривается: «Если только не верить в то, что глобальная экономика находится на пороге рецессии». Но есть прогнозы, которые делают сами предприниматели, — это индексы деловой активности PMI, формируемые на базе опросов руководителей компаний, они считаются так, что значение выше 50 пунктов означает позитивный прогноз и чем выше, тем позитивнее; соответственно, чем ниже 50 пунктов — тем прогноз ожидания негативнее. Маккиннон опирается, например, на опубликованный 1 ноября индекс деловой активности в обрабатывающей промышленности Китая, значение которого по итогам октября достигло двухлетнего максимума в 51,2 (против 50,4 в предыдущем месяце), а индекс PMI в. сфере услуг КНР поднялся с 53,7 до 54,0. Растущий оптимизм Китая — очень важный фактор для рынка нефти. Его доля в общем объеме мирового потребления нефти составляет всего 15%, но вклад в увеличение спроса на нефть весьма значителен, поскольку экономика КНР растет намного быстрее, чем экономика других стран. Но волна оптимизма Китаем не ограничивается. Сводный индекс PMI еврозоны находится на максимальной отметке за последние 10 месяцев, в первую очередь благодаря подъему экономической активности в Германии. Маккиннон подчеркивает: признаки улучшения отмечаются и в экономике тех стран, которые раньше находились в состоянии рецессии. В частности, индекс PMI обрабатывающей промышленности России в октябре поднялся до 4-летнего максимума.

Запомним: Нил Маккиннон с оптимизмом смотрит на будущее цен на нефть, которые, по его мнению, могут даже перешагнуть отметку в $55 за баррель, опираясь вовсе не на спектакль ОПЕК, какой бы ни была его развязка, а на перспективы оживления мировой и в первую очередь китайской экономики. Скорее бы!

Есть и пессимисты. Их прогнозы, может быть, не точнее прогноза Нила Маккиннона, зато ближе. Они оценивают реакцию рынка на провал усилий ОПЕК. «По нашему мнению, за последнюю неделю снизились шансы и на заявление о сокращении добычи и на то, что оно приведет к успешному снижению запасов», — 1 ноября агентство Bloomberg цитирует аналитиков инвестиционного банка Goldman Sachs. Они отмечают рост добычи в странах ОПЕК в октябре и запуск новых месторождений в странах, не входящих в картель. Эксперты банка полагают, что цена нефти может упасть почти до 40 долл. за баррель, если нефтедобывающим странам не удастся достичь соглашения. Ранее они прогнозировали, что стоимость нефти в этом случае может упасть до 43 долл. за баррель.

Есть и геополитика. Любое дальнейшее обострение обстановки на Ближнем Востоке, а полыхнуть в очередной раз может, например в Ираке, конечно, скажется на ценах на нефть, которые могут устремиться вверх.

Но пока ножницы названы: $55 за баррель, но тогда, когда оживление мировой экономики поднимет спрос на нефть, или $40, но уже буквально через месяц. Пока цена падает. И если оптимист Маккиннон пишет только об оживлении мировой и китайской экономики как поддержке роста нефтяных цен, но на стороне пессимистов не только спуск цен на нефть со спекулятивных высот ожидания заморозки добычи нефти, но и другие факторы (см. стр. 2), так что я, увы, на стороне пессимистов.

США. Саудовская Аравия. Алжир > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 12 ноября 2016 > № 1969773 Николай Вардуль


Саудовская Аравия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 1 ноября 2016 > № 1958057 Олег Озеров

Отношения между Россией и Саудовской Аравией, которая является влиятельным игроком в регионе Ближнего Востока, складываются непросто. Между тем в последнее время обе страны все чаще проявляют желание найти точки соприкосновения как в отношении основных региональных проблем, так и в плане сотрудничества в энергетической сфере. Какие разногласия существуют между Москвой и Эр-Риядом в первую очередь по сирийской проблеме, приедет ли король Саудовской Аравии с визитом в Россию, может ли РФ сыграть роль посредника в сложных отношениях между Эр-Риядом и Тегераном — обо всем этом посол РФ в Саудовской Аравии Олег Озеров рассказал в интервью корреспонденту РИА Новости Юлии Троицкой.

— На какой стадии находится подготовка визита короля Саудовской Аравии в Москву, которого СМИ периодически провожают в Россию?

— Эта тема никогда не снималась, и вопрос о визите короля Саудовской Аравии в Москву остается в повестке дня. Президент России Владимир Путин направлял приглашение королю, оно остается, пока даты не согласованы. Это вопрос не технический, а политический, и такого рода визит должен быть хорошо подготовлен. Он должен быть наполнен содержанием, как это было с визитом российского президента в 2007 году в Эр-Рияд.

— Как известно, между Россией и Саудовской Аравией существуют разногласия по сирийской проблеме, насколько они осложняют двусторонние отношения?

— Разногласия по Сирии имеются у нас не только с Саудовской Аравией, но и со многими европейскими государствами, США, они существуют с десятками стран, но во многих случаях это не мешает развитию отношений и не препятствует осуществлению визитов. Разногласия — это часть жизни, решаются они как раз через диалог, общение, через визиты. Если мы хотим урегулировать разногласия и найти взаимоприемлемые решения, то для этого нужно интенсифицировать контакты на различных уровнях, никто не исключает, что в случае с Саудовской Аравией это может произойти и на высшем уровне.

— Насколько Саудовская Аравия открыта для диалога с Россией по этому вопросу?

— У нас идет постоянный диалог с Саудовской Аравией по Сирии, эта тема находится в фокусе внимания, начиная с контактов посольства, также контакты по этой теме регулярно идут между министрами иностранных дел наших стран. Эта тема обсуждается нами как на двустороннем уровне, так и на различных международных встречах, в самых различных форматах, что понятно и естественно, потому что сирийская проблема является, наверное, одной из самых острых и самых сложных для решения со времен Карибского кризиса. Проблемы, связанные с политическим урегулированием в Сирии, регулярно обсуждаются на уровне международной группы поддержки Сирии, куда входит и Саудовская Аравия.

Но когда мы говорим о разногласиях между Москвой и Эр-Риядом, мы не должны упускать из виду, что между нашими странами существуют и много общих точек соприкосновения, касающихся урегулирования в Сирии, прежде всего имеется в виду общая платформа урегулирования, которая состоит в первую очередь из Женевского коммюнике от 2012 года. Все разделяют эту платформу, а также необходимость выполнения резолюции СБ ООН 2254 и резолюций по Сирии, имеющих отношение к гуманитарным аспектам.

— Планируются ли встречи между Москвой и Эр-Риядом на каких-либо уровнях по сирийской проблеме в ближайшее время?

— Не так давно прошла целая серия встреч, в Эр-Рияде побывал спецпредставитель президента РФ по сирийскому урегулированию Александр Лаврентьев. Контакты эти происходят с определенной периодичностью и по мере необходимости, по мере появления проблем.

— В регионе существует еще один никак не затухающий конфликт — йеменский. Обращалась ли Саудовская Аравия за помощью России в урегулировании йеменского кризиса?

— Конфликт в Йемене, к сожалению, приобрел затяжной характер. Вначале это был только внутриполитический конфликт, с 2011 года его пытались решить политическими методами, в том числе на основе инициативы государств Персидского залива, однако эти попытки к серьезным результатам не привели: гражданский конфликт продолжал разрастаться и в итоге выплеснулся за пределы страны. В нем имеется аспект, связанный с поиском пути урегулирования самими йеменцами, а также аспект участия в нем внешних сил.

Россия с самого начала выступала и продолжает выступать за скорейшее прекращение военных действий и нахождение политического урегулирования этого конфликта. При этом мы не просто повторяем дежурные фразы, что только политическими методами можно урегулировать конфликт, но это наше глубокое убеждение, которое укрепили последние события, когда арабская коалиция нанесла удар по зданию, где проходили поминки. Война убивает, жертвы есть с обеих сторон, и нужно останавливать военные действия, выводить ситуацию из тупика. Сказать, что решений этого конфликта нет, это не так, они существуют, и Россия как раз в рамках поиска таких решений поддерживает усилия спецпредставителя генсекретаря ООН по Йемену Исмаила ульд Шейха Ахмеда, который работает очень активно, в том числе при активной поддержке Российской Федерации.

Чтобы подчеркнуть зримость наших усилий на этом направлении, я хотел бы сказать, что посол РФ в Йемене Владимир Дедушкин буквально на днях, 16 октября, приехал в Эр-Рияд и, находясь здесь, будет активно содействовать усилиям Исмаила ульд Шейха Ахмеда по нахождению практических развязок прекращения боевых действий и вывода ситуации из состояния вооруженной конфронтации к политическому диалогу на известных площадках. После объявления о прекращении огня 20 октября появился лучик надежды, если оно будет поддерживаться обеими сторонами, что за этим последует ряд действий политического характера, которые помогут восстановить диалог между самими йеменцами, начать обсуждать перспективы возвращения страны к нормальной жизни.

Эр-Рияд — центр дипломатической активности, тот же Шейх Ахмед здесь находится постоянно, президент Йемена Хади, его правительство, многие органы госвласти Йемена по-прежнему находятся в Эр-Рияде, хотя часть из них уже перебрались в Аден (крупнейший город на юге Йемена — ред.). Здесь же находится значительная часть послов, которые выехали в свое время из Саны, где-то 18 послов работают в таком качестве, здесь очень хорошая площадка для дипломатических контактов и обсуждения перспектив политического урегулирования. В любом случае это еще одно свидетельство того, что Россия самым активным образом участвует в поиске политического решения йеменского кризиса.

— Обращалась ли Саудовская Аравия за помощью к России в урегулировании йеменского кризиса?

— Совершенно очевидно, что Саудовская Аравия приветствует, по нашим наблюдениям, и не против активного привлечения России к политическому урегулированию йеменского кризиса, потому что она считает нашу позицию взвешенной, сбалансированной и объективной, служащей интересам мира и стабильности.

— Есть ли шанс у Москвы также стать переговорной площадкой между Саудовской Аравией и Ираном, отношения между которыми были разорваны с начала этого года? Насколько Эр-Рияд готов воспринять Москву в качестве посредника в отношениях с Ираном?

— Тема взаимоотношений Ирана и Саудовской Аравии очень сложная, она многоаспектная, многоуровневая, есть и исторический аспект, и идеологический, есть вещи, связанные с различным пониманием ислама, конфессиональные. Также существует вопрос о том, где проходит граница влияния Ирана, как понимают разные стороны эти границы. Вопрос настолько многоаспектный, нет какого-то одного магического кристалла, через который можно было бы увидеть всю правду, магической палочки, которая могла бы решить все эти проблемы. Совершенно очевидно, что Россия в данном случае выступает как сила, которая готова предпринимать усилия для того, чтобы понижать градус напряженности между двумя странами.

Отношения между ними была разорваны в начале января, и они остаются в таком состоянии. Это не в первый раз происходит, периодически следует всплески напряженности, обмена очень жесткой риторикой, прямых обвинений друг друга. У них очень много вопросов друг к другу. Конечно, эти вопросы и острая напряженная ситуация между ними не может не влиять на региональную стабильность, на все, что происходит в регионе. И Россия, как страна, которая принципиально выступает за восстановление стабильности в зоне Ближнего Востока, естественно, не может не быть обеспокоена этими моментами острого противостояния двух стран. Мы считаем, что эта тема должна быть предметом серьезного рассмотрения и анализа.

— Что предлагает Россия для снижения напряженности в отношениях этих двух стран?

— У нас есть свои идеи. Существует давняя концепция обеспечения коллективной безопасности стран Персидского залива, которая позволяет посмотреть на это с несколько иного угла, чем смотрят сами участники этой ситуации, взглянуть с некоторой дистанции и предложить комплексные решения обеспечения безопасности. Все-таки в основе проблем, которые существуют между Ираном и Саудовской Аравией, лежат проблемы безопасности и разного понимания двумя сторонами, каким образом должна обеспечиваться безопасность соответственно Эр-Рияда и Тегерана. Эта концепция неоднократно обновлялалась, это ее третий релиз, она является нашей государственной позицией. Начинать, видимо, нужно с этого. Мы предлагаем, чтобы она рассматривалась сторонами как один из краеугольных камней обеспечения, безопасности и стабильности в этой зоне. Это наш вклад в снижение напряженности в том числе между Саудовской Аравией и Ираном. Думаю, она еще будет обсуждаться, в том числе в действующем рабочем формате регулярных заседаний министров иностранных дел России и стран, входящих в Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива. Как известно, это хороший регулярный формат встреч, который позволяет доводить друг до друга наши точки зрения, озабоченности и инициативы. Задача состоит в том, чтобы эта концепция стала некой платформой, которая бы позволила дальше продвигаться к решению сложной задачи восстановления стабильности и мира в регионе в том числе через уменьшение напряженности в отношениях между Эр-Риядом и Тегераном.

— Говоря о военно-техническом сотрудничестве между Россией и Саудовской Аравией, нельзя не отметить, что пока еще оно остается несущественным, как можно было бы его активизировать?

— Как известно, военно-техническое сотрудничество та сфера, которая публично не обсуждается, во всяком случае, до момента заключения контрактов обычно не приветствуется никакие комментарии и утечки на эту тему в прессу, хотя никто теоретически не может исключать его роста.

— Ранее неоднократно сообщалось, что саудовская сторона проявляла интерес к новейшим российским системам ПВО С-400, ведутся ли переговоры по этому поводу?

— Это заявляли сами представители Саудовской Аравии, посещая неоднократно выставки, участвуя в различных презентациях, смотрах, где Россия представляла эти комплексы, как на выставке в Абу-Даби (международная оборонная выставка в столице ОАЭ IDEX — ред.), так и на тех мероприятиях, которые были организованы в России, поэтому здесь ничего нового нет, заинтересованность существует.

Саудовская Аравия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 1 ноября 2016 > № 1958057 Олег Озеров


США. Саудовская Аравия > Армия, полиция > forbes.ru, 18 октября 2016 > № 1936733 Арег Галстян

Американцы против саудитов: мифы и реалии закона JASTA

Арег Галстян

кандидат исторических наук, американист, колумнист журналов "The National Interest" и "Россия в глобальной политике"

Американское экспертное сообщество активно обсуждает принятый Конгрессом закон о «Правосудии против спонсоров терроризма» (Justice Against Sponsors of Terrorism Act — JASTA), согласно которому американские граждане смогут подать в суд на правительства стран, поддерживающих террористические организации. В первую очередь, речь идет о Саудовской Аравии. После 11 сентября появились новости, что 15 из 19 террористов, участвовавших в нападении, были саудитами, что заставило многих американцев задаться вопросом: было ли королевство союзником, каким его считали США? Кроме того, в докладе ЦРУ отмечалось, что Саудовская Аравия могла быть причастна к финансированию «Аль-Каиды». Во время слушаний в Конгрессе также было заявлено, что саудовские и йеменские террористы создали опасный и боеспособный региональный филиал «Аль-Каиды» на Аравийском полуострове, что является смертельной угрозой для Соединенных Штатов.

Нарушение принципа «суверенного иммунитета»?

На протяжении длительного времени Конгресс и Белый Дом с осторожностью работали над вопросами иностранного суверенного иммунитета и возможными исключениями из него. В преамбуле настоящего акта отмечается, что Соединенные Штаты значительно выигрывают от защиты, предоставляемой иностранными суверенными иммунитетами. Американские законодатели объясняют, что речь не идет о нарушении священного принципа международного права, а лишь о возможности подавать частные судебные иски в судах США против иностранных правительств. Обращение в суд производится на основе утверждений, что истец пострадал от действий этих стран за рубежом, способствовавших террористическим актам на американской земле. По словам ряда членов комитета по юридическим вопросам Палаты представителей, новое законодательство модернизирует и устраняет пробелы в положении закона «Об иностранном суверенном иммунитете» относительно судебных разбирательств, направленных исключительно против террористических актов, совершенных при содействии конкретных должностных лиц и агентов иностранных государств, чья вина доказана и признана судебной системой США.

Сторонники закона объясняют, что должностные лица и агенты иностранных государств с глубоко укоренившейся враждебностью к американскому народу имеют тесные связи с террористическими организациями по всему миру. Действительно, история показывает, что официальные лица разных государств на Ближнем Востоке, в Южной и Центральной Азии, Юго-Восточной Азии и Северной Африке содействовали созданию, развитию и деятельности террористических организаций. Более того, с 1970 года американские суды заводили дела против некоторых иностранных правительств (от Чили до Китая), наносивших вред гражданам Соединенных Штатов на американской территории. Как правило, шла охота на бывших диссидентов, которых пытались достать различными способами, в том числе нанимая жестоких убийц из организаций, которых Госдепартамент и Минюст признали экстремистскими или террористическими. Особо важно заметить, что раздел «1605A» закона «Об иностранных суверенных иммунитетах» (FSIA) допускает иски против иностранных государств, признанных Государственным департаментом спонсорами терроризма. При этом раздел «1605B» разрешает только иски по возмещению ущерба, причиненного актом международного терроризма. Важно и то, что ущерб, составляющий основу иска, должен быть нанесен в Соединенных Штатах. При этом обвинения в упущении или просто небрежности со стороны иностранных государственных должностных лиц не могут служить основанием для дела.

Противники закона отмечают, что многие разделы не дают четких определений и JASTA позволит заводить дела против стран, которые не были признаны исполнительной властью спонсорами терроризма, а также не совершали прямых действий для осуществления террористических атак против американцев.

Исходя из этого, новый закон может ограничить возможности Вашингтона защищать свои национальные интересы, нанося вред отношениям со странами-партнерами в борьбе с терроризмом. По мнению многих аналитиков-реалистов, непродуманный шаг Конгресса снизит эффективность Америки в борьбе с ИГИЛ без полного сотрудничества с Саудовской Аравией, Ираном, Турцией и другими странами, которым могут быть предъявлены иски. Подобные опасения небезосновательны. Многочисленные европейские и ближневосточные правительства обратились к Госдепартаменту, чтобы выразить свою озабоченность по поводу закона.

Так, парламент Нидерландов единогласно принял предложение назвать JASTA нарушением голландского суверенитета и призвал правительство передать свои опасения руководству Соединенных Штатов, а член британского парламента Томас Тагендхэт в газете Telegraph заявил, что американский закон может иметь серьезные непредвиденные последствия для Великобритании. Беспокойство британцев и других европейцев вполне понятно, так как теоретически JASTA позволит правительству США раскрыть тайны совместных разведывательных операций в открытом судебном заседании, что может привести к напряжению в двусторонних отношениях. Взволнованы и влиятельные бизнес-круги, которые опасаются, что из-за нового закона снизятся иностранные инвестиции, а американские компании могут столкнуться с трудностями за рубежом.

Идеальное совпадение интересов

Наиболее негативно новый закон был воспринят в Саудовской Аравии, которая станет главной мишенью для американских граждан. Как отмечалось ранее, после 11 сентября американцы с настороженностью относятся к Эр-Рияду. Ситуация не изменилась, даже когда саудиты наняли ведущие лоббистские и пиар-фирмы с целью донести до американского общества, что Королевство не поддерживает, а осуждает террористов и помогает США с ними бороться. Несмотря на общий негативный фон, официальный Вашингтон никогда не говорил о непосредственном участии саудовского правительства в событиях 11 сентября. Имели место лишь заявления о том, что Саудовская Аравия является «проблематичным союзником» в борьбе с терроризмом и это-де связанно с состоянием прав человека и радикализацией общества в монархии. Таким образом, существует контраст между официальным саудовским сотрудничеством в борьбе с терроризмом и непосредственно обществом и культурой экспорта экстремизма и нетерпимости.

Демократы в Конгрессе и президент Обама были убеждены, что с угрозой экстремизма нельзя бороться только через разведку и военные действия. Саудовскому правительству необходимо устранять угрозы радикализации и экстремизма внутри собственного общества. С одной стороны, основная цель администрации Обамы состояла в том, чтобы заставить Эр-Рияд прекратить поддержку религиозных лидеров, которые продвигают ненависть, нетерпимость и насилие в отношении различных религий. В Вашингтоне есть четкое понимание, что многие проблемы, касающиеся борьбы с терроризмом, в частности, поощрение экстремизма за рубежом посредством сектантства и критики немусульман, имеют прямое отношение к основным внутриполитическим вопросам, жизненно важным для легитимности нынешнего режима саудитов и его дальнейшего выживания. С другой, Белый дом должен был удержать саудитов на военно-политической цепи. Именно из этих соображений Соединенные Штаты продали Королевству оружия почти на $100 млрд в течение последних шести лет. Однако Обама был крайне раздражен тем, что саудовские СМИ называли его слабым, ненадежным и даже враждебным президентом из-за отказа поддержать Мубарака в Египте и восстановить политический диалог с Ираном.

При детальном анализе процесса принятия JASTA возникает множество вопросов. Первое, что бросается в глаза, это список спонсоров уже принятого закона. Инициатором законопроекта стал республиканец Джон Корнин – известный лоббист фирмы Podesta Group, которая имеет многомиллионные контракты с Саудовской Аравией. Неудивительно, что сенатор Корнин никогда не голосовал за законопроекты, которые могли бы нанести ущерб Эр-Рияду.

Почему же некогда крупнейший просаудовский лоббист не только поддержал закон о «Правосудии против спонсоров терроризма», но и стал главным его спонсором?

Дело в том, что Корнин не только нанятый у Podesta для Саудовской Аравии законодатель, но и многолетний друг и один из крупнейших лоббистов ведущих американских нефтяных корпораций. Раньше у Корнина как у лоббиста двух субъектов не возникало конфликта интересов из-за их тесной взаимосвязи. Однако ситуация начала меняться с 2014 года, когда США стали мировым лидером по добыче нефти благодаря сланцевой революции. В ответ саудиты опустили цены ниже себестоимости добычи нефти американскими корпорациями, чтобы остановить сланцевый бум. Подобная ситуация привела к серьезному конфликту между американским нефтяным бизнесом (крупным налогоплательщиком) и саудовским правительством. В таких случаях законодатель-лоббист непременно выберет свою корпорацию, которая исправно финансирует партию и ее кандидатов на федеральном и региональном уровнях.

Всего в числе коспонсоров JASTA значится 12 «слонов», и в их числе такие тяжеловесы, как экс-кандидаты на пост президента США Тед Круз, Марко Рубио и Линдси Грэм. Итак, позиция республиканцев прояснилась, и она исходит из вполне прагматичных соображений каждого сенатора в отдельности и партии в целом. Республиканцы не только легко провели законопроект через обе палаты Конгресса, но и пользовались поддержкой абсолютного большинства демократов. Те, кто занимаются внутриполитическими процессами в США, понимают, что подобное случается крайне редко. Особенно смущают фамилии спонсоров демократов: Чарльз Шумер, Диана Фанштейн, Роберт Менедез, Эдвард Маркей и Элизабет Уоррен. Перечисленные сенаторы на протяжении восьми лет оказывали всестороннюю поддержку президенту Обаме и обладают репутацией законодателей, прислушивающихся к советам из Западного крыла. Именно Шумер, Маркей и Фанштейн обеспечили Белому дому нужное число голосов для ратификации соглашения с Ираном и отмены санкций против Кубы. Сложно поверить, что в этот раз они пошли против Обамы, который объявил о готовности наложить вето на законопроект. Более того, именно демократы помогли «слонам» в дальнейшем собрать нужное количество голосов для преодоления президентского вето.

Кроме этого, обе партии просчитывали внутриполитические дивиденды от нового закона. Во-первых, Конгресс смог доказать свою состоятельность, преодолев абсолютное вето президента, и переиграть исполнительную власть. Это воодушевило американцев и вернуло им веру в законодательную власть, которую они давно обвиняли в пассивности и выполнении заказов от лоббистов и специальных групп-интересов. Во-вторых, республиканцы и демократы подарили бонус, который кандидаты в президенты от обеих партий могут использовать в оставшийся период борьбы за электорат в колеблющихся штатах. В-третьих, партийные лидеры уже сейчас готовятся к будущим выборам в Конгресс, значение которых трудно переоценить. Если побеждает демократ Хиллари Клинтон, республиканцы должны сохранить большинство в обеих палатах, чтобы иметь возможность вести с ней равный диалог. Таким образом, единодушное принятие нового закона стало результатом стечения интересов, в том числе, и администрации президента Обамы, который завершает свой президентский срок, наказав Саудовскую Аравию за пренебрежительное отношение лично к нему, его администрации и правам человека. Наложенное вето носит лишь стратегический характер, чтобы показать, что США в лице исполнительной власти и лично президента стремятся сохранить хорошие отношения с Саудовской Аравией как с важным партнером и союзником.

США. Саудовская Аравия > Армия, полиция > forbes.ru, 18 октября 2016 > № 1936733 Арег Галстян


Иран. Саудовская Аравия. РФ > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > fingazeta.ru, 9 октября 2016 > № 1963549 Николай Вардуль

Подарок из Африки

ОПЕК в Алжире предварительно установила общий ограничитель добычи нефти

Николай Вардуль

ОПЕК откровенно удивила рынки. Все ждали, что в лучшем случае Международный энергетический форум в Алжире пройдет по сценарию: «Завтра, завтра, не сегодня» и по законам остросюжетного сериала решение по заморозке добычи нефти «сползет» на 30 ноября, когда состоится очередная официальная встреча ОПЕК в венской штаб-квартире. Формально так и будет. Но встреча в Алжире привела к куда более значимому результату: объявлено, что предварительно согласован общий потолок суточной добычи стран ОПЕК. На ноябрьской встрече предстоит договариваться о страновых квотах.

Что, как и почему произошло в Алжире?

До последнего момента в возможность значимого прогресса на пути в нефтяной «холодильник» практически никто не верил. Характерно, что министр энергетики России Александр Новак покинул алжирский форум до его окончания, не дождавшись сенсационной кульминации.

Казалось, «заклятые друзья», Саудовская Аравия и Иран, выдвигая взаимоисключающие условия, в очередной раз потопят надежды на продвижение к заморозке, как это уже случилось в Дохе. Позиция Саудовской Аравии: заморозка возможна, если на нее согласятся все страны. Позиция Ирана: в любом случае мы будем увеличивать добычу, цель — вернуть себе нишу на рынке, что соответствует суточной добыче в 4 млн баррелей. В цифрах, ранее звучавших у представителей Ирана, встречалась некая путаница: до алжирского форума из Тегерана приходила информация, что досанкционный уровень добычи уже достигнут, но сегодня Иран настаивает на цифре 3,6 млн баррелей при цели в 4 млн. В преддверии встречи в Алжире две страны вновь провели переговоры, однако, по сообщениям СМИ, так и не договорились.

Главная сенсация алжирского форума: шаг навстречу сделал Эр-Рияд. Предложенный компромисс выглядит так: Саудовская Аравия готова не просто заморозить, но даже несколько сократить свою добычу, если Иран остановится на 3,6 млн баррелей. В цифрах саудиты готовы вернуться на январский уровень добычи, т. е. сократить ее с августовских 10,63 млн баррелей в сутки до 10,2 млн. Иран так и не согласился. Министр нефти Ирана Биджан Зангане уже после завершения алжирских переговоров заявил: «Иран не будет замораживать добычу… Но некоторым странам придется понизить добычу».

Зато в Алжире предварительно зафиксировали общий для картеля потолок добычи в 32,5–33 млн баррелей в день, а это сокращение текущей добычи. Строго говоря, ОПЕК в августе уже сократила добычу нефти по сравнению с июлем на 23 тыс. баррелей в день — до 33,24 млн баррелей в день. Теперь сокращение по сравнению с августовским уровнем может составить 240–740 тыс. баррелей.

Страновые квоты будут полем битвы в ходе подготовки и проведения совещания ОПЕК 30 ноября. Но в Алжире, как сообщает, например, РИА Новости, определенные цифры уже назывались. Так, Саудовской Аравии было предложено снизить добычу на 442 тыс. баррелей в сутки относительно августа, до 10,1 млн баррелей в сутки. Для Ирана была рекомендована квота в 3,7 млн баррелей в сутки, что означает рост добычи нефти на 52 тыс. баррелей в сутки по сравнению с августовским уровнем. Нигерию и Ливию предлагалось вообще освободить от сокращения добычи. Анголе было предложено сократить добычу на 35 тыс. баррелей в сутки, Эквадору — на 5 тыс. баррелей в сутки. Габону рекомендовалось снизить общий объем нефтедобычи на 6 тыс. баррелей в день, а Индонезии — на 16 тыс. баррелей в сутки. Ираку предлагалось снизить добычу на 135 тыс. баррелей в сутки относительно августа, а Кувейту — на 87 тыс. баррелей в день. Катар мог бы снизить объем нефтедобычи на 5 тыс. баррелей в сутки, а ОАЭ — на 155 тыс. баррелей в день.

Все эти пороговые величины пока сугубо предварительны. Распределение, как уже было сказано, впереди.

Что заставило Саудовскую Аравию смягчить свою позицию и, что казалось совершенно невозможным, сделать шаг навстречу своему геополитическому и, что, наверное, не менее важно, идеологическому противнику — Ирану? Версии могут быть разными. Начиная с той, что это была «разведка боем», в том смысле, что Эр-Рияд исходил из принципа: обещать — не значит жениться, цель была — прозондировать готовность Ирана идти на уступки. Если это так, то попытку особенно удачной не назовешь. Иран своей позиции пока так и не изменил, там хорошо помнят, как выдержали санкционную осаду; с одной стороны, вера в стойкость не утрачена, с другой — налицо решимость оставить санкционные ограничения позади.

Но, возможно, все куда прозаичнее. Все дело в деньгах, а точнее, в их недостатке в саудовском бюджете. Характерно, что саудовские бюджетники буквально только что столкнулись с сокращением зарплат. Экономия, мало свойственная Саудовской Аравии, налицо. Некоторые наблюдатели интерпретируют последние шаги по сокращению бюджетных расходов королевства как неверие Эр-Рияда в конечный успех операции «Холодильник». В любом случае Саудовская Аравия второй год подряд сталкивается с внушительным дефицитом бюджета, вынуждена прибегать к внешним займам, налицо стагнация экономики, диверсификация в сторону упора на финансовый сектор пока ощутимых результатов не дает. Остается активизировать усилия, подталкивающие цену нефти вверх.

Первый шаг сделан — потолок добычи для всей ОПЕК согласован. Правда, предварительно. Тем не менее президент конференции ОПЕК, министр энергетики Катара Мохаммед бен Салем ас-Сад имел основания для того, чтобы по окончании алжирского форума 28 сентября заявить: «Результаты сегодняшней встречи ОПЕК — исторические как для мирового сообщества, так и для международной экономики».

Риски

Переоценивать достигнутое в Алжире, впрочем, не стоит.

Во-первых, так и не преодолены разногласия между ключевыми игроками в команде ОПЕК — Саудовской Аравией и Ираном. И нет никакой уверенности, что исправить положение до 30 ноября удастся.

Во-вторых, распределение страновых квот — это наведение порядка в «вороньей слободке». Понятно, что не обойдется без коммунальных склок, взаимоисключающих заявлений, переходящих в ультиматумы. К тому же у квот ОПЕК есть давно известная особенность — они редко выдерживаются, каждый из участников стремится добиться больших финансовых результатов для себя. Главное — см. пункт 1, прежде всего должны договориться Эр-Рияд с Тегераном.

В-третьих, сегодня, после вытеснения с рынка сланцевых пришельцев из США, ОПЕК с полным основанием ощущает себя вершителем судеб нефтяного рынка. Но это лишь одна сторона медали. Вторая — в том, что ОПЕК резонно опасается, что в случае принятия решения о заморозке или сокращения добычи нефти в выигрыше окажутся сторонние производители нефти.

Россия эти опасения отнюдь не развеивает. 27 сентября, досрочно покидая алжирский форум, министр энергетики Александр Новак заявил, что наиболее подходящий вариант для РФ — заморозка добычи нефти на уровне сентября, когда был достигнут ее исторический максимум в 11 млн баррелей в сутки. Это прозвучало как знак того, что Новак, несмотря на договоренности России с Саудовской Аравией о совместных действиях для поддержания стабильности на рынке нефти и обеспечения устойчивого уровня инвестиций в долгосрочной перспективе, в конечную заморозку добычи не верит. Ведь заявление о том, что на фоне заморозки и даже сокращения добычи в странах ОПЕК Россия намерена удерживать свой исторический рекорд по уровню суточной добычи, похоже на красную тряпку перед разъяренным быком.

С этих исходных позиций Россия намерена принять участие в переговорах с ОПЕК, которая — и это тоже было решено в Алжире — намерена разработать постоянный формат консультаций с нефтедобывающими странами вне организации для обеспечения баланса рынка. Созданный в ОПЕК Комитет высокого уровня, который предложит индивидуальные уровни добычи для стран — членов ОПЕК, одновременно «разработает формат для консультаций высокого уровня между странами ОПЕК и странами, не входящими в нее, по распознаванию угроз для нефтяного рынка и обеспечению баланса на нем на постоянной основе», — говорится в документе, который был зачитан на пресс-конференции по итогам встречи.

Цены

А как произошедшее в Алжире отразилось на самом нефтяном рынке? Там вовсю раскачивались качели. 27 сентября они потеряли более 3% из-за пессимистических оценок исхода алжирского форума. 28 сентября, когда стало известно, что в Алжире смогли договориться об общем потолке добычи, цены взлетели почти на 6%, к тому же их подтолкнули сообщения Американского института нефти (API) о неожиданном снижении запасов «черного золота» в США. 29 сентября цены перешли, что называется, «к коррекционному снижению». Алжирское решение «действительно застало рынок врасплох — цены сильно подскочили, а сейчас рынки взяли паузу для того, чтобы обдумать все», — прокомментировал динамику торгов агентству Рейтер аналитик OptionsXpress в Сиднее Бен Ле Брун (Ben Le Brun).

Но это моментальная фотография торгов. Что же дальше? Мнения, как обычно, расходятся. Мейнстрим в том, что следует ждать некоторый рост цен нефти, но большим он не будет. Прежде всего из-за рисков недостижения конечных договоренностей о заморозке нефти.

Из этого ряда выпадает Андрей Верников, замдиректора по инвестиционному анализу ИК «Цэрих Кэпитал Менеджмент». 29 сентября он написал: «Наш прогноз остается прежним: до конца года нефтяные цены достигнут отметки 60 долларов (Brent)».

Если 30 ноября последует подписание соглашения по квотам в рамках общей заморозки добычи, то большинство прогнозистов склоняются к тому, что цены перешагнут $50 за баррель, устремясь к $55–60 в начале следующего года.

Картинка благостная. Но не следует забывать, что бронепоезд сланцевой добычи по-прежнему стоит на запасном пути. ОПЕК правит нефтяной бал, пока цены на нефть низки настолько, что сланцевая добыча нерентабельна. Это положение может изменить совершенствование и удешевление сланцевой добычи и рост мировых цен.

Михаил Поддубский, аналитик компании TeleTrade, напоминает: «Любой сильный рост цен на нефть (выше 50–55 долл./барр.) создает благоприятные условия для постепенного восстановления добычи североамериканскими производителями. Именно добыча нефти в Штатах — тот фактор, который определяет скорость достижения баланса спроса и предложения на рынке нефти. Соответственно в ближайшее время следует продолжать следить в первую очередь за показателями добычи нефти в Штатах. Опубликованные 28 сентября данные продемонстрировали, что объем добычи составляет 8,497 млн барр./сутки. Примерно в начале июля этого года были поставлены минимумы по добыче (8,428 млн барр./сутки), после чего мы видим, как показатели добычи держатся примерно на одном уровне, при этом также наблюдается еще и рост числа буровых установок. На наш взгляд, рост цен на нефть выше 50–55 долл./барр. только открывает возможность для наименее рентабельных производителей захеджировать цены будущих поставок, что впоследствии приведет к новой волне снижения нефтяных цен».

Дисбаланс предложения и спроса на рынке нефти существует. Ограничение добычи ОПЕК не сразу, но восстановит баланс. Цены вырастут, но их рост может позвать на рынок новых поставщиков, и цены отзовутся падением. Так рынок и работает.

Но пока впереди просвет. Не подведи, нефть-кормилица, на тебя вся надежда!

Иран. Саудовская Аравия. РФ > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > fingazeta.ru, 9 октября 2016 > № 1963549 Николай Вардуль


США. Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 5 сентября 2016 > № 1963514 Николай Вардуль

Вниз, но зигзагами

Николай Вардуль

Появились новые прогнозы нефтяных цен. Можно ли и стоит ли им верить — вопрос веры, но познакомиться с ними полезно.

Прогнозы пишутся, во-первых, для того чтобы оригинальные или парадоксальные ходы прогнозиста прославили контору, которая его труд в значительной мере ради этого и оплачивает. Во-вторых, если контора достаточно серьезная и занимается не исключительно таким несерьезным делом, как изготовление прогнозов, а является, скажем, крупным инвестиционным банком с мировым именем, то прогнозы читаются. И не только яйцеголовыми экспертами, занятыми собственными идеями, но и быстрыми на руку трейдерами с брокерами. А значит, сами прогнозы, как бы к ним ни относиться, становятся фактором пусть спекулятивного, но ценообразования. В общем, show must go on. Последуем за ним.

Сачок для бабочек

На рынке прогнозов нефтяных цен выходных не бывает. Прогнозы — что бабочки, долго не живут, зато постоянно обновляются. Комплекс вины за содеянное — признак профнепригодности прогнозиста. Настоящий прожженный прогнозист, не меняя серьезной мины, запросто может сегодня написать прямо противоположное сказанному вчера. На него, впрочем, распространяется старое правило: «Не стреляйте в прогнозиста, он играет, как умеет».

Может быть, именно поэтому нефтяные прогнозы — увлекательное чтиво. Можно найти все, что угодно: от апокалиптических видений до благостно гламурных постеров, от вариаций на тему: «Гипс снимают, клиент уезжает!» до «Расслабьтесь, ваши веки тяжелеют, по телу разливается тепло…». Любой каприз — и ведь бесплатно! Но это именно чтиво, т. е. нечто несерьезное.

Выход на конструктив дает именно их изобилие. Понятно, что истина большинством голосов не находится, но, повторю, рынок — дело рукотворное, а значит, поиск неких условных векторов прогнозов позволит оценить и некий тренд, на который реальные участники нефтяного рынка обязательно среагируют.

Карт-бланш Франциско Бланша

Начну не с мейнстрима. Франциско Бланш — глава управления исследований биржевых товаров крупнейшего инвестиционного банка BofA-Merrill Lynch. Среди собратьев по цеху он — белая ворона. Хотя бы потому, что имел основания в августе утверждать: «Мы не меняли наши прогнозы цен на Brent и WTI с первой недели января». Правда, в обоснование заслуживающей уважения стабильности он приводит фактор, который вряд ли стоит ставить в заслуги ему лично: «До сих пор цены на марку WTI двигались по траектории, которая неожиданно схожа с динамикой цен в 2015 г.». Ключевое слово: «неожиданно». Хотя, что взять с прогнозиста.

Но главная его фишка в другом. Он видит ключевое отличие 2016 г. от 2015 г. в том, что «сейчас объемы предложения нефти в мире падают довольно быстрыми темпами. Ожидается, что в III квартале 2016 г. мировая добыча нефти сократится на 300 тыс. барр./сутки в годовом сопоставлении, а в 2017 г. вырастет всего на 230 тыс. барр./сутки. Хотя мы осознаем, что запасы нефти находятся на весьма высоких уровнях, мы по-прежнему полагаем, что рынок нефти движется к дефициту, и ожидаем, что цены на Brent к концу года отскочат до $55 за баррель».

Бланш и в самом деле стабилен. В июле он утверждал: «В ближайшие 24 месяца рынок столкнется с кризисом поставок. Некоторые хедж-фонды готовы поспорить, что цены на нефть резко возрастут, чтобы снова спровоцировать падение спроса».

Спорить, как нетрудно заметить, он предлагал не на свои деньги, а на деньги хедж-фондов. Впрочем, имея для этого основания. В середине июля NYMEX и U. S. Depository Trust & Clearing Corp сообщали, что «за последний месяц инвесторы скупили опционы колл, дающие право на покупку нефти по заранее определенной цене: до конца 2018, 2019 и 2020 гг. по ценам от $80, $100 и $110 за баррель».

Чувствуете, как по телу, необязательно вашему, но точно нашего общего федерального бюджета растекается тепло, хочется забыть все текущие проблемы и проснуться, когда все они будут решены? Но, увы, проблемы российского бюджета гипнозом не лечатся.

Что же касается купленных опционов, то это те же лотерейные билеты, выигрыш отнюдь не гарантирующие, их прикупают, чтобы быть готовым ко всему.

Главное в позиции Бланша — утверждение о падении предложения нефти. Падение цен на нефть должно приводить к падению его предложения, но усилиями Саудовской Аравии, Ирана, других основных добывающих стран ОПЕК и совсем не в последнюю очередь России этот рационализм посрамлен. Бланш это, конечно, знает, но стремится заглянуть туда, где рационализм все-таки возьмет свое: хотя бы в течение ближайших 24 месяцев, когда должна сказаться нехватка инвестиций в нефтедобычу.

Что ж, дай бог прогнозисту, а заодно и российскому бюджету.

Но важно еще раз подчеркнуть: на указанные сверхцены опционов Бланш не рассчитывает. Его ценовой оптимизм так далеко не заходит — «всего» $55 за баррель и то к концу года.

Сегодня в моде черные очки

На 24 месяца вперед прогнозисты заглядывают нечасто, они знают, что если и могут повлиять на рынок, то прямо сейчас. А сейчас нефть, похоже, завершила свои альпинистские экзерсисы. 23 августа она потеряла с пиковых значений 19 августа 5%. Правда, после этого они снова подросли на 1,5%.

Колебания — это жизнь рынка. Но тренд к понижению нельзя не заметить. Ирак намерен увеличить объем нефтяного экспорта, в Нигерии повстанцы, разрушающие нефтяную инфраструктуру, согласились на перемирие и перешли к переговорам, в Канаде пожары давно потушены.

Важнее то, что заработали сообщающиеся сосуды: взлет цен на нефть не остался без сланцевых последствий, что подтверждается, например, тем, что за последние три месяца число нефтяных буровых установок в США увеличилось на 29%. Есть и фактор доллара. Федеральная резервная система США близка к достижению двух основных таргетов кредитно-денежной политики — целевых уровней занятости и инфляции, как считает вице-президент ФРС, лауреат Нобелевской премии по экономике Стэнли Фишер. Стоит отметить, что ряд других членов ФРС также в последнее время делают явные намеки на готовность повышения ставки в ближайшее время. Если доллар, отозвавшись, станет крепнуть, это будет еще одним толчком вниз, который получат цены на нефть.

Вот и международное рейтинговое агентство Moody's считает, что среднегодовая цена барреля нефти в 2016 г. составит $40, а в 2017 г. вырастет только до $45.

Алжир в сентябре

Фактором роста цен может стать неформальная сентябрьская встреча стран ОПЕК в Алжире. Конечно, не встреча сама по себе, а появившиеся спекуляции о том, что на ней могут быть возобновлены переговоры о заморозке добычи нефти.

Формально основания для этого есть. Предыдущие попытки заморозиться не состоялись, главным образом, потому что Иран расставил свои приоритеты так: сначала возвращение своей доли на рынке, т. е. выход на досанкционный уровень экспорта нефти, переговоры о заморозке добычи — потом. 10 августа первый вице-президент Ирана Эсхад Джахангири (Eshaq Jahangiri) заявил о восстановлении доли страны на нефтяном рынке: экспорт нефти увеличился до 2,5 млн баррелей в день. Другими словами, Иран к заморозке добычи нефти в принципе готов.

Но есть позиция Саудовской Аравии, которую очень трудно предсказать. С одной стороны, баррель нефти подпрыгнул выше $50 после заявления министра нефти Саудовской Аравии о том, что королевство будет принимать меры, чтобы помочь рынку достичь баланса. С другой стороны, в июле добыча Саудовской Аравии, крупнейшего производителя ОПЕК, составила рекордные 10,67 млн баррелей в сутки, что на 120 тыс.баррелей больше показателя июня.

Неизменно одно — острые политические и идеологические противоречия между Саудовской Аравией и Ираном.

22 августа свой неутешительный прогноз результатов алжирской встречи выдал инвестиционный банк Morgan Stanley, он и обрушил цену. По оценке руководителя отдела исследований Morgan Stanley Адама Лонгсона, договоренность между странами ОПЕК крайне маловероятна.

23 августа банку Morgan Stanley ответил банк Goldman Sachs. Он опубликовал опрос анонимных аналитиков. Выводы противоречивы. С одной стороны, опрос показывает, что на алжирской встрече страны ОПЕК все-таки могут договориться о заморозке добычи. С другой стороны, аналитики соглашаются с тем, что, если такая договоренность будет достигнута, от нее в первую очередь выиграют Россия и другие поставщики нефти, не входящие в ОПЕК. Выходом могло бы стать возобновление переговорного процесса в режиме ОПЕК + неОПЕК. Но если такие переговоры и станут возможными, то лишь после сентябрьской встречи. От Алжира, таким образом, рынок уже получил массу расходящихся сигналов. Поучаствовали и Саудовская Аравия с Ираном, и Morgan Stanley с Goldman Sachs. Можно предположить, что по мере приближения встречи рынок будет реагировать на любую новую информацию о ее возможных итогах, но предыдущий опыт настраивает все-таки на пессимистический лад.

Хотя — обратимся к универсальной формуле прогноза цен на нефть — возможно все.

США. Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 5 сентября 2016 > № 1963514 Николай Вардуль


Саудовская Аравия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 5 сентября 2016 > № 1882729 Александр Новак

Александр Новак рассказал об итогах переговоров с Эр-Риядом.

 Министр энергетики Российской Федерации Александр Новак в интервью радиостанции «Коммерсантъ-ФМ» подвел итоги состоявшихся на полях саммита группы «G20» переговоров с Министром энергетики, промышленности и минеральных ресурсов Королевства Саудовская Аравия Халидом Аль-Фалихом.

- В ожидании пресс-конференции рост цен на нефть был очень приличный, порядка 5%, все ждали объявления о соглашении по заморозке, но этого не произошло. О чем же тогда удалось договориться с Саудовской Аравией?

- Сегодня мы провели очень конструктивные переговоры, впервые за последние несколько лет вышли на конкретный документт, подписали совместное заявление. Мы договорились о том, что будем координировать свои действия, направленные на стабилизацию нефтяных рынков. Дело в том, что на протяжении порядка двух лет мы наблюдаем достаточно низкие цены на нефть, что сопряжено с большими рисками в будущем, главным образом потому, что ежегодно инвестиции в отрасль сокращаются на 200-250 млрд долларов. Буквально недавно была опубликована статистика о том, что прирост запасов по результатам геологоразведочных работ был наименьшим за последние 70 лет. Это говорит о том, что в перспективе могут быть риски дефицита энергоресурсов – поэтому странам необходимо координировать свои действия, чтобы как можно быстрее сбалансировать рынки.

Такую работу мы проводили в начале года, но были разногласия по подходу между странами ОПЕК, между нами и Саудовской Аравией. Сегодня, мне кажется, мы видим довольно позитивный сигнал: мы договорились проводить совместные действия, связанные со стабилизацией рынков. Существуют разные варианты этих совместных действий.

- Какие варианты?

- Вы сказали, что рынок в ожидании нашего заявления, в ожидании того, что мы должны заявить о заморозке, подрос. Но, конечно, мы не могли сейчас объявить, что замораживаем добычу. Но это наш инструмент, и сейчас мы его будем детально прорабатывать. Саудовская Аравия и мы согласны, что нужно это делать и в ближайшее время мы проработаем конкретные механизмы. В том числе будут открыты двери и для других стран. Важно, что две страны, самые крупные добывающие страны, которые обеспечивают добычу более 22% нефти в мире, могут между собой сейчас договариваться о том, как проводить эту скоординированную политику.

- Скажите, позиция Саудовской Аравии - в рамках ОПЕК, или сегодня была высказана независимо от ОПЕК? Как ведутся переговоры? Как с представителем ОПЕК или нет?

- Это двухсторонний документ по итогам двухсторонних переговоров. Мы, как две страны, готовы проводить такую политику, при этом, конечно, призываем страны, которые входят и не входят в ОПЕК, также участвовать.

- Препятствием в прошлый раз была позиция Ирана, сейчас Иран резко нарастил добычу, говорят, что уже до 4 млн баррелей. Может ли стать и в этот раз позиция Ирана таким же камнем преткновения в решении о заморозке?

- Иран уже действительно почти вышел на досакнционный уровень. Наша позиция, и коллеги из Саудовской Аравии ее сегодня подтвердили, что при достижении Ираном досанкционных объемов Иран может присоединиться к договоренности. Иран сам неоднократно подтверждал такую позицию.

Есть один вопрос касательно цифры, относительно которой считают Иран и другие члены ОПЕК, но это внутреннее дело ОПЕК. Принципиально все согласны, что Иран почти достиг досанкционного уровня и готов присоединиться к соглашению о заморозке.

- И, наверное, последний вопрос о ценовой политике. Много разных противоречивых высказываний: с одной стороны, говорили, что нефть сейчас в районе 50 долларов и договариваться не о чем, с другой стороны, говорят, что через несколько лет это уже создаст дисбаланс в сторону спроса. Только что Президент сказал, что в основном цена текущая нас устраивает. Какой уровень цен был бы оптимальным в данной обстановке и для потребителей, и для производителей?

- Конкретные цифры всегда сложно называть. Я думаю, цена от 50 до 60 долларов за баррель была бы справедливой и для производителей, и для потребителей. На мой взгляд, она позволит привлечь инвестиции в отрасль, но, в любом случае, все будет зависеть от баланса спроса и предложения на рынке. Хочу сказать, что заморозка предлагается не для того, чтобы повысить цены, а чтобы можно было скорее ликвидировать имеющиеся излишки, потому что процесс ребалансировки, на наш взгляд, достаточно затянулся. Ранее, как вы помните, при других кризисах, ОПЕК предпринимала активные действия, в том числе по сокращению объемов добычи. Сегодня мы наблюдаем довольно серьезную конкуренцию, все страны пытаются сохранить свою долю на рынке, и эти нескоординированные действия приводят, к сожалению, к тому, что низкие цены держатся очень долго. Конечно, ребалансировка более быстрыми темпами выгодна всем.

Саудовская Аравия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 5 сентября 2016 > № 1882729 Александр Новак


Саудовская Аравия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > minenergo.gov.ru, 15 августа 2016 > № 1882711 Александр Новак

В интервью саудовской газете «Аш-Шарк Аль-Аусат» Министр энергетики Российской Федерации Александр Новак рассказал о роли ОПЕК в стабилизации ситуации на рынке нефти, о сотрудничестве России и Ирана в области возобновляемой и ядерной энергетики, влиянии санкций на ТЭК России, а также поделился прогнозами цен на нефть.

Интервью Александра Новака саудовской газете «Аш-Шарк Аль-Аусат».

- Какой в настоящее время общий объем энергии, вырабатываемой в Российской Федерации, за счет традиционных видов ее производства, ядерных и возобновляемых источников, газа? Какова доля этого сектора в российской экономике?

- Основную долю в выработке электроэнергии и в структуре установленной

мощности занимают тепловая, атомная и гидро- генерация. Фактическое потребление электроэнергии в Российской Федерации в 2015 году составило 1036,4 млрд кВт?ч, установленная мощность электростанций – 243,2 ГВт. На ТЭС пришлось примерно 63% выработки 2015 г., на АЭС – около 20%, на ГЭС – более 17%. Доля ВИЭ пока незначительна и составляет менее 0,1%, однако благодаря принятым недавно мерам поддержки зеленой энергетики к 2024 г. планируется ввести около 6 ГВт таких мощностей – солнечных, ветряных электростанций и малых ГЭС. Стимулируется также внедрение ВИЭ в отдаленных, изолированных от российской единой энергосистемы России энергорайонах.

Доля ТЭК в ВВП России по итогам 2015 г. составила 27%.

- Совет министров Саудовской Аравии принял решение о ратификации Российско-саудовского соглашения о сотрудничестве в сфере мирного использования ядерной энергии, подписанного в г. Санкт-Петербурге. Каково экономическое значение этого сотрудничества между двумя странами? Можете ли Вы привести какие-либо подробности плана реализации этого соглашения и его итоги?

- Межправительственное соглашение, которое вступило в силу в марте 2016 г., является, в первую очередь, базовым документом, правовой основой, открывающей возможности по сотрудничеству между Россией и Королевством Саудовская Аравия по самому широкому спектру направлений в области применения мирного атома. В частности, это сотрудничество по проектированию, сооружению, эксплуатации и выводу из эксплуатации энергетических и исследовательских ядерных реакторов, опреснительных установок, предоставлению услуг в области ядерного топливного цикла, радиационных отходов и отработавшего ядерного топлива, применения радиационных технологий в промышленности, геологии, медицине, сельском хозяйстве, подготовки кадров и т.д. При этом речь идет не только о совместных проектах в Саудовской Аравии, но и в третьих странах, где Россия реализует проекты в атомной сфере.

На основе Соглашения был создан российско-саудовский Совместный Координационный Комитет по сотрудничеству в области мирного использования атомной энергии, задачей которого являются дальнейшие консультации по вопросам реализации Межправсоглашения и выработке взаимовыгодных проектов. В марте 2016 года состоялся очередной раунд переговоров в формате заседания этого Комитета. Обсуждалась возможность привлечения Госкорпорации «Росатом» к проектам по реализации национальной атомной программы Саудовской Аравии и возможности для привлечения страны к проектам Росатома в третьих странах.

Хотелось бы отметить, что двустороннее сотрудничество между нашими странами не ограничивается сооружением АЭС. Также планируем развивать сотрудничество в области неэнергетических ядерных технологий: ядерная медицина, радиационные технологии и пр.

- Как Вы расцениваете текущую ситуацию на нефтяном рынке в свете падения цен и насколько Вы оптимистичны на счет будущего нефтяного рынка и возвращения справедливых цен на нефть? Какую роль должна играть ОПЕК в такой ситуации?

- Доля ОПЕК в мировой добыче нефти составляет 41-42% - это значительные объемы для того, чтобы страны внутри организации были заинтересованы вести согласованную политику. Также на сегодняшний день страны ОПЕК обладают одним из наиболее высоких потенциалов по приросту добычи, что делает их важным игроком на рынке. Мы видим, что в I полугодии нынешнего года глобальное предложение нефти впервые за последние годы существенно не растет, а форс мажорные обстоятельства во многом убрали тот объем перепроизводства, который давил на цены. Дисбаланс на рынке будет сокращаться, при этом хочу отметить, что до полной, органической ребалансировки еще достаточно далеко – мы ожидаем ее только в 2017г, т.к. возвращение на рынок канадских объемов и, возможно, добычи в Нигерии может снова привести к перепроизводству. Но для стабильного обеспечения мира нефтью, потенциала одного лишь сланца вряд ли будет достаточно, что создает предпосылки для роста цен на нефть в будущем, хотя уровень ближе к $100 за баррель мы вряд ли увидим в обозримом будущем. Со своей стороны готовы продолжать взаимодействие с ОПЕК по вопросам, представляющим взаимный интерес, в том числе, в рамках хорошо зарекомендовавшего себя механизма энергодиалога Россия – ОПЕК.

- Какие Вы видите варианты сотрудничества с Саудовской Аравией с целью стабилизации цен и нефтяного рынка, и какие действия требуется предпринять для реализации этого на глобальном уровне?

- Идея заморозки добычи нефти странами-производителями, обсуждавшая в апреле, сыграла свою роль в стабилизации рынка. Спекулянты увидели: страны-производители могут достигнуть договоренностей. Дверь для продолжения переговоров остается открытой, в случае возникновения такой необходимости.

Что касается сотрудничества с Саудовской Аравией, диалог между нашими странами активно развивается, как в рамках многосторонних форматов, так и на двустороннем треке. В том числе мы взаимодействуем в рамках консультаций по ситуации на рынке нефти стран ОПЕК и ведущих неОПЕКовских производителей. И мы намерены продолжать диалог по стабилизации рынков и готовы к самой широкой координации по этому вопросу и выработке совместных мер для стабилизации мировых нефтяных рынков при условии, что эти меры не будут иметь краткосрочный характер, а будет обеспечен долгосрочный цикл окупаемости проектов.

- Насколько на российскую экономику повлияло падение цен на нефть? Каков Ваш план по реагированию на такое падение цен? Когда Вы ожидаете ближайшее возвращение цен на нефть на максимально высокий уровень?

- Российская экономика доказала свою устойчивость в условиях неблагоприятной внешней конъюнктуры. Своевременные действия Правительства России по поддержке ключевых секторов позволили экономике адаптироваться и помогли сохранить высокий уровень золотовалютных резервов – на 1 мая 2016 г. он составил 391,5 миллиарда долларов. На низком уровне (менее 6%), осталась безработица, удалось сохранить небольшой размер внешнего долга и профицит торгового баланса (160 миллиардов долларов в 2015 году).

Структурная диверсификация российской экономики, которая сейчас проводится, создает задел для перехода к ее стабильному росту в ближайшей перспективе. Основная задача состоит в ускоренном развитии несырьевых отраслей. Доля нефтегазовых доходов уже стала сокращаться: в январе-апреле 2016 года нефтегазовые доходы федерального бюджета составили 1 318,5 млрд. рублей или 5,3 % годового ВВП, что на 2,9 п.п. ниже, чем за аналогичный период предыдущего года.

Отмечу, что развитие российского нефтегазового комплекса не противоречит идее диверсификации экономики – нефтяная и газовая промышленность остается драйвером инновационного и технологического потенциала страны. Введение гибкого курса рубля, а также высокие темпы развития, набранные отраслью в докризисные годы, позволили российским нефтегазовым компаниям в условиях низких цен на нефть не сокращать инвестиции в стратегически важные проекты и сохранить свои позиции на мировом рынке, в то время как практически все мировые мейджоры шли на сокращение инвестпрограмм и персонала.

Сейчас, по мнению большинства экспертов, дно экономического кризиса пройдено. Восстановление баланса спроса и предложения на рынке нефти уже началось, и к концу 2017 года мы ожидаем увидеть окончание цикла низких цен и их стабилизацию.

- Насколько на российскую экономику повлияли санкции ЕС, и какие усилия Вы прилагаете для их снятия и устранения их последствий? Был ли в отношениях с Турцией другой эффект? Какой он?

- Мы остаемся открытыми к сотрудничеству со всеми нашими зарубежными партнерами, готовы возобновить его в любой момент, но каких-то целенаправленных шагов по снятию санкций не предпринимаем – мы считаем более целесообразным адаптироваться к новым вызовам, эффективнее выстраивать экономические и технологические цепочки, осваивать новые рынки. В этом отношении гораздо большую обеспокоенность выражают наши традиционные партнеры (а это ведущие мировые компании, которые были вынуждены уйти из перспективных российских проектов), ведь сегодня интерес к таким проектам все больше проявляют инвесторы из АТР.

В условиях западных экономических и технологических санкций основными задачами для России стали поиск внутренних финансовых ресурсов и реализация политики импортозамещения. Решению первой задачи способствуют целевое выделение средств под ключевые проекты из ФНБ (из нефтегазовых – проект «Звезда» компании «Роснефть», проект «Ямал-СПГ» компании НОВАТЭК), проектное финансирование в отдельных отраслях экономики, привлечение кредитных ресурсов российских и азиатских финансовых институтов. Сегодня мы можем констатировать, что зависимость от зарубежного фондирования уже снизилась. Если на начало 2015 года объем средств, полученных российскими банками от зарубежных, по данным Центробанка, составлял 2,7 трлн рублей, то на 1 мая 2016 года этот показатель упал до 1,8 трлн рублей.

Задача по импортозамещению планомерно решается в рамках утвержденных Правительством отраслевых планов. Корпоративные планы импортозамещения были разработаны и включены в долгосрочные программы развития всех госкомпаний ТЭКа – и сегодня доля закупок отечественной продукции составляет свыше 75%.

Хотел бы отметить, что ведется активная работа по обеспечению российской нефтегазовой отрасли собственными судами для разработки шельфовых проектов, созданию собственной технологии СПГ. Определенные успехи достигнуты в нефтегазохимической отрасли: в результате проведенных в 2015 году мероприятий удалось снизить зависимость от зарубежных поставок катализаторов. При общем потреблении 46,9 тыс. тонн катализаторов доля российской продукции выросла до 37,5% (31,76% в 2014 году), в нефтехимии по основным процессам — 35,7% (34,2% в 2014 году).

- Как Вы считаете, повлияло ли производство сланцевой нефти в США на цену традиционной нефти? Означает ли это, что США не будут нуждаться в нефти из других стран, и продолжит ли Америка производство сланцевой нефти, несмотря на рост расходов?

- Безусловно, стремительный рост производства нефти из нетрадиционных источников в США оказал непосредственное влияние на ценовые колебания на рынке, которые мы наблюдаем в последние два года. Только в 2013-15 США добавили более 2.3 млн баррелей добычи, а если брать период с 2010, то прирост на пике составил более 4 млн баррелей в сутки. Это стало возможно благодаря существенному росту производительности (более чем в 3 раза за последние 7 лет) и снижению стоимости бурения, а также ввиду доступности финансирования. Дополнительные объемы, оказавшиеся на рынке, на фоне замедления темпов роста экономик крупных покупателей углеводородов, в частности, Китая, привели к закономерному снижению цен. Это отразилось, прежде всего, на производителях с высокими издержками – сланцевой нефти, производства из битуминозных песчаников, глубоководного бурения и др. Сейчас производители испытывают трудности в связи с падением цен на нефть, и мы уже наблюдем падение сланцевой добычи более чем на 700 тыс баррелей в сутки с пика. Мы видим оценки, в том числе от Минэнерго США, о том, что добыча в Америке снизится на 1,2 млн баррелей за два года - с 2015 по 2017. Вероятнее всего, на рынке останутся только эффективные и устойчивые проекты, в том числе и сланцевые, а неконкурентоспособное производство будет заморожено. США вряд ли смогут полностью обеспечить себя нефтью, но существенное снижение зависимости от импорта возможно. Также мы отмечаем, что низкие цены на нефть подстегнут спрос, мы видим это уже сейчас, и, как я уже говорил, в результате мы ожидаем, что к концу 2017 г. рынок вернется к долгосрочной стабилизации.

- В настоящее время Эр-Рияд стремиться к разработке альтернативных источников энергии - ядерных и возобновляемых. Увидим ли мы сотрудничество Москвы и Эр-Рияда на этом направлении в свете «Саудовского видения 2030»?

- Безусловно, мы положительно оцениваем инициативы Саудовской Аравии в направлении развития мирного использования ядерной энергии. Амбициозные цели Правительства Королевства говорят сами за себя: в Вашей стране планируется строительство 16 ядерных реакторов в течение ближайших 25 лет, которые смогут вырабатывать около 20% необходимой электроэнергии. Такие серьезные планы можно только приветствовать. Более того, мы заинтересованы в совместной реализации этих планов.

Как и для любой страны-новичка в атомной сфере реализация национальной атомной программы при отсутствии соответствующей ядерной инфраструктуры задача крайне непростая, тем более такая, как в Королевстве. Требуется решить целый ряд вопросов: выстраивание системы лицензирования, подготовка нормативно-правовой базы, подготовка профессиональных кадров, выбор модели финансирования и определение технико-экономических характеристик, проведение необходимого объема проектно-изыскательских работ, определение формата для выбора квалифицированного подрядчика.

Для стран, принимающих решение о строительстве АЭС, имеют большое значение вопросы надежности и безопасности технологий. Но для этого мало построить станцию, надо также обеспечить ее стабильную работу с хорошими экономическими показателями, выстроить комплексную систему подготовки квалифицированных кадров, выстроить работу полноценного регулятора. И попутно решить огромное количество других вопросов: что делать с ОЯТ, как выстраивать логику по контрактации топлива, поскольку требуется понимание, где станция будет брать топливо все 60-80 лет эксплуатации.

Ваша страна – не первая, кто столкнется с необходимостью создания атомной отрасли с нуля. Госкорпорация «Росатом» имеет значительный опыт по реализации проектов сооружения АЭС по всему миру в странах-новичках, которые не имеют атомного бэкграунда. Среди таких проектов можно назвать проект сооружения АЭС в Бангладеш, Вьетнаме. Нами реализуется проект сооружения первой АЭС в Турции и Иордании, Египте.

Во всех этих случаях мы предлагаем интегрированное предложение. Оно уникально, никто в мире сегодня больше не может предложить то, что предлагаем мы: комплекс настраиваемых под Заказчика услуг, включая современный проект атомной станции поколения 3+, сочетающий активные и пассивные системы безопасности и отвечающий всем постфукусимским требованиям, обеспечение свежим ядерным топливом, высокий уровень локализации, поддержку в формировании, совместно с национальными органами, ядерной инфраструктуры и нормативно-правовой базы, обеспечивающих эффективное управление и надзор за использованием атомной энергии в мирных целях, комплекс решений в вопросах обращения с РАО и ОЯТ, подготовку кадров и ядерное образование, мероприятия в области популяризации атомной энергетики и работы с заинтересованными сторонами.

Немаловажным элементом нашего предложения является гибкие финансовые условия проекта. И конечно, в числе наших преимуществ – опыт и наличие референтости: реактор ВВЭР, который мы предлагаем сегодня, это один из самых распространенных типов реакторов в мире, наши блоки можно в прямом смысле слова «пощупать руками» и в России, и за рубежом.

Также мы внимательно следим за реформами в Саудовской Аравии, направленными на диверсификацию экономики Королевства, в частности, сведение к минимуму зависимости от экспорта углеводородов и развитие новых ее отраслей. Полагаю, что опыт Эр-Рияда на этом направлении будет также весьма полезным для нашей страны.

Что касается налаживания сотрудничества России и Саудовской Аравии в сфере возобновляемых источников энергии, то отмечу, что определенные шаги в этом направлении уже предпринимаются. Так, прорабатывается возможность формирования соответствующей нормативно-правовой базы, которая определит основные векторы нашего взаимодействия. Надеюсь также на достижение практических договоренностей между бизнес сообществами двух стран.

- Некоторые страны, например, Швеция, Италия, Бельгия и Германия, прекратили использование ядерной энергетики для производства электричества. Есть ли у Вас такое намерение? Какие меры Вы принимаете для безопасной утилизации ядерных отходов?

Из всех вами перечисленных стран только Италия закрыла свои атомные станции, но сделала это в 90-х годах прошлого века (последний реактор был закрыт в 1990-м году) под давлением зеленых после аварии на Чернобыльской АЭС. Но сегодня Италия импортирует до 10% электричества, вырабатываемого атомными мощностями других стран.

В Бельгии в настоящий момент эксплуатируются 7 энергоблоков, которые обеспечивают порядка 50% энергопотребления страны. Швеция производит до 40% энергии за счет эксплуатации 10 атомных энергоблоков.

Германия, продекларировавшая отказ от атомной энергетики в пользу возобновляемых источников с 2024 года, до сих пор по факту не отказалась от использования этого типа генерации: в Германии 8 атомных энергоблоков находятся в стадии эксплуатации.

И этому есть разумное объяснение: атомная энергетика и возобновляемые источники энергии не являются конкурирующими или тем более взаимоисключающими: у каждого есть свои преимущества, модели применения и ограничения. В мире всегда будут существовать различные виды генерации. Главный вопрос – не какой источник энергии лучше, а каков баланс различных типов генерации? И все больше в странах-новичках, развивающих атомную энергетику, растет понимание, что атомная генерация должна являться источником компенсации базовой нагрузки, а источником, компенсирующим пиковые нагрузки, должна стать энергия, вырабатываемая с помощью ВИЭ.

Что касается системы менеджмента обращения с ядерными отходами. Россия рассматривает это направление как интегральную составляющую всего ядерного топливного цикла, к замыканию которого мы стремимся. Именно поэтому Росатом уделяет большое внимание развитию таких направлений деятельности, как разработка РЕМИКС-топлива, возвращение продуктов переработки ОЯТ в ядерный топливный цикл. Отдельный акцент мы также делаем на развитии мощностей по переработке ОЯТ на территории России. Глобальная задача сделать ядерную энергетику фактически безотходной, а значит «зелёной», стоит за технологией замкнутого топливного цикла, основу которого составляют реакторы на быстрых нейтронах. Россия далеко продвинулась и в этом направлении: запущен блок БН-800 (будет сдан в промышленную эксплуатацию осенью 2016 года), работает завод по производству МОКС-топлива в Железногорске. В Северске реализуется проект ПРОРЫВ, который позволит использовать полный энергетический потенциал уранового сырья (не только уран-235, но и уран-238). Россия является единственной страной в мире, которая занимается разработкой проекта по замыканию ядерно-топливного цикла на базе «быстрых нейтронов», благодаря которой в будущем можно будет фактически забыть о захоронении отходов.

Решение вопросов обращения с ОЯТ и «ядерным наследием» – наш вклад в зеленую энергетику. Хочу подчеркнуть: для России принципиально важно не перекладывать проблемы ядерного наследия на будущие поколения. Каждый ответственный вендор должен думать о стадии бэкенда, Россия и в этой области демонстрирует технологическое и научное лидерство.

Саудовская Аравия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > minenergo.gov.ru, 15 августа 2016 > № 1882711 Александр Новак


Саудовская Аравия > Медицина > ria.ru, 21 июня 2016 > № 1798053

В Саудовской Аравии было зафиксировано 22 новых случая заражения ближневосточным респираторным синдромом (коронавирусом) MERS в период с 16 по 18 июня, сообщила Всемирная организация здравоохранения.

В настоящий момент вспышка корононавируса наблюдается в больнице в Эр-Рияде. В больницу 10 июня была доставлена 49-летняя женщина с симптомами, не касающимися MERS. Ее поместили в отделение сосудистой хирургии, где она находилась в общей палате с другими больными. За это время около 50 медицинских работников и пациентов были подвержены риску заражения.

После того, как у нее подтвердилось наличие MERS, в больницу была направлена команда быстрого реагирования и специалисты начали отслеживать возможные пути передачи болезни. В итоге было выявлено 20 двадцать заразившихся, из них 17 заразились в стенах больницы, трое — за ее пределами при бытовом контакте. У 18 из всех заразившихся пока не наблюдается никаких симптомов.

Поскольку наиболее вероятным разносчиком коронавируса считаются проживающие на Аравийском полуострове верблюды, заболевание также известно как "верблюжий грипп". Наибольшему риску заболевания подвержены люди с ослабленным иммунитетом, хронической болезнью легких, диабетом и почечной недостаточностью.

По данным Всемирной организации здравоохранения, без учета этих последних случаев в мире было зафиксировано 1628 случаев заражения вирусом БВРС-КоВ/MERS, скончались 587 человек. Случаи заболевания были обнаружены в 26 странах, однако подавляющая их часть приходится на Саудовскую Аравию.

Саудовская Аравия > Медицина > ria.ru, 21 июня 2016 > № 1798053


Саудовская Аравия > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 13 июня 2016 > № 1798171

Почему аравийцы не в состоянии обеспечить свою безопасность?

Безработица среди молодежи находится у отметки в 25-30%, финансовые резервы тают... Экономические трудности становятся серьезной угрозой для общественного спокойствия в Саудовской Аравии, и страна не застрахована от хаоса.

Ролан Ломбарди (Roland Lombardi), Atlantico, Франция

Atlantico: Как недавно заявил король Абдалла, безработица среди молодежи является проблемной номер один для безопасности страны. О каких конкретно рисках говорит монарх? Чем может грозить Саудовской Аравии хроническая безработица молодежи?

Ролан Ломбарди: Трем четвертям саудовского населения меньше 30 лет, а 58% — меньше 25 лет. Безработица составляет там 12% и достигает 25% среди граждан моложе 25 лет. По факту многие аравийцы не работают благодаря субсидиям государства. Так, из 5,5 миллионов активного населения около 3 миллионов составляют госслужащие. В 2014 году власти обязали частные и иностранные предприятия нанимать 20% аравийцев, чтобы подтолкнуть тех в частный сектор, а не уже и без того раздутые ряды бюрократии. Однако аравийские сотрудники пользуются плохой репутацией из-за низкой квалификации и производительности труда. Это относится даже к дипломированным специалистам, потому что реальный уровень высшего образования в Саудовской Аравии гораздо ниже, чем кажется.

Кроме того, это решение становится поворотом на 180 градусов по сравнению с 2011 годом, когда королевство постаралось укрыться от веяний арабской весны с помощью масштабной программы госинвестиций, повышения социальных пособий и зарплат, а также массового найма сотрудников в госсекторе в попытке сократить число безработных среди молодежи.

Сегодня на фоне обвала цен на нефть (причем ответственность за это по большей части несет сам Эр-Рияд, стремившийся тем самым задавить своих противников, прежде всего Тегеран и Москву) испытывающая финансовые трудности Саудовская Аравия (черное золото является источником 90% ее доходов) больше не может играть в социальное государство и щедро делиться нефтяной рентой.

Так, конец месяца становится все более трудным для «очиновленного» населения, а у королевства все меньше средств для поддержки растущего и все столь же требовательного народа. В некоторых исследованиях даже утверждается, что четверть граждан уже живут за чертой бедности.

— Способно ли королевство удержать общественное спокойствие без нефтяной манны? Как страна корректирует бюджет в условиях спада доходов? Вынуждена ли она пересмотреть свой образ жизни?

— На нефть приходится 45% богатств Саудовской Аравии. Как я уже говорил, она формирует 90% экспорта и обеспечивает 80% бюджетных поступлений. При нынешней цене в 50 долларов за баррель королевство переживает трудные времена. За прошлый год потерянная прибыль составила 49 миллиардов долларов! В 2015 году дефицит бюджета достиг рекордной отметки в 99 миллиардов долларов, то есть 13% ВВП. По разным оценкам, в 2016 году он составит 15%. Эр-Рияд уже вернул 70 миллиардов инвестиций за границей. Для существования в условиях подешевевшей на 60% с 2014 года нефти и финансирования вмешательства в Йемене и в рамках коалиции в Ираке властям приходится ежемесячно тратить порядка 30 миллиардов из резервов (750 миллиардов), которые изначально предназначались для обеспечения будущего страны в постнефтяную эпоху. По данным МВФ, саудовские резервы тают, и королевство не продержится в таком темпе и пяти лет.

Необходимы масштабные структурные реформы для диверсификации и либерализации экономики, а также сокращения расходов социального государства. Поэтому саудовские власти намереваются сократить инвестиции и отложить ряд инфраструктурных проектов. 31-летний сын короля Мухаммад ибн Салман Аль Сауд, нынешний министр обороны и председатель совета по экономическим вопросам и развитию страны, представил 25 апреля новый план до 2030 года, который предусматривает преобразование экономики страны. В первую очередь речь идет о приватизации 5% национальной нефтекомпании Saudi Aramco, что позволит сформировать крупнейший в мире суверенный фонд. Речь может идти об активах в 2 триллиона долларов через 20 лет. Королевство также рассматривает новые меры по пересмотру и реструктуризации субсидий. Наконец, в плане предусматривается введение НДС, а также налогов на энергоносители, сладкие напитки и предметы роскоши…

Может быть, стоило бы еще вспомнить о бесплатной воде для граждан и повысить цены на топливо?

В любом случае, саудовские власти, по всей видимости, осознают угрозу. В 2014 году Эр-Рияд вкладывал огромные суммы в образование, здравоохранение и инфраструктуру, но сейчас большая часть бюджета (35%) идет на военные расходы.

Наконец, эти весьма запоздалые реформы станут ударом по привычкам и культурным традициям аравийцев, что может породить народное недовольство или, что еще хуже, обострить уже существующую напряженность во властных сферах…

— Как мог бы отразиться на всем регионе общественно-политический кризис в Саудовской Аравии?

— Региональные планы Эр-Рияда (как, кстати говоря, и Анкары) и его поддержка исламистов с нашумевшей арабской весны обернулись провалом. Его вмешательство в Йемене стало фиаско. Что касается Сирии, хотя саудовское королевство все еще отчаянно поддерживает там исламистских мятежников, конечная неудача его стратегии — всего лишь вопрос времени. Саудовская Аравия (опять-таки, как и Турция) мнила себя настоящим тигром, но казалась бумажным.

Лично мне кажется, что Турция и Саудовская Аравия сейчас — два «больных» государства Ближнего Востока.

Мощь, влияние и даже само существование Саудовской Аравии опирались на нефть и статус хранителя святых Мекки и Медины.

В условиях сокращения нефтяной ренты, ощутимо уменьшившихся резервов, отсутствия серьезных инвестиций в образование и науку, беспрецедентного водного кризиса и возвращения Ирана будущее королевства выглядит туманным.

Кроме того, хочу напомнить, что в отличие от династий Марокко и Иордании, саудовские монархи не являются потомками Пророка. Образ династии Саудов ощутимо потускнел (даже среди союзников) из-за проводимой ими в регионе с 2011 года стратегии, а также, что самое главное, политики действий в вопросе цен на нефть. Напряженность в Лиге арабских государств и ОПЕК видна невооруженным взглядом. Многие страны-производители злы на аравийцев, потому что считают их главными виновниками обвала цен на углеводороды.

Внутри королевства наблюдается серьезная напряженность во власти. Насчитывается примерно 20 000 принцев и принцесс, из них 4 000 принцев королевской крови. Около 1 000 обладают серьезным влиянием и могут представлять опасность для короля. Раз нефтяной пирог стал меньше, это отразилось и на отходящей принцам доле. Все это может пробудить зависть, соперничество и старую клановую борьбу.

Как могла бы отразиться на регионе дестабилизация режима? Прежде всего, аравийцы оказывают ощутимую экономическую помощь многим странам, в том числе Пакистану, Иордании и Египту. Если Эр-Рияд резко сократит внешнюю помощь, это поставит некоторые государства в очень трудное положение. Что произойдет в случае серьезных волнений с иностранцами и работниками-иммигрантам, на которых приходится треть 30-миллионного населения страны? Если они будут вынуждены бежать, как это повлияет на соседние страны и их родные государства, которые уже и так находятся в кризисном положении (Бангладеш, Пакистан, Филиппины, Индонезия)?

В прошлом в Саудовской Аравии уже были потрясения вроде убийства короля Фейсала в 1975 году или захвата заложников в Мекке в 1979 году.

Сегодня нет причин сомневаться в жесткости и даже жестокости короля, его сына Мухаммада ибн Салмана, а также наследного принца Мухаммада ибн Наифа. Как и Эрдогана, их не удастся поколебать первым же бунтом или попыткой государственного переворота. Но, как говорит нам история, ни одна, даже самая богатая и жестко управляемая страна не застрахована от хаоса…

Саудовская Аравия > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 13 июня 2016 > № 1798171


Саудовская Аравия. США > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 11 июня 2016 > № 1963491 Николай Вардуль

Рынок и ОПЕК довольны друг другом

В чем результат деятельности нефтяного картеля?

Николай Вардуль

2 июня состоялось очередное заседание ОПЕК. Главное из принятых решений — выбран новый глава организации, им стал представитель Нигерии Мохаммед Баркиндо. Замораживать или тем более сокращать добычу ОПЕК не собирается.

Сейчас много разговоров о том, что ОПЕК — никому не нужный атавизм. Но это не так. Дело, конечно, не в появлении нового руководителя нефтяного картеля, хотя характерно, что после своего избрания Мохаммед Баркиндо заявил: «ОПЕК жива!».

Драматичную войну за сохранение своей доли рынка и вытеснения с него «пришельцев» в виде американских сланцевых нефтепроизводителей ОПЕК выиграла. «Войну» — потому что рынок с 1970-х гг. не знал столь резких скачков цены нефти. С начала лета 2014 г. к концу прошлого года цены на нефть обвалились более чем втрое — со 115 до 36 долл. за баррель марки Brent, а в 2016 г. опускались и ниже 30 долл. 21 января 2016 г. нефть упала до рекордной с начала 2000-х гг. отметки 27,5 долл. В феврале нефтяные котировки стабилизировались на уровне 33 долл. за баррель, после чего весной начался постепенный рост.

Саудовская Аравия и другие страны ОПЕК наращивали добычу, сказалось и сокращение темпов роста крупнейшего импортера нефти — Китая, цена падала, и сланцевая добыча стала неэффективной, среди сланцевиков поднялась волна банкротств, результаты которых сказываются сейчас: добыча нефти в США от роста перешла к стагнации и некоторому сокращению, которое может быть продолжено. Цены начали восстанавливаться. В войну была втянута и Россия, которая также увеличивала свою добычу нефти, несмотря на падение цен.

Мира, впрочем, в экономике не бывает. Конкуренция не спит и в отпуск не уходит. Сейчас на рынке нефти всего лишь перемирие. 26 мая цена нефти марки Brent впервые с 4 ноября 2015 г. вернулась к психологической отметке в 50 долл. за баррель. А баррель WTI достиг этого же уровня впервые с 12 октября 2015 г. Но перемирие весьма хрупкое.

Собственно именно это перемирие и зафиксировало прошедшее заседание ОПЕК. Если в апреле усилия, так и не увенчавшиеся успехом, направленные на заморозку добычи нефти, имели под собой основания, то сегодня на рынке нефти наблюдается баланс спроса и предложения. Министр энергетики Катара Мухаммед бен Салех ас-Сада назвал заседание ОПЕК 2 июня удачным: «У нас было полное взаимопонимание со всеми участниками заседания». Самое главное, по его мнению, «чтобы инвестиции начали вновь поступать в нефтяную промышленность, с тем чтобы мы могли поддерживать добычу и удовлетворять (спрос рынка. — Прим. ред.) в средней и долгосрочной перспективе».

Характерно: на отсутствие каких-либо ограничительных результатов со стороны ОПЕК рынок отреагировал снижением цены барреля почти на доллар, но тут же из США пришла информация, поднявшая цену. Последняя статистика из США показала: продолжается сокращение запасов нефти. Сокращается и среднедневная добыча нефти в США. По подсчетам Николая Подлевских, начальника аналитического отдела ИК «Церих Кэпитал Менеджмент», сейчас она на 875 тыс. баррелей (-9,1%) в сутки меньше, чем в максимумах от 5 июня 2015 г. и на 361 тыс. баррелей меньше, чем в минимуме прошлого года от 16 октября.

Приведенные факты — свидетельство наступления баланса спроса и предложения нефти. Стоит напомнить, что первыми эту ситуацию предвидели аналитики инвестиционного банка Goldman Sachs, они же и указали на то, что баланс ненадолго, скорее всего, на рынке опять начнет превалировать предложение, и средние цены первого полугодия следующего 2017 г. будут ниже среднегодовых за 2016 г.

Так что ОПЕК, на долю которой приходится примерно 40% мировой добычи нефти, предстоит опять показать, насколько она жива. Позиция лидера картеля Саудовской Аравии такова: ограничительные меры потребуются, когда объем добычи странами ОПЕК превысит 32,5 млн баррелей в сутки. В апреле 2016 г. суточный объем добычи ОПЕК составил 32,44 млн баррелей. Правда, остается неясным, как в эту общую квоту будет вписываться политика Ирана, который неоднократно заявлял о том, что при любых условиях восстановит свой досанкционный уровень добычи в 4 млн баррелей. Министр энергетики и промышленности Саудовской Аравии Халед аль-Фалех, занявший этот пост в мае, как отмечает The New York Times, настаивает на том, чтобы сохранить уровень добычи на высоком уровне и вкладывать деньги в другие отрасли, которые могут принести прибыль королевству.

Но, понятно, далеко не все зависит от Саудовской Аравии и от ОПЕК. Трейдеры после заседания ОПЕК не видят новых знаков дальнейшего роста цен на нефть. Аналитик компании alfaenergy Джон Холл заявил ВВС: «Сейчас, после того как стало ясно, что ОПЕК не ограничит добычу нефти, у трейдеров оказалось слишком много нефти в условиях падающих рынков, и соответственно, как только цена достигнет 50 долл., все решат продавать ее как можно скорее». Если прогноз Холла не оправдается, то возросшие цены на нефть могут реанимировать сланцевые проекты. В конце концов, ФРС США рано или поздно все-таки поднимет, наконец, свою ставку. Тогда доллар подорожает, а цены на нефть будут снижаться.

Так что, повторю, на рынке нефти хрупкое перемирие.

Саудовская Аравия. США > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 11 июня 2016 > № 1963491 Николай Вардуль


Россия. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 26 мая 2016 > № 1776138 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции с Министром иностранных дел Саудовской Аравии, Действующим председателем ССАГПЗ А.Аль-Джубейром по итогам Четвертого министерского раунда стратегического диалога Россия-ССАГПЗ

Уважаемые дамы и господа,

Мы провели Четвертый раунд стратегического диалога Россия – Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ). Впервые это мероприятие прошло в Москве. Я признателен всем министрам иностранных дел, Генеральному секретарю ССАГПЗ за то, что они приняли наше приглашение.

Наше общее мнение заключается в том, что за пять лет своего существования консультации в данном формате утвердились в качестве эффективного механизма координации усилий в интересах укрепления региональной и глобальной безопасности и стабильности, расширения экономического взаимодействия и гуманитарных связей между Россией и арабскими странами Залива.

И хотя не каждый аспект той или иной кризисной ситуации в регионе Ближнего Востока мы видим абсолютно одинаково, но наш общий вывод, который мы сегодня сделали, заключается в том, что за эти годы мы стали гораздо лучше не только понимать позиции друг друга, но и вышли действительно на уровень координации по целому ряду важных вопросов. Сегодня с обеих сторон было подчеркнуто, что проблемы стран региона Ближнего Востока должны преодолеваться на основе уважения международного права через инклюзивный национальный диалог, при уважении независимости и территориальной целостности всех государств. При этом мы согласны с тем, что в этих процессах крайне важно обеспечивать равные права и свободы различных конфессиональных и этнических групп.

Мы подтвердили полную приверженность тем решениям, которые были приняты по сирийскому урегулированию в рамках Международной группы поддержки Сирии (МГПС) и в СБ ООН. Поддержали продолжающийся под эгидой ООН процесс поиска урегулирования в Йемене, Ливии и в ряде других регионов Ближнего Востока и Севера Африки. Обсудили также ситуацию в Ираке.

Уделили внимание рассмотрению ситуации в регионе Персидского залива. Убеждены в необходимости выстраивать и здесь отношения добрососедства, уважения интересов друг друга. Я имею в виду арабские страны Залива и Иран.

Мы подтвердили твердую приверженность достижению всеобъемлющего, справедливого и прочного урегулирования палестино-израильского конфликта на имеющейся международно-правовой основе, что предусматривает создание независимого палестинского государства в общепризнанных границах, которое сосуществовало бы в мире и безопасности со всеми своими соседями. В этой связи сегодня с обеих сторон было подчеркнуто, что для эффективного продвижения к этим целям принципиальное значение имеет скорейшее восстановление палестинского единства.

Мы едины в том, что угрозы терроризма и экстремизма требуют бескомпромиссного противодействия, чтобы не дать восторжествовать планам, которые вынашивают ИГИЛ, «Аль-Каида», «Джабхат ан-Нусра» и им подобные.

Мы вновь привлекли внимание партнеров к инициативе Президента Российской Федерации В.В.Путина по формированию широкого антитеррористического фронта под эгидой ООН. В этом контексте участники заседания приветствовали создание Саудовской Аравией «исламской коалиции» и высказались за усиление координации действий между Россией и ведомой США коалицией по борьбе с терроризмом в Сирии.

Сегодня на уровне министров иностранных дел мы одобрили итоговое коммюнике нашей встречи, в котором наряду с изложением общих подходов к международным и региональным проблемам зафиксированы направления развития торгово-экономических, инвестиционных и гуманитарных связей между Россией и странами ССАГПЗ. Речь идет о продвижении конкретных проектов между Россией и нашими арабскими друзьями в нефтегазовой сфере, в области энергетики, включая ядерную, в сфере информационно-коммуникационных технологий, мирного освоения космоса, медицины, транспортной инфраструктуры, в других областях. По перечисленным мной и другим направлениям перспективного взаимодействия мы поручили нашим экспертам подготовить план действий между Россией и ССАГПЗ, чтобы министры могли рассмотреть его и одобрить, ориентировочно в сентябре, когда мы планируем очередную встречу «на полях» ГА ООН.

Я считаю состоявшуюся встречу в рамках нашего стратегического диалога очень полезной. Знаю, что мои коллеги разделяют такую оценку. Уверен, что дальнейшее взаимодействие между Россией и ССАГПЗ будет более эффективным с учетом достигнутых сегодня результатов.

Вопрос: Есть ли какие-то подвижки в вопросе устранения разногласий по поводу роли Ирана в регионе Персидского залива? Что может предложить Россия для решения этого вопроса?

С.В.Лавров (отвечает после А.Аль-Джубейра): Услышав ответ А.Аль-Джубейра, я понял, что мне все-таки задали другой вопрос. Сначала хочу полностью поддержать то, что было сказано Министром иностранных дел Саудовской Аравии о значении нашего формата.

Если я правильно понял, мне был адресован вопрос о роли Ирана в регионе, о том, как Россия видит эту роль, как наши арабские друзья к ней относятся, какие возникают противоречия и что можно по этому поводу сделать.

Исходим из того, что любая страна, расположенная в любом регионе, конечно же, заинтересована и имеет полное право развивать контакты со своими соседями, приобретать новых друзей, выстраивать с ними отношения. Для любой страны абсолютно нормально и естественно стремиться укрепить свое влияние за своими границами, за своими рубежами. Разумеется, мы исходим из того, что это необходимо делать на основе полного уважения принципов международного права, транспарентно, легитимно, без каких-то скрытых повесток дня и без попыток вмешательства во внутренние дела суверенных государств.

С этих критериев мы подходим к отношениям, которые складывались исторически и складываются в настоящее время между ССАГПЗ и Исламской Республикой Иран. Мы знаем о существующих противоречиях, которые носят сугубо предметно характер. Но знаем и об очень опасных попытках представлять эти противоречия как отражение раскола в мусульманском мире. Считаем попытки провоцировать ситуацию именно в этом направлении неприемлемыми. Уверены, что в интересах ислама обеспечить единство всех его течений.

Что касается конкретных проблем, возникающих в отношениях между арабскими государствами Персидского залива и Ираном, то, как сказал мой коллега и друг, Россия хотела бы помочь их решить. У нас хорошие отношения со странами-участницами ССАГПЗ и с Ираном. Будем готовы использовать хорошие отношения, чтобы помочь создать условия для конкретного разговора об их нормализации, который может состояться исключительно через прямой диалог соответствующих сторон.

Вопрос: Россия предложила США совместно проводить военные операции против ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусры». За этим последовали противоречивые заявления из Москвы и Вашингтона. К чему пришли переговоры по этому предложению? Есть ли какие-либо результаты? Вчера Министерство обороны России заявило, что запланированная на 25 мая бомбардировка позиций ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусры» отменена. Связано ли это с российско-американскими переговорами?

С.В.Лавров: В том, что касается российско-американской координации в борьбе с терроризмом в Сирии, то она пока еще не сложилась окончательно. Есть прогресс на направлении согласования действий на поле боя в воздушном пространстве Сирии. Но мы движемся медленнее, чем нам бы хотелось. С тех пор, как ВКС России по просьбе Правительства САР начали работать против террористов в этой стране, мы с самого начала предлагали американцам и возглавляемой ими коалиции наладить практическую координацию именно в боевом смысле. Сначала они были готовы только на договоренность о механизме избежания инцидентов. Через пару-тройку месяцев они согласились установить канал связи для обмена информации о том, кто присоединился к режиму прекращения боевых действий. Пока США еще «не созрели» до реальной боевой координации.

Эффективности антитеррористической операции в Сирии до сих пор мешает ситуация, когда многие группы т.н. «патриотической оппозиции» территориально перемешаны с террористическими группировками, прежде всего, с «Джабхат ан-Нусрой». Еще с февраля этого года в рамках МГПС и по двусторонним каналам американцы обещали нам, что в ближайшее время они через лояльных им представителей добьются размежевания «на земле» лояльной патриотической оппозиции от «Джабхат ан-Нусры». Пока этого не произошло, хотя провозглашенное Советом Безопасности ООН прекращение боевых действий вступило в силу уже три месяца назад. Наверное, все, кто хотел уйти с позиций, где расположены террористы, кто хотел официально присоединиться к режиму прекращения боевых действия, уже могли бы сделать это много раз. Как вы знаете, неделю назад мы предложили американским партнерам определить дату 25 мая в качестве даты «отсечения» тех, кто готов к политическому урегулированию, от тех, кто не хочет присоединяться к режиму прекращения боевых действий. Американцы изучали это наше предложение, в том числе состоялось несколько контактов по линии военных. В итоге они попросили дать им еще немного времени, чтобы определиться. Мы пошли им навстречу.

В целом хочу подчеркнуть свое согласие с тем, что сказал в своем вступительном слове мой коллега, Министр иностранных дел Королевства Саудовской Аравии А.Аль-Джубейр: ключ к успеху лежит в полном и неукоснительном выполнении всеми без исключения в Сирии и вне этой страны решений, принятых МГПС и закрепленных в резолюциях Совета Безопасности ООН.

Вопрос (вопрос обоим министрам): Удалось ли преодолеть разногласия относительно судьбы Президента САР Б.Асада? Как известно, точка зрения России и арабских стран Персидского залива по этому вопросу кардинально различались. Какую роль эти страны и региональные игроки могут сыграть в содействии размежеванию умеренной оппозиции с группировкой «Джабхат ан-Нусра»?

С.В.Лавров: Как я уже сказал, единственным путем к урегулированию является неукоснительное выполнение решений МГПС и резолюций Совета Безопасности ООН. Мы все согласились закрепить в этих решениях принцип, согласно которому только сирийский народ будет определять судьбу Сирии. С тем, чтобы исключить какие-либо злоупотребления в реализации этой концепции, в резолюциях СБ ООН мы закрепили очень четкую схему политических реформ. Первый шаг – это формирование на основе согласия правительства и всего спектра оппозиции инклюзивного механизма, который возьмет на себя управленческие функции, прежде всего, в том, что касается подготовки новой конституции и выборов. На втором этапе – принятие новой конституции и организация выборов (в том числе проведение выборов в лагерях сирийских беженцев за пределами Сирии), подчеркну, при строгом, плотном международном контроле. На весь этот процесс мы отвели, и СБ ООН это закрепил, примерно 18 месяцев. Время уже пошло.

Единственная проблема – для того, чтобы сделать первый шаг и создать упомянутую инклюзивную управленческую структуру, нужно, чтобы сирийцы сели и попытались договориться о ее персональном составе и функциях. Пока никак не получается усадить их за один стол. Спецпредставитель Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистура провел пару раундов переговоров, которые были непрямыми, и он выполнял роль «челнока». Когда 17 мая мы проводили очередное заседание МГПС, где все поощрили С.де Мистуру и его команду на дальнейшую работу, мы рассчитывали, что в течение мая будет созван очередной раунд межсирийских переговоров, и процесс ускорится. Теперь поступают сведения о том, что до начала священного для мусульман месяца Рамадан такой раунд едва ли будет созван, и придется делать это после. Откровенно говоря, это нас удручает. При этом в отсутствие желания ускорить межсирийский диалог некоторые наши западные коллеги начинают говорить, что 1 августа – это крайний срок создания совместного управленческого механизма. Если устанавливать какие-то даты, которых никто искусственно не одобрял в Совбезе ООН, то нужно хотя бы подтолкнуть своих «подопечных» к тому, чтобы они сели за стол переговоров. Иначе это профанация.

Уверен, что наши друзья в ССАГПЗ, включая Саудовскую Аравию, заинтересованы в скорейшем проведении очередного раунда и в целом в ускорении межсирийского переговорного процесса с целью выхода на решение поставленных Советом Безопасности задач. Тем более что Саудовская Аравия и лично г-н А.Аль-Джубейр очень многое сделали для того, чтобы сформировать делегацию оппозиции, которая достаточно репрезентативна и наряду с еще парой групп является ключевым игроком на женевских переговорах с правительством. Понятно, что, как на любых переговорах, различные сирийские стороны, представленные в Женеве, пытаются маневрировать, выгадывать более благоприятные стартовые позиции, выдвигать запросные идеи, но для того и существует Спецпредставитель Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистура и его команда, чтобы воздействовать на них и добиваться того, о чем мы все договаривались.

Россия полностью привержена комплексному подходу к сирийскому урегулированию, закрепленному в резолюциях СБ ООН, включая содержание, последовательность и ориентировочный график политических реформ.

Россия. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 26 мая 2016 > № 1776138 Сергей Лавров


Россия. Саудовская Аравия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 апреля 2016 > № 1741848 Олег Озеров

Россия и будущее Ближнего Востока

Олег Озеров, Чрезвычайный и Полномочный Посол России в Королевстве Саудовская Аравия.

Вряд ли стоит кого-то убеждать, что с момента произнесения В.В.Путиным 28 сентября 2015 года на Генеральной Ассамблее ООН в Нью-Йорке его, как теперь уже очевидно, исторической речи ситуация на Ближнем Востоке существенно изменилась. И поменяла ее Россия, которая не просто призвала к созданию единого антитеррористического фронта, но на деле доказала, что она готова своими практическими действиями бороться с «раковой опухолью» - ИГИЛ, делать это эффективно и последовательно.

Начатая 30 сентября 2015 года операция российских ВКС, которая продолжалась всего лишь пять с половиной месяцев, не только спасла сирийскую государственность, вынудила террористов из ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусры» отступать по всем фронтам, а оппозицию сесть за стол переговоров, и побудила США начать, пусть очень медленно и непоследовательно, переосмысливать свое отношение к борьбе с терроризмом, а по каким-то направлениям, опять же пока весьма неохотно и узконаправленно, сотрудничать с нашей страной в деле противодействия новому мировому злу.

Вместе с тем приходится признать, что формирование единого антитеррористического фронта движется далеко не так быстро, как хотелось бы, хотя очевидно, что общие интересы у основных мировых и региональных центров силы существуют и могут привести к его созданию. Так что же этому сегодня мешает, какие существуют барьеры?

Соединенным Штатам сделать это, если смотреть из региона, препятствует их собственная стратегия обеспечения глобального доминирования и дистанцирования от Ближнего Востока, переноса центра тяжести своей политики в Азиатско-Тихоокеанский регион, где они выстраивают «под себя» одновременно региональную зону торгово-экономического партнерства и систему военного сдерживания Китая. Ближний Восток для них оказывается при такой нацеленности, да еще и в условиях самообеспеченности нефтью и газом из-за сланцевой революции (она-таки состоялась, и это надо признать), не очень-то и нужен. А значит, и его проблемы становятся для американских прагматиков излишними. Это достаточно красноречиво подтвердили слова Президента США Б.Обамы в интервью журналу «The Atlantic» за апрель 2016 года, в котором он, не моргнув глазом, сказал, что «ИГИЛ не является экзистенциальной угрозой для США», а Ближний Восток - «регион, который надо избегать» (to be avoided).

Собственно, это изрядно нашумевшее интервью посвящено объяснениям, почему Вашингтон больше не хочет использовать военную силу на Ближнем Востоке, а намерен, как Том Сойер (Б.Обама прямо ссылается на этого литературного героя), заставлять других «красить забор» и делать из них «полезных идиотов»! За горделиво выстроенной аргументацией Б.Обамы, кроме латентного признания провала американских военных интервенций в регионе и попыток переложить ответственность за свои неудачи на своих ближневосточных союзников, прежде всего Саудовскую Аравию (ей в интервью досталась самая большая доля критики), стоит убеждение, что, спрятавшись за двумя океанами, Вашингтон избежит участи Европы, сотрясаемой варварскими атаками террористов… Воюют пусть другие…

Правда, при внимательном прочтении этого пресловутого текста обнаруживается, что, по сути дела, американский президент признает, что «тянуть» Ближний Восток он не только не хочет, но и больше не может. Вернемся на несколько лет назад. Программная и, надо сказать, весьма грамотно построенная речь лауреата Нобелевской премии мира, произнесенная с большой помпой

4 июня 2009 года в Каирском университете, сулившая палестинцам мир с Израилем и собственное государство, а остальным - демократические преобразования, оказалась пустышкой. Поддержка ведомым США Западом «демократических революций», идейное обоснование которым дала эта речь, обернулась для Ближнего Востока ужасающей геополитической катастрофой, потерей государственности целым рядом стран, распространением экстремизма и терроризма, о чем ярко сказал В.В.Путин с трибуны ООН. Неслучайно Б.Обама в упомянутом интервью всячески принижает значение своей каирской речи. Гордиться ей не очень-то хочется.

Интересная получается картина: рушить государства и целые регионы, будь то Югославия или Ирак, у США хватало сил и энергии, а когда речь зашла о том, чтобы бороться с ими же самими порожденной анархией и террором, они привычным для себя менторским тоном теперь поучают остальных, в том числе и Россию, что государственная мудрость состоит, дескать, в том, как цитирует Б.Обаму «The Atlantic», «чтобы получить то, что вы хотите, не прибегая к насилию»! Что это: новоявленное толстовство, новая проповедь о непротивлении злу насилием или новая версия американского изоляционизма? Ответ хозяин Белого дома предлагает читателям искать самим, хотя всячески открещивается от изоляционизма, утверждая, что теперь это невозможно и он, мол, интернационалист (в американском, конечно, понимании).

Позитивная сторона невольных признаний любителя Марка Твена Б.Обамы состоит в том, что вместе с демократизаторским интервенционизмом на Ближнем Востоке, от которого он вроде бы изысканно отрекается, если уж быть логичным, надо похоронить и сопутствующие концепции, разработанные под него еще недавно правившими бал в США неоконами, такие как «responsibility to protect», намек на это содержится в тексте упомянутого интервью.

Ее, эту концепцию, Вашингтон активно проталкивал все 2000-е годы как чуть ли не консенсусное мнение мирового сообщества для обоснования своих военных авантюр под благородным лозунгом защиты населения от «кровавых диктаторов» взамен международно признанных правовых норм, закрепленных в Уставе ООН. И вот теперь Б.Обама, как пишет его интервьюер Джеффри Голдберг, устало говорит своему представителю в ООН и теоретику этой неолиберальной доктрины Саманте Пауэр, что он «ее книжку уже прочел».

Означает ли это, что Белый дом, вслед за написавшим два года назад фундаментальный труд «Мировой порядок» Г.Киссинджером, готов вернуться к Вестфальской системе государственного суверенитета, которая лежит в основе Устава ООН и об опасности разрушения которой убедительно говорил В.В.Путин на юбилейной 70-й сессии Генассамблеи ООН?

Признаки этого, хотя пока и слабые, можно иногда подумать, появляются. Они выражаются, к примеру, в совместных с Россией действиях США по купированию конфликта в Сирии (российско-американское решение о прекращении огня вступило в силу 27 февраля и в целом соблюдается сторонами) и побуждении сирийских властей и оппозиции к переговорам. Если Вашингтон проявит последовательность и заставит своих региональных союзников, прежде всего Турцию и Катар, отказаться от поощрения спонсируемых ими группировок в Сирии к новому раунду кровопролития - а руки у тех чешутся - и согласиться с участием курдов в мирных переговорах (без них сирийское государство рассыплется), то это будет верным признаком реального разворота США к реабилитации Вестфальской системы применительно к Ближнему Востоку.

Возможно, в рамках такого поворота и под влиянием успеха российских ВКС США будут вынуждены подтолкнуть действующую под их руководством антитеррористическую коалицию, созданную в 2014 году, более энергично действовать в борьбе с ИГИЛ (ранее создавалось впечатление, что она, скорее, имитировала активность, поскольку территория под руководством халифатчиков в 2014-2015 гг. только расширялась). Собственно, это сейчас и происходит, особенно после достигнутой армией Сирии при поддержке российских ВКС впечатляющей победы над джихадистами в Пальмире 27 марта. Вопрос только в том, пойдет ли Белый дом на широкое сотрудничество с Москвой, в частности в вопросах предотвращения нарушений прекращения огня в Сирии и поиска компромиссного политического решения в этой многострадальной стране, или все дело ограничится соглашением о недопущении столкновения в воздухе российских и американских самолетов? Пока оснований так думать немного.

А от позиции Вашингтона зависит во многом то, как поведут себя его союзники, раздираемые разнонаправленными интересами и порой ничем не подкрепленными амбициями. Подталкивать же их к пересмотру своей построенной иногда на узкокорыстных интересах политики, конечно же, необходимо, иначе победы над мировой террористической угрозой добиться не удастся. Только делать эта должна, естественно, не Россия, а США, которые так гордятся своими альянсами.

В самом сложном положении, если трезво взглянуть на вещи, оказалась Европа. События последних лет, а особенно теракты в Париже 13 ноября 2015 года и в Брюсселе 22 марта этого года, обнажили все ее тщательно скрывавшиеся слабости. Во-первых, слепо следуя американским установкам, она приняла деятельное участие в «арабской весне», а значит, в разрушении государственности в Сирии и Ливии. В ответ она получила все, о чем предупреждала Россия: вакуум власти на «демократизированных» территориях, заполнившийся радикалами всех мастей; многотысячный поток беженцев и, как теперь выясняется, террористов, которые и не думают щадить нежные чувства европейцев, рассчитывавших, что их толерантность к «Братьям-мусульманам» и другим экстремистам или даже их поддержка обернутся некой формой благодарности в виде устремлений к принятию европейских ценностей и отказа совершать теракты на их территории.

Разворачиваться же Евросоюзу на борьбу с террористической угрозой, а тем более идти на союз с Россией в этих вопросах, очень сложно. Во-первых, последние два года - с подачи США и громко подпевавших им восточноевропейских неофитов евроинтеграции - европейские лидеры убеждали самих себя, что главной угрозой является как раз Россия. Реальность оказалась жестокой и неприятной - не Россия, вопреки мнению обезумевшего от русофобии главы СБУ В.С.Грицака, а выросшие на попустительстве европейцев исламисты взрывают Париж, Брюссель и другие столицы, разворачивают масштабное насилие в немецких городах.

Осознание этого и прозрение приходят, это уже становится заметно, но с большим опозданием, и пока нет оснований думать, что Европа уже созрела для поворота к взаимодействию с нами. Для того чтобы это произошло, в европейских столицах должно поменяться очень многое - прийти понимание, что терроризм появился всерьез и надолго, он будет совершать все более масштабные атаки, вплоть до использования ОМУ, и именно он представляет главную угрозу безопасности не только отдельных европейских государств, но и целостности Евросоюза, который трещит под напором беженцев, да и собственной бюрократии.

Но для этого ЕС должен осознать, что нынешний террор - не чета палестинскому 1970-х годов. В его основах произошла качественная перемена. Он ставит перед собой не локальные, а глобальные политические цели - создание всемирного халифата. Неотерроризм XXI века намерен добиваться поставленных задач с неслыханной доселе жестокостью и последовательностью, опираясь на глубоко проработанные теоретические установки основателей политического исламского радикализма, таких как Сейид Кутб, Саид Нурси и другие фундаменталистские «реформаторы» ислама. Причем локальные зоны халифата на территории Европы уже возникли, на континенте идет процесс «реконкисты наоборот» - где-то стихийной, а где-то управляемой и происходящей на обломках рухнувшего мультикультурализма. Осмысление этих грустных реалий займет известное время, поскольку потребует не только «перекройки мозгов», но и реализации масштабного поворота во внешней (да и внутренней) политике, к которому еще надо прийти. Исторического времени у Евросоюза крайне мало, и если он намерен защищать европейскую цивилизацию от гибели (пока это не факт), от потери собственной идентичности, то действовать надо быстро, устанавливая должный уровень координации действий с Москвой (конечно, хотелось бы верить, что США хотя бы не будут этому мешать).

Причем выбор у Европы небольшой: либо позволить себя устрашить, лишиться воли к сопротивлению, либо удариться в правый радикализм, который возродит и уже возрождает демонов «коричневого прошлого», символом чего стали деяния Брейвика, либо совместно с Россией выстраивать зрелую политику отпора халифатчикам на основе цивилизационного выбора.

Остаются региональные игроки. Смогут ли они встать единым фронтом с нами? Ответ в отношении некоторых из них пока отрицательный. В.В.Путин вскоре после того, как 24 октября 2015 года по приказу Президента Турции Т.Эрдогана был сбит российский бомбардировщик СУ-24 и убит его пилот, задал вопрос: зачем он это сделал? Тогда ответ был не очевиден, а сегодня он, возможно, есть. Это, нельзя исключать, было сделано именно затем, чтобы не допустить вхождения Анкары в единый антитеррористический альянс с Москвой, который напрашивался сам собой. Потому что, вступив в него, нынешним правящим силам в Турции пришлось бы похоронить все свои неоосманские амбиции и признать провальность собственного курса на поддержку смены режима в Сирии. А делать этого им не хотелось, потому что стало бы политическим самоубийством (оставляем в стороне бизнес с ИГИЛ на нефти, потому что он здесь - частный случай).

Другое дело, что, поступив так, как Анкара поступила, она разоблачила свои установки на союз с исламскими экстремистами и, похоже, все равно, как минимум, поставила под вопрос свою договороспособность… Новая Турция, освободившаяся от политического наследия османизма, как можно надеяться, быстро осознает свои подлинные национальные интересы и вступит на путь сотрудничества с Москвой в борьбе с террором. Пересмотр Вашингтоном своего курса, отказ от ставки на «цветные революции» и экспорт демократии, возврат к уважению суверенитета ближневосточных государств, их право самим выбирать путь развития этому может сильно помочь.

Остается без ответа весьма важный вопрос: какую позицию в отношении объединения усилий в борьбе с террором будет занимать Королевство Саудовская Аравия (КСА) - де-факто нынешний лидер арабо-суннитского мира? Эр-Рияд сейчас находится в очень непростой ситуации. Прежнее руководство при короле Абдалле поддержало курс западных стран на свержение Б.Асада, его делегитимизацию из-за большого количества жертв в гражданском конфликте (вспомним responsibility to protect!), активно помогало сирийской оппозиции, возглавляемой Национальной коалицией с центром в Стамбуле, а также вооруженным группировкам, воюющим в Сирии против нынешней власти.

К концу 2015 года, уже при нынешнем короле Сальмане, ситуация поменялась. КСА вошла в состав Международной группы поддержки Сирии, подписалась под ее заявлениями в пользу политического урегулирования. При активном содействии Саудовской Аравии в Эр-Рияде, а не в Стамбуле в декабре прошлого года был сформирован Высший комитет по переговорам (ВКП), который объединил в своих рядах как «турецкую», так и так называемую внутреннюю оппозицию, включающую в себя оппозиционный Б.Асаду Национальный координационный комитет с базой в Дамаске и вооруженные исламистские группировки «Джейш аль-Ислам» и «Ахрар аш-Шам».

Однако, к сожалению, ВКП не смог стать представителем всей политической части оппозиции, как этого желала сформированная под давлением России Международная группа поддержки Сирии, а также сами сауды. Под нажимом Анкары Эр-Рияд отказался от взаимодействия с наиболее представительной силой курдского сопротивления террористам - Партией демократического союза. В состав делегации не вошли ни «московская», ни «каирская» платформы оппозиции. А главное - Королевство продолжало стоять на том, что «Асад должен уйти», а это поддерживало и без того жесткий настрой ВКП.

В январе 2016 года Саудовская Аравия заявила о формировании Исламской антитеррористической коалиции (ИАК), в которую были приглашены 34 арабские и другие исламские государства под лозунгом борьбы с терроризмом. Правовой основой коалиции стали документы Организации исламского сотрудничества. Однако с самого начала в отношении этого альянса появились вопросы в связи с тем, что он объединяет только суннитские страны. Это объяснимо на фоне крайне плохих отношений Саудовской Аравии с Ираном, с которым она тогда же, в январе, разорвала дипломатические отношения после нападения на ее диппредставительства в этой стране, но вряд ли способствует формированию необходимой атмосферы для объединения усилий стран региона против общего врага - ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусры» и им подобных.

В феврале этого года ИАК даже заявила о себе желанием посражаться за освобождение Ракки от джихадистов-халифатчиков (саудиты перебросили звено своих истребителей на турецкую базу Инджирлик), однако королевская коалиция фактически сама поставила себя под начало антитеррористического блока во главе с США, чем обозначила свою зависимость от него. О том, кому она в конечном счете подчиняется, стало ясно после заключения вышеупомянутого российско-американского соглашения о прекращении огня в Сирии, после которого лозунг об освобождении Ракки от ИГИЛ был ИАК, во всяком случае сейчас, снят с повестки дня.

Однако жизнь диктует свое. Хотя КСА опасается усиливающегося шиитского Ирана, резко критикует его за вмешательство во внутренние дела стран Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) и Йемена, поддержку «Хезболлы» в Ливане, в королевстве не могут не видеть, что реальную угрозу внутренней стабильности страны сегодня представляют именно игиловцы, их «спящие ячейки». В прошлом году в королевстве были задержаны, только по официальным данным, до 5 тыс. сторонников преступной идеологии ИГИЛ. С начала этого года они уже организовали целый ряд террористических атак в Восточной провинции страны, как в мечетях, так и против силовиков, а в последнее время совершают дерзкие теракты в столице. Это обстоятельство объективно побуждает Эр-Рияд к сотрудничеству, в том числе и с Москвой, в деле противостояния этой общей угрозе.

Однако выход на такое взаимодействие потребует кропотливой, терпеливой и почти ювелирной работы дипломатов, с тем чтобы выстроить необходимые структуры антитеррористического взаимодействия. Дело за малым - политической волей саудовского руководства.

Из этого краткого обзора уже понятно, насколько трудна задача формирования единого антитеррористического фронта. Вместе с тем исторический опыт говорит, что в конечном итоге выстроить такое взаимодействие возможно, как это и произошло в период Второй мировой войны. Тот же опыт подсказывает, что путь к такой коалиции тернист, извилист и изобилует крутыми поворотами. С 1939 года прошло целых четыре года, чтобы наконец сложилась антигитлеровская коалиция, которая тоже объединила очень разнородные силы. Как и тогда, сегодня многим странам не до конца очевидна общность интересов, их руководство действует под влиянием различных конъюнктурных факторов и давления внешних сил. Однако реалии невозможно долго игнорировать. Прозрение когда-то начинается. Возможно, нам еще придется пережить целую череду трагических событий, прежде чем всем станет ясна безальтернативность курса, предложенного с ооновской трибуны российским руководством.

q

В то же время очевидно, что события последних лет в Ближневосточном регионе, начавшиеся с агрессии США против Ирака в 2003 году, необратимо разрушили систему сдержек и противовесов, существовавшую здесь после 1945 года. Даже если ИГИЛ потерпит военное поражение, предпосылки к чему созданы действиями российских ВКС, сирийской и иракской армий, и в меньшей степени - ведомой США антитеррористической коалиции, встанет вопрос о том, что будет с регионом дальше. Неужели международное сообщество согласится с выводами того же Г.Киссинджера, который вместе с многими западными экспертами предрекает региону хаос? Ведь прежнего Ближнего Востока больше не существует.

Вряд ли Россию такой ответ устроит, равно как и сами ближневосточные государства, кровно заинтересованные в возвращении к миру и стабильности в их ареале. А если это так, то требуется переосмысление поведения всех ключевых игроков, включая нашу страну, вес и влияние которой на Ближнем Востоке значительно выросли.

В этом переосмыслении отталкиваться было бы логичным от уже предпринятых Российской Федерацией экстренных мер, в том числе военного характера, по предотвращению обвального сценария на Ближнем Востоке - защита Сирии от полного коллапса, меры по отбрасыванию ИГИЛ за счет создания международного антитеррористического фронта. Они, безусловно, отдаляют перспективу окончательного разрушения региона, распространения хаоса, но представляют собой, как это уже очевидно, лишь первый шаг на пути выправления катастрофического состояния дел в регионе.

Однако уже сейчас понятно, что Ближний Восток даже после решения этих первоначальных задач останется в зоне высокой турбулентности, а схватка исламского и либерального глобализмов, которые сходятся в главном - необходимости разрушения национальных государств, традиционных ценностей, национальной специфики, а также уничтожении сформированных ими тысячелетних идентичностей, - не прекратится.

Произошедшие же на Ближнем Востоке в результате событий последних лет необратимые изменения геополитического, военного, экономического и демографического характера по-прежнему будут генерировать долгосрочные риски для безопасности России и для всей системы международных отношений в целом. Сохраняется и высокая доля опасности нанесения через Ближний Восток ущерба нашим экономическим интересам, прежде всего в энергетической области (слишком низкие цены на углеводороды, недопущение России до ближневосточных рынков).

Проблема ИГИЛ никуда не денется, его призрак так и будет гулять по региону и миру, мигрируя при помощи сетевых технологий из страны в страну и паразитируя на политической и экономической несостоятельности ряда государств, высокой молодежной безработице, отсутствии перспектив в рамках экономики «Вашингтонского консенсуса» и на глубоком разочаровании в западных ценностях, которые насильственно внедрялись все последние годы американскими новаторами глобальной социальной инженерии. Спонсоры же, как всегда, найдутся.

Равным образом никуда не исчезнет проблема радикального политического ислама в целом, которую оседлал ИГИЛ, но которая эксплуатируется и другими влиятельными трансграничными суннитскими силами, прежде всего «Братьями-мусульманами», присутствующими и на нашей территории. Развенчание идеологии радикального ислама намного сложнее, чем уничтожение главарей движения, а без этого победы над террористами не будет. Ситуация осложняется тем, что в суннитской части региона во многих элитах (да и в народных массах, в среде духовенства) ИГИЛ не считают воплощением мирового зла, а рассматривают как чужеродный фактор, который может быть использован для сдерживания Ирана и зачистки региона от спонсируемых им несуннитских общин, а то и борьбы с внерегиональными силами, желающими получить контроль над Ближним Востоком.

Останется вопрос, будут ли проблемы региона решаться на основе западных экономических рецептов - Вашингтонского консенсуса и системы политического плюрализма, при опоре на вообще-то чуждую для Ближнего Востока Вестфальскую систему (здесь исторически не было Тридцатилетней войны и плюрализма суверенитетов), или страны будут искать свой путь, в том числе с возвратом к исламской традиции. Ответ могут дать только сами народы этих государств.

Очевидно, что просуществовавшая 100 лет система Сайкса - Пико, в буквальном смысле взорванная американцами их агрессией в Ираке в 2003 году, будет разрушаться и далее, даже если из реальной политики изъять феномен ИГИЛ. Осевым фактором ее разрушения, кроме схватки двух глобальных идеологий (радикального политического ислама и неолиберальной демократии), будут амбиции крупных региональных игроков. Уже сегодня налицо ошибка имперских притязаний выходящего из изоляции шиитского Ирана и лидера суннитов - Саудовской Аравии. Обе страны в этом противоборстве опираются на разные по своему оформлению версии исламских идеологий - велаят аль-факих и салафизм соответственно. В идущую в регионе игру постоянно вмешивается руководимая «Братьями-мусульманами» Турция, пока союзничающая с Эр-Риядом по той же самой причине, которая формирует внешнюю политику КСА, а именно - необходимость отбрасывания Ирана. Эта борьба может обостряться с постоянными попытками региональных игроков либо перетянуть влиятельных акторов на свою сторону, либо же (при поддержке США) выбить их из игры. «Добрые» советы Б.Обамы в интервью «The Atlantic» сторонам разделить сферы влияния и построить «холодный мир» могут быть не услышаны с учетом основательно подорванного авторитета США.

Вторым фактором дальнейшей имплозии региона, во многом вытекающим из вышеупомянутого, будет борьба ряда этноконфессиональных меньшинств за свое выживание. Главные болевые точки - курды и шииты. Первые, очевидно, будут стремиться создать свое государство (и мировому сообществу предстоит определиться с отношением к этому растущему энтитету), тогда как шииты и «ассоциированные» с ними алавиты, зейдиты и другие будут тяготеть к Тегерану, что еще больше послужит противоборству таких игроков, как Саудовская Аравия и некоторые малые, но богатые арабские государства Персидского залива (Бахрейн, Катар).

В-третьих, появятся новые претенденты на независимость, некоторые из которых перестают верить в возрождение, например, Сирии как многоконфессионального государства, защищающего права меньшинств. Неясна судьба езидов, христиан и ряда других этноконфессиональных групп. Много вопросов в сирийском контексте возникает и в связи с полицентричным Йеменом.

В-четвертых, ситуация будет усугубляться уже упоминавшимся и набирающим силу дистанцированием США от проблем региона, вызванным ставшей реальностью независимостью от ближневосточной нефти и желанием сосредоточиться на противодействии России и Китаю на других геополитических площадках. В то же время практика показывает, что Вашингтону трудно будет уйти от своих обязательств перед ближневосточными партнерами, да и намерение сохранить рынок вооружений в странах Залива и завоевать экономические позиции в Иране будет предопределять меньшую, чем прежде, но все равно достаточно глубокую вовлеченность США в региональные проблемы. Соперничество держав и нестабильность в регионе Вашингтону в определенном смысле только на руку, им поощряется продолжение политики «divide et impera» и дальнейшее фрагментирование Ближнего Востока.

В этом контексте будет важно свежим взглядом посмотреть на ближневосточные аспекты внешнеполитической стратегии России. Сохранив главную установку на восстановление там мира и стабильности, решительное противодействие международному терроризму, можно было бы обозначить в ней некоторые новые моменты, связанные с неизбежным переформатированием региона.

Если стремиться к тому, чтобы, в том числе через защиту суверенитета Сирии, в той или иной форме сохранить разваливающуюся систему Сайкса - Пико, которая с некоторыми изменениями вошла неотъемлемой частью в систему современных международных отношений, обеспечить стабильность и безопасность на Ближнем Востоке то, думается, Россия могла бы вместе с другими близкими ей силами более рельефно позиционировать себя не просто в качестве борца с мировым терроризмом, но и противника обоих глобалистских проектов - всемирного халифата и неолиберальной «глобальной деревни». Вместе с нашими союзниками можно было бы и в перспективе, а не только на период борьбы с ИГИЛ, продолжать утверждать себя в качестве фактора, который на Ближнем Востоке выступает за сильные национальные государства. Нашим главным «экспортным товаром» должен в будущем стать суверенитет ближневосточных государств или тех из них, которые этого хотят. Пока неясно, все ли государства региона окажутся жизнеспособными, но за тех из них, кто захочет выжить, мы могли бы побороться.

Договариваясь с ними о поддержке их суверенитета, выводе из вассального подчинения Вашингтону, можно было бы, во-первых, обратить их внимание на то, что такая поддержка будет эффективной при условии отказа всех стран региона от экспорта различных вариантов исламистской идеологии как инструмента регионального влияния, невмешательства в дела соседних государств, отказа от финансирования в них переворотов и смены режимов, не говоря уже о финансировании экстремизма и терроризма.

Во-вторых, важно уже сейчас думать о конфигурации региональной политической системы в регионе. К сожалению, сами арабы об этом мало задумываются. У них нет своего Гуго де Гроута, зато есть Юсуф аль-Кардави.

Поэтому с учетом рисков дальнейшей фрагментации региона полезным было бы обсудить с нашими партнерами там, какие у них есть представления о более гибком внутреннем устройстве их государств с предоставлением широких прав меньшинствам. Автономизация и децентрализация в приемлемых для этих стран и населяющих их народов формах еще могут спасти Ирак, Сирию, Йемен, защитить меньшинства. Понятно, что поддержку таким бытующим настроениям надо будет искать как у самих регионалов, так и тех международных акторов (БРИКС и некоторые западные, главным образом средиземноморские страны - Франция, Италия, Испания, Греция), которые заинтересованы в стабильности региона.

В-третьих, важно также выбить из рук махровых исламистов ИГИЛ карту «халифата», сноса «несправедливых» границ, навязанных колонизаторами. Сама по себе идея объединения арабов, поднятая на щит игиловцами, ничего плохого в себе не несет и исторически поддерживалась Россией в период борьбы арабских народов против османского ига и в 1920-1930-х годах Советским Союзом, однако была в 1950-х годах оставлена в пользу поддержки националистически окрашенных левых светских движений (что на том этапе было единственно разумным выбором, тем более что они придерживались панарабских идей).

Теперь же, в пику исламистам, завернувшим этот лозунг в черные знамена халифата, разве не могут регионалы через механизмы ЛАГ, ОИС, ССАГПЗ и другие предложить идеи широкой экономической и политической интеграции и модернизации региона в постконфликтный период на конфедеративных началах, лишив их привнесенного исламистами религиозного содержания? В идеале можно было бы вести дело при поддержке крупных мировых центров силы к созданию некоего аналога ЕАЭС без конфессиональных разделительных линий. Носителями таких идей в перспективе мог бы стать Ирак и Египет.

Напрашивается уже озвученная, но пока никем основательно не подхваченная идея плана Маршалла по восстановлению и модернизации Ближнего Востока, в рамках которого наше участие могло бы быть весьма весомым. Регион должен получить перспективу превращения не в проходной двор транзитеров и даже не в «Шелковый путь», а в экономически состоятельный проект, который свяжет инфраструктурными и экономическими узами Иран и арабские страны с выходом на ЕАЭС. Например, могут быть востребованы проекты единых железных дорог, систем судоходства, электроэнергетики, связи. В этом случае наша концепция коллективной безопасности в зоне Персидского залива, основанная на опыте многосторонней дипломатии в Европе и Азии, обретет твердую почву (она, конечно, должна быть еще не раз обновлена с точки зрения новых реалий).

В-четвертых, через российско-исламский диалог, механизмы ОИС было бы полезным привносить в исламскую среду, в том числе силами вменяемых богословов, идею если не реформирования ислама (в чем он остро нуждается), то вытеснения из его многочисленных толкований на периферию сознания идей деления мира на правоверных и неверных, на землю мира (дар ас-салям) и территорию войны (дар уль-харб) и других ветхозаветных концепций, которые в христианстве давно были изъяты из религиозной практики наиболее прогрессивными религиозными деятелями и превращены в предания. Надо всячески поддерживать эти настроения, не жалеть средств для их культивирования через поддержку реформаторских идей в духе, например, «джадидизма». В данном случае принципиально важно опираться не только на опыт ближневосточных коллег, но и на разработки российских мусульман и ученых, занимавшихся модернизацией и оптимизацией ислама с XIX века, таких как И.Гаспринский.

В-пятых, по-новому надо будет оформить идею ближневосточного урегулирования уже не просто как идею мира между Израилем и арабами, а как насущное требование в борьбе с терроризмом. В этом контексте можно было бы «стряхнуть пыль» с основательно подзабытых наработок Мадридского мирного процесса, реабилитации идеи «двух государств». Напомним, что в этих разработках содержалась и идея укрепления регионального мира и безопасности.

Иными словами, в нашей ближневосточной концепции в корректно сформулированной форме могла бы быть обозначена мысль о новом образе будущего региона, притягательного для его народов, а не идей Армагеддона. Важно доносить до сознания ближневосточных политиков, что если ими не будет выработано новое видение будущего, отличное и от исламского халифата, и от демократической шизофрении неоконов, даже если его воплощение потребует десятилетий упорной работы, то оставшиеся страны ждет бессмысленная конфронтация, крах и окончательный распад.

Россия. Саудовская Аравия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 апреля 2016 > № 1741848 Олег Озеров


Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 18 апреля 2016 > № 1726108 Георгий Бовт

Шантаж на 750 миллиардов долларов. Комментарий Георгия Бовта

Саудовская Аравия грозит потрясением мировых финансовых рынков, грозя избавиться от своих активов, хранящихся в США на сумму 750 миллиардов долларов. Осуществить такую угрозу будет непросто, но поторговаться вокруг нее имеет смысл и Эр-Рияду, и Вашингтону

В канун визита президента США в Саудовскую Аравию Эр-Рияд решил предать огласке свою угрозу, доведенную до администрации США в ходе недавнего визита в Вашингтон главы МИД королевства Аделя аль-Джубейра. Саудовская Аравия продаст или выведет из США свои активы объемом 750 млрд долларов, если Конгресс примет закон, возлагающий на королевство как на государство ответственность за теракты 11 сентября 2001 года.

15 из 19 террористов были саудовскими подданными. В прошлом году в окружной суд Нью-Йорка был подан иск родственников жертв терактов. Однако судья Джордж Дэниэлс не нашел «достаточных доказательств», чтобы преодолеть суверенный иммунитет иностранного государства в данном случае, чтобы возложить на него компенсацию истцам.

Что любопытно, тот же судья недавно вынес вердикт, возлагающий такую ответственность на Иран, постановив, что с него причитается около 11 миллиардов долларов, именно за 11 сентября. Впрочем, исполнению этого приговора мешает закон 1976 года об иммунитете иностранных государств от исков в судах США. Вот его-то и собираются поправить законодатели в части, касающейся случаев государственной поддержки терроризма, когда речь идет о жертвах среди граждан США, нанесении ущерба их имуществу и в случае терактов, произошедших, начиная с 11 сентября 2001 года на территории самих США.

Законопроект был внесен в Сенат еще в позапрошлом году, но теперь, пользуясь значительной двухпартийной поддержкой, имеет шансы на прохождение в предвыборный год. Белый дом отчаянно лоббирует против.

Между США и Саудовским королевством давно установились особые отношения. Саудиты — важнейший союзник Америки на Ближнем Востоке. В американскую печать уже просачивалась информация о том, что администрация Буша в свое время сознательно скрыла факты, свидетельствовавшие о причастности Эр-Рияда к терактам. Так, якобы были проигнорированы показания свидетелей о связи между террористами и посольством Саудовской Аравии в Вашингтоне и консульством в Лос-Анджелесе. А также о финансовой поддержке террористов со стороны ряда так называемых благотворительных фондов, близких к правящей династии. В том числе, упоминался перевод 130 тысяч долларов одному из угонщиков самолетов от принца Бандара, тогдашнего посла в США.

28 страниц доклада комиссии Конгресса по расследованию терактов 11 сентября в 2002 году были засекречены. В Конгрессе выдвинута инициатива, призывающая Обаму, наконец, опубликовать их.

Среди мотивов «спускания на тормозах» расследования против Эр-Рияда, по утверждению некоторых, был не только военно-политический, но и масштабные финансовые связи США с королевством. В свое время даже писали о деловых контактах семьи Бушей с влиятельной в Саудовской Аравии семьей бен Ладенов, хотя не лично с Усамой, ушедшим из семьи.

Саудовская Аравия, в том числе, грозит избавиться от ценных бумаг казначейства США. Точный размер саудовской доли в них неизвестен. Как и доли дюжины других стран, в основном членов ОПЕК. Так заведено с начала 70-х, поры арабского нефтяного эмбарго. Казначейство с тех пор стесняется показывать конкретную долю столь деликатных партнеров, как Кувейт или Нигерия. Группа таких стран обозначена в отчетах казначейства как «нефтеэкспортеры». В феврале на нее приходилось 281 млрд долларов казначейских обязательств. Это на 12 млрд меньше, чем в январе.

Судя по всему, Эр-Рияд, чья доля в группе, видимо, около половины, а также другие нефтеэкспортеры уже приступили к распродаже долговых бумаг США с целью поправить ситуацию с бюджетом в условиях низких нефтяных цен. Остальная сумма из 750 саудовских миллиардов хранится в других ценных бумагах и на счетах в американских банках.

Осуществима ли такая угроза? В короткий срок провернуть такую сделку проблематично. Однако демонстративный вывод части активов и избавление от казначейских бумаг возможен. При этом саудиты, как говорится, выстрелят себе в ногу: их риал привязан к доллару, удар по доллару и американской финансовой системе подорвет и саудовскую валюту и финансы. Однако повышение ставок в игре со стороны Эр-Рияда понятно: в случае ареста активов они могут потерять гораздо больше. Особенно если сами знают, сколь обоснованы подозрения о причастности официальных лиц королевства к терактам, унесшим около трех тысяч жизней. Наиболее вероятно, впрочем, что Белый дом найдет способ либо заблокировать данный законопроект, либо смягчить его.

Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 18 апреля 2016 > № 1726108 Георгий Бовт


Саудовская Аравия. Катар. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > newizv.ru, 13 апреля 2016 > № 1723158 Иван Грачев

«Ценам на нефть пора расти»

Депутат Госдумы РФ Иван Грачев

Инна Деготькова

В Дохе 17 апреля состоится встреча стран – экспортеров нефти, на которой стороны планируют прийти к консенсусу по вопросу заморозки уровня добычи сырья. Инициатором переговоров стала Россия, экономика которой сильно пострадала от падения барреля. А камнем преткновения является позиция Ирана, не собирающегося фиксировать уровень добычи до наращивания досанкционных объемов. О том, насколько важны решения предстоящего нефтяного саммита для стабилизации цен на сырье, и какие еще факторы влияют на укрепление барреля, «НИ» поговорили с членом комитета Госдумы по энергетике Иваном ГРАЧЕВЫМ.

– Весь нефтяной мир возлагает большие надежды на решения встречи в Дохе, итоги которой могут развернуть баррель к росту. По вашим прогнозам, чем завершатся переговоры?

– Думаю, что с большой вероятностью стороны договорятся о заморозке, потому что ценам на нефть пора расти. Единственная проблема – позиция Ирана, который отказывается заморозить добычу. Но я полагаю, что интересы этой страны все-таки удовлетворят в подписанных соглашениях и дадут Тегерану право нарастить добычу нефти до досанкционного уровня в 4 млн. баррелей в день.

– Какие факторы указывают на то, что ценам на нефть пора расти?

– В течение последних полутора лет наблюдается серьезное недоинвестирование отрасли – порядка 20%. Если положение дел сохранится еще на полтора года, то это приведет к катастрофическому снижению производства нефти в мире. Дело в том, что легкодоступные месторождения кончаются, поэтому в новые проекты нужно вкладывать деньги, а из-за низких цен на нефть компании капиталовложения не делают.

В то же время есть три фундаментальных фактора, которые гарантируют рост цен на нефть вне зависимости от решений в Дохе. Во-первых, растет уровень энергопотребления, вместе с ним закономерно растет спрос на нефть, а затем и цены. Во-вторых, совершенно очевидно, что солнце, ветер и другие возобновляемые источники не выдерживают конкуренции и для большой энергетики не имеют весомого значения. В-третьих, дешевые месторождения кончатся уже очень скоро, соответственно, нефть подорожает. Все остальные факторы – это спекуляции и политика.

– А как же быть с переизбытком предложения на рынке нефти, которого так опасаются страны-участницы встречи в Дохе при существующих темпах наращивания добычи?

– На самом деле, переизбыток очень маленький. В прошлом году он составлял 1,5 – 2 млн. баррелей в день. При этом шло снижение добычи американской сланцевой нефти примерно на 1 млн. из-за нерентабельности месторождений, а потребности росли на 1,5 млн. Таким образом, профицит легко исчерпывался уже к осени прошлого года.

– Что же помешало баррелю вырасти еще тогда?

– Полтора года назад и в ноябре прошлого года произошел выброс нефти на рынок от Саудовской Аравии объемом 1 млн. баррелей в день для поддержания низких цен искусственным образом. В нем не было никакой необходимости, кроме разве что политического давления на Россию в качестве санкций.

– Насколько эффективными стали эти санкции и как отразился период низких цен на всей нефтяной отрасли России?

– Считаю, что искусственный перелом ситуации с ценами на нефть стал самой эффективной частью санкций. Из-за низких цен наша страна значительно сократила инвестирование в отрасль – например, свернула работы по геологоразведке месторождений на северном шельфе.

– Получается, что рынок нефти – это поле для ценовых войн между странами-производителями. Кто против кого сражается?

– Я так понимаю, что на решения Саудовской Аравии влияют США. Насколько мне известно, королевство в военном плане себя обеспечить не может и пользуется поддержкой Штатов, без которой оно абсолютно уязвимо. На мой взгляд, все эти искусственные выбросы нефти были согласованы с США.

Однако с точки зрения экономики у США – крупного производителя и потребителя нефти и газа – большие проблемы с отраслью. Примерно две трети их добычи сланцевого газа и нефти оказались нерентабельны. Для экономики, которая еле-еле растет, массовое банкротство «нефтянки» – очень серьезная проблема. Поэтому Америка уже «наелась» низкими ценами на энергоносители и тоже заинтересована в их повышении.

– А как же быть с позицией Ирана, который намерен наращивать добычу, и может тем самым сорвать грядущие договоренности?

– Считаю, что Иран занял совершенно честную и справедливую позицию относительно наращивания добычи до досанкционного уровня. Это наращивание кардинально не изменит ситуацию с переизбытком нефти, так как 4 млн. барреля в день – очень немного для мирового рынка, тем более в Иране увеличивается собственное потребление сырья, которое не идет на экспорт. Кстати, квоту Ирана на добычу, которую он потерял во время действия санкций, забрала все та же Саудовская Аравия, которую теперь должна ее вернуть. Поэтому саудиты еще и антииранскими мотивами руководствуются.

– Тем временем в России с начала года добыча нефти тоже наращивается, несмотря на договоренности по заморозке. С чем это связано?

– Я считаю, зря наращивается. Надо было зафиксировать добычу на уровне января, как и договаривались после первых переговоров, которые провел министр энергетики Александр Новак с рядом стран-экспортеров в феврале. Наверно, власти руководствуются соображениями тактического характера.

– Что вы имеете в виду?

– Видимо, Россия демонстрирует потенциальную возможность наращивания добычи, как это делала Саудовская Аравия, пытаясь объемами нефтедобычи компенсировать бюджетные потери и всем показать, что резервов нефти у нее достаточно.

– А этих резервов нашей стране надолго хватит для демонстрации мощи?

– Ненадолго, у России и Саудовской Аравии они постепенно кончаются. Есть такая теория Хотеллинга, которая гласит, что, анализируя кривую роста добычи, можно спрогнозировать начало ее спада. Так вот, если следовать этой теории, то становится очевидно, что в ближайшее время в России зафиксируется спад добычи на старых месторождениях. То же самое вскоре произойдет и в Саудовской Аравии.

– Всех, безусловно, интересуют конкретные прогнозы по цене нефти. Чего ждете вы?

– Я думаю, что в короткие сроки цена за баррель установится в районе 60–70 долларов. При таких ценах добыча нефти в России будет приносить прибыль, которая при нынешних 40 долларов за баррель вряд ли достигается. На мой взгляд, есть все шансы, что стоимость бочки вернется и к уровню 110 долларов, но трудно сказать, когда именно это произойдет. При цене в 110 долларов прибыльной будет даже добыча тяжелых пород сырья – битумозных сортов в Канаде и сланцевых – в США, которые сейчас добываются в убыток. Если же на предстоящей встрече в Дохе не договорятся о заморозке, то в ближайшей перспективе рост цен приостановится, но, уверен, что через полтора года все равно случится мощнейший подъем нефтяных котировок.

Саудовская Аравия. Катар. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > newizv.ru, 13 апреля 2016 > № 1723158 Иван Грачев


США. Саудовская Аравия. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 13 апреля 2016 > № 1722223 Майкл О'Салливан

Россия как развивающаяся экономика выглядит интересно с точки зрения инвестирования. Мировой рынок нефти уже преодолел дно, что хорошо для таких стран, как РФ, а рублю в ближайшее время не грозит высокая волатильность. О том, как выглядит страна с точки зрения иностранных инвесторов и как будет развиваться мировая экономика в целом, в интервью РИА Новости рассказал управляющий директор швейцарской финансовой группы Credit Suisse Майкл О'Салливан. Беседовала Вероника Буклей.

— Давайте поговорим о перспективах глобальной экономики. Ключевые экономики держат ставки на исторически низких уровнях, рост в Китае замедляется. Значит ли это, что мировой экономике грозит рецессия?

— Я не думаю, что мы столкнулись с рецессией. Проблема в том, что рынки еще в феврале заложили рецессию в цену. Даже если мы посмотрим на банковский сектор, он и сейчас учитывает в ценах рецессионные условия. Однако это больше касается рынков и избегания риска.

Что касается глобальной экономики, в настоящий момент мы наблюдаем улучшение макроэкономических показателей в США и в Европе. США, Китай и Европа чувствуют себя нормально, и важно, что все они движутся в одном направлении. В течение последних восьми месяцев они были асинхронны. Развивающиеся рынки сжимались, США росли, Европа была где-то посередине. Такое разнонаправленное движение с трудом позволяло увидеть полную картину. У меня впечатление, что экономика Китая в некоторой степени восстанавливается, экономика США определенно восстанавливается, ситуация в Европе не такая ясная, но они все движутся в одном направлении. Поэтому я думаю, что разговоры о рецессии будут сняты с повестки на ближайшие шесть месяцев.

— Каков ваш взгляд на развивающиеся экономики, которые обычно считаются рискованными инвестициями? Какие из них сегодня выглядят многообещающими?

— Я думаю, Россия выглядит интересно. В целом развивающиеся рынки, как класс активов, выглядят интересно, поскольку они очень дешевы. Они были непопулярны среди инвесторов в последние четыре-пять лет. Я думаю, доллар может немного вырасти по сравнению с текущими уровнями (DXY = 94,5), а затем наступит период стабильности.

Цена на нефть (41 доллар за баррель марки Brent) также начинает стабилизироваться. Для таких стран, как Россия, это хорошо. В отдельных странах, например в Турции, по ряду причин сохранится состояние, близкое к кризисному. Бразилия находится в политическом кризисе. Я думаю, по мере ускорения роста нужно очень избирательно относиться к развивающимся рынкам. Например, из развивающихся рынков нам не нравится ЮАР.

— Почему?

— В этой стране существуют значительные политические, институциональные и валютные риски.

— Российская экономика во многом зависит от нефти. Каков ваш прогноз по ценам на нефть?

— Я думаю, что рынок нефти уже достиг дна, поскольку 27 долларов за баррель — это отметка, при которой производители испытывали огромные трудности и не хотели бы к ней вернуться. В корпоративном сегменте мы видели значительное сокращение инвестиций в нефть и нефтепереработку, а это означает, что в долгосрочной перспективе цены на нефть будут немного выше. Я думаю, что на встрече 17 апреля (в Дохе — ред.) будет предпринята попытка сохранить стабильность.

— Каковы ваши ожидания от этой встречи? Поможет ли она стабилизировать цены?

— В центре процесса — сложное созвездие стран, не так ли? Сейчас идет предпереговорный период. Я думаю, Россия заняла очень сильную позицию благодаря своему влиянию на Иран и операции в Сирии. В некотором отношении Россия является ключевым игроком. И это в интересах России — стабильная или более высокая цена на нефть.

— Вы упомянули, что доллар может немного подрасти. Может ли это стать фактором давления на рубль?

— Я думаю, что доллар стабилизируется. Возможно, до конца года он вырастет, это будет зависеть от статистики по инфляции в США, но я не считаю, что в связи с этим мы увидим резкое ослабление валют развивающихся рынков по отношению к доллару в течение следующих нескольких месяцев. Сейчас мы находимся в фазе стабильности.

— Есть ли у вас прогноз по курсу рубля?

— Я думаю, он достигнет 65 или 66 рублей за доллар, что недалеко от текущих уровней (67 рублей). В краткосрочном периоде.

— Будет ли рубль так же волатилен, как в прошлом году?

— Я не думаю, что он будет так же сильно волатилен. Решение отпустить рубль было правильным. Думаю, он был волатильным по нескольким причинам. Одна из них — это доллар, вторая и основная — это цена на нефть, третья — последствия геополитической напряженности.

— Можно ли сказать, что российская экономика находится на пути к восстановлению — ведь инфляция замедляется, а статистика производства улучшается?

— Я определенно думаю, что она восстанавливается. Для восстановления необходимо некоторое время. Следующий этап — это возобновить кредитование компаний банками. Компаниям необходимо чувство стабильности с точки зрения фискальной политики, правил ведения бизнеса и так далее. Люди не могут инвестировать, принимать решения, если не понимают, какова политика.

— Думаете ли вы, что участники рынка сохранят обеспокоенность по поводу Китая?

— Я думаю, да. Китайские власти очень стараются делать ясные заявления и не делать шагов, которые расшатали бы рынки. Они понимают, что, если коммуникация не будет налажена, им придется иметь дело с последствиями.

— Ряд центробанков, включая ЕЦБ, установил отрицательные процентные ставки. Считаете ли вы подобные меры адекватными и своевременными?

— Я думаю, что они носят скорее экспериментальный характер. В некоторых странах, например в Японии, они могут иметь все более негативные последствия, поскольку японские домохозяйства привыкли сберегать. Сейчас в Японии появится что-то вроде налога на сбережения, и не ясно, что люди будут делать с деньгами и что это будет означать для уровня зарплат. По-моему, это похоже на эксперимент и он позволяет выявить другие проблемы. Одна из них — это высокий уровень долга, другая — нежелание правительств активно проводить реформы.

— То есть это скорее крайние меры вроде попытки понять, помогут ли они?

— Да. Есть опасения, что центробанки, возможно, слишком полагаются на подобные эксперименты и оказывают недостаточное давление на правительства, чтобы они также включались в работу.

— Ряд западных банков недавно объявил о масштабных сокращениях. На ваш взгляд, это временные меры или это становится тенденцией?

— Я думаю, что банки все еще перестраиваются после докризисных лет (кризиса 2008 года — ред.), в которые они разрослись до огромных размеров. Теперь они уходят от этих масштабов. Этот процесс обусловлен изменениями в регулировании и необходимостью сокращать баланс. Таким образом, это лишь часть тренда, который существует уже семь-восемь лет.

— Это не связано с тем, что банки переживают не лучшие времена?

— Во многом эти процессы связаны с регулированием, многое продиктовано необходимостью сокращать баланс.

— Как вы оцениваете китайский проект "Один пояс, один путь"? Сможет ли он изменить экономическую картину мира?

— Это во многом зависит от политики, а также отношений между странами. Россия гораздо меньше торгует с Китаем, чем с Европой. Я действительно верю, что мир становится многополярным и менее глобализованным, определяются четкие полюса экономических отношений. Шелковый путь является частью этого процесса.

Если Россия хочет стимулировать экономику, лучшим способом является налаживание отношений с Европой. Реализация идеи Шелкового пути займет очень много времени.

Для России в этих странах существуют конкуренты в сфере нефти и газа, все они хотят продавать и увеличивать свою долю рынка в Китае.

США. Саудовская Аравия. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 13 апреля 2016 > № 1722223 Майкл О'Салливан


Россия. Саудовская Аравия > Транспорт > forbes.ru, 6 апреля 2016 > № 1716763 Юрий Шефлер

Serene для саудитов: Юрий Шефлер продал свою мегаяхту

Антон Вержбицкий

редактор Forbes

Покупатель из Саудовской Аравии мог заплатить за яхту, занимавшую 14-е место в рейтинге Super Yachts 2016, €350 млн

Как удалось выяснить Forbes, основной акционер алкогольной компании SPI Group Юрий Шефлер в середине прошлого года продал свою мегаяхту Serene, которая занимала 14-е место в глобальном рейтинге Super Yachts 2016 и долгое время входила в тройку самых больших яхт российских миллиардеров. Длина Serene составляет 133,9 метра — по этому параметру она уступает яхте Eclipse (162,5 метра) Романа Абрамовича и Ocean Victory (140 метров) основного акционера ММК Виктора Рашникова. Из топ-3 лодок российских миллиардеров Serene вытеснили недавно построенные Dilbar (ранее называлась Project Omar, 156 метров) Алишера Усманова и Sailing Yacht A (143 метра)Андрея Мельниченко.

Покупка Serene могла обойтись Шефлеру в $330 млн. По словам источника Forbes, миллиардер не продешевил и обсуждал продажу лодки за сумму, близкую к €350 млн, но имя покупателя ему неизвестно. О продаже яхты знает еще один источник на яхтенном рынке, и хотя сумму сделки он не называет, ему известно, что яхта была продана миллиардеру с Ближнего Востока. По данным геосервисов, Serene уже появлялась в порту Джидда — второго крупнейшего города Саудовской Аравии. В последнее время яхта была пришвартована на Мальте. Представитель Юрия Шефлера сообщил, что миллиардер отказывается от комментариев: «Покупатели и стоимость продажи не разглашаются».

Владелец холдинга Burevestnik Group Андрей Бойко объясняет, что при определении стоимости таких яхт, как Serene, никаких стандартных правил и очевидных механизмов ценообразования нет, а цену определяет рынок и договоренности продавца и покупателя. Основатель яхтенной компании itBoat Никита Горчаков подтверждает, что судна подобного размера обычно публично на торги не выставляются, а продаются через нескольких избранных брокеров, специализирующихся на яхтах размером более 90-100 метров. «Такие компании, как Edmiston или Fraser Yachts Worldwide, кулуарно распространяют информацию по своим клиентам. Никакого массового рынка здесь нет. Цена зависит от конкретного желания человека купить в моменте яхту, а не ждать пять лет, пока она будет строиться, поэтому такие покупатели могут заплатить и больше, чем себестоимость ее строительства», — объясняет Горчаков.

Строительство Serene было начато на итальянских верфях Fincantieri в 2007 году. Спустя три года яхта была спущена на воду. Дизайн экстерьера выполнен известным дизайнерским бюро Espen Oeino, а интерьер разработан студией Raymond Langton Design — владелец группы SPI оборудовал свое семипалубное судно бассейном с морской водой, спа, двумя вертолетами Eurocopter и подводной лодкой, способной погружаться на глубину до 100 м. Общая площадь внутреннего пространства составляет 4500 кв. м, из которых 2700 предназначены для владельца. На лодке могут разместиться до 24 гостей и 52 членов команды.

Serene долгое время была самой крупной яхтой в мире, которую можно взять напрокат за €3,75 млн евро в неделю. Одним из самых известных арендаторов был лидер глобального списка Forbes, соучредитель Microsoft Билл Гейтс. Он вместе с семьей снимал яхту для прогулок по Средиземному морю.

Россия. Саудовская Аравия > Транспорт > forbes.ru, 6 апреля 2016 > № 1716763 Юрий Шефлер


США. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 марта 2016 > № 1741833 Ахмед Мелли

Американо-саудовские отношения: «бури в пустыне»

Д-р Ахмед Мелли, Профессор Ливанского университета

С 1943 года я рассматривал интересы 
моей страны и общества как совпадающие 
с интересами Соединенных Штатов. Мы ни в чем
не расходимся. После Аллаха мы верим в Америку.

Король Фейсал ибн Сауд на встрече с послом США Хартом

Внешняя политика Саудовской Аравии часто характеризуется тем, что она основывается на «осторожном молчании». Она по природе своей склонна к двусмысленности и непрозрачности. Саудовская дипломатия обычно предпочитает прибегать к секретности и избегать конфронтации. Она максимально близка к уклончивости и извилистости, далека от прямых методов.

Саудовское руководство считает, что эти методы являются самыми безопасными в отношениях с его региональным окружением, полным противоречий и далеким от стабильности. Поэтому оно всегда прокладывало дорогу для своего долгосрочного союзника - Соединенных Штатов Америки, которые захватывали инициативу и преследовали свои интересы на Ближнем Востоке в большинстве случаев с согласия Саудовской Аравии.

Американо-саудовские отношения установились во время Второй мировой войны. 18 февраля 1943 года Президент США Рузвельт заявил: «Защита Саудовской Аравии является жизненно важной для Соединенных Штатов Америки». За десять лет до заявления Рузвельта американские нефтяные корпорации прокладывали путь к установлению этих отношений. «Стандард ойл оф Калифорния» получила право добычи нефти в Саудовской Аравии. Исследователи отношений Вашингтона и Эр-Рияда считают, что встреча Президента США Рузвельта с саудовским королем Абдель Азизом ибн Саудом, когда он возвращался на борту крейсера «Quincy» с Ялтинской конференции 1945 года, заложила основу для стратегического сотрудничества, гарантирующего поставки саудовской нефти Соединенным Штатам и их союзникам в обмен на защиту Вашингтоном саудовского режима.

За прошедшие 70 лет договоренность о защите в обмен на поставки нефти по льготным ценам сохранялась. Хотя время от времени в этих отношениях наблюдались разногласия, различные подходы, эти случаи не имели существенного значения. Час Фриман, бывший посол США в Эр-Рияде (1989-1992 гг.) во время первой войны в Персидском заливе, известный своими связями с американскими внешнеполитическими организациями, говорил: «В прошлом мы могли рассчитывать на них [саудовцев], по крайней мере в том, что они не будут противостоять политике США, а в большинстве случаев и поддерживать ее…»1

Однако подобная гармония больше не существует в прежней форме и выглядит менее устойчивой. В последнее время все громче слышны жалобы высокопоставленных саудовских официальных лиц, интересы прочного альянса двух стран подвержены риску. Именно поэтому госсекретарь США Джон Керри совершил экстренную поездку в Эр-Рияд в ноябре прошлого года, в ходе которой он встретился с королем Абдаллой, министром иностранных дел Саудом аль-Фейсалом и рядом саудовских официальных лиц. Однако сомнительно, что Керри удалось положить конец ухудшению отношений между двумя странами.

Дэвид Игнатиус писал в газете «Washington Post» о трещине в американо-саудовских отношениях: «Они ухудшаются уже более двух лет, как автокатастрофа в замедленной съемке». В этом нет никакого преувеличения. Другие американские исследователи идут еще дальше. Они считают, что нынешний уровень отношений между двумя странами является результатом долгих разногласий, начавшихся в конце холодной войны, и нескольких сложных ситуаций. События 11 сентября 2001 года для американцев стали одной из таких ситуаций. А вторжение в Ирак (2003 г.), последствием которого явилась передача Джорджем Бушем-мл. власти там шиитскому большинству, оказалось, вероятно, самым большим стратегическим поражением, которое потерпело королевство за последние десятилетия.

Разумеется, Эр-Рияд не устраивал призыв администрации Дж.Бу-ша-мл. к распространению демократии на Ближнем Востоке, что затронуло очень чувствительную струну Саудовской Аравии. Тем не менее этот призыв широко пропагандировался США, особенно после 11 сентября, что создало растущее отчуждение между союзниками.

В региональном плане для саудовцев оппонентом является Иран, влияние и экспансию которого королевство старалось ограничить. В Ливане саудовцы оказывали поддержку «Коалиции 14 марта» в победе на двух парламентских выборах (2005 и 2009 гг.), поскольку главной их заботой было подорвать позиции «Хезболлы», союзника Ирана, которая использовала хитросплетения ливанской политики для получения права вето после соглашений, достигнутых в Дохе. В дальнейшем «Коалиция 14 марта» оказалась вне правительства, сформированного премьер-министром Наджибом Микати. А в Ираке, несмотря на все усилия, предпринимаемые саудовцами, они так и не смогли навязать назначение Аяда Аллави премьер-министром, хотя он и возглавлял самый крупный блок в иракском парламенте. Премьером стал близкий Тегерану его соперник Нури аль-Малики.

В палестинском урегулировании король Абдалла добился в Мекке соглашения между ФАТХ и ХАМАС. Одной из целей этого соглашения был отрыв ХАМАС от иранского влияния. Однако соглашение распалось через несколько месяцев после прихода ХАМАС к власти в секторе Газа. Связи ХАМАС с Ираном только усилились.

Таким образом, все эти усилия саудовцев на региональном уровне не увенчались успехом. Саудовцы на протяжении почти восьми лет терпели неудачи, а Иран преуспевал, говорит Грегори Гоз, американский эксперт по делам Залива и Аравийского полуострова.

Саудовцы не скрывали своей ярости по поводу событий «арабской весны», которые изменили баланс сил в регионе. Падение Мубарака явилось для них невосполнимой утратой, они рассматривали его режим как необходимый для поддержания баланса ввиду роста иранского влияния.

Разногласия между Эр-Риядом и администрацией Б.Обамы расширились. У саудовцев были серьезные причины для озабоченности. Они полагали, что администрация Обамы недооценила риски, создаваемые «арабской весной» и ее последствиями. Более того, американцы, рассматривая «арабскую весну», не приняли в расчет интересы саудовцев. Саудовцы и представить себе не могли, что правителя Бахрейна Аль-Халифу может постигнуть судьба Мубарака, ведь любые политические изменения в Бахрейне явились бы поражением для Саудовской Аравии перед лицом Ирана. Они неизбежно вызвали бы последствия в Восточной провинции страны, которая могла восстать против саудовской правящей семьи, если бы победила революция в Бахрейне.

Исходя из этого саудовское руководство не соглашалось с умеренной критикой американцами бахрейнских властей, саудовцы поддержали подавление мирных протестов шиитского большинства. Эр-Рияд испытывал разочарование от подходов администрации Обамы, убеждался в том, что эта администрация не принимает во внимание особое положение Бахрейна, находящегося на расстоянии всего 25 километров от Восточной провинции.

В период после свержения Мубарака саудовцы и США так и не достигли понимания по Египту. Напротив, стороны находились на противоположных позициях до такой степени, что издание «Stratfor for Intelligence Studies», анализируя различия между странами по египетскому кризису, писало о возможности исторического отхода королевства от американской политики.

Эр-Рияд был удивлен тем, что администрация Обамы оказала поддержку «Братьям-мусульманам» после свержения Мубарака, рассматривая это как «большой грех» в связи с тем, что приход «Братьев-мусульман» к власти создавал опасность для саудовской монархии. Эта угроза объяснялась, с одной стороны, существованием внутри королевства радикальных сил, поддерживающих «Братьев-мусульман», а с другой - власть «Братьев-мусульман» в Египте являлась вызовом для саудовцев, так как они предлагали другую интерпретацию ислама. Бывший чиновник Совета национальной безопасности Деннис Росс считает, что у Саудовской Аравии два основных противника в регионе, а именно «Братья-мусульмане» и Иран.

Совершенно неудивительно, что Рияд и его союзники в зоне Залива твердо и активно выступали в поддержку временного египетского правительства. Когда Вашингтон после свержения Мурси отменил военные учения с Каиром и отказался предоставить военную помощь Египту в размере 1,3 млрд. долларов, Саудовская Аравия и ее союзники в Персидском заливе поспешили предоставить Египту еще большую сумму.

Только в Сирии из всех стран «арабской весны» мирные протесты были одобрены и поддержаны Риядом вопреки фетвам (посланиям религиозных руководителей), которые изначально запрещали демонстрации и широко пропагандировались саудовскими медиа, чтобы делегитимизировать любые общественные движения будь то внутри или вне королевства, как, например, в Бахрейне, Йемене, Египте, Тунисе, под предлогом, что эти события вызывают хаос и приведут к ущербу для частной и государственной собственности. А когда мирные протесты в Сирии переросли в военный мятеж, королевство было в авангарде стран, которые поддержали такое развитие и открыто призывали к свержению режима Асада военным путем.

Нетрудно понять причину энтузиазма Саудовской Аравии в использовании всех своих возможностей против режима в Сирии. Саудовское руководство считало, что события, происходящие в этой стране, предоставляют исторический шанс для того, чтобы компенсировать все потери, понесенные в последнее десятилетие, в особенности стратегический проигрыш Ирану в Ираке. Считалось, что изменения в Сирии могут вернуть региональное равновесие, что Иран может потерять важную точку опоры, что, в свою очередь, повлияет на его связи с «Хезболлой» в Ливане и движением сопротивления в Палестине. Еще более важно, по мнению саудовцев, что они не будут одиноки в противостоянии с режимом Асада, что ряд стран региона и Запада, в первую очередь Соединенные Штаты Америки, будут на их стороне.

Не следует забывать, что действия Саудовской Аравии в подобном противостоянии будет стимулировать фанатизм существенных групп внутри самой Саудовской Аравии, которые выступят в поддержку королевской семьи под лозунгами «Поддержка суннитского большинства в Сирии против власти алавитского меньшинства». Дело дошло до того, что шейх Салих аль-Люхайдан, бывший глава Высшего юридического совета, в настоящее время советник королевской канцелярии, когда начались события в Сирии, заявил, (и даже издал фетву), что убийство трети народа Сирии (около 8 млн. человек) законно для того, чтобы спасти две трети.

Саудовское руководство рассматривало угрозу Президента Обамы в адрес режима Асада в связи с «химической атакой» в пригороде Дамаска как повод для прямого военного американского вторжения с целью свержения режима в Сирии. Оно рассчитывало, что Обама решится на такой шаг. Однако надежда сменилась разочарованием и горечью, когда американцы и русские достигли соглашения, в результате которого сирийский режим взял на себя обязательство избавиться от химического оружия.

В этом, похоже, Саудовская Аравия понесла двойное поражение, так как соглашение по химоружию не только избавило Сирию от американского удара, но и превратило ее в полноправного международного партнера в реализации соглашения, а ведь до того многие западные и региональные страны выдвигали условием решения сирийского кризиса смещение Президента Башара аль-Асада.

После же объявления 24 ноября в Женеве о соглашении по ядерной программе Ирана, достигнутом между «шестеркой» и Ираном, саудовское разочарование в отношении администрации Обамы достигло критической степени. Дело даже не столько в самом соглашении, а в том, как оно было достигнуто. Оно готовилось в полной секретности между американскими и иранскими представителями в ходе нескольких раундов негласных переговоров, которые продолжались почти восемь месяцев. Возможно, больше всего возмутило саудовское руководство то, что оно оказалось в положении обманутого мужа, поскольку процесс секретных переговоров между американцами и иранцами проходил у них за спиной. Еще больше Рияд возмущало, что переговоры проходили поблизости, в Омане, стране, которая считается их партнером, стране - основателе Совета сотрудничества стран Залива. Однако ни американские союзники, ни партнер в Заливе не побеспокоились сообщить саудовцам о переговорах. К Саудовской Аравии отнеслись так же, как и ко всем остальным странам.

Почему саудовцы рассержены на Вашингтон?

В документах, опубликованных «Викиликс», приводится цитата Хиллари Клинтон, которая говорила, что Саудовская Аравия остается важнейшим финансовым источником для террористических группировок, что американские официальные лица недовольны той «исламской моделью», которую представляет и пытается распространить Саудовская Аравия, что она несет ответственность за рост исламского радикализма, использует, опираясь на сторонников ваххабизма, свои нефтяные богатства для экспорта варианта ислама, проповедующего насилие.

В последние три месяца показалось, что саудовское руководство отказалось от тактики «осторожного молчания» и решилось публично заявить о своем недовольстве относительно подходов администрации Обамы устами нескольких влиятельных принцев из узкого круга королевской семьи. Были также озвучены шокирующие позиции, что имело своей целью убедить Вашингтон изменить подходы, которые саудовские принцы, по словам Саймона Хендерсона, автора книги «После короля Абдаллы: наследование в Саудовской Аравии» («After King Abdullah: Succession in Saudi Arabia»), считают «неверным путем».

Первые признаки новой ориентации саудовцев появились, когда министр иностранных дел Саудовской Аравии принц Сауд аль-Фейсал отказался выступить на Генеральной Ассамблее ООН в начале октября прошлого года. Спустя две недели Эр-Рияд предпринял демонстративный и беспрецедентный шаг в истории ООН, отказавшись 18 октября от места непостоянного члена Совета Безопасности. Этот шаг стал сюрпризом для дипломатических кругов в Нью-Йорке, тем более что последние три года саудовцы вели интенсивную кампанию за получение такого места, даже направили команду из 12 дипломатов на годичный курс по подготовке к работе в Совете в Колумбийский университет.

Через три дня после объявления королевством о своем отказе от места в Совете газета «Wall Street Journal» и агентство «Рейтер» процитировали европейских дипломатов, заявивших, что глава разведки Саудовской Аравии принц Бандар бин Султан сказал им, что Эр-Рияд собирается провести «существенное изменение» в отношениях с Вашингтоном в знак протеста в связи с отсутствием эффективных действий по части Сирии. По сообщению «Wall Street Journal», принц Бандар был намерен снизить существующее сотрудничество с ЦРУ по подготовке сирийских мятежников и работать с другими союзниками, такими как Франция и Иордания. Принц Бандар добавил, что решение королевства отказаться от членства в Совете Безопасности было посланием Соединенным Штатам, а не ООН.

Выбранный момент для такого послания принца Бандара бин Султана американцам, а также способ, которым оно было сделано, позволяют отметить несколько наблюдений. Оно было сделано накануне предстоящей встречи в Париже между госсекретарем Дж.Керри и его саудовским коллегой принцем Саудом аль-Фейсалом 21 октября. А способ оглашения отразил растущее сотрудничество Саудовской Аравии и Франции, поскольку принц Бандар бин Султан выбрал для передачи своего послания французского посла Бертрана Безансено, которого он пригласил провести уикенд 19-20 октября в Джидде. Посол же, вернувшись из поездки в Саудовскую Аравию, информировал своих европейских коллег о содержании встреч, информация «утекла» в «Рейтер» и «Wall Street Journal».

В свою очередь, и принц Турки аль-Фейсал, в прошлом посол в Вашингтоне и впоследствии глава саудовской разведки в течение длительного периода (1979-2001 гг.), не отстал от участия в саудовской кампании против администрации Обамы. Он решил отправить свой мессидж уже с американской территории, выступая на ежегодной конференции арабских и американских политиков 22 октября и в американских СМИ, в частности дав продолжительное интервью «Washington Post» 4 ноября, в котором он посчитал, что политика Обамы по отношению к обеим странам, Сирии и Ирану, «неправильна и вызывает разочарование». По его мнению, единственным способом исправить положение является решение палестинского вопроса и оказание давления на Иран, который представляет себя в качестве освободителя для палестинцев и сирийцев.

Эти заявления отражают растущую пропасть между официальными лицами Саудовской Аравии и администрацией Обамы. Проблема заключается не только в различиях, связанных с деталями политики США по отношению к региону, для Саудовской Аравии, похоже, спорной представляется американская политика вообще. В прошлом министр иностранных дел Саудовской Аравии принц Сауд аль-Фейсал выражал недовольство администрацией Дж.Буша-мл., заявив в 2001 году: «Если здоровый человек имеет дело с США, он превращается в сумасшедшего». Что бы он сказал по поводу кризиса между Эр-Риядом и Вашингтоном при администрации Обамы, который бесконечно больше, чем разногласия, существовавшие во времена Буша?

По всему видно, что структура отношений между Вашингтоном и Эр-Риядом больше не та, что раньше, изменилась база этих отношений. Послевоенная обстановка отличается от той, что была во время войны. Более того, Соединенные Штаты Америки стали глобальным производителем энергии, что сводит к минимуму их зависимость от саудовской нефти, и Соединенным Штатам больше не нужно поддерживать отношения с королевством такими, какими они являлись в течение десятилетий, говорит Кристофер Дэвидсон, автор книги «После шейхов: следующий распад монархий Персидского залива» («After the Sheikhs: The Coming Collapse of the Gulf Monarchies»).

Среди факторов, которые вызывали озабоченность саудовцев, - реформирование команды национальной безопасности при втором сроке администрации Обамы, в которую не был включен высокопоставленный чиновник, отвечавший бы за отношения с королевством. Это показало, что положение королевства более не приоритет для тех, кто планирует американскую внешнюю политику и безопасность.

С точки зрения Америки, строить отношения с королевством таким образом не означает умаления его роли, а попадает в рамки более широкого репозиционирования американской политики. Советник по национальной безопасности Сьюзан Райс ясно изложила этот подход, говоря, что Белый дом принял новую политику, отказавшись от участия в войнах, и добавил, что невозможно заниматься по 24 часа в сутки семь дней в неделю одним регионом, сколь бы он ни был важен. В этом смысле Саудовская Аравия стала одной из многих стран региона и «особые отношения», о которых ранее говорили обе стороны, больше не в ходу.

Среди американских политиков растет убеждение, что их приоритеты отличаются от саудовских, что интересы двух стран стали существенно далеки от гармонии. Например, если Вашингтон поставить перед выбором между предотвращением получения Ираном ядерного оружия и саудовским влиянием в регионе, то приоритетом США, без сомнения, явится предотвращение появления у иранцев ядерной бомбы. С другой стороны, американские официальные лица в общем не удовлетворены «исламской моделью» в Саудовской Аравии, которую она стремится распространить через различные исламские группировки во многих странах без учета американского прагматического подхода, который предполагает привлечение усилий этих групп, когда в этом есть необходимость.

Несмотря на резкую критику, администрация Обамы не озвучила никаких комментариев, предпочтя «дипломатию умиротворения», чтобы унять гнев саудовцев, дать им понять, что разногласия не так уж велики, как они себе представляют, и что американские интересы в регионе стоят на первом месте.

Хотя официальная позиция США по отношению к королевству и была спокойной, некоторые неофициальные представители американской элиты (представители СМИ, ученые, академики, эксперты научно-исследовательских центров, бывшие сотрудники администрации США) выступали весьма жестко. Не исключено, что официальные круги США стоят за многими непрямыми высказываниями в адрес Эр-Рияда. В этой связи можно упомянуть очень жесткую передовую статью, написанную Фаридом Закарией в журнале «Time» 11 ноября 2013 года под заголовком «Саудовская Аравия злится? Надо же!» («The Saudis are mad? Tough!»). Закария известен своими тесными связями с Госдепартаментом, он ведущий еженедельной программы телеканала CNN, которая специализируется на внешней политике. Передовая начинается с подзаголовка «Почему нас не должно интересовать, что одна из самых безответственных стран недовольна США», и далее: «Если бы присуждалась премия за самую безответственную внешнюю политику, она, безусловно, была бы отдана Саудовской Аравии. Что бы и кто бы ни думал о подходе администрации Обамы к региону, последним было бы мнение дома Саудов».

Закария напомнил, что бывший госсекретарь США Х.Клинтон отмечала, что Саудовская Аравия представляет собой «финансовую базу терроризма» и что Эр-Рияд «принял только ограниченные меры, чтобы остановить поток денег «Талибану» и другим подобным группам».

Закария также процитировал Стюарта Леви, одного из руководителей американского Министерства финансов, заявившего в 2007 году телеканалу АВС: «Если бы я мог щелчком своих пальцев прекратить финансирование какой-нибудь страны, то это была бы Саудовская Аравия. Это государство в высшей степени несет ответственность за подъем исламского радикализма и воинственности по всему миру. В последние четыре десятилетия огромное нефтяное богатство королевства использовалось для поддержки экспорта экстремистской, нетерпимой и насильственной версии ислама, исповедуемой ее духовенством».

Ссылается Закария и на бывшего министра юстиции Пакистана Икбала Хайдера, говорившего в 2012 году: «Являются ли они представителями «Талибана» или группой «Лашкар-е-Тайба», их идеологией, без малейшего сомнения, является саудовский ваххабизм» и добавившего: «Нет сомнения, что Саудовская Аравия поддерживает ваххабитские группировки по всему Пакистану».

В заключение Фарид Закария пишет: «Какие бы ни были причины, давайте признаем факт, что Саудовская Аравия действительно недовольна США. Но уверены ли мы, что это признак того, что Вашингтон что-то делает не так?»

Хотя критика Фарида Закарии Саудовской Аравии была самой жесткой, многие другие комментаторы и влиятельные обозреватели во многих американских крупных газетах также резко критиковали внешнюю политику Саудовской Аравии. Фред Каплан опубликовал статью под названием «Королевская боль». Во вступлении Каплан увязал разногласия между Королевством Саудовская Аравия и администрацией Обамы с ослабляющимися позициями королевства в мире, а в заключение отметил, что Обама должен дать ясно понять, что наши интересы на Ближнем Востоке не так связаны с судьбой королевского дома, как это было ранее.

В свою очередь, Дуг Бандо опубликовал на сайте «Хаффингтон пост» статью, в которой резко критиковал королевскую семью Саудовской Аравии. Д.Бандо, исследователь Института Катона (CATO Institute), ранее работавший в администрации Рейгана в качестве специального помощника президента, в частности, писал: «Саудовская Аравия возмущена Вашингтоном потому, что считает, что администрация США недостаточно поддерживает тиранию и войны на Ближнем Востоке».

Автор отвергает призывы саудовцев позаботиться о сирийском народе, который как бы подвергается воздействию химического оружия руками Асада. Дуг Бандо напоминает королевской семье Саудовской Аравии, что она поддерживала бывшего Президента Ирака Саддама Хусейна в его агрессивной войне против Ирана, в которой Саддам использовал химическое оружие, от чего погибли почти миллион человек. И завершил он замечанием, что убийство огромного количества людей союзником Рияда имело для суннитской королевской семьи Саудовской Аравии гораздо меньшее значение, чем нанесение поражения исламскому шиитскому режиму.

Касаясь неудачной кампании, организованной саудовцами для влияния на Вашингтон, и попытки подтолкнуть его к более тесной работе с ними, Бандо отмечает: «Американцам не следует беспокоиться, что всесильные элиты Саудовской Аравии, которые привыкли покупать все что хотят, расстроены, что они больше не в состоянии легко купить услуги Вашингтона. Напротив, администрации Обамы необходимо говорить иностранным друзьям США, что Вашингтон работает в интересах американского народа, а не в интересах коррумпированных диктаторов». Дуг Бандо в завершении статьи пишет: «Президент Обама заслуживает поздравления за отказ изменить американскую политику в интересах королевского клана Рияда. Вашингтон, возможно, не сможет прекратить саудовскую поддержку тирании и войнам, но он, безусловно, не должен помогать им в этом».

Список критиков саудовской политики среди американской элиты и различных сфер американской политики и тех, кто использует решительные выражения в отношении союзника, связанного «особыми отношениями» с США, весьма впечатляющий. Среди них бывшие государственные чиновники, которые работали в предыдущих администрациях, некоторые из них связаны с Республиканской партией и часто критиковали администрацию Обамы, например Кори Шейк (Kori Schake), которая занимала многие должности в Пентагоне, Совете национальной безопасности, Государственном департаменте, играла важную роль в президентской кампании республиканского кандидата Джона Маккейна в 2008 году.

Она опубликовала свою статью в журнале «Форин полиси» под заголовком «Саудовская Аравия недовольна. Ну и что?». Шейк пишет: «Саудовцы недовольны - это не признак ошибочности политики США. Политика администрации Обамы ошибочна, но не в том, на что указывают саудовцы. Проведение политики США в соответствии с пожеланиями Саудовской Аравии, вероятно, создало бы Ближний Восток еще в меньшей степени соответствующий интересам Соединенных Штатов, чем тот, который мы имеем в результате неумелых действий администрации Обамы».

«Саудовская Аравия, - продолжает Шейк,- хочет видеть Ближний Восток таким, который отличается от того, который хотим мы. Саудовцы выступают против демократии, против свободы прессы, против свободы веры и верований, отличающихся от ислама. Они выступают против равноправия женщин перед законом, они против того, что личность имеет права и передает их правительству только в ограниченном виде и для ограниченных целей. Саудовская Аравия не только противник основных ценностей американского общества, но и финансирует и вооружает некоторых наиболее воинственных жестоких джихадистов. Саудовцы сейчас хотят, чтобы американцы оказали поддержку джихадистам в Сирии. Такой модели они хотели бы повсеместно в регионе».

Описав варианты, которые Эр-Рияд может использовать в своей оппозиции администрации Обамы, и оценив риски, которые могут возникнуть при этих вариантах, она предлагает совет администрации Обамы, употребив термин «красная линия», который использовал сам президент, но на этот раз в отношении самих саудовцев: «Если и существует какая-то «красная линия», которую устанавливает Президент Обама, то это его желание бросить страны, зависящие от американской помощи».

Каковы же варианты поведения Саудовской Аравии по отношению к Соединенным Штатам? Если отвлечься от шума, который сопровождал эскалацию напряженности в отношениях между Эр-Риядом и Вашингтоном, а внимательно изучить реальность партнерства между двумя странами, станет понятно, что оно неравное. Саудовская сторона более слаба в этих отношениях, и она не в состоянии диктовать условия, и, следовательно, ее варианты ограничены или вообще не существуют.

Именно в таком ракурсе цитируется принц Бандар бин Султан, сказавший, что его страна намерена снизить уровень отношений с США под предлогом, что она не хочет быть в зависимости от Вашингтона. Однако королевству, которое в течение долгих десятилетий поддерживало крепкий союз с США, трудно найти новых мощных союзников. Возможности выбора ограничены Китаем, Россией и Европейским союзом. А поскольку последний представляет собой широкую группировку из 28 стран, речь может идти о Франции и Англии.

Очевидно, что саудовско-китайские отношения продемонстрировали в последние годы быстрый рост. Начиная с 2009 года саудовский экспорт нефти в Китай быстро увеличивался и превысил экспорт в Соединенные Штаты, достигнув 1,2 млн. баррелей в день, что составляет, по крайней мере, 21% импорта нефти Китая. Этот рост совпал и с ростом китайских инвестиций в Саудовскую Аравию в различных областях. Следует отметить, что китайские строительные компании создали систему транспортировки паломников в Мекку железнодорожным путем.

Однако непохоже, чтобы рост экономических отношений между Эр-Риядом и Пекином сопровождался адекватным развитием политических отношений. Возможность развития саудовско-китайских политических отношений осложнена тем, что страны имеют противоположные позиции по сирийскому кризису, и это не может не препятствовать политическому сближению. Напряженность, существующая в китайском Синьцзян-Уйгурском автономном районе, также поддерживает у китайского руководства настороженную позицию в отношении саудовской правящей семьи, тесные связи Пекина с Тегераном, в свою очередь, вызывают настороженность у правителей Эр-Рияда.

В отличие от Китая Россия является экспортером нефти. Ежедневное производство нефти в конце 2013 года превысило показатели Саудовской Аравии. Россия оказалась первым производителем нефти в мире - 10 380 000 баррелей в сутки по сравнению с 9 350 000 баррелей Саудовской Аравии. Поэтому экономические отношения между Москвой и Эр-Риядом ближе к конкуренции, чем к взаимозависимости. Однако Саудовская Аравия, стремящаяся диверсифицировать свои связи, заинтересована в России как источнике поставок оружия. Об этом шла речь во время двух визитов принца Бандара бин Султана в Москву во второй половине 2013 года. По некоторым оценкам, величина обсуждавшихся сделок составляет 12 млрд. долларов. Кроме этого, по сообщениям газеты «Коммерсантъ», в Кремле упоминали о готовности Саудовской Аравии участвовать в финансировании сделки о поставке российского оружия в Египет в размере около 2 млрд. долларов.

Конечно, руководство Саудовской Аравии в своих расчетах опирается на «политику морковки» с Москвой, надеясь оторвать ее от Дамаска. Однако после долгих лет войны в Чечне и террористических акций против российских целей, трудно преодолеть глубокую пропасть между Москвой и Эр-Риядом.

Франция и Великобритания остаются в авангарде этих «вариантов», по словам Навафа Обейда, советника саудовского правительства. Отношения с Англией имеют большую историю, но с Францией они сейчас в наилучшей форме. Ярким подтверждением этого являются оружейные сделки Эр-Рияда с Парижем. В октябре прошлого года министр обороны Франции Жан-Ив Ле Дриан прибыл в Саудовскую Аравию с визитом, уже третьим с момента его вступления в должность в мае 2012 года. В ходе последней поездки он заявил: «Есть совпадение взглядов между Саудовской Аравией и Францией по поводу основных региональных кризисов, в первую очередь иранского ядерного досье и сирийского кризиса». Согласно последнему докладу, представленному французскому парламенту о поставках оружия, Саудовская Аравия остается главным оружейным клиентом Франции с 2003 по 2014 год с объемом поставок почти 7 млрд. евро. Она обошла Индию и Бразилию.

В каком направлении движутся саудовско-американские отношения? После того как саудовцы приложили все усилия для доведения до Америки, да и всего мира, своего недовольства администрацией и политикой Обамы на Ближнем Востоке, автоматически возникает вопрос: чего именно хочет Саудовская Аравия и в какой степени она может отойти от Вашингтона?

Ни для кого не секрет, что саудовцы сделали ставку на прямую военную интервенцию в Сирию с целью свержения режима Башара аль-Асада. Эта война против Сирии вписывается в главную конфронтацию: Саудовская Аравия - Иран, в которой саудовцы рассчитывают на американскую поддержку, потому что самостоятельно противостоять Ирану они не могут. Бывший министр обороны США Роберт Гейтс говорил с горечью, что саудовцы хотят бороться с Ираном до последнего американца.

Подписание временного соглашения между западными державами и Ираном по иранскому ядерному досье, с саудовской точки зрения, стало наихудшим сценарием, поскольку они опасаются, что американо-иранское сближение положит конец изоляции, которую США навязали Ирану после основания Исламской Республики в 1979 году, что давало Саудовской Аравии возможность стать ключевым игроком в Заливе. Отсюда восстановление того равновесия, которое существовало здесь в 1970 году, когда Иран с согласия США играл роль главного защитника в Заливе, оставляя саудовцам роль второстепенного партнера, является худшим кошмаром для королевства.

Для саудовцев нет альтернативы Соединенным Штатам. После того, как доверие королевской семьи Саудовской Аравии Вашингтону пошатнулось, и после того, как Саудия выразила свое возмущение, смогут ли саудовцы отойти от США? Вероятно, этого не произойдет. Деваться им некуда, говорит немалая часть американских аналитиков.

По словам Роберта Джордана, бывшего посла США в Эр-Рияде (2001-2003 гг.), «нет ни одной страны в мире, которая в состоянии обеспечить защиту их нефтяных месторождений и их экономики лучше, чем Соединенные Штаты. И саудовцы об этом знают. Мы не видим, что они выходят из американской орбиты». Джордан добавляет: «Они будут расширять контакты с русскими и китайцами больше, чем было в прошлом. Они и раньше искали оружие в других местах, так будет и в дальнейшем, но господствовать будет американоцентричная политика».

Конечно, Франция представляет собой один из «существующих вариантов», как уже было отмечено, однако не будем преувеличивать. По словам Яна Блека (Ian Black), опубликованным в «Гардиан» в декабре прошлого года, «идея, что Китай или Франция могут заменить США на данный момент, является просто фантастической ерундой».

Мы наблюдаем глубокие и разветвленные отношения в различных сферах, идет реструктуризация саудовской армии и военно-воздушных сил по образцу армии США, которая обеспечивает саудовцам огромное количество оружия, а также поддержку и обучение. При этом экономика королевства тесно связана с Соединенными Штатами Америки, так что любая серьезная попытка разорвать эти связи будет сложной и может дорого обойтись.

Быстрый обзор проектов, осуществляемых американцами в королевстве, и размеры подписанных контрактов подтверждают неразрывные связи между двумя сторонами. Например, существует тесное сотрудничество между силами безопасности, вооруженными силами США и Саудовской Аравии. Ни у одной стороны не найдется мотива отказаться от этого партнерства, так как американцы подготавливают и обучают Национальную гвардию королевства, которая является главной силой, обеспечивающей внутреннюю безопасность саудовского режима. Американцы делают это с 1977 года. Они выполняют те же задачи и в области создания инфраструктуры безопасности для 35 тыс. человек в Национальной гвардии, которые защищают нефтяные объекты, опреснительные установки, электростанции и другие жизненно важные объекты в стране.

Однако объем закупок оружия и военных услуг саудовцев у Соединенных Штатов в последние годы, кажется, вымышленным - до 60 млрд. долларов, в том числе 34 миллиарда в 2012 году, что в десять раз превышает объемы продаж в 2011 году. В последнее время Министерство обороны США уведомило Конгресс о своем намерении заключить договор с королевством на покупку Саудовской Аравией вооружения стоимостью 6,8 млрд. долларов.

Возможно ли преодолеть существующую напряженность в отношениях между Эр-Риядом и Вашингтоном? Напряженность, которая портит американо-саудовские отношения, не является чем-то совершенно новым. Эти отношения переживали различные периоды трений по разным причинам. Пожалуй, одним из самых серьезных является нефтяное эмбарго 1973 года, введенное Саудовской Аравией против США и продолжавшееся в течение нескольких месяцев. Однако вскоре кризис был преодолен и саудовско-американские отношения обновились в связи с созданием совместной экономической комиссии двух стран в 1974 году.

Таким образом, не следует принимать риторику саудовских официальных лиц, направленную против Соединенных Штатов, как проявление намерения отказаться от стратегического партнерства с Вашингтоном, особенно в разгар больших перемен, происходящих в регионе. Целью саудовской кампании является оказание давления на политику США, которая не устраивает Эр-Рияд, с учетом того, что происходит сейчас между двумя союзниками и отражает два противоречивых видения региональных перемен. Саудовское руководство не в состоянии навязать свою волю. Обе стороны рано или поздно преодолеют свои разногласия, так как отказ саудовцев от своих отношений с США будет стоить им очень дорого.

Что же изменилось после прихода на трон короля Салмана? Новый король унаследовал многие кризисы, стоявшие перед королевством со времени предшественника короля Абдаллы, но в 2015 году многочисленные события на Ближнем Востоке продемонстрировали, что взгляды нового короля отличаются от видения его сводного брата. Возможно, что мы наблюдаем рождение нового режима в Эр-Рияде, в большей степени склонного к рискам, он принял гораздо более напористый подход в военно-дипломатической сфере.

Во внутренней политике король Салман назначил своего 30-летнего сына принца Мохаммеда министром обороны, он стал самым молодым в мире министром обороны. Этот малоопытный сын также заместитель наследного принца, шеф королевского протокола, он же назначен и ведущим членом двух суперкомитетов, контролирующих безопасность страны и экономику. Похоже, что король Салман видит сына Мохаммеда своим наследником на троне.

В отличие от предыдущих саудовских правителей, которые ставили на первое место стабильность и предпочитали вести осторожную политику в регионе, король Салман и следующее поколение саудовских принцев и особенно наследный принц Мохаммед бен Наиф и заместитель наследного принца министр обороны Мохаммед бен Салман выбрали путь прямой конфронтации в нескольких сферах.

Министр обороны Мохаммед бен Салман объявил войну Йемену, которой в марте исполнится уже год. Война обходится приблизительно в 200 млн. долларов в день, то есть в 6 миллиардов в год. Хотя саудовцы и союзники оккупировали Аден, вторую столицу на юге страны, и получили контроль над столицей провинции Эль-Джауф рядом с саудовской границей, хуситы, их союзники, сторонники экс-президента Али Абдаллы Салеха, не сдаются, и война зашла в кровавый тупик, влечет за собой катастрофические гуманитарные последствия для йеменцев, а ни одна из целей, которые перед собой ставило королевство, не достигнута.

Саудовские руководители разочарованы администрацией Обамы, полагая, что она недостаточно тверда в своей иранской политике. Саудовцев пугает, что в результате заключения соглашения по иранской ядерной программе и отмены международных санкций увеличится роль Ирана в Сирии, Ливане, Ираке и Йемене. Саудовцы боятся, что США станут отдавать предпочтение Ирану, а не Саудовской Аравии, что сыграют свою роль преимущества Ирана в военной области, численности населения и масштабах рынка. Именно эти опасения заставили саудовцев действовать более агрессивно. Их цель либо заставить США повысить свою приверженность Саудовской Аравии, либо продемонстрировать свою волю и готовность действовать самостоятельно.

После пяти лет саудовского вмешательства в войну в Сирии мечты свергнуть Асада остались мечтами. Оказалось, что сирийское правительство более устойчиво, чем представлялось, и настойчивость Рияда на свержении Асада лишь привела к тому, что Иран и Россия оказались задействованы. В результате вмешательство какой бы то ни было антиасадовской коалиции обречено на поражение.

Таким образом, мы наблюдаем новую фазу конфликта, в которой чаша весов в военном и политическом плане резко сместилась в пользу Президента Асада. Потенциальное окружение сирийской армией столицы северной Сирии Алеппо и постоянное продвижение регулярных войск к турецкой границе изменили правила игры.

В этот поворотный момент Саудовское королевство объявило о своей готовности направить наземные войска, если возглавляемая США антиигиловская коалиция разместит войска в Сирии. Можно с уверенностью предположить, что в таком случае будет осуществляться координация с Турцией, которая прилагает маниакальные усилия для свержения Президента Асада. Никто не сомневается, что Саудовская Аравия одна или в союзе с Турцией не обладает ресурсами для ведения наземной войны в Сирии против сирийской армии и ее союзников - России, Ирана и ливанской «Хизболлы». Просто Рияд и его партнеры надеются, что Вашингтон глубже увязнет в Сирии. Очевидно, что Саудовская Аравия по-прежнему «ставит» на США, это неотъемлемый элемент саудовской политики.

 1Parker T. Hart. Saudi Arabia and the United States: Birth of a Security Partnership. Bloomington: Indiana University Press, 1998. (Автор книги занимал должность посла США в Саудовской Аравии с июля 1961 по май 1965 г.)

США. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 марта 2016 > № 1741833 Ахмед Мелли


Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 7 марта 2016 > № 1682556 Полур Раман Кумарасвами

Саудовская Аравия: имперское перенапряжение?

Полур Раман Кумарасвами

Почему слабеют позиции Эр-Рияда

П.Р. Кумарасвами – профессор Университета имени Джавахарлала Неру, почетный директор Института Ближнего Востока в Дели.

Резюме Три основных опоры саудовской власти – ислам, нефть и патронат Вашингтона – существенно ослабли в последние годы. Эпоха дипломатии с чековой книжкой закончилась, Эр-Рияду придется больше инвестировать в реальную дипломатию.

Казнь в Саудовской Аравии известного шиитского проповедника Нимра Бакера ан-Нимра, обвиненного в антигосударственной деятельности и подстрекательстве, вызвала рост напряжения на всем Ближнем Востоке. Это происходит на фоне общего снижения влияния Эр-Рияда. Из-за серии амбициозных, но плохо продуманных политических решений и вторжений в другие государства, позиции и влияние в регионе правящей династии Аль-Саудов ослабли. Опасения саудитов по поводу Ирана и его претензий на доминирование до и после ядерного соглашения понятны, однако способ, который Эр-Рияд выбрал для противодействия, демонстрирует отсутствие дальновидности и стратегического мышления.

Саудовская Аравия повторила ошибки, которые совершали многие до нее. Примеры Священной Римской империи, Османской империи и Советского Союза показывают, что упадок великих держав начинается, когда их вовлеченность в международные дела перестает соответствовать внутренним ресурсам. Имперское перенапряжение часто является главной причиной упадка, а во многих случаях и исчезновения держав. Когда бушующие амбиции сталкиваются с проблемой доступных ресурсов, кризис неизбежен. Из-за отсутствия четкого стратегического видения государства вмешиваются в вопросы, которые не затрагивают непосредственно их национальные интересы либо их вмешательство не соответствует накопленным знаниям и навыкам. При отсутствии внутренней подотчетности власти проблемы только множатся. Все это – отсутствие стратегического видения, имперское перенапряжение, недостаток технического опыта и подотчетности – можно обнаружить во внешнеполитическом поведении Саудовской Аравии.

Перенапряжение

Можно выделить несколько случаев, когда вмешательство Саудовской Аравии оказалось неудачным и не принесло монархии ощутимых результатов:

Стремясь восстановить имидж страны после 11 сентября, в конце 2001 г. тогдашний регент, а затем король Абдалла представил мирный план, предусматривающий признание Израиля арабскими и мусульманскими странами в обмен на его отступление к границам 1967 года. Однако когда в марте 2002 г. эта инициатива была представлена на саммите Лиги арабских государств в Бейруте, ее суть оказалась выхолощена включением сирийского требования о безусловном праве палестинцев на возвращение. План был обречен.

До марта 2003 г. у Саудовской Аравии не было необходимости активно вмешиваться в иракскую внутреннюю политику. В 1980-е гг. Ирак служил преградой для гегемонии Ирана, но кувейтский кризис изменил ситуацию. После Кувейта и завершения холодной войны слабый Ирак под жесткими санкциями ООН устраивал Эр-Рияд. Американское вторжение и свержение президента Саддама Хусейна имели непредвиденные последствия: Ирак превратился в шиитское арабское государство в политическом смысле слова. Шииты, составляющие около 60% населения, ощутили силу и начали тяготеть к Персии. Еще будучи регентом, в 2004 г. Абдалла обвинил Иран в «обращении» иракских суннитов в шиитов и высказал опасения по поводу усиления последних. Но стратегия Эр-Рияда в Ираке оказалась провальной, и он уступил Тегерану значительные позиции в определении хода политических событий. Влияние саудитов на выборы и последующее формирование коалиций в 2010 и 2014 гг. было минимальным. Кроме того, ограниченные успехи Ирака в борьбе с угрозой Исламского халифата были обусловлены иранской поддержкой. Таким образом, Ирак превратился не только в шиитское арабское государство, но и в некотором смысле в доверенное лицо Тегерана в арабском мире.

Выборы в Палестинской автономии в январе 2006 г. обострили внутренний конфликт между возглавляемой ФАТХ Палестинской национальной администрацией (ПНА) и группировкой ХАМАС, победившей на выборах. Саудовская Аравия выступила посредником. 8 февраля 2007 г. в присутствии короля Абдаллы глава ПНА Махмуд Аббас и лидер ХАМАС Халед Машаль подписали соглашение из четырех пунктов в священном для мусульман городе («Декларация Мекки»). Спустя несколько недель столкновения вспыхнули вновь, в результате ХАМАС захватил сектор Газа. Таким образом, с июня 2007 г. палестинские территории разделены на Западный берег, которым управляет ФАТХ-ПНА, и контролируемый ХАМАС сектор Газа. В свете этого провала, когда Израиль начал 50-дневную операцию «Нерушимая скала», медиатором выступил Катар, а не Саудовская Аравия.

Таифское соглашение, достигнутое при посредничестве Саудовской Аравии в 1989 г., закончилось 15-летней гражданской войной в Ливане. Основные положения документа, в частности разоружение всех сторон, прежде всего «Хезболлы», не были реализованы из-за противодействия Сирии. Напротив, соглашение легитимировало контроль Дамаска над Ливаном напрямую или через посредников. Рафик Харири, заработавший свое состояние в Саудовской Аравии, попытался восстановить страну, но был убит в феврале 2004 г., что сыграло против Эр-Рияда. Даже после спешного вывода сирийских войск из Ливана в апреле 2005 г. и неохотного дипломатического признания ею независимости Ливана в 2008 г. Эр-Рияд мог играть лишь второстепенную роль в событиях. Избрание президентом бывшего командующего армией Мишеля Сулеймана в 2008 г. стало возможным только благодаря вмешательству Катара, который после неудач Саудовской Аравии пришел на помощь в разрешении политического кризиса 2006–2008 годов.

В первые дни Второй ливанской войны летом 2006 г. Эр-Рияд осудил «Хезболлу» за «авантюрное» похищение двух израильских солдат, которое привело к полномасштабной военной кампании Израиля. К несчастью для Аль-Саудов, шиитская группировка смогла выдержать 33-дневную израильскую операцию (хотя и ценой огромных потерь среди мирного населения Ливана), а глава шиитской «Хезболлы» Хасан Насрулла стал самым популярным лидером среди арабов-суннитов на Ближнем Востоке. Это заставило Саудовскую Аравию изменить позицию и поддержать «ливанское сопротивление». С тех пор активного вмешательства Эр-Рияда в ливанскую политику не наблюдается.

Саудовский подход к «арабской весне» оказался цепью промахов. Когда тунисцы подняли восстание против 20-летнего авторитарного правления Зин эль-Абидина Бен Али, Эр-Рияд предложил ему вместе с семьей и накопленным богатством перебраться в Саудовскую Аравию. Это соответствовало саудовской практике предоставлять убежище мусульманским лидерам, которым угрожали на родине. Так, пакистанский премьер Наваз Шариф укрывался в Саудовский Аравии, пока генерал Первез Мушарраф, совершивший переворот, грозился его казнить. Здесь же провел последние годы жизни бывший президент Уганды Иди Амин.

Когда тысячи протестующих на площади Тахрир требовали прекращения 30-летнего правления Мубарака, король Абдалла поддержал руководство страны и призвал египтян «не рисковать безопасностью и стабильностью» своего государства. Долгое время Эр-Рияд считал Мубарака близким союзником, а падение его режима и возможный подъем «Братьев-мусульман» нервировали Абдаллу. Короткое президентство Мухаммеда Мурси стало напряженным периодом двусторонних отношений, и Эр-Рияд быстро поддержал мягкий военный переворот, в результате которого в июле 2013 г. Мурси был свергнут. Кризис в Египте и различные позиции в отношении Мурси и военного переворота отчасти обусловили напряженность между Эр-Риядом и Дохой и временный разрыв дипотношений в 2014 году.

В разгар народных протестов в мае 2011 г. арабские государства договорились «рассмотреть» заявки Иордании и Марокко на членство в Совете сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), состоящем из шести стран. Этот шаг, считавшийся инициативой Саудовской Аравии, не имел ни географической, ни политико-экономической логики. Марокко вообще расположено далеко от Персидского залива, а единственный порт Иордании находится в заливе Акаба в Красном море и не может считаться побережьем Персидского залива. Кроме того, в отличие от членов ССАГПЗ два государства-кандидата не живут за счет доходов от единственного ресурса. Помимо трансформации объединения в монархический клуб этот шаг не имел логики и поэтому не дал заметных результатов.

Из-за нестабильной социально-политической ситуации и нехватки ресурсов Иордания оказалась в зависимости от политической поддержки и экономической щедрости Эр-Рияда. Объем саудовской помощи практически не попадал в СМИ, однако регулярные визиты в Саудовскую Аравию короля Абдаллы II и его сына Хусейна говорят о неустойчивости ситуации. Тот факт, что Эр-Рияд попросил Амман занять предложенное Саудовской Аравии место непостоянного члена Совета Безопасности ООН, подчеркивает близость двух государств. Иордания впервые стала членом СБ с момента вступления в ООН в 1956 году. По мнению некоторых наблюдателей, политическое и экономическое влияние Эр-Рияда заставило Амман замедлить реформы и занять жесткую позицию в отношении Фронта исламского действия, политического крыла «Братьев-мусульман» в Иордании. Если бы не внешнее давление, король Абдалла II, вероятно, больше прислушивался бы к требованиям населения, в особенности в вопросах избирательного законодательства и проведения свободных выборов.

Саудовское вмешательство в Сирии усложнило ситуацию и стало ключевым фактором продолжающегося насилия. Проблема заключается не в том, правильна или нет политика Саудовской Аравии, а в ее эффективности. С президента Башара Асада нельзя снимать ответственность за гражданскую войну и раскол страны. В то же время саудовская поддержка различных антиасадовских салафитских сил продлевает кризис. Исламистские группировки, которые поддерживают Саудовская Аравия и другие страны, не являются политически едиными и эффективными в военном плане. Хотя вмешательство Ирана, в основном через «Хезболлу», но и напрямую тоже, также способствовало эскалации кризиса, Тегеран обладает средствами, чтобы добиться политического урегулирования. Это подтвердила готовность США подключить Иран к мирным переговорам в Женеве.

Политика в отношении Йемена, включающая прямые военные интервенции, демонстрирует стремление Саудовской Аравии сохранить страну в числе своих союзников. В апреле 2015 г. Эр-Рияд начал военную кампанию против повстанцев-хуситов, которых поддержал Иран, но особых успехов добиться не удалось. Самая благоприятная ситуация складывалась, когда Абдалла Салех еще пребывал у власти и зависел от Эр-Рияда. После нападения на президентский дворец в июне 2011 г. он 12 недель находился на лечении в Саудовской Аравии, именно тогда у монархии был наилучший шанс добиться политического урегулирования. Эр-Рияд не использовал свое влияние, чтобы обеспечить выполнение соглашения о передаче власти, заключенное в ноябре 2011 года.

Саудовские интересы и вмешательство в дела Бахрейна были более явными, чем в других странах. Любые беспорядки в соседнем государстве – «красная черта» для саудитов, особенно если речь идет о шиитском населении. После того как 15 февраля 2011 г. на Жемчужной площади, которую называют «бахрейнским Тахриром», вспыхнули народные протесты, беспорядки в островной монархии описывают как религиозную проблему, а не результат социально-политических требований обездоленных бахрейнцев. Поскольку демография говорит в пользу шиитов, составляющих, по оценкам ЦРУ, 60–70% населения, протесты в Бахрейне – плохая новость для Аль-Саудов. Большинство саудовских шиитов живет в нефтеносной Восточной провинции, и после исламской революции в Иране Аль-Сауды столкнулись с растущими ожиданиями шиитского меньшинства. Длительное пренебрежение со стороны ваххабитского духовенства вышло на политический уровень после захвата мечети в Мекке менее чем через год после триумфального возвращения аятоллы Хомейни в Тегеран. Помимо прочего Саудовская Аравия запретила Ашуру – день траура по имамам Али и Хусейну у шиитов. Поэтому любые уступки шиитскому населению в Бахрейне вдохновили бы саудовских шиитов, отделенных лишь 25-километровым мостом короля Фахда.

По мнению некоторых экспертов, Эр-Рияд делает ставку на стареющего консервативного премьер-министра Бахрейна Халифу бен Салмана аль-Халифу (дядя короля), предпочитая его более либеральному и уступчивому наследному принцу Салману бен Хамаду Аль Халифе, сыну короля. Наблюдатели полагают, что вливания в экономику Бахрейна позволяют Аль-Саудам укреплять позиции консерваторов. Так, независимая комиссия, созданная королем, признала ответственность бахрейнской полиции и сил безопасности за гибель 46 человек во время протестов в 2011 г. и предложила меры по смягчению недовольства населения, но эти предложения не были реализованы. Кроме того, Бахрейн занимал жесткую позицию в отношении шиитского населения, даже когда король Абдалла был готов идти на компромисс с саудовскими шиитами. В апреле 2003 г. он принял шиитскую делегацию, в 2005 г. назначил первого шиита в Меджлис аш-Шура, а в 2009 г. разрешил публичные траурные мероприятия в день Ашуры. После того как в январе 2015 г. королем Саудовской Аравии стал Салман, некоторые из этих инициатив были остановлены, показательный пример – казнь шиитского проповедника Нимра ан-Нимра.

Низкий уровень результативности всех этих усилий наблюдается в период, когда три главных опоры саудовской власти – ислам, нефтяные доходы и американские обязательства – оказались под угрозой.

Опоры саудовской власти

Проекция силы Саудовской Аравии базируется на трех главных опорах: исламский фактор, нефтяная мощь и близость с Соединенными Штатами. По разным причинам все эти три фактора сейчас находятся на спаде, что подрывает эффективность проецирования силы Саудовской Аравии.

Ислам всегда являлся важным фактором лидерских амбиций Саудовской Аравии. С момента основания третьего саудовского государства в 1932 г. Аль-Сауды были заинтересованы в расширении своего влияния, особенно более консервативного ваххабитского ислама. Британское присутствие в регионе Персидского залива препятствовало прямому вмешательству Саудовской Аравии в дела тогдашних протекторатов. Однако это не мешало саудовскому влиянию в форме религиозного консерватизма, особенно в соседних Кувейте и Катаре. Во время гражданской войны в Йемене (1962–1970) саудиты поддержали роялистов, в то время как президент Египта Гамаль Абдель Насер выступил на стороне республиканцев.

Создание Организации Исламская конференция (ОИК, в

2011 г. переименована в Организацию исламского сотрудничества) в 1969 г. означало, что Саудовская Аравия пришла на смену Египту и стала новым лидером арабского мира. С учетом огромных богатств, накопленных в результате нефтяного кризиса 1973 г., некоторое время Саудовская Аравия являлась некоронованным лидером мусульманского мира. Исламская революция в соседнем Иране (1979), опирающаяся на шиитскую концепцию справедливости и сопротивления, стала ударом по саудовскому доминированию, бросив вызов основанному на ваххабизме консерватизму суннитского большинства. Это был конфликт не просто между суннитами и шиитами, а между консервативным статус-кво, представленным Саудовской Аравией, и революционным рвением, выпущенным на свободу аятоллой Хомейни. После первоначальной риторики, призывавшей к аналогичным народным революциям против суннитских монархий, иранские аятоллы стали говорить не о шиитской, а о более широкой исламской революции.

Некоторое время стороны были заняты другими делами. Эр-Рияд старался продвигать свою форму ислама в Афганистане в противовес советскому влиянию, а Тегеран увяз в войне с Ираком. Аятоллы не только выдержали разрушительную войну, но и сохранили режим, несмотря на внутренние и внешние угрозы. Успех Саудовской Аравии – вывод советских войск из Афганистана – сопровождался буйством моджахедов и афганских арабов, которые вернулись в свои страны и хотели строить ориентированное на ислам общество. Пока исламский экстремизм распространялся в других странах, Эр-Рияд был доволен и продолжал оказывать идеологическую и политическую поддержку. В 1990-е гг. Саудовская Аравия поддержала «Талибан» в постсоветском Афганистане и стала одной из трех стран (вместе с Пакистаном и ОАЭ), признавших режим. Афганский джихад против коммунистов-безбожников в конечном итоге стал основой для появления многочисленных радикальных группировок.

Безразличие и благодушие Саудовской Аравии по отношению к исламскому экстремизму и насилию оказались опасными и обошлись очень дорого. Саудовец Усама бен Ладен, входивший в число афганских арабов, поставил под вопрос исламские позиции Аль-Саудов из-за нарушения ими главных доктрин ваххабизма. Последней каплей стали действия короля Фахда, который опирался на неверных американских женщин-солдат, защищавших священную исламскую землю во время кувейтского кризиса. В процессе делегитимации Аль-Саудов возникли различные исламские группировки и теологи, бросившие вызов правящей династии, легитимность которой базируется на историческом соглашении между Аль-Саудами и Мухаммедом Абд аль-Ваххабом.

Результатом всего этого стали катастрофические теракты в США 11 сентября 2001 года. Участие в терактах 15 саудовцев было следствием консервативного образования в саудовских школах и поддержки Эр-Риядом различных салафитских джихадистских организаций по всему миру. В частности, Всемирная мусульманская лига, базирующаяся в Мекке, поддерживала многие экстремистские группировки, пока это не вредило саудовским интересам. Экспорт ваххабизма в конечном итоге вернулся бумерангом: теракты 11 сентября не только испортили репутацию Саудовской Аравии на Западе, но и вызвали сомнения по поводу мирной природы ислама и его последователей. Тогдашний регент, а затем король Абдалла пытался решать проблему путем косметических мер и смены вывесок. Поскольку ислам лежит в основе легитимности правящей династии, пространство для маневра ограничено, особенно в таких вопросах, как права женщин и половая сегрегация. Политика Саудовской Аравии способствовала исламофобии на Западе, где монархию стали считать олицетворением всего неправильного в исламе и мусульманах.

Cуннитское богословие традиционно предпочитает несправедливых правителей хаосу, но это не мешает правоверным мусульманам ставить под сомнение основы власти своих лидеров. Продвижение Саудовской Аравией консервативного ваххабитского ислама стало рассматриваться как исток религиозного экстремизма в разных регионах мира. Демонизация других религий, включая иудаизм и христианство, и представление о шиитах как еретиках не укладывались в мировой порядок после терактов 11 сентября.

В это время на Ближнем Востоке и в других регионах возникли альтернативные исламские модели управления. Институт верховного лидера и доминирование духовенства в Иране сочетается с регулярными выборами и сменой президентов. Смена руководства путем голосования стала нормой во многих мусульманских странах за пределами Ближнего Востока, включая Индонезию и Бангладеш. С 2003 г. принципы исламской демократии, сформулированные турецкой Партией справедливости и развития (ПСР), стали более привлекательными как для Запада, так и для мусульманского населения. К сожалению, Аль-Сауды не пошли дальше совещательного органа – Меджлиса аш-Шура и муниципальных выборов. Пока другие исламские государства экспериментируют с новыми формами управления, в Саудовской Аравии представители одной династии – старые, больные сыновья короля-основателя, умершего в 1953 г., – передают власть друг другу.

Ваххабизм, продвигаемый саудовским государством, не является умеренным и не служит моделью для других. Те, кто ищет умеренные варианты, смотрят на исламских демократов в Турции, Иране или Тунисе, а для тех, кто стремится к фундаменталистской, салафитской форме ислама, более привлекательны «Аль-Каида» и Исламский халифат. Поэтому сегодня у саудовского ислама гораздо меньше последователей, чем в прошлом.

Второй источник власти Саудовской Аравии – богатство и влияние, которые она приобрела в результате нефтяного кризиса 1973 года. Режим, выживавший благодаря ежегодной помощи Великобритании в размере 20 тыс. фунтов, неожиданно превратился в состоятельное государство с огромным фондом благосостояния, способное привлекать иностранные технологии, человеческие ресурсы, инфраструктурный опыт. Настроенный менее радикально, чем режимы баасистов в Ираке и Сирии, Эр-Рияд занимался арабо-израильским конфликтом и с 1970-х гг. играл заметную роль в международном признании политических прав палестинцев. Несмотря на идеологическую близость с ХАМАС, Аль-Сауды больше поддерживали преимущественно светскую Организацию освобождения Палестины во главе с Ясиром Арафатом. Когда иракские и сирийские руководители оказывали содействие отколовшимся палестинским группировкам и даже угрожали лично Арафату, он мог положиться на политическую и финансовую помощь Саудовской Аравии. На короткое время доходы от нефти позволили монархии занять лидирующие позиции в исламском мире, что подкреплялось расположением на ее территории двух священных для мусульман городов – Мекки и Медины.

Саудовская Аравия обладает не только крупнейшими доказанными запасами нефти в мире, но и самыми большими производственными мощностями. Аккуратно используя оба этих преимущества с начала 1970-х гг., она превратилась в нефтяного гиганта. Благодаря избыточным мощностям Саудовской Аравии удавалось обеспечивать доступность нефти в периоды дефицита ресурса или региональных кризисов, а также стабилизировать ситуацию на рынке и управлять механизмом ценообразования. Длительные двусторонние и многосторонние санкции против Ирана (с 1979 г.) и Ирака (с 1990 г.) позволяли монархии оставаться бесспорным лидером на энергетическом рынке. Она играла главную роль в обеспечении поставок во время ирано-иракской войны, кувейтского кризиса и после вторжения в Ирак коалиции во главе с США.

Однако ситуация меняется. С начала 2000-х гг. Россия стала крупным игроком на нефтегазовом рынке. Появились такие альтернативы, как сланцевый газ. В производственных мощностях Саудовской Аравии наблюдается стагнация. Высокие цены на нефть в середине 2014 г. – до 110 долларов за баррель – были спекулятивными и не являлись следствием сокращения производства или нарушения поставок. Длительный бойкот Западом иранской и иракской нефти не способствовал дисциплине в ОПЕК. Когда Ирак, а теперь и Иран, вернулись на рынок, страны ОПЕК уже производили 1 млн баррелей в день сверх согласованных квот. Эти факторы привели к падению цен с мая 2015 года. После подписания соглашения по ядерной программе облегчение и снятие санкций, касающихся нефтяной отрасли, открывает путь для иранской нефти. Рынок будет наводнен нефтью: в конце 2015 г. Иран производил 3 млн баррелей в день при квоте в ОПЕК 3,6 миллиона. Некоторые аналитики винят Саудовскую Аравию в падении цен и видят в этом стратегию, призванную ограничить доходы Тегерана от снятия санкций. В начале января нефть упала ниже 30 долларов за баррель, поэтому в краткосрочной перспективе Иран не получит прибыли от снятия санкций.

Но падение цен на нефть – плохая новость и для самой Саудовской Аравии. Дефицит ее текущего платежного баланса увеличился, поэтому пришлось брать средства из фонда благосостояния и других резервов, чтобы обеспечить функционирование механизмов социального государства. Саудовцам уже предложили задуматься о введении налогов. Сделать это будет непросто. Система благосостояния, основанная на доходах от нефти, позволяет Аль-Саудам управлять страной как они считают нужным, без общественного контроля и подотчетности. Если населению придется платить налоги, даже символические, такое положение станет невозможным.

Падение цен на нефть также затруднит использование Саудовской Аравией «дипломатии с чековой книжкой» для разрешения проблем и ослабления региональной напряженности. Например, президент Сирии Хафез Асад был вовлечен в операцию «Буря в пустыне» против Саддама Хусейна после того, как Саудовская Аравия списала его стране долг в 2,5 млрд долларов. В рамках ССАГПЗ финансовая помощь была обещана Иордании и Марокко, когда те столкнулись с народными протестами во время «арабской весны». По мнению экспертов, помощь соседа составляет значительную долю бюджета Бахрейна. Кампания в Йемене обходится в 5 млн долларов в день, миллионы долларов тратятся на Сирию. В марте 2015 г. Эр-Рияд пообещал 4 млрд долларов президенту Египта Абдул Фаттаху ас-Сиси на стабилизацию экономики. Участие в многочисленных конфликтах в регионе, включая Ливан, Судан, Ирак, Ливию и Палестину, подразумевает значительную финансовую помощь государственным и негосударственным акторам. Поэтому падение цен на нефть станет препятствием для использования финансов в качестве инструмента дипломатии, как это привыкла делать Саудовская Аравия.

Третьим источником власти являлись непоколебимые обязательства Соединенных Штатов. Основы тесных связей двух стран были заложены в феврале 1945 г. на встрече президента Рузвельта с королем Ибн Саудом на корабле ВМС США «Куинси» после Мальтийской конференции. Политический реализм и схожесть стратегических позиций, несмотря на идеологическую несовместимость, обеспечили длительное партнерство. Без прочных американских обязательств монархия не смогла бы использовать исламский фактор и доходы от нефти, чтобы стать региональным игроком. Турбулентность региона и стратегические опасения вынуждали и демократов, и республиканцев идти на компромисс в чувствительных для Саудовской Аравии вопросах, включая гендерные права, права человека, демократию, коррупцию и т.д. Желание американцев получать энергоресурсы по стабильным ценам позволило Эр-Рияду добиться особого статуса, особенно после свержения шейха в Иране в 1979 году. Зависимость и влияние были взаимными, иногда монархии удавалось преодолеть опасения и аргументы произраильских кругов в Вашингтоне.

Однако отношения стали более напряженными в результате различных факторов, сделавших вмешательство в международные конфликты, особенно на Ближнем Востоке, менее привлекательным для Америки. Две дорогостоящие и непродуманные военные кампании в Афганистане и Ираке после терактов 11 сентября совпали с кризисом на рынке недвижимости и отсутствием четкой стратегии в Вашингтоне. У Соединенных Штатов не было не только ясно определенной стратегической цели в регионе, но и политической воли, чтобы преследовать свои интересы. Роль энергетики в ближневосточных расчетах также претерпела изменения, поскольку США менее заинтересованы и, следовательно, менее связаны обязательствами по обеспечению энергетической безопасности своих союзников. Нерешительность Америки проявилась во время массовых протестов против деспотичных режимов в арабских странах. Давние американские союзники, такие как Хосни Мубарак, чувствовали, что администрация Обамы их предала, а протестующие были разочарованы слабой поддержкой демократов. Сближение американской администрации с Мухаммедом Мурси не порадовало Эр-Рияд.

Однако самые заметные признаки деградации отношений США и Саудовской Аравии можно увидеть в стремлении Вашингтона заключить соглашение по ядерной программе Ирана, которое было подписано 14 июля 2015 года. Некоторое время Эр-Рияд выражал недовольство тем, что Америка пренебрегает его опасениями в отношении Ирана, особенно в сфере ядерной безопасности. Обеспокоенность, высказывавшаяся по дипломатическим каналам, стала достоянием общественности благодаря WikiLeaks. Отказ Саудовской Аравии занять кресло непостоянного члена Совета Безопасности ООН интерпретировался как признак недовольства политикой Соединенных Штатов по целому ряду вопросов, прежде всего по Ирану. Хотя Вашингтон отрицает это, ядерное соглашение означает тектонический сдвиг на Ближнем Востоке, а США отдаляются от своего давнего ваххабитского друга, предпочтя ему иранского аятоллу. Даже если американо-иранские связи не вернутся к уровню дружбы, существовавшей до 1979 г., игнорируя опасения Саудовской Аравии, президент Обама изменил приоритеты, и на передний план политико-дипломатической вовлеченности США в дела Ближнего Востока вышла проблема «Исламского государства» (запрещено в России. – Ред.). Восприятие Саудовской Аравии как близкого союзника Соединенных Штатов в регионе, особенно после свержения шаха в Иране, являлось ключевым фактором ее доминирования и дипломатических успехов. Поэтому ослабление американского влияния в регионе и невнимание к опасениям Эр-Рияда подрывает позиции последнего.

На фоне отрицательной реакции на связи монархии с исламом после терактов 11 сентября ходили разговоры, что Саудовская Аравия повернется на восток и будет искать друзей в лице Китая и России. Однако рост торговли и экономических связей не сопровождался политическими сдвигами. Саудовской Аравии также не удалось заручиться поддержкой новых друзей, которые могли бы компенсировать снижение интереса со стороны США. Так, давняя политическая и экономическая поддержка не заставила Пакистан поддержать саудовскую кампанию в Йемене.

Прогноз

Саудовская Аравия воспринимает Исламскую Республику Иран как главную угрозу – это понятно и даже легитимно, но способы, которые она использует, ошибочны и контрпродуктивны. Три основных опоры саудовской власти – ислам, нефть и патронат США – существенно ослабли в последние годы, и страна нуждается в смене приоритетов и политической стратегии. Эпоха дипломатии с чековой книжкой закончилась, Эр-Рияду придется больше инвестировать в традиционную дипломатию, учитывая, что чеки уменьшаются, а их эффективность снижается. Провал многочисленных саудовских дипломатических инициатив усугубляется неэффективной политикой в отношении Тегерана. Это привело к расширению сферы иранских интересов и заложило фундамент для неоспоримого господства Тегерана в регионе Персидского залива. Иными словами, Аль-Сауды, сами того не ведая, поспособствовали доминированию Ирана на Ближнем Востоке.

Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 7 марта 2016 > № 1682556 Полур Раман Кумарасвами


Венесуэла. Саудовская Аравия. РФ > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 26 февраля 2016 > № 1665711 Рафаэль Рамирес

Постоянный представитель Венесуэлы при ООН, министр энергетики в 2002-2014 годах (при президенте Уго Чавесе) и глава государственной нефтегазовой компании Petróleos de Venezuela Рафаэль Рамирес рассказал в интервью РИА Новости о позиции страны по заморозке добычи нефти и о том, продолжат ли падать цены на нефть.

— Согласно представленному на этой неделе докладу Международного энергетического агентства (МЭА), корректировка упавших нефтяных цен может начаться в 2017 году после выравнивания соотношения спроса и предложения на рынке энергоносителей. Значит ли это, что на протяжении нынешнего года цены продолжат падать?

— Это зависит от того, придут ли производители нефти к соглашению по поддержанию уровня добычи. На нефтяном рынке, как и на других, идут манипуляции. Смысл существования ОПЕК — контролировать рынок. По крайней мере, полтора года назад некоторые производители имели перепроизводство нефти из геополитических соображений, чтобы ослабить РФ, Иран, Венесуэлу и другие страны.

Перепроизводство на рынке, по меньшей мере 2 миллиона баррелей (в сутки — ред.), и у производителей нет соглашения. Первый шаг был сделан в Дохе (16 февраля — ред.), когда РФ, Саудовская Аравия, Катар, Венесуэла согласились удерживать добычу на одном уровне. Это хороший сигнал, но нам нужно двигаться дальше, возможно, к сокращению добычи. То есть мы должны послать сигнал рынку, что мы привержены защитить цену на нефть. Иначе впереди еще один очень плохой год.

— Вы говорите о сокращении добычи, хотя пока обсуждается лишь ее замораживание на уровне января. То есть вы настаиваете на более радикальных мерах?

— Да. Заморозка добычи это первый шаг, вторым шагом должно стать сокращение.

— Так и первый шаг еще не всеми одобрен.

— Он одобрен основными странами, и основные производители должны присоединиться. Главные игроки — Россия, Саудовская Аравия, а также Венесуэла, Ирак и Иран. Раньше ведь никто не говорил о необходимости защищать цену на нефть. Сейчас сделан хороший шаг, надо убедить других производителей и двигаться в сторону соглашения о сокращении добычи (нефти — ред).

— Каковы ваши ожидания, кто присоединится к соглашению?

— Такие переговоры ведутся в частном, двустороннем порядке. Наш министр продвигает эту идею. Надо подождать. Наступит такой момент, когда все согласятся сократить добычу.

Нефтяной рынок имеет цикл. В конце 90-х годов цены также были очень низкими. Никто не мог инвестировать, повышать возможности добычи нефти. Затем в период 2004-2006 годов, после встреч ОПЕК в Каракасе, цена восстановилась и мы получили 7-10 лет, когда баррель стоил 100 долларов.

— Вы верите, что цикл высоких цен на нефть вернется?

— По крайней мере, нам нужно установить минимальную цену. Какова стоимость, которая нам необходима, чтобы поддержать нынешнее производство, а также возможность производить больше. Это дискуссия для ОПЕК и стран-производителей. Если, как у России и Венесуэлы, есть "тяжелая" нефть, нужно инвестировать большие средства, иначе добыча будет сокращаться. Для поддержания производства и увеличения возможностей нам нужна хорошая цена. В Венесуэле, например, мы работаем над развитием главного месторождения в мире — более 270 млрд баррелей резервов. Мы будем нуждаться в нефти еще долгое время. Экономика будет основываться на развитии углеводородов.

— Какую минимальную цену может позволить бюджет Венесуэлы?

— Дело не в бюджете. Есть бюджет в национальной валюте, можно как-то управлять на разнице в курсах. Это вопрос справедливой цены для производителей нефти. Мы считаем, это 100 долларов. Сегодня мы представляем расчеты на уровне хотя бы 70 долларов за баррель. Хотя еще два года назад 100 долларов (за баррель — ред.) принималось рынком без проблем.

— А какой, по вашей оценке, может быть цена в этом году при самом худшем прогнозе, учитывая, что соглашения по заморозке добычи пока нет?

— Когда начинаешь предсказывать, можно скатиться на спекуляции. Я вижу, что в один момент, и, может быть, в этом году, многие компании, в частности в США, сократят производство. Сланцевая нефть и фрекинг это дорогие технологии, и месторождение живет недолго. Мировой экономике нужно активное производство нефти, потому что это двигает индустриальный сектор.

Если цены упадут до 20 долларов, это будет катастрофа. Это худший сценарий для нефтяной индустрии. Многие нынешние производства закроются, и через 2-3 года мы получим скачок цен.

— Венесуэла настаивает на соглашении о заморозке уровня добычи и выступила инициатором встреч с Россией, Саудовской Аравией и Катаром. Что намерена сделать страна для продвижения соглашения? Верите ли вы, что его все же удастся достичь?

— Моя последняя встреча (в качестве министра энергетики — ред.) в ОПЕК была в 2014 году. В тот момент все цифры фьючерсов показывали, что цены рухнут. Тогда я посетил Алжир, встретился с президентом страны, встретился с российскими высокопоставленными чиновниками в Москве, с представителями Саудовской Аравии, с президентом Ирана. Я объяснял, исходя из нашего собственного опыта, что, если ничего не предпринять, цены упадут. Мы провели встречу в формате Россия, Саудовская Аравия, Мексика и Венесуэла в Вене. По возвращении я сказал своему президенту, что наступит коллапс. Что в итоге и случилось.

Венесуэла всегда настаивала — и нужно настаивать, — чтобы все производители оставили политические расхождения и сконцентрировались на нашем общем интересе. Крайне важно, чтобы страны Персидского залива были с нами заодно по этому соглашению. Важно, чтобы Россия была заодно.

Венесуэла продолжит настаивать на соглашении. Если его не будет, невозможно будет восстановиться. Мы говорим о природных ресурсах, и в один момент они закончатся. Мы должны управлять, контролировать, чтобы иметь хорошие цены и достаточно резервов. Если нет, мы получим мировой кризис из-за нефти.

До существования ОПЕК "семь сестер" устанавливали цены. Всегда есть кто-то, кто устанавливает цены. Не свободный рынок установит цену на нефть.

Необходимо вмешиваться, потому что это природные ресурсы. Нам также нужно соглашение и с потребителями, чтобы иметь понимание, как дальше двигать экономику.

Наша национальная позиция, особенно при президенте (Уго — ред.) Чавесе и теперь при (президенте Николасе — ред.) Мадуро, — настаивать на политическом соглашении. Это не технический вопрос. Это не зависит от того, добывается ли "легкая" нефть или "тяжелая", используется ли фрекинг или другие (технологии — ред.). Это политический вопрос. Когда глава государства решит, что уже потеряли много денег, тогда будет соглашение.

— Если это политический вопрос, кто выступает против такого политического решения?

— Посмотрите на карту конфликтов на Ближнем Востоке. Я не хочу никого называть, со всеми странами — производителями нефти у нас действительно очень хорошие отношения. Но посмотрите на Ближний Восток, кто кому противостоит, это ответ. Мы надеемся, что политические напряженности удастся снять.

Конечно, надо сказать, что правительство США всегда пытается ослабить производителей нефти, чтобы получить больший доступ к нефтяным резервам. США сейчас на пике производства, потому что они разрабатывают сланцевую нефть. Но у них недостаточно нефти для дальнейшей стабильности. Они же являются крупнейшими потребителями.

В будущем будет необходимо больше нефти. Но у США остается политическая мотивация, чтобы ослабить производителей нефти, потому что тогда американские компании смогут контролировать резервы страны, как, например, произошло в Ираке.

— Ирак, кстати, высказывался за соглашение о заморозке, в отличие от Ирана. Ожидаете ли вы, что Иран поддержит?

— С Ираном ситуация совершенно иная. Страна пострадала от санкций и потеряла долю на рынке как минимум в 2 миллиона баррелей. Теперь они говорят, что имеют право восстановиться. Но другие страны уже имеют перепроизводство и пытаются вытеснить с рынка других, таких как Иран. Здесь ОПЕК должна сократить добычу, и страна должна восстановить свою долю на рынке.

При этом для Ирака, например, есть проблема, так как у них есть контракт, который ограничивает сокращение добычи. В стране присутствует много международных компаний. Проблема в балансе национального интереса с интересами частных нефтяных компаний, а также интересами потребителей и производителей.

— То есть Венесуэла как член ОПЕК готова поддержать Иран и его право не сокращать добычу, так как страна ранее не имела выхода на рынок?

— После иракской войны ОПЕК договорилась исключить Ирак из системы квот. Я считаю, что ОПЕК должна обсудить, как найти баланс и кто должен сократить (добычу — ред), чтобы другие страны смогли восстановить уровень (добычи — ред.). Пока сейчас действует нынешняя система квот.

— Вероятно ли пересмотреть систему квот?

— Возможно, нам нужна новая карта квот. Сейчас же квоты существуют на бумаге, не в реальности. И некоторые страны их превышают.

— Данные последних месяцев показывают, что ОПЕК добывает более 32 млн баррелей в сутки. В случае понижения доли, какое количество устроит Венесуэлу?

— Наша страна поддерживает тот же уровень добычи. У нас есть договоренности с ОПЕК и нет перепроизводства. В последней резолюции мы установили потолок производства, договорившись на 30 млн (баррелей в сутки — ред.). Это значит, что ОПЕК признает, что существует по меньшей мере 2 млн перепроизводства. На ком оно? Все в ОПЕК знают. Значит, эта страна должна сократить (добычу — ред.) и уравнять. Необходим очень серьезный разговор.

— Президент Николас Мадуро ранее заявил, что направит странам ОПЕК новые предложения по стабилизации цены на нефть. О чем может идти речь?

— Наш министр имеет возможность обсудить детали. Эта дискуссия политически необходима, и это должна быть дискуссия внутри ОПЕК, закрытая встреча. А также с Россией. Надеюсь, что Россия будет присутствовать на этой встрече (внеочередной встрече ОПЕК — ред.), чтобы добиться соглашения.

— Ожидаете ли, что Россия сможет оказать политическое влияние в контактах с другими странами?

— Россия — очень важный производитель нефти. И у Венесуэлы очень хорошие политические и стратегические отношения с Россией. Я рассчитываю, что президент Путин, возможно, позволит этой дискуссии состояться. Но это произойдет в секрете. Рынок все еще подвержен спекуляциям.

Самое важное в достигнутом в Дохе соглашении то, что главные страны договорились о заморозке производства. Договоренности были достигнуты, потому что были получены инструкции от глав государств. Сейчас, при наличии этого соглашения, нужно вместе сесть, оценить ситуацию и переосмыслить, как двигаться вперед. Это произойдет, страны не совершат самоубийство. Соглашение — это вопрос времени.

— Самоубийством вы ранее назвали 20 долларов за баррель.

— Или 10 долларов, говорят же. Помните, когда президент Чавес созывал встречу ОПЕК в 2000 году, цена была 10 долларов.

— При заключении соглашения как это стабилизирует цены с нынешних 34-35 долларов?

— В сентябре 2008 года цена нефти была 148 долларов за баррель. На тот период было много спекулятивной деятельности. Затем, с началом финансовых проблем в США, цена обрушилась. К январю 2009 года цена была 35 долларов. В тот момент, в декабре, мы встретились в Алжире и единогласно решили сократить (добычу — ред.) на 4,5 млн баррелей в день. И ни у кого не было вопросов или сомнений. Цена восстановилась через десять месяцев.

— Тогда будем ждать, что и в 2016 году произойдет сокращение.

— Я очень на это надеюсь. Рынок нуждается во вмешательстве ОПЕК и стран-производителей нефти, включая Мексику и Россию.

Венесуэла. Саудовская Аравия. РФ > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 26 февраля 2016 > № 1665711 Рафаэль Рамирес


Катар. Саудовская Аравия. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > newizv.ru, 17 февраля 2016 > № 1661113 Михаил Крутихин

«В нефтяной войне каждый сам за себя»

Аналитик Михаил Крутихин

Арина Раксина

Вчера в Дохе министр энергетики РФ Александр Новак провел переговоры с представителями нефтяного картеля ОПЕК из Саудовской Аравии, Венесуэлы, Катара. Участники встречи договорились не наращивать поставки на рынок нефти, с тем чтобы не провоцировать новое падение стоимости барреля. Между тем Международное энергетическое агентство (МЭА) опубликовало доклад, в котором констатируется, что количество нефти на глобальном рынке значительно превышает спрос, при этом тенденций к уменьшению производства не замечается. Как будут дальше развиваться процессы на нефтяном рынке, «НИ» обсудили с партнером консалтинговой компании RusEnergy Михаилом КРУТИХИНЫМ.

– Михаил Иванович, насколько верна оценка МЭА об избыточном количестве нефти на рынке?

– В принципе, так оно и есть. Причем это довольно редкий случай, когда агентство признало реальные факты вместо того, чтобы делать нереальные прогнозы, которыми оно в последнее время как раз и славится. На рынке на самом деле есть переизбыток предложения и недостаток спроса: порядка 1,5–2 млн. баррелей в сутки являются лишними. Нефтехранилища переполнены, часть нефти хранится в танкерах, что, кстати, очень дорого. Поэтому положение таково, что нефти сейчас больше, чем рынок может поглотить, а потому цены закономерно низкие.

– Есть ли в таком случае перспективы повышения и может ли этому поспособствовать Организация стран – экспортеров нефти?

– Нет, никаких перспектив повышения нефтяных цен нет. Тем более в рамках ОПЕК, которая выступает больше как картель – организация давно потеряла роль регулятора цен и не может работать как манипулятор добычи и экспорта. В реальности каждый из членов организации, как правило, действует на свой страх и риск. И если кто-то из них, например, снизит свою квоту по добыче, то другие члены организации и страны за пределами организации немедленно начнут заполнять освободившуюся нишу. А этого никто не может себе позволить, даже самый большой экспортер в мире – Саудовская Аравия. На глобальном нефтяном рынке идет война, на которой каждый сам за себя.

– Может ли в такой ситуации какое-то влияние на нефтяные цены оказать Россия?

– Здесь нельзя говорить о каких-либо отдельных действиях России, потому что мы не будем в одиночку сокращать добычу. Кроме того, каждая нефтяная компания работает самостоятельно и не хочет прислушиваться к тем инструкциям, которые может дать им Министерство энергетики, например, или правительство. Еще одно важное соображение заключается в том, что технически сокращать добычу в России чрезвычайно сложно. Поскольку запасов стратегических резервов для хранения у нас нет – «лишнюю» нефть некуда девать. А если сокращать работу скважин на каких-то промыслах, то в России это чревато серьезными техническими проблемами по восстановлению их работы – с нашими технологиями это будет очень дорого и долго.

– Будут ли в таких условиях российские производители сохранять рекордные темпы по росту объемов добычи, которых они достигли в прошлом году?

– Полагаю, что до конца нынешнего года еще могут сохраниться высокие темпы добычи нефти. Но с конца 2016-го – начала 2017-го они почти наверняка начнут падать, поскольку в настоящий момент компании не вкладывают средства в новые долгосрочные проекты в силу сложившегося сложного экономического положения. При этом они очень интенсивно эксплуатируют уже работающие месторождения, что ускоряет опустошение последних. То есть легкая, дешевая нефть, в которую капитальные инвестиции уже давно вложены, и сейчас она требует только операционных издержек, может очень быстро исчерпаться.

– В какие сроки это может произойти?

– Трудно сказать. Но в начале следующего года мы увидим старт этой тенденции к снижению добычи, и динамика спада может оказаться довольно крутой.

– Что в таком случае ожидать от цен на «черное золото»? Отдельные представители бизнеса и власти прогнозируют обвалы и до 10–15 долларов за баррель.

– Такие скачки нефти, разумеется, возможны – и до 25, и до 15, и, возможно, даже до 10 долларов за баррель. Но эти цифры, конечно, быстро скорректируются и отскочат вверх, потому что в условиях низких цен начнется дефицит поставок нефти с многих действующих проектов, а в результате этого цены, естественно, снова пойдут вверх. Так что, скорее, могут наблюдаться вполне привычные колебания нефти вокруг некого среднего уровня. А средний уровень на ближайшие пару лет проглядывается в районе 40–45 долларов за баррель.

– А политические действия разных стран могут оказывать какое-то влияние на цены?

– Опыт показывает, что политические действия никак не влияют. Никакая война в Сирии, никакие споры Саудовской Аравии с Ираном до сих пор никак не повлияли на цену нефти. Вот если военные действия начнутся в районе большой добычи «черного золота» или в районе его транспортировки, это еще может отразиться на стоимости барреля. Если добыча или транспортировка в соответствующих регионах будут нарушены, то нефтяные цены, конечно, подскочат вверх.

– Тот факт, что нефтяные цены надолго застряли на низких значениях, способен помочь российской экономике снизить свою зависимость от сырьевой конъюнктуры?

– Пока этого не видно. Вообще поступление нефтегазовых доходов в российский бюджет заметно сократилось. Раньше нефть с газом приносили порядка 52% доходов федерального бюджета, сейчас эта цифра упала до 42–46%. Причем так случилось не только потому, что нефть подешевела, но и потому, что объем этих доходов сократился. Пока ничего хорошего подобная динамика российскому бюджету не принесла.

Катар. Саудовская Аравия. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > newizv.ru, 17 февраля 2016 > № 1661113 Михаил Крутихин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter