Всего новостей: 2222161, выбрано 92 за 0.173 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
США. Афганистан. Пакистан. Азия > Армия, полиция > camonitor.com, 15 сентября 2017 > № 2309898 Рехман Малик

Экс-глава МВД Пакистана об усилении контингента США в Афганистане: «США хотят быть мечом, висящим над Ираном»

Президент США Дональд Трамп объявил о резкой смене политики в Афганистане. Глава государства, раньше выступавший за сокращение вмешательства США в дела других регионов мира, потребовал нарастить военное присутствие в Афганистане и воевать «до победного конца». Зачем США решили задержаться в Афганистане, печально известном как кладбище мировых империй? Как это повлияет на геополитический расклад в сердце Евразии? Экс-министр внутренних дел Пакистана (2008-20013 гг.) Рехман Малик в интервью «Евразия.Эксперт» поделился своими оценками мотивов США. Оказывается, дело вовсе не в Трампе, а в интересах глубинного государства США.

- Господин Малик, в чем суть новой стратегии США по Афганистану, озвученной президентом Дональдом Трампом?

- По сути США хотят не выпускать из своих рук Южную Азию. [Они хотят] сохранить свое присутствие в Афганистане и будут продолжать проводить свои разведывательные операции в регионе. Никакого нового курса в этом нет, это все та же старая схема, которая была ранее разработана ЦРУ и применяется до сих пор.

- Согласно решению американской администрации, число находящихся в Афганистане американских военных будет увеличено до 12 тыс. человек. Насколько верны оценки отдельных экспертов, утверждающих, что это может спровоцировать активизацию Талибана*? Как это скажется на ситуации в регионе?

- США не покинут Афганистан, хотя Барак Обама и заявлял о выводе американских войск из страны. США хотят оставаться мечом, висящим над Ираном, а также продолжать оказывать давление на Пакистан.

Намерение США состоит в том, чтобы сохранять присутствие в Афганистане и удерживать эту страну в качестве своей колонии.

Активность Талибана останется на прежнем уровне, пока они будут продолжать получать оружие и поддержку своих покровителей.

- Какая роль отводится Центральной Азии в военно-политических установках США?

- Таджикистан уже помогает США, он также предоставил авиабазу в эксплуатацию Индии. Центральной Азии стоит сохранять прочные отношения с Китаем, чтобы избежать использования со стороны Запада. Ей не стоит становиться игроком в этой новой военной игре Запада.

- В середине августа командующий сухопутными войсками Центрального командования США генерал-лейтенант Майкл Гаррет посетил Таджикистан и Узбекистан. Какие цели преследует Пентагон, и о чем уже удалось договориться?

- Вы знаете, что между странами в прошлом были конфликты. Визит генерала должен способствовать углублению сотрудничества с каждой из этих стран в отдельности. США, скорее всего, расширит свой контроль над государствами Центральной Азии, руководствуясь геополитическими мотивами.

- «Военная стратегия США в Афганистане не сработала и не будет работать,» – считает пакистанский премьер-министр Шахид Хакан Аббаси. Каковы предложения Пакистана по действиям в регионе?

- Мы твердо верим в безопасный и мирный Афганистан, но, к сожалению, [некоторые страны] сейчас используют афганское правительство для своих собственных целей. Индия, США и Афганистан сейчас состоят в порочном союзе, и премьер-министр Моди имеет нездоровые намерения распространить войну и втянуть в нее Пакистан и Китай. Пакистан не позволит этому произойти.

Любой неверный шаг США может спровоцировать третью мировую войну. Если США дестабилизируют ситуацию в Южной Азии, волна докатится до Ближнего Востока. Центральная Азия будет автоматически втянута в конфликт, так как Ближний Восток, Центральная Азия, Китай, Афганистан и Пакистан тесно взаимосвязаны.

США должны стать миротворцами, а не разжигать войну. США объявили о новой политике, чтобы иметь больше контроля через использование военной мощи.

- Что стоит за отдельным обращением Дональда Трампа к Индии и Пакистану с просьбой активнее помогать США в Афганистане?

- Пакистан потратил целое состояние, защищая Афганистан и обеспечивая приют 8 млн беженцев, а также предоставляя пакистанские земли и ресурсы в пользование США. Мы сыграли свою роль и теперь настало время США прилагать больше усилий для разрешения этой проблемы. Я чувствую, что в тот день, когда американцы примут решение об уходе из Афганистана, там воцарится мир.

- США и Индия усиливают сотрудничество. Как вы думаете, могут ли США втянуть Индию в афганскую войну?

- Индия уже втянута в войну. Внешняя разведка Индии и разведка Афганистана работают сообща.

Индия тренирует афганских солдат, и именно Индия ответственна за подпорченные афгано-пакистанские отношения. Увеличение присутствия Индии еще больше подвергнет опасности мир в регионе.

Нам нужно больше миротворцев, чтобы сделать планету свободной от терроризма для будущих поколений.

Беседовал Сеймур Мамедов

* Движение Талибан – запрещенная в России террористическая организация - прим. «ЕЭ».

Источник – Евразия.Эксперт

США. Афганистан. Пакистан. Азия > Армия, полиция > camonitor.com, 15 сентября 2017 > № 2309898 Рехман Малик


США. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > ria.ru, 10 августа 2017 > № 2271386

Сенатор-республиканец Джон Маккейн в четверг опубликовал свою стратегию по дальнейшей политике США в Афганистане, которая предусматривает увеличение американских сил в этой стране.

Как и обещал ранее сенатор, который возглавляет комитет по вооруженным силам, его предложения представлены в виде поправок к оборонному бюджету страны на 2018 финансовый год (начинается с 1 октября 2017 года).

В рекомендациях Маккейна, опубликованных на его сайте, не содержится конкретных цифр, а главный упор сделан на "увеличение числа контртеррористических сил США в Афганистане", предоставлении права силам США наносить удары по любым террористическим группам (сейчас действуют некоторые ограничения – ред.), а также на усиление подготовки афганских сил безопасности в борьбе с террористическими группами.

В настоящее время в Афганистане находятся около 8400 военнослужащих США, которые проводят контртеррористические операции, помогают и обучают местные силы безопасности.

По его мнению, Вашингтону необходимо достичь соглашения с Кабулом, чтобы "обеспечить долгосрочные открытое антитеррористическое партнерство между США и правительством Исламской Республики Афганистан, которое будет включать долгосрочное присутствие США для борьбы с терроризмом в Афганистане".

Одновременно, как отмечает сенатор, важно способствовать проведению властями Афганистана институциональных реформ, нацеленных на "противодействие коррупции, финансовую прозрачность и верховенство закона".

Кроме того, необходимо оказать давление на власти Пакистана, что они принимали более активное участие в борьбе с террористическими группами, и активизировать диалог с "Китаем, Индией, Таджикистаном, Узбекистаном, Туркменистаном и другими странами" для продвижения афганского политического примирения, а также для продвижения регионального сотрудничества по таким вопросам, как обеспечение безопасности границ, обмен информацией, (борьба с) наркотиками, транспорт и торговля".

Соседний с Афганистаном Иран, с которым у США нет дипломатических отношений, в тексте не упоминается.

"Принятие новой стратегии для обеспечения интересов национальной безопасности Америки в Афганистане – это решение огромной важности, которое должно быть подвергнуто тщательному исследованию и обсуждению нашим правительством. Но мы должны смотреть в лицо фактам: мы проигрываем в Афганистане, и время имеет существенное значение, если мы намерены переломить ситуацию", — пишет сенатор.

Маккейн, который считается "ястребом" в американской политике, ранее не раз критиковал администрацию Барака Обамы, а затем и Дональда Трампа за отсутствие стратегии действий в Афганистане.

США в 2001 года проводят в Афганистане операцию против боевиков движения "Талибан", а в последние годы и против террористов группировки "Исламское государство"*. Несмотря на все усилия США и их союзников конфликт в стране до сих пор продолжается. Более того, талибам удалось в последние годы взять под контроль, по некоторым оценкам, до половины территории Афганистана.

*Террористическая организация, запрещенная в России

США. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > ria.ru, 10 августа 2017 > № 2271386


Афганистан. Иран. Индия. Азия > Электроэнергетика. Экология. Нефть, газ, уголь > camonitor.com, 8 августа 2017 > № 2267617 Азиз Арианфар

Мегапроекты в Центральной Азии: от АЭС до каналов из Персидского залива

Сфера энергетики сегодня – своеобразная «пороховая бочка» для всей Центральной Азии. С одной стороны, от нее зависит благосостояние стран региона. С другой стороны, строительство новых ГЭС грозит региону нехваткой пресной воды и новыми конфликтами. Противоречия вокруг строителсьтва Рогунской ГЭС в Таджикистане – зримый тому пример. Запасы нефти и газа, в свою очередь, это не только богатство ряда стран Центральной Азии, но и «яблоко раздора» и повод для вмешательства внешних игроков. Как найти баланс интересов и сохранить хрупкий мир в регионе? Реализация каких проектов может вывести регион из замкнутого круга взаимных претензий? Эти вопросы «Евразия.Эксперт» адресовал известному афганскому аналитику и дипломату, экс-послу Афганистана в Казахстане и Кыргызстане Азизу Арианфару и получил неожиданные ответы.

- Господин Арианфар, в Центральной Азии остро стоит проблема нехватки водных ресурсов, что обусловливает конфликт интересов ключевых поставщиков воды - Таджикистана и Кыргызстана и ее основных потребителей – Казахстана, Узбекистана, и Туркменистана. Часто встречаются мрачные прогнозы, что конфликта не миновать. Как можно разрешить накопившиеся проблемы без войн?

- В 2010 г. я выступал на международной конференции в Тегеране с обширным докладом как раз на эту тему. Это действительно серьезная проблема, которую нужно решить. Таджикистан и Кыргызстан заинтересованы в строительстве гидроэлектростанций для внутренних нужд и для экспорта электроэнергии в третьи страны (что может привести к нехватке воды в других странах региона - прим.ЕЭ).

В советский период в Узбекистане были построены большие плантации хлопка, страна гордилась, что в год собирается 6 млн. тонн хлопка. Однако плантации хлопка, как известно, потребляют огромное количество воды. Это усугубляет нехватку воды в регионе.

Между Афганистаном и Ираном тоже существуют схожие проблемы. В Афганистане началось строительство ряда гидроэлектростанций, а иранцы этим недовольны.

Я еще в 2010 г. предлагал иранцам задуматься о строительстве искусственных каналов и озер от Персидского залива до Ирана, чтобы восточные и южные провинции этой страны могли быть обеспечены водой. В дальнейшем к этому проекту присоединились бы Туркменистан и Казахстан.

Сейчас у Ирана не хватает финансовых средств, но у другой страны – Индии средства есть. Иран поставляет нефть Индии, у которой образовался нефтяной долг в размере $20 млрд. Но если Индия возьмет на себя строительство искусственных каналов и озер, тем сам самым может расплатиться и со своим нефтяным долгом.

Это очень перспективный проект. Правда, вода соленая, что требует много вложений. Если будут осуществлены такие проекты, огромные объемы воды останутся и для Узбекистана и таким образом, проблема дефицита воды в регионе будет решена. И Таджикистан и Кыргызстан смогут построить гидроэлектростанции.

Есть и еще одно решение. За последние годы объемы добычи урана в Казахстане выросли в разы. В 2009 г. Казахстан вышел на первое место в мире по добыче урана. Уран является стратегическим сырьем для атомной энергетики, и его количество в мире ограничено.

Если в Центральной Азии построить атомную электростанцию, весь регион может получить очень дешевую электроэнергию. Появятся возможности экспортировать электроэнергию в другие страны региона через Афганистан.

- Насколько выглядят перспективными проекты Таджикистана и Кыргызстана в области гидроэнергетики без внешней помощи?

- Без внешней помощи проекты Таджикистана и Кыргызстана в области гидроэнергетики выглядят нереальными, потому что страны не обладают финансовыми ресурсами, не хватает технического и технологического потенциала.

Если речь идет об общих интересах, страны региона могут сотрудничать между собой. Кстати, Иран уже участвует в строительстве гидроэлектростанций на территории Таджикистана. Но здесь есть и политическая сторона вопроса. Когда Иран начал помогать Таджикистану в строительстве ГЭС, отношения между Ираном и Узбекистаном испортились. Торговля осталась на очень низком уровне. К сожалению, сегодня отношения стран ЦА базируются только на двустороннем взаимодействии, сотрудничество в рамках многосторонних форматов отсутствует.

- Казахстан и Туркменистан заинтересованы в поставке своих углеводородов через Каспий на мировые рынки. Как вы оцениваете перспективы транспортировки энергоносителей из Центральной Азии в Европу?

- Прежде всего, прикаспийские страны должны договориться между собой. Кроме того, если не принимать во внимание интересы Ирана и России, сложно будет осуществить энергетические проекты.

Россия, являющаяся крупным игроком на рынке энергоносителей, хочет сохранить свою долю в экспорте газа в ЕС. Прикаспийские страны должны координировать свои действия с Россией. Тем более, в последнее время Россия заинтересована в крупных поставках газа в сторону Китая.

Можно задуматься о региональном проекте, объединяющем все прикаспийские страны. Нужно просто создать общую сеть, то есть, общую геоэкономическую инфраструктуру, чтобы прикаспийские страны могли экспортировать свои энергоносители не только на Запад, но и на Восток. Реализацию этого проекта сдерживает американо-иранское противостояние. С Россией договориться можно, если принять во внимание ее интересы.

- До сих пор не решен вопрос о правовом статусе Каспия. Какие серьезные последствия может повлечь за собой нерешенность этого вопроса? И что мешает разделу Каспия?

- Вопрос о правовом статусе Каспия обязательно нужно решить путем переговоров, военное решение – неприемлемо. В противном случае, пострадают все страны региона. Нерешенность этого вопроса, конечно же, приостановит, как минимум, магистральные, региональные проекты. Но сам по себе раздел Каспия ничего не даст. Страны региона должны выработать общую стратегию и совместно использовать ресурсы водоема.

Есть внешние игроки, которые не заинтересованы в реализации энергетических проектов в регионе. Например Катар не заинтересован в поставке туркменского газа в Пакистан и Индию, потому что сам Катар поставляет газ в эти страны и стремится сохранить свое монопольное положение. С другой стороны, Турция тоже не заинтересована и хочет заполучить туркменский газ.

Вот, например, иранцы достроили газопровод до границы Пакистана, а там давление со стороны США и Саудовской Аравии, арабских стран и теперь Пакистан не может построить газопровод длиной 50 км.

Беседовал Сеймур Мамедов

Источник – Евразия Эксперт

Афганистан. Иран. Индия. Азия > Электроэнергетика. Экология. Нефть, газ, уголь > camonitor.com, 8 августа 2017 > № 2267617 Азиз Арианфар


Афганистан. Иран. США. Азия > Армия, полиция > camonitor.com, 27 июня 2017 > № 2223417 Владимир Лепехин

Эксперт: Центральную Азию втягивают в противостояние с ИГ

Директор Института ЕАЭС Владимир Лепехин считает, что стремление втянуть в противостояние с исламистскими радикалами всю Центральную Азию и Иран является одной из главных целей международных террористов

Владимир Лепехин

Ряд российских СМИ со ссылками на зарубежные источники сообщили, что боевики террористической группировки "Исламское государство" (запрещена в России и ряде других государств) захватили часть территории в северо-западной афганской провинции Джаузджан, граничащей с Туркменистаном.

Чуть ранее (15 июня) сообщалось также, что боевики ИГ якобы захватили пещерный комплекс Тора-Бора на юго-востоке Афганистана, где ранее находилось укрытие террориста № 1 Усамы бен Ладена. При этом официальный представитель МИД РФ Мария Захарова отметила факт переброски террористов и боеприпасов в различные районы Афганистана вертолетами без опознавательных знаков.

В подобных сообщениях вроде бы нет ничего нового, поскольку вот уже несколько лет кряду мировая пресса чуть ли не ежедневно сообщает о том, что ИГ захватывает те или иные районы Афганистана. Однако сегодня к событиям в этой стране следует отнестись с особым вниманием.

Во-первых, речь идет о приближении террористов к границам Туркменистана – этому лакомому куску не только для адептов создания "исламского халифата", но и для их западных спонсоров.

Во-вторых, активизация действий боевиков ИГ в регионе происходит на фоне охлаждения отношений руководства Афганистана и Пентагона. Так, экс-президент Афганистана Хамид Карзай, выступая в Пекине на VI Всемирном форуме мира (WPF), заявил, что США за 16 лет своего присутствия в этой стране не только не пресекли международный терроризм, но, напротив, способствовали еще большему его распространению.

В-третьих, вопреки обещаниям Обамы о постепенном выводе американских войск из Афганистана, Госдеп и Пентагон планируют отправить в восточные районы страны четыре тысячи американских военных в дополнение к тем 8,4 тысячи, которые сегодня в ней дислоцированы. Предлог – рост активности талибов и их вторжения в Афганистан со стороны Пакистана, хотя не исключено, что это решение является реакцией США на недавнее присоединение Пакистана к ШОС.

О том, что в регионе возросла активность арабских террористов и их спонсоров, свидетельствует и ОДКБ, представители которой фиксируют нарастание угроз вторжения боевиков ИГ в пределы некоторых центральноазиатских государств.

Заместитель генсека ОДКБ Валерий Семериков отметил на днях, что в связи с обострением ситуации в Афганистане организация намеревается до конца текущего года провести несколько крупных мероприятий на территории одной из стран Центральной Азии.

Вообще информация из Афганистана в последние недели все больше похожа на военные сводки.

Только на прошлой неделе в провинции Парван состоялось нападение террористов на военную базу, в результате которого были убиты 8 американских военных. Накануне 5 террористов-смертников атаковали полицейское управление в афганской провинции Пактия. В городе Мазари-Шариф афганский солдат застрелил четверых американских военных, а на юге Афганистана в городе Лашкаргах был осуществлен теракт, в результате которого погибли 30 человек и более полусотни были ранены.

Все это никак не вяжется с рапортами представителей Вашингтона в ООН об успехах Пентагона в борьбе с террористами в регионе. В Афганистане назревает большая война – по типу сирийской. Скорее всего, за передел сфер влияния между тремя основными силами: правительством, боевиками ИГ и талибами. И что в такой ситуации собираются делать в регионе американские военные, остается только догадываться. Иррациональная, на первый взгляд, тактика Госдепа в Сирии, нацелившегося на захват части сирийской территории и создание в центре Ближнего Востока нового государства по типу Косово, сбивает с толку большинство военных аналитиков.

Автор этих строк со своей стороны уверен, что одной из главных целей западных кукловодов международных террористов является стремление так или иначе дестабилизировать весь регион, втянув в противостояние с исламистскими радикалами всю Центральную Азию и Иран.

Это позволит Вашингтону не только заблокировать выход Китая к Средиземному морю и в Закавказье, не только манипулировать властями тех или иных центральноазиатских стран, настраивая их против России и КНР, но также создать повод для расширения стационарного присутствия (а значит и влияния) США в арабской части Ближнего Востока.

Источник - Sputnik

Афганистан. Иран. США. Азия > Армия, полиция > camonitor.com, 27 июня 2017 > № 2223417 Владимир Лепехин


Германия. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм > dw.de, 5 июня 2017 > № 2199792 Алема Алема

После крупного теракта 31 мая в Кабуле Германия приостановила высылку афганцев на их родину до июля. Канцлер Ангела Меркель заявила, что МИД ФРГ поручено представить экспертную оценку ситуации с безопасностью на Гиндукуше. После чего правительство в Берлине решит, является ли Афганистан достаточно безопасной страной, чтобы высылать туда афганских граждан, которым было отказано в убежище на территории ФРГ. На 31 мая был также запланирован вылет самолета с афганцами в Кабул, однако из-за теракта в афганской столице его отменили.

Афганское правительство приветствовало это решение, поскольку сейчас страна не справляется с потоком репатриантов из-за их массового возвращения, в том числе из Ирана и Пакистана, заявила в интервью DW замминистра по делам беженцев и репатриантов Афганистана Алема Алема.

Deutsche Welle: Госпожа Алема, МИД ФРГ намерен пересмотреть оценку ситуации с безопасностью в Афганистане. До этого момента, за некоторыми исключениями, афганцев больше не будут депортировать на родину. Что об этом решении думают в афганском правительстве?

Алема Алема: Мы рады, что позиция немецкого правительства по этому вопросу, а особенно позиция госпожи Меркель, стала более четкой. Все чаще говорят, что в Афганистане есть безопасные регионы и репатрианты могли бы жить в этих регионах. Но как вы знаете, сейчас это не соответствует действительности. В данный момент Афганистан находится в состоянии войны с 20-ю террористическими группировками и уровень безопасности значительно ухудшился.

Как известно, США и европейские страны сейчас задумались об отправке дополнительного военного контингента в Афганистан, и это еще одно доказательство. 31 из 34 наших провинций небезопасна, люди бегут оттуда. Хотя решение немецкого правительства пока предварительное, мы надеемся, что по результатам этой переоценки высылка афганских мигрантов будет остановлена.

- Немецкое правительство утверждает, что в Афганистане есть безопасные регионы. Вы согласны? Если да, то какие?

- Они считают безопасными провинцию Герат, города Мазари-Шариф и Кабул. Но последние события показывают, что и эти регионы небезопасны, например, в контексте теракта в Кабуле (31 мая террорист-смертник взорвал автоцистерну в посольском квартале, погибли около 90 человек, свыше 400 пострадали. - Ред.). В любом случае текущая ситуация в Афганистане такова, что сейчас афганских беженцев пока не должны высылать сюда.

- Афганское правительство помогает в том, чтобы была дана объективная оценка ситуации с безопасностью в стране?

- Мы исходим из того, что немецкие ведомства будут контактировать с нашим министерством, а также с МИД, МВД и другими структурами. Мы полагаем, что и другие страны пошлют своих представителей в Афганистан. У афганского правительства достаточно информации об уровне безопасности, мы будем делиться этой информацией. Мы надеемся, что будет проведен объективный анализ ситуации.

- Немецкие ведомства уже обращались в ваше министерство по этому вопросу?

- Нет, мы еще об этом не говорили. Но после теракта в Кабуле, мы контактировали с сотрудниками посольства ФРГ и сказали им, что самолет с афганскими беженцами не должен вылететь в Афганистан.

- Что афганское правительство делает для афганских граждан, вернувшихся из Германии?

- Мы создали программу по реинтеграции, но для ее реализации у нас не хватает средств. Вы знаете о проблемах и вызовах, с которыми мы столкнулись. Каждый день в Афганистан возвращаются беженцы из Пакистана и Ирана. В 2016-м таковых было свыше миллиона человек. И в 2017-и эта тенденция продолжается. Мы должны позаботиться и о них.

Иногда только за день приезжают свыше 2000 беженцев. Но, несмотря на все проблемы, правительство и наше министерство пытаются сделать все возможное, чтобы интегрировать этих людей. Мы прикладываем много усилий, но этого не всегда достаточно.

Германия. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм > dw.de, 5 июня 2017 > № 2199792 Алема Алема


Афганистан. США. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 27 апреля 2017 > № 2155888 Аркадий Дубнов

Плохая игра. Как Афганистан идет к катастрофе

Аркадий Дубнов

Афганистан рискует в ближайшее время снова превратиться в арену не только кровавой междоусобицы между различными афганскими военно-политическими фракциями, но и противостояния США и России, опосредованного поддержкой этих фракций с разных сторон

Ситуация в Афганистане в последние недели стремительно деградирует. Центральная власть в Кабуле последовательно утрачивает контроль в провинциях страны, отдавая ее в руки боевиков ИГИЛ (запрещено в РФ) и «Талибана». Особенно заметна эта тенденция на севере Афганистана, граничащем с государствами Средней Азии. Ограниченное военное присутствие США и НАТО не способно обеспечить должный уровень безопасности даже в местах дислокации их контингентов. Обучение и подготовка Афганской национальной армии (АНА) и полиции, которыми занимаются американцы и европейцы, так и не подняли профессиональный уровень правительственных вооруженных сил, что вместе с разъедающей их коррупцией трагически подрывает безопасность в стране. Проблемы усугубляются так и не разрешенными противоречиями внутри самого правящего режима во главе с президентом Ашрафом Гани и премьер-министром Абдуллой Абдуллой.

Троянский конь на базе

Ощущение нарастающей военно-политической катастрофы в Афганистане выглядит особенно гнетущим на фоне беспрецедентно гибельной для афганской армии атаки, совершенной талибами на один из ее гарнизонов 21 апреля: по последним данным, ее жертвами стали не менее 250 военных. После этого в отставку подали высшие военные чины страны, министр обороны Хабиби и начальник Генерального штаба Шахин. В Кабул с необъявленным визитом вынужден был прибыть министр обороны США Джеймс Мэттис. Наиболее заметным публичным выражением его пребывания в Афганистане стали очередные обвинения в адрес России в поддержке талибов и даже в поставке им оружия. Эти обвинения Москва категорически отвергает, обнаруживая в них «поле для геополитических игр».

Как бы то ни было, но Афганистан действительно рискует в ближайшее время снова превратиться в арену не только кровавой междоусобицы между различными афганскими военно-политическими фракциями, но и противостояния США и России, опосредованного поддержкой этих фракций с разных сторон.

Атака талибов на гарнизон 209-го корпуса Афганской национальной армии, расположенный на западной окраине северной столицы Мазари-Шарифа, была произведена по всем канонам профессиональной диверсионной операции, или, если хотите, партизанской войны. Десять солдат в форме АНА на двух машинах остановились у блокпоста на въезде в гарнизон, показали дежурным на вахте окровавленных раненых, которых надо срочно доставить в госпиталь. Затем, когда машины без досмотра въехали внутрь, там раздались два взрыва и начался планомерный расстрел военных, подавляющая часть которых были безоружные. Они только что закончили пятничную молитву в гарнизонной мечети, к тому же среди них было много необученных солдат, только недавно призванных на службу.

Столь массового истребления своих рядов афганская правительственная армия не знала почти 16 лет, с тех пор как из Кабула при содействии американцев было изгнано правительство «Талибан» и к власти уже в конце 2001 года пришла национальная администрация во главе с Хамидом Карзаем.

Поначалу официальный Кабул старался приуменьшить масштабы кровавой бойни в Мазари-Шарифе, но скрыть полностью ее подробности не удалось.

Стало известно, что за два дня до нападения прибывший из Кабула замминистра обороны Афганистана в ходе инспекционной проверки 209-го корпуса обнаружил в арсенале пропажу сорока процентов оружия и боеприпасов. Мало кто сомневается, что его просто продали боевикам то ли «Талибана», то ли ИГИЛ.

В ряде публикаций в афганской прессе приводятся утверждения, что случившееся стало результатом предательства в рядах военных. Более того, в социальных сетях страны распространилось видео, в котором некий афганский офицер возлагает ответственность за трагедию на президента Ашрафа Гани и губернатора провинции Балх (Мазари-Шариф является ее центром), влиятельного лидера таджикского меньшинства страны Мохаммада Атта, который якобы организовал это нападение. Согласно конспирологической версии, атаковавшие были переодетыми боевиками ИГИЛ и изменившими присяге военными.

Впрочем, подобная картина трагедии противоречит сообщениям, согласно которым «Талибан» взял на себя ответственность за атаку, заявив, что это месть за недавнее убийство назначенных талибами теневых губернаторов провинций Кундуз и Баглан.

Как заметил 26 апреля в своем выступлении на афганской панели VI Конференции по международной безопасности в Москве один из самых авторитетных мировых экспертов по Афганистану Таалатбек Масадыков (бывший политический директор спецмиссии ООН в Афганистане), «никто в этой стране точно не может сказать, кто атаковал гарнизон АНА в Мазари-Шарифе, – талибы, игиловцы или сами афганские военные».

ИГИЛ у ворот

Что касается Кундуза, то ситуация в этой пограничной с Таджикистаном провинции уж точно не контролируется центральным правительством. Во всяком случае, нет оснований считать, что местные силы правопорядка подчиняются Кабулу, а не боевикам ИГИЛ, которые чувствуют себя хозяевами этих мест. По сообщениям информированных источников в Афганистане, две недели назад, 13 апреля, в дневное время шесть полицейских пикапов доставили в провинциальный центр – он тоже называется Кундуз – около сорока одетых во все черное игиловских боевиков с оружием в руках, выгрузив их около городской мечети.

Реальное соотношение между влиянием ИГИЛ и правительственных структур на местах хорошо иллюстрируется ставшим публично известным призывом, с которым в отчаянии обратился к официальному Кабулу губернатор осажденной игиловцами провинции Сарипуль Захир Вахдат: «Если вы решили уже сдать провинцию на милость ИГИЛ, то вывезите отсюда моих людей!»

По сведениям из заслуживающих доверия афганских источников, количество боевиков ИГИЛ в северных провинциях страны выглядит весьма внушительным: в Кундузе и Тахоре по три тысячи; в Фарьябе и Сарипуле – от двух до трех тысяч; в Джаузджане, Самангане и Балхе по тысяче боевиков. Костяк этих сил составляют выходцы из стран Центральной Азии, российских районов Северного Кавказа, уйгуры из китайского Синцзяня.

При этом ситуация выглядит так, что правительство Афганистана странным образом видит своим главным противником «Талибан», а не ИГИЛ. Возможно, потому, что ИГИЛ не рассматривается Кабулом в качестве своего политического противника, который соперничает с ним за власть в стране; идеологически игиловцы берут выше – речь уже давно идет о создании ими провинции Хорасан, объединяющей все регионы Центральной Азии, включая китайский СУАР. Именно эта цель стимулирует вставать под черные знамена ИГИЛ этнических узбеков, туркмен, таджиков, казахов и уйгуров, значительная часть которых постепенно инфильтруется на север Афганистана из Сирии или доставляется туда из лагерей, находящихся в так называемой зоне племен на границе Пакистана и Афганистана.

Амбиции же талибов ограничены Афганистаном, и они, в отличие от игиловцев, как раз стремятся вернуть себе власть в Кабуле или во всяком случае претендуют на ее дележ с другими афганскими группировками. При этом никаких планов внешней экспансии за пределы Афганистана они не вынашивают, и за двадцать с лишним лет после их возникновения на афганской сцене никто и никогда не в состоянии был их обвинить в таких замыслах.

«Талибан» свой и чужой

Однако отнюдь не «внешнее миролюбие» сделало «Талибан» – силу крайне жестокую и безжалостную, которую современная цивилизация, хоть западная, хоть восточная, вряд ли когда-нибудь сможет приблизить к себе, – потенциальным партнером Москвы по диалогу. Российская дипломатия, которую на афганском направлении уже многие годы курирует спецпредставитель президента России Замир Кабулов, только пару лет назад вынуждена была признать, что без талибов афганского примирения не достичь, с ними придется договариваться. Так, как это случилось в те же 1990-е, когда гражданскую войну в Таджикистане удалось остановить, только когда Москва и Тегеран заставили таджикского президента Эмомали Рахмонова (Рахмоном он велел себя называть позже) вступить в переговоры с вооруженной таджикской оппозицией. В конце июня исполнится 20 лет со дня подписания в Москве мирного соглашения между правительством Таджикистана и оппозицией.

Что же касается поворота Москвы к «Талибану», с которым, по словам господина Кабулова, существуют «каналы» общения, то не исключаю, что сделано это было в том числе и в пику считающемуся проамериканским режиму в Кабуле во главе с президентом Ашрафом Гани. Неудивительно, что там если не в штыки, то уж точно без какого-либо энтузиазма восприняли после этого миротворческую активность Москвы – не слишком пока удачную попытку провести многосторонние консультации по афганскому урегулированию, состоявшиеся 14 апреля. Представительство официального Кабула было понижено до уровня малозначимого правительственного чиновника, и единственным видимым результатом стало согласие продолжать консультации с призывом провести их следующий раунд в афганской столице.

Новая администрация США в Белом доме проигнорировала приглашение Москвы участвовать в этих консультациях, сославшись на отсутствие предварительного согласования целей российской инициативы. Асимметричным ответом накануне встречи в Москве, 13 апреля, стал впервые произведенный в боевых условиях американской авиацией удар самой большой в истории неядерной бомбой GBU-43 весом 9,5 тонны, как заявлено в Вашингтоне, по позициям ИГИЛ в восточной провинции Нангархар. Там, в уезде Ачин у границы с Пакистаном, в складках горы Мамынд находятся пещеры и штольни, оставшиеся после разработок мрамора, служившие убежищем и арсеналом игиловцев, которые к моменту бомбардировки уже их покинули.

Демонстрация американской военной мощи, конечно же, не имела практически никакого оперативного значения. «Мать всех бомб», как ее пафосно назвали сами американцы, взорвалась у подножия горы, закупорив штольни и уничтожив, по сведениям международных структур в Афганистане, около пятидесяти жителей находившейся рядом деревни Алихель, население которой составляли в основном семьи игиловцев. Местные жители оттуда уже давно ушли. По данным же американских военных, было уничтожено более девяноста боевиков ИГИЛ.

Президент Трамп был счастлив: «Очень, очень горд нашими людьми. Очередная, еще одна успешно выполненная работа. Мы очень, очень гордимся нашими военными».

В место падения супербомбы до сих пор не допускаются журналисты, афганские власти и местные жители, только американский спецназ.

А спустя пару дней неподалеку от этого места, как утверждают местные жители, в расположение тренировочного лагеря ИГИЛ было сброшено оружие. С чьих вертолетов это было сделано, можно только догадываться, если знать, что чужие там не летают. Впрочем, о принадлежности этих вертолетов западным военным структурам, дислоцированным в Афганистане, уже открыто говорят сейчас и в афганском парламенте.

Бывший высокопоставленный ооновский чиновник Таалатбек Масадыков, обращаясь к участникам московской конференции из Пакистана и некоторых западных стран, был достаточно откровенным, вспоминая 1980-е годы, времена советской военной интервенции в Афганистан: «Тогда нынешние партнеры по НАТО готовили в пакистанских лагерях моджахедов для борьбы с Советским Союзом, но уже много лет, как шурави (советские) ушли, а бизнес остался». Господин Масадыков говорил о регулярной еженедельной доставке боевиков из тех же лагерей, но уже сегодня, в северные провинции Афганистана, о свободном их перемещении по территории этих провинций, о женских тренировочных лагерях в провинциях Фарьяб и Сарипуль.

Официальный Кабул, как и ожидалось, приветствовал американскую бомбардировку, однако значительная часть влиятельных афганских элит, в том числе поддерживающих главу исполнительной власти Абдуллу Абдуллу, ее резко осудила.

Плохая игра

Белый дом признал, что целью удара был психологический эффект, способный предельно жестко продемонстрировать: новая американская администрация будет вести себя по отношению к «плохим парням» в мире решительно и без лишних сантиментов, как это и было обещано во время предвыборной кампании Дональда Трампа в США. Первой такой акцией устрашения стал удар, нанесенный неделей ранее, 7 апреля, американскими «томагавками» по сирийскому аэродрому Шайрат, с которого, как утверждают в Вашингтоне, взлетели самолеты Асада, чтобы произвести бомбардировку по оппозиции в Идлибе химическим оружием.

Однако то, что, казалось бы, выглядит уместным в Сирии или по отношению к северокорейскому диктатору, совсем плохо работает в Афганистане. У моджахедов там уже почти сорокалетний опыт сопротивления иноземным армиям либо их ставленникам в стране. Талибы еще раз продемонстрировали это в день неожиданного прилета в Афганистан шефа Пентагона Джеймса Мэттиса, дерзко атаковав американскую военную базу в провинции Хост. Результаты инспекции генерала Мэттиса, гордящегося своим прозвищем Бешеный пес, широкой публике неизвестны. Но одно важное заявление он сделать успел: «Политика Москвы на афганском направлении вынуждает американскую сторону к конфронтации». Этим словам предшествовало заявление командующего Вооруженными силами США и НАТО в Афганистане Джона Николсона, в очередной раз обвинившего Россию в поставках оружия талибам. Анонимный американский военный источник сослался на данные, согласно которым Москва поставляет талибам пулеметы.

Каких-либо официальных подтверждений этим заявлениям либо документальных свидетельств из Вашингтона не поступало. Разумеется, в Москве эти обвинения гневно отвергают, – «лживыми и безосновательными» назвал их глава российского МИД Сергей Лавров, встречаясь с экс-президентом Афганистана Хамидом Карзаем, прибывшим в Москву для участия в конференции по безопасности.

«Афганский вопрос используется внешними силами как предлог для геополитических игр», – переходит в атаку господин Лавров. А ведь не без этого, если попытаться взглянуть со стороны. Штаты навязывают Москве в союзники «Талибан», проводя между ним и патронируемым самими американцами официальным Кабулом двойную сплошную линию, а сами при этом странным образом ведут двойную игру с ИГИЛ в Афганистане.

Зачем нужен Трампу новый плацдарм противостояния с Кремлем в Афганистане? Хорошо ли он знает историю «этих мест», чтобы доверять генералам начинать новые рискованные игры моджахедов в Центральной Азии? Джинн уже не раз выпускался из бутылки и ни разу окончательно ими не был загнан назад. Это и правда кажется плохой игрой. Спецпредставитель Путина по Афганистану господин Кабулов не теряет оптимизма, утверждая, что США все еще не определились с позицией по афганскому вопросу. Имеет ли он в виду Трампа или генералов, дипломат не уточнил.

Афганистан. США. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 27 апреля 2017 > № 2155888 Аркадий Дубнов


Белоруссия. Азербайджан. Афганистан. Азия. РФ > Транспорт > belta.by, 20 апреля 2017 > № 2234737

Беларусь заинтересована в создании высокоскоростных железнодорожных путей на транзитных коридорах, заявил сегодня журналистам начальник Белорусской железной дороги Владимир Морозов на полях XXXII заседания Конференции генеральных директоров железных дорог Организации сотрудничества железных дорог (ОСЖД), передает корреспондент БЕЛТА.

"Один сложнейших вопросов - как сделать международные пассажирские перевозки более конкурентными. Это сегодня вызов для железнодорожников. При этом не только цена определяет конкурентоспособность, но и их безопасность, а также скорость", - подчеркнул он. Для создания высокоскоростных железнодорожных путей требуются серьезные финансовые вложения.

По словам Владимира Морозова, километр высокоскоростного железнодорожного пути стоит от $20 млн до $40 млн, обычного пути - $2-3 млн. "Это очень большие затраты, но мы не должны стоять на месте, должны развивать пассажирские перевозки, предлагать людям альтернативу. Беларусь - небольшая страна, поэтому такой продукт может быть востребован только на транзитных коридорах. Конкретных временных рамок, когда в стране появятся высокоскоростные пути, нет, но мы будем вести эту работу", - отметил Владимир Морозов. Она будет зависеть также от решения стран-партнеров.

Председатель комитета ОСЖД Тадеуш Шозда дополнил, что организация изучает опыт Китая, который ставит перед собой задачу иметь 50% высокоскоростного движения. "В Китае сегодня около 20 тыс. км высокоскоростных линий, и мы хотим перенимать их опыт, ведь это позволит увеличить объем пассажирских перевозок именно железнодорожным транспортом. Нам сложно конкурировать с авиацией и автомобильным транспортом, поэтому надо искать новые возможности и подходы - и это одна из тем, которая обсуждается сейчас в Минске", - заявил он.

Также, по словам председателя комитета ОСЖД, на заседании обсуждаются вопросы организации грузоперевозок и бюджет организации на 2017 и 2018 годы. "Кроме того, мы работаем над созданием Конвенции о прямом железнодорожном сообщении. Проект конвенции практически готов, когда он будет утвержден - каждая страна начнет ратификацию документа", - сказал Тадеуш Шозда. Принятие конвенции позволит серьезно повысить конкурентоспособность перевозок и пассажиров, и грузов железнодорожным транспортом, так как поможет убрать ряд барьеров и сложностей. Как пояснил Владимир Морозов, это позволит беспрепятственно перемещать грузы по территории всех стран - участниц ОСЖД.

Тадеуш Шозда обратил внимание, что ждать принятия Конвенции уже в этом году не приходится, так как документ комплексный и требует изменений в национальных законодательствах всех стран - участниц организации.

XXXII заседание Конференции генеральных директоров железных дорог Организации сотрудничества железных дорог проходит в Минске 17-21 апреля. Среди участников форума руководство железнодорожных компаний из Азербайджана, Афганистана, Беларуси, Венгрии, Вьетнама, Грузии, Ирана, Казахстана, Китая, Латвии, Литвы, Молдовы, Монголии, Польши, России, Словакии, Таджикистана, Туркменистана, Узбекистана, Украины, Чехии, Эстонии. Также среди приглашенных - представители Международного союза железных дорог, Координационного совета по транссибирским перевозкам. Мероприятие подобного уровня проводится в Беларуси во второй раз. Повестка конференции включает 14 вопросов, среди которых обсуждение перспектив международных железнодорожных грузовых перевозок, повышение качества обслуживания клиентов, налаживание более тесного взаимодействия между всеми участниками перевозочного процесса и повышение конкурентоспособности железных дорог. По итогам заседания будет подписан протокол.

ОСЖД создана в 1956 году. Беларусь является членом организации с 1992 года.

Белоруссия. Азербайджан. Афганистан. Азия. РФ > Транспорт > belta.by, 20 апреля 2017 > № 2234737


Афганистан. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 13 марта 2017 > № 2110223 Азарахш Хафизи

Азарахш Хафизи: Мы ищем альтернативу пакистанским торговым маршрутам

После серии недавних крупных атак в ряде районов Пакистана отношения между Кабулом и Исламабадом приняли более напряженный характер, чем когда-либо прежде. Это проявилось в том числе и в ограничениях, наложенных Исламабадом на взаимодействие между двумя странами. В частности, после того, как Пакистан перекрыл свою границу с Афганистаном, предприниматели двух стран понесли ущерб, исчисляющийся миллионами долларов. Временное открытие границы, предпринятое Исламабадом, чтобы позволить афганским и пакистанским гражданам вернуться на родину из-за рубежа, вряд ли приведет к появлению «второго дыхания» в отношениях двух стран. Экономические ограничения, равно как и боевые действия в приграничных районах, побуждают афганскую сторону к поиску альтернативных рынков и направлений сотрудничества со странами региона.

В эксклюзивном интервью порталу «Афганистан.Ру» Азарахш Хафизи, ведущий специалистом ТПП Афганистана и член Международной торговой палаты, представил свою оценку экономических проблем, обусловленных трениями в афгано-пакистанских отношениях, последствий перекрытия границы для каждой из сторон, а также возможностей, которыми располагает Афганистан для преодоления возникших затруднений, в частности, перспектив сотрудничества со странами Центральной Азии и Ираном.

Афганистан.Ру: Господин Хафизи, спасибо за то, что Вы нашли время для этого интервью. Около 20 дней назад была перекрыта граница между Афганистаном и Пакистаном. Каковы последствия этой меры?

А.Х.: Поля экономической деятельности двух государств тесно переплетены друг с другом. Экономическая логика диктует необходимость торговых связей с ближайшими соседями. Это наименее затратный способ, так как при этом увеличивается скорость доставки товаров и одновременно уменьшаются расходы на их транспортировку. Если отправить товар из Афганистана в Америку, то ему придется преодолеть по меньшей мере 16 тысяч километров. Но можно продавать виноград с севера Афганистана и гранаты из Кандагара на пакистанском рынке и в тот же день привозить вырученные деньги обратно в Афганистан. Также и пакистанские товары можно за один день доставить в Кабул и продать на кабульском базаре «Мандави».

Торговля между Афганистаном и Пакистаном – это часть региональной интеграции, и эффективная ее часть. Но, к сожалению, на торговое взаимодействие оказывают влияние политические проблемы и напряженность, существующая между двумя странами. Эта напряженность накладывает тяжелый отпечаток на работу инвесторов и коммерсантов Афганистана и Пакистана. Кризис в отношениях между Кабулом и Исламабадом наносит урон экономическим связям Афганистана в регионе.

Афганистан.Ру: С какими проблемами успели столкнуться афганские предприниматели за эти 20 дней, и в какой мере пострадали их интересы?

А.Х.: Размер ущерба, причиненного предпринимателям, зависел от степени их экономического присутствия на рынках Афганистана и Пакистана. Больше всего пострадали пакистанские коммерсанты, которые обладали монополией на экспорт в Афганистан. Их предприятия, производившие продукцию для Афганистана, были закрыты или находятся в состоянии банкротства. Это относится, например, к заводам по производству цемента, металлов и муки, ориентированным на афганский рынок: их продукцию нет возможности продать ни в какие другие страны, кроме Афганистана. Такие заводы в основном находятся на границе с Афганистаном.

Афганистану также был нанесен ущерб. Транзитный путь перекрыт, и поставка товаров, которые поступали в Афганистан из других стран через порт Карачи, остановлена. На данный момент в Пакистане задержаны уже 5 тысяч контейнеров с грузами. Для их поставки в Афганистан потребуется не менее трех месяцев, поскольку часть этих грузов находится на судах в море, а другая часть – в странах, где происходит погрузка. Если граница в ближайшее время не будет открыта, от 15 до 20 тысяч контейнеров с нашими товарами останутся в Пакистане в подвешенном состоянии.

Предпочтением частного сектора Афганистана является создание региональной интеграции – это пошло бы на пользу инвесторам всех стран. Интеграция ведет к серьезному снижению цен и отвечает интересам как потребителей, так и инвесторов.

Афганистан.Ру: Итак, каково состояние афганского рынка после 20-дневного закрытия дороги в Пакистан?

А.Х.: Каждый афганский предприниматель ввозит <из-за рубежа> от 15 до 20 тысяч тонн товаров, поэтому рынок насыщен. Пока мы не испытываем дефицита товаров. Каждый раз, когда какой-либо из маршрутов перекрывается, внимание переключается на другой маршрут, по которому начинают ввозить продовольствие. Сейчас мы импортируем продукты питания через север Афганистана из стран Центральной Азии, особенно из Казахстана. Продукты из центральноазиатских стран отличаются хорошим качеством и свежестью. Продукты, ввозимые из Пакистана, в большинстве случаев являются просроченными. Пакистан распродает свои ежегодные стратегические запасы, соответственно, эти продукты просрочены как минимум на год. А пшеница из Казахстана – свежий и чистый продукт, и к тому же весьма качественный. Сегодня к нам поступает продукция из Казахстана, Узбекистана, Туркмении и Ирана, и мы не сталкиваемся с недостатком товаров. Кроме того, в закромах и на складах частного сектора еще имеются прежние запасы.

Афганистан.Ру: Мы постоянно замечаем, что Пакистан закрывает свои границы для афганских граждан вслед за политическими столкновениями. Какие меры в этой связи предпринимает Кабул?

А.Х.: Мы переживаем сложную ситуацию. Такое положение недопустимо, и эти проблемы надо решать. Мы вынуждены искать альтернативные пути. Однако никакой альтернативы для пакистанских товаров не существует, учитывая минимальное расстояние, небольшую цену товаров и малые издержки. Мы не нуждаемся в холодильниках при поставке своих фруктов в Пакистан, так как они доставляются в эту страну за один день. Но если мы будем отправлять свои фрукты в другие страны, то будем вынуждены использовать рефрижераторы, что весьма затратно. Поэтому нам надо продолжать торговые контакты с Пакистаном.

Но, к сожалению, этого не желают и не разрешают пакистанцы, и в связи с этим мы задумались об альтернативных путях. Есть иранский маршрут, и мы можем импортировать свои товары по этому пути, хорошей альтернативой также является Центральная Азия, но на это потребуются большие расходы. Железная дорога из Китая доведена до Хайратона, по этой железнодорожной ветке наши грузы приходят в страну за 8 – 12 дней. Иногда на подобную доставку товаров через Пакистан уходит до нескольких месяцев.

Закрытие пакистанских дорог не приведет к тому, что афганцы останутся без крыши над головой, умрут от голода, окажутся голыми-босыми или не найдут стройматериалов. Мы справляемся со своей работой.

В настоящее время экспорт и импорт Афганистана осуществляется через Бендер-Аббас. Но ближайшим путем для нашего экспорта был Пакистан. Мы ежегодно экспортировали в эту страну товары на сумму до 180 миллионов долларов.

Сегодняшнее закрытие дорог не оказало на нас сильного влияния, поскольку для фруктов сейчас не сезон. Но пакистанцы принимали те же меры и в самый разгар сезона, и тогда пропадали тысячи тонн фруктов.

Афганистан.Ру: Вы упомянули о том, что один из альтернативных маршрутов для Афганистана пролегает через страны Центральной Азии. Какого уровня достигает объем экспортно-импортных операций Афганистана с этими государствами?

А.Х.: Центральноазиатские страны являются ближними транзитерами Афганистана, и это путь очень важен для нас. Китайские товары мы также ввозим через Казахстан и Туркмению, другие грузы поступают к нам непосредственно из стран Центральной Азии. К примеру, мы импортируем туркменскую нефть, объем торговли между Афганистаном и Туркменией превышает один миллиард долларов. Объем нашей торговли с другими центральноазиатскими странами невелик, но мы поддерживаем с ними связи и можем импортировать из этих стран продукты питания, в частности, казахстанскую пшеницу, что мы уже и делаем. По выпуску этой продукции Казахстан занимает хорошее место в мире после Америки, Канады и Индии.

Но расстояние от Казахстана до Кабула составляет 5 тысяч километров, и это требует больших временных и финансовых затрат. От пакистанского Пешавара до Кабула только500 километров, пакистанский маршрут является для нас гораздо более экономичным. Но когда нет иного выхода, следует искать другие пути.

Афганистан.Ру: За последние 15 лет Афганистан и Россия также подписали ряд соглашений в области торговли. Может ли Россия что-либо сделать для того, чтобы уменьшить экономическую зависимость Афганистана от пакистанских портов?

А.Х.: Некоторые обстоятельства относятся к области экономической алгебры, и в них невозможно внести изменения. Например, география и расстояние. Нельзя уменьшить расстояние между Афганистаном и Россией и приблизить эти две страны друг к другу. Россия может помочь, и мы иногда обращаемся к этой стране – к примеру, мы покупаем у русских топливо для самолетов. Но дальняя дорога приводит к тому, что имущество наших предпринимателей может находиться в пути до целого месяца.

Когда торговые связи с Пакистаном сократились, мы обратились к иранскому народу. Сейчас объем торговли Ирана с Афганистаном достигает двух с половиной миллиардов долларов, при том что несколько лет назад он едва приближался к 400 миллионам. Приоритетом торговли является выгода, и прибыль может быть получена за счет близости расстояния.

Афганистан.Ру: Может ли торгово-транзитный проект «Лазуритовый коридор» послужить альтернативой пакистанским маршрутам?

А.Х.: «Лазуритовый коридор» не является новым маршрутом. Изменилось только название. Сама же дорога представляет собой все тот же путь, по которому мы везем товары в Туркмению, где у нас есть порт. Наши товары через Туркмению поступают в Азербайджан и оттуда в Турцию. Этот маршрут сможет хорошо работать только тогда, когда мы наладим торговые связи с Европой.

Афганистан.Ру: Кабул очень расчитывает на торговый путь Чабахар. Каков в настоящее время объем афганского импорта и экспорта на данном маршруте, и может ли этот маршрут уменьшить зависимость Афганистана от пакистанских портов?

А.Х.: Чабахар не является альтернативой пакистанским дорогам и портам других стран. Это новый маршрут для Афганистана, но он не может заменить собой другие дороги. Афганистан относительно большая страна. Его площадь составляет 652 тысячи квадратных километров. Расстояние от одного конца этой страны до другого составляет 2400 километров. Такое расстояние, к примеру, от Ислам-Кала до Бадахшана. Поэтому более экономичным представляется налаживание хозяйственных связей между соседними районами. Чабахар может быть весьма выгоден <именно> для запада и юго-запада страны.

Тех же мыслей, вытекающих из знания и понимания проблемы, придерживаются некоторые должностные лица и правительственные чиновники. Порт Чабахар пока недостаточно оснащен и не готов к эксплуатации. Сейчас Чабахар – проект в стадии подготовки. На сегодняшний день состоялась только первая фаза строительства для этого нового маршрута. Иностранные предприниматели, перевозящие тысячи тонн грузов, не могут швартоваться в Чабахаре, поскольку строительство портовых сооружений пока не завершено. Этот маршрут может быть использован в долгосрочной перспективе, но в настоящее время мы не сможет использовать Чабахар в качестве альтернативы Карачи и другим портам. Завершение строительства Чабахара и ввод в строй всех его объектов займет не менее пяти лет.

Афганистан.Ру: Спасибо, господин Хафизи.

Афганистан. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 13 марта 2017 > № 2110223 Азарахш Хафизи


Афганистан. Великобритания. РФ > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 23 февраля 2017 > № 2083707 Юрий Булатов

СССР и Великобритания: афганский формат переговоров и консультаций 1941 года

Юрий Булатов, Декан факультета международных отношений, профессор кафедры всемирной и отечественной истории МГИМО МИД РФ, доктор исторических наук

Нападение фашистской Германии на Советский Союз коренным образом изменило соотношение сил на международной арене. В документах НКИД СССР той поры отмечалось, что «волею обстоятельств СССР и Англия стали  товарищами по оружию, то есть если не формально, то фактически стали военными союзниками»1. Непосредственно 22 июня 1941 года министр иностранных дел Великобритании А.Иден в беседе с послом СССР в Лондоне И.М.Майским заявил, что сам факт объявления Германией войны Советскому Союзу ни в какой мере не меняет политику Англии, что  действия Англии в борьбе с Германией сейчас не только не ослабеют, но, наоборот, усилятся2. В этот же день премьер-министр Великобритании У.Черчилль выступил по радио и сделал следующее заявление: «Любой человек или государство, которые борются против нацизма, получат нашу помощь. Любой человек или государство, которые идут с Гитлером, - наши враги… Такова наша политика, таково наше заявление. Отсюда следует, что мы окажем России и русскому народу всю помощь, какую только сможем»3.

Эти заявления А.Идена и У.Черчилля, сделанные как в узком кругу, так и на широкой публике, продемонстрировали, что английский кабинет меняет свое отношение к СССР перед лицом фашистской агрессии. Дипмиссиям и загранпредставительствам Великобритании было предписано оперативно возобновить или заново установить прямые контакты с посольствами и постпредствами СССР за рубежом. Незамедлительно отреагировало на эти перемены и английское посольство в Кабуле. 23 июня 1941 года по поручению посла Великобритании в Афганистане Ф.Тайтлера майор британских спецслужб Флетчер, официально аккредитованный в Кабуле как пресс-атташе в ранге первого секретаря английской миссии, посетил советское посольство. Целью его визита являлась задача установить непосредственный контакт между спецслужбами СССР и Великобритании на «афганском плацдарме».

Однако руководство легальной резидентуры советской внешней разведки в Кабуле посчитало преждевременным прямой контакт такого рода с англичанами без соответствующих консультаций с Москвой. Было принято решение, что советскую сторону на этой встрече будет представлять кадровый сотрудник НКИД СССР (карьерный дипломат), советник посольства В.С.Козлов. В ходе состоявшейся беседы был очерчен круг вопросов, представлявших взаимный интерес. Английский разведчик выразил готовность информировать советскую сторону о подрывной деятельности фашистской агентуры и германского посольства в Афганистане. Он также указал на необходимость совместной борьбы СССР и Великобритании с происками фашистской Германии в Афганистане, особо отметив, что немцы неоднократно предлагали кабульским правителям попытаться расширить афганскую территорию за счет СССР и Британской Индии. В конце беседы Флетчер предложил советской стороне объединить усилия и выдворить немецких специалистов и советников из Афганистана. По его словам, большинство из них в действительности являлись фашистскими агентами.

Этот первый контакт британской разведки с советским посольством англичане решили продублировать и по официальным дипломатическим каналам: спустя всего лишь несколько часов после визита Флетчера советскую миссию посетил еще один «спецпредставитель» - советник посольства Великобритании Халей. Он также был принят советником В.С.Козловым. Халей предложил свой вариант советско-английского сотрудничества по нейтрализации происков немцев в Афганистане. Английский дипломат в первую очередь призывал к тому, чтобы совместными усилиями блокировать торговые операции немцев в Афганистане. Если бы это удалось, советская сторона обеспечила бы себе монополию на покупку афганского сырья, и прежде всего шерсти, на севере Афганистана, а англичане - в Кандагаре, то есть на юге страны. По мнению английского советника, совместные усилия затруднят немцам покупку каких-либо товаров в Афганистане и в итоге закроют для них афганский рынок. Эти действия рассматривались английским дипломатом как первый шаг, который неизбежно приведет к сокращению числа работавших в Афганистане немецких специалистов и советников4.

Подробную информацию о первых контактах советника В.С.Козлова с представителями английской дипмиссии в Кабуле срочно направили в Москву. Присланные из Кабула донесения были изучены в Центре, специалисты которого пришли к единому мнению: очевидно, что английские дипломаты в Афганистане получили от своего правительства карт-бланш в выборе тем для обсуждения с сотрудниками советской дипмиссии, при этом они не имели каких-либо полномочий для принятия конкретных решений.  Дальше обсуждения и обмена мнениями дело так и не пошло.

Интересно, что англичане вели себя аналогичным образом и в Лондоне, что подтверждается сообщениями в адрес НКИД СССР. В одной из телеграмм советского посла в Великобритании говорится следующее: «В области политической Британское правительство охотно будет обсуждать с нами все вопросы, затрагивающие интересы обеих стран, в частности и в особенности проблемы Ближнего и Дальнего Востока; далее такого обсуждения и координации линий Британское правительство не считает возможным идти...»5 Таким образом, можно сделать вывод, что в первые дни Великой Отечественной войны английская дипломатия отрабатывала главную на тот момент свою задачу - попытаться повсеместно, где это возможно, сформировать устойчивые каналы связи с официальными представителями СССР.

27 июня 1941 года афганская тема была поднята и в Москве на переговорах народного комиссара иностранных дел СССР В.М.Молотова и посла Великобритании в СССР Р.С.Криппса. В ходе встречи договаривающиеся стороны пришли к единому мнению о желательности общей политической линии правительств СССР и Великобритании в отношении стран Ближнего и Среднего Востока, в том числе и в Афганистане6. Получив соответствующие инструкции из Москвы, советник дипмиссии  СССР в Кабуле В.С.Козлов 28 июня 1941 года посетил посольство Великобритании и информировал английского посла Ф.Тайтлера о том, что советская сторона принимает предложение о сотрудничестве с Великобританией по выдворению немцев из Афганистана7.

2 июля 1941 года посол СССР в Кабуле К.А.Михайлов после возвращения из поездки по северным районам Афганистана принял в своей резиденции главу английской дипломатической миссии Ф.Тайтлера. Английский дипломат вновь затронул тему о возможной высылке немцев из Афганистана. К.А.Михайлов, в свою очередь, заметил, что советская сторона ждет конкретных предложений на этот счет, ибо инициатива исходила от англичан. Посол СССР также подчеркнул, что советская сторона не видит каких-либо принципиальных возражений по установлению более тесного контакта и сотрудничества с английской миссией. Однако никаких договоренностей по итогам этой встречи К.А.Михайлов и Ф.Тайтлер так и не достигли. Английский посол лишь проинформировал главу советской дипмиссии, что в ближайшее время он ожидает получить от своего правительства инструкции по поводу дальнейших действий. Ф.Тайтлер выразил уверенность, что их контакты будут продолжены8.

К.А.Михайлов впоследствии отмечал, что «наша политика в Афганистане с первых дней войны исходила из необходимости выявлять и учитывать все могущие возникнуть здесь провокационные по отношению к нам комбинации и пресекать враждебную нам деятельность. Естественно, что главными нашими противниками с этого времени стали немцы и итальянцы. Напротив, англичане могли быть нами использованы в деле борьбы с угрозой фашистской опасности Афганистану, поскольку они были заинтересованы в этом»9.

Как отмечает историк российских спецслужб Ю.Н.Тихонов, Ф.Тайтлер был первым представителем Великобритании в ранге посла, посетившим советское посольство в Кабуле. На этой встрече оба дипломата вели себя сдержанно, так как за долгие годы противостояния и вражды между СССР и Великобританией в Афганистане сформировался устойчивый «образ врага»10. Однако сдержанность посла СССР К.А.Михайлова была продиктована не только «грузом прошлых лет». Советский дипломат  располагал информацией, что англичане намерены начать некую игру с русскими на «афганском плацдарме». Накануне встречи с Ф.Тайтлером К.А.Михайлов в телеграмме от 30 июня 1941 года в адрес НКИД СССР проинформировал  Центр о содержании беседы английского военного атташе Ланкастера с военным министром Королевства Афганистан Шах Махмудом, состоявшейся сразу же после нападения фашистской Германии на Советский Союз. На этой встрече Ланкастер, являвшийся также резидентом английской разведки в Афганистане, доверительно довел до сведения высокого афганского сановника английскую точку зрения по поводу ожесточенных боев, развернувшихся на советско-германском фронте. Англичанин, в частности, заявил, что Англия не заинтересована в полной победе СССР над Германией11. Свой антисоветский настрой подполковник Ланкастер демонстрировал повсеместно и не считал нужным его скрывать. Как отмечал советник полпредства СССР в Кабуле В.С.Козлов, в первые месяцы советско-германской войны этот английский офицер в беседе с начальником штаба афганской армии Омар-ханом открыто заявлял, что он не принадлежит к числу сторонников победы Советского Союза над фашистской Германией12.

В той или иной степени подобных взглядов придерживались и другие сотрудники британской миссии в Кабуле. Полпредство СССР в афганской столице располагало информацией, что летом 1941 года англичане в своих беседах с афганскими чиновниками не скрывали скептического отношения к силе советского вооружения, прозорливости стратегического руководства советского военного командования, организации военного хозяйства в СССР и к политической устойчивости советских граждан. Вывод напрашивался сам собой. «Англичане, - говорилось в сообщениях советского посольства из Кабула в Москву, - полагают, как бы подольше затянуть войну Германии с СССР, ослабить обе стороны и выиграть на этом»13. Вот почему советские представители в Афганистане, как отмечал полпред СССР К.А.Михайлов, с первого своего контакта с англичанами должны были занять осторожную позицию, учитывая возможность провокации с их стороны14.

Такого рода двойственное поведение британских должностных лиц в Кабуле руководство СССР напрямую связывало с военными приготовлениями англичан на  Востоке. Например, накануне вероломного нападения фашистской Германии на Советский Союз из Лондона в Москву по разведканалам поступило срочное сообщение о том, что 16 июня 1941 года состоялось очередное заседание Комитета имперской обороны под председательством У.Черчилля. Обращаясь к участникам совещания, английский премьер-министр настаивал на скорейшем завершении всех приготовлений к бомбардировке Баку. По его мнению, в случае нападения Германии на Советский Союз необходимо было в первую очередь лишить нацистов доступа к стратегическим запасам нефти в Советском Закавказье.

В тот же день главнокомандующему индийской армией была послана телеграмма №130: «Развитие советско-германских отношений может сделать для нас исключительно выгодным быть готовыми предпринять бомбардировку Бакинских промыслов с минимальнейшей задержкой. В связи с этим предлагаем Вам… сделать все административные приготовления для этой операции, включая все требуемые расширения и улучшения выбранных посадочных площадок. Предполагаемый объем атак будет равняться интенсивности операций двух эскадрилий бомбардировщиков «Веллингтон» и двух эскадрилий бомбардировщиков типа «Бленхейм», оперирующих из Мосула [Ирак] примерно в течение месяца»15.

Именно в такой обстановке, на фоне планируемых англичанами военных операций, 8-10 июля 1941 года в Кремле состоялись переговоры председателя Государственного комитета обороны (ГКО) СССР И.В.Сталина с послом Великобритании в Москве Р.С.Криппсом. Афганская тема в контексте советско-британских отношений в условиях войны также была поднята в ходе этих встреч. Советский лидер обратил внимание собеседника на большое скопление немцев в Афганистане, отметив, что этот факт будет вредить и Англии, и СССР. И.В.Сталин сообщил английскому дипломату о донесении советского посла из Кабула, в котором последний информировал, что в разговоре с ним глава английской миссии заявил о необходимости выбросить немцев из Афганистана.

Считая высказывания представителя английской миссии мнением английских кругов, Сталин и решил поставить перед Криппсом вопрос о немцах. Что, по мнению Криппса, необходимо предпринять, спросил Сталин, чтобы выгнать немцев из Афганистана сейчас, так как потом это будет сделать трудно16. Английский посол не имел, по-видимому, соответствующих полномочий и постарался уйти от ответа. Он лишь проинформировал советского лидера о своей беседе с афганским послом в Москве по поводу немцев. По словам Р.С.Криппса, афганский дипломат сообщил, что кроме немецкой миссии в Кабуле, в Афганистане немцев нет. По мнению Р.С.Криппса, для того, чтобы прояснить ситуацию, В.М.Молотову следовало бы сделать соответствующее представление в адрес афганской дипмиссии в Москве. Криппс также обещал Сталину немедленно связаться с английским посланником в Кабуле и выяснить вопрос о немцах.

В ходе переговоров Р.С.Криппс демонстрировал преувеличенную осторожность при обсуждении афганского вопроса. Такое свое поведение Криппс объяснял тем, что лично сам он не мог давать какие-либо указания, так как это выходило за сферу его деятельности.  Все инструкции, продолжал английский дипломат, должны были идти через Лондон, где они согласовывались с английским правительством. Тем не менее Криппс выразил готовность связаться со своим правительством по вопросу о принятии мер в Афганистане, если имеется такая опасность17.

10 июля 1941 года Р.С.Криппс известил И.В.Сталина о том, что он информировал Лондон и просил рассмотреть поставленный Сталиным вопрос о совместных действиях в Афганистане. Однако в действительности английский посол не спешил прояснить ситуацию по Афганистану и медлил выходить на контакт с британской миссией в Кабуле. Р.С.Криппсу пришлось повторно давать обещание И.В.Сталину непременно связаться с английским посланником в Кабуле. Для пущей убедительности Р.С.Криппс заявил, что «если надо будет, то он согласует со своим правительством вопрос о совместных действиях английского и советского правительств»18. Очевидно, на тот момент такой надобности, по мнению английского посла, еще не возникло.

Совместные действия на «афганском плацдарме», намеченные представителями СССР и Великобритании в ходе переговоров в Кремле, сдерживались неопределенностью союзнических обязательств. Хотя 8 июля 1941 года премьер-министр У.Черчилль направил И.В.Сталину личное послание, с тем чтобы разрядить обстановку на переговорах при обсуждении вопросов советско-британского сотрудничества. В этом документе глава английского кабинета особо подчеркивал: «Мы сделаем все, чтобы помочь Вам, поскольку это позволяет время, географические условия и наши растущие ресурсы. Чем дольше будет продолжаться война, тем большую помощь мы сможем предоставить»19.

Однако камнем преткновения на переговорах в Москве явился вопрос о политическом сотрудничестве СССР и Великобритании. С одной стороны, для налаживания такого сотрудничества имелась объективная основа, ибо наличие общего врага определяло и общие интересы в войне с фашистской Германией; с другой стороны, СССР и Великобритания не скрывали, что они проводят самостоятельную политику и по-своему расставляют приоритеты в развитии двусторонних контактов.

Советское руководство считало необходимым прежде всего решить вопрос о создании политической базы для развития отношений между двумя странами. Это позволило бы определить степень военно-политического сближения, а также конкретизировать масштабы и размеры взаимной помощи. В свою очередь, официальная позиция Лондона сводилась к тому, что в области экономической и военной помощи нет и не могло быть никаких границ для сотрудничества с СССР, кроме границ возможного. Следуя этой линии, посол Великобритании Р.С.Криппс утверждал, что в данный момент ощущалась бóльшая необходимость в военном и экономическом сотрудничестве, нежели чем в политическом. Он заявлял, что не нужно ждать заключения политического соглашения, а нужно немедленно перейти к военно-экономическому сотрудничеству. После того как Великобритания и СССР достигнут сотрудничества по военным и экономическим вопросам и добьются в этой области успеха, будет создана основа для достижения политического сотрудничества между обеими странами. Однако, как показывает практика, любое сотрудничество немыслимо без базового соглашения. В итоге договаривающиеся стороны смогли лишь в некоторой степени сблизить свои позиции и учесть интересы друг друга.

12 июля 1941 года в Москве было подписано Соглашение между правительствами СССР и Великобритании о совместных действиях в войне против Германии. В этом документе платформа советско-британского сотрудничества была изложена очень кратко. Договаривающиеся стороны заявили о следующем: оба правительства взаимно обязуются оказывать друг другу помощь и поддержку всякого рода в настоящей войне против гитлеровской Германии; они далее обязуются, что в продолжение этой войны они не будут ни вести переговоров, ни заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного соглашения. Этот документ вступал в силу немедленно и ратификации не подлежал20.

Соглашение от 12 июля 1941 года, как отмечалось впоследствии в документах МИД СССР, легло в основу союзнических отношений между Советским Союзом и Великобританией и положило начало созданию антигитлеровской коалиции21. Однако представляется, что такая оценка верна прежде всего для победного 1945 года. В первые же дни войны этот документ в большей степени представлял собой лишь протокол о намерениях. В соглашении от 12 июля 1941 года не были определены ни цели войны, ни задачи послевоенного устройства мира. Совместные действия в войне против фашистской Германии также не были конкретизированы каким-либо образом и подпадали под главную формулировку «об оказании друг другу помощи и поддержки всякого рода». Основываясь на этих фактах, можно сделать вывод, что летом 1941 года контуры антигитлеровской коалиции намечались лишь пунктиром. В отношениях с Советским Союзом англичане продолжали твердо придерживаться той позиции, что наличие общего врага не является достаточной базой для политического сотрудничества22.

Оценивая советско-британские контакты на первоначальном этапе Великой Отечественной войны, руководство внешней разведки СССР пришло к следующему заключению: «Хотя английское правительство осознает объем угрожающей Англии опасности в случае поражения СССР и намерено оказывать помощь Советскому правительству в соответствии с декларацией Черчилля, тем не менее все расчеты англичан базируются на неизбежности поражения Красной армии в самом ближайшем будущем»23. Это сообщение разведорганов СССР было направлено в адрес Государственного комитета обороны СССР 15 июля 1941 года.

18 июля 1941 года ЦК ВКП(б) принял постановление о задачах внешней разведки в период войны. В этом документе особо подчеркивалось, что первоочередной целью органов советской внешней разведки является выявление истинных планов и намерений наших союзников, особенно США и Англии, по вопросам ведения войны, отношения к СССР и проблемам послевоенного устройства. В постановлении ЦК ВКП(б) были также конкретизированы задачи разведки в нейтральных странах, в том числе и в Афганистане, с тем чтобы не допустить их перехода на сторону стран «оси», парализовать в них подрывную деятельность гитлеровской агентуры и организовать разведку с их территории против Германии и ее союзников24.

По мнению руководства советской разведки, благоприятные условия для активизации такого рода деятельности сложились на «афганском плацдарме». Учитывался также и тот факт, что сотрудники британской легальной резидентуры продолжали демонстрировать свое явное стремление войти в контакт с «советскими коллегами по работе». Летом 1941 года посол К.А.Михайлов информировал НКИД СССР о регулярных визитах «тихих англичан» в советскую дипмиссию. В телеграмме от 17 июля 1941 года К.А.Михайлов сообщил в Центр о новой встрече майора Флетчера с советником посольства СССР В.С.Козловым. В ходе состоявшейся беседы англичанин проинформировал советскую сторону о том, что в Афганистане действует «пятая колонна» немцев в составе примерно 80 человек, подчеркнув, что разведцентр абвера, координировавший ее деятельность, находился в Иране. Английский разведчик назвал некоторые имена фашистских агентов, предупредив, что вся афганская секретная полиция якобы полностью подкуплена немцами25.

Разовые контакты английских легальных разведчиков с сотрудниками советской миссии в Кабуле продолжали развиваться по восходящей линии. Частым гостем советского посольства стал и резидент английской разведки в Афганистане подполковник Ланкастер. 25 июля 1941 года английский разведчик посетил советское посольство и проинформировал К.А.Михайлова о провале операции агентов абвера, пытавшихся проникнуть с территории Афганистана в Северо-Западную пограничную провинцию Британской Индии26. В следующий свой визит британский подполковник уведомил советского посла об арестах, проводимых афганской контрразведкой в Кабуле. По данным английского разведчика, было арестовано 48 афганцев, подозреваемых в связях с немецкими агентами.

Все арестованные являлись пуштунами, большая часть которых были выходцами из Вазиристана (часть пограничной территории Британской Индии)27.

Деятельность легальной советской разведки и ее агентурной сети в Афганистане была в значительной степени упорядочена после того, как в Кабул резидентом внешней разведки был назначен М.А.Аллахвердов (оперативный псевдоним «Заман»). В афганской столице М.А.Аллахвердов был аккредитован в качестве первого секретаря советской дипмиссии под фамилией М.А.Алмазов. Советский разведчик хорошо знал специфику агентурной работы на Среднем Востоке. В разные годы он руководил резидентурами советской разведки в Иране (1928-1930 гг.), в Афганистане (1934-1936 гг.) и в Турции (1936-1938 гг.). Для развития контактов с британской разведкой представлялось также немаловажным, что М.А.Аллахвердов обладал большим опытом работы в Европе и не понаслышке был знаком с деятельностью западных спецслужб. В 1933-1934 годах он находился на нелегальной работе в Австрии, Швейцарии и Франции, где возглавлял агентурную сеть советской разведки.

В рассматриваемый период деятельность резидентуры во главе с М.А.Аллахвердовым стала приобретать особую значимость. Высшее руководство СССР в своих контактах с англичанами все чаще стало использовать конфиденциальную информацию, поступавшую из Кабула. Более того, в Кремле сочли возможным передать английской стороне некоторые копии документов, добытых советскими разведчиками в Афганистане. Действуя таким образом, советское правительство также стремилось установить доверительные отношения и наладить политический диалог с британскими официальными лицами.

Советское руководство поручило НКИД СССР совместно с НКГБ СССР подготовить на базе разведданных, полученных из Афганистана, материал, представлявший интерес для британских правящих кругов. В результате в компетентных ведомствах была подготовлена справка о подрывной деятельности немецкой агентуры в Афганистане, нацеленной на Британскую Индию. В приложении к справке были приведены данные радиоперехвата: тексты некоторых «свежих» телеграмм абвера, отправленных из Кабула в Берлин уже после нападения фашистской Германии на Советский Союз. 31 июля 1941 года эта секретная информация за подписью заместителя наркома НКИД СССР А.Я.Вышинского была направлена по договоренности в распоряжение английского посла в Москве Р.С.Криппса.

После того как Лондон подтвердил достоверность и значимость полученных из Москвы разведматериалов, посол Р.С.Криппс обратился к А.Я.Вышинскому с благодарственным письмом. В этом послании, в частности, говорилось следующее: «Британские органы выражают Вам благодарность за предоставление этих материалов [перехваченные советской разведкой донесения абвера о планируемых немцами операциях против Великобритании с территории Афганистана], они просили добавить, что любая другая информация, которую Советские органы могли бы предоставить по данному вопросу, то есть данные или указания об интригах, направленных против Индии не только со стороны немцев, но также и со стороны итальянцев в Афганистане и Иране, были бы весьма желательны. Поэтому я просил бы Вас быть столь любезным и сообщить мне, не имеются ли еще подобные материалы»28.

Результативность советской разведки на афганском направлении способствовала поступательному развитию контактов как между спецслужбами СССР и Великобритании, так и между внешнеполитическими ведомствами двух стран. 5 августа 1941 года состоялись очередные рабочие консультации В.М.Молотова и Р.С.Криппса. В ходе этой встречи советский нарком передал английскому дипломату дополнительные данные о деятельности немецкой агентуры в Афганистане. Речь шла о секретной переписке фашистского агента К.Брикмана, полученной агентурным путем советской резидентурой в Кабуле. Эти письма касались планов деятельности немецкой разведки в полосе «независимых» племен Британской Индии. Разведорганами СССР было также установлено, что К.Брикман находился на особом положении в германской дипмиссии в Кабуле. Он не входил в штат абвера, а представлял внешнюю разведку СД (служба безопасности под руководством рейхсфюрера Гиммлера).

В связи с активной деятельностью К.Брикмана в Афганистане англичане были обеспокоены прежде всего двумя обстоятельствами. Во-первых, этот офицер СД, получая напрямую указания из Берлина, действовал автономно и не был подотчетен ни фашистской легальной резидентуре, ни послу Германии в Афганистане. Соответственно, сбор сведений о деятельности фашистского агента Брикмана был крайне затруднен. Во-вторых, британскую разведку тревожил также и тот факт, что К.Брикман имел прямой выход на премьер-министра Афганистана М.Хашим-хана.

Согласно официальной версии, К.Брикман прибыл в Афганистан в конце 1940 года в качестве врача-стоматолога и получил разрешение открыть первый и единственный в своем роде зубоврачебный кабинет в Кабуле. Столичная элита, в том числе и премьер-министр Афганистана М.Хашим-хан, стали его постоянными пациентами29. В создавшихся условиях информированность и компетентность советской разведки по «афганским делам» предопределили обсуждение В.М.Молотовым и Р.С.Криппсом более широкого круга проблем на заданную тему. Английский посол поставил вопрос о сотрудничестве английской и советской разведок не только в Афганистане, но и в Иране30.

По достоинству оценив поступавшую из Москвы развединформацию, английское правительство через своего посла в Москве официально обратилось с предложением установить прямые контакты между спецслужбами двух стран. 13 августа 1941 года в московской гостинице «Националь» объявился новый постоялец - сотрудник английской разведки подполковник Гиннес, прибывший для проведения переговоров с представителями НКГБ СССР. Сначала англичане пытались всячески скрывать от советской стороны официальное название службы, которую представлял Гиннес. Однако было установлено, что этот английский разведчик являлся всего лишь сотрудником Управления специальных операций (УСО), входившего в состав Министерства экономической войны Великобритании. В компетенцию данного ведомства входили военно-техническая разведка, организация саботажа на транспорте и объектах военной промышленности в тылу противника, проведение диверсионных операций и т. д.

Советское руководство, уделяя первостепенное внимание налаживанию военно-политического сотрудничества с англичанами, приняло решение замкнуть контакты с УСО все-таки на политическую разведку. Первому управлению НКГБ СССР (внешняя разведка) было поручено курировать эти переговоры. 14 августа 1941 года в обстановке строгой секретности начались первые советско-британские консультации по линии спецслужб. Однако соответствующая специфика и сфера деятельности этих двух ведомств СССР и Великобритании не способствовали успешному ходу переговоров и развитию взаимодействия. Договаривающиеся стороны зачастую демонстрировали принципиально иные, отличные друг от друга подходы к развитию двусторонних отношений. Даже английский разведчик Гиннес в своем докладе в Лондон отмечал, что «представления русских по отдельным вопросам были настолько отличны от наших, что могут отразиться на нашем будущем сотрудничестве»31.

Подполковник Гиннес, как и его соотечественник посол Р.С.Криппс, на переговорах в Москве избегал обсуждения политических тем и на словах делал упор прежде всего на необходимость развития военно-технического сотрудничества по каналам спецслужб. Однако на деле это никак не подтверждалось. В ходе затянувшихся переговоров между представителями НКГБ СССР и УСО советской разведке стало известно содержание телеграммы от 8 августа 1941 года, направленной МИД Великобритании в адрес английского посла в США. В этом послании английская сторона оговаривала свои «условия» военно-технического сотрудничества с СССР. В документе говорилось, в частности, следующее:

«1. Наше отношение к русским целиком строится на строгом взаимном базисе для того, чтобы заставить их показать нашим представителям в России свои военные заводы и другие объекты, в которых мы заинтересованы. Пока что русские у нас почти ничего не видели. В ближайшее время им будут показаны заводы, выпускающие стандартную продукцию, однако на экспериментальные объекты они допущены не будут.

2. Начальники штабов установили порядок в качестве общего принципа для руководства всем ведомствам, согласно которому русским можно давать только такую информацию или сообщения, которые, если бы даже и попали в руки немцев, ничего бы не дали им»32.

В итоге 29 августа 1941 года советско-британские переговоры по линии разведок двух стран были приостановлены, ибо сразу достичь какого-либо соглашения между спецслужбами, в том числе и в сфере военно-технического сотрудничества, не представлялось возможным. Подполковник Гиннес в своем отчете по этому поводу информировал Лондон, что возможное соглашение «рассматривается не как политический договор, а как основа для практической работы наших связующих звеньев и не нуждается в официальной подписи»33.

Советский Союз предпринял еще одну попытку, третью по счету с начала Великой Отечественной войны, наладить стратегическое военно-политическое сотрудничество теперь уже одновременно с Великобританией и США. 24 сентября 1941 года СССР присоединился к Англо-американской декларации (Атлантическая хартия), где Президент США Ф.Рузвельт и премьер-министр Великобритании У.Черчилль излагали общие принципы своей национальной политики, на которых они основывали свои надежды на лучшее будущее для мира34. Однако этот шаг руководства СССР не наполнил конкретным политическим содержанием союзнические отношения, а породил целый ряд вопросов. По сути дела, пассивно-выжидательная тактика правящих кругов Великобритании и США представляла собой аналог их традиционной политики «умиротворения» агрессора, но только теперь уже в условиях Великой Отечественной войны. В этой связи председатель ГКО СССР И.В.Сталин осенью 1941 года отмечал: «Все-таки есть много неясного в позиции Америки: с одной стороны, она поддерживает воюющую Англию, а с другой стороны, поддерживает дипломатические отношения с Германией»35. Все это не мешало Великобритании выступать в поддержку США - своего стратегического союзника по всем вопросам мировой политики в годы Второй мировой войны.

С тем чтобы расставить все точки над «i», Советский Союз в ходе работы Московской конференции представителей СССР, Великобритании и США (29 сентября - 1 октября 1941 г.) выступил с предложением заключить соглашение о сотрудничестве трех держав. Спецпредставитель США Гарриман, которого У.Черчилль в посланиях И.В.Сталину характеризовал не иначе как «замечательным американцем, преданным всем своим сердцем победе общего дела»36, оставил без внимания советское предложение, и эта инициатива СССР была заблокирована.

Великобритания, следуя в фарватере внешнеполитического курса США, в ходе Московской конференции демонстрировала некую двойственность в своей политике в отношении СССР: с одной стороны, англичане нарочито позиционировали себя в качестве младшего партнера США, с другой стороны, стремились подчеркнуть «особый» характер  своих отношений с СССР.

30 сентября 1941 года, то есть в дни работы Московской конференции, представители спецслужб СССР и Великобритании подписали документ с пространным названием «Запись того, на что согласились советские и британские представители в своих беседах по вопросу о подрывной работе против Германии и ее союзников». Для повседневной координации и взаимодействия спецслужб были сформированы секции связи. В Москве такую секцию возглавил английский полковник Д.Хилл, а в Лондоне - сотрудник советской внешней разведки полковник И.А.Чигаев. Договаривающиеся стороны одобрили также «Предварительный план общей линии поведения в подрывной работе для руководства советской и британской секций связи». При подписании этих документов официальные представители разведорганов СССР и Великобритании заявили, что они «пришли к единодушному мнению, что сотрудничество не только желательно и осуществимо, но и существенно для достижения нашей общей цели разгрома врага»37.

Действительно, договоренности, достигнутые представителями спецслужб СССР и Великобритании при подписании соглашения от 30 сентября 1941 года, казались достаточно весомыми. Этот документ предусматривал возможности сотрудничества органов разведки двух стран на трех континентах: в Европе, Азии и Америке. Что касается Азиатского региона, то здесь союзники планировали усилить совместную подрывную работу против стран «оси» на территории Турции, Ирана и Китая. Афганистан, по обоюдному согласию, в этом документе не был даже упомянут. Таким образом, на первоначальном этапе Великой Отечественной войны какие-либо совместные спецоперации разведслужб СССР и Великобритании по пресечению происков фашистской Германии и ее сателлитов на «афганском плацдарме» не планировались. Легальной резидентуре постпредства СССР рекомендовалось продолжать работу по развитию контактов с аккредитованными представителями спецслужб Великобритании в Афганистане строго по официальным каналам.

Тем не менее посольства СССР и Великобритании в Кабуле активизировали свою совместную деятельность по выявлению агентов абвера среди немецких специалистов и советников, работавших в Афганистане. С подачи британского разведчика Флетчера советская резидентура взяла в дополнительную разработку немецких агентов Ф.Венгера, Л.Гильхамера, В.Кнейрляйна, П.Ливена. Например, немецкий разведчик Фридрих Венгер был давно известен НКГБ СССР. С 1929 по 1934 год он работал в СССР в качестве иностранного специалиста Энергоцентра. В 1938 году Ф.Венгер объявился в Афганистане как представитель Организации Тодта*(*Организация Тодта - полувоенное правительственное учреждение Третьего рейха, занимавшееся в Афганистане разработкой и строительством сети автомобильных дорог.) в статусе руководителя группы немецких советников и специалистов в афганском Министерстве общественных работ. В отчете советской разведки за 1941 год была дана следующая характеристика этому немецкому агенту: «Ф.Венгер принадлежит к числу самых опасных для нас фашистских агентов, и он немало поработал во вред нам. Известна его работа 1941 года по составлению топографического плана северного пограничного района, прилегающего к нашей территории, а также плана южного пограничного района, сопредельного с Британской Индией. Планы снабжены детальными заметками, имеющими военно-стратегическое значение».

Советская резидентура в Афганистане также сообщала, что, согласно полученной информации, копия южного плана вместе с сопроводительной запиской была изъята из дел афганского Министерства общественных работ швейцарским инженером Кирхгофом и, по-видимому,  была передана им англичанам38.

Советской разведкой было также установлено, что ближайшими помощниками Ф.Венгера в Министерстве общественных работ являлись немецкие агенты В.Кнейрляйн - инженер гидротехнического отдела и П.Ливен - инженер дорожно-строительного отдела. Посол Третьего рейха в Кабуле Г.А.Пильгер, оказавшись после окончания Великой Отечественной войны в тюремной камере НКВД в Москве, 1 ноября 1945 года на допросе однозначно указал на принадлежность В.Кнейрляйна к германской контрразведке39.Что касается П.Ливена, то англичане неоднократно делали афганскому МИД представление о его деятельности близ границ Британской Индии, несовместимой со статусом гражданского инженера. Однако аргументы англичан афганская сторона сочла неубедительными. Единственное, на что пошли афганские власти, это был перевод П.Ливена - руководителя дорожного строительства на юге Афганистана - из Кандагара в Кабул.

Точными данными о другом немецком разведчике - Л.Гильхамере, его деятельности и положении в немецкой колонии советская разведка на тот момент не располагала. О Л.Гильхамере было лишь известно, что он возглавлял в Кабуле Бюро  по координации деятельности всех немецких промышленных и торговых фирм и был тесно связан с Ф.Венгером. Функции и основные направления деятельности вышеназванного бюро, согласно донесениям советской резидентуры, были совершенно неясны40.

Майор Флетчер, предоставляя советской стороне конфиденциальные сведения о немецких агентах в Афганистане, ставил перед собой задачу обезвредить фашистскую агентуру прежде всего в Министерстве общественных работ Афганистана. Англичане в этом вопросе были особо заинтересованы, так как именно это афганское ведомство разрабатывало планы по строительству в Афганистане аэродромов, мостов и дорог на основе рекомендаций немецких советников и специалистов. Не представляло большого труда убедиться, что большая часть транспортной инфраструктуры, созданной в Афганистане  при содействии немцев, была нацелена на Британскую Индию.

Сотрудник британской миссии Флетчер также информировал советское посольство в Кабуле о родственных связях немецкого посла в Афганистане Г.А.Пильгера с представителем внешнеполитической разведки Третьего рейха в Кабуле Вильгельмом Ван Метереном. Этот немецкий разведчик, официально представлявшийся как заместитель руководителя технического бюро «Сименс» в Афганистане, был хорошо известен англичанам по активной шпионской работе в Египте в прошлые годы. Пользуясь своими родственными связями с послом Г.А.Пильгером, в мае 1941 года В.Метерен возглавил местное отделение НСДАП в немецкой колонии в Кабуле.

Все эти факты убедительно свидетельствовали о том, что Флетчер передавал советской резидентуре дозированную информацию в первую очередь о тех немецких агентах в Афганистане, чья деятельность была направлена против англичан. Сведения об агентурной сети фашистов в полосе советско-афганской границы оставались, как говорится, за скобками сообщений британского разведчика. Тем не менее сотрудничество с  британскими спецслужбами продолжалось. Руководитель советской внешней разведки в годы Великой Отечественной войны П.М.Фитин, в частности, отмечал по этому поводу: «Устанавливая контакты с представителями американской и английской разведок, мы не рассчитывали на их искренность, но все же полагали, что такие контакты могут быть полезными»41.

Контакты между дипмиссиями СССР и Великобритании в Афганистане не остались незамеченными кабульскими правителями. Афганская верхушка с большим беспокойством отмечала сближение позиций СССР и Англии как на международной арене, так и на «афганском плацдарме» в годы Великой Отечественной войны. Эта озабоченность была связана с тем, что афганское руководство, всегда стремившееся укрепить независимость своей страны, в своей политике традиционно старалось играть на противоречиях, существовавших между СССР и Великобританией. Особую тревогу афганским лидерам внушали частые визиты в советское посольство пресс-атташе дипмиссии Великобритании Флетчера, чья принадлежность к «деликатной» английской спецслужбе не являлась секретом для афганцев. В  итоге Флетчер был взят «под колпак» афганской контрразведкой, и по ее представлению майор Флетчер, кадровый сотрудник «Интеллидженс Сервис», в середине сентября 1941 года был объявлен афганским правительством персоной нон грата и выслан из Афганистана. Следует отметить, что такого рода меры афганской стороны никак не коснулись советского посольства в Кабуле.

Осенью 1941 года руководство СССР поставило перед советской дипмиссией в Кабуле задачу добиться во что бы то ни стало высылки из Афганистана немецких и итальянских разведчиков, действовавших под личиной гражданских советников и специалистов, а также ликвидации колоний граждан нацистской Германии и фашистской Италии на территории этого восточного государства. По поручению НКИД СССР советское посольство в Кабуле в контактах с англичанами стало уделять первостепенное внимание необходимости подготовить демарш в адрес афганского правительства с требованием удалить «неофициальных» немцев и итальянцев из Афганистана. Советская сторона оперативно подготовила соответствующую информацию, подтверждавшую подрывную деятельность представителей держав «оси» в Афганистане.

Однако советские предложения провести демарш СССР и Великобритании и потребовать от кабульских правителей пресечь происки фашистов в Афганистане были встречены сотрудниками британской миссии в Кабуле неоднозначно. Например, советник Халей в ходе беседы, состоявшейся в советском посольстве в Кабуле 5 сентября 1941 года, заявил следующее: «Вступление англо-советских войск в Иран 25 августа 1941 года  предотвратило профашистский переворот в этом восточном государстве. Таким образом, немецкая угроза не представляет ныне большой опасности, и немцы изолированы сейчас настолько, что нецелесообразно требовать их выдворения из Афганистана»42.

Однако иной ответ прозвучал из уст нового посла Великобритании в Афганистане Ф.Уайли. 9 сентября 1941 года состоялось знакомство советского полпреда К.А.Михайлова с новым английским послом. В ходе первой же беседы Ф.Уайли высказал свое мнение по поводу немецкой опасности в Афганистане. Он сказал буквально следующее: «а) борьба с немцами должна вестись в Афганистане. Немецкая опасность - реальный факт. Халей в этом вопросе не прав; б) борьбу с немцами в Афганистане англичане в последние месяцы не вели. Если что-либо и делалось, так это только Советским Союзом; в) англичане в борьбе с немецкой угрозой в Афганистане не могут пойти на ввод своих войск в Афганистан и на замену нынешнего афганского правительства другим правительством. Эти меры внешнеполитического нажима со стороны Англии могут привести к антианглийским выступлениям афганских племен - пуштунов. В настоящее время Англия перебросила свои войска в большом количестве с северо-западных границ Индии в Ирак и Северную Африку». Подводя итог состоявшейся беседы, советский полпред сделал вывод, что Ф.Уайли еще не определился и занял колеблющуюся позицию в части конкретных мер по выдворению немцев из Афганистана. Английский дипломат также дал понять, что такого рода вопросы находятся вне его компетенции43.

В конце сентября 1941 года министр иностранных дел Великобритании А.Иден заявил советскому послу в Лондоне И.М.Майскому, что настало время оказать давление на афганское правительство с целью избавиться от представителей стран «оси» в Афганистане. В качестве первого шага он говорил о необходимости потребовать удаления всех неофициальных немцев и итальянцев. Когда это будет сделано, он признал возможным поставить вопрос о ликвидации дипмиссий «оси» в Кабуле. Вместе с тем он подчеркнул, что для англичан было бы нежелательным доводить дело до вооруженного конфликта с афганцами44.

29 сентября 1941 года И.М.Майский во время встречи с министром иностранных дел Великобритании сообщил о согласии Советского Союза на совместный с англичанами демарш по выдворению представителей нацистской Германии и фашистской Италии из Афганистана. Однако вскоре выяснилось, что англичане не особенно склонны к совместным действиям с СССР на «афганском плацдарме». Во-первых, настораживал тот факт, что англичане стремились взять все это дело исключительно под свой контроль и лишь информировать советских «товарищей по оружию» о результатах своих действий. Во-вторых, руководство британской миссии в Кабуле всячески пыталось избежать огласки в прессе и на радио по поводу предстоящего совместного демарша СССР и Великобритании в адрес премьер-министра Афганистана М.Хашим-хана.

В ходе встреч 2 и 6 октября 1941 года с советским полпредом К.А.Михайловым Ф.Уайли нарочито подчеркивал значимость именно совместного демарша, а также выражал желание сверить предварительные тексты демаршей. Такая возможность ему была предоставлена. Ф.Уайли попытался наставлять советского посла, как по-дружески просить М.Хашим-хана удалить неофициальных немцев и итальянцев из Афганистана. Он также признался, что всякого рода возбуждения афганцев могут привести к нежелательным последствиям и что афганское правительство может при желании создать большие неприятности англичанам. Он подчеркнул, что на севере от Гиндукуша, на советско-афганской границе, афганское правительство ничего серьезного сделать не может, поскольку там живут не афганцы (пуштуны), а другие народности45.

Спустя несколько дней Ф.Уайли неожиданно отказался от совместного демарша, поставив советскую миссию в Кабуле перед свершившимся фактом. 9 сентября 1941 года английский посол посетил в одиночку премьер-министра Афганистана М.Хашим-хана и, во-первых, заверил главу афганского правительства в дружеских отношениях Англии к Афганистану и в отсутствии у Англии агрессивных намерений в отношении Афганистана, а во-вторых, просил удалить неофициальных представителей Германии и Италии из Афганистана и организовать наблюдение за остающимися в Кабуле германской и итальянской дипмиссиями.

Следует также отметить, что Ф.Уайли имел следующую директиву: если афганский премьер спросит его, не означает ли просьба об удалении немцев и итальянцев, что готовится вторжение английских войск в Афганистан с целью организовать на «афганском плацдарме» переброску военных грузов в СССР, то он должен заверить М.Хашим-хана, что ничего подобного Англия не подготавливает. Однако до этого дело не дошло. Выслушав английского посла, афганский премьер, в свою очередь, заявил, что вопрос об удалении неофициальных немцев и итальянцев из страны должен решаться афганским Народным советом (Лойя-джирга).

Расценив такой ответ М.Хашим-хана как отказ, Ф.Уайли попытался отыграть назад. Английский дипломат смущенно заявил, что он считает врученное им английское заявление необоснованным и напрасным делом. При этом он трижды обратил внимание Хашим-хана  на то, что СССР, так же как и Англия, заинтересован в удалении из Афганистана немцев и итальянцев. Этот одиночный демарш английского посла Ф.Уайли лишь осложнил выполнение задачи руководства СССР и Великобритании способствовать высылке немецких и итальянских специалистов и советников из Афганистана46.

Переломить ситуацию в пользу союзников удалось лишь благодаря усилиям советского постпредства в Кабуле. По согласованию с НКИД СССР и НКГБ СССР советские дипломаты при деятельном участии сотрудников легальной резидентуры в Афганистане подготовили заявление Советского правительства от 11 октября 1941 года. В этом документе, адресованном премьер-министру Афганистана М.Хашим-хану, содержалось обращение с просьбой принять меры к тому, чтобы в ближайшее время все члены немецкой и итальянской колоний покинули Афганистан и чтобы афганское правительство гарантировало соответствующее наблюдение за германской и итальянской миссиями, исключающее возможность проявления каких-либо вражеских действий как по отношению к Афганистану, так и Советскому Союзу.

Советское послание от 11 октября 1941 года и сегодня следует рассматривать как образец дипломатической переписки между двумя суверенными государствами. Этот документ был подготовлен безупречно как по форме, так и по содержанию. Во-первых, в данном заявлении советская сторона особо подчеркнула свое дружеское отношение к политической независимости и территориальной целостности Афганистана, а также заявляла об отсутствии каких-либо агрессивных намерений со стороны СССР в отношении Афганистана. Призывая к тому, что афганским правящим кругам необходимо рассмотреть вопрос о ликвидации немецкой и итальянской колоний в Афганистане, посол К.А.Михайлов вместе с тем не выдвигал каких-либо ультимативных требований в адрес правительства Афганистана. Только рекомендация и совет о выдворении немцев и итальянцев из Афганистана являлись главным посылом советского заявления.

Во-вторых, советская сторона четко аргументировала свою позицию по поводу подрывной деятельности стран «оси» в Афганистане, ссылаясь на статьи 2 и 3 Договора о нейтралитете и взаимном ненападении между СССР и Афганистаном от 24 июня 1931 года. Как известно, в этом двустороннем советско-афганском соглашении отмечалось, что, если линия поведения третьей державы или третьих держав по отношению к одной из договаривающихся сторон будет носить враждебный характер, другая договаривающаяся сторона обязуется не только не поддерживать такую линию поведения, но обязана на своей территории противодействовать ей и вытекающим из нее враждебным действиям и начинаниям (ст. 2). Договаривающиеся стороны также заверяли друг друга в том, что не допустят и будут препятствовать на своей территории организации и деятельности группировок, а также будут препятствовать и деятельности отдельных лиц, которые вредили бы другой договаривающейся стороне (ст. 3).

В беседе с М.Хашим-ханом К.А.Михайлов устно и письменно предоставил афганской стороне конкретные факты вражеской деятельности немецких и итальянских фашистских групп на территории Афганистана. Он передал М.Хашим-хану список кадровых немецких разведчиков в Афганистане, задействованных в подготовке террористических групп и диверсионных банд, нападавших на советские пограничные посты и пытавшихся перебросить своих агентов в советский Туркестан, Узбекистан и Таджикистан. Посол К.А.Михайлов также указал, что все приведенные в советском заявлении факты абсолютно достоверны, что можно было бы значительно увеличить список немцев, занимавшихся подрывной по отношению к СССР и Афганистану работой, так же как можно увеличить и число фактов, разоблачавших вражескую деятельность немцев в Афганистане47.

Факты, свидетельствовавшие о подрывной деятельности немцев и итальянцев в Афганистане и изложенные в советском заявлении от 11 октября 1941 года с позиции общих интересов СССР и Афганистана, не позволили афганским правящим кругам представить демарш советского посла К.А.Михайлова как грубое вмешательство СССР во внутренние дела Афганистана. По сведениям советской стороны, такого рода «домашние заготовки» у афганцев имелись, но пустить их в ход они так и не решились. В итоге премьер-министр Афганистана заверил, что примет все необходимые меры. Однако официального ответа на вопрос о высылке немецких и итальянских специалистов из Афганистана К.А.Михайлов в ходе аудиенции у премьера М.Хашим-хана так и не получил. Ф.Уайли также не был уведомлен афганской стороной о решении по поводу демарша англичан от 9 октября 1941 года. Пауза несколько затягивалась.

В создавшихся условиях британский посол в Кабуле вновь стал «наводить мосты» в отношениях с советским полпредом К.А.Михайловым. 13 октября 1941 года английский дипломат посетил советское посольство, заявив, что несогласованность в демаршах СССР и Великобритании на имя афганского премьера имела место исключительно в силу неурядиц технического порядка. По словам английского дипломата, согласно полученным инструкциям он должен был незамедлительно довести до сведения М.Хашим-хана содержание английского демарша и тотчас доложить в Лондон об исполнении данного поручения. В ходе состоявшейся беседы с полпредом К.А.Михайловым Ф.Уайли всячески подчеркивал, что советское заявление от 11 октября 1941 года не имело принципиальных расхождений с английским, хотя и оказалось более основательным.

16 октября 1941 года министр иностранных дел Афганистана А.Мухаммед-хан проинформировал советского посла, что афганское правительство решило принять совет правительства СССР и удалить из страны немецких и итальянских специалистов. В конце октября 1941 года, как сообщил в Москву К.А.Михайлов, немецкая и итальянская колонии в Афганистане перестали существовать, высылка из Афганистана немцев и итальянцев прошла быстро и безболезненно. Советский посол также подробно информировал Центр о закулисных переговорах на этот счет, состоявшихся между Ф.Уайли и доверенными лицами М.Хашим-хана. В отчете дипмиссии СССР за 1941 год говорилось в этой связи следующее: «Афганское правительство под предлогом якобы господствующих в Афганистане нравов «гостеприимства» добилось от англичан получения официальных писем Ф.Уайли: 1) об отсутствии у англичан претензий ставить перед афганцами какие-либо «новые просьбы». Это заверение было дано устно и письменно; 2) о гарантиях, что выдворяемым немцам и итальянцам не будет причинено какого-либо ущерба в период их передвижения через территории, находящиеся под английским контролем; 3) устно было гарантировано, что выдворяемые поедут только через Индию, Ирак и Турцию; 4) оплату расходов по переезду выдворяемых до границ Турции англичане брали на себя, хотя афганцы и «гостеприимный народ».

Советский посол К.А.Михайлов в доверительной беседе с Ф.Уайли выразил  мнение, что не следовало бы давать афганскому правительству ни устных, ни письменных заявлений, которые могли бы быть впоследствии использованы  против Англии и СССР в случае, если возникнет вопрос о ликвидации немецких и итальянских дипломатических миссий в Афганистане. Ф.Уайли в ответ на это заявил, что он исходит из инструкций, полученных из Лондона и Дели. О ликвидации дипмиссий стран «оси» в Афганистане английский дипломат обещал запросить Лондон отдельно48.

Полпред К.А.Михайлов неслучайно ставил вопрос о возможном закрытии дипмиссий стран «оси» в Кабуле осенью 1941 года. Советский дипломат располагал на этот счет достоверной информацией, поступившей из надежного источника в кругу высшей элиты афганского общества. В шифротелеграмме от 25 ноября 1941 года, направленной в Москву из посольства СССР в Кабуле, в частности, говорилось: «Согласно неофициальной информации, полученной от профессора*, (*Лицо, действовавшее в Кабуле в окружении афганского руководства под псевдонимом «профессор», установить не удалось.) премьер-министр Афганистана М.Хашим-хан считает, что для того, чтобы избежать вовлечения Афганистана в войну, следует пойти на дальнейшие уступки русским и англичанам, в частности принять предложение о выдворении немецкой и итальянской миссий, в случае если такое предложение поступит»49. В конце 1941 года К.А.Михайлов неоднократно направлял в Москву подобные предложения. Например, в телеграмме советского посла от 30 декабря 1941 года говорилось следующее: «Наиболее радикальной мерой пресечения враждебной деятельности дипмиссий стран «оси» в Афганистане могла бы явиться ликвидация этих миссий. В последнее время, однако, Ф.Уайли не поднимает этого вопроса»50.

После высылки немецких и итальянских специалистов из Афганистана в отношениях между советской и британской дипмиссиями в Кабуле наметилась некая пауза, хотя англичане и пытались сохранить видимость «рабочих» контактов между союзниками по антигитлеровской коалиции. Осенью 1941 года от англичан  неоднократно поступало предложение начать политический диалог между СССР и Великобританией на региональном уровне. К.А.Михайлов информировал Центр, что глава британской миссии Ф.Уайли в ходе своих посещений постпредства СССР настойчиво поднимал вопрос о возможном заключении тройственного англо-советско-афганского пакта.

По мнению английского дипломата, Великобритания и Советский Союз могли бы стать гарантами безопасности внутриполитической обстановки в Афганистане, обеспечив тем самым незыблемость границ этого восточного государства. Однако дальше общих рассуждений на этот счет Ф.Уайли никогда не шел и какого-либо проекта о заключении трехстороннего пакта никогда не предлагал. Советскую сторону настораживал сам факт того, что британский представитель так и не проинформировал афганское правительство по поводу своей инициативы. Вскоре и сам Ф.Уайли отказался от своей затеи51.

Вполне возможно, что этот якобы «доверительный» контакт между союзниками на афганской почве должен был обеспечить дымовую завесу для неприглядных действий англичан в соседнем Иране. Однако все тайное в итоге становится явным. Советская разведка информировала Центр, что после ввода советских и британских войск в Иран в августе 1941 года британские спецслужбы с ходу начали реализовывать свой план по созданию в Тегеране английской разведшколы. Вскоре эта школа стала действовать под вывеской любительского молодежного радиоклуба. Этот британский региональный разведцентр был ориентирован на подготовку агентов из числа уроженцев Закавказья и Средней Азии для их последующей заброски на советскую территорию, примыкавшую к полосе границ СССР с Турцией, Ираном и Афганистаном. Достоверная информация по поводу предполагаемых действий выпускников разведцентра была получена от одного из курсантов «этого образовательного учреждения» - советского разведчика и будущего Героя Советского Союза Г.А.Вартаняна52.

Кроме того, в северной части Ирана, то есть в зоне ответственности советского командования, англичанам удалось разместить в полной боевой готовности свой спецотряд. Перед этой группой английских диверсантов была поставлена задача разрушить кавказские нефтепромыслы с тем, чтобы не допустить их перехода в руки немцев в случае, если бы такая опасность оказалась реальной. Руководитель советской разведки П.М.Фитин в своем донесении от 22 сентября 1941 года информировал руководство ГКО СССР о том, что этот британский спецотряд, получивший название «Миссия №16 (Р)», находится в режиме постоянного боевого дежурства и по приказу может быть немедленно переброшен на самолетах на Кавказ. П.М.Фитин сообщал, что в своей внутренней переписке по данному вопросу англичане неоднократно подчеркивали необходимость соблюдения максимальной осторожности с тем, чтобы даже сам факт существования такой миссии не стал известен советскому правительству, так как это могло серьезно скомпрометировать английских представителей на переговорах в Кремле53.

На первоначальном этапе Великой Отечественной войны было также установлено, что уже после подписания Соглашения между правительствами СССР и Великобритании о совместных действиях в войне против Германии от 12 июля 1941 года английская сторона неоднократно нарушала взятые на себя обязательства не вести каких-либо сепаратных переговоров с нацистами. Руководство советской разведки докладывало в Кремль, что только в период с 1941 по 1943 год было зафиксировано 43 эпизода негласных контактов англичан с представителями Третьего рейха54.

Безусловно, такого рода деятельность английских официальных гражданских и военных лиц создавала неблагоприятный фон для развития советско-британских отношений. Однако руководство СССР до поры до времени не стремилось придать огласке эти факты или возвести их в абсолют как непреодолимое препятствие на пути укрепления единства действий стран-союзниц по антигитлеровской коалиции. Тем не менее советская сторона по конфиденциальным каналам доводила, конечно, до У.Черчилля и других официальных лиц сведения о неприглядной стороне деятельности английских коллег. Например, И.В.Сталин в своем послании премьер-министру Великобритании от 8 ноября 1941 года недвусмысленно указывал, что в англо-советских отношениях нет ясности и не обеспечено взаимное доверие55.

Следует особо подчеркнуть, что перемены в развитии советско-британских отношений и перспективы сотрудничества между двумя странами определялись не закулисным противоборством и тайными спецоперациями, а ходом боевых действий на советско-германском фронте. Крах гитлеровского плана молниеносной войны против СССР и контрнаступление советских войск под Москвой, начавшееся 5 декабря 1941 года, заставили англичан в корне изменить свой подход к развитию контактов с Советским Союзом.

Кроме того, в рассматриваемый период ухудшилось положение англичан на восточной периферии Второй мировой войны. 7 декабря 1941 года Япония внезапно напала на военно-морскую базу США в Пёрл-Харборе на Гавайских островах. Одновременно японский флот и авиация нанесли удары по Британской Малайе, Индокитаю, Таиланду, Сингапуру, Гуаму, Гонконгу и Филиппинам. 8 декабря 1941 года США, Великобритания, а также Канада и другие британские доминионы объявили войну Японии. Однако перевес сил был не в пользу Великобритании. Спустя всего лишь несколько дней после своего официального вступления во Вторую мировую войну Япония потопила английские линкоры «Принц Уэльский» и «Рипалс», то есть были ликвидированы крупнейшие корабли союзников.

Как отмечал западный историк С.Морисон, союзники потеряли свою репутацию на всем Востоке и начали терять уверенность в себе56. Напомню также, что всего лишь за месяц до начала войны на Тихом океане У.Черчилль в своем послании от 7 ноября 1941 года на имя Председателя СНК СССР И.В.Сталина самонадеянно утверждал следующее: «С целью удержать Японию в спокойном состоянии мы отправляем в Индийский океан свой новейший линейный корабль «Принц Уэльский», который может настигнуть и уничтожить любой японский корабль, и создаем там мощную эскадру линейных кораблей»57. Однако на поверку все оказалось наоборот.

В создавшихся условиях настоятельная необходимость развития советско-британского сотрудничества на долгосрочной основе становилась все более очевидной. В середине декабря 1941 года руководство СССР вновь предложило заключить советско-британский политический договор. Министр иностранных дел Великобритании А.Иден прибыл в Москву и 16 декабря 1941 года встретился с И.В.Сталиным. Советский руководитель предложил А.Идену для изучения и внесения корректив проекты двух договоров - о взаимной военной помощи и о разрешении послевоенных проблем. Ознакомившись с этими документами, английский министр заявил, что у него нет каких-либо принципиальных возражений против такого рода договоров. Политический союз ведущих стран антигитлеровской коалиции стал обретать зримые контуры (26 мая 1942 г. в Лондоне  В.М.Молотов и А.Иден подписали Договор между СССР и Великобританией о союзе в войне против гитлеровской Германии и ее сообщников в Европе и о сотрудничестве и взаимной помощи после войны).

Перемены в развитии отношений между СССР и Великобританией, наступившие после визита А.Идена в Москву в декабре 1941 года, повлияли и на работу сотрудников британской миссии в Кабуле. Английская сторона прервала паузу в контактах с советской дипмиссией в Афганистане и активизировала работу в данном направлении. Британские дипломаты вновь зачастили с визитами в постпредство СССР. Как  докладывал в Центр советский посол К.А.Михайлов, англичане напрямую вышли на него с предложением организовать регулярный обмен информацией о подрывной деятельности в Афганистане немецкой и итальянской спецслужб, действовавших против СССР и Великобритании. «Афганский» канал связи между Москвой и Лондоном, как и в первые дни Великой Отечественной войны, вновь заработал на полную мощь и сохранил свою значимость в межсоюзнических отношениях вплоть до разгрома фашистской Германии весной 1945 года. Один из руководителей советских органов безопасности (1941-1945 гг.) П.А.Судоплатов впоследствии в своих воспоминаниях отмечал, что наиболее результативным сотрудничество спецслужб союзников в годы Великой Отечественной войны оказалось именно в Афганистане58.

 1Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны 1941-1945. М., 1983. Т. 1. С. 73.

 2Там же. С. 45.

 3Там же. С. 513.

 4Телеграммы советника посольства СССР в Афганистане В.С.Козлова в НКИД СССР 24 и 25 июля 1941 г. АВП РФ. Ф. 059. Оп. 1. П. 349. Д. 2383. Л. 148-149.

 5Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны… С. 56.

 6Запись беседы народного комиссара иностранных дел СССР В.М.Молотова с послом Великобритании в СССР Р.С.Криппсом 27 июня 1941 г. Документы внешней политики СССР (далее - ДВП СССР). М., 2000. Т. 24. С. 47-49.

 7Запись беседы советника посольства СССР в Кабуле В.С.Козлова с Ф.Тайтлером. АВП РФ. Ф. 071, 1941. Оп. 23. П. 196. Д. 5. Л. 118.

 8Телеграмма полпреда СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР 3 июля 1941. АВП РФ. Ф. 059. Оп. 1. П. 349. Д. 2383. Л. 165.

 9Доклад Посольства СССР в Афганистане «О внешней политике афганского правительства в 1941 - начале 1942 г.» АВП РФ. Ф. 06. Оп. 4. П. 16. Д. 161. Л. 16.

10Тихонов Ю.Н. Афганская война Сталина. Битва за Центральную Азию. М., 2008. 
С. 331-332.

11Телеграмма полпреда СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР 30 июня 1941. Ф. 059. Оп. 1. П. 349. Д. 2383. Л. 162.

12Справка «Английская политика в Афганистане», составленная советником В.С.Козловым 3 июля 1942. АВП РФ Ф. 059. Оп. 24. П. 2. Д. 199. Л. 134.

13Доклад Посольства СССР в Афганистане…

14Там же. Л. 19.

15Агрессия. Рассекреченные документы Службы внешней разведки Российской Федерации. 1939-1941. М., 2011. С. 488-489.

16ДВП СССР М., 2000. Т. 24. С. 122.

17Там же. С. 123.

18Там же. С. 132.

19Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны… С. 68.

20Там же. С. 82-83.

21Там же. С. 11.

22Там же. С. 49.

23Очерки истории российской внешней разведки. М., 1999. Т. 4. С. 277.

24Там же. С. 8, 276.

25Телеграмма посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР. 17 июля 1941. АВП РФ. Ф. 059. Оп. 1. П. 349. Д. 2383. Л. 176.

26Подробнее см.: Булатов Ю.А. Срыв гитлеровского «блицкрига» в Центральной Азии: противоборство Германии и СССР на «афганском плацдарме» // Военно-исторический журнал. 2013. №7,8.

27Телеграммы посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР 25 июля и 19 августа 1941. АВП РФ. Ф. 059. Оп. 1. П. 349. Д. 2383. Л. 183, 217.

28Письмо посла Великобритании в СССР Р.С.Криппса заместителю наркома НКИД СССР А.Я.Вышинскому 2 сентября 1941. АВП РФ. Ф. 059. Оп. 23а, п. 1. П. 199. Д. 1. Л. 1.

29Тихонов Ю.Н. Афганская война Третьего рейха. НКВД против абвера. М., 2003. С. 130-131, 156-157.

30ДВП СССР. М., 2000. Т. 24. С. 219.

31Очерки истории российской внешней разведки… С. 386.

32Там же. С. 528.

33Там же. С. 386.

34Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны… С. 131.

35Там же. С. 139.

36Там же. С. 132.

37Очерки  истории российской внешней разведки… С. 663.

38Справка «Немцы в Афганистане», составленная по материалам резидентуры советской разведки в Кабуле 20 мая 1942. Архив СВР России. Д. 28172. Т. 1. Л. 301.

39Там же. Л. 303.

40Там же.

41Очерки истории  российской внешней разведки… С. 23.

42Доклад Посольства СССР в Афганистане... Л. 31.

43Там же.

44Там же. Л. 33.

45Там же. Л. 34.

46Там же. Л. 35.

47АВП РФ. Ф. 06. Оп. 3. П. 9. Д. 105. Л. 22-27.

48Доклад Посольства СССР в Афганистане… Л. 39.

49Телеграмма посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР 25 ноября 1941. Ф. 059. Оп. 1. П. 349. Д. 2383. Л. 66.

50Телеграмма посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР 30 декабря 1941. Ф. 059. Оп. 1. П. 349. Д. 2383. Л. 106.

51Доклад Посольства СССР в Афганистане… Л. 39-40.

52Долгополов Н.М. Вартанян. М., 2014. С. 58-59.

53Очерки истории российской внешней разведки... С. 533-535.

54Великая Отечественная война. М., 2013. Т. 6. С. 224-225; Архив СВР России. Д. 138612. Т. 1. Л. 76-103.

55Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны… С. 171.

56Morison S.E. History of U.S. Naval Operations. Boston, 1949. Vol. 4. Р. 190.

57Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны… С. 170.

58Судоплатов П.А. Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930-1950 годы. М., 1997. С. 267.

Афганистан. Великобритания. РФ > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 23 февраля 2017 > № 2083707 Юрий Булатов


Таджикистан. Афганистан. Киргизия > Электроэнергетика > news.tj, 24 января 2017 > № 2055787

Более 8 процентов таджикской электроэнергии ушло на экспорт

Пайрав Чоршанбиев

Таджикистан в прошлом году экспортировал более 1,4 млрд киловатт-часов (кВт/ч) электроэнергии. Основная часть была поставлены в соседний Афганистан.

Общий объем экспорта электроэнергии в 2016 году составил 1 млрд 427,3 млн кВт/ч., сообщил министр энергетики водных ресурсов Таджикистана Усмонали Усмонзода. Объем экспорта электроэнергии по сравнению с 2015 годом вырос на 138,3 млн кВт/ч.

Из общего объема произведенной в прошлом году электроэнергии на экспорт ушло более 8 процентов, в основном в Афганистан. Туда в прошлом году было поставлено 1 млрд 323,6 млн кВт/ч. Отставшая часть приходится на Кыргызстан.

Министр заверил, что Таджикистан экспортировал электроэнергию лишь в летний период, когда в республике имелись излишки.

Между тем, в 2016 году в Таджикистане было выработано 17 млрд 240,8 млн кВт/ч электроэнергии.

Более 14,4 млрд кВт/ч от общего объема выработанной электроэнергии пришлось на подведомственные «Барки точик» электроэнергетические мощности, около 2 млрд кВт/ч – на Сангтудинскую ГЭС-1, 717 млн кВт/ч – на ГЭС «Сангтуда-2» и 167 млн кВт\ч – на «Памир Энерджи».

Таджикистан. Афганистан. Киргизия > Электроэнергетика > news.tj, 24 января 2017 > № 2055787


Киргизия. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > kyrtag.kg, 16 декабря 2016 > № 2012013

Вице-премьер-министр Кыргызской Республики Чолпон Султанбекова сегодня, 16 декабря, провела совещание по оказанию поддержки этническим кыргызам, проживающим на Большом и Малом Памире (Афганистан). Сообщает пресс-служба правительства КР.

На совещании обсуждался план мероприятий на 2017 год по оказанию помощи этническим кыргызам, проживающим на Большом и Малом Памире.

Заместитель председателя государственной службы по миграции при правительстве КР Алмазбек Асанбаев сообщил, что на Малом Памире проживают 208 семей, на Большом Памире - порядка 273 семьи. В настоящее время общее количество этнических кыргызов составляет около 2 тыс. человек. В ходе проведенных встреч с этническими кыргызами, проживающими там, были озвучены вопросы их социально-экономического положения, в том числе проблемы, касающиеся образования и здравоохранения.

Ч. Султанбекова отметила, что правительством Кыргызстана будут рассмотрены данные обращения этнических кыргызов и приняты соответствующие решения по оказанию им соответствующей поддержки. На эти цели в бюджете страны заложены необходимые средства.

А также вице-премьер-министра проинформировали об итогах поездки в октябре текущего года экспедиционной группы для доставки гуманитарной помощи этническим кыргызам, проживающим на Большом и Малом Памире.

Напомним, что гуманитарная помощь на Малый и Большой Памир была доставлена по распоряжению премьер-министра КР Сооронбая Жээнбекова. Для организации гуманитарной помощи правительством Кыргызской Республики было выделено 10 млн сомов.

Киргизия. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > kyrtag.kg, 16 декабря 2016 > № 2012013


Туркмения. Афганистан. Таджикистан > Нефть, газ, уголь. Транспорт > energyland.infо, 29 ноября 2016 > № 1986466

В Туркменистане открылся терминал по приёму, хранению и отгрузке нефтепродуктов «Ымамназар»

Сдача в эксплуатацию терминала состоялась посредством телемоста с места торжеств по случаю ввода строй первой очереди Азиатского железнодорожного коридора. Мощность терминала 540 тысяч тонн, нефтепродукты будут доставляться на терминал по железной дороге, затем для экспортных поставок отгружаться в спецавтомобили.

Стальная магистраль Туркменистан–Афганистан–Таджикистан - ключевое звено международной сети транспортных коммуникаций между Европой и Азией. Завершён первый этап проекта строительства международного железнодорожного коридора. Общая протяжённость железной дороги составит более 400 км и соединит Атамырат-Ымамназар (Туркменистан) через Акина-Андхой (Афганистан) с Таджикистаном. Стальной Шёлковый путь предоставляет трём странам, а также государствам региона доступ к мировым рынкам, и в то же время эта магистраль будет способствовать росту торгово-экономических отношений между Азией и Европой.

Страны Азиатско-Тихоокеанского региона, такие, как Китай и Индия развиваются динамично, и Туркменистан стремится к установлению транспортных связей с этими и другими странами на Дальнем Востоке, в Южной и Юго-Восточной Азии.

В рамках первой очереди этого проекта силами туркменских железнодорожников уже завершено строительство 88-километровой линии транснациональной трассы, 85 из них пролегают по туркменской территории, а еще три - между приграничными пунктами Ымамназар и Акина. На пути железнодорожной магистрали Атамырат-Ымамназар параллельно велись работы по прокладке линии электропередачи, строительству инфраструктурных сооружений на станциях Гулистан и Ымамназар, возведению на этой трассе двух крупных железнодорожных мостов. Одновременно на таможенном пункте «Ымамназар» построен также терминал по приёму, хранению и отгрузке нефтепродуктов.

Туркмения. Афганистан. Таджикистан > Нефть, газ, уголь. Транспорт > energyland.infо, 29 ноября 2016 > № 1986466


Туркмения. Афганистан > Нефть, газ, уголь > neftegaz.ru, 28 ноября 2016 > № 2043712

Ымамназар готов. Туркменистан завешил строительство нефтетерминала в районе туркмено-афганской границы.

Завершилось строительство терминала по приему, хранению и отгрузке нефтепродуктов на таможенном пункте Ымамназар вблизи туркмено-афганской границы.

Об этом Туркменнебитгазгурлушык (Туркменнефтегазстрой), осуществлявший строительство, сообщил 28 ноября 2016 г.

Терминал Ымамназар расположен в Лебапской области Туркменистана на границе с Афганистаном.

Заявленная мощность нефтетерминала составит 540 тыс т/год.

В состав терминала входят 4 секции: административные и вспомогательные здания, секция по приему нефтепродуктов, секция по хранению нефтепродуктов, включающая в себя металлические цистерны, секция по закачке нефтепродуктов в автоцистерны на приграничной территории.

Резервуарный парк терминала насчитывает 10 резервуаров, 6 из них на 5 тыс м3, 4 - на 2 тыс м3.

На территории нефтяного терминала размещены административный корпус, лаборатория, здание службы противопожарной безопасности, железнодорожная эстакада для приема нефтепродуктов, автомобильная эстакада для погрузки нефтепродуктов, диспетчерская и другие технические сооружения.

К терминалу подведена ж/д-ветка от магистрали магистрали Атамырат - Ымамназар (Туркменистан)- Акина (Афганистан).

Строительство нефтетерминала шло с 2013 г и к концу сентября 2016 г оно вступило в завершающую стадию.

За счет терминала Туркменистан рассчитывает увеличить объемы экспорта нефтепродуктов, всего к экспорту планируется 5 видов нефтепродуктов.

Параллельно Туркменистан активизирует работы по модернизации своих нефтеперерабатывающих заводов (НПЗ).

В стране работают 2 НПЗ - в г Туркменбаши и Сейди.

В мае 2016 г Туркменбашинский комплекс нефтеперерабатывающих заводов (ТКНПЗ) увеличил мощность переработки до 10 млн т/год углеводородного сырья.

Идет модернизация и Сейдинского НПЗ.

Планируется строительство еще нескольких НПЗ, благодаря чему Туркменистан планирует в 2020 г довести мощности нефтеперерабатывающей отрасли до 20 млн т/год нефти, и до 30 млн т/год в 2030 г.

Туркмения. Афганистан > Нефть, газ, уголь > neftegaz.ru, 28 ноября 2016 > № 2043712


Афганистан > СМИ, ИТ. Образование, наука > afghanistan.ru, 28 ноября 2016 > № 1984557

Национальный музей Афганистана

Национальный музей Афганистана, также известный как Кабульский музей, расположен в шести километрах от Кабула. История музея, созданного в 1919 году, и его уникальных коллекций во многом повторяет судьбу всего Афганистана за последнее столетие.

Археологическое наследие Афганистана

Заселение территории современного Афганистана началось в глубокой древности. Так, в провинции Кандагар обнаружено поселение 3000 – 1500 гг. до н.э. Дех Мораши Гондей, в котором археологами обнаружены терракотовые скульптуры «богини-матери», а в провинции Балх — поселение 1500-800 гг. до н.э. и круглый храм Дашлы Тепе. Через территорию северных и центральных провинции современного Афганистана проходил Великий Шёлковый Путь, что обусловило интенсивное развитие региона. В провинции Балх были также обнаружены поселения времён Ахеменидов (IV – VI вв. до н.э.), а позднее на её территории располагалась столица богатейшей империи — Бактрии. Во время похода в Индию (IV в. до н.э.) Александр Македонский основал на территории провинции Кундуз самый восточный изо всех известных эллинистических городов — Ай-Ханум.

Впоследствии север современного Афганистана стал крупнейшим буддийским центром. В провинции Каписа находились кушанский город Беграм (I – III вв. н.э.) с большим количеством буддийских памятников, а также Шоторак — культовый центр II – VII вв. н.э. В Бамиане во II – VII вв. н.э. действовал крупный процветающий буддийский пещерный монастырь, рядом с которым располагались высеченные в скале гигантские статуи Будды, уничтоженные «Талибаном» в 2001 году. После того, как в современный Афганистан пришёл ислам, были созданы дворцовый комплекс Лашкари-Базар (Гельманд, XI – XIII вв.), Данестана (Баглан, XII в.), минарет Джам (Гор, XIII в.) и многие другие исторические памятники времён правления Газневидов, Гуридов и Тимуридов.

Культура Афганистана, таким образом, является уникальным сплавом греческой, римской, бактрийской, индийской, скифской и даже китайской культурных традиций, творчески переработанных и переосмысленных местными мыслителями, художниками и ремесленниками. На территории страны насчитываются десятки тысяч памятников самых различных эпох, представляющих интерес для историков и археологов.

Археологи начали проявлять интерес к находкам на территории Афганистана ещё в XIX веке, однако основные экспедиции и раскопки были организованы в последующем столетии. Местом хранения большинства находок стал Национальный музей Афганистана, также известный под названием Кабульский музей.

Местонахождение музея

Национальный музей Афганистана начинал своё существование с небольшого собрания экспонатов времён эмира Хабибуллы (1901 – 1919). Скромная коллекция рукописей, миниатюры, регалий и картин, собранных королевской семьёй, сначала была выставлена в павильоне Баг-и-Бала. В ноябре 1924 года Аманулла Хан распорядился перевезти коллекцию во дворец Коти Багча, построенный основателем афганской королевской династии эмиром Абдуллой Рахманом, а точнее — в небольшое здание на территории королевского дворца. В 1931 году экспозиция была перемещена из этого небольшого здания в нынешнее, находящееся в районе Дар уль-Аман, в восьми километрах от Кабула.

Это двухэтажное здание в европейском стиле, построенное для нужд муниципалитета в 1922 году, имеет два симметричных крыла и подземные хранилища. Для основной экспозиции было отведены девять залов, в остальных помещениях разместили хранилища, фотолабораторию, библиотеку, мастерские. Планировка здания не слишком подходила для музея, и в 1973 году датскому архитектору заказали проект нового здания для музея, однако смена власти и объявление Афганистана республикой оказались лишь первыми событиями в длинной цепи социальных потрясений. Самые тяжёлые годы в истории страны музей встретил в прежнем здании.

Пополнение коллекций

В сентябре 1922 года Афганистан и Франция подписали соглашение о совместных раскопках на афганской территории сроком на тридцать лет, продлённое в 1952 году. Именно французские археологи работали на раскопках Беграма в 1937 – 1939 гг., где были обнаружены тысячи монет, множество бронзовых и костяных скульптур, загадочные стеклянные сосуды в форме рыб и богатейшая коллекция изделий из слоновой кости, украшенных сложнейшей резьбой. После Второй Мировой войны аналогичные соглашения были заключены с Италией, США, Японией, Великобританией и СССР. В 1965 году состоялась первая археологическая экспедиция под руководством афганских специалистов: раскопки древнего буддийского города Хадда на востоке страны.

Помимо Беграма, Франция помогла провести раскопки многих объектов от Бронзового века до Кушанской империи: Беграм, Сорк Котал, Соторак, Пайтава, Тепе Маранджан, Лашкари Базар. В 1963 году к ним прибавился Ай-Ханум, самый восточный из когда-либо обнаруженных греческих городов. В середине 1950-х годов итальянские археологи обнаружили остатки города Газни, датируемые XI веком н.э., а специалисты из Великобритании начали работы в александрийских руинах провинции Кандагар. Институт Южной Азии при Гейдельбергском университете собрал коллекцию деревянных находок из провинции Нуристан. Кроме того, в 1978 году в ходе советско-афганской археологической миссии было сделано одно из величайших открытий века: обнаружены захоронения в Тилля-Тепе (Шибарган, провинция Джаузджан). Находки из этих захоронений ныне известны всему миру как «бактрийское золото». Клад из более чем 20 тыс. золотых предметов также хранился в фондах Национального музея, но в то время практически не выставлялся и демонстрировался только иностранным дипломатам, чтобы убедить их в сохранности золота.

Все перечисленные экспедиции пополняли фонды Национального музея Афганистана, хотя запрет на вывоз археологических находок из Афганистана был принят лишь в 1964 году. В коллекции были представлены доисторические экспонаты, артефакты времён Ахеменидов, Греко-бактрийского царства, Кушанского царства, Сасанидов, Газневидов и более поздней исламской истории Афганистана, вплоть до современности. В постоянной экспозиции было представлено около шестисот объектов.

Центральный холл украшали массивные известняковые надписи и скульптуры, в частности, два эдикта царя Ашоки (III в. до н.э.), изваяния Будды, знаменитая статуя царя Канишки. Также в экспозиции были представлены золотые предметы из Тепе Фуллол (датируемые приблизительно XXV веком до н.э.), ювелирные изделия самых различных периодов и даже предметы неустановленного происхождения, изъятые таможней при попытках незаконного вывоза из страны. Этнографический зал знакомил с разнообразием одежды, свадебных костюмов, украшений, оружия населяющих Афганистан племён. Там же были выставлены деревянные скульптуры XIX века, обнаруженные в Нуристане. Впоследствии эта экспозиция была перевезена в отдельное здание Президентского дворца: на базе экспонатов планировалось создать самостоятельный Этнографический музей.

Согласно музейной переписи 1979 года, в это время коллекция насчитывала более ста тысяч экспонатов. С 1966 года рядом с музеем действовал Афганский институт археологии, который занимался научными исследованиями находок, частично экспонируемых в музее.

Дальнейшие события, однако, оказались тяжёлым испытанием для музея и его уникальной коллекции.

На линии огня

В 1978 году в Афганистане произошла Саурская революция и к власти пришло просоветское правительство Нура Мохаммада Тараки. Вооружённые конфликты, последовавшие за этим, не могли не оказать влияния на жизнь Кабульского музея, расположенного в непосредственной близости от столицы. В апреле 1979 году музей был закрыт, что породило слухи о вывозе фондов в Эрмитаж, однако в 1980 его работа была восстановлена. Специалисты из США и Великобритании тщательно проинспектировали фонды и обнаружили исчезновение только двух небольших золотых слоников. Однако конфликт разгорался, и после вывода советских войск в 1989 году большая часть коллекций была бережно запакована и помещена в хранилища. На местах остались только самые тяжёлые предметы. В этот период музей пережил загадочное исчезновение 80-сантиметрового буддийского барельефа из Шоторака, датируемого II – V вв. н.э. То, как воры проникли на второй этаж и вынесли его, по-прежнему остаётся загадкой.

В мае 1993 г. контроль над районом Дар уль-Аман установила группировка «Хезб-и-Вахдат» под руководством Абдул Али Мазари, и работникам музея было запрещено его посещение. Один из них, Наджибулла Попал, проник туда на свой страх и риск и обнаружил исчезновение ещё двух барельефов, однако часть фондов, которую он успел осмотреть, казалась нетронутой. На следующей неделе в ходе боёв между группировкой и войсками правительства Раббани музей подвергся ракетному обстрелу. Ракета, попавшая в здание 12 мая 1993 года, уничтожила уникальную роспись из кушанского дворца Дельбарджин-Тепе IV – V вв. н.э. и привела к частичному расплавлению бронзовых экспонатов.

Ещё в начале сентября 1993 года западные новостные агентства сообщали, что печати на дверях хранилищ Кабульского музея остаются целыми. Однако спустя две недели Наджибулла Попал рискнул посетить музей в очередной раз и обнаружил разбросанные по нему остатки упаковки бесценных артефактов. Его рассказ подтвердил корреспондент «Би-Би-Си», вернувшийся на место происшествия.

В конце сентября Сотириос Мусурис, спецпредставитель ООН в Афганистане и Пакистане и гражданин Греции, направил в Афганистан делегацию, которая должна была защитить и восстановить музей. Для этого было решено установить контакт с лидером «Хезб-и-Вахдат». В ноябре делегация Управления ООН по координации гуманитарных вопросов во главе с руководителем Программы ООН по населённым пунктам (“UN-HABITAT”) Джолионом Лесли посетила музей и обнаружила, что хранилища вскрыты, а окна в новом крыле сильно повреждены, что облегчает доступ воров в здание. Археологические артефакты были разбросаны по полу, большинство музейных документов — сильно повреждены, замки — взломаны. 16 ноября в северо-западное крыло музея попал ещё один ракетный снаряд, что существенно упростило доступ воров в здание.

На срочной встрече экспертов, состоявшейся 27 ноября в Исламабаде, Мусурис объявил, что Греция поддержит восстановление музея и сохранение оставшихся нетронутыми ценностей. Он также констатировал исчезновение из фондов коллекции монет (более 30 тысяч). Сотириос Мусурис заручился поддержкой Адул Али Мазари, который заверил, что сотрудникам музея будет обеспечен беспрепятственный доступ в здание. 21 декабря 1993 года начались работы по восстановлению и сохранению музея под руководством вышеупомянутых департаментов ООН.

Как вспоминала Нэнси Хатч Дюпре (Nancy Hatch Dupree), вице-президент Общества сохранения культурного наследия Афганистана в те годы (на момент написания статьи — директор Афганского центра при Кабульском университете), в мае 1994 года музей был частично восстановлен, несмотря на суровую зиму и необходимость работы без электричества в неотапливаемом здании. Окна, служившие ворам для доступа в здание, заблокировали, установили новые стальные двери. Сотрудникам удалось спасти более трёх тысяч керамических объектов. Целую комнату пришлось отвести под повреждённые и частично расплавленные бронзовые фигуры X – XI вв. н.э.

К июлю 1994 года музей насчитывал более 16 тысяч объектов, хотя многие из них были лишь фрагментами. Печально, однако закономерно, что в 1993 году воры вынесли из музея в первую очередь наиболее ценные и привлекательные экспонаты: вырезали центральные фигуры из резных панелей, вынесли тома с иллюстрациями лучших экспонатов. Это указывало, что ограбление совершалось отнюдь не безграмотными боевиками, а организованными группами, знающими, что они делают, заключает Нэнси Хатч Дюпре.

Во второй половине 1994 года (точнее, в конце июля) обстановка в районе Дар уль-Аман снова накалилась. В ходе боёв между Хезб-и-Вахдат, группировкой Мазари, Хезб-и-Ислами и силами «Талибана» южный округ Кабула превратился в руины. В зависимости от того, кто приходил к власти в районе Дар уль-Аман, музей охраняли разные отряды, и многие из них пользовались возможностью проникнуть в хранилища. Порой они даже договаривались с потенциальными перекупщиками и пользовались результатами работы сотрудников музея, которые составляли новую перепись уцелевших экспонатов.

Через пять месяцев контроль над музеем получило правительство Раббани и Масуда. В Кабуле прошла встреча Саид Исхака Делджу Хуссейни (министра информации и культуры) с Обществом сохранения культурного наследия Афганистана, созданным в Исламабаде. В результате аналогичная группа была создана в Кабуле и приступила к поиску украденных артефактов. Глава миссии HABITAT Джолион Лесли лично передал музею 43 экспоната, приобретённых на антикварных рынках Кабула: барельефы, элементы лепнины, а также четыре фрагмента серебряного сосуда бронзового века. Ещё 28 экспонатов удалось изъять силам правительства, предотвратив их контрабанду в Пакистан.

Однако работы были прерваны стремительным наступлением «Талибана». 10 октября 1995 года район здания снова был обстрелян из ракет, которые только по счастливой случайности не попали в здание. Пострадал только фрагмент кушанского трона, расположенный близ входа: голова льва раскололась. В районе военных действий оказался археолог из Лондона Армандо Куомо. Он рассказывал, что солдаты правительства Раббани выломали двери и обыскали хранилища, не стесняясь присутствия иностранных свидетелей и сотрудников. В конце октября правительство Бурхануддина Раббани распорядилось вывезти фонды музея в правительственный квартал Кабула, невзирая на протесты экспертов и сотрудников музея. 20 ноября 1995 года Кабул подвергся бомбардировке, причём две бомбы были сброшены в центре неподалёку от предполагаемых мест хранения коллекции.

Придя к власти, «Талибан» издал ряд разнообразных эдиктов об уничтожении «противных исламу» изображений живых существ, в частности, картин и скульптур. Представители некоммерческой организации «Общество сохранения афганского культурного наследия» (Society for the Preservation of Afghanistan’s Cultural Heritage, SPACH) потребовали от новых властей защитить культурное наследие страны. После этого по радио было объявлено, что разграбление и уничтожение археологических ценностей противоречит шариату и виновные будут наказаны. Тем не менее, несколько лет спустя талибы отказались от мысли о привлечении туристов к археологическим памятникам. В соответствии с новым указом муллы Омара были уничтожены многие из сохранившихся до тех пор экспонатов Кабульского музея — более 2,5 тыс. статуй, взорваны гигантские статуи Будды в провинции Бамиан и скульптуры в городище Ай-Ханум.

Руинам Ай-Ханум и многих других древних городов, бережно изучавшимся археологами, был нанесён непоправимый ущерб грабителями и контрабандистами, которые устраивали неконтролируемые раскопки в поисках золота. Для этого использовались захваченные полевыми командирами бульдозеры. Результаты их варварской деятельности можно заметить даже на спутниковых фотографиях. В провинции Бадгис в 90-е годы двадцатого века были обнаружены новые археологические памятники, которые были разграблены талибами, несмотря на призывы международной общественности и группы SPACH. Найденные там монеты, скульптуры и предметы обихода в основном были проданы на чёрных антикварных рынках Пакистана. Лишь единицы из них впоследствии вернулись в музей благодаря сознательности отдельных частных коллекционеров.

Восстановление Национального музея Афганистана

В конце девяностых годов, после прихода к власти «Талибана», было объявлено, что музей лишился почти всех экспонатов. Кроме коллекции монет, начиная от VI в. до н.э. и заканчивая исламским периодом, были утрачены многие статуи Будды I – III вв. н.э., «беграмские» изделия из резной слоновой кости в индийском стиле, знаменитые литые металлические предметы династии Газнавидов, чья столица в X – XI вв. находилась всего в 90 километрах к юго-западу от современного Кабула… Многие из этих экспонатов позднее всплывали на антикварных рынках Исламабада, Нью-Йорка, Лондона и Токио. Десять резных панелей из слоновой кости были обнаружены у продавца антиквариата в Исламабаде в 1994 году: за них просили 300 тыс. долларов, затем они всплывали в Токио и Швейцарии и стоили в два раза дороже. Продавец утверждал, что у него есть аналогичные резные экспонаты большего размера. Одну резную панель за 100 тыс. долларов купил министр внутренних дел Пакистана Назирулла Бабар. Он пообещал вернуть её афганскому музею, когда в Афганистане стабилизируется политическая обстановка. Тогда же пакистанская премьер-министр Беназир Бхутто пообещала выделить средства на приобретение афганских артефактов с тем, чтобы вернуть их музею в будущем.

Тем не менее, благодаря своевременной эвакуации часть ценнейших экспонатов пережила и хаос войны, и годы правления «Талибана». В 2003 году, когда режим талибов был свергнут, а будущий президент Хамид Карзай исполнял обязанности главы Переходной администрации Афганистана, Центробанк официально заявил о сохранившихся в убежищах экспонатах. В том же году международное сообщество пожертвовало на восстановление музея 350 тысяч долларов. 29 сентября 2004 года ремонтные работы были завершены, после чего состоялось торжественное открытие музея. Одной из наибольших удач стало спасение «Бактрийского золота», тайно помещённого в хранилища Центробанка по указу президента Мохаммада Наджибуллы. К моменту вскрытия сейфов Афганистан был приглашён археолог Виктор Сарианиди, первооткрыватель клада, который подтвердил подлинность сокровища. Золото, однако, не было возвращено в фонды музея из-за плохой ситуации с безопасностью. Афганское правительство договорилось с США о временном хранении клада до тех пор, пока обстановка в Афганистане не стабилизируется.

От грабителей удалось уберечь знаменитую Рабатакскую надпись времён правления царя Канишки, статуи из слоновой кости, многие золотые и серебряные монеты, возраст которых составляет до 2,5 тыс. лет, медальоны (элементы декора) из летних дворцов — более 22 тысяч экспонатов. С 2006 года в ведущих мировых музеях проходит выездная выставка «Афганистан: Скрытые сокровища Национального музея Кабула», посетители которой могут увидеть многие уцелевшие предметы из коллекции Национального музея Афганистана, в частности, легендарное бактрийское золото. Доходы от продажи билетов ежегодно пополняют бюджет Афганистана и за десять лет составили около 3 млн. долларов.

Правительства США, Дании, Великобритании, Германии и Швейцарии прилагали централизованные усилия по поиску пропавших коллекций. Благодаря их деятельности в коллекцию музея было возвращено более 10 тыс. экспонатов. В 2007 году Швейцария объявила, что обстановка в ИРА стабилизировалась, и передала Афганистану археологические находки, собранные «Афганским музеем в изгнании». В их числе были всемирно известные резные панели из Беграма, а также церемониальный жезл фаллической формы, обнаруженный в Ай-Ханум — реликвия, которой, по легенде, касался сам Александр Македонский во время церемонии основания города.

От судьбы утерянных экспонатов не остались в стороне и частные лица. В 2011 году британский предприниматель, пожелавший остаться неизвестным, вернул Национальному музею выкупленную у японского коллекционера статую Будды высотой 1,2 метра, датируемую II веком н.э. Его не остановило даже то, что покупка краденого имущества является уголовно наказуемой по законодательству Великобритании, и теоретически у него могли бы возникнуть серьёзные проблемы на границе. Директор Национального музея Афганистана Омар Хан Масуди выразил благодарность предпринимателю и отметил, что статуя являлась одним из самых ценных экспонатов в музейной экспозиции.

Будущее музея

В 2011 году в Кабуле состоялась конференция, посвящённая расширению Национального музея Афганистана, в частности, строительству нового здания. Было объявлено, что 2 млн. долларов на эти цели было заработано выставкой «Афганистан. Скрытые сокровища» с 2006 года. Ещё 5 млн. долларов пообещали предоставить США и 1 млн. долларов — Министерство шахт и горной промышленности Афганистана. В марте 2012 года, после выбора участка для строительства был объявлен конкурс на разработку дизайна для нового здания. В нём приняли участие 348 компаний из 63 стран. В конкурсе победил проект испанской компании “AV62 ARQUITECTOS SLP”. Его реализация, однако, откладывается из-за сложной обстановки в стране.

Параллельно производился ремонт существующего здания: в 2011 году были завершены реставрационные работы здания музея и архива. Стоимость работ, профинансированных правительством Германии, достигла 1 млн. долларов. В конце 2013 года были закончены новый вход, стена вокруг территории и башня. Работы финансировались из гранта правительства США.

В 2011 году в провинции Герат, в историческом здании XIV в., восстановленном при поддержке Германии и США, открылся новый исторический музей, в экспозицию которого вошли более 1,1 тыс. археологических объектов, а также 260 книг и манускриптов.

В перспективе Министерство информации и культуры Афганистана также планирует создать новый музей национального масштаба в Бамиане, где можно было бы разместить бактрийское золото и многочисленные экспонаты, обнаруженные на территории провинции. Этот амбициозный проект пока также заморожен из-за сложностей с безопасностью.

Выездная выставка «Афганистан. Скрытые сокровища» продолжает своё мировое турне. Бактрийское золото, по некоторым сообщениям, остаётся на сохранении США. Его местонахождение по очевидным причинам не афишируется.

Гражданская война в Афганистане по состоянию на осень 2016 года видится крайне далёкой от завершения. Боевики активизировались в том числе и в ранее относительно спокойных северных провинциях, а это значит, что многие культурные проекты, скорее всего, придётся отложить на неопределённый срок. Тем не менее, недавно было объявлено, что в уезде Агаха провинции Логар будет построен музей для многочисленных находок из древнего города Мес Айнак, который был обнаружен при разработке медного месторождения Айнак. Строительство на площади в 40 га планируется завершить в течение года. Напомним, что «Китайская горнопромышленная корпорация» (China Metallurgical Group Corp), выигравшая тендер, приостановила работы на месторождении на несколько лет с тем, чтобы дать археологам время на извлечение и описание археологических находок, хотя этого времени было категорически недостаточно для подобающей организации раскопок.

Насколько позволяют безопасность и финансирование, в Афганистане ведутся и новые археологические работы. Так, в 2012 – 2013 гг. при поддержке посольства Франции состоялись раскопки в Кабуле, в районе Наринж Тапа. Найденные объекты были переданы в фонды Кабульского музея.

Тем временем сотрудники Национального музея Афганистана продолжают свой нелёгкий ежедневный труд по сохранению богатейшего и разнообразного культурного наследия страны, которое иногда пополняется и современными экспонатами.

К примеру, недавно двое Героев Афганистана, Надир Шах и его сын Фероз Хан, совершили длительный велопробег во имя мира и солидарности по 16 странам. Путешествие заняло у них год и два месяца. После окончания этой акции они передали свои велосипеды в дар Национальному музею Афганистана.

Ольга ТКАЧЕНКО

Афганистан > СМИ, ИТ. Образование, наука > afghanistan.ru, 28 ноября 2016 > № 1984557


Афганистан. США. Россия. Азия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > vestikavkaza.ru, 22 ноября 2016 > № 1985667 Алексей Кондратьев

Алексей Кондратьев: "Талибы встают под черные знамена ИГИЛ"

Число погибших в результате вчерашнего взрыва в мечети в Кабуле возросло до 32 человек, более 50 получили ранения. Террорист-смертник привел в действие взрывное устройство внутри мечети, где молились шииты. Эксперты говорят, что ситуация в Афганистане в последние месяцы заметно ухудшилась. Талибы развернули наступление на крупные города, а влияние ИГИЛ существенно возросло. О происходящем в стране «Вестнику Кавказа» рассказал член комитета Совета Федерации по обороне и безопасности, бывший спецназовец, который участвовал в обеих чеченских кампаниях, в операции на территории Косово и в операции по принуждению Грузии к миру, Алексей Кондратьев, который летом побывал в Афганистане.

- Алексей Владимирович, есть ощущение, что ближневосточная зона нестабильности она разрастается. По вашему мнению, какие страны могут быть подставлены под удар, и угрожает ли терроризм Центральной Азии?

- США ежегодно выделяют на борьбу с РФ огромнейшие средства. В этом году, насколько мне известно, было выделено $84 млрд на подрыв устоев РФ. Этот подрыв ведется не только внутри нашей страны путем подкупа, шантажа, создания всевозможных сообществ, "расстроенных" ситуаций в РФ, политическим строем, положением дел. Из этой суммы выделяются средства на раскачивание ситуации на Украине, или на Ближнем Востоке или, например, в Центральной Азии. Особое место занимает Афганистан. Когда мы уходили из Афганистана в 1989 году, он по уровню развития экономики превосходил уровень Пакистана и Ирана, который уже тогда находился в экономической блокаде под санкциями США и западного сообщества. А сегодня в Афганистане экономика разрушена, даже молоко в страну завозят. На месте производятся лепешки, а хлебокомбинат в Кабуле, который строили наши специалисты, в полной мере не работает.

- А в политической точки зрения, что происходит внутри Афганистана?

- Сегодня в Афганистане идет активная вербовка талибов (это бывший проект пакистанской разведки). Талибы из-под зеленых знамен ислама встают под черные знамена ИГИЛ. Фактически северная часть Афганистана контролируются этими ИГИЛовским отрядами. Проехать в Кандагар или Джелалабад проблематично, можно попасть под обстрел. Приходится переодеваться в местную одежду, ходить в одежде тех регионов, где ты находишься для того, чтобы просто не выделяться в толпе. Влияние правительственных войск, сил безопасности падает, происходит масштабный хаос и исход огромных масс населения. Фактически через границу с Таджикистаном через Киргизию, Узбекистан, в Казахстан мы получим в РФ потоки беженцев. Поэтому предпринимались кадровые решения, организационные решения по реформированию миграционной службы, созданию Росгвардии, переформатированию полномочий силовых структур. Эти решения направлены на ограничение нелегальной миграции, на исключение нелегального оборота оружия, взрывчатки и исключение оборота наркотиков.

Американцы, находясь в Афганистане уже 15 лет, провалив ряд достаточно серьезно заявленных программ, не выполнив никаких своих обещаний, не построив ни дорог, ни арыков, ирригационных систем, не создав семенной фонд, перенаправили потоки наркоты на территории РФ, европейского сообщества и Юго-Восточной Азии. На территорию нашей страны поток наркотиков за период пребывания американцев на территории Афганистана вырос более, чем в 40 раз. Афганистан, находятся в сердце Центральной Азии, влияет на политику многих стран.

Пока мы не решим экономическую проблему Афганистана, пока людям, как у нас когда-то в Чечне, не станет выгоднее заниматься хозяйством, промышленностью, вообще экономикой, а не бегать с автоматов по горам, перекрывая дороги, занимаясь рэкетом, какими-то бандитскими вылазками, торговлей наркотиками – Афганистан из этой ямы не выкарабкается. Сильный Афганистан американцам не нужен ни в коем случае. Количество природных запасов – нефти и газа, тем более золота, алмазов, изумрудов, лазуритов, сапфиров, рубинов позволяет Афганистану в случае развития этой ситуации стать на уровень ОАЭ. Афганистан со своими запасами, если бы война не помешала, вполне в состоянии стать своеобразными Эмиратами на территории Центральной Азии. Поэтому там и идет война - чтобы не дать встать на ноги Афганистану. Во взаимодействии с нашими братскими республиками Туркменией, Узбекистаном и Таджикистаном мы должны закрыть границу, дипломатическими и политическими способами помочь правительству Афганистана, которое сегодня контролируется американцами в той или иной степени, не дать ему свалиться в очередную кровопролитную войну.

Афганистан. США. Россия. Азия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > vestikavkaza.ru, 22 ноября 2016 > № 1985667 Алексей Кондратьев


Афганистан. Весь мир > Агропром > afghanistan.ru, 2 ноября 2016 > № 1965368

Международный институт вкуса и качества (ITQI, Брюссель) в очередной раз признал афганский шафран лучшим в мире.

В конкурсе участвовали образцы с более чем трёхсот плантаций мира. Афганский шафран уже в третий раз занимает первое место в мировом рейтинге, отмечают афганские СМИ.

В настоящее время шафран выращивается на 1,15 тыс. гектаров сельхозугодий Афганистана. В 2016 году было произведено 3,5 тонны дорогой пряности стоимостью около 4,5 млн. долларов. В июне 2016 года Высший экономический совет ИРА утвердил пятилетний план по развитию отрасли. Также недавно был подписан контракт о поставках шафрана Китаю.

Шафран культивируется в Афганистане с 2002 года и рассматривается как одна из самых перспективных культур для замены опиумного мака, поскольку он позволяет получить высокую прибыль и не требует ирригации. Климат нескольких провинций Афганистана признан идеальным для выращивания шафрана, что подтверждается оценками международных экспертов.

Афганистан. Весь мир > Агропром > afghanistan.ru, 2 ноября 2016 > № 1965368


Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 1 ноября 2016 > № 1965364

Совет директоров Всемирного Банка принял решение предоставить Афганистану 120 млн. долларов в 2017-2020 гг.

Из этих средств 100 млн. долларов будет выделено на инфраструктуру и социальную сферу в рамках программы «Хартия граждан», в частности, обеспечение 3,4 млн. жителей ИРА доступом к питьевой воде. Ещё 20 млн. долларов будет потрачено на усиление финансового сектора, в том числе обеспечение валютных резервов Центробанка ИРА.

«Сегодня мы обсудили предоставление Афганистану новых грантов и долгосрочную программу сотрудничества, что подтверждает нашу заинтересованность в совместной работе с Афганистаном,- цитируют афганские СМИ выступление Аннетт Диксон, вице-президента Всемирного Банка в странах Южной Азии. — Мы надеемся активизировать сотрудничество с народом Афганистана в улучшении социально-экономической ситуации и борьбе с бедностью».

Бюджет новой программы (CPF), направленной на борьбу с бедностью в Афганистане, будет определён в декабре, после закрытия финансовой отчётности Ассоциации международного развития. Предполагается, что он составит десятки миллионов долларов.

Первая стадия проекта «Хартия граждан» будет реализована в течение четырёх лет и улучшит условия жизни 8,5 млн. человек.

Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 1 ноября 2016 > № 1965364


США. Афганистан. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 октября 2016 > № 1928272 Замир Кабулов

Москва на данном этапе не видит перспектив для мирного урегулирования в Афганистане. Последние события в Кундузе показывают, что все усилия США и партнеров по содействию мирному процессу не достигают цели. Спецпредставитель президента, директор Второго департамента Азии МИД России Замир Кабулов в интервью РИА Новости дал свой прогноз развития ситуации в Афганистане в 2017 году и оценил итоги операции "Несокрушимая свобода", которой в эти дни исполнилось 15 лет.

— Как вам видятся результаты операции "Несокрушимая свобода"?

— Я уже забыл, что существует такая операция. Результаты видны. Да, Кундуз (талибам — ред.) не удалось взять. Но Кундуз, так же как и Лашкар Гах, административный центр Гильменда, как и Таринкот — Урузгана, они полностью блокированы талибами. Вокруг талибы, вся провинция в руках талибов, только административный центр остается, там есть маленький аэропорт и идет подпитка по воздуху. Вот и результаты: талибы в результате действий "Несокрушимой свободы" с нуля в 2002 году превратились в такую силу. Это результаты, это факты. Все остальное: нет экономики, процветает наркобизнес.

— Можно ли говорить, что страна превратилась в провалившееся государство?

— Несостоявшееся государство. Можно об этом говорить, по крайней мере, очень много факторов, которые свидетельствуют (об этом — ред.).

— Каковы, на ваш взгляд, перспективы мирного урегулирования?

— Сейчас их нет. В силу того, что подходы, в том числе американские, были, мягко говоря, своеобразные к решению этой проблемы. И талибы не чувствуют необходимости ведения переговоров с правительством Афганистана, которое рассматривают как марионеточное, и считают, что надо разговаривать с американцами по поводу графика вывода иностранных войск, а с афганцами, возможно, с подключением представителей правительства, говорить о будущем этого государства. Они не видят в этом никакой пользы. Поскольку, даже если им не удастся захватить несколько провинций, они все равно в этом году уже расширили зону своего влияния. Значит, к следующему боевому сезону, который начнется весной, они придут с еще более сильных позиций и будут требовать большего, чем требовали год назад.

Не вижу пока перспектив. Что-то должно случиться, когда талибы будут приперты к стенке и у них не будет выхода. Но поскольку этого не происходит, они видят слабость нынешнего правительства, видят все эти дрязги в руководстве Афганистана, видят то, что страны-доноры устали и не готовы бесконечно продолжать (поддержку — ред.). Еще надо посмотреть, будут ли они давать эти 3 миллиарда долларов каждый в год. Обещать — не значит жениться. У талибов такой настрой: они считают, что они могут загнать всех в угол и разговаривать с позиции силы на своих условиях. Другой вопрос — получится у них или нет.

— Сотрудничество по линии ВТС — ожидаются ли новые контракты?

— Нет, пока не ожидается, потому что они хотят очень многое и бесплатно, мы это не можем в силу экономических в том числе обстоятельств. Мы не можем из наличия давать, потому что все это стоит на вооружении российской армии, и мы не можем отнять у своих Вооруженных сил и отдать им. Раньше у нас были какие-то запасы и это было возможно, сейчас это невозможно. Поэтому такие дорогостоящие вещи, как ударные вертолеты и другие системы оружия, мы готовы им продавать за американские деньги, за деньги Евросоюза. Вот они 3 миллиарда, пусть отстегнут оттуда, вполне достаточно. Это приоритетные для афганского правительства и государства вещи. Вот туда пусть направят, а мы загрузим свои заводы, будем платить зарплату нашим людям и будем поставлять афганцам. А стрелковое оружие, видимо, пока можем. Президент разрешил безвозмездно поставить. Но это тоже не бесконечно.

США. Афганистан. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 октября 2016 > № 1928272 Замир Кабулов


Афганистан. Азия > СМИ, ИТ > afghanistan.ru, 7 октября 2016 > № 1965361

В Афганистане продолжается переход на оптоволоконные интернет-технологии, и в течение ближайших четырёх лет доступ к ним получит порядка 15 млн. человек.

Проект перехода на оптоволоконные интернет-технологии начался в 2007 году, и в настоящее время Афганистан объединён высокоскоростными оптоволоконными кабелями с Ираном, Туркменистаном, Таджикистаном, Узбекистаном и Пакистаном. До недавнего времени эта сфера оставалась в ведении правительства, однако в начале октября Высший экономический совет утвердил новую инициативу, благодаря которой доступ к данному рынку получит и частный сектор, сообщает радиостанция «Салам Ватандар».

По словам министра связи и информационных технологий Абдул Разака Вахиди, благодаря новой инициативе на рынок оптоволоконного интернета смогут выйти частные инвесторы, желающие создавать и развивать соответствующую инфраструктуру в стране.

На прошедшей в Кабуле конференции, посвященной данному вопросу, присутствовали советник президента Хумаюн Каюми и министр экономики Абдул Саттар Мурад. Участники мероприятия отметили, что это решение создаст в стране новые рабочие места, привлечёт новые инвестиции, а также поможет снизить стоимость доступа в интернет.

Напомним, что правительство Афганистана неоднократно заявляло о заинтересованности в привлечении инвестиций и создании новых рабочих мест. Отметим также, что интернет является одной из самых динамично развивающихся сфер афганской экономики, однако в настоящее время население в основном выходит в интернет через мобильные устройства.

Афганистан. Азия > СМИ, ИТ > afghanistan.ru, 7 октября 2016 > № 1965361


Афганистан > Миграция, виза, туризм. СМИ, ИТ > afghanistan.ru, 7 октября 2016 > № 1965360

Группа афганских студенток решила разработать мобильное приложение, которое поможет привлечь туристов в Афганистан.

Девушки обучаются в программистском колледже «Вдохновляющий код» в провинции Герат. Как сообщает основательница учебного заведения Ферешта Форох, приложение поможет показать туристам хорошие стороны Афганистана, которые, к сожалению, часто игнорируют СМИ. Подписчики приложения смогут ответить на серию вопросов, после чего им будут предложены достопримечательности и даже национальные блюда, соответствующие их личным предпочтениям, передают афганские СМИ.

Ферешта Форох родилась в Иране, в семье эмигрантов из Афганистана. Вернулась в Герат год спустя после падения режима «Талибан». Изучала программирование в Берлине, в течение трёх лет преподавала в университете провинции Герат, после чего основала собственный компьютерный колледж, позволяющий девочкам получить квалифицированную, востребованную профессию.

Отметим, что в Афганистане существуют сотни памятников истории и археологии, которые при должном внимании могли бы приносить стране десятки миллионов долларов в год за счёт туризма, однако их малоизвестность, а также проблемы с безопасностью пока мешают развитию данной отрасли.

Афганистан > Миграция, виза, туризм. СМИ, ИТ > afghanistan.ru, 7 октября 2016 > № 1965360


Сирия. Афганистан. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 23 июня 2016 > № 1803042 Алексей Малашенко

Война в Сирии глазами российских мусульман

Алексей Малашенко

Операция в Сирии — не первое вмешательство Москвы в вооруженные конфликты в мусульманском мире. С 1956 года, когда разразился Суэцкий кризис, СССР активно действовал на Ближнем Востоке, оказывая военно-политическую, военно-техническую и — негласно — прямую военную помощь Египту и Сирии в их войнах и противостоянии с Израилем. В 1979 году началась 10-летняя советская интервенция в Афганистан, в 1992 году российские войска были задействованы в гражданской войне в Таджикистане. В 1994 году началась война в Чечне, продолжавшаяся до начала 2000-х.

Ни участие СССР в боевых действиях на Ближнем Востоке, ни афганская война практически не повлияли на самосознание советских мусульман, составлявших примерно пятую часть населения страны. Понятие «мусульманский мир» было для них скорее абстрактным. (Показательно, что в те времена в СССР существовало понятие «зарубежный ислам», которым пользовались, чтобы отделить «своих» мусульман от остальных.) Проявлений исламской солидарности в СССР отмечено не было. Более того, по некоторым наблюдениям, афганские муджахеды вызывали у жителей советской Средней Азии раздражение, и их сопротивление не ассоциировалось в сознании узбеков или таджиков с защитой ислама.

Исламский фактор, да и то не в полной мере, проявился лишь во время чеченских войн. Именно тогда в российском мусульманском сообществе заговорили о том, что Москва борется не просто с региональным сепаратизмом, но сражается с мусульманами, поставившими себе целью установление «исламского порядка», создание «исламского государства», образ которого в то время не был внятно артикулирован. Впервые обнаружилась и исламская солидарность — чеченцам симпатизировали и мусульманские народы Северного Кавказа, и даже татары, несколько десятков которых воевали на стороне сепаратистов. Татарская элита в лице тогдашнего президента Республики Татарстан Минтимера Шаймиева очень осторожно пыталась играть посредническую роль между Москвой и Грозным.

В 1990-е, в атмосфере общей радикализации и политизации ислама, у российских мусульман появилось ощущение общей религиозно-культурной идентичности внутри страны и одновременно с ним — представление, что все они являются частью мировой мусульманской уммы, мусульманского мира, который тогда почти целиком был на стороне чеченского сопротивления. Российские мусульмане начинали воспринимать внутреннюю и внешнюю политику Москвы сквозь призму своей новообретенной исламской идентичности.

Что думают мусульмане

Похожим образом на самосознание российских мусульман сегодня влияет российская военная операция в Сирии. Несмотря на то что массовая пропаганда называет объектом российских бомбардировок исключительно Исламское государство-халифат , многие российские мусульмане считают, что задача Москвы — разгром сирийской оппозиции и поддержка Башара Асада, а стратегическая цель России — утверждение своего присутствия на Ближнем Востоке.

По словам лояльного Кремлю духовенства, российские мусульмане поддерживают официальный курс Москвы и даже считают, что операция в Сирии «улучшит отношение исламского сообщества к государственной власти». В Дагестане, например, политику РФ одобряют 52% населения1. В то же время многие мусульмане, ссылаясь на отсутствие интереса к внешней политике («там, наверху, виднее») и на слабое знание религиозной проблематики, уклоняются от прямого ответа на поставленный вопрос. В заявлении Совета алимов (богословов) Дагестана сказано, что «действия России в Сирии направлены… на восстановление мира и стабилизацию обстановки в регионе» 2. Их поддержали наиболее влиятельные духовные лица России — председатель Совета муфтиев Равиль Гайнутдин, глава Центрального духовного управления мусульман Талгат Татджутдин, глава Координационного центра мусульман Северного Кавказа Исмаил Бердиев, муфтий Татарстана Камиль Самигуллин. Именно эти муфтии контролируют основную часть российских мечетей и общин. Большинство остальных российских муфтиев также разделяют официальную позицию правительства по Сирии, хотя и предпочитают хранить молчание и публично не высказываться по поводу военной операции.

Согласна ли с муфтиями российская умма? На авторитетном сайте «Голос ислама» утверждается, что российские муфтии говорят «не от имени всех мусульман, а от имени тех, кто находится у них в духовном подчинении, и, как правило, это очень узкий круг имамов и общественных деятелей…»3 Председатель Духовного управления мусульман азиатской части России Нафигулла Аширов считает, что часть мусульман «озабочена действиями России в Сирии» 4. Действительно, многие имамы, не высказываясь публично, считают российские бомбардировки ошибкой и даже преступлением, поскольку они приводят к жертвам среди мирного населения. Мусульманские радикалы идут гораздо дальше. Имам мечети Тауба в Набережных Челнах Салман Булгарский говорит, что мусульмане России, «стиснув зубы, делают дуа (молитву. — Араб.) за мусульман в Сирии»5. Не все доверяют официальной пропаганде, люди получают альтернативную информацию, в том числе на зарубежных сайтах, а также из аккаунтов ИГ-халифата и оппозиционной «Хизб ут-Тахрир». С другой стороны, существует мнение, что «российские мусульмане не знают, как относится арабский мир к российскому вмешательству в Сирии…»6

Поначалу помощь Москвы режиму Башара Асада не вызывала заметного протеста у российских мусульман. В 2013 году было всего две демонстрации в поддержку сирийской оппозиции — они прошли в Махачкале и собрали по несколько сотен человек каждая. Организаторы демонстраций обвиняли власти РФ в том, что в Сирии Россия «воюет против ислама». В том же году о своей солидарности с сирийской оппозицией заявил известный радикализмом Татарский общественный центр (ТОЦ). Председатель отделения ТОЦ в Набережных Челнах, где традиционно сильны исламисты, Рафис Кашапов сообщил, что центр поддерживает волонтеров, направляющихся воевать против войск Асада в Сирию. По словам Кашапова, в пригороде Дамаска на стенах появились надписи «Сегодня Сирия, завтра Россия! Чеченцы, татары, поднимайтесь»7. Однако это были эпизодические проявления несогласия.

Точных данных о том, сколько российских мусульман негативно относится к действиям РФ в Сирии, не существует. Оценочные же данные, которые приводят журналисты, эксперты, представители мусульманского духовенства и сотрудники спецслужб, сильно разнятся. Обращает на себя внимание тот факт, что наибольший процент называют силовики — они полагают, что против российской политики в Сирии выступает чуть ли не каждый третий мусульманин. В неофициальных беседах автору доводилось слышать мнение, что «все они (мусульмане. — А.М.) за свой халифат, даже татары».

Те, кто не поддерживает военную кампанию, считают, что Россия в Сирии воюет против ислама. Несмотря на аргументы официального духовенства, что действия сирийской оппозиции и ИГ-халифата противоречат нормам ислама, что ИГ, по выражению лидера Чечни Рамзана Кадырова, это «государство иблиса (дьявола)», часть мусульман уверена, что Россия действительно выступает как враг ислама, а заодно и пособник Запада. Ведь она воюет с мусульманами в мусульманской стране. Отношение этой части мусульман к российской военной кампании могло бы ухудшиться еще больше, если бы было принято решение о проведении наземной операции.

Кто едет воевать в Сирию

Оценить количество российских мусульман, направившихся воевать на Ближний Восток, довольно непросто. Очевидно, однако, что этот поток в 2016 году несколько сократился. В мае 2015-го директор Федеральной службы безопасности Александр Бортников привел цифру в 1700 человек8. По данным российских силовых структур, в рядах ИГ-халифата — 5000 «добровольцев» из России9. В начале 2015 года только чеченцев из России насчитывалось 150 человек, всего же их, включая приехавших из Европы, было от 1500 до 200010. Российский ученый Ахмед Ярлыкапов говорит о 3000. К концу 2014 года в Сирии в составе ИГ-халифата сражалось от 85 до 150 выходцев из Кабардино-Балкарии. В 2015 году из Дагестана, по словам его главы Рамазана Абдулатипова, в Сирию уехало 643 муджахеда11. По данным же Министерства внутренних дел республики, на Ближнем Востоке воюют 900 дагестанских боевиков. Однако, по информации из неофициальных источников, их на самом деле более 2000. На Ближний Восток отправились не только мусульмане Кавказа. По информации ФСБ, в составе ИГ-халифата 200 выходцев с Поволжья12. Несколько десятков человек ушли на сирийскую войну из Москвы, Санкт-Петербурга, Тюмени, Новосибирска, Астрахани. Из Крыма на джихад, по сведениям крымского муфтия Руслана Саитвалиева, уехали 500 человек (эта цифра, вероятно, завышена)13. Верховный муфтий Сирии однажды заявил, что на стороне сирийской оппозиции в 2012–2013 годах (т.е. до возникновения ИГ-халифата) сражались 2000 мусульман из России14.

Сколько их погибло, неизвестно. Самую удивительную цифру привело в марте 2016 года Министерство обороны РФ, когда после частичного вывода из Сирии воздушно-космических сил докладывало об успехах проведенной операции. По представленным данным, было уничтожено 2000 боевиков — выходцев из России15. Кто и как определял гражданство убитых, непонятно. Но если эта цифра верна, то получается, что российские ВКС уничтожили половину, а то и большинство воевавших за ИГ-халифат российских граждан.

Идея помощи единомышленникам на Ближнем Востоке распространилась по всей мусульманской России и стала феноменом общефедерального масштаба. Можно сказать, что Россию и, шире, Евразию пересекает «исламистский путь». Участвующие в сирийской войне чеченские боевики считают, что продолжают воевать за независимость Чеченской Республики Ичкерия. В войсках ИГ-халифата — а следовательно, и в сирийской оппозиции — есть чеченские подразделения, символично называющие себя «бригадами» Хаттаба, Шамиля Басаева, Джохара Дудаева (численность бойцов этих «бригад» вряд ли превышает размер одной роты).

Среди возвращающихся в Россию, по-видимому, складывается неформальное «братство» мусульман — ветеранов войны на Ближнем Востоке.

Необходимо учитывать, что в сирийском конфликте Россия оказалась союзником шиитов: Ирана, ливанской «Хезбуллы», а также Башара Асада, принадлежащего к причисляемой к шиизму алавитской секте. Подавляющая же часть российских мусульман — сунниты. По мере развития событий, особенно когда шиито-суннитскому аспекту конфликта стали уделять большое внимание в странах Персидского залива, российские мусульмане столкнулись с тем, что их страна де-факто поддерживает шиитов против суннитов. И это вызывает дополнительное раздражение.

Поэтому все больше переправляющихся на Ближний Восток мусульман едут не просто сражаться за ислам, но и бороться против «шиитской агрессии». В первую очередь речь идет о выходцах из Дагестана, где нюансы, различия внутри ислама воспринимаются наиболее остро. Примерно треть дагестанцев убеждены, что Россия участвует в шиито-суннитском конфликте.

Российские тюрки и конфликт с Турцией

Негативно повлиял на восприятие российскими мусульманами войны в Сирии и эпизод со сбитым Турцией 24 ноября 2015 года фронтовым бомбардировщиком Су-24. Последовавшее вслед за ним стремительное обрушение российско-турецких отношений вызвало остро отрицательную реакцию среди татар. И дело не только в экономической составляющей этих отношений (до конфликта ежегодный объем турецких инвестиций в Татарстан составлял $2 млрд, а двусторонний товарооборот в 2013 году — $659,4 млн), но и в том, что татары видят себя частью тюркского мира. Татарстанские политики не комментировали российско-турецкий скандал, де-факто соблюдая «нейтралитет». Показательно, что в то время как в Москве у посольства Турции прошла бурная демонстрация протеста, в Казани местная полиция сдерживала страсти манифестантов. В Татарстане было болезненно воспринято и требование закрыть турецкие культурные центры. Подобные эмоции сохраняются в памяти надолго. Все это может повлиять на политические преференции мусульман, в том числе на их отношение персонально к Путину, который считается главным проводником антитурецкого курса.

Чего следует опасаться

Кремль вынужден внимательно следить за тем, как реагируют российские мусульмане на участие России в сирийской войне. Публично эта озабоченность не выражается, зато известно, что службы безопасности работают более тщательно, чем прежде. Возросла угроза террористических актов, при этом признается, что спецслужбы не готовы эффективно противостоять терроризму. Генеральный прокурор РФ Юрий Чайка отмечает «неудовлетворительность качества оперативной работы». По его мнению, «следователи не выясняют источники поступления бандформированиям оружия, боеприпасов и взрывчатки, а также каналы их финансирования»16.

Война в Сирии уже привела к подрыву в октябре 2015 года российского авиалайнера над Синайским полуостровом. Пока это единственный пример крупного теракта против России. Нет гарантии, что что-то подобное не случится на ее собственной территории. Сотрудники спецслужб в качестве возможных целей террористических атак называют не только Северный Кавказ и Татарстан, но и Москву. В запущенном в интернете видеоролике, где ИГ-халифат угрожал России пролить «моря крови», были фотографии московских достопримечательностей и казанской соборной мечети Кул-Шариф. Это прямой намек на то, что именно здесь могут произойти террористической атаки. Уже вскоре после начала операции российских ВКС в Сирии полиция задержала группу из 12 человек, которая, по словам правоохранительных органов, планировала взрыв в московском метро. В составе этой группы были как уроженцы Северного Кавказа, так и выходцы из Сирии. В декабре 2015 года произошел теракт в дагестанском городе Дербент, ответственность взял на себя ИГ-халифат. Власти сочли, что теракт совершили местные боевики. В феврале 2016 года в Екатеринбурге была задержана группа из семи человек, готовившая, по данным спецслужб, теракты в нескольких городах России, в том числе в Москве. В мае была задержана еще одна группа боевиков, которая планировала теракты к 9 Мая, празднику Победы в Великой Отечественной войне.

Выводы

Участвовать в войне в мусульманском мире, имея за спиной 20 млн соотечественников-мусульман, рискованно. Особенно когда контролировать их настроения становится все сложнее, если вообще возможно.

Российское военное присутствие в Сирии привело к определенной радикализации российского мусульманского сообщества. Она проходит на фоне «освоения» исламом новых территорий — Урала, Сибири, Дальнего Востока — благодаря росту миграции из Центральной Азии и продвижению мусульман вглубь России с Северного Кавказа. Внешний и внутренний миграционные потоки становятся каналами для проникновения и закрепления в российском мусульманском сообществе критического восприятия действий власти, в том числе с недавних пор — ее внешней политики на Ближнем Востоке.

Все это облегчает деятельность радикальных и экстремистских групп, в том числе связанных с ИГ-халифатом, причем отношения российской уммы с теми, кто сражается на Ближнем Востоке, становятся все более прочными.

Многие в российской умме задаются вопросом: какие интересы на самом деле преследовало руководство страны, ввязываясь во внутренний сирийский конфликт? И не слишком ли часто Россия воюет против мусульман? Таким образом постепенно формируется негативное видение российско-мусульманских отношений — Афганистан, Чечня, участие в сирийской войне и последний, неожиданный и непонятный для мусульман-тюрок конфликт с Турций. Это видение усугубляется еще и тем, что ни в одном столкновении с мусульманами Россия не одержала полноценную победу. Совершенно неочевидна ее победа и в Сирии, а также в войне против ИГ-халифата.

По мере вовлечения России в конфликт на Ближнем Востоке российские мусульмане все более остро будут ощущать собственную значимость и в самой стране, и в ее внешней политике. Они будут добиваться большего уважения в конфессиональной сфере — требовать строительства новых мечетей, предоставления возможности следовать исламскому образу жизни.

Рост претензий мусульман и радикализация их настроений могут вызвать ответную реакцию в обществе, привести к обострению этноконфессиональных отношений, усилению исламофобии, националистических тенденций среди славянского населения, которые и без того становятся все заметнее.

Власти предстоит не только усилить контроль за ситуацией в российском мусульманском сообществе, но и самой к этой ситуации приспособиться. Политика в отношении и ислама, и мусульман может стать более гибкой, а баланс между «кнутом и пряником» измениться в пользу последнего. Уже есть подтверждающие это свидетельства. Так, началу операции российских ВКС в Сирии предшествовало торжественное открытие в Москве Соборной мечети, на котором присутствовал президент Владимир Путин. Рамзан Кадыров уже не только называет уехавших на Ближний Восток и вернувшихся оттуда мусульман «шайтанами», но признает их «заблудшими душами», которые, совершив ошибки, готовы стать на путь исправления. Аналогичные настроения в январе 2016 года обнаружились в Государственной думе — некоторые депутаты заговорили о том, что раскаявшиеся и «отрекшиеся от „Исламского государства“» могут быть амнистированы17. В мае 2016 года российское телевидение уделило много эфирного времени трансляции военного парада в Грозном в честь Дня Победы.

Последствия сирийской кампании могут оказать негативное влияние на президентские выборы 2018 года. Военное участие России в сирийском конфликте понижает в глазах многих мусульман авторитет Путина как главного творца внешней политики на Ближнем Востоке. Уход Башара Асада они воспримут как поражение российской внешней политики на «исламском направлении». Напротив, если Асад останется у власти, это неизбежно приведет к продолжению войны, которая станет бесконечной и оттого совсем непопулярной в глазах мусульман. И уж совсем неприемлемым для суннитов будет сценарий, по которому на западе Сирии сформируется «алавитское» (шиитское) государство во главе с кланом Асадов.

Таким образом, любое развитие событий в Сирии может означать поражение России и персонально Путина в глазах российских мусульман, а также понижение его реального рейтинга.

Примечания

1 Российские мусульмане поддерживают операции в Сирии. — Newsland. — 2015. — 17 декабря // https://newsland.com/user/4297848534/content/rossiiskie-musulmane-podderzhivaiut-operatsiiu-v-sirii/4896183.

2 Заявление Совета алимов Дагестана по конфликту в Сирии. — Islam News. — 2015. — 17 октября // http://www.islamnwes.ru/news-477726.html.

3 Российские мусульмане о бомбардировках в Сирии. — Голос ислама. — 2015. — 5 октября // http://golosislama.com/news.php?id=27929.

4 Российские мусульмане о бомбардировках в Сирии. — Голос ислама. — 2015. — 5 октября // http://golosislama.com/news.php?id=27929.

5 Мусульмане России — отношение к интервенции в Сирии // http://ayyamru.worldpress.com/2015/10/20%ed10%/ebc/%ad1%83%%ed1%81%ed1%83%ed0.

6 Хлякина Д. Когда режим ослабнет, тогда все и припомнится. — The New Times. — 2016. — 1 февраля.

7 В Татарстане национал-сепаратисты объявили о поддержке боевиков-исламистов в Сирии. — Regnum. — 2013. — 13 июня // http://regnum.ru/news/polit/1670767.html.

8 Бойко А. Среди «мусульман, убивающих мусульман» в Сирии и Ираке, могут воевать 1700 россиян. — Комсомольская правда. — http://www.kp.ru/dayli/26344/3227246/.

9 Сокирянская Е. Абу Мясо. — Новая газета. — 2016. — 11 мая.

10 ИГИЛ движется на Кавказ. —Eurasianews. http://eurasianews.net/religiya/igil-dvizhetsya-na-kavkaz.

11 «Мы не выходили из кризиса, и он в какой-то степени работает на нас». Интервью Рамазана Абдулатипова. — Ведомости. — 2015. — 24 декабря.

12 Бизнес Online. Деловая электронная газета Татарстана // www.business-gazeta.ru/article/134872.

13 Амелина Я. Крым: «При хорошем контроле нет никаких рисков» // Амелина Я., Арешев А. «Исламское государство»: сущность и противостояние. Аналитический доклад. — Владикавказ: Кавказский геополитический клуб, 2015. — С. 86.

14 Мусульмане Поволжья в рядах «Талибана» и ИГИЛ: масштаб проблемы, механизм вербовки, последствия. — Агентство политических новостей. — 2015. — 8 октября // http://www.apn.ru/publications/print34174.html.

15 Сафронов И., Горяшко С., Ефимова М. Иногда они улетают. — Коммерсантъ-Власть. — 2016. — 21 марта.

16 Сухаренко А. «Золотой» антитеррор. — Независимая газета. — 2016. — 3 февраля.

17 Трофимова Е. Отрекшимся от «Исламского государства» обещают амнистию. — Независимая газета. — 2016. — 13 января.

Сирия. Афганистан. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 23 июня 2016 > № 1803042 Алексей Малашенко


Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 апреля 2016 > № 1741840 Михаил Конаровский

Перспективы национального примирения в Афганистане

Михаил Конаровский, Ведущий научный сотрудник Центра исследований Восточной Азии и ШОС МГИМО (У) МИД России, Чрезвычайный и Полномочный Посол России в Исламском Государстве Афганистан (2002-2004 гг.), кандидат исторических наук

Период, прошедший после вывода из Афганистана основной части западного воинского контингента, не привел к реализации слабой надежды на способность властей справиться со сложнейшими задачами по стабилизации обстановки и обеспечению мирного строительства в стране, в том числе на основе диалога с вооруженной оппозицией. Крайняя неустойчивость, скорее всего, будет предопределять внутреннюю ситуацию в Афганистане и на ближайшую обозримую перспективу. Более чем за десятилетний срок активного пребывания в ИРА иностранных войск, а также массированных внешних финансово-экономических вливаний эта страна продолжает ассоциироваться с понятием «несостоявшегося государства», оставаясь в плену трайбалистской этно-религиозной раздробленности и средневековых предрассудков. Проявлением провала миссии Вашингтона в Афганистане стала неспособность нанести решающий удар как по «Аль-Каиде», так и по вооруженным талибам.

Проведенные после вывода иностранного контингента новые президентские выборы в очередной раз продемонстрировали глубину и запутанность всех афганских проблем. В результате политической сделки, совершенной под давлением США, новым главой страны стал пуштун А.Гани, а «главным исполнительным лицом» Правительства национального единства - его многолетний политический оппонент,  имеющий пуштунскую и таджикскую кровь, А.Абдулла. Однако слабость и конституционная сомнительность новой коалиции была предопределена с самого начала, поскольку последняя должность не предусмотрена Конституцией страны. Более того, длительный и болезненный процесс назначения руководителей основных ведомств, особенно силового блока, стал очередным проявлением всех афганских неопределенностей.

Слабость центральной власти и ее силовых структур усугубляется затяжным экономическим кризисом, когда Кабул продолжает ориентироваться прежде всего на массированную внешнюю помощь, а основой экономики страны остаются выращивание и нелегальное распространение наркотиков. Независимые эксперты уже давно признают также, что вооруженные силы ИРА, хотя экипированы и оснащены значительно лучше талибов, тем не менее не способны нанести им фатального ущерба1. В связи с этим крайне чувствительным остается вопрос о внутренней мотивации солдат и офицеров Афганской национальной армии, в рядах которой сохраняется весьма низкий моральный дух и очень актуальна проблема дезертирства.

При любом перспективном развитии ситуации в стране - от сохранения нынешней власти без изменений до перехода правления в руки религиозно-консервативных и экстремистских кругов - разрешение комплекса всех этих проблем возможно только на основе прочного консенсуса среди многочисленных традиционных  и зарождающихся новых элит страны, включая региональных авторитетов и разномастную вооруженную оппозицию. Вопрос будет заключаться только в том, как достичь такого консенсуса. Сохранение общей неопределенности в ИРА, фактор традиционной взаимной настороженности, враждебности и недоверия среди местных элит (к какому бы политическому полюсу они ни принадлежали), перманентная война всех против всех будут только усугублять ситуацию.

Талибы, вдохновленные выводом из ИРА основного контингента иностранных войск, стремились всемерно укрепить свои позиции в стране, чтó им в значительной степени удалось. При этом их характерной особенностью в настоящее время является межэтническая, а не преимущественно ориентированная на пуштунов структура, как это было в период пребывания у власти во второй половине 1990-х годов и в первые годы после отстранения от нее2. Это дает им возможность активно закрепляться не только в традиционных для их влияния восточных и юго-восточных, но и в северных, а также северо-западных районах Афганистана. По некоторым оценкам экспертов ООН, присутствие талибов наблюдается почти на 70% территории ИРА.

Одной из главных задач, поставленных перед Правительством национального единства, было начало переговоров с талибами. Энергичное внешнеполитическое маневрирование новой власти, в том числе в части налаживания диалога с Исламабадом, привело к проведению под эгидой Китая и Пакистана (при поддержке США) двух раундов переговоров, которые вновь зашли в тупик в результате неготовности сторон отступить от своих предварительных требований (Кабул настаивает на том, чтобы талибы уважали Конституцию страны и сложили оружие, а те, в свою очередь, требуют вывода иностранных войск, освобождения своих заключенных и ликвидацию их санкционного списка ООН).

На очередной международной конференции «Сердце Азии» (т. н. Стамбульский процесс) в декабре 2015 года в Исламабаде Президент А.Гани вновь подтвердил готовность к диалогу с талибами с целью выработки общих мер по стабилизации в Афганистане. Для усиления внешнего давления на стороны (судя по всему, прежде всего на Кабул) трехсторонний консультативный механизм (Пакистан, США, Афганистан) по инициативе Исламабада был расширен за счет КНР. В его задачу входит выработка формулы, приемлемой для возобновления межафганского диалога.

В «квартете», безусловно, существует и определенное различие в конкретных интересах: Вашингтону важно показать активность и прогресс в афганском миротворчестве перед завершением президентского срока Б.Обамы; Исламабаду важно сохранять свое политическое лидерство в процессе; Пекину - обеспечить максимальную перспективу своим экономическим позициям в Афганистане и нейтрализацию дестабилизирующего влияния военно-политического исламизма в северо-западных регионах. Тем не менее их связывает общее понимание необходимости запуска межафганского диалога. Однако прошедшие два раунда встреч также пока не привели к конкретным результатам, в значительной степени из-за трудностей вычленения той части талибов, которая, являясь  реальной военной силой, одновременно была готова к поиску примирения и компромиссов с правительством.

Основной проблемой вооруженной оппозиции, как и центрального правительства, всегда являлось отсутствие единства. Многие полевые командиры талибов стремятся к максимальной «свободе рук» как на военном, так и политическом уровнях. Смерть их многолетнего формального лидера муллы М.Омара во второй половине прошлого года (возможно, это произошло значительно раньше, но именно тогда о ней было объявлено официально) привела к новой расстановке сил.

Кандидатура нового руководителя - муллы А.Мансура устроила не всех, включая, во всяком случае на первоначальном этапе, и ближайших родственников бывшего главного талиба. Нельзя исключать, что именно для консолидации своей власти новый лидер сразу же занял жесткую позицию в отношении кабульских властей. Однако после демонстрации своих возможностей А.Мансур якобы стал проявлять определенную склонность к контактам с правительством ИРА. 
Осенью прошлого года его оппоненты избрали своего лидера - муллу М.Расула (во время правления талибов во второй половине 1990-х гг. тот занимал пост губернатора провинций Заболь и Нимруз). По предположениям ООН, под лидерством А.Мансура и его сторонников в настоящее время находятся до 60% талибов, а среди групп М.Расула развивается процесс внутреннего размежевания.

Гибель А.Мансура в начале декабря 2015 года (что, правда, оспаривается некоторыми источниками) в результате внутреннего конфликта наглядно подтвердила сохранение глубокого кризиса в движении «Талибан» и отсутствие среди вооруженных оппонентов Кабула общего консолидирующего начала. Теоретически это создает правительству определенные дополнительные возможности в борьбе против своих наиболее одиозных противников, в том числе путем нахождения общих знаменателей среди части из них и внесения дополнительного раскола среди других.

Одновременно это же и затрудняет правительству поиск среди талибов той реальной силы, с которой можно было бы вести диалог в отношении будущего страны. Тем более что в зависимости от конъюнктуры талибы и другие ассоциирующиеся с ними группировки достаточно легко могут менять политические пристрастия, вступая во временные коалиции со вчерашними противниками. В то же время и сами талибы учитывают слабость нынешней правительственной коалиции: не представляя собой монолитную силу, она тем самым объективно наносит ущерб собственным позициям. О трудностях поиска компромиссов между Кабулом и талибами свидетельствуют все попытки после 2014 года (напрямую и через посредников) наладить продуктивные контакты между ними.

Вместе с тем, несмотря на внутренние разногласия в среде талибов, неуклонный рост их влияния не только в восточных, но и северных районах страны является отличительной особенностью развития ситуации в Афганистане всех последних лет. Проявлением этого стали и их более масштабные, чем раньше, боевые операции, которые все менее носят сезонный (весенне-летний) характер. Свою лепту продолжают вносить и воевавшие многие годы на стороне противников кабульских властей боевики военно-политической оппозиции в республиках Центральной Азии. Среди основных - Исламское движение Узбекистана (ИДУ), в 2011 году переименованное в Исламскую партию Туркестана. В последнее время с ними начинают все больше смыкаться и террористы из Синьцзян-Уйгурского автономного района (СУАР) Китая. При этом последние тенденции по расширению форм и методов деятельности международного исламистского терроризма создают для них новые благоприятные возможности в части подрывной деятельности в центральноазиатских государствах бывшего Советского Союза. 

Многолетний кризис в Афганистане, имея собственную внутреннюю  динамику, в последние годы все более сопрягается и со стремительным развитием событий на Ближнем Востоке, прежде всего с феноменом так называемого «Исламского государства» (ИГ). Как отголосок обостряющегося противоборства с ним в Сирии и Ираке (а также в последнее время в Ливии, в ряде государств Юго-Восточной Азии - Индонезии, Филиппинах, Малайзии) в конце 2015 года этот кризис отозвался неожиданным для центральных властей ИРА захватом его противниками  Кундуза - крупнейшего города афганского севера, недалеко от границы с Таджикистаном. При этом, как стало известно позднее, операция была проведена талибами совместно с боевиками «Исламского государства». (По неподтвержденным данным западных СМИ, численность активных боевиков ИГ в Афганистане достигает порядка 1600 человек и их наибольшая активность наблюдается в Нангархаре на фоне попыток активного проникновения также в северные, приграничные с Таджикистаном и северо-западные, граничащие с Туркменистаном регионы.)

События в Кундузе застали врасплох как кабульские власти, так и сохраняющийся в стране небольшой воинский контингент США и НАТО, хотя незадолго до этого на северо-востоке страны первый вице-президент ИРА узбекский генерал А.Р.Достум провел показательную, рассчитанную, прежде всего, на внешний эффект  демонстрацию силы правительственных войск. На этом фоне Президент США Б.Обама, открыто признав «недостаточную боеспособность» Афганских национальных сил безопасности, объявил о решении сохранить в ИРА нынешнюю численность американских войск и в 2016 году3. К 2017 году они могут быть сокращены почти вдвое, однако окончательное решение будет приниматься уже следующим Президентом США. Временно сохранить в Афганистане свои контингенты Вашингтон призвал и другие страны НАТО, что поддержал и генеральный секретарь альянса Й.Столтенберг. Первым откликнулся Берлин. Талибы же ответили готовностью продолжать боевые операции до тех пор, пока страну не покинут иностранные войска.

Появление в ИРА новой экстремистской силы в лице боевиков ИГ внесло новые коррективы и дополнительные неопределенности для перспектив процесса национального примирения в Афганистане. По различным данным, их присутствие наблюдается от нескольких до 25 провинций Афганистана. Идеология ИГ, методы и средства достижения поставленных задач, фанатизм, агрессивность и непримиримость - все это в немалой степени напоминает само движение «Талибан» образца 90-х годов прошлого века. А некоторые из нынешних деятелей «Исламского государства» проходили стажировку в афганских лагерях подготовки террористов «Аль-Каиды» и, соответственно, имеют длительные контакты и с талибами.

При этом парадокс заключается в том, что если к началу века Афганистан был одним из основных очагов международного терроризма постсоветского периода, то сегодня уже активисты из ИГ оказывают возрастающее влияние на развитие обстановки в ряде регионов самой этой страны. Территория Афганистана включена ими в так называемый Хорасанский эмират (охватывающий территорию от Туркменистана до северо-западного Китая), к которому стали примыкать и те талибы, кто не нашел себя в трансформирующейся иерархии собственного движения. Ситуация в некотором смысле вновь напоминает середину 90-х годов прошлого века, когда набиравшие силу талибы активно рекрутировали боровшихся против власти Народно-демократической партии Афганистана (НДПА) моджахедов, недовольных своим положением при дележе власти и влияния после свержения в 1992 году «коммунистического» режима Наджибуллы. Подогревает ситуацию и наличие нескольких десятков тысяч сторонников ИГ в Пакистане.

Пока большинство экспертов, в том числе в ООН, полагают, что масштабное проникновение боевиков ИГ весьма ограничено, прежде всего в связи с общей враждебностью к ним со стороны большинства талибов. Последние рассматривают их как чужеродную афганскому традиционному обществу субстанцию и конкурента за влияние на население, особенно молодежи. Борьба же за ее умы в нынешних условиях приобретает для Афганистана все большее значение. Причина - продолжающийся процесс омоложения населения, среди многих представителей которого, как считают некоторые наблюдатели, уже не столь ясны проявления исторического традиционализма и все более зримым является сочетание трайбализма и религиозно-экстремистского джихадизма. Демонстрацией противоречий между талибами и игиловцами могли послужить уничижительные нападки на муллу М.Омара со стороны лидера ИГ аль-Багдади весной 2015 года, что вызвало энергичные протесты с его стороны и запрет на рекрутирование на территории Афганистана добровольцев в отряды «Исламского государства».

В последнее время афганские (а также пакистанские) талибы вновь заявили о нежелании присоединиться к ИГ. В прошлом году в ряде уездов страны произошли жесткие столкновения между талибами и боевиками ИГ, а в октябре в Кабуле прошла грандиозная (по афганским масштабам) демонстрация протеста в связи с казнью боевиками «Исламского государства» семерых заложников, в связи с чем была проведена также аналогичная демонстративная акция в отношении нескольких игиловцев. Из всего этого можно сделать вывод, что общая заинтересованность правительства ИРА и талибов в противодействии росту влияния в стране ИГ может стать определенной точкой соприкосновения для их совместных действий. 

Однако, наиболее радикальное крыло талибов - группа Хаккани, а также Исламская партия Г.Хекматьяра заявили о присоединении к «Исламскому государству». В таком же ключе действуют и пакистанские талибы. В этой связи многие информированные наблюдатели4полагают, что в Афганистане не без влияния внешних сил нарастает процесс популярности ИГ, в том числе в силу его финансовых и материально-технических возможностей. Для некоторых сегментов афганского общества пребывание талибов (как ранее и контингента США и НАТО) имеет и определенную коммерческую привлекательность. Одновременно имеет место и прямое рекрутирование сочувствующих в том числе и из образованной афганской молодежи, в частности университетской. Некоторые наблюдатели утверждают также, что талибы и игиловцы в целом достаточно мирно сосуществуют между собой в некоторых северных анклавах страны, что предопределяет и возможность их сотрудничества.

Однако представляется, что практически более значимым данный процесс может быть для базирующейся в Афганистане центральноазиатской оппозиции, менее завязанной на специфику межафганских отношений. В лице представителей ИГ сторонники ИДУ, а также проводники идей и лозунгов «Исламского движения Восточного Туркестана» на территории северо-западного Китая и другие могут найти конкретных союзников для дальнейшего развертывания своей деятельности применительно к уязвимым к религиозному терроризму регионам Центральной Азии и Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР. Речь может идти в том числе в организации на постоянной основе лагерей подготовки и психологической обработки боевиков на центральноазиатское, китайское, а также кавказское и российское направления.

Государства постсоветской Центральной Азии, прежде всего Таджикистан, а также Узбекистан, проявляют растущую озабоченность вероятной террористической угрозой с территории Афганистана (хотя возможности массированного вторжения исламских боевиков с этого направления, скорее всего, ожидать не следует). Непростая обстановка складывается в Киргизии, где экстремистские группировки сращиваются с организованной преступностью и некоторыми силовыми структурами. Повышенную нервозность в отношении террористических угроз из ИРА в последнее время начали проявлять и в Ашхабаде (где, по некоторым предположениям, уже насчитывается до 5 тыс. сторонников ИГ, а часть связанных с талибами афганских туркменов выступают за отторжение некоторых южных районов Туркменистана).

Значительную обеспокоенность сохраняющимся тупиком в межафганском урегулировании проявляет и Китай, чем вызвана его активность по налаживанию переговорного процесса между Кабулом и оппозицией. Предмет особой нервозности Пекина - возможность распространения деструктивного влияния на северо-западные районы КНР с мусульманским населением (деятельность в СУАР «Исламского движения Восточного Туркестана»). Повышенное внимание к ситуации в ИРА вызвано и китайской заинтересованностью в освоении полезных ископаемых страны. Этим же стимулируется и осторожная позиция Пекина по отношению к талибам. Экономические и политические интересы КНР в регионе, в том числе для реализации идеи «Экономического пояса Шелкового пути», к которой в какой-либо форме может быть привлечен и Афганистан, неизбежно подтолкнут Пекин к дальнейшей активизации политики на афганском направлении. При этом рост ангажированности Китая в афганских делах позитивно рассматривается как в США, так и Пакистане, с которыми налажен конкретный механизм возможных совместных действий.

Несмотря на  активность Вашингтона на афганском направлении, создается впечатление, что в США стремятся поскорее снять с себя груз проблем этой страны и в большей мере перебросить их решение на заинтересованных соседей, а также на Россию. В этом же контексте Вашингтон вырабатывает и алгоритмы своего дальнейшего закрепления в Центральной Азии. Помимо двусторонней составляющей, это давало бы возможность не выпускать из своей орбиты проблематику региона, а также «приглядывать» за действиями там России и Китая и при случае пытаться противопоставить их друг другу. Именно это имеют в виду и некоторые американские эксперты, прогнозируя «снижение американского присутствия и влияния в регионе» и повышение в нем роли Китая, а также сохранение влияния России5.

В связи с этим можно интерпретировать и визит госсекретаря США Дж.Керри в Центральную Азию в ноябре 2015 года, который продемонстрировал намерение Вашингтона дать новый импульс политическому взаимодействию с центральноазиатской «пятеркой» по ключевым региональным вопросам, включая борьбу с терроризмом и экстремизмом и содействие в противодействии «возможной эскалации насилия» с территории ИРА. Для конкретного взаимодействия с партнерами был создан и новый формат консультаций на уровне министров иностранных дел (5+1), который, по сообщениям СМИ, был задуман Вашингтоном в качестве нового инструмента проникновения в Центральную Азию, в частности и для поиска надежных проамериканских политиков.

Нельзя исключать, что в определенных обстоятельствах Вашингтон может инициировать закрепление формата новой «шестерки», в том числе и для того, чтобы попытаться в случае необходимости противопоставлять ее структурам (пока еще) другой «шестерки», то есть Шанхайской организации сотрудничества.

После распада СССР политико-экономические интересы России в Афганистане существенно снизились. Основная задача, стоящая перед РФ на афганском направлении на обозримую перспективу, заключается в противодействии распространению с территории ИРА религиозно-политического экстремизма и наркотиков в Центральную Азию и непосредственно в Россию. Феномен ИГ, закрепляющийся в Афганистане, ставит новые задачи, предопределяет необходимость дополнительного активного мониторинга ситуации и принятия совместных с государствами Центральной Азии и Китаем превентивных контртеррористических мер. Перманентное внимание к  ситуации в регионе диктуется также и тем, что процесс достижения внутреннего консенсуса в Афганистане может затянуться на довольно длительную перспективу и турбулентная обстановка в стране будет сохраняться долгие годы.

На фоне нынешнего обострения отношений России с Западом вполне возможна его заинтересованность во втягивании РФ еще в один конфликт с расчетом на то, что она увязнет в новых проблемах, которые неизбежно будут сопровождать такой шаг. Поэтому действовать на афганском направлении следует крайне осмотрительно, избегая односторонних действий, прежде всего силовых, к которым при определенных обстоятельствах Россию могут подталкивать ее центральноазиатские партнеры.

Российско-американское сотрудничество, как в мире в целом, так и в Афганистане в частности, было прервано односторонними акциями Вашингтона. В последнее время представители Белого дома вновь формально заявляли о заинтересованности в сотрудничестве с РФ в афганских делах. К этому призывают США и экспертные круги страны6. Координация между структурами ОДКБ, под зонтиком которой, по существу, проходят превентивные контртеррористические мероприятия в Центрально-Азиатском регионе, с одной стороны, и американцами и натовцами в Афганистане - с другой 
(а также между Москвой и Вашингтоном на двусторонней основе), безусловно, была бы практически полезной как сегодня, так и на перспективу.

 Sarwar Ali Reza and Madadi Moh Sayed. The Plight of Afghanistan’s Solders //www.aiss.af. Oct. 10, 2015.

 2Масадыков Т. Раскол Афганистана по религиозно-радикальным взглядам вполне реален // http://www.fergananews.com/art/8776 17/11/2015

 3www.whitehouse.gov/the press-office/2015/10/15statement-president-afghanistan

 4См.: Масадыков Т. Указ. соч.

 5Rumer E., Sokolsky R., Stronski P. U.S. Policy Toward Central Asia 3.0. Jan. 25, 2016 // http//carnegieendowment. org/2016/01/25/u.s.-policy-b

 6Ibid.

Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 апреля 2016 > № 1741840 Михаил Конаровский


Афганистан. США. Азия > Армия, полиция > dn.kz, 1 апреля 2016 > № 1707640 Юрий Сигов

Афганский тупик

Что делать в стране, если там уже сделано то, чего не надо было делать?

Юрий Сигов, Вашингтон

В последнее время ведущие американские политики, эксперты, военные и гражданские большие и маленькие начальники только и обсуждают, что нужно сделать для будущего различных стран мира после того, как официальный Вашингтон предпринял против них какие-то радикальные действия. Общий пафос таких размышлений таков: что нам (то есть США) делать с Ираном (Сирией, Ираком, Украиной, Россией, Китаем - и далее по географическому списку, который с каждым днем становится все длиннее и безнадежнее)?

Не забывают в руководящих кругах Америки и об Афганистане. Хотя нынче ситуация с американским присутствием в этой стране и ее будущим ушла куда-то на дальний и мало привлекающий внимание общественности план. В Афганистане «почти» не идут полномасштабные бои, телекартинки о том, что там происходит, не найдешь ни на одном американском канале. Да и насчет военного присутствия США в этой стране рядовые американцы, судя по всему, «почти» уже забыли.

Так, согласно одному из последних опросов общественного мнения, более 75 процентов опрошенных (а их было 2 тысячи человек) заявили, что войска США уже покинули Афганистан (хотя там на сегодня находятся 10 тысяч американских военнослужащих и еще 6 тысяч натовцев из стран коалиции). Да и первые политики Америки нынче про Афганистан вспоминают лишь по большим праздникам, а все больше твердят про угрозу со стороны России, Китая, ДАЕШ-ИГИЛ и им подобных.

Зато американская разведка бьет тревогу уже не первый месяц: талибы ведут фактически полномасштабное наступление на позиции правительственных войск, захватывают все новые территории, рвутся к власти, и если бы не американские войска, правительство президента Гани давно уже было бы свергнуто. Что волнует (и все более существенно) соседние с Афганистаном страны Центральной Азии. Потому как афганский бардак в любую минуту может перекинуться на территорию центральноазиатской «пятерки». И тогда уже ни ОДКБ, ни все остальные многобуквенные структуры могут не помочь в их спасении.

Никто ничего не знает, и никто ничего не понимает. Что же тогда делать?

Итак, что делать дальше с Афганистаном, причем не столько американцам, сколько всем остальным странам, особенно тем, которые с этим многострадальным государством граничат? Начнем с того, что за последние пару лет реальной, непредвзятой информации о положении дел в этой стране поступает все меньше. Никто толком ничего понять не может, кто там и что на самом деле контролирует, кто против кого воюет, и есть ли смысл там вообще держать иностранные воинские контингенты - что американские, что натовские?

Последние сообщения из Афганистана также неутешительны: регулярно взрывают (кем, зачем, что с этим делать?) столбы электропередачи, по которым электроэнергия поступает из Узбекистана в Афганистан. В результате многие города страны на неопределенное время погружаются в кромешную тьму, а правительственные войска не могут оказать достойного сопротивления ни талибам, ни отрядам исламистов-джихадистов.

Как свидетельствует Мери Лонг, которая долгое время была заместителем министра обороны США, а нынче посещает эту страну регулярно как частное лицо, в Афганистане резко ухудшилась обстановка в том, что касается безопасности. В связи с этим серьезно затруднены возможности ведения разведки (причем не только американцами). Если раньше можно было свободно встречаться с афганцами, посещать рестораны, выезжать за территорию посольства, то нынче все это невозможно. К примеру, приезжающих в командировку американцев из аэропорта Кабула доставляют в посольство США исключительно на вертолете, потому как по обычной дороге есть вероятность нападения на кортеж любой из действующих в Афганистане вооруженной группировки.

Еще хуже обстановка в провинциальных центрах Афганистана, где американские и натовские военнослужащие охраняют фактически только сами себя. При этом разобрать, где талибы, где игиловцы-джихадисты, никто толком не может: натовские солдаты стреляют во все, что движется. И ни о какой работе по нормализации жизни в стране речи фактически давно уже не идет.

Сами афганцы, как свидетельствуют многочисленные американские эксперты, посетившие Афганистан за последние пару месяцев, очень разочарованы происходящим. Афганцы не верят в свое будущее, не знают, что будет с ними и их страной, когда в конце концов уйдут американцы и натовцы (если вообще когда-нибудь уйдут). Плюс талибы ведут настойчивую кампанию против правительства, стремясь прийти к власти и полноправно командовать происходящими в стране процессами.

Как заявил бывший посол США в Афганистане Джеймс Каннингем, никто толком не знает, какова же реальная ситуация в экономике Афганистана. Данных, собранных централизованным путем, нет, и вообще непонятно, что происходит в провинциях страны. Но самое главное - это полный раздрай среди самих американских руководителей, которые пока так окончательно и не решили, что же делать дальше с Афганистаном, и каким путем этой стране идти дальше - с Америкой в вечных союзниках или бросить афганцев на произвол судьбы, а дальше - будь что будет.

Как считает бывший главнокомандующий войсками США в Афганистане генерал Джон Аллен, решение это должно быть политическим, но в любом случае не может больше идти речи о массированном военном присутствии американцев в этой стране. Между тем генерал уверен, что те 10 тысяч американских военнослужащих, которые нынче размещены в Афганистане, не смогут обеспечить ни своей, ни афганской безопасности. Поэтому военный контингент Соединенным Штатам надо вроде как наращивать. Но с учетом предстоящих выборов президента Соединенных Штатов на это сегодня ни один кандидат не пойдет. А нынешний президент Америки давно уже афганской тематикой не занимается, потому как на первом плане у него - совершенно иные заботы.

Не знают американские руководители, и что делать дальше с так называемой «невоенной помощью» Афганистану. На страну эту уже было израсходовано только американцами более 7 трлн. долларов (благо, американцы сами печатают доллары и могут помогать подобным образом афганцам еще долго). Вот только большая часть этих денег ничего путного обычным гражданам не принесет (что, в принципе, и ожидалось изначально). Но с учетом того, что основа экономики Афганистана - это по прежнему наркотики, их выращивание и сбыт, в Вашингтоне по этому поводу крайне разочарованы. Вот только поделать с этим ничего не могут.

Талибы ждут своей победы, а не переговоров с промежуточными посредниками

Отдельно здесь стоит упомянуть о талибах - то есть той самой альтернативной власти, которая параллельно с правительством Гани контролирует как минимум половину территории Афганистана. Здесь интересно отметить вот какие моменты. С точки зрения военной стратегии талибы имеют подавляющее военное превосходство над правительственными войсками. Американцы талибов так и не разбили с 2001 года, основные отряды талибов теперь не уходят в соседний Пакистан, а базируются уже на самой афганской территории как полноправные хозяева своей страны.

К тому же, как считают ведущие американские эксперты, с талибами на сегодня совершенно невозможно вести переговоры. Они уверены в своей силе, они ждут, пока американские и другие натовские войска уйдут из Афганистана, чтобы забрать уже всю власть и управлять страной так, как они сами посчитают нужным. Важно отметить, что талибы настаивают на полном выводе войск США из страны и установлении норм шариата, на что нынешнее афганское правительство категорически идти отказывается.

Именно в этой связи очень большие сомнения вызывают идущие нынче переговоры между правительством Афганистана и талибами при посредничестве США и Китая (показательно, что к ним не подпускают ни Россию, ни страны Центральной Азии, которые между тем куда как больше всех заинтересованы в том, чтобы в Афганистане установилось хотя бы какое-то подобие мира). При этом на переговорах талибы то выдвигают заведомо нереальные требования правительству Афганистана (типа «сдавайтесь, а потом мы посмотрим, что с вами делать»), либо считают, что в переговорах должны принимать участие только первые лица - а статус ниже талибов вообще не устраивает.

Официальное афганское правительство не приемлет ультиматумов талибов и в то же время не имеет само никакого собственного плана управления страной при том, что половина ее находится под посторонним контролем. Также ничего неясно с позицией в этих переговорах Пакистана. Исламабад претендует на особую роль в этом деле и считает, что может как-то контролировать талибов (хотя реально не может никак), и не принимает никаких условий со стороны нынешнего афганского правительства.

Между тем афганские власти уверены, что если талибы в конце концов победят в Афганистане, то следующим на очереди будет именно Пакистан. Причем талибы не идут ни на какие уступки и компромиссы ни с афганским правительством, ни с вроде бы их «территориальными хозяевами» пакистанцами. А ведь на афганской территории сегодня в войне с правительством участвует еще и ИГИЛ-ДАЕШ. Хотя в чем конкретно, какими силами и с какими планами, никто в американских что военных, что политических кругах не ведает.

Так чем же афганская эпопея может закончиться? И закончится ли она когда-нибудь?

Что же конкретно предлагают по Афганистану американские эксперты? До смены власти в Белом доме есть идея вообще ничего не менять, войск больше оттуда не выводить, зато заставить страны НАТО опять взять на себя большую часть военных расходов по Афганистану, и направить туда свои дополнительные контингенты ( Пентагону это делать не рекомендуется, пока идут предвыборные баталии за президентский пост в США).

Имеется вариант уже сегодня потребовать от американского президента, чтобы он дал своему коллеге из Афганистана некие гарантии, что Соединенные Штаты не бросят Афганистан, будут сотрудничать с ним как со стратегическим партнером. И тем самым прикроют его, не допустив падения нынешней власти в Кабуле в случае фронтального наступления талибов или исламистов из ДАЕШ.

Тут, правда, сразу возникает вполне резонный вопрос: а почему все прошедшие с прихода американцев в Афганистан 15 лет ничего путного в плане стабилизации там ситуации так и не сработало? И войск там было американских более чем достаточно (одно время - до 135 тысяч), и миллиарды долларов тратились регулярно на разностороннюю «помощь» Афганистану. И тысячи американских неправительственных организаций, гражданских объединений и прочих структур посылали все эти годы своих сотрудников нести афганцам идеи демократии и уважения прав человека.

И что получилось в результате? Повальная коррупция, рост производства наркотиков, слабая армия и полиция, фактически недееспособное правительство, угроза захвата власти в стране талибами (все то же самое, что было и до прихода американцев), и главное - совершенно неясно, что же надо делать дальше, чтобы как-то выйти из подобного тупика? А ведь американцы абсолютно уверены в том, что будущее Афганистана - это гарантия безопасности самих Соединенных Штатов. И если более половины населения Америки, согласно последним опросам, не помнит уже «точно», что произошло в стране 11 сентября 2001 года, то политические круги США именно «афганский след» в той трагедии запомнили, судя по всему, надолго.

Здесь, правда, надо учитывать сразу несколько факторов того «участия» американских политиков и военных в будущем Афганистана (каким бы оно в результате не оказалось). Вот были когда-то на карте мира Ливия, Ирак, Сирия. Теперь их практически нет. Что-то там каждый день происходит, никакого мира и покоя для местных жителей, и сами Соединенные Штаты не знают, что с этими «еще вчера государствами» теперь делать. А ведь так может случиться и с Афганистаном. Тем более если там власть возьмут вновь талибы и свергнут посаженное на свои посты самими же американцами афганское правительство.

Уже сегодня афганская тематика в Америке явно не приоритетна, плюс Пакистан, который существенно влияет на дальнейшее развитие событий в Афганистане, не считается в Вашингтоне более верным союзником (некоторые американские должностные лица даже называют его «союзником из ада»). И совершенно очевидно, что нынешнему хозяину Белого дома Афганистан не принесет «выигрышных очков» накануне ухода со своего поста, как это может (пусть даже чисто временно и теоретически) случиться с ядерной сделкой по Ирану или восстановлением дипломатических отношений с Кубой (Обама уже посетил Кубу, но, по сути дела, лишь как высокопоставленный турист- не более).

Но самое главное во всей этой афганской истории, на мой взгляд, то, что в Соединенных Штатах даже на уровне весьма неплохо осведомленных лиц в политике и военном деле никто не может понять, а что же делать надо было с Афганистаном все эти прошедшие 15 лет? Нужна ли афганцам вообще американская форма демократии, стоило ли вбухивать в эту «бездонную бочку у подножий Гиндукуша» миллиарды долларов так называемой «помощи», которая в итоге помогала только производителям опия и местным полевым командирам (не говоря уже и о самих талибах, а сейчас - еще и исламистах-джихадистах).

И пока по-прежнему сложно предугадать, добудет ли нынешнее агфанское руководство во власти до прихода в Белый дом нового президента США, или все-таки талибы «поторопят события» и пойдут штурмом на Кабул. Понятно лишь то, что никакой стабильности (даже самой минимальной) в Афганистане в ближайшее время не было и не будет. «Подвешенное состояние» страны и ее экономики будет и дальше сохраняться. А Соединенным Штатам и их союзникам по НАТО надо будет действительно кардинальным образом решать - уходить ли оттуда окончательно или продолжать сохранять свое военное присутствие в афганских горах на никем не определенный срок.

Афганистан. США. Азия > Армия, полиция > dn.kz, 1 апреля 2016 > № 1707640 Юрий Сигов


США. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > dn.kz, 28 марта 2016 > № 1701826 Юрий Сигов

Афганский тупик

Что делать в стране, если там уже все сделано то, чего не надо было делать?

Юрий Сигов, Вашингтон

В последнее время ведущие американские политики, эксперты, военные и гражданские большие и маленькие начальники только и обсуждают, что нужно сделать для будущего различных стран мира после того, как официальный Вашингтон предпринял против них какие-то радикальные действия. Общий пафос таких размышлений таков: что нам (то есть США) делать с Ираном (Сирией, Ираком, Украиной, Россией, Китаем - и далее по географическому списку, который с каждым днем становится все длинее и безнадежнее)?

Не забывают в руководящих кругах Америки и об Афганистане. Хотя нынче ситуация с американским присутствием в этой стране и ее будущим ушла куда-то на дальний, и мало привлекающий внимание общественности план. В Афганистане «почти» не идут полномасштабные бои, телекартинки о том, что там происходит, не найдешь ни на одном американском канале. Да и насчет военного присутствия США в этой стране рядовые американцы, судя по всему, «почти» уже забыли.

Так, согласно одному из последних опросов общественного мнения, более 75 процентов опрошенных (а их было 2 тысячи человек) заявили, что войска США уже покинули Афганистан (хотя там, на сегодня находятся 10 тысяч американских военнослужащих и еще 6 тысяч натовцев из стран коалиции). Да и первые политики Америки нынче про Афганистан вспоминают лишь по большим праздникам, а все больше твердят про угрозу со стороны России, Китая, ДАЕШ-ИГИЛ и им подобных.

Зато американская разведка бьет тревогу уже не первый месяц: талибы ведут фактически полномасштабное наступление на позиции правительственных войск, захватывают все новые территории, рвутся к власти, и если бы не американские войска, правительство президента Гани давно уже было бы свергнуто. Что волнует (и все более существенно) соседние с Афганистаном страны Центральной Азии. Потому как афганский бардак в любую минуту может перекинуться на территорию центральноазиатской «пятерки». И тогда уже ни ОДКБ, ни все остальные многобуквенные структуры могут не помочь в их спасении.

Никто ничего не знает, и никто ничего не понимает. Что же тогда делать?

Итак, что делать дальше с Афганистаном, причем не столько американцам, сколько всем остальным странам, особенно тем, которые с этим многострадальным государством граничат? Начнем с того, что за последние пару лет реальной, непредвзятой информации о положении дел в этой стране поступает все меньше. Никто толком ничего понять не может, кто там и что на самом деле контролирует, кто против кого воюет, и есть ли смысл там вообще держать иностранные воинские контингенты - что американские, что натовские?

Последние сообщения из Афганистана также неутешительны: регулярно взрывают (кем, зачем, что с этим делать?) столбы электропередач, по которым электроэнергия поступает из Узбекистана в Афганистан. В результате многие города страны на неопределенное время погружаются в кромешную тьму, а правительственные войска не могут оказать ни достойного сопротивления, ни талибам, ни отрядам исламистсов-джихадистов.

Как свидетельствует Мери Лонг, которая долгое время была заместителем министра обороны США, а нынче посещает эту страну регулярно как частное лицо, в Афганистане резко ухудшилась обстановка в том, что касается безопасности. В связи с этим серьезно затруднены возможности ведения разведки (причем не только американцам). Если раньше можно было свободно встречаться с афганцами, посещать рестораны, выезжать за территорию посольства, то нынче все это невозможно. К примеру, приезжающих в командировку американцев из аэропорта Кабула доставляют в посольство США исключительно на вертолете, потому как по обычной дороге есть вероятность нападения на кортеж любой из действующих в Афганистане вооруженной группировки.

Еще хуже обстановка в провинциальных центрах Афганистана, где американские и натовские военнослужащие охраняют фактически только сами себя. При этом разобрать, где талибы, где игиловцы-джихадисты никто толком не может: натовские солдаты стреляют во все, что движется. И ни о какой работе по нормализации жизни в стране речи фактически давно уже не идет.

Сами афганцы, как свидетельствуют многочисленные американские эксперты, посетившие Афганистан за последние пару месяцев, очень разочарованы происходящим. Афганцы не верят в свое будущее, не знают, что будет с ними и их страной, когда в конце-концов уйдут американцы и натовцы (если вообще когда-нибудь уйдут). Плюс талибы ведут настойчивую кампанию против правительства, стремясь прийти к власти и полноправно командовать происходящими в стране процессами.

Как заявил бывший посол США в Афганистане Джеймс Каннингем, никто толком не знает, какова же реальная ситуация в экономике Афганистана. Данных, собранных централизованным путем нет, и вообще непонятно, что происходит в провинциях страны. Но самое главное - это полный раздрай среди самих американских руководителей, которые пока так окончательно и не решили, что же делать дальше с Афганистаном, и каким путем этой стране идти дальше - с Америкой в вечных союзниках, или бросить афганцев на произвол судьбы, а дальше - будь, что будет.

Как считает бывший главнокомандующий войсками США в Афганистане генерал Джон Аллен, решение это должно быть политическим, но в любом случае не может больше идти речи о массированном военном присутствии американцев в этой стране. Между тем генерал уверен, что те 10 тысяч американских военнослужащих, которые нынче размещены в Афганистане, не смогут обеспечить ни своей, ни афганской безопасности. Поэтому военный контингент Соединенным Штатам надо вроде как наращивать. Но с учетом предстоящих выборов президента Соединенных Штатов на это сегодня ни один кандидат не пойдет. А нынешний президент Америки давно уже афганской тематикой не занимается, потому как на первом плане у него - совершенно иные заботы.

Не знают американские руководители и что делать дальше с так называемой «невоенной помощью» Афганистану. На страну эту уже было израсходовано только американцами более 7 трлн. долларов (благо, американцы сами печатают доллары, и могут помогать подобным образом афганцам еще долго). Вот только большая часть этих денег ничего путного обычным гражданам не принесет (что, в принципе, и ожидалось изначально). Но с учетом того, что основа экономики Афганистана - это по прежнему наркотики, их выращивание и сбыт, в Вашингтоне по этому поводу крайне разочарованы. Вот только поделать с этим ничего не могут.

Талибы ждут своей победы, а не переговоров с промежуточными посредниками

Отдельно здесь стоит упомянуть о талибах - то есть той самой альтернативной власти, которая параллельно с правительством Гани контролирует как минимум половину территории Афганистана. Здесь интересно отметить вот какие моменты. С точки зрения военной стратегии талибы имеют подавляющее военное превосходство над правительственными войсками. Американцы талибов так и не разбили с 2001 года, основные отряды талибов теперь не уходят в соседний Пакистан, а базируются уже на самой афганской территории как полноправные хозяева своей страны.

К тому же, как считают ведущие американские эксперты, с талибами на сегодня совершенно невозможно вести переговоры. Они уверены в своей силе, они ждут, пока американские и другие натовские войска уйдут из Афганистана, чтобы забрать уже всю власть, и управлять страной так, как они сами посчитают нужным. Важно отметить, что талибы настаивают на полном выводе войск США из страны и установлении норм шариата, на что нынешнее афганское правительство категорически идти отказывается.

Именно в этой связи очень большие сомнения вызывают идущие нынче переговоры между правительством Афганистана и талибами при посредничестве США и Китая (показательно, что к ним не подпускают ни Россию, ни страны Центральной Азии, которые между тем куда как больше всех заинтересованы в том, чтобы в Афганистане установилось хотя бы какое-то подобие мира). При этом на переговорах талибы то выдвигают заведомо нереальные требования правительству Афганистана (типа «сдавайтесь, а потом мы посмотрим, что с вами делать»), либо считают, что в переговорах должны принимать участие только первые лица - а статус ниже талибов вообще не устраивает.

Официальное афганское правительство не приемлет ультиматумов талибов, и в то же время не имеет само никакого собственного плана управления страной при том, что половина ее находится под посторонним контролем. Также ничего неясно с позицией в этих переговорах Пакистана. Исламабад претендует на особую роль в этом деле, и считает, что может как-то контролировать талибов (хотя реально не может никак), и не принимает никаких условий со стороны нынешнего афганского правительства.

Между тем афганские власти уверены, что если талибы, в конце концов победят в Афганистане, то следующим на очереди будет именно Пакистан. Причем талибы, не идут ни какие уступки и компромиссы ни с афганским правительством, ни с вроде бы их «территориальными хозяевами» пакистанцами. А ведь на афганской территории сегодня в войне с правительством участвует еще и ИГИЛ-ДАЕШ. Хотя в чем конкретно, какими силами, и с какими планами- никто в американских что военных, что политических кругах не ведает.

Так чем же афганская эпопея может закончиться? И закончится ли она когда-нибудь?

Что же конкретно предлагают по Афганистану американские эксперты? До смены власти в Белом Доме есть идея вообще ничего не менять, войск больше оттуда не выводить, зато заставить страны НАТО опять взять на себя большую часть военных расходов по Афганистану, и направить туда свои дополнительные контингенты ( Пентагону это делать не рекомендуется, пока идут предвыборные баталии за президентский пост в США).

Имеется вариант уже сегодня потребовать от американского президента, чтобы он дал своему коллеге из Афганистана некие гарантии, что Соединенные Штаты не бросят Афганистан, будут сотрудничать с ним как со стратегическим партнером. И тем самым прикроют его, не допустив падения нынешней власти в Кабуле в случае фронтального наступления талибов или исламистов из ДАЕШ.

Тут, правда, сразу возникает вполне резонный вопрос: а почему все прошедшие с прихода американцев в Афганистан 15 лет ничего путного в плане стабилизации там ситуации так и не сработало? И войск там было американских более, чем достаточно (одно время - до 135 тысяч), и миллиарды долларов тратились регулярно на разностороннюю «помощь» Афганистану. И тысячи американских неправительственных организаций, гражданских объединений и прочих структур посылали все эти годы своих сотрудников нести афганцам идеи демократии и уважения прав человека.

И что получилось в результате? Повальная коррупция, рост производства наркотиков, слабая армия и полиция, фактически недееспособное правительство, угроза захвата власти в стране талибами (все то же самое, что было и до прихода американцев), и главное - совершенно неясно, что же надо делать дальше, чтобы как-то выйти из подобного тупика? А ведь американцы абсолютно уверены в том, что будущее Афганистана - это гарантия безопасности самих Соединенных Штатов. И если более половины населения Америки согласно последним опросам, не помнит уже «точно» что произошло в стране 11 сентября 2001 года, то политические круги США именно «афганский след» в той трагедии запомнили, судя по всему, надолго.

Здесь, правда, надо учитывать сразу несколько факторов того «участия» американских политиков и военных в будущем Афганистана (каким бы оно в результате не оказалось). Вот были когда-то на карте мира Ливия, Ирак, Сирия. Теперь их практически нет. Что-то там каждый день происходит, никакого мира и покоя для местных жителей, и сами Соединенные Штаты не знают, что с этими «еще вчера государствами» теперь делать. А ведь так может случиться и с Афганистаном. Тем более, если там власть возьмут вновь талибы, и свергнут посаженное на свои посты самими же американцами афганское правительство.

Уже сегодня афганская тематика в Америке явно не приоритетна, плюс Пакистан, который существенно влияет на дальнейшее развитие событий в Афганистане, не считается в Вашингтоне более верным союзником (некоторые американнские должностные лица даже называют его «союзником из ада»). И совершенно очевидно, что нынешнему хозяину Белого Дома Афганистан не принесет «выигрышных очков» накануне ухода со своего поста как это может (пусть даже чисто временно и теоретически) случиться с ядерной сделкой по Ирану или восстановлению дипломатических отношений с Кубой (Обама уже посетил Кубу, но по сути дела лишь как высокопоставленный турист- не более).

Но самое главное во всей этой афганской истории, на мой взгляд, то, что в Соединенных Штатах даже на уровне весьма неплохо осведомленных лиц в политике и военном деле никто не может понять, а что же делать надо было с Афганистаном все эти прошедшие 15 лет? Нужна ли афганцам вообще американская форма демократии, стоило ли вбухивать в эту «бездонную бочку у подножий Гиндукуша» миллиарды долларов так называемой «помощи», которая в итоге помогала только производителям опия и местным полевым командирам (не говоря уже и о самих талибах, а сейчас - еще и исламистах-джихадистах).

И пока по-прежнему сложно предугадать, добудет ли нынешнее агфанское руководство во власти до прихода в Белый Дом нового президента США, или все-таки талибы «поторопят события», и пойдут штурмом на Кабул. Понятно лишь то, что никакой стабильности (даже самой минимальной) в Афганистане в ближайшее время не было и не будет. «Подвешенное состояние» страны и ее экономики будет и дальше сохраняться. А Соединенным Штатам и их союзникам по НАТО надо будет действительно кардинальным образом решать - уходить ли оттуда окончательно, или продолжать сохранять свое военное присутствие в афганских горах на никем не определенный срок.

США. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > dn.kz, 28 марта 2016 > № 1701826 Юрий Сигов


Афганистан. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 3 марта 2016 > № 1680207 Омар Даудзай

Омар Даудзай: Я готов представлять интересы реформаторов на президентских выборах

Сложная ситуация в Афганистане, ставшая особенно тяжелой после вывода иностранных войск, побуждает многих критиков, анализирующие причины кризиса, возлагать ответственность на действия правительства – либо нынешнего, либо прежнего, в зависимости от политических предпочтений. Своими представлениями о правомерности подобных рассуждений, взглядами на ошибки властей и представлениями о будущем страны с порталом «Афганистан.Ру» поделился известный афганский политик Омар Даудзай, собирающийся принять участие в следующих президентских выборах.

Справка от «Афганистан.Ру»:

Мохаммад Омар Даудзай – в прошлом один из ближайших сподвижников бывшего президента Афганистана Хамида Карзая, глава президентской администрации, министр внутренних дел и посол ИРА в Исламабаде. На сегодняшний день Омар Даудзай является влиятельной политической фигурой в стране и вместе с рядом других лидеров джихадистского движения состоит в Совете защиты и стабильности Афганистана, оппозиционном блоке, сформированном в конце 2015 года.

Афганистан.Ру: Господин Даудзай, спасибо, что Вы согласились на эту беседу. С момента образования Правительства национального единства прошло чуть больше года. По всей стране наблюдается усиление войны. В вопросе о мирных переговорах нет никакой ясности. Какие факторы, по Вашему мнению, привели к усилению кризиса и внутренней дестабилизации?

О.Даудзай: Наряду с нагнетанием войны и нестабильности, усилились попытки добиться повсеместного мира. Предпринимаются официальные и неофициальные усилия для проведения переговоров «с глазу на глаз» между правительством и вооруженной оппозицией. Правительство обязано быть готовым к войне и одновременно развивать и расширять мирный процесс.

Относительно причин усиления и распространения войны могу сказать, что «Талибан» и прочие вооруженные группировки 14 лет ждали выхода иностранных войск, чтобы испытать свои силы. В прошлом году количество иностранных солдат достигло минимального уровня, и это послужило сигналом к усилению боевых действий со стороны вооруженной оппозиции.

Афганистан.Ру: Помимо ухода иностранных сил, какие еще причины сыграли роль катализатора кризиса?

О.Д.: Имеются и другие причины эскалации насилия. Одним из основных факторов стала политизация руководства сил безопасности. Правительство допустило ошибку, допустив политизацию этих структур. Я с самого начала советовал лидерам правительства, чтобы они не распространяли свою формулу «50+50» на силы безопасности и обороны Афганистана. Сейчас правительство состоит из двух блоков: у одного из них в подчинении находится Министерство обороны, у другого – Министерство внутренних дел. Это было ошибкой властей.

Афганистан.Ру: Рассуждая о причинах кризиса и дестабилизации, правительственные чиновники направляют перст обвинения в сторону прежних властей и упрекают их в том, что это они оставили в наследство преемникам нынешний кризис. Будучи высокопоставленным функционером прежнего правительства, что Вы думаете об этом? Правда ли, что виновником нынешнего усиления войны является правительство Хамида Карзая?

О.Д.: Нет, эти обвинения абсолютно неверны. Сегодняшний Афганистан стал государством, и все его части реконструированы. Мы имеем лучшие оборонные подразделения и силы безопасности, у нас есть судебная и административная системы. И все эти достижения – заслуга Хамида Карзая. Господина Карзая часто упрекали в чрезмерном миролюбии, поскольку он называл талибов братьями и желал, чтобы в стране воцарился мир. Я не считаю прежнее правительство и господина Карзая виновными. Они заложили хорошие основы для государства, и нынешнее правительство обязано продвигать вперед их программу.

Афганистан.Ру: Господин Даудзай, Вы находитесь в лагере оппозиционеров по отношению к нынешнему афганскому руководству. Некоторые СМИ утверждают, что Вы выступаете за создание переходного правительства. Так ли это?

О.Д.: Я являюсь членом Совета защиты и стабильности. Цель этого Совета состоит в реформировании власти, а не в ее смене. Совет защиты и стабильности – это не оппозиция, а реформаторское движение. Я никогда не выступал за создание переходного правительства. Мне хотелось бы, чтобы нынешнее правительство отработало свой срок и оставило о себе добрую память в стране. Если вдруг по каким-либо соображениям они досрочно завершат свою миссию, то это должно стать их собственным решением.

Афганистан.Ру: Недавно Вы участвовали в переговорах в Катаре. СМИ опубликовали некоторые Ваши заявления, от которых Вы позже отказались. Вы не понаслышке знакомы с позицией «Талибан». С учетом того, что происходило на заседании, что Вы думаете о перспективах мирных переговоров? Готовы ли талибы отнестись с уважением к Конституции Афганистана и прекратить насилие и убийства?

О.Д.: Я присутствовал на этих переговорах. Разумеется, это было неформальное заседание, которое должно было стать приготовлением к официальной встрече. На этом заседании талибы четко изложили свою позицию, которая важна для народа Афганистана и для всего мира.

Талибы не заявляли, что они уважают действующую Конституцию Афганистана, но признали необходимость наличия в стране основного закона, и это стало позитивным сдвигом. Кроме того, они не утверждали, что Афганистану не нужна Конституция, поскольку основным законом должен являться Коран и шариат. Они настаивали на необходимости основного закона, но отмечали, что нынешняя Конституция должна быть либо серьезно преобразована, либо составлена заново.

У них были интересные мнения и по другим вопросам. К примеру, они говорили, что не верят в монополию власти и хотели бы, чтобы было создано правительство на основе совместного участия сторон. Ими было сказано много интересного о правах женщин, правах человека и так далее… Исходя из их высказываний, сложилось впечатление, что они хотят мира и политического урегулирования. Посмотрим, что из этого получится на практике. Достижение мира, стабильности и политического урегулирования зависит не только от желания «Талибан», но и от позиции правительства и международных партнеров, присутствующих в Афганистане.

Афганистан.Ру: Появились комментарии об изменении позиции «Талибана», о чем Вы также упомянули. Но людей в Афганистане больше всего волнует продолжающееся насилие и убийства. На днях мы были свидетелями кровавых атак «Талибана» в Кабуле, Кунаре и Парване, в результате которых погибло большое количество мирного населения. Люди не видят изменений в войне и кровопролитии. В чем проявляется изменение позиции «Талибана»?

О.Д.: Дело в том, что в этой войне участвуют не только талибы. Мы обсуждали этот вопрос с «Талибаном» в Катаре. Есть различные другие фракции, которые также участвуют в войне. Это не означает, что талибы, с которыми мы поддерживаем контакты, не причастны к этим убийствам. Они могут в них участвовать, а могут и не участвовать. Но мы сказали им, что если они хотят мира, то должны объявить хотя бы относительное и временное перемирие и воздержаться от боевых действий, которые ведут к жертвам среди гражданского населения, по крайней мере, прекратить ракетные обстрелы. Они нас выслушали, но ни на что не согласились. Неофициальные переговоры в Катаре не означают прекращения войны. Война и убийства ни в чем не повинных людей продолжаются, свидетелями чего мы и стали на днях в Кабуле и Кунаре.

Преобразования позиции «Талибана» относятся к области их риторики. Мы почувствовали изменение только в тоне их высказываний – в практическом плане ничего подобного не наблюдается.

Афганистан.Ру: Вы упомянули о других фракциях. Не могли бы Вы вкратце пояснить, кто руководит этими фракциями? Есть мнение, что в Афганистане мы имеем дело с полномасштабной опосредованной войной. Какой информацией об этом располагаете Вы в качестве бывшего высокопоставленного чиновника?

О.Д.: По словам главы афганского оборонного ведомства, сейчас против правительства Афганистана воюют 17 различных группировок. Я точно не знаю, что собой представляют эти группировки. Естественно, у правительства на этот счет есть более достоверная информация. На сцену вышло «ИГ», да и «Талибан» не является однородной структурой и состоит из нескольких групп и отрядов. В войне также участвует «Исламская партия» Хекматьяра [Хизб-и-Ислами – прим. «Афганистан.Ру»].

Касательно второй части Вашего вопроса могу сказать, что я не согласен с определением «опосредованная война», поскольку война ведется между правительством и вооруженными группировками. Афганское правительство действует от имени своего народа, а не от имени какой-либо другой страны. Но вооруженная оппозиция зачастую представляет другие страны.

Афганистан.Ру: Господин Даудзай, вы сообщили, что талибам было предложено перемирие. Между тем недавно в некоторых районах провинции Баглан на севере Афганистана уже объявляли перемирие с талибами, и руководство провинции и центральное правительство уверены, что «Талибан» воспользовался прекращением огня для укрепления своих баз, после чего предпринял еще более ожесточенные атаки на силы безопасности. Не приведет ли перемирие к таким же последствиям и в дальнейшем?

О.Д.: Я говорил о полном прекращении огня, а не о локальных сделках. Наша цель состояла в том, чтобы, к примеру, сделать Кабул зоной безопасности и заставить талибов дать обещание, что они не станут атаковать Кабул. В этом случае мирные переговоры могли бы происходить в Кабуле. Либо можно было бы объявить зоной безопасности какой-либо другой район Афганистана, чтобы переговоры проходили внутри страны. До каких пор мы будем вести переговоры за границей – в Пакистане или где-либо еще? Необходимо объявить зоной безопасности или зоной мира часть нашей собственной территории.

Афганистан.Ру: Верите ли Вы в успех мирных переговоров и в то, что США, Китай и Пакистан смогут убедить афганскую вооруженную оппозицию сложить оружие и вернуться к переговорному процессу?

О.Д.: Я с оптимизмом смотрю на перспективы мирного урегулирования. Но полагаю, что переговоры должны проходить без вмешательства иностранцев между самими афганцами. И мы, и талибы являемся афганцами. Если на этих переговорах понадобится участие посредников, то они также должны быть афганцами. Иностранные государства не должны вмешиваться в дела Афганистана. Если афганцы сумеют договориться между собой, то страны-соседи и более отдаленные государства должны будут уважать эти договоренности и не вмешиваться в них.

Афганистан.Ру: Верите ли Вы в то, что иностранные государства не станут вмешиваться в этот процесс и будут с уважением относиться к вашим договоренностям?

О.Д.: Этого я не знаю. Мы еще не достигли согласия с «Талибаном» и еще рано говорить о том, будут ли они уважать эти договоренности или нет.

Афганистан.Ру: Почему Вы сомневаетесь в целесообразности участия в переговорах США, Китая и Пакистана?

О.Д.: У меня нет сомнений в отношении США и Китая. Возможно, они хотят установления мира в Афганистане. Достижение мира в Афганистане отвечает интересам обеих этих стран. Но другие государства, в том числе некоторые наши соседи, преследуют иные интересы. Возможно, они заинтересованы в напряженности, которая помогает им достичь своих целей. Поэтому я утверждаю, что нам нужен мир, который будет создан руками самих афганцев. У афганцев достаточно способностей и разумения, чтобы провести переговоры и примириться между собой. Пусть посредниками будут другие афганцы, а не иностранцы и не курьерские службы. Все должно быть в руках у афганцев. Само понятие «джирги» означает примирение между двумя противоборствующими сторонами. Иностранные государства – и далекие, и близкие – должны поддержать взаимопонимание, которое возникнет между самими афганцами.

Афганистан.Ру: Что могут сделать для урегулирования кризиса и установления мира и стабильности в Афганистане страны региона, в частности, Россия, а также такие организации, как ШОС и ОДКБ?

О.Д.: Россия, Китай, Иран и Пакистан являются нашими соседями. От всех соседей по региону мы ожидаем, что они будут сотрудничать с нами в любых благих начинаниях. Достижение мира – благое дело, и эти страны должны от всего сердца поддерживать нас в этом деле. Вы видите, что в тех же мирных переговорах участвуют Пакистан и Китай в качестве региональных держав. Мы благодарны Китаю за его усилия, а также за военную помощь и вооружения, поступающие из России. Как я сказал ранее, правительство должно желать мира, но готовиться к войне.

Афганистан.Ру: Вы упомянули о российской помощи Афганистану. В некоторых иностранных и отечественных СМИ появляются такие заголовки: «Российское оружие и американские солдаты». Имеется в виду, что силы безопасности Афганистана пользуются русским оружием, но проходят обучение у американцев. Спрашивается, как это может сочетаться между собой?

О.Д.: Это можно совместить, и эта тема не нова. Уже несколько лет оборонные силы Афганистана используют российское оружие и боевые вертолеты. Российское вооружение в нашей армии осталось и с прошлых времен. Русское оружие подходит нам во всех отношениях, особенно с исторической точки зрения. Оно легко в обращении, и для его использования не требуется специальной подготовки. Мы приветствуем помощь обоих этих государств и готовы принять помощь от любой другой страны, которая не будет выдвигать каких-то особых требований.

Афганистан.Ру: Некоторые СМИ написали, что бывшее правительство Афганистана по ряду причин не хотело принимать российскую помощь. Изменилась ли позиция в этом вопросе у нынешнего правительства?

О.Д.: Это беспочвенные заявления. Бывшее правительство закупало у России оружие и вертолеты. Четырнадцать лет назад мы, действительно, очень зависели от западной помощи. Но с течением времени предыдущее правительство расширило свои связи с миром и установило контакты с Китаем и Россией.

Нынешнее правительство продолжает эти контакты. Однако, как вы знаете, недавно американский Конгресс наложил на Афганистан ограничения, касающиеся любых закупок у России на средства американского бюджета. Нынешнее правительство вынуждено соблюдать это требование, поскольку наша армия почти на 100% финансируется американцами. Правительство ограничено в своих действиях, и если что-то закупается у России, это должно происходить с разрешения США.

Афганистан.Ру: Не ставит ли это под вопрос независимость Афганистана?

О.Д.: Нет, это касается только американской помощи. Если мы покупаем что-либо на собственные средства, ни одна страна не вправе в это вмешиваться.

Афганистан.Ру: Появляются высказывания о том, что некоторые страны хотят заместить талибов игиловцами в Афганистане. Что Вы знаете об этом?

О.Д.: Мне об этом ничего не известно.

Афганистан.Ру: Каким Вам видится политическое будущее Афганистана?

О.Д.: У нас светлое будущее. Нам предстоят вызовы, с которыми сталкивается каждое молодое государство. Мы прожили 14 лет с одним руководителем. Теперь у нас сменилось руководство, и это, естественно, стало вызовом. В Афганистане находилось 180 тысяч иностранных военных. Теперь их осталось только 10 тысяч, что отрицательно сказалось на экономике и безопасности. Но я верю, что народ Афганистана, сплотившись, преодолеет все эти вызовы.

Афганистан.Ру: По некоторым сообщениям, иностранные силы желают вернуться в Афганистан. Смогут ли они поставить заключительную точку в этой войне?

О.Д.: Что бы ни происходило, это должно происходить в рамках официальных соглашений между двумя странами. Нельзя отступать от соблюдения договорных обязательств.

Афганистан.Ру: Каким Вы видите свое место в политическом будущем Афганистана? Готовы ли Вы принять участие в следующих президентских выборах?

О.Д.: В следующих президентских выборах? Да, готов. У меня есть право и воля на то, чтобы отказаться от нынешних обязанностей и выдвинуть свою кандидатуру. Разумеется, я подожду еще три с половиной года и тогда объявлю о своем решении. Конечно же, оно будет приниматься по согласованию и при поддержке всех членов команды.

Афганистан.Ру: Спасибо, господин Даудзай.

Афганистан. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 3 марта 2016 > № 1680207 Омар Даудзай


Афганистан. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 15 февраля 2016 > № 1650825 Замир Кабулов

Москва не будет навязывать себя в качестве посредника в переговорах по урегулированию в Афганистане: нынешний их формат без прямого диалога властей страны и движения "Талибан" обречен на провал, считает спецпредставитель президента России по Афганистану, директор второго департамента Азии МИД РФ Замир Кабулов. О том, в каком ключе будет обсуждаться афганский вопрос на предстоящей встрече глав МИД России, Индии и Китая, о возможном визите Лаврова в Иран и о том, будет ли Тегеран покупать новейшие российские ЗРК С-400, Кабулов рассказал специальным корреспондентам РИА Новости Татьяне Калмыковой и Полине Чернице.

— На прошедшей неделе в России отмечался День дипломатического работника. Как вы встретили свой профессиональный праздник?

— Отмечал как положено, на работе. У нас ведь работа безостановочная, как процесс разливки стали, мы не можем прерываться. Тем более это рабочий день, не выходной.

— В чем, на ваш взгляд, главное оружие российского дипломата?

— Компетентность в широком смысле слова. Имею в виду не только знание языка, язык — это вспомогательный инструмент, хорошее знание мировой истории. Нужно быть в курсе глобальной и региональной обстановки, ну и быть специалистом по конкретной стране или странам. Мы доказали преимущество советско-российской системы региональной специализации. В этом наше преимущество.

— Расскажите про яркий, запоминающийся случай в вашей карьере?

— В 1995 году мне пришлось вести переговоры с тогдашним руководством Движения талибов в Кандагаре по поводу освобождения семерых наших летчиков из татарстанской авиакомпании ("Аэростан"). Представьте себе талибов, которые к тому времени вообще не видели иностранцев, кроме тех, кто их курировал, и в меру своих представлений об искусстве переговоров пытались организовать их в резиденции губернатора Кандагара. Началось все с долгой молитвы, а потом мы вынуждены были выслушать всю историю претензий талибов к Советскому Союзу. Это заняло полчаса как минимум. И только после этого мы приступили к переговорам. Пришлось объяснять им, что Советского Союза не стало, появилась Россия, поэтому предъявлять претензии уже не было возможности. Это талибов озадачило. Они задумались, взяли паузу, сказали: "Давайте сейчас перекусим и потом продолжим". Затем талибы совещались между собой — мы ждали еще час. После этого они вернулись и сказали, что понимают наши аргументы, но принять их не могут. Переговоры продолжались еще долго, я лично около десяти раз летал в Кандагар в течение года. В конечном итоге так уж получилось, что наши летчики не только сбежали, но и самолет угнали, да еще двух талибов прихватили. Скупой платит дважды, как говорится.

— Говоря об Афганистане, в последнее время вновь в западных СМИ появляются различные сообщения о переговорах РФ и Афганистана по поставкам боевых вертолетов МИ-35. Речь идет о старом контракте или о каком-то новом?

— Речь идет о старом контракте по трем вертолетам. Поскольку американцы отказываются афганцам давать деньги на приобретение вертолетов, а мы сказали Кабулу, что поставим машины только на коммерческой основе, афганцы утверждали, что найдут деньги на эти вертолеты. Получается, что до сих пор ищут. Из-за этого ничего не происходит.

— То есть неправильно говорить, что это новый контракт?

— Мы им предложили два варианта: вертолеты после капремонта или новые: выбирайте, какие хотите! Но у них ни на то, ни на другое денег нет. А как без денег Рособоронэкспорт будет подписывать контракт? Сейчас речь идет именно о старом контракте. И там подвижек никаких нет.

— Как вы оцениваете перспективы переговоров афганских властей с талибами и их новым лидером?

— Вы знаете, пока у меня нет особых надежд на то, что переговоры состоятся в ближайшем будущем. Этому есть несколько причин. Во-первых, новый лидер талибов Ахтар Мансур продолжает процесс консолидации всего движения под своим руководством, ему оппонирует часть лидеров талибов, которые продолжают не признавать его в качестве такового, обвиняя в том числе в гибели муллы Омара. Хотя структура движения очень закрытая и точность информации проверить практически невозможно, но, как говорят информированные люди изнутри, Ахтар Мансур контролирует порядка 60% движения. Остальные 40% не находятся под его контролем, но одновременно и сами не имеют единой позиции, ориентируются на различных других лидеров. В этой ситуации даже если бы Ахтар Мансур решился гипотетически пойти на переговоры, то не до конца ясно, признали бы результаты таких переговоров остальные 40%. Однако мы с вами говорим о гипотетической ситуации. Реальность же такова, что мы находимся в двух месяцах от начала весенне-летней военной кампании в Афганистане. Талибы себя чувствуют на подъеме, поскольку у них все получается. В этом году они впервые не ушли на базы в Пакистане, остались в Афганистане и ведут активные боевые партизанские действия. Они чувствуют, что могут многого добиться военными усилиями, поэтому если талибы и согласятся пойти на переговоры, то, я думаю, для того, чтобы попытаться выторговать для себя что-то, что им не удается добиться при помощи военных действий. Речь идет, конечно же, о власти. Что касается перспектив, показательно и то, что представители талибов на сходке в Дохе вновь в качестве условия своего участия в переговорах обозначили вывод всех иностранных войск из Афганистана и отмену всех санкций в отношении ДТ. Таким образом, они все возвращают на "круг первый". Это уже говорит о том, что в данный момент у них повышенной заинтересованности в переговорах нет. В то же время надо понимать, что талибы не обладают достаточной военной силой, чтобы свергнуть правительство Афганистана и захватить всю страну. Значит, в этой ситуации речь может гипотетически идти о договоренности. Например, по вопросу о передаче им как минимум пяти министерских постов в правительстве, причем очень важных — силовых и экономических. Или о передаче под контроль талибов ряда провинций на юге и востоке Афганистана с тем, чтобы они сами назначали губернаторов, а правительство и иностранные войска в этих провинциях не вели военных действий. Это условие вряд ли приемлемо для Кабула. То есть переговоры могут идти, но практического результата не будет.

— Что еще препятствует запуску переговоров?

— Другой немаловажный фактор заключается в том, что американцы очень активно пытаются сейчас запустить процесс переговоров в связи с предстоящими у них выборами. Военная сила успеха не дает, и они надеются на миротворческое поприще. Но мы опять сталкиваемся с разноголосицей в американских подходах. С одной стороны, их спецпредставитель по Афганистану Ричард Олсон, который участвует в четырехсторонних переговорах, говорит о том, что надо запускать процесс примирения. С другой, американский генерал Кэмпбелл, который командует контингентом США в Афганистане заявляет, что талибы — это преступники, они не признают никаких демократических прав, их надо убивать. Американцы сами себе противоречат. Как они собираются налаживать процесс и в то же время вычеркивать талибов из политической жизни страны? Это говорит о нескоординированности действий.

При таких подходах вряд ли можно ожидать какого-то результата.

— Вы сейчас сказали о перезапуске четырехстороннего диалога?

— В этом формате участвуют представители Пакистана, Афганистана и примкнувшие к ним американцы и китайцы, которые пытаются своим присутствием оказывать давление на Кабул и Исламабад. Цель — договориться о принципах, дорожной карте примирения, по которой, кстати, очень много вопросов.

Пакистан был согласен подготовить так называемых договороспособных талибов, с которыми можно вести переговоры. Афганцы говорят, что в таком случае тех, кто отказывается, необходимо уничтожать. Пакистанцы от этого отказываются и уничтожать никого не собираются. Тогда напрашивается логический вопрос: если с какой-то частью талибов договорятся, что скажет остальная часть ДТ? Очевидно, что ответ будет: мы не участники этого процесса, и все пойдет по кругу. Поэтому деятельность упомянутой "четверки" — разговоры ради разговоров. Они спешат, поскольку американцы, как и Кабул, пытаются таким образом предотвратить или остановить начало весеннего наступления талибов. При этом исходят из формальной логики, что если серьезный переговорный процесс затянется, то тогда воевать не будет смысла. Талибы прекрасно понимают это и оказывают давление. В то же время талибы тоже находятся в сложной ситуации, поскольку и у руководства ДТ, и у движения в целом нет единства мнений. Полевые талибские командиры, особенно молодая часть, которые тяготеют к ИГИЛ, говорят, что война будет вестись до победного конца. А если их лидеры вздумают поступить иначе, то они их перебьют и назначат новых. Верхушка талибов прекрасно понимает это, так же как и то, что ее участие в мирных переговорах даст дополнительный аргумент в пользу ИГИЛ, повод объявить талибских вожаков предателями. Талибы вынуждены учитывать это при выработке своего подхода. Поэтому они будут биться до конца и требовать максимальных уступок в любых формах.

— Как тогда расценивать призывы о возможном подключении к этому формату России, Индии и Ирана?

— Мы не будем подключаться к бесполезным мероприятиям и американцам об этом уже заявили. Я не вижу в этом никакого смысла. Честно говоря, нам уже надоело подключаться к чему-то, что затевается Вашингтоном. Мы им постоянно говорим о бесперспективности тех или иных шагов, а потом они действительно проваливаются. У нас нет желания участвовать в том, что американцы организовывают на скорую руку ради своих предвыборных интересов и где нам отводят роль статистов. Вместе с тем готовы формировать такой процесс не по американским лекалам, а объективно и осознанно, с учетом интересов всех региональных государств, включая Россию.

— Не могли бы рассказать подробнее по поводу инициирования такого процесса, мы озвучивали это уже?

— Нет, мы никак это не озвучивали, нас никто не просил, и навязывать мы это не будем. Когда нас попросят и талибы, и афганское правительство, тогда есть смысл участвовать. А себя навязывать — в такие игры мы играть не будем, это бесполезно.

— Пока таких предложений не поступало?

— Таких предложений не поступало. Но в одном прав и Хамид Карзай, и американцы: без участия всех региональных государств, включая Россию, Иран, Индию, ничего не получится. Это будут договоренности, которые долго не проживут.

— Резюмируя вышесказанное, встреча в четырехстороннем формате, запланированная на 23 февраля, станет проходной?

— Это будет проходная встреча. 23 февраля они собираются договариваться по спискам талибов и выработать некоторые меры доверия, которые гарантировали бы талибам участие и безопасность. Пусть вырабатывают. Но сейчас они разговаривают сами с собой и талибы в этом не участвуют. После всего необходимо прийти к талибам, которым потребуется еще время на изучение всех предложений. Сам процесс мирных переговоров не начнется ни 23 февраля, ни 23 марта.

— Если говорить о региональном взаимодействии, когда может состояться министерская встреча Россия-Индия-Китай?

— Да, это очень важный формат, хотя мы с Китаем и Индией достаточно тесно взаимодействуем в БРИКС, ШОС, в "Двадцатке". Не скажу, что все складывается блестяще, но тем не менее, особенно сейчас, у этого формата очень важная роль и задача. Мы сейчас вместе с индийцами и китайцами прорабатываем даты очередной встречи министров иностранных дел РИК в Москве. Рассчитываем, что такая встреча состоится в апреле этого года.

— Какова повестка дня этой встречи?

— Будут обсуждаться глобальные и региональные вопросы, в том числе Афганистан, ситуация вокруг Ирана, Сирии. Конкретная повестка дня будет выработана после того, как стороны согласуют даты этой встречи.

— Москва вновь озвучила предложения выступить посредником в урегулировании напряженности в отношениях между Ираном и Саудовской Аравией. Получили ли мы какую-то реакцию на это?

— Наше предложение остается на столе. Иранцы отреагировали положительно. Саудовская Аравия несколько медлительна, но это можно объяснить. Они слишком далеко зашли в противоречиях с Ираном, и сейчас настал такой момент, когда им, видимо, трудно переступить через обиды и прочие накопленные раздражения. Это требует времени. Что касается попыток, предпринимаемых Германией, то мы приветствуем любую страну, которая сможет успешно примирить эти две важные для нас страны. Мы заинтересованы, чтобы между ними был мир и согласие, особенно сейчас, когда нам надо вместе с ними решать важные вопросы, касающиеся нефти. Нам всем нужна стабилизация нефтяного рынка и возвращение к нормальным ценовым показателям. А это ключевые страны, особенно Саудовская Аравия, да и Иран, который стремится вернуться на нефтяной рынок в ожидании скорейшего снятия многих санкций. Посмотрим, как это будет получаться.

— Какие на этот счет ожидания у РФ? Посол Ирана заявил, что они будут постепенно выходить на рынок, чтобы не было резкого скачка цен.

— Наверное, но это не потому, что они делают это осознанно. Возможности их нефтяного сектора ограниченны. Американцы еще не сняли многие санкционные ограничения, которые затрудняют работу иранских нефтетрейдеров на рынке. Но главное — это изношенность нефтяного оборудования Ирана, что является причиной падения добычи и требует решения. Да, многие западные страны наперегонки предлагают услуги, но реальные контракты пока никто не подписывал. И потом можно представить, сколько времени уйдет после подписания контрактов на переоборудование терминалов, оборудования по добыче. Это не вопрос одного-двух месяцев, на это уходят годы.

Что касается денег, то ситуация у Ирана складывается следующая. В западных банках у них заморожено без малого 90 миллиардов долларов, но американцы позволят разморозить не более 30. США не особо радует перспектива, что вперед побежали европейские компании, а американцы отстают. Тем более что Иран устами верховного лидера сказал, что мы с американцами будем вести переговоры только по поводу урегулирования ядерной программы, и американцы будут последними в очереди на инвестирование в иранскую экономику. И зачем же США в этой ситуации будут снимать все барьеры, чтобы сливки сняли европейцы? А это означает, что у Ирана не будет свободных денег в достаточном количестве. Иранцам нужны десятки и десятки миллиардов долларов, чтобы быстрее закрыть социалку. Народ недоволен, в том числе нынешним правительством, поскольку все санкционные тяготы переживает народ, а денег свободных нет, чтобы как-то облегчить его положение. Даже если эти деньги начнут размораживаться, то значительная часть пойдет на обеспечение социальных нужд. Нельзя забывать и электоральный фактор. 26 февраля пройдут выборы в меджлис. Более того, пройдут выборы другого органа — Совета экспертов, который будет определять кандидатуру будущего духовного лидера, что еще более важно.

— Как вы можете объяснить тот факт, что РФ и Иран не так активно сотрудничают в сфере гражданской авиации?

— Иранцев можно понять, большинство гражданского и военного авиапарка — американо-европейская техника, и иранские пилоты большей частью обучены на Boeing. И переоснащение требует не только поставки, но и подготовки экипажа. Кроме этого, существует элемент недобросовестной конкуренции наших американских и европейских партнеров, которые всеми силами стараются не пускать российские самолеты в свое воздушное пространство. И они всячески будут пугать иранцев, что у них будут проблемы, если они будут закупать российские самолеты, а не западные. Этот элемент тоже давит на психику иранцев.

— Ранее Минобороны Ирана заявило, что ожидает завершение поставок ЗРК С-300 по контракту в этом году, вы можете назвать конкретные сроки?

— Поставки начнутся в самое ближайшее время.

— По С-400 мы будем сотрудничать? Прорабатывается этот вопрос?

— Нет. По С-400 переговоров не ведется. Иранцы, в принципе, обозначали, что они были бы рады. Но переговоров не было.

— Как вы оцениваете результаты визита советника аятоллы Хаменеи в Москву?

— Велаяти — опытный и влиятельный политик в Иране, советник духовного лидера, очень сбалансированный человек. Понятно, что он не занимался заключением конкретных контрактов. Он выступал здесь как представитель духовного лидера, в этом качестве обговаривал принципиальные моменты, по которым мы будем дальше сотрудничать. Мы очень довольны этим визитом. Он был успешным.

— Обсуждался ли в ходе консультаций Велаяти в Москве возможный визит Роухани в Россию?

— Нет. Ведь недавно Путин был в Иране. Никакого секрета в этом нет, если бы визит обсуждался, то я бы сказал. Наши общие с Ираном вопросы — это экономика и Сирия. В первую очередь и для нас, и для иранцев очень важным является экономическое сотрудничество. Конечно, нас беспокоит положение и на нефтяном глобальном рынке.

— Как вы оцениваете заявления Велаяти про возможность альянса России, Сирии, Ирана и ливанской шиитской группировки "Хезболла"?

— Это заявление из тех, что, в принципе, вызывает разные интерпретации, как это, например, случилось и с реакцией на мое высказывание по талибам. Я сказал, что у талибов, которые бьют игиловцев в Афганистане, интересы с нашими совпадают (в борьбе с ИГИЛ). Объективно в Сирии мы бьем тех же, кого бьет и "Хезболла". Это такой умозрительный союз. Речь не идет о союзе, при котором стороны садятся за стол и начинают обсуждение. В гипотетическом плане он прав: если "Хезболла" делает, что и мы, то мы — принципиальные союзники.

— Только у Запада другая классификация, кого мы там бьем в Сирии…

— Это понятно: они нервничают, ведь Асад укрепляется, несмотря на все их противодействие.

— Когда в Москву приезжал замглавы МИД Ирана Ибрагим Рахимпур, он говорил, что в Тегеране ждут визита министра иностранных дел РФ Сергея Лаврова, исходя из тех нужд, которые сейчас существуют в регионе. Обсуждается ли такая возможность?

— Конкретной договоренности пока нет. У С.В.Лаврова есть приглашение, и не исключаю, что в этом году он посетит Иран.

— Что касается сотрудничества России и Ирана по Сирии: в последние дни в прессе все чаще звучат заявления, что Турция обстреливает сирийскую территорию. В этой связи у нас не интенсифицируются переговоры с Ираном? Какова повестка дня по Сирии?

— Она осталась той же: каждый из нас по-своему помогает правительству Сирии выстоять в борьбе с теми, кого мы называем террористами. Иранцы это делают в "поле", мы это делаем в "воздухе". Результат налицо — сирийская армия освобождает территорию. Но главное — ее удержать. Это очень долгая и тяжелая история.

— Министр нефти Пакистана Аббаси недавно приезжал в Москву. У нас главный проект сейчас — газопровод "Север — Юг". Каковы его перспективы?

— Да, это достаточно масштабный для Пакистана проект, стоимостью порядка двух миллиардов долларов. От нас в нем участвует компания "Глобальные ресурсы", "дочка" Ростеха. Но как только она подписала это соглашение, сразу попала под американские санкции, что затрудняет работу. Это то, что называется недобросовестной конкуренцией и говорит о манере поведения американцев, которые беспардонно могут мешать. Сами не предлагали и другим не дают. Но важно другое: чтобы эти два миллиарда были у Пакистана. А речь идет о газопроводе, который должен пролечь от побережья Пакистана до Лахора. Это один из главных проектов. Были еще другие. Пакистанцы очень хотели, чтобы мы взяли на себя реконструкцию Карачинского металлургического завода, который в свое время был построен СССР. Завод в очень плачевном состоянии, но у пакистанцев нет денег, поэтому вряд ли здесь что-то получится. Кроме этого, пакистанцы заинтересованы в нашем участии в модернизации трех тепловых станций. Но опять-таки все упирается в деньги. Если у пакистанского правительства были бы свои средства, наверное, дело пошло бы быстрее. А открывать кредитную линию российское правительство вряд ли будет готово.

— То есть получается, что это единственный пока крупный инфраструктурный проект и мы не планируем какого-то наращивания сотрудничества?

— Все упирается в финансы. Все пойдет быстро, если пакистанцы найдут финансирование — свое, заемное, любое. Потому что российским государственным компаниям в этих условиях Минфин вряд ли выдаст кредит на осуществление долгосрочных инвестиций.

— Но, в принципе, возможно, что уже в апреле начнется реализация проекта?

— Надо разобраться в обстоятельствах: в какой степени факт попадания "Глобальных ресурсов" под американские санкции будет иметь значение.

— Ранее посол Ирана в интервью РИА сказал, что не исключает и односторонней отмены виз, но приоритет — ответные действия Москвы. Как вы оцениваете заявления иранской стороны?

— Это замечательная идея. Очень хорошо, если визы отменят, но я не уверен, что российский турист сразу косяком потянется в Иран. Да, в Персидском заливе есть замечательный остров Киш, есть провинции Шираз, Исфахан, которые очень любят посещать ценители археологии, но я не уверен, что страна в целом готова принять большое количество туристов.

Мы уже достигли важного результата: подписали меморандум об облегченном визовом режиме для отдельных граждан. Переговоры по этой теме были очень долгими. Это серьезная подвижка. Особенно в вопросе согласования предоставления виз для грузоперевозок — так называемым дальнобойщикам.

Это прежде всего важно для иранской стороны. Ведь Тегеран сейчас мечтает захватить тот рынок, который потеряла Турция, особенно сельхозпродуктов.

Но беда в том, что через Иран идут транзитом турецкие сельхозтовары. Мы их предупредили, что мы этого не допустим.

Теоретически они могут занять нишу. Но у иранцев, к сожалению, нет круглогодичного производства тех товаров, к которым российский потребитель уже привык. Да, есть цитрусовые, фрукты и так далее, но их не производят 12 месяцев в году.

Что касается мясной продукции, то Роспотребнадзор пока совершенно обоснованно ставит вопрос о ее соответствии санитарным нормам. Когда этот вопрос будет решен, то можно будет говорить о занятии и этой ниши. То же самое по морепродуктам, тем более что на этом направлении есть конкуренты из Шри-Ланки и Бангладеш.

— Вернемся к заявлениям иранской стороны по отмене виз для туристов. Возможность обсуждения с российской стороной этого вопроса — это фигура речи или действительно уже идут консультации?

— Консультации пока не идут. Есть заявления о намерениях. Мы со своей стороны пока таких предложений не делали, потому что не ждем иранского туриста в таких массовых масштабах. А те, кто хочет посетить нашу страну, могут и сейчас без больших трудностей получать туристические визы.

— Тегеран в последнее время заявляет, что намерен активнее развивать свою ракетную программу. Запад очень нервно реагирует на эти слова и действия Тегерана. Какова позиция Москвы по этому вопросу — развитию ракетной программы Ирана?

— У нас позиция спокойная. Во-первых, ракетная программа не подпадает ни под какие ограничения. В тех рамках, в которых они не подпадают под ограничения резолюции СБ ООН, у нас никаких возражений нет. Это право Ирана. Они не развивают наступательные виды оружия. А им угрожают, в свою очередь, разные страны. И они имеют право на самооборону.

Запад по своим соображениям проявляет беспокойство. Сейчас они уже забыли, что когда очень понадобилось вклиниться на иранский рынок, они быстро забыли про все эти ограничения. Так что это лицемерие во многих случаях. Мы же спокойно и принципиально к этому относимся: мы не имеем возражений против того, что не подпадает под ограничения, за которые мы в свое время голосовали.

Более того, иранцы заинтересованы в сотрудничестве с нами — я говорю уже о космической программе. В том числе по запуску спутников. Это все возможно. Но сейчас Ирану нужно решать первостепенные задачи: встать на ноги после санкций. После этого — почему бы и нет?

Но надо понимать при этом, что любым российским компаниям будет сложнее работать в новых условиях, потому что конкуренция высока и иранцы будут выбирать лучшее по соотношению цена-качество.

Афганистан. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 15 февраля 2016 > № 1650825 Замир Кабулов


Туркмения. Афганистан > Нефть, газ, уголь > turkmenistan.gov.tm, 9 февраля 2016 > № 1642968

Реализацию проекта мощностью 33 миллиарда кубометров товарного газа в год осуществляют подразделения Государственного концерна «Туркменнебитгазгурлушик». На трассе протяженностью более 200 километров до границы с Афганистаном строители проложат трубу диаметром 1420 миллиметров, построят компрессорную станцию, узлы запуска очистных устройств, возведут сопутствующие объекты, в частности, водозаборы и инженерные сети, подъездные дороги, диспетчерские пункты, вахтовые поселки, обеспечат трассу электроснабжением. На туркменском участке после прокладки линейной части газопровода будет внедряться система автоматики и телемеханики, которая позволит управлять всей газопроводной сетью с единого диспетчерского пункта: увеличивать и сокращать газовые потоки в зависимости от экспортных потребностей.

По поручению главы государства строительство ведется силами отечественного ТЭК. Так, Государственному концерну «Туркменгаз», избранному руководителем акционерной компании «TAPI Pipeline Company Limited», и подрядчику – Государственному концерну «Туркменнебигазгурлушик» – предписано осуществить проектирование и строительство пролегающего по территории страны участка газопровода. Специалисты акционерной компании будут координировать вопросы строительства, финансирования и эксплуатации трубопровода.

Активно включились в подготовку энергетического проекта инженерные службы Института нефти и газа ГК «Туркменгаз». На трассе будущего магистрального газопровода - от месторождения «Галкыныш» до границы с Афганистаном - завершена топографическая съемка и комплекс инженерно-изыскательских работ, которые позволят выбрать оптимальный маршрут для газопровода и определить характеристики используемой для транспортировки газа трубы. В этой работе участвуют специалисты Шатлыкского комплексного отдела по разработке рабочего проекта стратегической магистрали ТАПИ, имеющие богатый опыт создания подобных трасс. Для ускорения инженерно-изыскательских работ были использованы новые передвижные буровые установки, тахсометры, современное программное обеспечение для камеральной обработки полученных данных. Подрядным организациям передана документация на строительство первых километров будущего газопровода.

Продолжаются работы по анализу и выборке оборудования, необходимого для установки и использования на линейной части стратегического трубопровода и его наземных вспомогательных участках.

На трассе этой двухсоткилометровой транспортной системы генеральный подрядчик строительства – трест «Марынебитгазгурлушик» и его субподрядчики уже приступили к сварке труб и плетей из труб. Одновременно Государственный концерн «Туркменнебитгазгурлушик» ведет прокладку автомобильной дороги, которая пройдет вдоль будущей трассы.

Для ускорения работ на межгосударственном газопроводе подрядные организации разбили начальный 75-километровый участок будущей трассы на шесть отрезков, чтобы вести укладку плетей труб и их сварку несколькими потоками сразу, что призвано обеспечить высокие темпы работ. Данная технология строительства газовых магистралей была успешно апробирована и доказала эффективность при Туркмения. Афганистан > Нефть, газ, уголь > turkmenistan.gov.tm, 9 февраля 2016 > № 1642968


Афганистан. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 19 января 2016 > № 1616680 Джеймс Доббинс

«Рассматривать «Талибан» как альтернативу ИГ — ошибка»

Экс-спецпредставитель США по Афганистану Джеймс Доббинс о своем видении ситуации

Александр Братерский

Власти Афганистана призвали полевых командиров движения «Талибан» сесть за стол переговоров с правительством страны. В понедельник в Кабуле прошла вторая встреча высокопоставленных представителей Пакистана, Афганистана, Китая и США, где обсуждалась «дорожная карта» мирного урегулирования. О том, почему с талибами необходимо говорить, «Газете.Ru» рассказал Джеймс Доббинс, экс-представитель администрации США по Афганистану в 2013–2014 годах.

— Недавно российский спецпредставитель по Афганистану Замир Кабулов публично заявил о том, что Россия ведет переговоры с представителями движения «Талибан». Как смотрят на это в США?

— В переговорах между Россией и «Талибаном» нет ничего нового: россияне вели их на протяжении нескольких лет и информировали об этом США. Я сам об этом говорил с Замиром (Кабуловым), мы были в постоянном контакте в то время, когда я был спецпредставителем США, мы много раз сотрудничали по различным вопросам. Наша страна также проводила переговоры с талибами в 2010–2012 годах, потом был перерыв. Китайцы тоже вступали с ними в переговоры, участвовали в них и представители Великобритании и Норвегии.

В самих переговорах нет ничего нового, правда, интересен сам факт придания этому факту публичности.

Сообщалось, что Россия ведет переговоры о поставке оружия правительству Афганистана, и я не думаю, что правительство США стало бы этому препятствовать. Мы поддерживаем правительство Афганистана и хотели бы, чтобы Россия делала то же самое. Если же переговоры с талибами для России имеют другую цель и рассматривают «Талибан» как альтернативу ИГ (организация запрещена в России) и использование его в качестве союзника, то это ошибка. Американское правительство и правительство Афганистана будут возражать против такого подхода. «Талибан» является радикальной организацией, хотя и имеет противоречия с ИГ в Афганистане.

— Россия и США воевали с талибами, а теперь ведут с ними переговоры. Это потому, что ИГ серьезно изменило ситуацию в регионе?

— Я не думаю, что такова логика правительства США, которое начало вести переговоры с талибами до того, как ИГ заявило о себе как о серьезной силе. Я также не считаю, что США рассматривают «Талибан» как альтернативу в борьбе с «Аль-Каидой» (также запрещенная в России организация). «Талибан» — это организация, которая тесно связана с «Аль-Каидой», а «Аль-Каида» является такой же ужасной группировкой, как и ИГ, хотя и уменьшилась в размерах. Поэтому я не думаю, что такая аргументация оказала влияние на политику США.

Для нас «Талибан» не является полезным инструментом в борьбе с ИГ, и если Москва его таковым видит, то это ошибка. Афганистан под контролем талибов будет приютом для радикальных групп, включая тех, кто хочет совершать нападения на Россию. Однако в отличие от ИГ, нацеленного на глобальный джихад, талибы ограничиваются лишь территорией Афганистана.

Одно из требований, которое выдвинуло талибам правительство США, — прекращение сотрудничества с «Аль-Каидой», однако «Талибан» этого не сделал.

Да, это националистическое, а не глобальное джихадистское движение, однако его идеологические постулаты смыкаются с глобальными джихадистскими движениями.

Оно дало этим движениям возможность использовать Афганистан как базу для своих операций — несколько недель назад афганские и американские военные в результате совместной операции обнаружили лагерь «Аль-Каиды».

— Вы отметили совместные операции афганских сил и военных США. Существует мнение, что, несмотря на подготовку США и НАТО афганских военных, они пока не в состоянии отражать атаки талибов самостоятельно. Считаете ли, что для США необходимо сократить присутствие американских военных в Афганистане?

— Продолжение американского присутствия в Афганистане важно, и администрация Обамы дала понять, что пребывание войск продолжится и при новой администрации. Большинство кандидатов в президенты поддерживают присутствие в Афганистане.

Президент США подчеркнул, что, если «Талибан» хочет, чтобы американские военные и войска других государств ушли, они должны достичь мирного соглашения с правительством Афганистана. Большинство кандидатов в президенты, скорее всего, поддержат продолжение присутствия войск в Афганистане. Думаю, что продолжение присутствия в Афганистане войск США и союзников необходимо вместе с продолжением финансирования, которое необходимо Афганистану. Добавлю, что средства идут не только из США, но и из других стран. Это финансирование идет не только из Вашингтона, но и из других стран. Это два необходимых условия, которые дадут Афганистану возможность сопротивляться атакам талибов, а также помогут с укреплением безопасности. Хочу также отметить, что, если Пакистан поменяет свою точку зрения и будет бороться с талибами внутри Пакистана, это сыграет очень позитивную роль.

— Вы вели переговоры с талибами. Насколько у них есть настроенность на достижение мира?

— Внутри «Талибана» есть те, кто выступает за политическое решение конфликта. Конечно, там есть и экстремистские элементы. Из-за их деятельности «Талибан» достаточно долго не хотел участвовать в политическом процессе. Правда, я не думаю, что мирный процесс может быть быстрым.

Переговоры займут долгое время, и, каким бы ни было соглашение, оно будет отражать ситуацию, которая сложится на данный момент непосредственно на земле.

Не думаю, что мы должны считать, что мир совсем близко.

— Каково ваше мнение о лидере талибов Ахтаре Мохаммаде Мансуре. Что он за человек?

— Он уже давно руководит «Талибаном», с тех пор как три года назад умер мулла Омар (предыдущий лидер «Талибана». — «Газета.Ru»). Этого времени было достаточно, чтобы составить о нем впечатление. Он владеет ситуацией, и его даже можно назвать прагматиком. В разное время он проявлял открытость к политическому процессу, однако никогда твердо не продемонстрировал свою приверженность мирным переговорам. Поэтому нам не остается ничего, кроме как ждать.

Мы были готовы говорить и с Омаром, если бы он хотел этого.

— Какой вы видите роль Ирана в Афганистане? Считаете ли, что его роль возрастет как игрока в Афганистане?

— С 2001 года политика Ирана в Афганистане шла параллельно с американской. Особого взаимодействия не было, однако отдельные случаи сотрудничества случались. Иран поддерживал афганское правительство, и ситуация в Афганистане не была раздражителем в американо-иранских отношениях. Возможно, если отношения обеих стран улучшатся, активизируется сотрудничество и по Афганистану. Однако я не предвижу, что такое сотрудничество возникнет в краткосрочной перспективе. Не хотелось бы, чтобы Иран пришел к выводу, что «Талибан» можно использовать в борьбе с ИГ. Мне бы хотелось, чтобы Иран видел правительство в Кабуле как основную силу в стабилизации Афганистана.

— Видите ли вы перспективы для российско-американского сотрудничества в Афганистане, несмотря на общее ухудшение отношений?

— Я всегда придерживался точки зрения о необходимости сотрудничества с Россией по Афганистану.

Я считаю, что мы не должны позволить разногласиям по Украине помешать этому сотрудничеству.

США недавно выделили средства для приобретения российской техники Афганистану. Поэтому, я думаю, мы готовы отделить наши разногласия по Украине и по Сирии от Афганистана. Для администрации Обамы Афганистан, как в свое время иранская ядерная программа, — одна из тех зон, где Россия и США должны сотрудничать.

Афганистан. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 19 января 2016 > № 1616680 Джеймс Доббинс


Афганистан. Таджикистан. РФ > Внешэкономсвязи, политика > news.tj, 16 января 2016 > № 1612851 Александр Князев

Почему «Талибан» опровергает сотрудничество с Россией?

Лилия ГАЙСИНА

О том, какие причины заставили представителей движения «Талибан» опровергнуть заявления российских чиновников и сообщения иностранных СМИ о возможном сотрудничестве между Россией и талибами, а также чем гипотетически грозит такое сотрудничество Таджикистану, в интервью «АП» рассказал доктор исторических наук, эксперт по Центральной Азии и Среднему Востоку Александр КНЯЗЕВ.

- Александр Алексеевич, о том, что значило высказывание Замира Кабулова о сотрудничестве между Россией и талибами, а также в сообщениях о контакте Владимира Путина с лидером этого движения уже разобрались. Но почему сами талибы фактически опровергли эти новости, подчеркнув, что ведут переговоры с РФ только для того, чтобы очистить Афганистан от иностранных войск? И способны ли талибы, как говорится в их заявлении, самостоятельно справится с угрозой ДАИШ? И существует ли она?

- Спецпредставитель президента России Замир Кабулов говорит на дипломатическом языке, представители «Талибана» обходятся без этого - режут правду-матку. Проблемы «справиться с угрозой ДАИШ» на самом деле не существует. Масштабы влияния ДАИШ в Афганистане, артикулируемые любыми публичными источниками, нужно уменьшать на много порядков, если есть желание понять реальность. Общая численность сторонников невелика, поддержка населения отсутствует, распространенность по территории страны — мизерна. Есть группы ДАИШ в Нангархаре и Кунаре, есть в Гильменде, Забуле, Фарахе и Герате. Это, кстати, все Юг страны. Группы, находящиеся на юго-западе — в Фарахе и Герате, — имеют антииранский, антишиитский характер. Появлялись сторонники ДАИШ в Фарьябе и Бадгисе, были предположения об их использовании для давления на Ашхабад на туркменской границе, но пока этого не случилось. Гораздо большую угрозу безопасности Афганистана с проекцией на соседние страны представляет собой сохраняющееся и растущее американское и западное военное присутствие. Вот здесь действительно есть предмет сотрудничества с «Талибаном». «Талибан» — это в значительной мере национально-освободительное движение, его главные цели — борьба против иностранного военного присутствия в любых его формах, будь то американцы или арабы из ДАИШ. Сейчас в «Талибане» происходят сложные процессы, в том числе фрагментация движения, и важно вычленить внутри ядро, способное к конструктивным переговорам и к взаимодействию в тех сферах, где совпадают интересы. Китай и США ведут такие переговоры; к слову, и статус «Талибана» как террористической организации этим переговорам не мешает. Проблема в другом — о чем и на каких условиях договариваться.

- А каким образом Россия может сотрудничать с талибами, учитывая, что это все-таки террористическая группировка?

- Недавно в Таджикистане объявили террористической организацией ПИВТ, но никто за пределами РТ не торопится квалифицировать ее так же. Это не вопрос сущности той или иной организации, это вопрос политической целесообразности для той или иной страны; любая политика по определению цинична и исходит из интересов, из прагматики. Афганский «Талибан» был объявлен в России террористическим на фоне событий девятого сентября 2001 года в Нью-Йорке, и это происходило из желания российского руководства выразить солидарность с США. Хотя до сих пор не существует каких-либо доказательств причастности талибов к тем событиям. «Талибан» никогда не содержал в себе каких-либо угроз для России и ее союзников, включая, кстати, и Таджикистан. Угрозы состояли и состоят в том, что – хоть при талибах, хоть при нынешнем кабульском режиме – на территории Афганистана, существуют условия для наркопроизводства и для деятельности международных террористических группировок. До недавнего времени это было ИДУ, это Союз исламского джихада, это «Ансар уль-Уллох» и т.д., но это не афганские группировки. Да, в определенные периоды они получали поддержку от талибов. Но с точки зрения интересов стран региона и России не меньшие угрозы с их стороны существуют и от того, что правительство Кабула не в состоянии пресечь их деятельность. Талибы — это движение, интересы которого локализованы территорией Афганистана и частично Пакистана. Это внутриафганская проблема. И отменить решение о том, что «Талибан» является террористической организацией, легко, была бы на то политическая воля в Кремле. Использовать же это можно очень конструктивно — и не только в борьбе с ДАИШ, угрозы которого в отношении Афганистана чрезвычайно преувеличены. Без включения в политическую систему страны пуштунской элиты, находящейся сейчас в рядах «Талибана», в Афганистане невозможно создать эффективное государство. Борьба с ДАИШ — это скорее повод для диалога с талибами.

- Какие риски есть у такого сотрудничества?

- Исторически Россия всегда в своей афганской политике опиралась на пуштунские кланы, на пуштунскую элиту. Исключением являются 1990-е годы, когда по стечению обстоятельств, включая и отсутствие у Москвы продуманной политики в отношении всего нашего региона, все взаимодействие сконцентрировалось на тогдашнем правительстве Бурхануддина Раббани и, частично, на короткий период, на анклаве, созданном на севере генералом Дустумом. Но если говорить об Афганистане в его существующих границах, нужно признать, что пуштуны являются системообразующим фактором государственности. Да, за 1980–1990-е годы, да и позже, сильно изменился этнополитический баланс в стране: резко выросла значимость таджикской и хазарейской общин и соответствующих этнополитических группировок. Это нельзя не учитывать и сегодня, и одна из главных проблем афганского урегулирования — это поиск новых конструктов взаимодействия этнических элитных групп в рамках общего государства. В ином случае конфликт будет разрастаться и как межэтнический: между пуштунами и непуштунами, что в итоге актуализирует вопрос об изменении географических конфигураций, о разделе Афганистана. Что, в свою очередь, чревато еще большими конфликтами и проблемами и чего допускать нельзя.

- Если предположить возможное сотрудничество между Россией и талибами, какую роль мог бы в нем занять Таджикистан?

- Таджикистан достаточно тесно взаимодействует с афганскими таджикскими этнополитическими кругами. При позитивном развитии процессов в Афганистане Таджикистан мог бы — конечно, пока сугубо гипотетически — стать посредником и вместе с Россией гарантом для таджикской афганской общины. Но пока это только гипотеза.

- После передислокации 149-го полка 201-й РВБ из Куляба в Душанбе ряд таджикских экспертов заявили, что российские военные оставили наиболее опасный участок таджикско-афганской границы. Вы согласны с этим утверждением?

- Угрозы прямого военного характера на таджикско-афганской границе в основном закончились к 1997 году. Никогда не было и не будет угроз прямого военного вторжения через границу, не нужно считать находящиеся на афганской стороне международные группировки настолько неадекватными. Все угрозы находятся внутри стран региона, и Таджикистан не исключение. Группы из Афганистана могут быть задействованы в попытках дестабилизации только как катализаторы. Но для этого боевикам не нужно с боем прорываться через Пяндж, а потому и дислокация российского полка в Кулябе была не принципиальна. Важнее качество работы таджикских пограничников, уровень организации их службы, дисциплины, компетентности и, что греха таить, коррумпированности, это чрезвычайно важный момент с точки зрения закрытости границы.

- Как вы считаете, какое влияние оказывает (и оказывает ли) военная кампания России в Сирии на Афганистан?

- Не прямое. Российская военная операция продолжается уже более трех месяцев, так что можно начинать судить о каких-то тенденциях. Очевидных тенденций нет: боевики из Сирии не бегут массово в Афганистан, какой-то принципиально новой активности ДАИШ ни в Афганистане, ни в странах региона не наблюдается.

- Какие угрозы с афганского направления будут актуальными в ближайшей перспективе?

- Те же, что и прежде. Это наркотрафик, и это размещение на афганской территории международных террористических групп, управляемых спецслужбами Пакистана, Саудовской Аравии, Катара, Турции. Они могут быть задействованы для дестабилизации во всех странах Средней Азии, в Казахстане, России и Китае.

Афганистан. Таджикистан. РФ > Внешэкономсвязи, политика > news.tj, 16 января 2016 > № 1612851 Александр Князев


Россия. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 14 января 2016 > № 1660809 Аркадий Дубнов

Почему интересы России и «Талибана» «объективно совпали»

Аркадий Дубнов

Россия готовится начать новую самостоятельную игру в Афганистане, цели которой отчасти можно сравнить с задачами, решаемыми ею посредством военного вмешательства в Сирию. Но на этот раз без такого вмешательства - «афганский синдром», приобретенный во время советской оккупации Афганистана, еще не выветрился

В конце декабря прошлого года российской дипломатии удалось ошеломить мир сенсационным признанием: Москва «имеет каналы связи с талибами», интересы которых «совпадают» с российскими. Об этом сообщил специальный представитель президента России по Афганистану Замир Кабулов. Он также заметил, что «талибы в основной своей массе действуют как национально-освободительное движение», связав это с тем, что они сражаются против американцев, которые для них – «оккупанты, незаконно оккупировавшие их родину, несущие угрозу их культурным и религиозным традициям».

Заявление высокопоставленного дипломата получило чрезвычайно широкий резонанс и вызвало много вопросов. Ведь Москва призналась в контактах с «Талибаном», до сих пор находящимся в списке организаций, признанных в 2006 году Верховным судом России террористическими. Пусть даже талибы попали в этот «национальный» список, скажем так, не слишком «заслуженно»: они не были замечены в какой-либо террористической деятельности на российской территории. Этим аргументом Москва объясняла отсутствие в российском списке, например, ХАМАС и «Хезболлы».

Талибов подвел под список один из бывших членов правительства «Талибана», находившегося у власти в Афганистане в конце 1990-х, он принял в Кабуле кого-то из эмиссаров масхадовского руководства Ичкерии, что стало известно в Москве.

С другой стороны, «Талибан» признан террористической организацией Совбезом ООН. А вот американцы террористическим официально считают только пакистанский «Талибан», и то всего лишь с 2010 года, афганский же «Талибан» отсутствует в списке запрещенных Госдепартаментом США организаций. И это несмотря на то, что американцы после терактов 11 сентября воевали именно против афганского правительства «Талибана».

Подобная предусмотрительность позволила Вашингтону в ходе многолетних военных действий в Афганистане поддерживать контакты с умеренными талибами, даже несмотря на недовольство официального Кабула и экс-президента Карзая.

20 лет ожидания дружбы

Москва вела себя иначе, чем США, в упор не желая видеть талибов. Это отношение сложилось давно, еще до того, как талибов стали называть террористами. Мне довелось столкнуться с ним в 1995 году в Кандагаре, когда я пытался встретиться с попавшим в плен к уже хозяйничавшим там талибам экипажем грузового Ил-76 российской авиакомпании «Аэростан». Компания перевозила стрелковое оружие для Северного альянса, воевавшего с «Талибаном». Вышедший несколько лет назад фильм «Кандагар» как раз про ту историю.

Талибский губернатор Кандагара показал нам километры минных полей, оставленных в 1980-х «шурави», так афганцы называли советскую армию. А потом попросил: помогите достать карты этих полей, мы хотим их разминировать, все, наверное, сохранилось в Москве у ваших военных, мы хотим дружить с русскими… Уже тогда было ясно, что пленение российского экипажа, зарабатывавшего себе на жизнь рискованными коммерческими операциями, было использовано талибами как разменная монета в стремлении заставить мир обратить на себя внимание. Хорошо помню, что по возвращении в Москву в результате помощи коллег и друзей-дипломатов удалось направить запрос в Министерство обороны, откуда пришел ответ, мол, карты есть, но снять с них копии будет стоить пять тысяч долларов.

Не говоря о том, что никто тогда таких денег дать не мог, нужна была для этого и политическая отмашка. Но в Кремле тогда и слышать не хотели про талибов, в Афганистане там имели дело только с находившимся у власти правительством бывших моджахедов (Раббани, Масудом и даже Хекматиаром). Тех самых, что в 1992 году свергли оставшегося после ухода советских войск президентом Афганистана бывшего коммуниста Наджибуллу. Тем более поддерживала Россия моджахедов Северного альянса во главе с Масудом после того, как талибы одержали над ними победу и взяли власть в Кабуле в 1996 году.

Здесь можно долго рассуждать о причинах столь явно пристрастного отношения Москвы к тем, кто фактически заставил ее вывести свои войска из Афганистана в 1989-м и оказался победителем в войне с шурави. Легендарному моджахеду Ахмаду Шах Масуду советское командование, в частности, было обязано честным выполнением договоренностей по безопасному выводу 40-й армии. Российскому руководству хотелось как можно скорее забыть про Афганистан, трагическую и бесславную войну, в которую ввязали страну кремлевские старцы. Потому, наверное, казалось ненужным, а то и вредным поддерживать хоть какие-то отношения с новыми внутриафганскими политическими структурами. Тем более с талибами, непонятной и чуждой исламистской силой, заставивший мир ужаснуться свирепости вводимых в Афганистане шариатских порядков. Однако уже тогда хорошо знающие восточные реалии политики советовали не рубить все концы в Афганистане, придет время, и установленные когда-то связи пригодятся.

Попытки «Талибана» в те годы выйти на контакт с Москвой лишь однажды привели к закрытой встрече российских дипломатов с представителем муллы Омара в Ашхабаде. Продолжения эта встреча не имела, талибские амбиции, среди которых было желание занять место Афганистана в ООН, занятое представителем свергнутого президента Раббани, показались тогда России неуместными.

Гибкость Москвы

Мало кто в России хотел понимать, что талибы, большинство из которых – пуштуны, государствообразующий этнос Афганистана, – исключительно национально ориентированная афганская сила, амбиции которых не выходят за пределы своей страны. Гораздо более востребованными тогда были громогласные страшилки генерала Лебедя, наводившего ужас своими прогнозами, что талибы, если их не остановить, вот-вот «дойдут до Самары». А спустя много лет, в 2009 году, его бывший сподвижник по движению «Родина», постпред России при НАТО Дмитрий Рогозин снисходительно учил американцев «биться с талибами лоб в лоб, кулак в кулак».

Нужно было пережить почти два десятка лет, чтобы на смену воинственной гордыне пришел политический прагматизм. Впрочем, забавно сравнить рогозинский совет американцам бить талибов с тезисом Кабулова о талибах, освобождающих Афганистан от американских оккупантов. Так у нас принципиально черно-белое оборачивается не менее принципиальным бело-черным.

Тем не менее столь резкие оценки российского дипломата вызвали недоумение официального Кабула: мол, не означают ли они поддержку талибов в их борьбе против афганских властей? Российский посол в Афганистане Александр Мантыцкий вынужден был объясняться в афганском МИДе: «Слова официального представителя РФ были неправильно интерпретированы, а каналы связи с талибской группировкой предназначены только для того, чтобы разрешить конфликт между «Талибаном» и Афганистаном». А спустя пару дней появилось еще одно, гораздо более пространное интервью Замира Кабулова.

Здесь уже про совпадающие с российскими интересы талибов не было ничего, зато говорилось о поддержке линии правительства Афганистана на достижение национального примирения. А еще – про готовность «гибко подходить к вопросам ослабления санкционного режима, введенного Совбезом ООН в отношении талибов, если это не противоречит интересам Афганистана».

Это был недвусмысленный сигнал: Россия готовится начать новую самостоятельную игру в Афганистане, цели которой отчасти можно сравнить с задачами, решаемыми ею посредством военного вмешательства в Сирию. Но на этот раз без такого вмешательства – «афганский синдром», приобретенный в результате советской оккупации Афганистана, еще не выветрился.

Планы на Афганистан

Москва, пользуясь серьезным расколом среди боевиков «Талибана», возникшим в середине прошлого года после публикации известия о смерти муллы Омара, хотела бы по возможности сделать своим партнером группировку талибов, наиболее непримиримую по отношению к «Исламскому государству», деятельность которого запрещена в РФ. Заслужить такую лояльность со стороны исламских радикалов, чтобы превратить их в союзников в борьбе против еще более радикальных исламистов из ИГИЛ, трудно, но возможно. Афганцев, как утверждает популярная среди них поговорка, нельзя купить, но можно нанять. Отсюда обещания помочь ослабить в ООН санкционное давление на талибов, намеки на возможную военную помощь.

Талибы чрезвычайно чутко и осторожно ответили на сигналы, посланные им спецпредставителем российского президента. «Мы проводим переговоры с Россией, но не о борьбе с ИГИЛ, мы хотим, чтобы иностранные войска вышли из нашей страны, – заявил представитель «Талибана». – Это то, что мы обсуждаем в настоящее время». То, что при посредничестве третьих стран состоялись переговоры российских представителей с умеренными талибами, которые, впрочем, не дали конкретных результатов, подтвердил и посол России в Таджикистане Игорь Лякин-Фролов. Очевидно, что под третьей страной подразумевается Таджикистан.

Если такая игра Москвы – впервые за многие годы – на повышение ставок в Афганистане окажется удачной, то дивиденды могут быть значительными. Во-первых, возвращение статуса влиятельного игрока в регионе, куда в случае утраты «Исламским государством» своих позиций в Сирии и Ираке может быть перенесена его активность. В результате этого, как, возможно, полагают в Кремле, американцы вынуждены будут считаться с интересами России и в Афганистане, как это случилось в Сирии.

Во-вторых, это приведет к ощутимому усилению российских позиций в Центральной Азии, где доверие местных лидеров к Москве сильно снизилось из-за ее действий на Украине, в Сирии и Турции.

В-третьих, это позволит сбалансировать доминирующую роль Китая, которую он приобрел в последние годы в этом обширном регионе.

Но основной аргумент в пользу начала новой российской игры в Афганистане, который может быть успешно продан «городу и миру», – это участие Москвы в создании антиигиловской коалиции, которая упредит угрозу экспансии боевиков ИГИЛ в постсоветскую Центральную Азию и создание там халифата.

ИГИЛ в СНГ

Реализация этого сценария может стать ответом на деятельность спецслужб Пакистана, которые совместно с некоторыми афганскими силовиками из окружения президента Ашрафа Гани занимаются переброской боевиков ИГИЛ из так называемой зоны племен, расположенной между Пакистаном и Афганистаном, в тренировочные лагеря в северных провинциях Афганистана. В конце декабря 2015 года эти сведения, ранее распространявшиеся только в качестве слухов, стали предметом публичной дискуссии в нижней палате афганского парламента. Вице-спикер палаты Абдул Захир Кадир сообщил о намерении «отдать приказ своим людям стрелять на поражение по неопознанной авиации, которая обстреливает талибов, а боевикам ИГИЛ оказывает поддержку».

Речь идет о белых вертолетах без опознавательных знаков, а также о вертолетах защитного цвета, в которых местные жители узнают Ми-18, состоящие на вооружении афганской национальной армии. Вице-спикер заявил, что «указанные вертолеты задействованы в снабжении группировки ИГИЛ». Известно как минимум о двух инцидентах с вертолетами, совершившими аварийную посадку на севере Афганистана, экипаж одного из которых состоял из граждан Молдавии. Его пассажиры как будто растворились при приземлении. В Кишиневе власти вынуждены были сообщить о ведущемся расследовании.

В конце ноября Абдул Кадир обвинил Совет национальной безопасности Афганистана в поддержке ИГИЛ, впрочем, эти обвинения были отвергнуты. А в начале января в афганской прессе со ссылкой на неназванные правительственные источники появилась информация, что вице-спикер якобы получает за свою деятельность деньги из Ирана.

Стоит заметить, что иранцы лечат раненных в столкновениях с боевиками ИГИЛ талибов в своих госпиталях вблизи ирано-афганской границы, стараясь не афишировать эту помощь. Похоже, что Тегеран, как и Москва, считая «Талибан» сегодня меньшим зло, чем ИГИЛ, готов забыть обиды, нанесенные талибами их единоверцам-шиитам в Афганистане много лет назад, когда они зверски расправились с известным афганским шейхом-хазарейцем.

Кто годится в союзники

Что касается поиска партнеров внутри «Талибана», то для России эта задача сейчас может оказаться проще, чем некоторое время назад, до раскола талибов на несколько фракций, случившегося в июле 2015 года после известия о смерти муллы Омара. Сегодня насчитывается три таких фракции. Одна, наиболее многочисленная, в которую входит почти две трети талибов, возглавляется муллой Ахтаром Мохаммадом Мансуром, провозглашенным новым лидером «Талибана» после смерти муллы Омара.

Вторая объединяет талибов-«диссидентов», несогласных с этим решением. Их возглавляет мулла Мохаммад Расул, за ним около трети «Талибана». И, наконец, есть бывший глава военной комиссии шуры (совета) талибов в пакистанской Кветте Каюм Закир. Верные ему боевики контролируют южные провинции Гильменд и Кандагар, а он сам считается ключевой фигурой, на позицию которого оглядываются сторонники фракций муллы Мансура и муллы Расула.

Именно Каюм Закир, по мнению опытных экспертов-афганистов, мог бы оказаться оптимальным выбором для Москвы, стремящейся установить доверительные связи с талибами, чтобы сделать их своими союзниками против ИГИЛ. Однако для этого потребуются искусные дипломатические усилия, надежные посредники, а главное – время, которого практически нет. Талибы сами осознают опасность потери влияния в Афганистане, которой грозит им набирающее популярность ИГИЛ, обещающее всемирный халифат, где афганская территория будет всего лишь небольшой частью провинции Хорасан. Эта угроза вынуждает их искать пути к примирению между собой.

Мулла Мансур до сих пор активно противодействовал расползанию структур ИГИЛ в Афганистане, что вызвало серьезное недовольство пакистанской межведомственной разведки ISI. Как утверждают источники в Афганистане, слухи о его гибели в начале декабря были распространены его окружением, чтобы устранить недовольство ISI. Тем не менее появления муллы Мансура ждали на примирительной встрече представителей обеих враждующих фракций, состоявшейся в Кветте 15 декабря. И хотя ни Мансура, ни Расула там не оказалось, на встрече была подписана совместная декларация из пяти пунктов, главным из которых была договоренность о том, что талибы больше не поднимут оружие друг против друга.

Москвы не видно

Между тем усилия Москвы вернуться в число активных участников внутриафганского урегулирования кажутся запоздалыми. Это подтверждается отсутствием российских представителей на прошедшей на этой неделе в Исламабаде конференции на уровне замминистров иностранных дел четырех государств: США, Китая, Афганистана и Пакистана. Проходящая в рамках Стамбульского процесса по урегулированию в Афганистане конференция под названием «Сердце Азии» обсуждала организацию официальных переговоров правительства Афганистана с представителями «Талибана».

Параллельно с дипломатическими усилиями Пагуошский комитет проводит 22–23 января в Дохе встречу представителей гражданского общества Афганистана и афганских мусульманских авторитетов, чтобы подготовить благоприятную общественную атмосферу для начала мирных переговоров официального Кабула с талибами. Россиян в число международных посредников, проводящих встречу в Дохе, как и на участие в «Сердце Азии», не пригласили. Так Москва платит за многолетний отказ иметь дело с талибами.

Впрочем, Россия, кажется, пока не оставила надежды вскочить на подножку уходящего поезда. Чтобы понять, насколько этот шанс реален, в Москву пригласили замминистра иностранных дел Афганистана Хекмата Карзая, двоюродного племянника бывшего президента, представляющего Кабул в «Сердце Азии».

Россия. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 14 января 2016 > № 1660809 Аркадий Дубнов


Афганистан > Армия, полиция > ria.ru, 29 декабря 2015 > № 1598616 Николас Хейсом

В ООН полагают, что в настоящее время группировка "Исламское государство" представляет лишь незначительную угрозу безопасности Афганистана, хотя со временем уровень этой угрозы может разрастись. ООН уже фиксирует признаки соперничества ИГ с афганским движением "Талибан", в частности в провинциях Забул и Нангархар, а также в Герате. Об этом, а также перспективах внутриафганского урегулирования в интервью корреспонденту РИА Новости в Нью-Йорке Ольге Денисовой рассказал специальный представитель генерального секретаря ООН, глава миссии всемирной организации в Афганистане Николас Хейсом.

— Завершается первый год после вывода сил международного контингента из Афганистана. Как он прошел для страны? Чего ждать и опасаться в следующем году соседним странам Центральной Азии, а также России?

— В 2015 году с точки зрения вопросов политики, экономики и безопасности Афганистан прошел испытание. Были улучшения в кампании по борьбе с потоками наркотиков, но пока не ясно, будут ли они устойчивыми. Конечно, это станет важным вопросом для республик Средней Азии и России, потому что для них это источник беспокойства.

По итогам своего визита в республики Центральной Азии могу сообщить, что они обеспокоены ситуацией с безопасностью в Афганистане, в частности с растущим присутствием иностранных боевиков, которые происходят из самих центральноазиатских республик. Предположительно, их цель — направиться в эти страны. Афганистан также обращает внимание на этот феномен, указывая на то, что вовлечен в конфликт с террористами, прибывшими из других стран. Они подчеркивают необходимость для центральноазиатских стран и других соседей сотрудничать с Афганистаном и помогать в решении проблем безопасности. Их аргумент в том, что они бедная страна и от лица соседей они сражаются на своей территории с их мятежниками.

— Согласно представленному ранее докладу санкционного комитета СБ ООН по "Аль-Каиде", в составе этой террористической группы в Сирии и Ираке воюют более 25 тысяч иностранных боевиков. Каковы данные по Афганистану?

— Относительно Сирии и Ирака центральноазиатские страны обеспокоены, что эти иностранные боевики будут возвращаться домой. И они встревожены тем, как будут отслеживать возвращающихся боевиков.

По Афганистану цифры не сравнимы. Есть различные оценки: по данным комитета, в регионе их 7 тысяч, но практически все аналитики говорят, что это преувеличение. Реальная цифра не ясна.

— В недавней резолюции СБ ООН по санкциям в отношении радикальной группировки "Талибан" в Афганистане также отмечается наращивание присутствия в стране "Исламского государства" и возможное разрастание его филиалов в будущем. Каковы сейчас позиции ИГ в Афганистане?

— На данный момент ИГ (в арабском варианте ДАИШ, организация запрещена в России — ред.) не является значительной угрозой безопасности, с которой сталкивается Афганистан. Их присутствие достаточно ограниченно. В некоторых докладах отмечается, что они широко распространены, что, по моему пониманию, является преувеличением. По нашей оценке, есть, возможно, три провинции, в некоторых частях которых были знаки о присутствии ИГ.

Здесь важно разделять ИГ и иностранных боевиков. Во многих сообщениях СМИ этого не делается.

Разумеется, мы не приветствуем "Исламское движение Узбекистана", но это не ИГ как таковое. При этом, разумеется, мы не должны недооценивать присутствие ИГ. И здесь вопрос не в их численности, а в их потенциале. А их потенциал в том, что к ним могут присоединиться недовольные мятежники из других группировок. Мы видели, что ИГ расширило влияние там, где распространена идеология салафии (направление в суннитском исламе, проповедующее наиболее фундаментальный подход к религии — ред.). Это на западе и на востоке страны.

Также поднялся конфликт между "Талибаном" и ИГ. За последние месяц-два мы фиксировали это в городе Герат, в провинциях Забул и Нангархар. В Нангархаре наиболее интенсивно. Я стараюсь не преувеличивать, но и не занижать. На данный момент угроза ограниченна, но со временем она может разрастись.

— То есть вы говорите о том, что может возникнуть борьба между "Талибаном" и ИГ за влияние в стране?

— Сложно предсказать развитие. Но похоже, что "Талибан" и ИГ вступили в прямое соперничество. На данный момент положение таково, что может измениться со временем. Но есть и такой факт — их позиции несовместимы. Во-первых, у одной группировки националистический настрой — это халифат в Афганистане. У другой — глобальная джихадистская цель, она заинтересована не в Афганистане, а в глобальном джихадистском вопросе. Во-вторых, одни требуют исключительной преданности аль-Багдади (Абу Бакр аль-Багдади — лидер "Исламского государства" — ред.), а вторые говорят о приверженности лидеру "Талибана", которым был Мохаммед Омар, сейчас будет Ахтар Мохаммед Мансур.

— ИГ уже объявило о создании "провинции Хорасан" на территории всего Афганистана и Пакистана, части Центральной Азии и восточной части Ирана. Насколько реальны эти планы?

— Пока это не самая значительная угроза. Но, как я сказал, нужно пристально присматривать за этим. Рост ИГ будет зависеть от того, что происходит в регионе, в первую очередь в Пакистане, Афганистане и также, возможно, в Индии. Им не удалось установить равный уровень присутствия на юге Азии, подобный тому, что они имеют на Ближнем Востоке.

— Возвращаясь к первому вопросу, что будет большей угрозой для соседних стран в ближайшее время — распространение террористов в регионе или масштабный наркотрафик?

— Незаконная экономика, в особенности производство опиума, и терроризм связаны: одно представляет финансовую основу для другого. При этом я понимаю, что центральноазиатские страны испытывают большую тревогу из-за угроз безопасности. Нестабильный Афганистан может иметь последствия для них, и это они особенно подчеркивают. На это я отвечаю, что это говорит о необходимости центральноазиатским странам, и в этой связи и России, быть вовлеченными в поиск формулы к стабильному Афганистану. А также отказаться от искушения ответить исключительно мерами по укреплению своих границ. Отказаться от желания отделить себя от Афганистана вместо того, чтобы быть вовлеченным в экономическую интеграцию страны. Мы хотим увидеть больший акцент на помощи Афганистану в экономических связях на севере, нежели чертить границу. В долгосрочной перспективе решение лежит именно там. То же самое мы говорим европейским странам относительно проблемы мигрантов. Лучше инвестировать в решение внутри Афганистана, которое поможет его молодежи, чем направлять помощь и средства на вопросы мигрантов, которые оставили надежду.

— Как именно развивать экономику? Над какими проектами могут работать власти страны, при том что им надо продолжать борьбу за контроль территории?

— Долгосрочный экономический рост связан со стабильностью, и, конечно, война и гражданский конфликт в Афганистане не играют на руку. Это не лучшая обстановка для инвестирования.

Афганистан имеет много данных преимуществ. Одно из них — географическое расположение. Это мост между Востоком и Западом, Севером и Югом, энергетически богатыми странами и странами, нуждающимися в энергии. Афганистан хотел использовать свои возможности, и я считаю, что именно в этом направлении он двигается. Но, конечно, это подразумевает уровень безопасности. Второе преимущество — это значительные минеральные ресурсы. Но опять же, их разработка и добыча требует инвестиций, возможности вкладывать в инфраструктуру.

Экономическое развитие — это основа мира, а мир является залогом экономического развития. К сожалению, Афганистан должен действовать в двух направлениях одновременно.

С точки зрения экономики мы бы хотели видеть Афганистан более интегрированным. Стране необходимы железнодорожные пути, трубопроводы, поддержка для CASA-1000 (система ЛЭП, региональный проект передачи электроэнергии Киргизии, Таджикистана, Афганистана, Пакистана — ред.), ей необходимы торговые связи. Она должна стать мостом между Индией и Пакистаном с одной стороны и центральноазиатскими республиками и Россией — с другой.

Для своего собственного развития Афганистану нужно сопоставить, на что сделать ставку сейчас. Это сельское хозяйство. Нет быстрого решения и источников, которые переведут экономику страны на нефть и минералы. Нужно начать с развития одной отрасли, которая вовлечет наибольшее количество людей, и это сельское хозяйство.

— Вы подчеркнули географическое преимущество страны, которое надо реализовывать через развитие разных областей инфраструктуры. Кто, на ваш взгляд, будет готов вложиться?

— Одна страна вышла вперед и инвестирует значительные суммы, миллиарды. Это Туркмения. Страна имеет долгосрочный интерес в трубопроводе, который соединяет Туркменистан с Индией (газопровод ТАПИ: Туркмения-Афганистан-Пакистан-Индия — ред.). Есть также инициатива по строительству железнодорожной линии, которая соединит Туркмению с Таджикистаном. Таджикистан рассматривает (варианты — ред.) финансирования (направления — ред.) гидроэнергетических ресурсов через Афганистан.

С решением вызовов безопасности, мы считаем, все могут помочь. Включая, конечно, Россию. Мы отметили, что министерство обороны напрямую обращалось за поддержкой к России.

— Какого рода помощь?

— Например, вертолеты. И они заинтересованы в более широкой помощи — разведка и другие формы практического сотрудничества.

— На саммите НАТО в 2012 году было решено выделять на поддержку Афганистана 4 млрд евро ежегодно. На предстоящем в следующем году саммите альянса в Варшаве ожидается принятие решение о финансировании на 2018-2020 годы, и речь идет о том же объеме. Будет ли этого достаточно?

— Этого достаточно. Но сложность в том, сможет ли Афганистан привлечь тот же уровень помощи, как было четыре года назад. Сейчас многие другие страны обращаются за помощью вследствие кризисов — Сирия, ЦАР, Йемен, Ливия, вопрос мигрантов, с которым столкнулись многие европейские страны.

Вопрос, смогут ли они убедить обновить эту поддержку, потому что многие доноры могут спросить, как долго Афганистан будет получать столь значительную помощь?

— Вы говорите о поддержке Афганистана уже после 2020 года?

— Да. Очень легко показать, что вы нуждаетесь в деньгах, но нужно показать, что от этих денег будет результат. Что деньги имеют влияние, идет борьба с коррупцией, повышается уровень управления, что люди не теряют свои деньги, помогая Афганистану. Иначе многие страны решат инвестировать в решение других кризисов.

В Варшаве будет встреча по военной поддержке, в Брюсселе — конференция по гражданской помощи. Поддержка не может быть только военной. На гражданскую помощь правительство полагается в доставке услуг, строительстве инфраструктуры, программах развития. И это, честно говоря, может быть сложнее. Больше внимания обращается на вызовы безопасности, но захотят ли они ответить на вопросы развития?

— Пока поддержка на военные расходы продолжается, и в первую очередь — афганских национальных сил безопасности. На что идут эти 4 млрд евро?

— В первую очередь средства необходимы, чтобы платить солдатам и содержать армию, кстати, достаточно большую для такой страны. Далее, армии нужна воздушная поддержка. Но это лишь часть военных усилий. Многое связано с тем, что им нужна информация, воздушная разведка, организация, возможность перевести силы из одной части страны в другую, необходимы самолеты, топливо, оборудование и обмундирование на месте.

Конкретная проблема, с которой сталкиваются национальные силы, — в отличие от "Талибана", им нужно удерживать всю страну. "Талибану" не нужно занимать даже района, они перемещаются. У них нет обязательств по предоставлению услуг, обеспечению безопасности жителям. Национальные силы сталкиваются с крайне ассиметричными вызовами, это тяжелая ноша.

— При понимании сложности и разнообразии задач, с которыми имеют дело национальные армия и полиция, возвращение международных сил в страну для поддержки больше не обсуждается?

— На данный момент речь не идет о боевых подразделениях. И большинство аналитиков хотели бы верить, что если силы правильно организованы, нет необходимости в привлечении иностранной силы, что афганцы способны бороться сами. Ведь у них есть поддержка и оборудование.

— Насколько они действительно способны?

— Я думаю, вполне. Они способны сражаться. Но вопрос, способны ли они перемещать группы солдат? Например, иракские войска потерпели поражение в первом же столкновении с ИГ. Афганские войска, напротив, удерживают территорию.

— Недавняя террористическая атака, которая унесла жизни шести американских военнослужащих, вероятно, будет еще одним знаком, что никто из стран НАТО не вернется в Афганистан с наземной операцией, даже если национальные силы будут нуждаться?

— Это, конечно, трагедия для страны, откуда прибыли военные. Но на самом деле это была первая атака за долгое-долгое время. Количество жертв для стран, предоставляющих контингенты, не может сравниться с тем, что было два-три года назад. Не думаю, что этот конкретный инцидент будет иметь какое-либо значение для стратегического планирования стран-доноров, но я не сомневаюсь, что они предпочтут ограничить помощь обучением и поддержкой афганских сил. И для этого есть и хорошие политические причины. Афганистан должен быть в состоянии защищать себя самостоятельно.

— Кто сегодня защищает страну, кто состоит в рядах национальной армии?

— Это национальные силы, во многом молодые люди из отдаленных районов. Я не сомневаюсь, что отсутствие другой работы, экономическое сокращение помогает армии поддерживать набор войск.

Я также подчеркну необходимость политической атмосферы для народной поддержки и поддержки армии, что требует единства среди политических элит, которое мы не всегда видим.

— Часть молодых людей служат в армии. Но ведь при крайне высокой безработице молодые люди являются целью для "Талибана" и ИГИЛ. Что можно сделать, чтобы они не присоединились к мятежникам или террористам?

— Мы ожидаем, что в ближайшие месяцы правительство и некоторые агентства по развитию сконцентрируются на разработке схем по созданию рабочих мест. В частности, направление средств на развитие, которое у них есть, на инфраструктурные проекты, которые дадут работу многим молодым людям. Это возможно. Мы видим влияние безработицы на уровень миграции, который переживает новый подъем с начала июля.

Работать над планом развития и выполнять его сложно, когда идет гражданская война. Есть не только проблема миграции, неизбежен рост занятости в незаконной экономике: производство наркотиков, незаконный трафик минералов и людей. Мы все заинтересованы в стабильном Афганистане и экономическом развитии страны.

Три-четыре года назад, когда я приехал в Афганистан, все указывали на минеральные богатства страны и говорили, что это может быть основой на будущее. Теперь мы признаем, что это не быстро делается. Это подразумевает уровень стабильности, инвестиций, это занимает годы, прежде чем минеральные богатства создадут экономическую основу для дальнейшего развития страны.

— Ожидаете ли вы, что в ближайший год-два правительство Афганистана сможет реально сосредоточиться на экономическом и социальном развитии или же большая часть внимания будет направлена на борьбу с "Талибаном" и стабилизацию ситуации на местах?

— Им нужно выполнять обе эти задачи. Если они будут только вести борьбу, есть опасность, что через четыре года, когда они уже не получат новых обязательств (по поддержке от НАТО — ред.), подобных тем, что они получили и надеются получить в Варшаве, страна будет настолько зависима от внешней помощи, что не сможет существовать без нее. Им необходимо развиваться и полагаться на себя. Даже если они не полностью могут положиться на себя, крайне важно хотя бы повысить этот уровень.

— Правительство заявляло о готовности к мирному политическому процессу, верите ли, что от "Талибана" все же поступят такие заверения?

— Важнейшее условие для мирного процесса, чтобы обе стороны признали, что нет военного решения. На данный момент важно убедить "Талибан", что нет военного решения.

Я говорил с представителями "Талибана" и вижу, что есть большее понимание того, что во-первых, любое политическое решение будет устойчивым. Во-вторых, что "Талибан" сам по себе не может управлять страной, даже на том уровне, который был в 1990-х годах. Афганистан будет продолжать нуждаться в поддержке международного сообщества. И даже если "Талибан" будет частью правительства, они также будут нуждаться в международной поддержке. Единственный путь для них добиться легитимизации — быть частью международно признанного мирного процесса. Мы надеемся, что логика ситуации будет понята "Талибаном".

Афганистан > Армия, полиция > ria.ru, 29 декабря 2015 > № 1598616 Николас Хейсом


Афганистан. Индия. РФ > Авиапром, автопром. Армия, полиция > militaryparitet.com, 26 декабря 2015 > № 1601287

Первый Ми-25 прибыл в Кабул.

Первый из четырех подаренных Афганистану ударных вертолетов Ми-25 из наличия ВВС Индии прибыл в Кабул, остальные будут доставлены позже, сообщает сегодня defencenews.in.

ВВС Афганистана уже имеют в своем составе три легких вертолета Cheetal (являются индийской версией французского Aérospatiale SA 315B Lama – прим. Военный Паритет). Следует отметить, что поставкам индийской авиатехники активно возражал Пакистан. Однако Кабул не внял этим протестам и сотрудничество в этой сфере между двумя странами успешно развивается.

Афганистан. Индия. РФ > Авиапром, автопром. Армия, полиция > militaryparitet.com, 26 декабря 2015 > № 1601287


Афганистан. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 8 декабря 2015 > № 1573236 Султан Ахмад Бахин

В настоящее время сложная ситуация в Афганистане побуждает многие страны и организации подключиться к решению существующих проблем. На афганском направлении зачастую взаимодействуют стороны с конфликтующими интересами. Свою позицию, касающуюся взаимоотношений России с США и НАТО по Афганистану, представил порталу «Афганистан.Ру» в эксклюзивном интервью высокопоставленный сотрудник МИД ИРА Султан Ахмад Бахин.

Справка «Афганистан.Ру»: Султан Ахмад Бахин, в настоящее время директор третьего политического департамента МИД Афганистана, принадлежит к когорте афганских дипломатов со стажем. Сегодня он занимает серьезный пост в политическом управлении своего ведомства. До этого исполнял обязанности официального представителя МИД Афганистана, а позднее служил послом Афганистана в Китае. Его перу принадлежит большое число научных и публицистических статей на тему российско-афганских отношений и способов их развития.

«Афганистан.Ру»: Господин Бахин, на каком уровне находятся сегодня отношения между Москвой и Кабулом?

С.А. Бахин: У нас хорошие отношения с Российской Федерацией. Будучи крупной азиатской страной, соседствующей с нами по региону, Россия сотрудничает с нами в различных областях, в том числе в деле обучения пограничной и наркотической полиции, а также в экономической сфере. Кроме того, действует межправительственная комиссия по отношениям между двумя странами. Мы надеемся, что в ближайшее время состоится заседание этой комиссии, на котором будут рассмотрены наши отношения и определены механизмы практической реализации обязательств сторон. На каждом заседании комиссии определяются планы развития наших отношений на последующий год.

«Афганистан.Ру»: На днях проводились переговоры по развитию военного сотрудничества между Афганистаном и Россией. Чем они завершились?

С.А. Бахин: Россия предоставит афганской полиции около 10 тысяч автоматов Калашникова. Также было решено, что Москва обеспечит наше министерство внутренних дел патронами к АК. Как я упомянул ранее, Россия обучает служащих для нашей наркотической и пограничной полиции. Создана основа для сотрудничества в области безопасности. Мы ожидаем, что это сотрудничество будет расширено. Наши офицеры и солдаты хорошо знакомы с российским оружием и техникой, и поэтому мы ждем, что Россия окажет содействие нашей армии, особенно военно-воздушным силам. Вы знаете, что терроризм представляет общую угрозу для Афганистана и России. С другой стороны, для России и Средней Азии мы выступаем в качестве щита, защищающего их от терроризма. Эти реалии требуют того, чтобы военное сотрудничество и взаимодействие в области безопасности между Россией и Афганистаном развивалось.

«Афганистан.Ру»: Господин Бахин, НАТО осуществляет стратегическую поддержку афганских правоохранительных органов, при этом Вы отметили, что есть потребность в расширении сотрудничества России с Кабулом. С учетом противоречий в интересах России и НАТО, существует ли возможность их взаимодействия в оказании помощи Афганистану?

С.А. Бахин: Афганистан более не желает, как прежде, видеть все в черно-белом свете. Наша страна хочет стать центром международного сотрудничества – не только в борьбе с терроризмом, но и в деле восстановления Афганистана, а также воссоединения региона через Афганистан. Это та политика, которую мы проводим и в которой мы относительно преуспели. У нас хорошие отношения со странами, между которыми существовала напряженность: с Ираном и США, с Россией и странами-членами НАТО.

Для нашей внешней политики важно, каким образом мы станем осью сотрудничества цивилизаций. Мы не хотим быть местом, где между различными странами существует напряженность. Терроризм является опасностью для всех, поэтому разные страны могут сотрудничать с Афганистаном в деле подавления этой угрозы, и такое сотрудничество уже происходило.

На всех международных заседаниях Россия поддерживала присутствие мирового сообщества в Афганистане. Вам известно, что мы живем в экономически взаимозависимом мире: Южная Азия нуждается в среднеазиатских источниках энергии, Иран – в торговле с Китаем, и все эти регионы связывает между собой Афганистан. Поэтому в интересах всех региональных государств осуществлять сотрудничество с ИРА в едином направлении. Стабильность Афганистана также связана со стабильностью региона, что доказывает опыт прошедших двадцати лет. Когда было неспокойно в Афганистане, неспокойно было всем. Поэтому необходимо, чтобы большие державы согласованно сотрудничали с Афганистаном.

«Афганистан.Ру»: Некоторое время назад посол России в Кабуле на одной из пресс-конференций запросил у правительства Афганистана информацию о присутствии среднеазиатских и северокавказских боевиков в отдаленных деревнях Афганистана и появлении там ИГ. Происходит ли обмен разведданными между двумя странами?

С.А. Бахин: Видите ли, это правда, что в Афганистане неспокойно, но угроза терроризма идет не из Афганистана, а через Афганистан. Узбекские и северокавказские террористы, китайские уйгуры, пакистанцы – все они проходят обучение в одном определенном месте за пределами ИРА и затем, пользуясь нестабильностью в некоторых частях страны, создают проблему для нас и также угрожают другим государствам. Мы взаимодействуем с Россией и другими странами региона в области разведки. Это сотрудничество следует развивать, чтобы мы совместными усилиями могли противостоять существующим угрозам. Некоторые из наших офицеров учатся в РФ. Россия помогает нам посредством поставок боеприпасов и автоматов Калашникова. Надеемся, что сотрудничество не ограничится только этой помощью и будет расширяться.

«Афганистан.Ру»: Не находится ли стратегическое партнерство Афганистана с США и НАТО в противоречии с членством Афганистана в ШОС на правах наблюдателя?

С.А. Бахин: Никакого противоречия не существует. ШОС является региональной организацией и сосредоточена на вопросах развития региона, а наряду с этим также работает над вопросами терроризма, экстремизма и сепаратизма. Членство в этой организации никак не противоречит стратегическому партнерству с НАТО и США. Пакистан также состоит в ШОС, за сотрудничество с организацией выступает и Турция. Мировые реалии требуют того, чтобы вопросы больше не рассматривались в черно-белом цвете. У Китая с Индией имеются территориальные разногласия, однако объем торговли между ними достигает ста миллиардов долларов. Между США и Китаем также имеется торговое сотрудничество, несмотря на расхождение позиций по ряду стратегических вопросов. Экономическое сотрудничество ведется между Россией и США. Прошли те времена, когда одна страна зависела от нескольких держав, изолируя себя от всех прочих. Поэтому Афганистан стремится к установлению сбалансированных отношений со всеми странами, опираясь на собственные интересы, и у него имеются успехи на этом пути. Мы никогда не чувствовали, что американцы недовольны нашими отношениями с Россией, или что Россия выражает беспокойство по поводу наших отношений с Америкой.

«Афганистан.Ру»: В заключение, господин Бахин, мы желаем задать вопрос о том, как расценивает Афганистан военное участие России в сирийских операциях?

С.А. Бахин: Это дело подлежит усмотрению самих стран. Убеждение Афганистана состоит в том, что сирийский народ имеет право самостоятельно определять свою судьбу, а сдерживание угрозы терроризма, в том числе со стороны ИГ, требует широкого глобального и международного сотрудничества.

Спасибо, господин Бахин.

Афганистан. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 8 декабря 2015 > № 1573236 Султан Ахмад Бахин


Афганистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 27 ноября 2015 > № 1573255

Россия направила в Афганистан 26 грузовиков «Камаз» с гуманитарной помощью.

Как сообщил генеральный консул РФ в Мазари-Шарифе Дмитрий Кабаев, колонна автомобилей проследовала через Узбекистан, передают СМИ Узбекистана. Впоследствии автотехника будет передана Продовольственной программе ООН для последующего использования в северных провинциях страны, заявил российский дипломат и выразил готовность России оказывать помощь Афганистану и в дальнейшем.

Напомним, что незадолго до этого спикер Совета Федераций РФ Валентина Матвиенко встретилась с председателем афганской Мешрано Джирги Фазль Хади Муслимьяром и заявила, что Россия поддерживает стремление Афганистана присоединиться к ШОС и что сотрудничество с Афганистаном является одним из приоритетных направлений внешней политики РФ. Она также подчеркнула, что Россия оказывает помощь жителям страдающих от стихийных бедствий районов Афганистана: в 2014 году общая стоимость оказанной помощи превысила 20 млн. долларов США.

Афганистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 27 ноября 2015 > № 1573255


Казахстан. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > akorda.kz, 20 ноября 2015 > № 1555577

Встреча с Президентом Исламской Республики Афганистан Мохаммадом Гани, прибывшим в Казахстан с официальным визитом

Лидеры двух государств обсудили вопросы торгово-экономического, транзитно-транспортного, аграрного и культурно-гуманитарного сотрудничества. Также были затронуты наиболее актуальные аспекты международной повестки дня и региональной безопасности.

Президент Казахстана поприветствовал первый официальный визит М.Гани в нашу страну, совершенный по его приглашению.

– Центрально-Азиатский регион и Афганистан с давних времен имеют общие богатые исторические и культурные ценности. Я хорошо знаю обо всех событиях, которые происходят в Вашей стране. В свое время мы много взаимодействовали с предыдущим Президентом Х.Карзаем. Казахстан оказывает всяческую поддержку Афганистану для его стабилизации. Нашей стране нужен процветающий Афганистан, с которым мы хотим наладить близкие отношения, - сказал Глава государства.

Нурсултан Назарбаев подчеркнул, что Казахстан с глубоким пониманием относится к трудностям и рискам, в условиях которых живет Афганистан.

– В последние годы наблюдается процесс стабилизации, и мы этому радуемся. Вы стремитесь собрать весь народ воедино и создать правительство национального единства. Это важно, и мы поддерживаем данное намерение, - сказал Президент Казахстана.

В свою очередь, М.Гани обратил внимание на успехи нашей страны, достигнутые за годы независимости.

– Когда Вы объявили о Стратегии «Казахстан-2030», немногие в мире в нее верили. Однако под Вашим руководством и благодаря мерам, которые были всесторонне и оперативно приняты, заявленные цели были не только достигнуты, но и перевыполнены. Таким образом, произошедшие в Казахстане изменения могут послужить ярчайшим примером для всего региона. В этой связи хотел бы использовать сказанную Вами в 1997 году фразу: «Вчера было еще рано, а завтра может быть уже поздно», - отметил Президент Афганистана.

Казахстан. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > akorda.kz, 20 ноября 2015 > № 1555577


Афганистан. США. РФ > Армия, полиция > afghanistan.ru, 11 октября 2015 > № 1514751 Абдул Хафиз Мансур

Нестабильная ситуация в Афганистане и на Ближнем Востоке побуждает сегодня Россию к более активному участию в решении актуальных проблем безопасности. Свой взгляд на ситуацию в Северном Афганистане, новые угрозы для Средней Азии, опасное влияние «Исламского государства», роль России в урегулировании конфликтов и перспективы взаимодействия Москвы с НАТО представил в эксклюзивном интервью порталу «Афганистан.Ру» афганский политический деятель, депутат Национального парламента Абдул Хафиз Мансур.

Справка «Афганистан.Ру»:

В настоящее время Абдул Хафиз Мансур представляет жителей Кабула в афганском парламенте. В 80-е годы он участвовал в боевых действиях в рядах моджахедов вместе с командиром Ахмад Шахом Масудом. После формирования правительства Бурхануддина Раббани он стал директором государственного информационного агентства «Бахтар». С приходом к власти талибов он покинул Кабул и вновь присоединился к фронту антиталибского сопротивления, который возглавлял Ахмад Шах Масуд. В начале президентства Хамида Карзая Мансур вернулся к журналистской и исследовательской деятельности. Абдул Хафиз Мансур считает себя умеренным мусульманином и выступает против радикально-исламистских взглядов, отстаиваемых талибами, «Аль-Каидой» и ИГИЛ. Все последние годы он был и остается одним из самых ярых критиков Карзая.

Афганистан.Ру: Какова основная причина распространения агрессии и нестабильности на севере? В последние дни север Афганистана от Бадахшана до Фарьяба был охвачен войной. Кундуз в течение двух дней находился в руках талибов, и боевые действия продолжаются до сих пор. В чем состоит главная причина этих событий?

А.Х. Мансур: Коренная причина распространения нестабильности на севере кроется в экстремистской сущности движения «Талибан». Для деятельности талибов на этом направлении не существует географических ограничений. Если у них появится возможность, они займутся убийствами в том числе и за пределами афганской территории. Другая причина заключается в том, что некоторые афганские политики некоторым образом подготовили почву для развития войны на севере и открыли дорогу для вхождения туда талибов. Посредством боевых действий и убийств в регионе от Бадахшана до Фарьяба талибы хотят рассредоточить правительственные войска и уменьшить давление, которое оказывается на них в Кундузе.

Афганистан.Ру: Обучением сил безопасности Афганистана военному делу занималась НАТО. Некоторые уверены, что падение Кундуза показало недостатки военной выучки афганских внутренних сил. Каково Ваше мнение на этот счет?

А.Х. Мансур: Я уверен в том, что НАТО не смогла обеспечить безопасность Афганистана и не добивалась этого. Но проблема падения Кундуза не была связана с уровнем подготовки афганских сил, она заключалась в руководстве и высшем политическом управлении. Эти люди целенаправленно ставили на посты в Кундузе слабых руководителей, и, как я уже говорил ранее, некоторые государственные деятели создали почву для присутствия там талибов. В день сражения в городе не было ни мэра, ни начальника службы национальной безопасности. В такой ситуации нельзя ожидать от солдат, что они начнут обороняться самопроизвольно.

Афганистан.Ру: Вы сказали, что некоторые официальные лица в правительстве Афганистана создали предпосылки для нестабильности на севере. Какие свидетельства и документы об этом говорят?

А.Х. Мансур: В мемуарах экс-главы Пентагона Роберта Гейтса сказано, что бывший президент Карзай просил американцев оказать ему содействие в ослаблении объединенного антиталибского фронта (Северного альянса – прим. переводчика). И Карзай, и нынешние власти своей беспечностью и назначением на посты слабых фигур на севере страны намеренно открыли дорогу для того, чтобы талибы смогли пробить на севере брешь и устроить там свое логово. На мой взгляд, это является веским свидетельством и документом, достойным того, чтобы с ним согласиться.

Афганистан.Ру: Почему политики занимаются созданием нестабильности на собственной территории? В чем логика?

А.Х. Мансур: Некоторые афганские политики думают, что граждане Афганистана не обладают равными правами. По их мнению, одни граждане имеют больше прав и являются «своими», а другие – нет. Обратите внимание, ни нынешняя власть, ни правительство господина Карзая не проводили расследования серийных убийств лидеров, политиков и военных, являющихся выходцами с севера. Глава исполнительной власти доктор Абдулла говорит, что в правительстве есть люди, которые оправдывают преступления талибов на севере. Уже одно это говорит о том, что некоторые государственные деятели Афганистана хотят, чтобы север был нестабильным.

Афганистан.Ру: Глава исполнительной власти и некоторые политики-выходцы с севера также являются членами этого правительства. Почему они не противодействуют тем, кто, по Вашим словам, несет нестабильность на север?

А.Х. Мансур: Ну, на этот вопрос должен ответить сам глава исполнительной власти и другие политики-выходцы с севера, которые сегодня работают в Правительстве национального единства, а раньше были членами правительства Карзая.

Афганистан.Ру: Вам известна ситуация с безопасностью на севере и, естественно, у Вас есть доступ к информации. Насколько широко распространено такое явление, как присутствие среди талибов боевиков из стран Средней Азии?

А.Х. Мансур: Весьма широко распространено – вместе со своими семьями они присутствуют и в кундузском районе Чахардара, и в Фарьябе, и в уезде Дашт-и-Арчи провинции Кундуз, и в Хастаке провинции Бадахшан. Это одна из причин, почему мы говорим о том, что некоторые государственные деятели Афганистана замешаны в создании нестабильности на севере. Смотрите: почему руководство наших сил безопасности не может предотвратить переброску большого количества граждан среднеазиатских стран на север нашей страны? Сотни выходцев из Узбекистана, Таджикистана, с Северного Кавказа и Пенджаба едут из Пакистана с юга в самый северный регион Афганистана, а наши силы безопасности не обладают информацией об этом. Это говорит о том, что некоторые должностные лица в правительстве Афганистана подготовили условия для дестабилизации севера.

Афганистан.Ру: Все ли среднеазиатские и северокавказские боевики вступили в ряды талибов или некоторые из них примкнули к группировке ИГ?

А.Х. Мансур: В Хастаке провинции Бадахшан некоторые из них тяготеют к группировке ИГ, но большинство поддерживает талибов, и победа здесь за талибами.

Афганистан.Ру: Угрожают ли эти боевики уже сегодня безопасности среднеазиатских стран и России?

А.Х. Мансур: Да, в этом нет сомнения. Конечная цель этих боевиков – распространение войны на Среднюю Азию. Возвращение Самарканда и Бухары входит в число самых заветных желаний членов исламистских экстремистских группировок.

Афганистан.Ру: Некоторые СМИ сообщают, что Саудовская Аравия, Катар и Турция также играют роль в дестабилизации севера Афганистана. Что Вы думаете по этому поводу?

А.Х. Мансур: Имеются свидетельства, подтверждающие вмешательство арабских стран в создание нестабильности на севере Афганистана. В тот день, когда талибы взяли Кундуз, среди них находился телевизионный корреспондент катарской «Аль-Джазиры». Когда он вел репортаж с поля боя, рядом с ним находились среднеазиатские боевики различных национальностей. Уже это свидетельствует о наличии разведывательных связей между войной на севере и Катаром. Если бы это было не так, то корреспондент «Аль-Джазиры» не оказался бы среди многонациональных боевиков. Еще один момент заключается в том, что одна из составных частей Правительства национального единства Афганистана находится под влиянием Саудовской Аравии. На президентских выборах она оказывала финансовую поддержку избирательному штабу одного из кандидатов в президенты. Не приходится сомневаться в том, что Саудовская Аравия через своих агентов влияния в Правительстве национального единства приложила руку к созданию нестабильности на севере. Видите ли, некоторые националистически настроенные члены афганского правительства желают ослабления севера, стремятся ослабить людей на севере, подвергнуть террору северных политиков и бизнесменов и хотят, чтобы там шла война. Эти деятели полагают, что при помощи этого они смогут вернуть в Афганистан социально-политический режим времен Захир-шаха и закрепить верховенство одного народа над другими. Планы этих деятелей согласуются с планами тех, кто хотел бы создать проблемы для России в Азии. Некоторые страны Персидского залива из-за продвижения России в Сирии хотят создать для Москвы источник головной боли в Средней Азии. Они же замешаны в нестабильности на севере Афганистана. Однако я не располагаю документами, которые могли бы доказать вмешательство Турции в дестабилизацию обстановки на севере Афганистана.

Афганистан.Ру: С учетом создавшегося положения, какое содействие может оказать Россия Афганистану в сферах безопасности и экономики?

А.Х. Мансур: В силу того, что Россия не понаслышке знает о том, что такое Афганистан и имеет богатый опыт в этом вопросе, а также сама подвергается угрозе со стороны экстремистских группировок, она могла бы оказать военную и разведывательную помощь Афганистану. Сейчас российская экономика переживает нелегкие времена. Мы являемся реалистами и не ожидаем, что Россия начнет вкладывать финансы в крупные проекты в области экономики и благоустройства Афганистана. Но Россия владеет большими объемами боеприпасов и оружия, способна собирать разведывательную информацию и может оказать военную и разведывательную помощь Афганистану. России следует знать, что если Афганистан и его международные союзники потерпят поражение, это нанесет ей серьезный вред. Если война в Афганистане завершится в пользу экстремистов, Средняя Азия также не останется спокойной, и Москва должна иметь это в виду. России не следует оставаться зрителем, она должна оказать помощь.

Афганистан.Ру: У России есть разногласия с НАТО и США по украинскому и сирийскому кризису. Могут ли они сойтись во мнениях по Афганистану?

А.Х. Мансур: Террористы, свившие гнездо в Афганистане, находятся в конфликте с НАТО и США и также проявляют враждебность в отношении России. Это обстоятельство может сблизить Россию, НАТО и США друг с другом.

Спасибо, господин Мансур.

Афганистан. США. РФ > Армия, полиция > afghanistan.ru, 11 октября 2015 > № 1514751 Абдул Хафиз Мансур


Афганистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 10 июля 2015 > № 1424964 Владимир Путин, Ашраф Гани

Встреча с Президентом Афганистана Ашрафом Гани.

Состоялась встреча Владимира Путина с Президентом Исламской Республики Афганистан Ашрафом Гани. Обсуждались перспективы развития торгово-экономических связей, взаимодействие в культурно-образовательной сфере, совместные действия в борьбе с терроризмом и наркотрафиком.

В.Путин: Уважаемый господин Президент! Дорогие друзья, добрый день! Очень рад возможности встретиться с вами на полях саммита ШОС.

Мы знаем, что Вы давно принимаете участие и в международных делах, и в решении судьбы Афганистана: ещё работая по линии Организации Объединённых Наций, принимали участие в выработке Берлинской декларации по Афганистану. Мы очень рады, что такой опытный человек сегодня возглавил страну, и мы чувствуем преемственность в Вашей работе.

В истории наших отношений были разные периоды, но в последние десятилетия отношения между Афганистаном и Россией складываются, безусловно, как отношения между дружественными странами.

Мы активно координируем свою работу на международной арене, у нас общее понимание необходимости борьбы с терроризмом. Вы знаете, что мы выступаем за полную нормализацию ситуации в Афганистане и за создание условий поступательного развития. У нас работает межправкомиссия.

В прошлом году значительно вырос товарооборот. Правда, в начале этого года он серьёзным образом сократился, и, конечно, есть возможность проанализировать причины этого, наметить дальнейшие шаги по развитию нашего взаимодействия.

А.Гани (как переведено): Ваше Превосходительство господин Президент! Я весьма рад, что на полях встречи Шанхайской организации [сотрудничества] удалось с Вами встретиться.

За время, что ваше государство было председателем этой высокой организации, позвольте поблагодарить Вас за успешную деятельность. Как мной было ранее уже сказано, на региональном уровне возникло множество возможностей для сотрудничества, и одним из этих звеньев, конечно же, является Шанхайская организация сотрудничества, которой вы в этом году руководили.

И то, что под Вашим руководством Российская Федерация достигла действительно продолжительной, уверенной стабильности, – опять же, я Вас поздравляю. Я был в Российской Федерации с 1996-го по 1999 год, был очевидцем того, что экономическое положение было не совсем стабильным, но сейчас положение изменилось к лучшему. И это обнадёживает нас тем, что такое большое государство вышло из этого положения, и это нам придаёт определённые силы, что и мы выйдем из экономических трудностей.

Мы считаем Российскую Федерацию нашим стратегическим партнёром и также нашим соседом. Без консолидации усилий с Российской Федерацией и без консолидации усилий по стабилизации в регионе мы не можем достичь этой стабилизации. И в этой связи мы рассчитываем на сотрудничество с такими экономическими гигантами, как Российская Федерация, Китайская Народная Республика, Республика Индия, в том числе в борьбе с терроризмом и другими недугами, которые в регионе имеются. Опасности едины для всех нас, поэтому я не буду повторяться. Будем искать совместные пути, которые бы привели нас к действенным методам борьбы и с терроризмом, и с наркотрафиком.

Афганистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 10 июля 2015 > № 1424964 Владимир Путин, Ашраф Гани


Афганистан. СНГ > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 23 июня 2015 > № 1427966 Мохаммад Шакир Каргар

Накануне делегация афганских бизнесменов посетила Республику Беларусь. Поездку предпринимателей в Минск организовал Специальный представитель президента Афганистана по сотрудничеству со странами СНГ Мохаммад Шакир Каргар. В ходе визита спецпредставитель афганского президента провел переговоры с президентом Беларуси Александром Лукашенко. Во время беседы Каргар и Лукашенко обсудили вопросы расширения сотрудничества двух стран в торгово-экономической сфере и других отраслях.

До визита в Минск спецпредставитель афганского президента посетил ряд республик бывшего СССР, побывав в странах Центральной Азии, России и Южного Кавказа. В ходе этих визитов были достигнуты конкретные договоренности в различных сферах и подписаны целый ряд соглашений.

СПРАВКА «АФГАНИСТАН.РУ»: Должность Специального представителя президента Афганистана по сотрудничеству со странами СНГ была учреждена указом Мохаммада Ашрафа Гани сразу же после формирования «Правительства национального единства». Этим же указом президента ИРА обязал дипломатические учреждения страны в соответствующих странах координировать свою деятельность с назначенным спецпредставителем. До этого Каргар занимал руководящие должности, в том числе был послом ИРА в Азербайджане, министром торговли и промышленности ИРА.

Чем было вызвано учреждение должности спецпредставителя президента по странам СНГ? Какое значение для нового афганского правительства имеют государства, расположенные на постсоветском пространстве? На эти и другие вопросы портала «Афганистан.Ру» перед своим очередным турне по странам СНГ ответил Мохаммад Шакир Каргар.

Ш.Каргар: Расширение сотрудничества с соседними странами с самого начала образования «правительства национального единства» Афганистана стало одним из приоритетных направлений его работы. С учетом наших намерений по реализации таких перспективных проектов, как Шелковый путь, Лазуритный коридор, Евразийский железнодорожный коридор и других, установление прочных взаимовыгодных отношений между нашей страной и странами СНГ стало приобретать для нас особое значение.

Афганистан.Ру: Какие задачи являются приоритетными для спецпредставителя президента Афганистана по сотрудничеству со странами СНГ?

Ш.Каргар: В первую очередь, это расширение сотрудничества в различных сферах, в том числе, политической, экономической и транспортной областях со странами Центральной Азии и Россией. Расширение сотрудничества с региональными организациями, в том числе ШОС, является еще одним из приоритетных направлений нашей работы. В моей деятельности особое место занимают подготовка визитов нашего президента в страны СНГ, визитов представителей стран Содружества в Кабул, а также организация переговоров президента с руководителями стран региона.Афганистан.Ру: После распада СССР на севере Афганистана появились несколько суверенных государств с разными возможностями. Каков сегодня уровень отношений с этими странами, и в каких сферах Кабул с ними сотрудничает?

Ш.Каргар: Между Афганистаном и странами центрально-азиатского региона сложились вполне прозрачные и взаимовыгодные отношения. Между нами и нашими северными соседями действует целый ряд двухсторонних соглашений в транспортной, транзитной и торгово-экономической сферах. Афганские предприниматели ведут активную деятельность в бывших республиках Советской Средней Азии.

Все наши северные соседи имеют хороший потенциал в различных сферах, в том числе, торгово-экономической, энергетической и транспортной областях. У нас после Пакистана самая протяженная граница с дружественным нам Таджикистаном. Он имеет большое транзитное значение и играет важную роль в поставках электроэнергии нам. Мы настроены на дальнейшее развитие отношений с Душанбе. С учетом реализации в будущем проекта CASA-1000 значение Таджикистана и Кыргызстана будет только расти.

С точки зрения решения транзитных и транспортных вопросов Республика Узбекистан для нас имеет жизненно важное значение. Ведь сегодня большая часть продуктов первой необходимости для населения Афганистана обеспечивается поставками через сухопутный порт Хайратон. Узбекистан единственная страна, которая в настоящее время нас соединяет с железнодорожной сетью СНГ. Кроме того, Узбекистан обеспечивает электроэнергией города Кабул и Мазари-Шариф.

Республика Туркменистан в разное время и несмотря на складывающуюся вокруг Афганистана обстановку имела традиционно дружественные отношения с афганским народом. Эта центрально-азиатская республика обеспечивает нас поставками газа и электроэнергией по самым умеренным ценам. Кроме этого, мы возлагаем большую надежду на Туркменистан в плане выхода на железнодорожную сеть региона через ветку Андхой, в реализации которой нам оказывает помощь Ашхабад.

Наши отношения с Республикой Казахстан сегодня развиваются в разных сферах, в том числе, в торгово-экономической области. Казахстан сегодня превратился в самый крупный рынок зерна и нефтепродуктов для афганского частного сектора. Также мы высоко ценим роль Астаны в подготовке афганских кадров – в казахстанских вузах сегодня проходят обучение сотни афганских студентов. Казахстан делится с нами своим опытом в деле эффективного управления государственным аппаратом в рамках процесса «Сердце Азии».

Российская Федерация в качестве региональной державы и ключевого члена Шанхайской организации сотрудничества играет значимую роль в деле стабилизации ситуации и укрепления экономики нашей страны. Мы возлагаем надежду на участие России в восстановлении инфраструктурных объектов, построенных в Афганистане Советским Союзом. Также мы удовлетворены уровнем отношений в гуманитарной сфере, в том числе, вкладом РФ в подготовку афганских гражданских и военных кадров.

Тем не менее, не могу сказать, что мы довольны нынешним уровнем взаимоотношений со странами СНГ в торгово-экономической сфере. Уверен, что у нас большой потенциал для расширения сотрудничества, как в двухстороннем формате, так и в рамках ШОС. Надеемся, что в рамках взаимовыгодного сотрудничества с регионом, особенно с учетом транзитного значения Афганистана, нам удастся укрепить свою экономику и превратиться в самодостаточное государство.

Афганистан.Ру: Афганистан уже несколько лет является членом-наблюдателем в ШОС. Но в последнее время вопрос о возможном получении Афганистаном статуса полноправного члена в Шанхайской организации сотрудничества становится предметом политических дискуссии в афганском обществе. Готов ли Кабул в ходе предстоящего саммита глав государств-членов ШОС в Уфе подать заявку на членство?

Ш.Каргар: Исламская Республика Афганистан заинтересована в укреплении связей с ШОС и намерена получить постоянное членство в этой организации. Президент Афганистана Мохаммад Ашраф Гани лично примет участие в работе грядущего саммита и подаст заявку на получение полноправного членства в ШОС. В рамках саммита планируется ряд двухсторонних и многосторонних встреч нашего президента с его коллегами из других стран региона.

Афганистан.Ру: За последние годы Кабул подписал двухсторонние соглашения в том числе, в сфере безопасности, с западными странами, в числе которых США. На Ваш взгляд, подписанные документы не мешают сближению Афганистана со странами региона?

Ш.Каргар: Мы как суверенное государство проводим независимую и многовекторную внешнюю политику и действуем в соответствии со своими национальными интересами. Мы уверены, что проводимая политика не наносит ущерб региону. Западные страны не единственные, с которыми мы имеем подобные соглашения, в том числе, в сфере безопасности. У нас действуют подобные договоренности с Турцией и Китаем. Более того, в ближайшем будущем мы планируем подписание аналогичных соглашений и с другими региональными державами с целью противодействия экстремизму, контрабанде наркотиков и стабилизации обстановки в регионе.

Афганистан. СНГ > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 23 июня 2015 > № 1427966 Мохаммад Шакир Каргар


Азербайджан. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > interfax.az, 22 июня 2015 > № 1409792

Посол Халили: Азербайджанские инвесторы могут не беспокоиться о безопасности своего бизнеса в Афганистане

Интервью информационного агентства «Интерфакс-Азербайджан» с послом Афганистана в Азербайджане Мухаммедом Таги Халили

- Господин посол, за последние месяцы между Азербайджаном и Афганистаном состоялось большое количество визитов высокого уровня, в том числе Баку дважды посетил спецпредставитель президента Афганистана по странам СНГ Шакир Каргар. Как расцениваете итоги визитов?

Спасибо за вопрос! Действительно, в последнее время из Афганистана в Азербайджан было много делегаций. Но стоит отметить, что в Афганистан также совершил свой первый визит министр экономики и промышленности Азербайджана (МЭП) Шахин Мустафаев. Наряду с этим, недавно Азербайджан посетил министр горнорудной и нефтяной промышленности Афганистана Дауд Шах Саба. То есть я говорю о визитах высокого уровня, совершенных в последнее время. Естественно были и другие визиты, в ходе которых были проведены эффективные переговоры. Как посол Афганистана, могу сказать, что мы находимся на верном пути – пути расширения нашего сотрудничества и отношений с Азербайджаном. Стоит отметить, что визиты из Афганистана в Азербайджан были во время бывшего правительства. Но разница между нынешним и прошлым правительством в том, что мы сейчас хотим видеть результат и практическую реализацию всех тех бесед и переговоров, которые были. Мы надеемся, что плоды сотрудничества с Азербайджаном мы увидим в ближайшем будущем.

Хочу также отметить, что президент Ашраф Гани находится в тесном контакте с президентом Ильхамом Алиевым. С тех пор как Ашраф Гани вступил на свою должность, у них с Ильхамом Алиевым состоялось несколько телефонных разговоров и встреча в рамках Мюнхенской конференции (по безопасности – ИФ-Аз).

Между Азербайджаном и Афганистаном много общего и культурного, и исторического. Азербайджан является богатой страной как в культурном плане, так и в плане природных ресурсов. Я был в Азербайджане ровно 20 лет назад в качестве афганского студента. Тогда ситуация была другая из-за агрессии Армении и оккупации Нагорного Карабаха. И спустя 20 лет, когда я приехал в Баку, я был удивлен увиденными изменениями. Единственное, что не изменилось, это доброта и гостеприимство вашего народа. Я считаю, что Баку является моим вторым домом. И как человек, который видел прошлое Азербайджана, то есть какой труд и какие силы страна вложила для урегулирования этого конфликта, я могу только поздравить азербайджанский народ и его руководство с тем, что они прошли хотя и долгий, но эффективный путь.

Хочу особо отметить терпение как народа, так и президента страны Ильхама Алиева в процессе урегулирования конфликта. Мы знаем, что военная мощь Азербайджана и Армении несравнимы. Учитывая все превосходство Азербайджана, я могу с уверенностью сказать, что если бы какая-либо другая страна столкнулась с таким же конфликтом, как Азербайджан, данная страна действовала бы иначе.

Наряду со всем этим хочу отметить, что меня переполняет чувство гордости. Я горжусь тем, что я, представитель Афганистана, присутствовал на открытии I Европейских игр в Баку и являлся частью этих Игр. Могу сказать, что это было самое грандиозное открытие, которое когда-либо я видел. Азербайджан всегда играл важную роль в регионе, но сейчас, после открытия Европейских игр, все могут с уверенностью сказать, что страна играет важную роль во всем мире.

- Что Вы можете сказать о ближайших перспективах, ожидаются ли визиты на высоком уровне?

Мы надеемся, что в ближайшем будущем у нас будут делегации из Афганистана на высшем уровне, также в Баку должен состояться азербайджано-афганский бизнес-форум. Мы работаем над этим и в скором времени должны увидеть результаты.

Мы также надеемся, что министр иностранных дел Азербайджана посетит Афганистан, как и глава Министерства экономики и промышленности и начальник Государственной погранслужбы. То есть, как и они, глава азербайджанского МИД также увидит развитие и нынешнее положение Афганистана.

Мы также надеемся, что президент Афганистана Ашраф Гани совершит визит в Азербайджан. Также надеюсь, что в скором времени я сам лично буду в составе делегации, которая посетит Афганистан во главе с президентом Ильхамом Алиевым.

Мы надеемся, что глава МИД Афганистана скоро посетит Баку. Мы в ближайшее время начнем работать над подготовкой его визита. Наша цель - работать в основном в экономической и культурной сфере. Приоритетом является увеличение контактов между женщинами двух стран, учитывая те трудности и сложности, с которыми столкнулся Афганистан во время правления режима «Талибан», который по своим экстремистским убеждениям был против роли женщин в государстве. Мы можем сказать, что за последние 14 лет женщина играет очень важную роль в государстве.

В Азербайджане мы видим активную деятельность первой леди. У нас в Афганистане много женщин в государстве, которые заинтересованы ее деятельностью и надеются установить связи и контакты с ней и показать всему миру роль женщин.

За последние шесть месяцев, что я нахожусь в Баку, у столицы Азербайджана в отличие от остальных столиц региона, которые я посещал, наблюдается отличительная деталь, так сказать, своя изюминка. К примеру, Центр Гейдара Алиева. Когда я спрашивал у людей, кто стоит за этой красотой, они мне отвечали, что за всем этим стоит женщина… Первая леди.

- Наверно, если бы в Афганистане функционировало азербайджанское посольство, это могло бы способствовать более интенсивному развитию отношений между нашими странами?

Да, отсутствие посольства, к сожалению, является определенным препятствием на нашем пути. Мы договаривались открыть посольства в обеих странах. Мы до сих пор ждем, чтобы азербайджанская сторона также открыла свое посольство в Афганистане. Открытие посольства будет хорошей основой для деловых кругов и бизнесменов, заинтересованных в инвестировании в Афганистан и наоборот. В ходе моего общения с молодыми афганскими студентами они часто меня спрашивают о местонахождении азербайджанского посольства в Кабуле.

- Вы отметили о визите Ш.Мустафаева в Афганистан. Есть ли между странами договоренность о дополнительных инвестициях? Если да, то в какие сферы?

Могу сказать, что в ходе визита в Афганистан министр экономики и промышленности Азербайджана обещал, что азербайджанская сторона будет вкладывать инвестиции в Кабул. То есть на данный момент инвестиции вкладываются в основном в северную часть Афганистана, в нефтегазовую сферу. Мы информированы о заинтересованности азербайджанской стороны в строительстве заводов и фабрик в Афганистане. В ходе визита Ш.Мустафаева была выражена заинтересованность в строительстве цементного завода в Афганистане. Для Афганистана, прошедшего долгий и тяжелый путь, это очень важно для экономического развития.

Стоит отметить, что Афганистан имеет хорошие возможности для инвестирования. Часто иностранных инвесторов беспокоят вопросы безопасности. Хочу отметить, что мое правительство обязуется перед иностранными инвесторами обеспечить их всеми необходимыми мерами безопасности. Мы также понимаем риск иностранных инвесторов, желающих вложить капитал в Афганистан. Но, как говорится, чем больше риск, тем больше выгода. Азербайджанские инвесторы могут не беспокоиться.

- А какие сферы, кроме нефтегазового сектора, афганская сторона может предложить азербайджанским инвесторам?

Как я отметил, в Афганистане много возможностей для инвестирования. Например, могу отметить сферу молочных продуктов. Афганистан очень богат фруктами и сухофруктами. Азербайджанские инвесторы могут проанализировать и этот рынок. Что же касается агрокультуры, она у нас органическая. Еще одна сфера, куда можно инвестировать, это строительный сектор. То есть речь идет о строительстве зданий и дорог. Некоторые страны, иностранные компании уже имеют у нас свои офисы. Почему бы и Азербайджану не присоединиться и не открыть свое представительство?

Афганистан и его правительство заинтересовано в изучении азербайджанского опыта.

Мы заинтересованы в осуществлении обмена молодежью. Я заметил, что ваш министр спорта очень активный человек. Надеюсь, что мы сможем установить контакты между соответствующими ведомствами двух стран. К счастью, у правительств и Азербайджана, и Афганистана есть желание работать.

- Господин посол, спасибо за интервью!

Вам спасибо за уделенное внимание! Как я отметил в начале нашей беседы, мы заинтересованы в установлении связей и расширении сотрудничества. В том числе, с прессой, такими влиятельными информационными ресурсами, как «Интерфакс». Как говорится, если человеческий разум и стремление открыто для новых горизонтов, в таком случае невозможно смотреть назад.

Когда я вижу развитие Азербайджана, я автоматически думаю об этом. Я еще раз хочу поздравить Азербайджан и пожелать успехов правительству Азербайджана. Я горжусь тем, на каком уровне находятся отношения с Азербайджаном. Надеюсь, что в период деятельности в Азербайджане мы сможем реализовать все наши цели.

Беседовал Фардин Исазаде

Азербайджан. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > interfax.az, 22 июня 2015 > № 1409792


Афганистан. Азия > Армия, полиция > news.tj, 23 мая 2015 > № 1482362 Косимшо Искандаров

Кто разыгрывает «афганскую карту»?

Косимшо ИСКАНДАРОВ, д. и. н.

Активизация деятельности «Талибана», «Исламского государства» и других экстремистских группировок на границах Центральной Азии в последнее время все чаще называется фактором серьёзной угрозы безопасности государств региона. Что на самом деле происходит сегодня по ту сторону Пянджа? Размышляет доктор исторических наук Косимшо ИСКАНДАРОВ.

Различные СМИ и эксперты все чаще говорят, что в Афганистане идёт планомерная переброска экстремистских группировок к границам Центральной Азии, и в перспективе далее – в Россию. Представители органов безопасности Афганистана также подтверждают наличие плана дестабилизации региона путем планомерного транзита террористов и экстремистов из Пакистана и южных провинций Афганистана на север страны. В частности, отмечается, что члены «Исламского государства» намерены открыть новый фронт войны – против России и Китая.

Некоторые эксперты в ЦА считают, что вся информационная шумиха вокруг ИГ в Афганистане и на границах стран Центральной Азии раздувается специально, и прежде всего Россией. Эта страна пугает государства региона афганской угрозой, по всей видимости, стремясь усилить своё влияние в регионе и взять под контроль таджикско-афганскую границу. Тем не менее сегодня факт наличия в Афганистане тысяч вооруженных людей под флагами ИГ никто не может отрицать. Это в основном бывшие талибы, члены других экстремистских группировок, присягнувшие ИГ, афганцы, вступившие в ряды этой организации. ИГ в силу своих больших, в отличие от «Талибана», финансовых возможностей имеет больше шансов на вовлечение молодежи в свои ряды. Как рассказал в интервью «Гардиан» один из полевых командиров талибов, который попросил не указывать его имя, если талибы ездят на старых мотоциклах, то у членов ИГ джипы, ноутбуки и планшеты, если семья члена ИГ нуждается в помощи, в том числе материальной, ей она тут же оказывается. Поэтому миссионерам ИГ в Афганистане удается вовлекать молодежь в свои ряды. По словам того же командира, в Афганистане действуют и арабы - члены ИГ, но их мало, поэтому ведут они себя скромно, и их практически невозможно отличить от афганцев, пока с ними не пообщаешься.

Первый звонок

Впервые со стороны представителей правительства о существовании ИГ в Афганистане 16 марта 2015 г. официально заявил представитель Афганистана в ООН Захир Танин в ходе выступления на заседании Совета Безопасности ООН. «В настоящее время, - сказал он, - печально известная группировка «Исламское государство» расширяет свою деятельность, в том числе и на территории Афганистана». За два прошедших после его заявления месяца численность так называемых «никабпушан» в Афганистане заметно выросла, произошел переход некоторых экстремистских группировок на их сторону. Все это говорит о том, что «Исламское государство» - это очередной проект, только в отличие от «Талибана» ИГ не ограничивается территорией одного государства, не признает государственных границ и интернационально по своему характеру. Их появление на севере Афганистана тоже не случайно.

Советник по безопасности президента ИРА Ханиф Атмар на заседании Мишрону Джирга (сенат) Афганистана, куда он был вызван 5 мая 2015 г. для разъяснения ситуации с безопасностью, отметил, что «в результате проведенной крупномасштабной военной операции Пакистана в Северном Вазиристане большое число членов террористических группировок, таких как «Движение Талибан Пакистана», «Лашкари тайиба», «Аль-Каида», «Исламское государство», проникли в Афганистан и дислоцировались в различных провинциях Афганистана - от Забула до Бадахшана. Ханиф Атмар добавил, что рост нестабильности в северных провинциях является частью общего плана дестабилизации стран региона и мира в целом.

Кто стоит за транзитом боевиков?

Действительно, часть экстремистских группировок перешли на афганскую территорию в результате военной операции в Северном Вазиристане. Но в целом появление боевиков на севере Афганистана - это результат планомерного транзита террористических группировок из Пакистана. Это не связано напрямую с военными операциями в Северном Вазиристане. Некоторые афганские эксперты уверены, что операцию по транзиту членов террористических группировок возглавляет пакистанская Межведомственная разведка (ISI). По их мнению, кроме Пакистана за проектом по транзиту в ЦА террористов стоят Саудовская Аравия и Турция, а также некоторые другие крупные державы.

В связи с этим следует вспомнить, что несколько месяцев назад афганский журналист Разак Момун в своем блоге писал, что в Кабуле состоялись переговоры между представителями спецслужб Афганистана и Пакистана, основной темой которых был вопрос о транзите боевиков ИГ через Пакистан и Афганистан в направлении ЦА.

Источник сообщает, что «в переговорах приняли участие некие американские сенаторы, гражданин Великобритании и представитель Турции, что говорит о многостороннем сотрудничестве по транзиту террористов ИГ и других террористических группировок в Центральную Азию, а оттуда в Россию». Сообщается, что Пакистан готов содействовать тому, чтобы лидеры «Талибана» сели за стол переговоров с представителями Афганистана. По информации Р.Момуна, одновременно Пакистан обязуется предпринять меры для урегулирования противоречий между Афганистаном и Пакистаном, чтобы проект по транзиту террористов ИГ в ЦА и Россию был успешно осуществлён. По его мнению, это поможет США «оказать давление на Россию, создав ей проблемы с безопасностью, тем самым американцы получат козыри в переговорах по Украине». Достоверность сообщения вызывает сомнения, но последующие заявления высокопоставленных чиновников афганского правительства, в том числе Ханифа Атмара, подтверждают наличие плана транзита террористов. Влиятельный губернатор провинции Балх Ата Мохаммад Нур неоднократно заявлял, что он не допустит транзита экстремистских группировок через северные провинции в ЦА и Россию, за что попал под огонь критики различных групп.

Срок – весна 2015

Транзит террористов сегодня – актуальная тема дискуссий и на афганских телеканалах. Например, 15 мая в программе «Канкош» телеканала «Толо ньюс» эксперты говорили, что, возможно, чтобы избавиться от этого взрывоопасного материала - террористов, экстремистов, следует неофициально содействовать их транзиту. Отмечалось, что Афганистан должен «говорить официально одно, но неофициально действовать иначе». По их мнению, странам региона следует дать понять, что нейтрализация этих сил требует больших затрат и Афганистан нуждается в помощи. Нейтрализация экстремистских группировок в интересах не только Афганистана, но и стран региона, России и Китая.

По некоторым данным, еще в 2014 году проходили различные встречи представителей так называемых узбекских, таджикских, чеченских, уйгурских, турецких моджахедов на территории афганских провинций Нуристан, Лагман, Кунар, в ходе которых согласовывались маршруты и сроки передислокации центров террористических групп на север Афганистана. Планировалось заранее подготовить центры для их приема в провинциях Бадахшан, Тахар, Кундуз, Баглан, Саманган, Балх, Джузджан и Фарьяб. Расчет был на то, что к весне 2015 г. большинство террористических групп уже будет базироваться на северо-востоке, севере и северо-западе Афганистана и будет готово к весеннему наступлению. Многие члены экстремистских групп были переселены на север Афганистана со своими семьями. По данным афганских источников, только в один Бадахшан было переселено более 170 семей экстремистов.

Таким образом, можно утверждать, что весеннее наступление талибов и других экстремистских группировок против правительственных сил на севере Афганистана было ожидаемо. Постепенно нестабильность из южных провинций перекинулась на север. Если самой нестабильной афганской провинцией в марте 2015 г. являлся Гильменд, то уже в апреле все места в таблице самых нестабильных провинций Афганистана заняли северные территории. По подсчетам аналитиков, рост нестабильности в северных провинциях в апреле по сравнению с мартом составил 150%. Самой нестабильной провинцией в апреле месяце стал Фарьяб, за ним - Кундуз и Бадахшан. В настоящее время вооруженные силы Афганистана, объявив о начале операции «Бадр», ведут боевые действия против вооруженной оппозиции в 14 провинциях страны.

«Запах газа»

В связи со скоплением большого числа экстремистов и террористов на границах ЦА следует выделить несколько аспектов проблемы безопасности для нашего региона.

Геополитический аспект. Как известно, среди многочисленных геополитических моделей XX века особое место заняла концепция хартленда англичанина X.Маккиндера, послужившая отправным пунктом всех последующих дискуссий о глобальном устройстве мира. Согласно этой модели (впервые изложенной автором в 1904 г. в работе «Географическая ось истории» и впоследствии корректировавшейся дважды), планета делится на 4 зоны: 1) «мировой остров», включающий два континента – Евразию и Африку; 2) «сердцевина Земли», или «срединная земля», «стержень Земли» (от heart – сердце и land – земля) – массивная северо-восточная часть Евразии; 3) опоясывающая «сердцевину Земли» группа стран, в которую входят примыкающие к Атлантическому океану страны Западной Европы (включая средиземноморские) и вся Азия, за исключением территорий, вошедших во 2-ю группу; 4) «внешний пояс», в состав которого включаются вся Америка, Южная Африка и Австралия. Географическая ось истории, или «хартленд», – Центральная Азия. Кто владеет Восточной Европой, владеет и «стержнем Земли» (в основном территория бывшего СССР), владелец же «хартленда» является господином «мирового острова», а тот, кто правит «мировым островом», господствует над миром. Согласно этой теории, Центральная Азия в будущем должна стать центром кризиса.

Но это теоретически. В практическом плане более реален второй аспект – идеологический, или религиозный. Этот аспект связан с отношением государств региона к исламу. Сегодня появились различные исламистские группировки, которые хотят воспользоваться моментом для установления исламских порядков, в том числе используя силу. Вывод войск НАТО или изменение их статуса в Афганистане дает им возможность действовать более решительно.

Третий аспект - это соперничество за контроль над путями транспортировки энергоресурсов из стран Центральной Азии и бассейна Каспийского моря. Некоторые аналитики считают, что, если экстремистские группировки обеспечат контроль над дорогой Фарьяб - Бадгис, это будет означать, что их целью является газопровод ТАПИ, создание ажиотажа вокруг этого проекта. Если они будут продвигаться в направлении Мургаба, в сторону Туркменистана, значит ими намечено создание угрозы газопроводу «Восток – Запад» и Транскаспийскому газопроводу.

Активизация экстремистских группировок в этом районе приведет к проблемам в прокладке газопроводов. Следует отметить, что, например, значительные потребности Пакистана в газе обеспечивает Катар. Прокладка ТАПИ ударит по экономическим интересам Катара. С другой стороны, в последние годы Туркменистан обеспечивает значительные потребности Китая в голубом топливе. Строительство четвертой ветки (D) газовой магистрали Туркменистан – Китай планируется завершить в 2016 году. Китай закупает газ в Центральной Азии с 2009 года, действуют три ветки газопровода (A, B и С), берущего начало в Туркмении и идущего через Узбекистан и Казахстан. Китай с Туркменией имеет соглашение об увеличении поставок к 2020 году до 65 млрд кубометров газа, для чего и строится дополнительная, четвертая ветка (D) «Восток – Запад» – через Узбекистан, Таджикистан и Киргизию.

Таким образом, возможно, некие страны не заинтересованы в завершении этих проектов. Отсюда некоторые эксперты в активизации экстремистских группировок на границе с Туркменистаном и чувствуют «запах газа».

Коридоры угроз

Одним из основных коридоров угроз для стран Центральной Азии и России является туркменистанское направление, где длительное время сохраняется напряженность. В провинциях Фарьяб и Бадгис продолжается накопление сил «Талибана» и ИГИЛ. Хотя сообщения о численности членов ИГИЛ самые разные, тем не менее факт наличия боевиков ИГИЛ под черными знамёнами подтверждается органами безопасности и депутатами парламента Афганистана. Наибольшее число игиловцев, талибов, членов ИДУ и других экстремистских группировок находится в уезде Калмар провинции Фарьяб.

В последние 3-4 месяца происходят вооруженные инциденты между боевиками и пограничниками Туркменистана. В феврале 2015 года три туркменских пограничника были убиты талибами. По инициативе Туркменистана на территории Афганистана были организованы отряды вооруженных добровольцев из числа местных этнических туркмен, которые охраняют границу. В октябре 2014 г. Туркменистан начал возведение на участке границы с Афганистаном заграждений, состоящих из нескольких рядов колючей проволоки, для затруднения проникновения афганских боевиков на свою территорию.

Второй коридор угроз для Центральной Азии - афгано-узбекская граница. Однако учитывая, что участок границы Афганистана с Узбекистаном считается одним из наиболее тщательно охраняемых в мире, проникновение боевиков через этот участок границы выглядит довольно затруднительным.

Третий коридор – это афганские провинции Кундуз и Тахар, граничащие с Таджикистаном. В целом Кундузу отводится роль стратегического центра всего Севера страны. Планируется создание центра командования и управления в этой провинции для дестабилизации ситуации в странах Центральной Азии. В отличие от других северных афганских вилайятов, в Кундузе проживает практически одинаковое количество таджиков, пуштунов и узбеков. Кундуз граничит с Таджикистаном, и построенный крупный мост через реку Амударью превращает эту провинцию фактически в ворота из Южной в Центральную Азию. Геополитическое положение Кундуза сформировало и его особый статус в сфере региональной безопасности. С занятием Кундуза в 1998 г. талибы превратили его в самый укреплённый и стратегический район. Несмотря на свои неоднократные намерения, легендарный Ахмадшах Масуд так и не решился на штурм Кундуза.

В октябре 2009 года, в разгар президентской кампании Хамид Карзай заявил, что у афганских властей имеются данные о том, что вооруженные боевики на Север страны перебрасываются на неизвестных вертолетах. Спустя несколько дней после выступления президента Карзая губернатор Кундуза Мохаммад Омар заявил, что некоторые командиры талибов выходят на контакты с британцами через пакистанскую Межведомственную разведку (ISI).

Как и в 2009 г., сегодня поступают сведения о переброске террористов в район Кундуза. Пока только наземной. Недавнее выступление экстремистов в Кундузе и военная операция правительственных войск ИГА против них свидетельствуют о скоплении наряду с талибами большого числа членов террористических групп неафганского происхождения. Председатель нижней палаты афганского парламента Абдулрауф Ибрахими заявил, что Кундуз стал нестабильной провинцией и превращается во второй Северный Вазиристан. В апреле талибы объявили о начале операции под названием «Азм». Кундуз действительно был на грани падения. По некоторым данным, 65% территории Кундуза перешли под контроль экстремистов. Правительственные силы хотя и приостановили наступление талибов, но угроза для провинции сохраняется.

Четвертый коридор угроз для стран Центральной Азии, России и Китая идет через афганский Бадахшан. Эта провинция также имеет важнейшее геополитическое значение. Афганский Бадахшан имеет общую границу с Таджикистаном, Пакистаном и СУАР Китая. Провинция богата драгоценными камнями - лазуритом, рубинами и т.д. Через Ваханский коридор в Китай проходит Шелковый путь. Существуют тропы перехода боевиков в Бадахшан из Пакистана. Из Бадахшана через Панджшер имеется проход и к Кабулу, отсюда боевики могут непосредственно угрожать столице. Таким образом, в геополитическом и геостратегическом плане контроль над этой провинцией очень важен.

Часть аналитиков в дестабилизации обстановки в Бадахшане видят экономические причины. Автодорожный участок Кишм - Ишкашим является кратчайшим маршрутом для выхода на китайский рынок, и Афганистан заинтересован в его открытии, однако сложившаяся ситуация пока не позволяет продолжать строительные работы. Отдельные афганские источники считают, что некоторые внешние игроки не заинтересованы в реализации проекта и создают атмосферу нестабильности в этих районах.

Как бы то ни было, в некогда стабильную провинцию сегодня проникли различные террористические группировки. Многие боевики переселились сюда из Северного Вазиристана со своими семьями. Они уже контролируют транспортные пути и населенные пункты в уездах Вардудж, Бахорак, Рог, Джурм и т.д. Отмечается, что в недавнем нападении вооруженных экстремистов в Бадахшане участвовали и 250 человек под черным знаменем ИГ. Это сигнал, как для Таджикистана, так и для других стран ЦА и Китая.

Афганистан. Азия > Армия, полиция > news.tj, 23 мая 2015 > № 1482362 Косимшо Искандаров


Азербайджан. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > interfax.az, 30 апреля 2015 > № 1361589 Хамид Карзай

Хамид Карзай: Афганистан желает скорейшего открытия посольства Азербайджана в Кабуле

Интервью агентства «Интерфакс-Азербайджан» с экс президентом Афганистана Хамидом Карзаем

- Азербайджан является одним из активных участников миротворческой миссии в Афганистане. Как оцениваете деятельность Азербайджана в этом процессе?

В первую очередь, хочу выразить благодарность Азербайджану за все, что он сделал для Афганистана. В том числе за внесенный вклад в миротворческую деятельность в Афганистане.

Во-вторых, мы хотим, чтобы Азербайджан открыл в Кабуле свое посольство. Как вы знаете, посольство Афганистана уже три года осуществляет деятельность в Азербайджане. Поддержка прямых связей способствует плодотворному развитию двусторонних отношений. Мы этого хотим, и будем работать в этом направлении.

- Какие сферы сотрудничества с Азербайджаном являются приоритетными для Афганистана?

Как вы знаете, между нашими странами очень много общего с точки зрения культуры, истории, религии и конфессиональной принадлежности. Наряду с этим, сегодня существуют новые вызовы современности, которые также связывают наши государства. Для того, чтобы ответить на них, нам необходимо еще больше развить ниши связи. В частности, сегодня представляет важность совместное принятие решений по региональным и международным вопросам.

Помимо этого, мы заинтересованы в развитии торгово-экономических связей с Азербайджаном. Для этого, еще раз повторюсь, необходимо открытие азербайджанского посольства в Кабуле. Это способствует расширению отношений.

- Во время вашего президентства на повестке двусторонних отношений стоял вопрос инвестирования Азербайджана в Афганистан, в частности, в месторождения природного газа. На какой стадии находятся эти вопросы?

Афганистан приветствует инвестиции из Азербайджана. Добро пожаловать! Приходите, как можно скорей!

- В интервью агентству «Интерфакс-Азербайджан» спецпредставитель нынешнего президента Афганистана по странам СНГ Шакир Каргар отметил, что Ваша страна заинтересована в участии в железнодорожном проекте Баку-Тбилиси-Карс. Какие перспективы проект откроет для Афганистана?

Это транспортный проект, над которым мы думаем уже определенное время. Он обеспечит Афганистан очень хорошей альтернативой в дополнение к уже имеющимся у нас маршрутам. Один из них проходит через Пакистан, другие - через Иран, а также Узбекистан и Таджикистан. А этот маршрут пройдет через Туркменистан Азербайджан и Грузию, что обеспечит нам более легкую связь с Европой. Мы очень ценим этот проект. Надеемся на его скорую реализацию и продуктивность для нас.

С точки зрения географии и культуры мы с Азербайджаном почти соседи. У нас, как я уже говорил, похожая история. Наряду с этим мы разделяем общие интересы в торговле и бизнесе, а также взгляды на то, как сделать этот регион более сильным. Для нас очень важно развивать наше сотрудничество, в частности, очень важно предпринимать совместные шаги по региональным и международным вопросам. Азербайджан расположен в подходящем месте для проведения диалога между Востоком и Западом, и мы это приветствуем.

Беседовал Фардин Исазаде

Азербайджан. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > interfax.az, 30 апреля 2015 > № 1361589 Хамид Карзай


Афганистан. Азербайджан > Внешэкономсвязи, политика > interfax.az, 9 апреля 2015 > № 1361576 Шакир Каргар

Кабул высоко оценивает вклад азербайджанских миротворцев в установление мира в Афганистане

Интервью агентства «Интерфакс-Азербайджан» со спецпредставителем президента Афганистана по странам СНГ Шакиром Каргаром

- Как вы могли бы оценить состояние двусторонних отнгошений между Азербайджаном и Афганистаном?

Отношения Азербайджана и Афганистана динамично развиваются. Уже более двух лет в Азербайджане функционирует посольство нашей страны. За указанный период из Афганистана в Азербайджан было множество официальных и рабочих визитов правительственных делегаций. Баку также посещали экс-президент Хамид Карзай и нынешний президент Ашраф Гани Ахмадзай. Это говорит о том, что наши отношения с Азербайджаном динамично развиваются.

В ходе нашего текущего визита с министром природных ресурсов и нефти Даудом Шах Сабахом мы провели продуктивные переговоры с азербайджанской стороной. Я надеюсь, что в ближайшие годы мы сделаем конкретные практические шаги в двусторонних отношениях.

- Какие направления вы считаете наиболее перспективными для сотрудничества между Баку и Кабулом?

Во-первых, Афганистан ежегодно использует примерно 4 млн. тонн ГСМ (горюче-смазочные материалы – ИФ-Аз). С азербайджанской стороной мы провели переговоры по сотрудничеству в этой сфере на территории Афганистана. Помимо этого, мы ведем переговоры по строительству терминалов на афганской границе с Туркменистаном. Также с Азербайджаном мы открыли новый транзитный коридор «Лазурит». Это - Афганистан-Туркменистан-Азербайджан-Грузия-Турция. Мы активно работаем над этим проектом.

Азербайджанская сторона дала нам «зеленый свет» в работе над этим проектом. Это позволит Афганистану выводить свои товары в Европу посредством данного коридора. Думаю, что к концу года эта дорога будет готова.

- Вы отметили, что Азербайджан будет строить терминалы на афганско-туркменской границе. О каких терминалах идет речь?

Это терминалы «Тургунди» на западе, и «Акина» - на севере Афганистана. Это КПП, таможенные терминалы по принятию и разгрузке грузов.

Мы также провели переговоры по инвестированию Азербайджана в Афганистан, в текстильную и другие области.

- На каком уровне находятся переговоры между Баку и Кабулом по инвестированию Азербайджана в газовую сферу Вашей страны?

В эту сферу вложений пока нет. Вложения есть на севере страны, в Мазари-Шарифе. Азербайджан построил нефтеперерабатывающий завод. Азербайджанские инвестиции в этот завод составили порядка $50-60 млн. Завод уже работает с ежегодным объемом переработки сырой нефти в 35 тыс. тонн.

- Как в целом оцениваете итоги визита в Азербайджан?

Очень высоко. После этого визита, наверное, к концу мая Азербайджан посетит большая делегация афганских бизнесменов, парламентариев. Также Баку посетят представители министерств обороны и внутренних дел.

- Ожидается ли в ближайшее время заседание межправительственной комиссии?

Да. На данный момент идет работа над повесткой заседания. Наши министерства уже готовятся к этому мероприятию. И скорее всего, оно состоится в этом году.

- Как оценивается деятельность азербайджанских миротворцев в Вашей стране?

Как известно, азербайджанский контингент представлен в составе ISAF порядка 100 военнослужащими. Их деятельность нам очень помогает, и мы высоко оцениваем вклад Азербайджана в этом направлении. Это очень дружественный и положительный шаг со стороны Баку.

- Господин Каргар, не могли бы вы рассказать о развитии сотрудничества со странами СНГ, в частности, по вопросам контроля за незаконным оборотом наркотических средств?

После прихода нового правительства в Афганистане открылась новая страница отношений со странами СНГ. Что касается вашего вопроса, мы уже начали диалог с рядом стран СНГ о путях борьбы с наркотрафиком.

- Азербайджан входит в число стран, с которыми вы начали диалог?

Как раз сегодня мы начали этот диалог и с Азербайджаном.

- Как оцениваете отношения с Россией?

Прежде всего, нас интересуют торгово-экономические отношения. Мы должны увеличить их. За последние 5-6 лет торговые отношения с Россией сильно упали. Нам нужно их поднимать.

Во-вторых, наши Вооруженные силы оснащены российским оружием. Поэтому мы приобретаем у РФ и автоматы, и патроны, и другие боеприпасы.

Помимо этого, мы намерены приобрести у России вертолеты МИ-35. Этот вопрос находится на повестке дня. Думаю, в ближайшем будущем мы начнем переговоры в этом направлении.

- В Афганистане было много предприятий, сооруженных СССР. Кроме того, Россия одно время традиционно доставляло вооружение Афганистану, есть ли какие-либо планы по восстановлению данного сотрудничества?

Дело в том, что тогдашний СССР и Афганистан имели совершенно другие отношения. Сегодня нет ни того СССР, ни Афганистана. У нас с Россией отношения очень хорошие. Те предприятия, о которых вы спрашиваете, да, они есть, но подавляющее большинство не работает. Причиной тому является продолжительная война в Афганистане. Но мы ведем переговоры с российской стороной по их восстановлению.

Конкретно по военной сфере могу сказать, что наши студенты проходят обучение в российских вузах. В афганском небе летают примерно 500 российских вертолетов. Правда, не все они принадлежат государству, но как бы там ни было, они есть.

Буквально через два дня у меня предстоит визит в Россию, где предстоит проведение переговоров по различным сферам деятельности. В частности, в сфере экономики, по взаимоотношениям правоохранительных органов. Мы начнем строить отношения с Москвой с совершенно новой страницы.

- США решили частично сохранить военное присутствие в вашей стране. Насколько иностранное военное присутствие важно для Кабула?

Присутствие американских баз в Афганистане на данный момент необходимо не только для нас, но и для всего региона. Вы прекрасно понимаете, что возникновение новой террористической организации под названием «Исламское государство» (ИГ), а также существующей «Аль-Каиды»… Против них нужно бороться. Поэтому присутствие войск США в течении еще нескольких лет просто необходимо.

- Кстати, об ИГ. Эта организация активизируется в Афганистане. Как это отражается на общей ситуации в стране?

Возникновение ИГ - угроза для всего региона. Афганистан находится на передней линии этого фронта. Афганцы на сегодняшний день как боролись с «Аль-Каидой», «Талибаном», так будут бороться и против ИГ.

- ИГ уже озвучило из Афганистана угрозы проникновения в соседние страны Центральной Азии. Насколько эта угроза реальна, и какие меры необходимо предпринять для предотвращения такой возможности?

Не только ИГ. «Аль-Каида» тоже стремилась проникнуть в соседние с Афганистаном страны Центральной Азии. Это их мечта. Мы ведем с ними беспощадную борьбу. Мы уже начали переговоры с Узбекистаном, Туркменистаном, Таджикистаном и Казахстаном о совместной борьбе против них. Они тоже прекрасно понимают, что если им (террористам – ИФ-Аз) дать дорогу, то они спокойно проникнут на территорию среднеазиатских республик.

Наши правоохранительные органы уже начали переговоры с соседними странами на севере Афганистана. Их это волнует. И, естественно, стоит волноваться.

- Угрозы звучат и в адрес Азербайджана. Как вы считаете, могли бы две страны объединить силы для борьбы с единым врагом?

Это зависит от Азербайджана. Мы, как я уже сказал, на полыхающей войне. Мы находимся на передовой. Баку посещал глава МВД Афганистана, подобные визиты предстоят и в ближайшем будущем. Наши правоохранительные органы ведут переговоры о том, как можно бороться с этой общей угрозой.

Беседовал Фардин Исазаде

Афганистан. Азербайджан > Внешэкономсвязи, политика > interfax.az, 9 апреля 2015 > № 1361576 Шакир Каргар


Афганистан. США. РФ > Армия, полиция > regnum.ru, 8 апреля 2015 > № 1337604

К настоящему времени наркотрафик из Афганистана интенсифицировался, количество произведённых наркотиков возросло. И в том числе отмечается более высокий уровень трафика посредством «северного маршрута», то есть из Средней Азии в Россию. Об этом в интервью ИА REGNUM заявил директор общественного фонда «Центрально-Азиатский центр наркополитики», полковник МВД Киргизии в отставке, кандидат исторических наук Александр Зеличенко.

ИА REGNUM: Как изменится ситуация в Средней Азии и вокруг Афганистана после сокращения воинского контингента НАТО? Изменится ли логистическая модель наркокартелей?

Вопрос обсуждается еще с 2012 года, когда стало известно, что НАТО в 2014 году собирается сократить свой воинский контингент в Исламскую республику Афганистан (ИРА). Было много предположений о том, кто и как будет контролировать этот поток.

Я занимал тогда твёрдую позицию: поток наркотиков станет ещё интенсивнее. Почему? Потому что увеличится наркопроизводство. Тем группировкам, которые осели в Афганистане, нужна будет дополнительная подпитка к тем донорским средствам, которые с определённой регулярностью к ним поступают.

Можно по-всякому относиться к американцам и вообще к НАТО. Но одно не отнимешь: группировка, так или иначе, препятствовала свободному передвижению военных отрядов и различных исламистских групп. Группировки располагаются ближе к Вазиристану (одна из провинций Афганистана — ИА REGNUM), там у них лагеря, чтобы приблизится и выполнять свои уставные задачи, образно говоря, им надо приблизиться сюда к границам Средней Азии и СУАР, им надо пересечь страну. Контингент, так или иначе, мешал им это делать.

Любое сокращение войск НАТО бьет по безопасности. Радикалы уже чувствуют относительную свободу — это легко доказать. Я раньше предупреждал, что количество посевов начнет расти — так и случилось. Мои прогнозы оправдались, в прошлом году в Афганистане опять были очень высокие урожаи опиумного мака. Знающие люди говорят о тысячах тоннах собранного урожая и произведенного из него героина.

Всё это нуждается в определённом сбыте. Однако есть тут и другой момент — серьезной реструктуризации пока не наблюдается. Северный маршрут по-прежнему не является основным — центральный поток все равно проходит через Иран, Афганистан, Пакистан в Турцию на балканский маршрут в Западную Европу. Но по разным данным до 30% всё равно идёт через «северный маршрут», через Среднюю Азию в Россию.

Это громадные деньги, им сложно что-то противопоставить.

Ну и кроме того, очень важно понимать, что никуда не девается коррупция. Мы уже обсуждали такие понятия, как «красный героин», «наркоэкономика» — они всё прочнее из научного оборота переходят в журналистский, бытовой язык и об этом уже говорят открыто. Это огромная проблема. То есть, подводя итог по этому вопросу, хочу сказать, что наркотрафик интенсифицировался, количество произведённых наркотиков возросло. И в том числе отмечается более высокий уровень наркотрафика через «северный маршрут», то есть Среднюю Азию в Россию.

ИА REGNUM: Готовы ли к увеличению наплыва наркотиков национальные профильные структуры? Что можно сказать в этом контексте о региональных объединениях — таких как ШОС или ОДКБ?

Начнём по порядку. Давно доказано, что самые лучшие, хорошо оснащённые структуры могут изымать не более 10-15% трафика. Иначе наркобизнес, ключевым в этом словосочетании является слово «бизнес», он станет нерентабельным. Наши службы свою работу делают, конечно, хорошо, но хотелось бы, чтобы они делали ее лучше.

Когда начинаешь анализировать цифры, видишь — изъято 18 тонн наркотиков, на первый взгляд это очень много. А начинаешь разбираться — там чуть ли не 16 тонн зеленной конопли, которую скосили сами сотрудники и выдали её за свой результат. И если говорить уже о героине, то изъято всего 48 килограммов. Это вам для примера.

Я настоятельно советую пересмотреть прерогативы в противодействии наркотикам сегодня. Мне кажется, несмотря ни на что, внимания на коноплю надо уделять меньше, и концертировать все структуры именно на тяжёлом героине из Афганистана. Потому что кроме проблем со здоровьем это само по себе очень страшно, опасно. Кроме этого, несёт ещё массу проблем тех, о которых я говорил в первой части. Давно доказана связь с организованной преступностью, терроризмом, коррупцией. Это способно просто расшатать устои государства. Политические устои, экономические устои. Потому мне кажется надо на какое-то время закрыть глаза на коноплю и сконцентрироваться на направлении главного удара.

Что касается второго вопроса, ОДКБ активно к этому делу подключено. В рамках ОДКБ проводятся различные операции, проводятся меры на перекрытие путей наркотрафика. Это отрадно и я думаю, что надо продолжать.

ИА REGNUM: Эксперты полагают, что вступление Киргизии в Евразийский союз приведет с открытием границ к росту наркотрафика по северному маршруту.

Я думаю, что серьёзного увеличения не будет. Ещё раз повторю, наркобизнес — это отлаженные каналы, отлаженные пути поставок и вряд ли «товар» пойдет более интенсивно. Хотя открытие границы сделает эту перевозку доступной. В этой связи меня уже приглашали в Белоруссию их правоохранительные органы. Они готовились к тому, что Киргизия вступит в Таможенный союз. Они через программу по борьбе с наркотиками и преступностью обратились к экспертам и пригласили меня, я им рассказывал к чему готовиться и что их ожидает.

Какие-то меры уже работают на опережение. Я говорил, обращаясь к нашему киргизскому правительству, что в рамках карты, которая составлялась в связи с вступлением Киргизии в ТС надо ставить вопрос об охране южных границ Таможенного союза, не Киргизии, а именно южных границ Таможенного союза. Совсем по-другому звучит и политически и экономически, и к этому надо было бы привлечь внимание в первую очередь России и Казахстана. Не знаю, насколько сегодня актуальна совместная охрана границ, но на мой взгляд, лишним бы это не было.

Ведь здесь необходима специальная техника, сигнализация, беспилотники. А они особенно дорого стоят, Киргизия ещё долго себе не сможет их позволить.

С другой стороны, мы недавно собирались, разговаривали с руководством и погранслужбы, и Минобороны, и Генштаба. Они утверждают, что технически готовы к самостоятельной защите границ. Оборудование есть. Нет кадрового потенциала, способного сегодня уже сразу включиться и начать использовать это оборудование. Поэтому сейчас интенсивно идёт кадровая подготовка.

Поскольку служба сейчас в армии всего один год, они не успевают их подготовить. Обучить бойца срочной службы всем премудростям работы с современной компьютерной техникой очень сложно. Нужны специалисты, и возможно, их придётся привлекать на первых порах в других странах-членах Содружества.

ИА REGNUM: А можно ли массированными ударами просто задавить рост производства афганского героина?

Мы помогаем Афганистану, весь мир ему помогает. Дело в том, что сегодня наркотрафик, — это наиболее приемлемый способ выживания для страны. Это вот именно та наркоэкономика о которой мы говорим. Многое предполагалось делать. На какое-то время концентрация усилий даёт определённые плоды. Наркопроизводство начинает уменьшаться, но это временное явление. И это имеет систему как песочные часы, в одном месте производство может приостановиться, в другом наоборот развернуться и т.д. Это сообщающиеся сосуды.

Я не думаю, что такому гиганту даже как Россия под силу будет взвалить на себя этот груз. Мы обвиняем страны, которые помогали Афганистану все эти годы, где-то может и справедливо, но тем не менее, давайте пока политес отложим. Они вкладывали в экономику, поднимали её, поднимали социум, они строили дороги и т.д. они давали деньги на развитие социальной инфраструктуры, строительство школ. Всё это было, но это требует колоссальных вливаний. А пока не удалось даже замедлить наркотрафик. Поэтому боюсь, что пока это всё утопия и пока уповать надо только на охрану своих границ. Хотя мы могли бы взаимодействовать успешно со специалистами из Афганистана. Не секрет, что там уже есть свои собственные вооружённые силы, министерства по делам наркотиков, полиция действует. Можно было бы с ними более интенсивно сотрудничать в подготовке кадров, в проведении совместных, если бы дипломаты смогли бы договориться. Самое главное — не политизировать этот вопрос.

Андрей Князев

Афганистан. США. РФ > Армия, полиция > regnum.ru, 8 апреля 2015 > № 1337604


Германия. Афганистан > Армия, полиция > rg-rb.de, 27 марта 2015 > № 1327274

Безвозвратные потери Германии

Берлин подводит неутешительные итоги немецкой миссии в Афганистане.

Первое подразделение Бундесвера было отправлено в Афганистан в ноябре 2001 года: с тайным заданием по уничтожению террористов в эту страну прибыли несколько десятков немецких спецназовцев из отряда KSK (Kommando Spezialkräfte). Спустя полтора месяца – 21 декабря – тогдашнее правительство Герхарда Шрёдера (Gerhard Schröder), заявив о «неограниченной поддержке США в борьбе с террором», приняло официальное решение о направлении немецких войск в Афганистан. Бундестаг утвердил тогда два мандата Бундесвера: один в рамках международных сил ISAF, другой – для участия в антитеррористической операции «Длительная свобода» под руководством американцев. В последующие годы немецкие парламентарии ещё не раз продлевали немецкое военное присутствие в Афганистане. При этом в Берлине утверждали, что речь идёт, в первую очередь, о гражданской и гуманитарной миссии, которая служит безопасности самой Германии. Однако число немецких военнослужащих в Афганистане постоянно увеличивалось, сама немецкая миссия постепенно распространилась на всю страну, а её характер качественно изменился. На передний план неожиданно для самого Берлина вышла военная составляющая миссии.

Понятно, что немецкие войска стали нести потери. Считается, что с 2002 года в Афганистане погибли 54 военнослужащих Бундесвера. Сюда следует добавить и гибель как минимум трёх сотрудников полиции, охранявших немецкое посольство в Кабуле. Нет чётких данных о количестве раненых и искалеченных немецких солдат, проходивших службу в Афганистане. Достоянием прессы стали, однако, сведения об уровне психических заболеваний серди немецких военнослужащих. Если в 2006 году в Бундесвере было выявлено 83 случая посттравматического расстройства у немецких «афганцев», то затем эта цифра росла, достигнув к 2009 году 477 человек. Это последние данные. Не секрет, однако, что в госпитале Минобороны, расположенном в Берлине, уже несколько лет действует специальный реабилитационный центр для немецких солдат, вернувшихся из Афганистана с психическими проблемами.

Финансовые затраты на немецкую военную миссию в Афганистане оказались намного более значимыми, чем предполагалось ранее. Согласно официальному докладу Министерства обороны, выдержки из которого опубликованы на этой неделе, один лишь вывод подразделений Бундесвера из центральноазиатской страны в прошлом году стоил 66,2 млн евро. В рамках этой операции в ФРГ переправлено почти 1200 единиц автомобильной техники и около 2500 контейнеров с другими военными грузами. За время немецкой миссии было передано Кабулу или списано в связи с негодностью военной и гражданской техники на сумму в 28 млн евро. Как утверждают в ведомстве Томаса де Мезьера (Thomas de Maizière), участие военнослужащих из Германии в миротворческой миссии ISAF в минувшие 12 лет обошлось германскому бюджету в 8,8 млрд евро.

Не исключено, что эти цифры не отражают реальные расходы Берлина. Так, согласно данным Немецкого института экономических исследований (DIW), только лишь с 2002 по 2012 год Германия потратила на войну в Афганистане 17 млрд евро. Сюда входят как собственно военные затраты, так и стоимость программ, проходящих по линии других министерств и ведомств.

Федеральный канцлер Ангела Меркель (Angela Merkel) на январской Конференции по безопасности в Мюнхене сообщила, что Бундесвер будет действовать в Афганистане и после 2016 года. Согласно исследованию ведущих экономистов страны, чьё мнение приводит журнал Manager Magazin, в таком случае затраты Германии на Афганистан могут достичь астрономической цифры в 36 млрд евро!

Алекс Вайден

Германия. Афганистан > Армия, полиция > rg-rb.de, 27 марта 2015 > № 1327274


Россия. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 28 февраля 2015 > № 1363777 Конаровский Михаил

Три знаковые вехи: post scriptum (№2-2015)

Конаровский Михаил

В ушедшем году исполнились три круглые даты, имеющие особое значение почти в столетней истории отношений между Советской Россией, потом Советским Союзом, а сегодня Российской Федерацией и Афганистаном. Прошлой весной как-то не особо замеченным остался 95-летний рубеж признания Москвой независимости и суверенитета этой страны. В феврале состоялись широкие мероприятия в рамках ветеранских организаций по случаю 25-летия вывода из Афганистана советских войск. А в конце декабря не могло не вспомниться и принятое десятью годами раньше решение Политбюро ЦК КПСС об их вводе. Первая дата органически вписывается в комплекс важнейших событий пролога нового этапа международных отношений после Первой мировой войны и Октябрьской революции в России. Две другие заполняют важнейшие страницы эпилога международного развития после окончания Второй мировой войны и в канун распада Советского Союза.

С первых же дней после Октябрьской революции Москва уделяла самое пристальное внимание Афганистану, и отношения с ним на протяжении всей истории СССР занимали важнейшее место на азиатском направлении его внешней политики. Еще в середине 1920-х годов в рамках ЦК ВКП(б) была создана специальная комиссия по Афганистану, аналогичный орган функционировал и в 1980-х годах. В день обретения страной национальной независимости, 19 августа, в газетах «Правда» или «Известия» публиковалась дежурная статья о советско-афганских отношениях. Неизменно отмечалось огромное влияние Октябрьской революции в России на освобождение Афганистана от британской полуколониальной зависимости, напоминалось, что у истоков дружественных отношений между двумя странами стояли В.И.Ленин и эмир-реформатор Аманулла-хан, что СССР оказывает своему южному соседу значительную экономическую и военную помощь. И все это было правдой. Хотя правдой было и то, что безоблачными советско-афганские отношения не были никогда…

В истории взаимодействия двух государств, отражавшего специфические черты национальных интересов каждого из них в турбулентном ХХ веке, ярко проявлялась и специфика политико-идеологического, а то и военного противоборства между новыми мировыми игроками по линии Восток - Запад. И в этом смысле выражение британского капитана А.Конолли, которое с легкой руки его знаменитого соотечественника и писателя Р.Киплинга в свое время было широко растиражировано в мире, остается вполне живучим и сегодня. Февральская, а затем Октябрьская революции 1917 года не только не завершили «Большой игры» с ключевым положением в ней Афганистана, но и внесли в нее свою специфику и значительные дополнительные коррективы.

При этом, если в дооктябрьский период речь шла об имперских амбициях двух сверхдержав того времени, то теперь - и о начале противоборства двух мировых политических систем. Глубинная же суть борьбы продолжала оставаться неизменной - стремление вовлеченных сторон обеспечить свои стратегические интересы и сферы влияния в регионе. У Москвы это была та же Средняя Азия, а у Лондона - все та же соседняя с ней Индия. Афганистан, как и раньше, находился между ними. Но теперь на Туманном Альбионе опасались не царского «русского медведя», а влияния на «жемчужину» британской короны идей и лозунгов мировой революции, за что рьяно взялись большевики и Коминтерн. К очередному дипломатическому поединку двух старых соперников позднее присоединились и другие игроки.

Используя свое преимущественное влияние на Кабул, в 1920-х годах прошлого столетия Лондон намеревался превратить бывшего сателлита в стратегическую базу для враждебных акций против Советской России. Москва же стремилась не только активно противодействовать этой линии, но и напористо действовать через Афганистан в интересах стимулирования освободительного движения в Британской Индии и перенесения всемирной пролетарской революции на Восток в целом. Аннулирование внешнеполитических договоров царской России, в том числе и в части англо-русского разграничения на Памире, а также признание Москвой провозглашенной в 1919 году независимости Афганистана - все это развязывало Советской России руки в противоборстве с Лондоном.

Со своей стороны и Кабул отнюдь не был лишь пешкой в советско-британском противоборстве, а, наоборот, активно использовал его в собственных интересах. Стремление окончательно приобрести независимость от Лондона стало важным стимулом для того, чтобы обратиться за моральной и материальной помощью к Советской России. Совпадение интересов обеих стран на антибританских позициях и лежало в основе их взаимного признания в 1919 году. С другой стороны, глубинные идеологические противоречия (всемирная пролетарская революция у Москвы и принцип исламского халифата у Кабула) существенно ограничивали свободу маневра в отношениях и активно подпитывали взаимную настороженность.

После распада Османской империи - как одного из итогов Первой мировой - афганский эмир Аманулла-хан примеривался к титулу покровителя всех мусульман, в том числе к северу от Амударьи. На этом же фоне некоторое время вынашивалась и идея контроля Афганистана над Закаспийской областью, а также Хивой, Бухарой и Ферганой, и Кабул стремился всемерно укрепить свои связи с ними. Одновременно афганский правитель весьма болезненно реагировал на активность большевиков в регионе, жестко пресекал коммунистическую пропаганду и добивался возвращения Афганистану некоторых районов, которые по русско-британским соглашениям (1872-1873, 1895, 1907 гг.) отошли к императорской России. Вобрав в себя новые элементы, «Большая игра» продолжалась. Позднее, перед Второй мировой войной, она была уже в четырехугольнике - Афганистан - Великобритания - Россия - Германия.

В марте 1919 года Народный комиссариат иностранных дел (НКИД) Туркестанской Советской Республики в составе РСФСР сообщил Кабулу о признании Москвой независимости соседних с Россией малых государств и установлении с ними добрососедских отношений. А в апреле, после декларации Амануллы-хана о полной независимости страны, в Термезе уже афганские представители передали его послания В.И.Ленину, М.И.Калинину, а также письмо министра иностранных дел М.Тарзи наркому иностранных дел Г.В.Чичерину. В мае в Кабул поступило ответное письмо, а осенью в Москву прибыло афганское чрезвычайное посольство во главе с доверенным лицом эмира генералом Мухаммедом Вали-ханом. Затем оно последовало в Европу, а также в США.

Почти в то же время из Ташкента в Кабул был направлен бывший царский дипломат в Персии и представитель НКИД в Туркестанской Советской Республике Н.З.Бравин. Однако «козни врагов, - писал Ленин Аманулле-хану, - задержали его, и ныне он ожидает Вашего приглашения в Кагане в пределах Бухары… для личного представления эмиру для обсуждения возможных совместных действий». В своей инструкции НКИД поставил перед полпредом задачу «установить тесные отношения с правительством» на основе «активной борьбы с англичанами в Центральной Азии и к облегчению доступа нашей пропаганды в Индию»1.

О том, что, по существу, Н.З.Бравина, а не Я.З.Сурица (который буквально вслед за ним был назначен в Кабул с широкими полномочиями) можно считать первым полпредом в Афганистане, представлявшим интересы революционной Москвы и только потом - Туркестанской Республики, свидетельствовали его преимущественно прямая переписка с НКИД, и лишь в копии - с Туркоминдел, а также официальные бланки «Полномочное Представительство РСФСР в Афганистане» и т. д. Встреча миссии (преодолев многочисленные препоны и искусственные задержки в пути, она прибыла в Кабул только с третьего захода, 21 августа), хотя и была торжественна, однако «не носила характера радушия», сетовал первый полпред2. Причину этого он объяснял «отчасти суровостью афганцев и их неопытностью в сношениях с европейцами» и в этом явно лукавил: в соответствии с восточными традициями афганские власти оказывали пышные приемы иностранным посольствам и обычно затягивали остановки в пути всякого рода длительными привалами, долгими застольями, протокольными встречами и т. п. Да и сама дорога из России через Герат до Кабула на пассажирских повозках (тахтараванах) отнимала почти месяц.

Более рациональным было второе объяснение - закулисные подстрекательства англичан, помноженные на осторожность эмира иметь дело с Советами после только что подписанного с британцами прелиминарного мирного договора (полное признание со стороны Лондона состоялось лишь в 1922 г.). Последние же, сообщал Н.З.Бравин в Москву уже через месяц после своего прибытия в Кабул, «ведут линию на то, чтобы Аманулла порвал отношения с новой Россией, изгнал наше посольство из Кабула, чтобы получить свободный доступ к нашей границе»3.

Вторили Лондону и находившиеся в то время в Кабуле представители «Сибирского правительства» А.Колчака, которые легко подыгрывали настороженности эмира как к Москве, так и ее представителям в Кабуле. На чрезмерную напористость сотрудников первой советской миссии (а позднее - и руководителей советских консульств, которым было чуть больше 20 лет от роду), не имевших ни соответствующих знаний, ни опыта, указывали Москве и преемники Н.З.Бравина.

О почти панических страхах в Кабуле перед политической пропагандой большевиков как в Афганистане, так и в Британской Индии свидетельствовало следующее: через несколько дней после прибытия в Кабул советской миссии афганский министр иностранных дел М.Тарзи лично посетил полпредство с целью получить соответствующие заверения персонально от каждого сотрудника4. Однако такая ситуация не совсем устраивала Москву и Коминтерн, поскольку препятствовала проведению линии на поддержку индийских революционеров. Впрочем, в руководстве НКИД скоро начали уставать от чрезмерных амбиций, политических и финансовых требований многих «революционеров Востока» в Коминтерне. О мировой революции, в том числе в Индии, уже почти ничего не упоминали в депешах из Кабула ни полпред Ф.Ф.Раскольников (1921-1923 гг.), ни сменивший его Л.Н.Старк (1924-1936 гг.), хотя представители ОГПУ все еще продолжали активно работать на этом поприще.

Предметом серьезного беспокойства афганских властей было и «безбожие» Советов. Умело играя на религиозных чувствах и традиционных исламских семейных ценностях, местное духовенство всячески запугивало правоверных. Заметным раздражителем в двусторонних отношениях практически вплоть до Второй мировой войны была и многочисленная антисоветская басмаческая эмиграция в Афганистане во главе с экс-эмиром Алим-ханом. При этом за многие годы пребывания в этой стране, и не без содействия извне, она была активно вовлечена во внутреннюю политику, иногда становясь в том числе угрозой и для самóй правящей династии.

q

Первый этап взаимной политической «притирки» завершился подписанием в феврале 1921 года Советско-афганского договора о дружбе - базового документа, который заложил основы взаимных отношений на будущее. Его выработка потребовала огромных усилий, сопровождалась значительными проволочками, взаимной настороженностью и т. д. Хотя документ имел принципиально важное значение для постепенного налаживания двусторонних связей в различных областях, его ратификация Кабулом сдерживалась нежеланием давать разрешение на открытие советских консульств, в том числе в восточных, приграничных с Британской Индией районах Афганистана. Со своей стороны англичане, воспользовавшись затягивавшимися «калькуляциями» афганских властей, ужесточили свои требования к Кабулу, в том числе связывая окончательное признание ими независимости страны с разрывом ее отношений с Москвой. Эмир пойти на это не мог и не хотел, однако умело использовал ситуацию для того, чтобы вынудить большевиков принять его условия. Речь шла в том числе об отказе от их пропагандистской деятельности, о предоставлении обещанной ранее финансово-экономической и военной помощи и т. д.

В начале августа документ наконец был одобрен, что, безусловно, заставило и британцев стать более сговорчивыми. В ноябре того же года они подписали-таки с афганцами окончательный договор, подтвердивший признание полной независимости их страны. А Москва и Кабул, развивая успех на своем треке, уже через пять лет выработали новый документ - так называемый Пагманский пакт о нейтралитете и взаимном ненападении. Он, в частности, сыграл существенную роль в срывах планов Берлина по привлечению Афганистана на свою сторону во время Второй мировой войны, обеспечил Советскому Союзу международно-правовую основу, чтобы (совместно с Лондоном) после нападения Гитлера на СССР потребовать от Кабула прекращения деятельности германской агентуры.

Начавшие было стабилизироваться двусторонние отношения вновь прошли проверку на прочность в предвоенное десятилетие. Падение режима Амануллы-хана, не совсем уклюжие попытки Москвы восстановить его на престоле, последующий приход к власти новой, пробритански настроенной династии с жесткими внутриполитическими установками, сохранение некоторых неразрешенных приграничных вопросов - все это вновь привело к определенному охлаждению отношений.

Москва внимательно следила за возрастающей активностью Германии в Афганистане и за ростом прогерманских настроений в высших эшелонах власти как перед Второй мировой войной, так и сразу после ее начала. При всем этом на определенных этапах активными тактическими союзниками СССР против Великобритании были Германия и Турция. В канун Второй мировой, вплоть до нападения Германии на Советский Союз, Берлин так же, как в начале столетия, всячески стремился к укреплению «взаимопонимания» с Москвой на афганском направлении, в том числе для отвлечения ее внимания от основного направления своей деятельности - подготовки к реализации плана «Барбаросса». Как знать, может быть, именно из-за активности германского Генерального штаба Сталину подбрасывались дополнительные аргументы для того, чтобы не доверять предостерегающим донесениям советской разведки.

Взаимная настороженность между Москвой и Кабулом лежала в основе отношений вплоть до середины 1950-х годов, когда уже в новых, послевоенных условиях начало набирать обороты противостояние между Востоком и Западом. В силу своих геополитических особенностей Афганистан не мог не быть вовлеченным в него, заняв поначалу прозападные позиции как логическое продолжение своей внешнеполитической линии 1930-1940-х годов.

Однако Вашингтон, сменивший Лондон в качестве лидера западного мира, поначалу неохотно реагировал на авансы Кабула об экономическом и военном сотрудничестве, в том числе с упором на противодействие Советскому Союзу. И тогда взоры Арка*(*Арк - королевский дворец в Кабуле.) обратились в сторону Москвы. Она активно поддержала такой настрой. Тем более что тот органически вписывался и в общую линию СССР на всемерное расширение связей с развивающимися странами Азии и Африки в поисках поддержки в его глобальном противостоянии с Западом. Укрепление связей Москвы с «третьим миром» шло и в рамках набиравшего обороты Движения неприсоединения, которое объединило многие, в том числе освободившиеся от колониализма государства на этих континентах.

Закреплению такого курса по отношению к Афганистану способствовало урегулирование некоторых пограничных вопросов, а также поездка в Кабул в конце 1955 года Н.С.Хрущева и Н.А.Булганина. Цели были вполне прагматичные - формирование дружественного режима в интересах безопасности южных границ Советского Союза. Практическая актуальность этого для СССР предопределялась созданием в то же время враждебного ему Багдадского пакта, желанием обеспечить стране дружественное окружение. По итогам визита Москва добилась закрепления нейтрального статуса Кабула. Провозглашенный в 1964 году в Конституции Афганистана принцип «неприсоединения и позитивного нейтралитета» позволил ему вплоть до конца 1970-х годов оставаться одним из активных членов Движения, и СССР всемерно поддерживал такую политику. Взамен Кабул получил первый долгосрочный кредит в 100 млн. долларов на реализацию первого пятилетнего плана экономического развития - ту самую сумму, в получении которой афганцы вначале рассчитывали на США.

В ряду реципиентов советской экономической помощи Афганистан (наряду с Индией, Египтом, Индонезией и другими странами) и в дальнейшем занимал одно из наиболее видных мест. За период с 1954 по 1978 год Советский Союз предоставлял Афганистану почти половину всей внешней экономической помощи. При содействии СССР началось активное создание экономической инфраструктуры, которая была призвана заложить основы государственного сектора хозяйства. Весомая роль построенных в последующие годы объектов, по-существу, сохраняется и сегодня.

Со стороны Москвы особое внимание уделялось северным, приграничным с советской Средней Азией районам. В различные годы были построены завод азотных удобрений, электростанции, элеваторы, хлебозаводы и мельницы, пограничный железнодорожный и автомобильный мост с терминалом на Амударье, был протянут газопровод, проработаны проекты освоения целинных земель и т. д. Не менее масштабным было и дорожное строительство, в том числе по прокладке автотрассы через высокогорный перевал Саланг, соединившей северные и центральные регионы Афганистана. Советские геологи сыграли решающую роль в выявлении в стране широкого спектра полезных ископаемых и их запасов. Ряд значимых сельскохозяйственных и ирригационных проектов были осуществлены и в центральных, и юго-западных районах.

Для скорейшего решения проблемы подготовки национальных кадров, прежде всего инженерно-технических, СССР в течение многих лет предоставлял Афганистану большое количество бесплатных стипендий. Несколько тысяч местных специалистов, которые в 1970-х годах работали на различных хозяйственных объектах страны, получили в свое время высшее и среднее специальное образование в Советском Союзе. Их подготовка велась и в самой стране.

q

Драматичный период пребывания советских войск в Афганистане в 1979-1989 годах нельзя рассматривать вне контекста развития обстановки конкретно данного периода как в этой стране, так и на международной арене. Тем более вряд ли было бы справедливо судить о вынужденном решении Политбюро ЦК КПСС с позиций сегодняшнего дня и на фоне нынешних условий международных отношений. Хотя технически некоторые ключевые моменты в действиях Москвы в Афганистане в конце ХХ века и Вашингтона в начале ХХI века явно налицо.

Первое: как советское, так и американское решения о вводе войск в эту страну были вынужденными и обуславливались конкретными обстоятельствами. Руководство СССР пыталось спасти дружественный режим, в том числе и путем избавления от дискредитировавшего его лидера. После известных событий в сентябре 2001 года у администрации США не было иного выбора, кроме как объявить войну терроризму и ликвидировать получившие убежище на территории Афганистана ячейки «Аль-Каиды» во главе с обласканным ими же ранее У. бен Ладеном. Ликвидация режима талибов было побочной задачей. Принципиальная же разница заключалась в том, что в силу конкретных обстоятельств действия Москвы получили международное осуждение, а Вашингтона - одобрение.

Второе: поначалу ни СССР, ни США не имели намерения глубоко втягиваться в конфликт, тем не менее все же были втянуты. Принципиальная же разница была в том, что дружественный Советскому Союзу режим в Кабуле не получал поддержки со стороны мирового сообщества, а афганские постталибские власти получили. Произошло это опять-таки в силу конкретных международных условий, существовавших в тот период.

Третье: рецепты государственно-хозяйственного строительства, ранее предлагавшиеся Кабулу Советским Союзом, а позже Западом, не работали. Покидая пребывающий в нестабильном состоянии Афганистан, они оставляли его и со всем набором нерешенных проблем, основными из которых были и остаются национальное примирение и нахождение общенационального консенсуса по всем принципиальным вопросам внутреннего развития. Перечень можно продолжать…

Середина 1960-х годов стала периодом дальнейшего, начавшегося в послевоенное время обострения внутренней обстановки в королевском Афганистане, взлета активности политических сил различной окраски и степени амбиций. Но весной 1966 года, когда я впервые попал в эту страну, даже очень внимательные наблюдатели не могли предположить, что радикальные перемены в Кабуле будут столь стремительными, а накал страстей - столь жарким и бескомпромиссным.

Тем не менее уже тогда выделялась левая двухфракционная Народно-демократическая партия Афганистана (НДПА) во главе с Н.М.Тараки, Б.Кармалем и Х.Амином. Немного позже организационно оформилась правоклерикальная «Мусульманская молодежь» - аналог египетских «Братьев-мусульман». У ее истоков стояли университетские преподаватели и студенты, наиболее заметными из которых были Б.Раббани, Г.Хекматияр, А.Сайяф и ряд других. Пройдет немного времени, и эти афганские «шестидесятники» будут в преимущественной степени определять ход истории своей страны на рубеже ХХ-ХХI веков, и из тогдашних малоизвестных деятелей превратятся в фигуры, чьи имена долгие годы будут на слуху не только в регионе, но и далеко за его пределами.

Турбулентность в Афганистане, который в тот период многим внешним наблюдателям ошибочно казался неким островком стабильности в океане бушующих страстей международных отношений, происходила на фоне резкого обострения обстановки в регионе и в непосредственной близости от этой страны. Китайско-индийская напряженность и индийско-пакистанский конфликт, деградировавшая обстановка на Ближнем Востоке - на региональных уровнях, и противостояние по линии Запад - Восток, в том числе в связи с дальнейшим укреплением НАТО и т. д., - в глобальном масштабе.

Но тем не менее ни в Москве, ни в Вашингтоне не могли серьезно предположить, что уже совсем скоро именно Афганистан выдвинется на передний край международной политики и станет камнем преткновения в отношениях между двумя супердержавами. Не говоря уже о том, что только в самом пылком воображении могла появиться мысль, что всего через каких-то полтора десятка лет в эту страну будут введены советские войска, которые пробудут там без малого десять лет, а еще через десятилетие - контингенты США и НАТО. Потом уйдут и они, а афганские проблемы все также останутся нерешенными…

Именно рубеж 1960-1970-х годов стал «предгрозовым» в конфликтном развитии всего послевоенного Афганистана. Подходил к завершению последний эволюционно-монархический этап истории страны. Принятие Конституции 1964 года не оправдало ожиданий новых политических реформ и экстренных экономических преобразований. Несмотря на усилия часто менявшихся правительств (пять премьеров за десятилетие), исполнительная власть потерпела фиаско и не смогла предложить социально-политическую и экономическую программу, способную получить широкую поддержку со стороны большинства населения.

Усугубляющийся раскол в обществе раскручивал спираль не-стабильности, дополнительно стимулировал активизацию новых политических партий различной, прежде всего националистической, а также право- и леворадикальной направленности. Страну сотрясали демонстрации, деятельность парламента месяцами блокировалась отсутствием кворума и нежеланием различных фракций достичь взаимных компромиссов. Страна все больше скатывалась в пучину нестабильности. Неудача «демократического эксперимента» короля Мухаммеда Захир-Шаха, безусловно, стала предтечей последующих драматических событий - свержения монархии летом 1973-го, а еще через пять лет - военного переворота под руководством НДПА.

Парадокс заключался в том, что на фоне всей этой турбулентности, советско-афганские отношения продолжали активно развиваться, и период 1960-1970-х годов был одним из самых плодотворных в их истории. Вводились в эксплуатацию новые важные объекты экономического развития страны. Сконцентрированные главным образом в северных, а также центральных регионах, они превращались и в своего рода мирный буфер, который обеспечивал безопасность вдоль нескольких тысяч километров южного подбрюшья СССР*. (*В тот период такую же роль играла только Монголия, тогда как все остальные его участки оставались весьма проблематичными (соседство с натовской Турций, проамериканским Ираном и враждебно настроенным Китаем).) Расширялось военно-техническое сотрудничество, а также подготовка афганских гражданских и военных кадров. Советское руководство вполне устраивала внешняя политика королевского Кабула, учитывавшего его озабоченность в вопросе недопущения западного присутствия у южных границ СССР и т. д.

Влияние Советского Союза, который всемерно поддерживал политику неприсоединения Кабула, росло, отношения с королевским режимом были устойчивыми - в мае 1973 года состоялся официальный визит в страну Председателя Президиума Верховного Совета СССР Н.В.Подгорного. В этих условиях трудно предполагать, что у СССР были какие-либо основания проявлять заинтересованность в смещении афганского монарха, о чем пытаются рассуждать некоторые исследователи. Причины афганских переворотов 1973, а затем 1978 годов были прежде всего внутренними, связанными с затяжным уже в то время кризисным состоянием афганского общества5.

q

Июль 1973 года выдался в Кабуле солнечным, сухим и безветренным. Несмотря на высокогорье, отсутствие высокой влажности всегда помогало вполне комфортно и легко переносить там летнюю жару. Особенно приятно бывало по вечерам, когда спадал зной и оживлялась жизнь на базарах, в парках и европейских кварталах центральной части города. В целом, казалось, ничто не предвещало предстоящих уже в середине месяца драматических событий. Король, как обычно, находился с ближайшим окружением на ежегодном отдыхе и лечении в Италии, а за страной «приглядывал» недавно назначенный премьер-министром молодой и энергичный М.Шафик - выпускник мусульманского университета «Аль-Азхар» в Египте и Колумбийского - в США. Переезд в новое для себя рабочее здание - когда-то бывшую резиденцию принца Амануллы - особых хлопот у франтоватого, часто меняющего костюмы и галстуки, нового главы кабинета не вызвал. Оба здания располагались на одной улице, практически напротив друг друга. Но рокировка оказалась запоздалой: родственник короля уже запускал маховик государственного переворота, чтобы предложить стране свои рецепты преодоления кризиса.

Знали ли заранее о приближающемся перевороте в Москве и советском посольстве? Может быть. А если и не знали, то могли предполагать. Не говоря уже о том, что любому стороннему наблюдателю было совершенно очевидно, что образовавшаяся в стране тупиковая ситуация не может продолжаться вечно. Однако ответ на вопрос, хотели ли в СССР кардинальной смены власти в Кабуле, мог бы быть в лучшем случае нейтральным.

Ведь в свою бытность премьер-министром (1953-1963 гг.) именно генерал М.Дауд активно способствовал развитию отношений с Советским Союзом как противовес давлению со стороны Запада, за что и был наделен прозвищем «красный принц». Хотя по большому счету это эффектное словосочетание отражало лишь малую часть характеристики многоликой фигуры принца, главной чертой которого всегда оставался пуштунский национализм. При этом он любил поговаривать, что предпочитает прикуривать американскую сигарету русской зажигалкой, или наоборот.

Ради торжества своих принципов, воплощением которых должен был стать сильный и независимый Кабул, М.Дауд проявлял готовность к временным компромиссам с любыми внешними силами. В предвоенные годы он был ревностным германофилом и сторонником сближения с гитлеровской Германией и вместе с некоторыми другими влиятельными членами королевской семьи и местного бизнеса возглавлял достаточно мощное прогерманское лобби, не особо «жалуя» ни Лондон, ни Москву. Поворот расчетливого политика в сторону СССР в 1950-1960-х годах также имел под собой исключительно прагматичную основу. Игра на противоречиях между Востоком и Западом сулила его стране значительные как политические, так и экономические дивиденды, и Москва была готова выплачивать их. Отставка М.Дауда через десять лет не внесла изменений в это направление афганской внешней политики.

Кабульские события 17 июля 1973 года в Кремле восприняли без энтузиазма, но как свершившийся факт, первыми признали генерала новым главой Афганистана, дав понять, что рассчитывают на полную преемственность курса в отношении СССР. Участие в заговоре некоторых близких к НДПА левых офицеров, да и назначение заместителем главы правительства симпатизировавшего им М.Х.Шарка - давнего соратника генерала, возможно, могло посеять некоторые иллюзии в отношении того, что новый режим не нарушит сложившихся балансов в афгано-российских отношениях. Однако у расчетливого политика были другие планы. Углублять особые отношения с Москвой М.Дауд не собирался, хотя продолжал активно использовать ее экономическое содействие и был активно заинтересован в нем. Левых же офицеров использовал исключительно как временных попутчиков. Но в конце концов переиграл самого себя.

Через пять лет, к весне 1978 года, в президентской республике складывалась не менее сложная обстановка, чем к закату афганской монархии. Авторитарные методы правления генерала-президента резко сузили базу его поддержки. Негативный фон складывался и вокруг реализации декларированных реформ, как политических, так и экономических. М.Дауд достаточно бесцеремонно избавился в правительстве от представителей левого офицерства, с помощью которого совершил переворот, и офицеры вряд ли забыли вероломства.

Потом был нанесен чувствительный удар по правым религиозно-политическим группировкам. Многие из их лидеров укрылись в Пакистане, получили там военную подготовку и время от времени пытались прощупать на прочность республиканский Кабул. В 1978 году именно с территории Пакистана они начали и первые боевые операции против уже новой, «коммунистической» власти в стране.

Основной внутренней проблемой Президента М.Дауда была неспособность обеспечить режиму реальную опору в лице консервативно-националистических кругов страны и даже своего собственного ближайшего окружения. Пропагандистский аппарат президента окончательно запутался в формулировках обоснования постулатов сначала «прогрессивного исламского социализма» с его особой афганской спецификой, а потом - «национального национализма», а то и вообще некоего «даудизма».

На этом фоне единственной крупной, организованной, но весьма настороженной к политике режима силой оставалась НДПА. Покушение в апреле 1978 года на М.А.Хайбара - одного из лидеров фракции «Парчам», вызвавшее резкие протесты ее сторонников* (*По некоторой информации, за этой акцией стоял руководитель военного крыла фракции «Хальк» в НДПА Х.Амин, действия которого стали предметом безрезультатного разбирательства в партийном руководстве.) (некоторые из них даже открыто призывали на баррикады), вновь подтвердило это. Вся предыдущая логика поведения диктатора подвела его к тому, что он предпочел арестовать верхушку партии, намереваясь предать ее суду и разогнать левое движение. (Существует версия, что к этому М.Дауда подталкивал и тогдашний посол США в Кабуле Элиот-младший, с которым М.Дауд встречался накануне принятия своего рокового решения, а через некоторое время планировал нанести визит в Вашингтон.) Тем самым президент фактически подписал себе смертный приговор. Чтобы сохранить свои ряды, у НДПА, по существу, не оставалось иного выбора, как попытаться захватить власть силой. При этом, как утверждают некоторые афганские авторы, превентивный переворот рассматривался и в ближнем кругу президента.

Что касалось Москвы, то, ритуально поддерживая НДПА (как и многие другие просоветски ориентированные силы в мире), она никак не ставила перед ней задачу свержения режима. Это признают и многие афганские свидетели событий того времени. К этому же, возможно, неохотно, но склоняются и зарубежные авторы6. Решение о вооруженном выступлении было принято афганскими партийцами самостоятельно, а советские представители, скорее всего, узнали об этом уже после того, как все соответствующие команды были переданы в войска.

В этом же контексте следует остановиться на одном примечательном эпизоде советско-афганских отношений, который, на мой взгляд, не всегда корректно интерпретируется некоторыми исследователями. Речь идет о визите афганского президента в Москву в начале апреля 1977 года, за год до переворота НДПА. Он отразил растущее взаимное недопонимание на фоне возрастающего озабоченного внимания советского руководства к внешнеполитическим маневрам Кабула: курс на обострение отношений с Пакистаном, новый раунд политических контактов с США и его сателлитами - Ираном, Саудовской Аравией, другими консервативными монархиями Персидского залива и т. д. (хотя по многим коренным проблемам международной и региональной политики того времени у обеих сторон не было разногласий7).

Вместе с тем по итогам визита обе стороны не только не намеревались сворачивать сотрудничество, но, наоборот, подтвердили намерение и дальше двигаться вперед. Проявлением этого стало подписание очередного, политически значимого для Кабула Договора о развитии экономического сотрудничества с СССР на 12 лет с его возможным продлением. Этот документ определял или дополнительно конкретизировал ряд ключевых направлений взаимодействия, стал продолжением подписанного двумя годами ранее нового крупного соглашения о хозяйственном сотрудничестве. Как свидетель переговоров, я не разделяю мнения некоторых афганских представителей (к сожалению, растиражированное не только западными, но и некоторыми российскими исследователями) о том, что между Л.И.Брежневым и М.Даудом якобы произошел некий открытый конфликт8.

Как можно судить, аналогичной моей точки зрения придерживаются и некоторые другие афганские очевидцы встречи9. Действительно, оторвавшись от заранее заготовленных тезисов беседы, советский лидер выразил обеспокоенность деятельностью западных спецслужб на афганском севере, расценив ее как нацеленную на причинение ущерба нашим двусторонним отношениям. Однако эти слова не могли стать неожиданностью для М.Дауда, поскольку посольство СССР ранее уже обращало внимание Кабула на это обстоятельство. Генерал отреагировал в свойственной ему спокойной и сдержанной манере, и если внимательно проанализировать его слова, то в них вряд ли были какие-либо обвинения именно в адрес Москвы10. Предвзятая же интерпретация существа встречи, предпринятая в период распада Советского Союза, явно могла быть и конъюнктурно преднамеренной - лишний раз бросить камень в сторону бывшего СССР, в том числе и для того, чтобы убедить якобы в прямом провоцировании Москвой свержения режима М.Дауда.

q

О предыстории ввода советских войск в Афганистан и об их почти десятилетнем пребывании в этой стране написано немало книг, мемуаров, воспоминаний очевидцев, проведены научные исследования. Многие из них сделаны на основе рассекреченных в начале 1990-х годов конфиденциальных документов Политбюро ЦК КПСС, Генштаба ВС СССР и других источников. Принципиально нового добавить, по существу, нечего. Однако, чтобы напомнить логику принятия рокового решения Политбюро, целесообразно вновь восстановить реальную канву обстоятельств начиная с весны 1978 года.

Легко взяв власть, НДПА была совершенно не готова ею воспользоваться. Проблемой для партии, как и для многих других аналогичных, поддерживавшихся Москвой левых движений в развивающихся странах, было полное игнорирование конкретных условий и особенностей собственной страны. Начались силовой слом столетних традиций и образа жизни, открытая борьба с инакомыслящими, вновь вспыхнула внутрипартийная фракционная борьба. Рекомендации советского руководства властям Кабула проводить более осторожную и взвешенную линию игнорировались. Тем самым дискредитировалась не только новая власть, но и поддержавшая ее Москва.

В стране активно нарастало протестное движение, во главе которого встали давние соперники НДПА - сторонники традиционализма и клерикалы, ранее обосновавшиеся в Пакистане. Их общим лозунгом стала борьба против режима «неверных», которая наращивалась при полной моральной и материальной поддержке со стороны соседнего Пакистана, Саудовской Аравии, США, а также тогдашнего руководства Китая. Начиналась раскрутка первого этапа гражданской войны. Такой поворот застал новую власть врасплох. Опасаясь потерять контроль над страной, она еще более «закручивала гайки», одновременно настоятельно призывая Москву на непродолжительный период ввести в страну контингент войск. Их присутствие, по замыслу афганских «коммунистов», должно было заставить дрогнуть вооруженную оппозицию и рассеять ее (Москва понимала бесперспективность такого шага и неизменно отказывала).

Основным вдохновителем и проводником такой линии стал Х.Амин, который к концу 1979 года обеспечил себе диктаторские полномочия, превращая страну в некое подобие концлагеря. Афганистан стоял на грани катастрофы. В СССР с возрастающей тревогой следили за событиями, настоятельно рекомендуя Х.Амину изменить и откорректировать курс. Но этого не произошло. Режим был на грани распада, большая часть провинций страны находилась под контролем вооруженных моджахедов. В Москве опасались, что, произойди это, возможный вакуум будет заполнен вдохновляемыми Западом враждебными ей внешними силами. А это, в свою очередь, приведет к резкому дисбалансу на южных границах страны.

Заговорила логика биполярного противостояния. Надо было спасать НДПА, в том числе избавившись от ее одиозного, все менее предсказуемого лидера. Роковое решение было принято, и ранним утром 27 декабря 1979 года советские войска вступили на афганскую территорию.

В это время я находился в отпуске в Москве и узнал о решении из телевизионных новостей. Потом выступил с комментарием известный политический обозреватель А.Е.Бовин. СССР оказался во внешнеполитической изоляции, понеся огромные материальные и моральные потери. Но могли ли советские руководители поступить иначе и не ввести войска? Увы, думаю, что в тот конкретный период времени - нет. В истории, к сожалению, бывают такого рода роковые моменты, хотя лучше бы их избегать или не допускать…

Однако и вывод советских войск к февралю 1989 года не только не решил афганских проблем, но, приведя к дальнейшей активизации моджахедов и их союзников, косвенно способствовал свержению Президента Наджибуллы - последнего руководителя НДПА у власти. Хотя и партия, и ее режим, пройдя большой и тернистый путь реальной политики, были уже совсем не те, что десять лет назад. Сами же моджахеды, перессорившись из-за прерогатив так долго грезившейся им власти, удержать ее не смогли. Им на смену пришли радикальные исламисты - талибы.

Через несколько лет «Северный альянс» бывших моджахедов при участии США и поддержке мирового сообщества сверг их диктатуру. На международной конференции в Бонне была создана Временная администрация, которая, опираясь преимущественно на Запад и штыки США и НАТО, начала выстраивать новые схемы государственного строительства. Однако гражданская война не утихла, внешнее военное присутствие только усугубило ее, а коренные проблемы страны так и оставались нерешенными.

На этом фоне, расписавшись в своем бессилии построить Афганистан по западным лекалам, к концу 2014 года США и НАТО бесславно покинули Афганистан. А проблемы остались - разрушенное хозяйство, пустая казна, поляризованное общество, подспудное противостояние между севером и югом страны, зашкаливающее производство наркотиков, которое убивает любые зародыши построения нормальной экономики. Что уже говорить о терроризме и воинствующем фундаментализме, которые угрожают региону, затрагивая коренные интересы не только непосредственных соседей Афганистана. Дальше можно не продолжать.

q

Последний раз я побывал в Кабуле весной прошлого года в составе делегации Центризбиркома России по наблюдению за президентскими и провинциальными выборами в Афганистане, которые должны были ознаменовать новый этап политической жизни страны. Многое изменилось в городе за последние трагические десятилетия. Он заметно разросся вширь, но сумбурный облик - от все таких же узких, грязных проулков его старой части до стихийно и бессистемно вырастающих многоэтажных зданий в центре - отражал резкие и драматичные перепады в судьбах страны всех последних десятилетий.

Вновь можно было убедиться в хрупкости и уязвимости общей обстановки в государстве. Кабул казался прифронтовым городом, старожилы которого стремительно растворялись в потоках внутренних мигрантов и переселенцев. Если в начале прошлого века его население составляло не более 60 тыс. человек, то к концу столетия перевалило уже за миллион, а в 2014 году стало еще в четыре-пять раз больше. Угрюмые и озабоченные прохожие на переполненных улицах с недоверием поглядывали на любого чужака, особенно иностранца европейского вида. Повсюду вооруженные люди, и поначалу трудно разобрать, кто это - полицейские, военные или представители многочисленных частных охранных структур.

Вдоль основных центральных улиц и по периметру правительственных учреждений, посольств, больших, на стандартный западный манер, торговых центров и частных резиденций - высокие бетонные стены, обнесенные колючей проволокой. Все это делало почти неузнаваемыми когда-то так хорошо знакомые центральные кварталы. Теперь лавочники предлагали свой товар без былого блеска в глазах и веселого стремления всучить его во что бы то ни стало. Везде ощущалась внутренняя усталость, хотя непростые выборы нового главы страны, которые вновь отразили глубокий раскол в афганском обществе, и были восприняты как проблеск очередной надежды. Что ждет Афганистан впереди - покажет время. Однако совершенно очевидно, что продолжение «горячей фазы» внутреннего конфликта не отвечает ни интересам страны, ни ее соседей. Но тем не менее опасаюсь, что здесь еще будет много сюрпризов…

1НКИД. Несекретный политархив. Отдел Востока. Референтура по Афганистану. Оп. 1. Д. 4. П. 101. 1919-1920.

2АВП РФ. Секретный политархив НКИД. Фонд: Референтура по Афганистану. Оп. 1. Д. 4. П. 101. 28.02.1919 - 23.08.1920. С. 63.

3Там же.

4Там же.

5Васильев А. Россия на Ближнем и Среднем Востоке: от мессианства к прагматизму. М., 1993. С. 260-261; Теплинский Л.Б. СССР и Афганистан. 1919-1981. М.: Наука, 1982. С. 171-172.

6 Сиасанг С. Апрель 1978: начало трагедии Афганистана. М., 2009. С. 251.

7Теплинский Л.Б. Указ. соч. С. 196-197.

8Коргун В. Указ. соч. С. 232-235.

9Сиасанг С. Указ. соч. С. 286.

10Там же. С. 283, 285.

Россия. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 28 февраля 2015 > № 1363777 Конаровский Михаил


Афганистан. Китай > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 13 февраля 2015 > № 1295518

Китай готов сделать конструктивный вклад в восстановление Афганистана после десятилетий боевых действий и нищеты, пообещал от лица своей страны министр иностранных дел КНР Ван И.

Заявление было сделано главой МИД по итогам недавней трёхсторонней конференции в Кабуле, в которой, помимо Афганистана и Китая, также приняла участие пакистанская делегация. Мероприятие было посвящено текущей региональной обстановке в контексте вывода иностранных войск.

Ван И подчеркнул, что Афганистан по-прежнему нуждается в поддержке со стороны международного сообщества. Министр выразил уверенность в том, что КНР готова в том числе и к роли посредника в деле объединения страны, страдающей от многолетних конфликтов между различными партиями.

Пакистанская и китайская делегации заявили, что их страны по-прежнему поддерживают программу национального примирения, в рамках которой правительство стремится путём переговоров вернуть боевиков к мирной жизни, сообщает «Голос Америки».

Примечательно, что в октябре прошлого года, когда новоиспечённый президент ИРА Ашраф Гани посещал Пекин, в китайской столице также присутствовала делегация повстанческого движения «Талибан».

К настоящему времени за этим последовал ещё по меньшей мере один визит талибов, при этом сами боевики в общении с прессой объясняют свои поездки заинтересованностью в сотрудничестве с КНР.

Афганистан. Китай > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 13 февраля 2015 > № 1295518


Афганистан. Весь мир > Армия, полиция > afghanistan.ru, 31 декабря 2014 > № 1265209

Безопасность в Афганистане: итоги 2014 года

Нет сомнений, что ситуация в Афганистане серьезно накалилась в течение 2014 года. На фоне сокращения иностранных контингентов в стране повышается активность боевиков, пресса сообщает о потере властями контроля над некоторыми районами, растут потери военных и полицейских ИРА. При этом встает вопрос о практической оценке поступающей информации: насколько плоха ситуация в действительности и насколько выросли риски для политического строя в Афганистане?

Действительно, некоторые авторы и СМИ регулярно оценивают ситуацию в республике, как находящуюся на грани глубокого кризиса, и прогнозируют скорое падение официального Кабула, однако реальность объективно далеко не во всем следует пессимистичным прогнозам. Чтобы объективно разобраться в ситуации – обратимся к цифрам.

Объективным критерием ситуации в стране является уровень потерь участников конфликта, Афганской Национальной Армии, Национальной полиции и мирного населения. Поскольку в последние два года возникли проблемы в систематической публикации данных о потерях официальных силовых структур ИРА, мы приводим статистику, рассчитанную на основе отдельных заявлений официальных лиц.

2012 2013 2014*

Силовые структуры, кол-во чел. 3600 4350 4634

Население, кол-во чел. 2768 2959 3188

* — Неполные данные за январь-ноябрь.

Представленная статистика демонстрирует, что рост потерь в январе-ноябре 2014 года затронул в первую очередь мирных жителей. За истекающий год число погибших некомбатантов выросло на 7,7% против 6,9% роста в 2013-м. В наибольшей степени выросли потери среди детей (33%) и женщин (19%). Основная причина потерь среди мирных жителей, по данным ООН, — атаки боевиков, которые несут ответственность за 75% убитых.

Судя по всему, в первой половине 2014 года Талибан предпринимал очередную попытку исправить собственный имидж среди жителей страны, пытаясь сократить уровень потерь среди мирных жителей. Тогда боевики были ответственны лишь за 52% жертв среди некомбатантов, причем около 39% убитых были случайными жертвами боев в черте населенных пунктов. Однако к концу года уровень потерь среди мирных жителей в результате террористических вылазок снова возрос, не в последнюю очередь из-за массового минирования автомобильных дорог.

Изменения в потерях армии и полиции гораздо менее значительны в сравнении с 2013 годом, на который пришелся ключевой этап передачи ответственности за безопасность в стране от международных войск афганским силовикам. Тогда потери выросли почти вдвое, если верить приведенной выше статистике, в 2014-м – лишь на 6,5%. Таким образом, положение афганских силовиков, с точки зрения этого показателя, остается сложным, но пока не ухудшается.

В общей сложности с января по ноябрь в Афганистане было зафиксировано 19469 боевых столкновений и терактов (на 10,3% больше в сравнении с 2013 годом), 69% из которых традиционно приходятся на наиболее неспокойные южные и восточные провинции страны. Правда, по данным статистики США, при количественном росте боевых инцидентов происходит их качественное улучшение. Инициатива в большей мере переходит в руки проправительственных сил, а число атак, направленных против войск и инициированных противником, снижается. В частности, их число летом 2014 года было почти на четверть меньше, чем в 2013-м.

Следует признать, что есть несомненные свидетельства того, что афганская армия действительно научилась проводить самостоятельные наступательные операции против террористов.

Операции против Талибана

Вопрос об уровне потерь вооруженной оппозиции остается открытым. В настоящий момент ЦИСА не ведет собственной статистики по данной проблеме. Западные СМИ предлагают свои оценки. В частности, по этим данным, в течение января-февраля 2014 года было убито 720 боевиков Талибана, что соответствует 5400 убитых при экстраполяции на весь календарный год. (Итог, в принципе, соответствует порядку потерь боевиков, который ЦИСА фиксировал в прошлые периоды).

Эти данные не противоречат и неполным оценкам потерь вооруженной оппозиции, оглашаемым афганскими военными по итогам различных операций. В частности, по данным местного командования, в ходе операции на востоке страны с апреля по декабрь 1474 боевиков были убиты, а ещё 493 были арестованы. В ходе двухмесячной зачистки уезда Сангин (Гельманд), по сведениям властей, было убито в общей сложности около 400 талибов.

Сравнительно небольшое число арестованных обусловлено не только недостатками командования, но и сознательной практикой уничтожения максимального числа боевиков. Многие военные убеждены в том, что однажды арестованные пленные слишком часто освобождаются местными судами по коррупционным причинам или выходят из тюрем в результате политических шагов властей. Так, в частности, был освобожден нынешний «теневой губернатор» Кундуза мулла Салам (настоящее имя Кари Билал), под командованием которого боевики значительно упрочили свои позиции в регионе.

Указание «пленных не брать» практически открыто давало полицейское руководство в Баглане (генерал Аминулла Амархейль) и Кандагаре (генерал Абдул Разак). На неофициальном уровне такие приказы отдавались также командованием военного спецназа. Фактически на эту практику, граничащую с внесудебными расправами, сквозь пальцы смотрят и власти разных уровней, и само общество.

Судя по официальным новостным сводкам, наибольшие потери боевики несут в ходе наступательных операций военных, связанных с зачисткой ранее захваченных вооруженной оппозицией территорий. В частности, в результате ноябрьской зачистки двух уездов провинции Кундуз было уничтожено более 60 боевиков, арестовано несколько десятков, причем в числе убитых был теневой губернатор провинции Мохаммад Исмаил. Аналогичными были итоги военной операции в уезде Дангам (Кунар) в конце декабря. Тогда только за двое суток было убито 132 боевика, включая теневого главу уезда Ахмад-Хана, а за тот же период по стране в целом – более 200.

Соответствие заявленных потерь боевиков фактическим – вечная тема споров. Талибы часто заявляют о меньшем числе убитых, чем заявлено в официальных сводках, а арестованных объявляют мирными жителями, не связанными с движением. (Так было в случае ноябрьской зачистки в Нангархаре, когда власти арестовали 100 предполагаемых боевиков и пособников). В случаях массированного применения авиации – потери вооруженной оппозиции действительно могут быть завышенными, однако приведенные примеры показывают, что властям, во всяком случае, удается очистить от боевиков занятые села и уничтожить высокопоставленных полевых командиров.

Несмотря на явно возросшую интенсивность боевых действий, международные наблюдатели, в целом, считают, что вопреки многим опасениям афганская армия научилась проводить самостоятельные наступательные операции. «Национальные силы безопасности продемонстрировали способность зачищать спорные районы и вновь овладевать ими», — констатирует декабрьский доклад ООН. Аналогичную оценку содержит доклад американского Департамента Обороны: «Афганские силы постоянно восстанавливают контроль и вновь захватывают значительное число [ранее] потерянных объектов, что часто сопровождается тяжелыми боями и значительными потерями».

Практика показывает, что афганская армия частично избавилась от прямой зависимости от иностранных контингентов, и может воевать самостоятельно без их постоянной массовой поддержки, пусть и ценой больших потерь. Однако из-за экономических проблем зависимость от финансовой и технической помощи остается постоянной, так как собственный бюджет и промышленные возможности явно недостаточны для ведения боевых действий текущего формата.

В настоящий момент США заявляют о намерении оказывать техническую и финансовую помощь Кабулу, а также участвовать в подготовке войск в рамках операции «Решительная поддержка». С другой стороны, у многих в Афганистане опасения вызывают явные попытки США лавировать и добиться сокращения конфронтации с Талибаном. В частности, Вашингтон объявил о режиме вооруженного нейтралитета своих войск и баз в Афганистане по отношению к отрядам талибов, кроме тех, что «представляют непосредственную угрозу для США». Причем не исключается даже отказ от операций против высшего руководства вооруженной оппозиции.

Впрочем, в настоящий момент речь вряд ли идет о сдаче США режима Ашрафа Гани. Скорей Вашингтон пытается сделать создание новой военной инфраструктуры в регионе максимально необременительным для Соединенных Штатов, сокращая до минимума груз обязанностей, которые будущий контингент возьмет на себя.

Наступательные операции талибов

В 2014 году Талибан объявил о начале общенациональной операции «Хайбар» и после длительного перерыва вернулся к тактике прямых атак на населенные пункты и инфраструктуру блокпостов путем концентрации больших сил в районе боевых действий. Иностранные наблюдатели называют эту тактику «атакой роем»: боевики концентрируют живую силу до нескольких сот человек и проводят быструю атаку на опорные пункты противника. Обычно эти атаки сопровождаются крупными потерями с обеих сторон, но даже в случае отражения имеют серьезные политические последствия и отрицательно влияют на мораль местных жителей.

Чаще всего такие операции направлены на уничтожение системы полицейских блокпостов в отдельных уездах, чтобы установить контроль над сельской местностью и запереть проправительственные силы в административном центре. Примером такой операции может служить октябрьское нападение на уезд Вардудж (Бадахшан), в котором участвовало несколько сотен боевиков, атаковавших блокпосты, убивших и захвативших в плен полицейских. Ранее летом аналогичная операция боевиков была также проведена в августе в уезде Азра (Логар), а также в провинциях Гельманд, Нангархар и Кунар.

Следует признать, что данная тактика приносит определенные успехи. По данным полевых исследований, после серии атак в Логаре Талибан удерживает значительные территории в 5 из 7 уездов провинции. Полицейские силы явно опасаются покидать крупные города и жалуются на дефицит сил (1200 полицейских и 600 бойцов отрядов самообороны). Победа боевиков является чисто военной, так как население не демонстрирует особых симпатий к талибам, а скорей запугано их террором.

Если рассматривать проблему контроля над территориями, то можно привести следующие данные. Около 80% населения считало на начало 2014 года, что их регион контролируют правительственные структуры, однако заметная доля афганцев преимущественно в сельской местности считают, что их регион находится под «смешанным контролем» и там также присутствуют силы Талибана. В сельских районах юга страны доля респондентов, придерживающихся этой точки зрения, достигает 61,8% (для сравнения на севере – около 5%). С учетом атак талибов и масштабных контрнаступлений правительственных войск сложно говорить о том, какова обстановка на момент написания статьи, однако, скорей всего, можно говорить об ухудшении в сравнении с началом года.

Проблема контроля властей над сельскими районами ИРА во многом обусловлена состоянием местных полицейских сил. Национальная полиция, по оценкам жителей, преимущественно контролирует крупные населенные пункты, а главнейшую роль в обеспечении безопасности периферии играют армия и силы самообороны («арбаки»), часто имеющие формальный статус «местной полиции». Последняя рассматривается властями как ключевой элемент национальной безопасности и состоит преимущественно из отрядов, возглавляемых авторитетными командирами, связанными с местными элитами, официальная численность этих отрядов достигла к июлю 30 тысяч человек.

Примером их активного применения могут служить недавние события в Кундузе, ряд уездов которого в течение лета были захвачены Талибаном при активной поддержке большого числа боевиков-добровольцев из Пакистана. Представители движения заявляли, что захватили 60-70% территории провинции, включая 2 из 3 пограничных уездов. Власти неофициально признавали, что подразделения боевиков занимают позиции в километре от некоторых уездных центров. Однако в течение двух осенних месяцев арбакам под командованием местного лидера Мира Алама удалось восстановить контроль над частью уезда Ханабад, где, по свидетельствам жителей, их присутствие стало едва ли не более массовым, чем талибское. Судя по всему, арбаки скорей двигались «на плечах» войск, но их заслуга в удержании территорий после контрнаступлений властей несомненна.

Правда, силы самообороны сами до крайности криминализованы: зафиксированы случаи криминальных поборов, расправ над местным населением и даже столкновений между отдельными отрядами. Кабул даже пытался добиться расформирования арбаков в Кундузе, однако местные силовики заявили, что это «невозможно». Сказалась и нужды в таких отрядах, ликвидирующих вакуум власти, и родственные связи М. Алама с руководством местного УНБ.

Вообще решение проблемы вооруженной оппозиции с опорой на политически лояльные, но не подконтрольные отряды, не ново для Афганистана. К нему, в частности, прибегала НДПА в конце 80-х годов, именно в таких формированиях началась, например, политическая карьера вице-президента А. Р. Дустума. Трудность в том, что в долгосрочной перспективе эта тактика разрушает государственные институты, выдвигая вперед местные военные элиты, в руках которых оказывается фактическая власть во многих районах. Некоторые эксперты уже начинают прогнозировать распад единого политического пространства и очерчивать границы будущих «автономных» этнополитических образований.

Наконец, важно учитывать, что арбаки подходят преимущественно для решения задачи по долгосрочному удержанию территории. В случаях крупных операций вооруженной оппозиции, по образцу описанных выше, они нуждаются в серьезной поддержке со стороны регулярных военных и полицейских частей. В противном случае может повториться ситуация в Хамьябе (Джаузджан), где талибы смогли разгромить местную самооборону из числа этнических туркмен и даже выйти к государственной границе с Туркменистаном. В Фарьябе боевики также наступали и даже заявили о создании в регионе постоянного крупного лагеря подготовки, но нельзя исключать, что здесь речь идет лишь о простой пропаганде.

Состояние общества

При анализе ситуации на общенациональном уровне приходится признать, что, несмотря на прошедший электоральный цикл, расклад сил мало изменился. В Афганистане нет свидетельств какого-либо существенного роста поддержки вооруженной оппозиции со стороны населения. В 2014 году, по данным опросов, 32% населения имели те или иные симпатии к талибам (против 35% в 2013-м), преимущественно это – сельские жители с низким уровнем образования. Уровень декларируемой поддержки боевиков выше в районах контролируемых талибами, но это опять-таки может быть обусловлено эффектом запугивания.

Кроме того, есть основания полагать, что часть вербальной поддержки талибов обусловлена исключительно тем, что афганцы разделяют их неприязнь к иностранным войскам и в какой-то мере к действующему правительству. Некоторые социологические исследования показывают, что лишь 7% афганцев хотели бы, что их собственный город или село контролировали талибы (в южных провинциях к этому готовы 27%, но это также ниже уровня «формальной» поддержки вооруженной оппозиции в тех местах).

Несмотря на жесткий конфликт между Абдуллой и Гани в период подведения итогов голосования, их текущая коалиция позволила преодолеть кризис легитимности и обеспечить ту или иную лояльность населения, поддерживающего существующий строй.

Однако на этом фоне сохраняются все традиционные политические проблемы Афганистана. В частности, трудности с моралью воинских частей и наличие в армии сети агентов вооруженной оппозиции. В августе в результате теракта, совершенного одним из них, был убит генерал армии США Гарольд Грин, ставший самым высокопоставленным американским военным, погибшим за границами США со времен Вьетнамской войны. Проблему составляет и общее моральное состояние афганской армии, не связанное с политикой. В ней традиционно высок уровень дезертирства. В прошлые годы ежемесячно регистрировалось 4-7 тысяч самовольных отлучек афганских военных из собственных частей (при общей численности около 180 тыс. человек), вероятно, что сейчас этот показатель не ниже. Случаи дезертирства зарегистрированы не только среди солдат, но даже среди офицеров, проходящих обучение за рубежом. В частности, в этом году с военной базы в Массачусетсе (США) бежали трое афганских военнослужащих, проходившие там переподготовку, которые позже были задержаны властями на канадской границе.

Разумеется, случаи дезертирства и добровольной сдачи властям часто встречаются и среди боевиков вооруженной оппозиции, но описанные явления в ряд официальных вооруженных сил явно указывают на недостаточный престиж воинской службы среди афганцев.

Проблемой является и наличие террористического подполья даже в сравнительно спокойных провинциях. Несмотря на то, что симпатии к Талибану не являются массовыми, число экстремистов достаточно велико, чтобы увеличить террористическую угрозу. Например, в Кабульском регионе, по данным УНБ, действует 107 мелких групп и ячеек боевиков. Это, собственно, и позволяет Талибану периодически осуществлять громкие теракты в столице.

Впрочем, также надо признать и постепенный рост эффективности афганского УНБ, которому удается предотвращать заметную часть атак в крупных городах и арестовывать организаторов. Например, в октябре сотрудники управления арестовали в Кабуле группу диверсантов из Гельманда во главе с «теневым губернатором» одного из уездов, готовивших в столице теракты. Гораздо сложнее ситуация в южных и восточных провинциях, где слабее агентурная сеть и крепче позиции талибов. Из-за этого спецслужбам не удалось, например, предотвратить кровавый теракт на стадионе в Пактике, в ходе которого погибло не менее 60 человек.

Если говорить о некоем обобщенном портрете радикального подполья в Афганистане, то корни многих экстремистов находятся в Пакистане. Часто это молодые люди, получавшие религиозное образование или просто бывшие на заработках в этой стране. Часто значимыми агентами Талибана становятся те, кто имеют близких родственников, живущих или работающих на пакистанской территории. Видимо, в некоторых случаях вербовка даже строится на фактическом шантаже, угрозами расправы над родными. Чаще всего, именно такие агенты используются для терактов, связанных с риском для жизни, в том числе покушений на видных военных чиновников.

Некоторые выводы

Итак, обобщая информацию, приведенную выше, можно подвести некоторые итоги 2014 года. В 2014-м продолжилось укрепление позиций талибов в связи с выводом большей части иностранных войск. Обычно вооруженная оппозиция накапливает силы для массовой атаки на инфраструктуры блокопостов в том или ином уезде, чтобы запереть силовиков в административном центре и установить хотя бы частичный контроль над дорожной инфраструктурой. Но также в уходящем году большинство наблюдателей констатировали, что афганские военные научились проводить контрнаступления, отвоевывая хотя бы часть ранее потерянной территории.

Уже классической для Афганистана проблемой является политика по удержанию территории от повторного захвата талибами. Сейчас власти делают ставку на арбаков, численность которых постоянно наращивается. Это имеет и ряд негативных последствий: «самооборонщики», защищая поселения и дороги от талибов, часто сами внедряют практику криминального насилия и произвола, более того, фактически устанавливают параллельные властные структуры на местах. Впрочем, идеального решения здесь явно нет, так как отказаться от арбаков сейчас неразумно и невозможно, несмотря на все очевидные проблемы.

Хотелось бы подчеркнуть для неспециалистов, что описанные в статье проблемы — массовое дезертирство, «теневые» властные структуры талибов, массовый терроризм с жертвами среди мирных жителей, произвол боевиков — не означают, что за истекший год ситуация стала катастрофической. Все эти проблемы имеют корни едва ли не в 1970-х годах, и за прошедшие десятилетия стали в сознании многих едва ли не обыденностью, повседневным злом. (Собственно бегство афганских военных за рубежом можно объяснять желанием попасть в «другую обыденность», которая лежит в основе многих попыток эмиграции).

Чтобы судить о ситуации в стране – нужно говорить о локальной динамике. С этой точки зрения нужно признать, что ситуация осталась такой же сложной, как в 2013-м, но не пережила резкого ухудшения. Распад государственных институтов, которого опасались многие, не произошел. Пока что армия и общество демонстрируют готовность сопротивляться усилиям террористов по захвату власти, причем экстремисты, пытаясь атаковать, несут очень значительные потери, которые не всегда легко восполнить. (В последние два года свидетельства широкого использования талибами иностранных подкреплений для проведения стратегических операций явно участились).

В целом, по итогам года можно говорить о том, что вероятность общенационального реванша талибов в Афганистане стала менее вероятной в обозримом будущем, так как действующий режим оказался крепче, чем ожидали многие скептики за рубежом. Одновременно из-за тактических изменений обстановки на севере выросла вероятность локальных атак террористов против целей в странах СНГ с территории Бадахшана, Джаузджана, Кундуза и Фарьяба.

Никита Мендкович

Афганистан. Весь мир > Армия, полиция > afghanistan.ru, 31 декабря 2014 > № 1265209


Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 19 декабря 2014 > № 1258256

В Афганистане запущен онлайн-сервис, который позволит жителям страны оперативно и анонимно сообщить о случаях коррупции.

На сайте проекта «Эфшагар» жители Афганистана смогут оперативно сообщить о коррупции в любых государственных структурах страны. Все заявления будут проверяться сотрудниками антикоррупционной афганской организации «Integrity Watch Afghanistan», отмечает информационный портал «Wadsam».

Проект профинансирован некоммерческой афганской организацией «Харакат», которая занимается улучшением условий для ведения бизнеса в стране.

Напомним, что в текущем году Афганистан переместился с последнего на четвёртое с конца место в мировом рейтинге коррумпированности и, таким образом, перестал считаться самой коррумпированной страной в мире.

Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 19 декабря 2014 > № 1258256


Афганистан. США > Агропром > afghanistan.ru, 18 декабря 2014 > № 1258255

Группа студентов Бизнес-школы Гарварда, ветеранов боевых действий в ИРА, создала компанию по продвижению афганского шафрана на американские рынки.

Компания «Специи Руми» (Rumi Spice) закупает высококачественный афганский шафран непосредственно у афганских производителей и поставляет его трём компаниям-закупщикам Нью-Йорка. Также шафран можно купить на веб-сайте проекта, отмечают средства массовой информации Афганистана.

Отметим, что доходы от выращивания шафрана с одной и той же площади земли в несколько раз превосходят доходы от посева опиумного мака. В связи с этим шафран рассматривается как одна из основных альтернативных опиумному маку культур для афганских крестьян. Несмотря на то, что в ряде провинций Афганистана климат идеален для выращивания шафрана, афганские производители испытывают сложности с выходом на международные рынки.

Афганистан. США > Агропром > afghanistan.ru, 18 декабря 2014 > № 1258255


Афганистан. Китай. Азия > Транспорт > afghanistan.ru, 11 декабря 2014 > № 1249408

В ходе встречи экспертов пяти стран-участниц, которая прошла 8-9 декабря в Душанбе, подписан документ об определении маршрута будущей железной дороги Китай-Кыргызстан-Таджикистан-Афганистан-Иран.

Эксперты и представители профильных министерств и структур стран-участниц проекта обсудили перспективы расширения сотрудничества в транспортной сфере и договорились об организации встречи министров транспорта и руководителей ж/д отраслей, передаёт информационное агентство «Азия-Плюс».

Предполагается, что на первом этапе строительства начальным пунктом железной дороги станет Кашгар (Китай), а конечным — Герат (Афганистан). Позже железная дорога будет также соединена с железнодорожной сетью Ирана.

Напомним, что на самом сложном участке планируемой к строительству железной дороги протяжённостью 270 километров стоимость 1 километра может составить 8-10 млн. долларов. На маршруте запланировано к строительству 47 мостов и 16 километров туннелей.

Афганистан. Китай. Азия > Транспорт > afghanistan.ru, 11 декабря 2014 > № 1249408


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter