Всего новостей: 2230327, выбрано 429 за 0.107 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Франция > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 19 сентября 2017 > № 2317266 Игорь Бунин

Модернизация Макрона: что хочет и что сможет реформировать президент Франции

Игорь Бунин

Для реализации той глубинной трансформации Франции, о которой говорит Макрон, требуется ряд благоприятных условий, большинства из которых в стране нет. Нет доверия к элите, которую постоянно подозревают в своекорыстных замыслах. Нет понимания смысла реформ и их неотвратимости. Все время возникают сомнения в справедливости распределения того бремени, которое вынуждено нести общество из-за преобразований

В мае Эммануэль Макрон стал президентом Франции, породив надежды на обновление социально-политической жизни страны. Рейтинг одобрения президента достигал 62%. Но к новому политическому сезону эйфория сменилась разочарованием – рейтинг популярности Макрона резко упал. К сентябрю новый президент потерял 22 процентных пункта по сравнению с моментом избрания. Эффект кампании был исчерпан, и даже сообщение о проведении в Париже Олимпийский игр не вызвало особого энтузиазма.

Разочарованный реакциями французов, Макрон стал говорить о сложностях проведения реформ во Франции. «Французы ненавидят реформы. Если можно их избежать, они обязательно это делают», – заявил он недавно в Бухаресте. В своем программном интервью еженедельнику Le Point он вновь подчеркнул, что «Франция идет на реформы реже, чем меняется в результате внезапных судорог».

Политические реформы Макрона

Еще во время избирательной кампании французская пресса называла Макрона «разрушителем традиционных форм общественной жизни», ломающим все прежние политические устои. Он подорвал традиционное разделение на левых и правых, нарушил принцип правительственной солидарности, взорвал Социалистическую партию. Он создал новую, ни на что не похожую партию – «На марше!», которую объявил «и правой, и левой», поменяв традиционный кофликт между трудом и капиталом на принципиально новый – отношение к глобализации и национальному суверенитету.

Он выиграл парламентские выборы, опираясь не на профессиональных политиков (нотаблей), а на выходцев из гражданского общества. Он назначил премьер-министром Эдуара Филиппа, представителя Республиканской партии, тем самым создав раскол в правом лагере, от которого республиканцы до сих пор не избавились.

После победы Макрон продолжил ломать традиционные структуры во всех сферах общественной жизни, включая международные отношения. Он пообещал превратить Францию «просто в великую державу», когда рассуждал о планах Валери Жискар д'Эстена в 1970-е годы сделать Францию «великой державой среднего уровня». Выступая в Афинах, на родине европейской демократии, Макрон предложил организовать в ЕС в течение шести месяцев широкое обсуждение реформы европейских институтов, чтобы выявить приоритеты развития на ближайшие 5–10 лет. Правда, пока предложения самого Макрона ограничиваются созданием общего бюджета и поста министра финансов ЕС. Как обычно, для Макрона главное – замутить ситуацию, а потом попытаться найти решение для возникшей проблемы.

Во французском госаппарате Макрон изменил систему найма высших чиновников, введя ряд элементов американской spoils system. Президент Франции подверг жесткой критике «политический класс» и методы его функционирования и обвинил политиков в «бесплодных спорах и пустых амбициях». Подход Макрона соответствовал настроениям, царившим во французском обществе. По данным CEVIPOF, накануне президентских выборов 89% опрошенных думали, что «политические деятели практически не задумываются о проблемах простых людей».

Реагируя на этот запрос, Макрон первым делом приступил к подготовке законопроектов, призванных вернуть доверие общества к политикам. В связи с делом «Пенелопагейт» жены Франсуа Фийона, обвиненной в фиктивной работе в качестве его помощника, был принят закон, запрещающий депутатам, сенаторам, министрам и деятелям местного самоуправления нанимать близких родственников на работу в качестве помощников. Одновременно был принят закон, лишающий депутатов права на представительские расходы, за которые они даже не были обязаны отчитываться (5372 евро в месяц), а также упраздняющий специальный фонд на поддержку общественных ассоциаций в своем округе (130 тысяч евро в год).

Макрон заявил, что уже готовятся законопроекты, оптимизирующие деятельность парламента, изменяющие избирательную систему с помощью введения элементов пропорциональности, сокращающие численность депутатов, сенаторов и выборных лиц местных органов власти на треть, а также резко уменьшающие возможность совмещать выборные мандаты.

Социальные реформы

В программе Макрона намечены преобразования во всех сферах социальной жизни (шесть крупных реформ): от реформы трудовых отношений (закон уже принят) до реформы системы пособий по безработице, которую предполагается распространить на «независимых» занятых (ремесленников, торговцев и фермеров) и сделать государство третьим участником этой системы, жилищной реформы, реформы пенсионной системы, реформы системы образования и правил введения режима чрезвычайного положения, который продлевался шесть раз. Главный лозунг этих изменений: «Освободить энергию, защитить французов, инвестировать в экономику».

Понятно, что для реализации той «глубинной трансформации», о которой говорит Макрон, требуется ряд благоприятных условий, большинства из которых во Франции нет. Нет доверия к элите, которую постоянно подозревают в своекорыстных замыслах. Нет понимания смысла реформ и их неотвратимости. Все время возникают сомнения в справедливости распределения того бремени, которое вынуждено нести общество вследствие преобразований. Если же реформы затрагивают сущностные интересы и «завоеванные права» (droit acquis) или бьют по устоявшимся привычкам, то французское общество зачастую отказывается принимать реальность, предпочитая минимизировать возникшие угрозы и сохранить целостную картину мира.

Только в долгосрочном плане можно будет понять реальный реформаторский потенциал Макрона и его команды и оценить готовность французов принять «глубинную трансформацию».

Реформа трудового законодательства

Эту реформу Макрон назвал «коперниковской революцией», основой «глубокой трансформации» французского общества. Она продолжала те преобразования, которые начались еще во время правления Франсуа Олланда, в период проведения закона эль-Хомри через парламент. Этот законопроект натолкнулся на жесткое сопротивление профсоюзов, которые, организовав единый фронт из двух крупнейших профсоюзных объединений – ВКТ и «Форс увриер», сумели провести десятки демонстраций и получить мощную поддержку в Национальном собрании.

Правительство пошло на ряд уступок, которые совершенно не удовлетворили работодателей, и вынуждено было прибегнуть к статье Конституции 49.3, дающей возможность принимать законы без обсуждения в нижней палате.

Правительство Филиппа избрало другую тактику: обладая устойчивым парламентским большинством, оно провело через Национальное собрание закон, позволяющий принимать законы с помощью ордонансов. Затем правительство в течение трех месяцев согласовывало свой проект с профсоюзами и работодателями. Во время переговоров министру труда Мюриэль Пенико удалось разбить прежний единый фронт двух профсоюзов и склонить на свою сторону президента «Форс увриер» Жан-Клода Майи, занявшего менее критическую позицию, чем даже профсоюз ФДКТ, который в 2016 году поддержал законопроект эль-Хомри.

Макрон пошел на важную уступку профсоюзам, сохранив в ряде отраслей приоритет общеотраслевых соглашений над трудовым договором на предприятии. Но в целом профсоюзы вынуждены были отступать. Главным достижением работодателей стала статья одного из ордонансов, позволяющая предприятию пересматривать такие важные параметры коллективного договора, как зарплата и график рабочего времени, если дирекция добьется согласия представителей персонала.

В целом реформа практически не касается гигантов французской промышленности, тех 250 компаний, где производится около трети добавленной стоимости французской экономики, но дает прекрасные возможности для развития мелких фирм, которые создают менее 15% ВВП страны. Она не приносит особых плюсов и для среднего бизнеса, по показателям которого Франция отстает от многих других стран Запада.

Если сравнивать с жаркой весной 2016 года, когда начинались дебаты по законопроекту эль-Хомри, то реакция профсоюзов сейчас была весьма умеренной и скорее инерционной. Да и общественное мнение, которое первоначально воспринимало эту реформу с опаской и тревогой, сейчас даже ее поддерживает. По данным института общественного мнения ODOXA, 60% опрошенных считают, что Макрон должен идти до конца, а не отступить под давлением профсоюзов.

С помощью трудовой реформы Макрон выиграл битву за общественное мнение, но вряд ли она сильно поможет в борьбе с безработицей. Реформа не затрагивает все те структурные элементы, от которых, по мнению большинства экономистов, зависит уровень безработицы: ни содержание трудовых договоров, которые во Франции носят весьма жесткий и обязывающий характер для предпринимателей, ни 35-часовую рабочую неделю, ни высокую минимальную зарплату, ни пособия по безработице. Конечно, безработица может упасть, но скорее не под воздействием этого закона, а за счет экономического подъема и более позитивного настроя предпринимателей.

Реформа жилищной политики

Еще одна реформа нового президента касается жилищной политики. В своей предвыборной программе Макрон настаивал на том, что французское государство тратит слишком много денег на помощь нуждающимся в жилье (около 40 млрд евро), но не добивается существенных успехов. Макрон стремится изменить ситуацию, когда государственная поддержка нуждающимся арендаторам приводила лишь к росту арендной платы, а также сделать упор на жилищное строительство в районах с особенным дефицитом, чтобы стоимость жилья начала падать.

Первым шагом этой политики стало сокращение с октября жилищных пособий на пять евро в месяц, что тут же вызвало широкое недовольство многих социальных групп. Макрон подтвердил, что эта политика будет продолжена, но в правительстве уточнили, что сокращение пособий будет происходить только в результате снижения арендной платы социального жилья. Неясным, правда, остается вопрос, почему собственники жилья должны понижать арендную плату после сокращения пособий нуждающимся.

Реформы образования

Министр Жан-Мишель Бланке готовит реформы в системе национального образования, философия которых прямо противоположна идеологии Соцпартии. Наджад Валло-Белкасем, министр образования в правительстве Олланда, исключила из школьной программы изучение древних языков, двуязычные классы, стажировку в других европейских странах. Ее главной целью было уменьшить социальное неравенство и ограничить принцип меритократии.

Новый министр, напротив, обещает восстановить и преподавание латыни и греческого, и двуязычные классы, и систему европейских стажировок в коллежах. В начальной школе классы сокращаются вдвое, до 12 детей в одном классе, восстанавливается возможность делать уроки вечером в классе под присмотром школьного учителя. Также разрешено переходить на четырехдневную наделю (для одной трети коммун).

Требует реформы и система бакалавриата (выпускников средней школы во Франции), которую Макрон собирается провести в конце своей легислатуры: сократить количество экзаменов до четырех, сэкономив таким способом немало денег, а по остальным предметам выставлять оценки на основании успеваемости учеников в школе.

Это ключевой момент, поскольку диплом бакалавра во Франции считается начальным этапом высшего образования и открывает доступ в университет. Однако Макрон заявил, что каждый бакалавр не может обладать правом поступления в университет, хотя это законодательно закреплено. Он настаивает на том, чтобы отказаться от жеребьевки бакалавров при поступлении в университет, когда на том или ином факультете больше абитуриентов, чем мест (при этом никто не решается ввести реальный отбор, который никак не вписывается во французскую левую культуру).

Деканаты предлагают предоставить им возможность самим формировать предварительные условия поступления, но могущественные студенческие профсоюзы усматривают в этом «скрытую селекцию» и обвиняют министра в консерватизме и ориентации на правых. Тем не менее создание предварительных условий поступления на всех факультетах включено в президентскую программу и становится своеобразной формой отбора, который всегда воспринимался левыми как реакционная идея.

Борьба с террором

В области борьбы с терроризмом Макрон решил не продлевать в ноябре чрезвычайное положение, которое действует во Франции после теракта в Ницце в конце 2015 года. Однако все меры по борьбе с террористами должны войти в гражданский кодекс: МВД без судебного разбирательства получит право задерживать подозреваемых, принимать решение о ношении электронного браслета, проводить административные обыски (в том числе и ночью), закрывать места религиозного культа (мечети). Все эти меры будут возможны только в рамках борьбы с терроризмом, тогда как в период действия чрезвычайного положения они могли быть распространены и на обычных преступников.

Если сравнивать программу борьбы с терроризмом Макрона и Олланда, то главное отличие заключается в том, что новый президент стал называть кошку кошкой – борьбу с «исламским терроризмом» он назвал приоритетом своей внешней политики, тогда как левые и даже другие государственные деятели Франции избегали использовать подобную терминологию.

Новый формат общения

В своих размышлениях о природе власти Макрон писал, что его не устраивает концепция «нормальной» власти, которую проповедовал Франсуа Олланд во время своего правления, так как такая власть превращается «в президентство анекдота, кратковременных событий и немедленных реакций». C точки зрения Макрона, необходимо действовать как король («быть Юпитером»), восстановить вертикаль, авторитет и даже сакральность власти, одновременно стараясь быть ближе к народу.

Президент-«Юпитер» не должен заниматься всем и за все отвечать. Он должен быть гарантом системы и нести ответственность только за основные приоритетные программы. Каждое слово президента должно быть на вес золота, поэтому необходимо ограничить его общение с журналистами.

Во-первых, сам имидж президента стал важнее, чем содержание его дискурса, что уже привело к негативным последствиям. Слишком много PR, слишком много фотографий создали Макрону образ «избалованного ребенка, попавшего в магазин с конфетами», как писала газета «Фигаро».

Во-вторых, Макрона подводит его ставка на технократов, его нежелание опираться на реальных политиков. В правительстве практически нет медийных фигур, широко известных публике и обладающих реальным весом в общественном мнении. В результате Макрон остается без команды политиков, которые могли бы его поддержать или даже заменить в случае необходимости.

Наконец, его поведение на общественной сцене грешит явным высокомерием. Специалисты по коммуникациям отмечают, что у французов возникает ошущение, что перед ними «отличник в школе, гений, живущий в башне из слоновой кости, который не нуждается в общении, чтобы объяснить гениальность своих мыслей, и который, следовательно, всегда будет не понят своим окружением».

Но надо отдать должное молодому президенту: он способен быстро осознавать свои ошибки и сразу же их исправлять. В своей медийной политике он совершил поворот на 180 градусов: во время поездки в Восточную Европу он взял с собой журналистов, с которыми беседовал без записи, чего раньше не делал. Мало того, во время поездки Макрон объяснял в том числе и свою внутриполитическую стратегию, хотя ранее он обещал не говорить о ситуации во Франции за рубежом.

Есть ли у Макрона шанс?

По сравнению со своими предшественниками Макрон изначально оказался в невыгодном положении. Он получил в первом туре меньше голосов, чем другие президенты, столкнулся с небывалым абсентеизмом во втором туре, вынужден отменять патерналистские решения своих предшественников.

Кроме того, система власти, которую пытается построить Макрон, наталкивается на ряд объективных препятствий. Во-первых, попытки создать искусственную вертикаль в обществе, исторически основанном на демократических принципах и на системе сдержек и противовесов, вызывают негативную реакцию французов. Каждая попытка выйти хотя бы на сантиметр из традиционной системы разделения властей наталкивается на сопротивление и элиты, и общества. Отсюда осуждение увольнения начальника Генштаба Пьера де Вилье как «злоупотребление властью» или петиция французов, моментально собравшая 300 тысяч подписей против особого статуса для жены Макрона.

Во-вторых, эгалитаристские и индивидуалистические тенденции общественного развития, впервые ярко проявившиеся во Франции еще во время майской революции 1968 года, вступают в конфликт с «монархическим» характером Пятой республики, в которой президента называли «республиканским монархом» и к истокам которой хотел бы вернуться Макрон.

В-третьих, хотя разделение на левых и правых во Франции во многом стирается, его базовые принципы сохранились. Макрон, проповедующий центристскую систему ценностей, оказывается между двух огней: одни идеи вызывают критику правых, другие – левых.

Наконец, сам технократический подход Макрона, отсутствие широкой общественной поддержки, которую могла бы дать только идеология с элементами новой утопии, способной заменить и идеалы социализма, и идеологию либерализма, обрекает нового президента на политическое одиночество.

Вместе с тем падение рейтинга Макрона несопоставимо с провалом Трампа в американской политической системе. Трамп столкнулся с сопротивлением всего истеблишмента, с конфликтами в собственной партии, кризисом своей команды, ужесточением политической борьбы в американском обществе. Макрону, напротив, в краткосрочном плане ничто не угрожает: у него устойчивое большинство в Национальном собрании и сплоченная команда, а его политические конкуренты ослаблены и раздроблены и не знают, какую стратегию им избрать.

Само падение рейтингов у Макрона и Трампа носит принципиально разный характер: у Макрона рейтинг падает, потому что он пытается системно реализовать долгосрочную программу модернизации, которая требует жертв от большинства социальных групп. Что касается Трампа, то он пришел к власти без долгосрочной стратегии, опираясь лишь на ресентимент простых американцев, на потерю ими прежних статусных позиций, на ностальгию по прежнему величию. Отсюда непоследовательность и хаотичность его действий.

Главный вопрос заключается в том, примут ли французы подготовленную Макроном стратегию модернизации Франции, несмотря на те жертвы, которые она от них потребует, или предпочтут политику «иммобилизма» и сохранение завоеванных позиций в социальной сфере – защиту droits aquis, как это традиционно было во Франции.

Франция > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 19 сентября 2017 > № 2317266 Игорь Бунин


Россия. Франция > СМИ, ИТ > inopressa.ru, 11 сентября 2017 > № 2305214

Мобилизация французских деятелей искусства в защиту режиссера Кирилла Серебренникова

Изабель Мандро и Сандрин Бланшар | Le Monde

"В большом фойе Национального театра "Шайо" в Париже, с Эйфелевой башней в качестве фона, примерно 50 французских деятелей искусства позировали перед объективом фотографа Оливье Чаппа в воскресенье, 10 сентября, чтобы направить послание поддержки российскому театральному и кинорежиссеру Кириллу Серебренникову и потребовать его освобождения", - пишут Изабель Мандро и Сандрин Бланшар во французской газете Le Monde.

"Мы хотим привлечь внимание общественного мнения, предоставить дополнительный инструмент дипломатии и засвидетельствовать наш протест, чтобы свободе слова не затыкали рот", - подчеркнул Давид Бобе, директор Национального драматического центра "Нормандия-Руан" и инициатор - совместно с Оливье Пи, директором Авиньонского фестиваля, и Дидье Дешамом, директором театра "Шайо" (эти два театральных режиссера и хореограф показывали на своих площадках во Франции спектакли Кирилла Серебренникова) - комитета в поддержку режиссера. В комитет входят, в частности, Эрик Рюф, Жан-Мишель Рибе, Николя Бушо, Изабель Карре, Беатрис Даль, Валери Древиль, Джек Ланг, Мелани Лоран, Филипп Декуфле, Маша Макеева, Робин Ренуччи, Андре Маркович, Тома Жолли, Жозиан Баласко, Изабель Юппер, Луи Гаррель и другие.

"Через несколько недель после суда над российским деятелем искусства, которого отправили под домашний арест и которого власти подозревают в хищении государственных средств, все они хотели этой символической акцией осудить судьбу, уготованную одной из самых важных фигур современной российской сцены", - говорится в статье. "Когда хотят убить свою собаку, то говорят, что у нее бешенство", - подытожил Давид Бобе, чтобы указать на "политический" характер процесса над Кириллом Серебренниковым. "Годами этого деятеля искусства разносили за его свободу, за то, что иногда он использует обнаженные тела в своих спектаклях, за то, что он защищает права ЛГБТ, за то, что он разоблачает абсурдность авторитарного режима, - цитируют авторы Бобе. - И чем больше он известен, тем больше его слова досаждают".

Россия. Франция > СМИ, ИТ > inopressa.ru, 11 сентября 2017 > № 2305214


Казахстан. Франция. Монголия. РФ > Авиапром, автопром > inform.kz, 8 сентября 2017 > № 2301634

Пять лет назад запущен единственный завод в СНГ по сборке вертолетов ЕС-145 ТОО «Еврокоптер Казахстан инжиниринг». Персонал активно обслуживает вертолеты как на территории завода в Астане, так и выезжает на места заказчиков, передает корреспондент МИА «Казинформ».

В Казахстане эксплуатируются 28 вертолетов, собранных за пять лет на этом заводе. Помимо этого свои вертолеты, правда, выпущенные в Европе, привозят Россия и Монголия. «Намерения есть у Туркменистана, Грузии. Они намеревались, но есть еще административные вопросы», - поделился начальник авиационного учебного центра ТОО Мадияр Каражанов.

Несколько дней назад прибыл борт из Монголии для выполнения 8-летней инспекции. Это уже второй вертолет из этой страны, на аналогичном ЕС-145 успешная 6-летняя инспекция была произведена в прошлом году.

В этом году также прилетал воздушный борт из Якутии. После завершения работ казахстанские специалисты были приглашены на место базирования заказчика для выполнения дополнительной технической поддержки.

«Проводится глубокое техническое обслуживание воздушных судов (...) Как правило, это плановое техническое обслуживание, направленное на контроль состояния. Во время этих регламентов нам необходимо убедиться, что вертолет сохраняет свою летную годность, основные агрегаты не повреждены. Серьезных отказов, которые бы заставляли вертолет простаивать, не так много. То, с чем мы сталкиваемся, - это износ изделий», - рассказал в ходе пресс-тура технический представитель компании Андрей Павлов.

По словам Мадияра Каражанова, обслуживание одного борта занимает примерно 1,5 месяца, в год их обслуживается около 6.

Кроме того, на заводе проводится переподготовка пилотов для управления этими вертолетами. В этом году ее прошли 15 человек.

Соглашение о создании совместного казахстанско-французского предприятия по выпуску вертолетов было подписано в октябре 2010 года во Франции по поручению Президента Казахстана Нурсултана Назарбаева. Данный завод - единственный производитель вертолетов ЕС-145 на территории СНГ. Объем инвестиций в проект составил порядка 11,5 млн. евро, из которых половину выделила французская сторона.

Открытие состоялось в июне 2012 года. В тот день завод осмотрел Глава государства.

Казахстан. Франция. Монголия. РФ > Авиапром, автопром > inform.kz, 8 сентября 2017 > № 2301634


Франция > СМИ, ИТ. Армия, полиция > inopressa.ru, 8 сентября 2017 > № 2300921

Как выявлять вызовы холодной кибервойны

Жерар Пеликс | Slate.fr

Кибератаки между государствами на данный момент являются скрытыми и непрямыми. Тем не менее, их потенциальный вред столь значителен, что они поднимают серьезные вопросы, требующие решения, пишет эксперт по безопасности Жерар Пеликс на портале Slate.fr.

Мир стремительно движется в сторону информационных технологий, что вызывает повышенную скорость в обращении к администрациям, в коммуникации между сотрудниками, партнерами, клиентами компании, облегчает доступ к культуре. Однако для того, чтобы это приносило ожидаемые преимущества, необходимо установление доверия в цифровой сфере. Должны быть обеспечены доступность, полнота, конфиденциальность и отслеживаемость используемой конфиденциальной информации, которую мы храним или передаем. Таковы цели и задачи кибербезопасности, говорится в статье.

Жан-Ив Ле Дриан, глава МИД Франции, 29 августа провел в своем министерстве мероприятие под названием "Я встречаюсь с послом". Один из круглых столов касался вопроса: "Произойдет ли кибервойна?"

Кибервойна касается граждан всех стран, не только политиков, военных и дипломатов. Изабель Дюмон, посол Франции на Украине, напоминает о том, что задолго до кибератаки, поразившей в этом году 95% украинских компаний и администраций посредством вируса NotPetya, страна уже не раз оказывалась мишенью множества кибератак, указывает эксперт.

Изабель Дюмон выделяет три цели этих кибератак: показать, что территория Украины находится в пределах досягаемости для разрушительной кибератаки; дискредитировать страну в международном плане и вызвать бегство инвесторов; использовать территорию Украины в качестве района наступления, чтобы перекинуться во внешний мир, продолжает эксперт.

Клаудия Дельмас-Шерер, посол Франции в Эстонии, описывает, как в 2007 году произошло нечто невообразимое: Эстония пережила кибератаку, при которой в ее инфраструктурах отказали все службы, связанные с информационными технологиями. Страна была парализована, говорится в статье.

По мнению Давида Мартинона, посла от МИД Франции по "кибердипломатии" и цифровой экономике, несмотря на увеличение числа кибератак, на причиненные ими губительные последствия для экономики и даже на независимость страны, мы еще не можем утверждать, что цифровая война действительно началась. Сегодня мы переживаем период холодной кибервойны, характеризующейся скрытностью атак и отсутствием прямого столкновения, передает автор.

Можно использовать такой образ: кибератаки ловко крадут содержимое вашего бумажника, но в тот самый момент вы этого не замечаете. Вы узнаете о последствиях лишь тогда, когда надо расплатиться. Цель нападавшего, возможно, состоит в том, чтобы продемонстрировать, что напал на вас именно он, дабы доказать, насколько он опасен, либо дать понять - напал на вас то ли он, то ли нет, однако вы не можете ничего доказать, поясняет Пеликс.

Определение и идентификация виновников крайне сложны, почти невозможны. Ни одна страна, ни Китай, ни Россия, которых обычно подозревают в атаках, не были пойманы на месте преступления, пишет автор. Даже если кто-то, к примеру, докажет, что IP-адрес, откуда произошла кибератака, находится на российской территории, это отнюдь не будет свидетельствовать о том, что атакующей страной была именно Россия.

В случае с кибервойнами можно ли говорить о войне? Нельзя, до тех пор, пока не появятся неоспоримые доказательства, устанавливающие, что военнослужащие или гражданские лица погибли в результате этих кибератак, отмечает эксперт. Кроме того, война, как правило, биполярна: одна страна нападает на другую. Кибервойна многополярна, все могут нападать на всех, как же тогда определить реальных нападающих в скрытном и виртуальном мире?

Другой вопрос: разрабатывают ли страны доктрину по кибербезопасности? Кто дает одобрение? Давид Мартинон утверждает, что Россия, например, имеет доктрину, которая состоит в запутывании границ между войной и миром. Однако международное право должно применяться к киберпространству и регулировать его. Даже если мы признаем, что киберпространству неведомы границы, атакуемые государства могут задействовать репрессивные контрмеры, а не только отпор в сфере информационных технологий. Оказание сопротивления - это суверенное решение, которое надлежит принять каждой стране, передает автор статьи.

Франция > СМИ, ИТ. Армия, полиция > inopressa.ru, 8 сентября 2017 > № 2300921


Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 сентября 2017 > № 2300859

Дипломатические приоритеты Макрона

Рено Жирар (Renaud Girard), Le Figaro, Франция

В своей длинной речи на встрече с послами 29 августа 2017 года президент Франции Эммануэль Макрон обозначил новый внешнеполитический курс страны, который отходит от десятилетнего равнения на неконсервативные доктрины, заимствованные из-за океана. Франция возвращается к голлистскому реализму, будет стремиться к большей независимости, к глобальному мировоззрению, отстаивать свои интересы, определять своего основного врага, помогать своим союзникам, отдавать предпочтение конструктивному диалогу, а не пустым разговорам. Короче говоря, французские власти переходят к настоящей дипломатии.

Конечно, пока это только слова, и о молодом французском лидере можно будет судить по конкретным делам. Но четко сформулированные, продуманные и смелые идеи, ясно отражающие принципы и цели, гораздо важнее для дипломатии, чем например, псевдоинтуитивная, бесконечно меняющаяся доктрина, подчиненная спорам о внутренней политике, которую мы встречали на протяжении семи с половиной месяцев в твитах относительно пожилого президента очень большой страны, являющейся союзником Франции.

«Мы должны действовать так, чтобы в будущем приоритетом был диалог, а не война, сотрудничество, а не раздоры, общее процветание, а не кризисы», — справедливо отметил Эммануэль Макрон, обращаясь к представителям Франции за рубежом. В связи с этим на рабочем столе президента лежат два неотложных дипломатических досье. Не будем останавливаться на горячей теме — Северной Корее — где Франция исторически имеет минимальное влияние по сравнению с Китаем и США, крупными игроками на Дальнем Востоке. А речь пойдет об Иране и России.

Что касается Персии, то существует большой риск того, что Америка будет саботировать историческое международное соглашение от 14 июля 2015 года по иранскому ядерному оружию, которое блестяще сформулировали президент Обама и его госсекретарь Керри. Барак Обама с марта 2009 года протягивал руку помощи Ирану, понимая, что такая долгая ссора — более тридцати лет! — никоим образом не способствует стабильности на Ближнем Востоке. Президент-демократ хотел освободить внешнюю политику США от систематического подчинения израильским требованиям и своей добровольной слепоты в отношении распространения саудовского ваххабизма. Макрон также сторонник сбалансированной политики, понимая, что Франция не должна принимать чью-либо сторону в суннитско-шиитских распрях между Эр-Риядом и Тегераном, а должна выступить в роли посредника.

Но Дональд Трамп отказался от необходимости сбалансированной политики, совершив свою первую зарубежную поездку в мае 2017 года к саудовским принцам, прикармливая их новым оружием, закрывая глаза на ведущую ими жестокую войну в Йемене и ругая Иран, который, однако, никак не покушался на американские интересы с момента избрания в Тегеране президента-реформатора Рухани (летом 2013 года).

Трамп поручил своим советникам найти любой повод для отмены ядерного соглашения. Идея состоит в том, чтобы стратегически поставить Иран на колени, возобновив политику экономической изоляции страны. Это механически привело бы Тегеран к производству атомной бомбы и повысило бы вероятность новой большой войны в районе Персидского залива. У экстремистов с обеих сторон, будь то ястребы из американского Конгресса или стражи иранской революции, есть свои причины, чтобы выступать за конфронтацию. Это было бы губительно для всего мира. Макрону нужно использовать дружеские связи, которые он сумел наладить с Трампом, чтобы заставить его отказаться от своего антишиитского авантюризма.

Что касается России, Макрон должен продолжить политику конструктивного диалога, начатую им с приглашения Путина в Версаль в конце мая 2017 года. Страны Запада совершают чистое безумие, стратегически подталкивая русских в объятия китайцев. Нужно вернуть Россию в европейскую семью. Потому что она стремится туда всей душой, да и сама Европа в этом заинтересована. Посетите Пушкинский музей в Москве: это ода европейской цивилизации. Стремление НАТО обосноваться на Украине является провокацией и нарушением обещаний, данных в свое время Джеймсом Бейкером Михаилу Горбачеву. С исторической точи зрения можно понять предубеждение стран Балтии и Польши по поводу России. Но одни лишь эти государства не могут диктовать восточную политику всему Евросоюзу! Силой мы никогда не навяжем России демократию и правовое государство. Она придет к ним по своему усмотрению, при условии, что Европа сумеет проявить открытость по отношению к ней.

Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 сентября 2017 > № 2300859


Казахстан. Франция > Внешэкономсвязи, политика > kapital.kz, 7 сентября 2017 > № 2301619

Франция инвестировала в экономику Казахстана $13 млрд

В нашей республике работают свыше 140 компаний с участием французского капитала

В Астане состоялось 13-е заседание межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству между Казахстаном и Францией. Нашу страну на заседании представлял министр по инвестициям и развитию (МИР) РК Женис Касымбек, а французскую делегацию возглавлял государственный секретарь при министре Европы и иностранных дел Французской Республики Жан-Батист Лемуан, передает корреспондент центра деловой информации Kapital.kz.

Женис Касымбек отметил, что основные вопросы двустороннего экономического сотрудничества коснулись таких сфер, как торговля и инвестиции, энергетика, в том числе возобновляемые источники энергии, космическая деятельность, охрана окружающей среды, сельское хозяйство и здравоохранение.

«У нас хороший конструктивный диалог на всех уровнях. Это позволяет улучшать торгово-экономические отношения между нашими странами. Об этом свидетельствует и первая половина текущего года. Наша статистика дает цифры, что товарооборот между Казахстаном и Францией за первое полугодие 2017 года достиг цифры в 1,7 млрд долларов США, что на 46% выше, чем за аналогичный период прошлого года. Франция для нас является одним из крупнейших торговых партнеров, входит в топ-5 стран, с кем мы имеем наибольший торгово-экономический баланс. Кроме того, Франция является одним из крупнейших инвесторов в экономику Казахстана и за последние буквально 12−13 лет французскими компаниями было инвестировано более 13 млрд долларов США в различные сектора экономики Казахстана», — заявил Женис Касымбек.

Он отметил, что в настоящее время в нашей республике представлено более 140 компаний с участием французского капитала. В частности, министр по инвестициям и развитию привел такие примеры, как проект на нефтегазовом месторождении Кашаган, где работает французская компания «Тотал».

"Мы активно работаем с крупной французской машиностроительной компанией «Альстом». К тому же французские компании очень активно работают в атомной сфере Казахстана. Кроме того, вчера и сегодня с правительственной комиссией мы обсуждали и другие отрасли, где могли бы совместно точно так же активно работать. Да, есть перспективные проекты, которые не удалось реализовать за последний год, но мы имеем четкие планы по дальнейшему сотрудничеству в этих направлениях. Мы имеем особый интерес для работы с французскими коллегами в атомной энергетике и в отрасли возобновляемой энергетики. Мы бы хотели обсудить вопросы и найти общие точки соприкосновения в работе предприятий зеленой экономики", — рассказал Женис Касымбек.

Министр заверил, что приветствует французские инвестиции в Казахстан.

«Мы приветствуем французский бизнес в Казахстане. В частности, наше министерство готово оказать весь спектр услуг и поддержки французского бизнеса в Казахстане», — подчеркнул Женис Касымбек.

Государственный секретарь при министре Европы и иностранных дел Французской Республики Жан-Батист Лемуан подчеркнул, что у стран «очень тесные и дружественные отношения».

«Сегодняшнее обсуждение, которое вылилось в конкретные выводы, показывает уровень амбиций казахстанской и французской сторон. Мы стремимся к тому, чтобы реализовать нашу дорожную карту в каждой из областей, и президент Эммануэль Макрон настаивает на этом. Мы можем говорить и об инвестициях Франции в Казахстан, и об инвестициях Казахстана во Францию, которые мы, конечно же, ожидаем и приветствуем. И опять-таки на повестке дня приоритетным является вопрос цифровых технологий. Это направление, в котором Франция и французские предприятия могут активно участвовать», — пояснил Жан-Батист Лемуан.

Результатом встречи стало подписание протокола 13-го заседания межправительственной комиссии Казахстана и Франции, который составил 10 страниц.

Казахстан. Франция > Внешэкономсвязи, политика > kapital.kz, 7 сентября 2017 > № 2301619


Иран. Франция > Нефть, газ, уголь. Экология > neftegaz.ru, 7 сентября 2017 > № 2299406

В Иране проектом по улавливанию факельного газа с НПЗ в провинции Хузестан займется французская Sofregaz.

Национальная иранская нефтяная компания (NIOC) подписала контракт на сумму 42 млн евро с французской Sofregaz для улавливания факельного газа на нефтеперерабатывающем заводе (НПЗ) газового месторождения Южный Парс.

Об этом 7 сентября 2017 г сообщает NIOC.

Иранская Samin также подписала соглашение, которое, как ожидается, будет реализовано в течение 30 месяцев.

Сжигание газа отвечает за более чем 60% загрязнения воздуха в богатой нефтью провинции Хузестан, и оно является основным фактором, способствующим низкому качеству воздуха в этой провинции наряду с пылевыми частицами.

И хотя проблема пыльных бурь была сглажена в последние недели, индекс качества воздуха не показывает никаких признаков улучшения.

Свыше 7,5 млн м3/сутки сжигаемого газа приходится на месторождения Хузестана.

Сжигание газа может усугубить условия, когда оно добавляется к явлению инверсии температуры во 2й половине года.

Хузестан долгое время страдал от пыльных бурь, но есть и другие важные факторы, связанные с загрязнением воздуха в этой провинции.

Добыча Ираном 4 млн барр/сутки нефти приводит к сжиганию около 39 млн м3 по всей стране.

Для решения данной проблемы власти Ирана предложили проект на площади 3000 га в районе Махшахр-Омидийе в Хузестане для строительства нового нефтехимического промышленного городка, чтобы хотя бы отодвинуть источник загрязнения из жилых районов провинции.

Потребление энергии в Иране в 3 раза выше, чем в среднем по миру, что, безусловно, приводит к выбросу большего количества сжигаемого газа.

При населении в 80 млн человек темпы потребления Ирана в некоторых энергетических секторах равны показателям Китая с 1,3 млрд человек.

Краткосрочная цель Ирана, изложенная в 6м 5-летнем плане развития (2017-2022), заключается в снижении индекса потребления энергии на половину до 0,56, с нынешних 1,12.

Между тем, у французов уже есть опыт работы в Иране.

Sofregaz вела строительство инженерных коммуникаций подземного хранилища газа (ПХГ) в Сарадже в провинции Кум.

Иран. Франция > Нефть, газ, уголь. Экология > neftegaz.ru, 7 сентября 2017 > № 2299406


Франция > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > neftegaz.ru, 6 сентября 2017 > № 2297799

Франция запретит на законодательном уровне к 2040 г добычу нефти и газа в стране.

К 2040 г Франция намерена запретить добычу нефти и газа на своей территории, включая на шельфовых участках недр.

Законопроект на эту тему правительство Франции опубликует 6 сентября 2017 г.

Законопроект был разработан министром окружающей среды Франции Н. Юло.

В июне 2017 г он уже заявлял о том, что к 2022 г Франция прекратит использовать энергию угля, на которую сейчас приходится 5% от общей энерговыработки.

Также в министерстве существует инициатива сокращения доли ядерной энергетики в энергобалансе Франции до 50% к 2025 г с текущих 75%.

Согласно законопроекту, текущие контракты на бурение не будут возобновлены, указывает агентство, ссылаясь на черновик документа, имеющийся у него в распоряжении.

Согласно инициативе, во Франции будет также запрещена разведка и добыча сланцевого газа и исключены любые экспериментальные методы добычи.

До настоящего момента под запретом был только гидравлический разрыв пласта (ГРП).

Франция в 2011 г на законодательном уровне запретила добычу углеводородов с помощью метода ГРП.

В 2013 г этот запрет пытались снять, но Конституционный совет Франции отклонил требование об отмене закона, запрещающего ГРП, а затем бывший президент страны Ф. Олланд продлил запрет на использование ГРП до 2017 г.

Между тем, эксперты уверяют, что в принятии такого законопроекта нет острой необходимости.

Объемы добычи во Франции составляют 1% от общего объема потребления энергоресурсов, остальное импортируется.

Доказанные запасы нефти во Франции, по состоянию на начало 2011 г составляли 12,5 млн т.

Основная часть запасов нефти в стране сосредоточена в пределах двух бассейнов: парижского и аквитанского.

Сегодня во Франции 5 основных нефтяных бассейнов, из них в 3х ведется добыча: в Аквитанском, в Па-де-Кале и в Парижском бассейне.

В настоящее время ведутся геологоразведочные работы (ГРР) в бассейне Роны.

Нефть под Парижем стали добывать в 1958 г.

На сегодня 55% французской нефти добывается под Парижем.

Учитывая незначительные запасы, особой активности не наблюдалось вплоть до нефтяного кризиса 70-80х гг.

В 1983 г начало давать нефть крупнейшее здесь месторождение Шонуа, на котором действует около 100 скважин.

С начала эксплуатации по сегодняшний день это месторождение дало около 10 млн т нефти.

Нефтяные слои располагаются на глубине от 900 до 6000 м.

Средняя глубина эксплуатации 1300-1500 м.

Ныне добыча в собственно Франции покрывает от 1 до 2 % потребления углеводородов, а если удастся выбить разрешение на эксплуатацию месторождения Лакано в Жиронде, добыча может удвоиться.

В последнее время в стране также активно ведутся работы по разведке сланцевого газа, и в том же Парижском бассейне пытаются запустить пробную добычу, но пока экологи и местное население берут верх.

Франция > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > neftegaz.ru, 6 сентября 2017 > № 2297799


США. Франция > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 5 сентября 2017 > № 2297742

«Дом Бабы-Яги». Какие решения по уходу за пожилыми людьми предлагает бизнес

Николай Кобляков

Президент Senior Group

Отрасль ухода за престарелыми людьми давно не ограничивается традиционными вариантами — уходом на дому и домами престарелых с длинными коридорами и медсестрами. Какие есть передовые наработки и инновации, направленные на поддержание активной жизни?

«Уголовников — в дома престарелых, а тюрьмы отдадим пожилым» — это расхожая шутка в США, где по уровню безопасности и комфорта тюрьмы часто превосходят бюджетные дома престарелых. Кроме того, традиционный коридор с рядами дверей с двух сторон — схема, используемая даже в дорогих больших резиденциях для пожилых с обеих сторон океана, — действительно сильно напоминает классическую тюрьму или в крайнем случае госпиталь — но никак не место для жизни, к которому не нужно привыкать и куда можно стремиться. Люди не любят дома престарелых. Даже самые дорогие, с бассейнами, кинозалами и спа-салонами. Более того, именно большие комплексы для пожилых вызывают наибольшее отторжение у большинства семей, которые задумываются о возможном решении проблемы комфортного старения и проживания пожилого родственника.

Поэтому отрасль ухода за пожилыми сегодня бурно развивается. Существуют передовые наработки в этой области по всему миру, задающие ей новый вектор развития.

Green House Project — Зеленый дом (США)

Наиболее яркий проект, начатый доктором Томасом в 2000 году, когда он построил свой первый «Зеленый дом» в Тулеппо, Миссисипи, — пожалуй, самый главный прорыв в деле ухода за пожилыми в США за последние 15 лет. Сегодня в Америке уже 173 резиденции, функционирующие по этому принципу в 27 штатах. Основные отличительные особенности — размер резиденции, архитектура здания, семейная атмосфера. В одном «Зеленом доме» не может жить больше 10-12 человек. Все элементы жилого пространства расположены на одном этаже и адаптированы. Прошедший курс специальной подготовки помощник, проводящий все время в доме, основной целью имеет организацию почти семейных отношений среди резидентов и стимуляцию их желания жить.

После того как стало понятно, что доктору Томасу удалось сделать не только реально востребованную пожилыми модель, но и доказать ее экономическую эффективность (об этом чуть позже), среди профессионалов Senior Care в Штатах появилась еще одна шутка: «Вопрос не в том, как должна выглядеть современная резиденция для пожилых, а в том, как переделать наши дома престарелых в такие резиденции».

Baba Yaga — «Дом Бабы-Яги» (Франция)

Концепт резиденции семейного типа «Дом Бабы-Яги» во Франции был разработан в начале 2000-х живущей в Париже феминисткой Терезой Клерк. Резидентки договорились, что каждая работает примерно 10 часов в неделю по дому и в качестве санитарки для соседок — (в первой резиденции живет 21 пансионерка), что обеспечивает функционирование резиденции практически без обслуживающего персонала. Почему в качестве названия было выбрано имя «пожилой русской волшебницы» — останется загадкой. Мадам Тереза Клерк умерла в своем «доме Бабы-Яги» в Монтрее под Парижем в 2016 году, не успев увидеть, как концепт был подхвачен и начал реализовываться в Канаде под именем Baba Yaga Place.

В чем же отличительная особенность резиденций семейного типа?

Прежде всего — этажность. Семейная резиденция имеет в своей основе ячейку 7-12 резидентов, все комнаты которой должны быть на одном этаже. Коттеджи, как правило, двухэтажные и без лифта.

Кроме того, доступ от любой кровати до туалета, до места приема пищи, до социального пространства не должен превышать 10 метров («нет» коридорной системе).

Самое главное — это внутренняя атмосфера стимулирования самостоятельных действий, которой не могут похвастаться даже профессиональные резиденции в России, не говоря о снятых коттеджах.

Экономика: как это работает

Обсуждение резиденций семейного типа с профессионалами от классического институционального ухода обычно наталкивается на полное непонимание их экономической сущности. Обслуживать лишь 10 человек слишком дорого, говорят директора и собственники больших классических домов престарелых. Их логика проста и понятна. Кормить, например, 100 человек явно дешевле, в пересчете на одного, чем десять.

Но есть нюансы. Любая бизнес-операция из тех, что реализуется в резиденции, может быть отнесена к одной из трех групп:

Прямые индивидуальные (требующие непосредственного контакта помощника и резидента — такие как кормление, помощь в гигиене)

Прямые групповые (непосредственный контакт одного помощника и нескольких резидентов — чтение книги, проведение ателье памяти)

Косвенные (уборка помещений, приготовление пищи)

И если стоимость косвенных операций в пересчете на одного резидента действительно сильно растет при уменьшении количества подопечных (в частности, в маленьких семейных домах в принципе не может быть кухни полного цикла, и еду приходится покупать в виде практически готовых к употреблению полуфабрикатов, что дороже), то стоимость прямых индивидуальных операций (а они самые затратные) становится меньше. Объяснить это проще всего на примере.

Пару лет назад я ездил в Эдисон, Нью-Джерси, смотреть на один из Green House Project — американскую семейную резиденцию. Большой, но одноэтажный дом с центральной гостиной, куда выходят двери восьми комнат. Высокие потолки, две стиральные и одна сушильная машина, качественно оборудованная кухня. Поручни на стенах, полное отсутствие порогов и медицинские кровати в некоторых комнатах. Но, в общем, обычный дом, ничего особенного. У моей университетской подруги, живущей неподалеку, дом побольше. «Хозяйка» дома — крупная улыбчивая черная женщина по имени Салли — поит меня чаем в кухонной зоне гостиной, составляя в посудомоечную машину грязную посуду, собранную подопечными после обеда в мойку, и рассказывает об уникальном духе проекта. Двое пожилых мужчин — один из них в инвалидном кресле — играют рядом в шахматы.

— Ой, Салли, — раздается из-за дверей одной из комнат. — Я хочу встать, помоги!

Я понимающе отодвигаюсь от стола, в ожидании, что Саллии бросится на помощь изъявившей желание вылезти из кровати. Однако хозяйка, не прерывая уборки на кухне, зычно кричит в ответ:

— Джейн, так ты возьмись за ручку, поднимайся и иди к нам пить чай! Мы тебя тут с Джоном и Биллом ждем.

В комнате слышится возня, но все-таки что-то у Джейн не получается:

— Саллиии! Я не достаю до этой гнутой ручки!

Продолжая вытирать стол, Салли, не снижая голоса, кричит прямо в ухо играющему в шахматы Джону:

— Капитан, иди помоги Джейн, она забыла, похоже, как пользоваться поручнем.

Тот прерывает игру и скрывается в комнате Джейн.

Мне же Салли объясняет:

— Джон немного глуховат, но капитан он отменный. Он не просто поможет Джейн встать, а еще несколько раз вместе с ней повторит, как пользоваться поручнем, чтобы она чувствовала себя самостоятельной.

— Но разве это не ваша обязанность — помогать резидентам? — я был немного ошарашен таким подходом персонала.

— Моя обязанность сделать так, чтобы Джейн здесь нравилось! — отрезает Салли. — А ей гораздо больше понравится научиться самостоятельно перемещаться по дому, чем лежать и ждать помощи все время. Конечно, вначале наш эрготерапевт выбрал именно этот план ухода, а потом уже я ее учила, как правильно ходить, как вставать, и сейчас, если нужно, всегда приду на помощь — все-таки я тут тоже живу.

— А почему она кричит, а не жмет кнопку? — не сдаюсь я.

— А Джейн кнопка не положена, — смеется Салли. Цель ее care-плана — восстановление самостоятельности. Конечно же, у нее есть шнур вызова в душе и датчик нахождения в кровати. Т. е. если ночью она встанет в туалет и не вернется в кровать через 10 минут, ко мне на пейджер придет сигнал.

Салли демонстрирует нормальный, давно не виденный мною агрегат, висящий на ее объемной талии. Но зачем ее спальню превращать в больничную палату?

— У нас дом, а не Дом престарелых (It’s THE House here, not a Nursing Home). И Салли поднимает вверх указательный черный палец.

Т.е. Салли мне на примере показала то, что доктор Томас долго описывал в своих статьях и заявках на гранты: «В случае ограничения количества резидентов числом 7-10 в одном доме и создания там нестигматизирующей атмосферы прямые индивидуальные расходы могут быть значительно уменьшены с помощью стимулирования семейных отношений и поддержания желания сохранения и восстановления самостоятельности жителей».

Конечно, модель семейной резиденции — не для всех. При определенной степени зависимости и четко отрицательном психологическом настрое единственной опцией остается стандартный дом престарелых — с длинными коридорами, медсестрами на этаже и плановыми обходами, как в больнице. Но если по результатам оценки его жизненных параметров резиденту подходит care-план семейной резиденции, то она рассматривается семьей как более привлекательный вариант.

Инновации по уходу за пожилыми

Кроме создания маленьких резиденций развитие домена ухода за пожилыми идет еще по нескольким направлениям:

Age in Place: адаптация жилья, включая телемедицину, роботов

Новые социальные модели старения: структурированная связь с семьей, сети взаимопомощи, совместное проживание стариков и студентов, стариков и детей, занятость на пенсии

«Уберизация» — социальные сети для помощников

Продление активного возраста с помощью технологий, создания рабочих мест для пожилых, финансовых институтов, моделей страхования, технологии кнопок и носимых электронных устройств.

Адаптация жилья

Адаптация жилья пожилых рассматривается как необходимый элемент течения age-in-place и преследует две цели:

Обеспечение безопасности и комфорта самих пожилых

Повышение эффективности работы приходящих медсестер и социальных работников

Наибольшей угрозой безопасности для одиноких пожилых является обездвиженность после падения. По данным портала www.safeinhome.com, от 35% до 50% пожилых падают хоть один раз каждый год и от 50% до 80% упавших не могут подняться без посторонней помощи.

Нахождение на полу в обездвиженном состоянии более 6 часов влечет долгосрочную госпитализацию, более 12 часов- вероятную, а более 72 часов — неминуемую смерть. При этом в 70% случаев падения происходят, как правило, в ванных комнатах. Поэтому адаптация жилища сводится в первую очередь к адаптации ванных комнат (замену ванн на итальянские — без поддона — души, установку поручней) и инсталлирование разнообразных датчиков падения. Но кроме таких очевидных изменений в квартирах и домах могут устанавливаться специальные кровати, автоматизированные кухни и пр. Для повышения эффективности работы приходящих помощников используются автоматические распределители медикаментов (которые напоминают о требуемом приеме лекарств), различные лифты горизонтального и вертикального перемещения и системы поведенческого анализа и телемедицины, собирающие информацию о состоянии здоровья человека в момент, когда он находится в одиночестве, для облегчения детектирования недуга. Ключом к успеху программ age-in-place является тонкая настройка плана по уходу за пожилым, включающего необходимые средства адаптации жилья под нужды конкретного резидента и особенности конкретного помощника.

Новые социальные модели старения

В военном деле не так давно оценка эффективности оружия сместилась из сферы причинения максимального смертельного урона живой силе противника в сторону выведения из строя живой силы с помощью причинения ущерба, устранение которого требует от противника больших усилий, чем похороны солдата. Отвезти раненого с поля боя и вылечить гораздо дороже, чем закопать убитого бойца. А войны — это всегда соревнование экономик. Сегодня очевидно, что критерием качества системы обслуживания пожилых является не продолжительность жизни пенсионера, а продолжительность его активной жизни.

И семье, и государству менее интересно увеличивать количество лет, которые пожилой человек проведет полностью зависимым в постели, чем стимулировать продление его активной жизни. И тут выясняется, что кроме традиционных факторов комфорта и здоровья мы можем повлиять на еще один. Довольно много исследований говорят о влиянии одиночества или, скорее, ощущения востребованности пожилого человека на продолжительность его активной жизни. Причем вводятся даже понятия объективной и субъективной социальных изоляций, и одним из результатов последних исследований является независимость продолжительности жизни от типа изоляции. Поэтому кроме традиционных типов senior-care набирают популярность сервисы, обеспечивающие новые социальные модели старения, поддерживающие ощущение востребованности пожилых.

Связь с семьей

Поддержание связи с семьей — это наиболее мощный механизм борьбы с ощущением изолированности. В этом, конечно, нет ничего нового, однако для пожилых, живущих в резиденциях, организация визитов или удаленной связи с прочими членами семьи стали объектами некоторых инноваций.

Например, в ряде французских резиденций месячную плату за пребывание своего родственника по условию контракта нельзя внести ни чеком, отправленным по почте, ни переводом. Можно заплатить только на месте. Таким образом можно гарантировать хотя бы 12 визитов в год.

Конечно, есть и не такие «нововведения», а реальные технологические прорывы. Например, довольно долго множество различных стартапов пытались создать коммуникационные и социальные платформы на базе Skype и Facebook, которыми бы пользовались пожилые. Их интегрировали в телевизоры, в специальные планшеты, но процент тех пожилых, которые предпочли такие продукты обычным телефонам, остался достаточно мал для того, чтобы считать пользование адаптированным мессенджером массовым явлением.

В прошлом году компания из Франции (www.famileo.com) добавила к стандартной уже для пожилых социальной сети дополнительную опцию — теперь ежедневная лента новостей семьи резидента доступна не только на планшете, но и в распечатанном виде. Возможность свести on-line и оff-line поколения быстро завоевывает популярность. Решение Famileo доступны сегодня как в резиденциях, так и для одиноко живущих пожилых, которые получают обычную газету с новостями и фотографиями о жизни своих внуков в свой традиционный почтовый ящик. В нашем квартале семейных домов Senior Lapsas мы будем использовать, например, латышский аналог Famileo-Fazette.

Сети взаимопомощи

Идея таких сетей заключается в организации взаимной помощи живущих по соседству пожилых, которая обеспечивает более комфортное старение дома. Первый пример такой сети — это Beacon Hill Village — сообщество стариков, живущих в центре Бостона. Движение началось в 2001 году, а сейчас ассоциация VtV (village to village network) насчитывает 170 членов в США, Канаде и Австралии.

Совместное проживание пожилых и молодых

В последнее десятилетия стали появляться senior- резиденции, которые предоставляют студентам бесплатные комнаты в аренду, в обмен на обязательство «быть хорошими соседями» для пожилых резидентов. В реальности «быть хорошим соседом» означает проводить 30 часов в неделю вместе с жителями резиденции — смотреть вместе с ними телевизор, праздновать дни рождения, и, даже помогать персоналу в случае болезни резидента. Студенты по контракту могут вести себя как им угодно, чтобы только не доставлять неприятностей пожилым. Такие программы начались в Лионе, Франция, в Кливленде, США, и в Барселоне, Испания.

Занятость на протяжение всей жизни

Самым лучшим способом обеспечения социальной интеграции пожилых, является их занятость. Великие экономисты не пришли до сих пор к однозначному выводу, насколько наем пожилых, имеющих право на пенсию, выгоден для развития экономик. Довольно распространенной точкой зрения является утверждение, что пожилые занимают рабочие места молодых, которые бы делали работу эффективнее, и что у пожилых уже есть один источник дохода — пенсия/сбережения — а у молодых нет и его. Глобальные исследования, которые бы включали полный анализ сравнения стоимости поддержки безработного молодого и впавшего в маразм от ощущения покинутости старика мне неизвестны. На уровне бизнес-предложений в Европе уже появляются рекрутинговые компании, специализирующиеся на предоставлении услуг для пожилых соискателей, а ряд государств начали программы по субсидированию программ для найма пожилых.

Уберизация ухода за пожилыми

Конечно же использование компьютерных платформ для заключения одноразовых равноправных сделок между участниками рынка без участия корпораций не могло не найти воплощения в сфере senior-care.По смыслу ясно, что уберизация senior-care более применима для ухода на дому, чем для институциональных методов ухода. В США в 2015 запустилось сразу несколько компаний, действующих по этой схеме — Hometeam, HomeHero, Honor. Во Франции, в которой классический Uber испытывает очень большие легальные проблемы, в 2015 году тоже началось несколько проектов, которые позиционировали себя как Uber для ухода на дому — Soomville, Helping. Однако, в отличие от услуг транспортировки, услуги ухода на дому по французскому законодательству, не могут быть оказаны авто-предпринимателем (auto-entrepreneur — аналог российского ИЧП), поэтому первые французские «Уберы» для ухода, пока находятся в поисках своей устраивающей государство юридической сущности.

Отрасль ухода за пожилыми бурно развивается сегодня. Представленным моделям еще только предстоит занять свое место в системе Senior-care (заботы о старшем поколении) Восточной Европы и России, предоставив, наконец, долгожданную альтернативу домам престарелых. Возможно, тот факт, что Россия начинает модернизировать свою систему aged-care служб позже, чем остальные европейские страны, позволит ей интегрировать туда самые новые техники и технологии.

США. Франция > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 5 сентября 2017 > № 2297742


Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 сентября 2017 > № 2296311 Эммануэль Макрон

Эксклюзивное интервью с Эммануэлем Макроном

Еще никогда президент республики не проводил такой доверительной беседы с прессой. Эммануэль Макрон подробно описал свое видение Франции журналистам Le Point.

Лорелин Дюпон (Laureline Dupont), Этьенн Жернель (Etienne Gernelle) и Себастьен Ле Фоль (Sébastien Le Fol), Le Point, Франция

Сидя в своем кабинете на первом этаже Елисейского дворца, он держится прямо, сохраняет серьезный, почти суровый вид. Эммануэль Макрон подходит к первому большому интервью с момента вступления в должность с хирургической точностью человека, который понимает, что каждое его слово будет истолковано и изучено под микроскопом. Он не тратит время на шутки, рассказы об отдыхе в Марселе или вопросы о ситуации в прессе, как это делали его предшественники. Его стол занимают два телефона, папки и книга об Ангеле Меркель.

Как и во время теледебатов между двумя турами выборов, он подготовил несколько листов, которые покрыты его записями с несколько вытянутым вверх почерком. Тем не менее за два с половиной часа беседы он лишь изредка поглядывает на них. Его окружают огромное изображение Марианны в исполнении американского художника Обей (единственный оригинальный предмет интерьера) и миниатюрные репродукции старинных автомобилей и ракеты Ariane на камине.

Эммануэль Макрон предельно сосредоточен. Он говорит о своем плане действий, восприятии первых месяцев работы на посту президента, отношении к президентской власти как к основной составляющей политической жизни, о видении страны. В 1970-х годах Валери Жискар д'Эстен, отошедший от голлизма, назвал Францию «великой державой средней руки». А Эммануэль Макрон хочет сделать ее «просто великой державой». Его интервью Le Point представляет собой настоящий манифест. Как сторонники, так и противники будут еще долго ссылаться на него.

Le Point: Вы вступили в должность три месяца назад. Какие выводы вы с тех пор сделали для себя?

Эммануэль Макрон: Что это только начало борьбы. У нас уникальная страна. Страна известняка, сланца и глины, католиков, протестантов, иудеев и мусульман. Из-за ее контрастов в Европе нет ничего по-настоящему похожего на нее. Она должна была бы уже тысячу раз развалиться и расколоться. У нас сохраняется то, что так хорошо описал Бродель в книге «Что такое Франция?»: «амальгама». Страну тянут в разные стороны противоречия, глубинные силы. Возвращение стабильности будет одной из главных задач на ближайшие пять лет. В мае перед Францией встал выбор между блоком, который стремился ограничить ее, и надеждой. Мы перевернули страницу трех десятилетий неэффективности и встали на путь восстановления, который позволит нам добиться примирения. Сто дней у власти, насчет которых вы меня расспрашиваете, сложно назвать значимым этапом. Эта отсылка имеет разве что историческую ценность и, скорее, перекликается с неудачей в конце работы, чем с началом. Когда приходишь к власти, нельзя ничего сделать за сто дней. Иначе мы становимся единственной в мире страной, где два года идет президентская кампания ради трех месяцев руководства… Все, кто требуют результатов прямо сейчас, это те же самые люди, которые называли меня чужаком и оппортунистом, утверждали, что у меня ни за что не получится победить и получить большинство в Национальном собрании. В этой связи отмечу, что силы старого мира никуда не делись и все еще борются за то, чтобы все начинания Франции обернулись провалом. Как бы то ни было, мы запустили обещанные преобразования в плане повышения нравственности политической жизни, борьбы с потеплением климата, подъема образования, либерализации рынка труда и борьбы с терроризмом. Прошедшие сто дней были самыми насыщенными из всех, которые когда-либо следовали за президентскими выборами.

Я бы не сказал, что первые три месяца меня удивили. Главное — не терять нить данного обещания, быть на высоте нынешнего исторического момента, провести глубокие реформы экономики, общества и политики. Именно этим мы сейчас и занимаемся. В ответ мы наблюдаем пробуждение множества противодействующих сил, старых партий и политиков с союзниками. Но все это не имеет значения, поскольку перед нами стоит задача огромных масштабов: вернуть достойное место и будущее нашей молодежи.

Терроризм: «Пора покончить с политикой жертвы»

— Сейчас вы оказались на первой линии борьбы с терроризмом. Во время выступления перед парламентариями вы назвали нашего врага: исламистский терроризм. Франсуа Олланд не стал этого делать. Пребывание во власти изменило ваше отношение к этой угрозе?

— Нет, моя позиция не изменилась. С одной стороны, нельзя говорить, что современный терроризм не имеет ничего общего с политическим исламизмом. С другой стороны, называть терроризм «исламским», как это делают некоторые политики, неверно. По сути, это равнозначно обвинению в адрес 4 миллионов французов, которые исповедуют ислам. Я не допущу утверждений о том, что они имеют отношение к терроризму. В то же время этот терроризм исламистский, поскольку он явно связан с радикальным исламизмом. Хотя у некоторых политиков это прочно вошло в привычку, я не буду делать вывод о целой религии и ее верующих, осуждать их или снимать с них все обвинения. Достаточно того, что я вижу, что эти террористы пытаются расшатать основы нашей страны и нашей республики, подорвать нравы и начать гражданскую войну. Они питаются историческим, экономическим, социальным и современным недовольством. Исламистский терроризм влечет за собой сейсмические последствия, подталкивает к подражательству людей, которые страдают от серьезных психиатрических заболеваний и находят в этом предлог для подлых актов насилия, не имеющих ничего общего с религий. Именно поэтому наш ответ на проблему терроризма должен быть разносторонним, включать в себя все эти аспекты. Он должен касаться одновременно безопасности, экономики, культуры и образования. Это очень важно. Как правильно говорил Поль Валери (Paul Valéry), «каждому социальному государству нужно воображение». Наше общество нуждается в коллективной истории, мечтах, героизме так, чтобы некоторые не нашли абсолют в смертельных фантазиях и порывах.

— Героизм? Что вы имеете в виду?

— Мы слишком давно смирились с пресной демократической жизнью. Сейчас же мы расплачиваемся за коллективную глупость, которая заключается в том, что мы поверили в конец истории, хотя она вновь встает перед нами в полный рост. Чтобы справиться с этим, нам нужно вернуть себе свойственный республиканскому миру героизм, вновь осознать смысл исторического повествования.

В нашей стране больше не видно героев. Почему молодежь из пригородов едет в Сирию? Потому что пропагандистские видео в интернете превратили в ее глазах террористов в героев. У нее создается ощущение, что эта пропаганда представляет ей достойную борьбу, которая отвечает ее жажде действия. Это было прекрасно описано специалистами вроде Жиля Кепеля (Gilles Kepel). Таким образом, задача политики сегодня заключается и в том, чтобы сформировать образ завоевания.

— Как вы намереваетесь утвердить новые настроения?

— Нам нужно вновь стать гордой страной. Нужно объяснить, что во Франции есть герои, гении, люди, которые каждый день ведут борьбу. Что каждый может найти свое место в нашем обществе. Нужно очертить новые горизонты, новые земли для завоевания, новые формы участия, чтобы отбросить до сих пор живущее в нас пораженчество, покончить с политикой жертвы. Мы — страна завоевателей. Нельзя ни в чем уступать опечаленным умам. Я наоборот верю в восстановление политического героизма, в по-настоящему широкие планы для достижения того, что считается невозможным. Если бы то, что называли невозможным, на самом деле не было бы возможным, я не сидел бы сейчас перед вами.

Подход к власти: «Придворное общество все еще существует»

— До избрания критики называли вас «хипстером», который принимает Францию за «открытое пространство». Тем не менее, оказалось, что по стилю работы вы близки к де Голлю и Миттерану. На ваш счет ошиблись?

— Все дело в том, что критики редко удосуживаются прочитать то, что я писал, и выслушать то, что я говорил. Я много раз рассказывал о том, как представляю себе работу власти.

— «Власти Юпитера»…

— Я никогда не говорил, что считаю себя Юпитером! Я выступаю за политическое противостояние и дебаты, что неоднократно подтверждал. Тем не менее, по конституции 1958 года, президент республики — не просто участник политической жизни, а ее основа. Он — гарант государственных институтов. Он больше не может комментировать повседневные вопросы. Часть СМИ никак не могут это принять. Я же считаю это очень важным. В архитектуре, если в основании имеется дефект, рушится все здание. Роль президента Республики заключается не в том, чтобы давать комментарии, а в том, чтобы направлять импульс политики и служить воплощением долгосрочной перспективы, потому что на нем лежит ответственность за выполнение обязательств, которые были взяты в рамках программы и выборов.

«Не позволяйте управлять собой, будьте хозяином, обходитесь без фаворитов и премьер-министров», — советовал Людовик XIV своему внуку королю Испании Филиппу V.

— Вы следуете этим рекомендациям?

— Людовик XIV выстроил центральную власть с опорой на абсолютную монархию, что Сен-Симон прекрасно описал понятием «придворное общество». Оно до сих пор существует, пусть и в другой форме, поскольку Франция — старая страна, где все еще живы монархистские представления. На этом сравнение заканчивается, хотя наша страна и нуждается в руководстве. Фраза Людовика XIV говорит о невозможности уступок ни одной из групп. Именно в этом заключается настоящая свобода. Думаю, мне повезло: я не отношусь к миру старых состояний. Я пошел против него. Я нахожусь здесь, потому что считаю, что схему договоренностей между друзьями нужно оставить в прошлом. Я никому ничего не должен.

— До героизма вы говорили о нравственности. Относительно закона о доверии в политической жизни немецкий философ Петер Слотердайк (Peter Sloterdijk) писал следующее: «В происходящем во Франции есть нечто очень пуританское. (…) Макрон допускает ту же ошибку, что и юный Фридрих II Прусский…»

— Петер Слотердайк ошибается: Франция — вовсе не пуританская страна. И не стоит ждать, что я поведу ее по такому пути. По отношению к политическому миру постепенно сформировалось трагическое недоверие. Но наша страна не может нормально работать, если у французов больше нет доверия к руководству и государственным институтам. Закон связан с этой необходимостью, пусть даже за день доверие не восстановить. Что касается нравственности, она не утверждается законами, а опирается на общество и поведение каждого человека. Эта нравственность не должна быть уделом одного лишь мира политики, и мы испытываем дефицит в этом плане. Она должна закрепиться в руководстве предприятий, профсоюзах, журналистике…

Трудовая реформа: «Коперниковская революция»

— Перейдем к практике. Вы дали понять, что реформа рынка труда станет для вас матерью всех битв. Не хочется ли вам сейчас сделать чуть меньше, чтобы все прошло легче?

— Прежде всего, мне хотелось бы сделать упор на перспективах. Все, от администрации до журналистов, приобрели плохую привычку «технических ограничений». Как только предлагается закон, все зацикливаются на нем и без конца обсуждают сферу действия его статей. Мне лучше чем кому бы то ни было известно, что эти статьи отразятся на жизни наших сограждан, и поэтому я уделяю всему этому огромное внимание. Однако мне хотелось бы предостеречь насчет вытекающей из всего этого недальновидности. Другими словами, задача вовсе не в том, чтобы реформировать Трудовой кодекс, сократить дефицит бюджета, изменить систему государственного управления или реформировать налоговую систему. Все это лишь инструменты, средства достижения иной цели — высвобождения энергии. Эта новая свобода должна помочь нам покончить с неприемлемой ситуаций последних лет. Наша страна жестко вела себя со слабыми, крича при этом о равенстве и братстве, она была связана по рукам и ногам правилами и рентами, но называла себя свободной, она была пронизана неравенствами и не ставила на первое место заслуги, она была неэффективной и несправедливой. Несправедливой, потому что неэффективна, и неэффективной, потому что несправедлива. Именно этот вопрос поднимается в реформах. И об этом нельзя забывать.

То есть, для меня главное — не простота, а эффективность. Реформа рынка труда предполагает глубокие преобразования, Как я и обещал, она должна быть достаточно масштабной и эффективной, чтобы обеспечить дальнейшее снижение массовой безработицы и позволить нам больше не возвращаться к этой теме в ходе пятилетнего президентского срока. Во время кампании я все сказал о задачах и методике. Именно им следуют Эдуар Филипп (Édouard Philippe) и министр труда Мюриэль Пенико (Muriel Pénicaud). Важно понимать, почему мы это делаем. Давайте смотреть правде в лицо: мы — единственная большая экономика Европейского союза, которой за последние 30 с лишним лет не удалось справиться с массовой безработицей. Одна из причин заключается в том, что мы — страна метеорологов: мы смотрим на обстановку и, как только становится хоть немного лучше, говорим себе, что можно больше не стараться, можно ничего не менять. Если же ситуация ухудшается, значит, нужно в срочном порядке начинать реформу, которая никогда не доводится до конца — как раз-таки из-за тяжести обстановки. В итоге получается, что мы так и не приступали к решению сути проблемы.

— Это ответ на слова вашего предшественника о «бесполезных жертвах»?

— Я уважаю Франсуа Олланда. Думаю, он принял хорошие экономические и социальные меры, и надеюсь, что я смог внести в это свой вклад. Как бы то ни было, тот факт, что он не сумел отстоять итоги своей работы в глазах французов, не означает, что кто-то впоследствии должен оправдывать их перед журналистами. Но вернемся к сути дела. Наша неспособность справиться с массовой безработицей в течение 30-ти последних лет ударила в первую очередь по молодежи и менее квалифицированным группам. Вот уже более 30-ти лет безработица среди молодежи не опускалась ниже 15%. Сегодня она составляет порядка 25%. За последние десять лет мы потеряли один пункт потенциального роста и увеличили показатель структурной безработицы, то есть безработицы, которая не пойдет на снижение в силу одного лишь повышения экономического роста. Французская система предоставляет надежную защиту тем, у кого уже есть стабильный трудовой договор, но это происходит ценой полного исключения всех остальных, главным образом, самых молодых и наименее квалифицированных. Ситуация очень серьезная, тем более что на нее накладывается мировая проблема.

— Какая мировая проблема?

— Мы живем в период неизбежных преобразований труда, поскольку вступили в экономику, где ключевое место отводится инновациям, компетентности и цифровым технологиям. Раньше было нормой всю жизнь работать в одном секторе или даже на одном предприятии, но это осталось в прошлом. Карьерный путь станет не таким прямолинейным, его ждут перемены, причем иногда весьма резкие. Безработица является не просто неприятной случайностью, а фактором риска, который становится лишь серьезнее в условиях необходимой профессиональной гибкости. Это коперниковская революция. В будущем можно выделить четыре главных экономических функции. Первая — это учиться, причем на протяжении всей жизни. Вторая — выпускать промышленную продукцию или предоставлять услуги. Третья — создавать и продвигать инновации. Эта деятельность будет оплачиваться лучше всего, потому что ее сложнее всего воспроизвести. Наконец, нужно признать в производственной сфере помощь и взаимопомощь, которые чрезвычайно важны в условиях ослабления связей в обществе. Для достижения успеха в этом мире нам нужна намного более гибкая и подвижная экономика, которая обеспечивает развитие все этих четырех экономических функций и позволяет каждому человеку переходить из сектора в сектор в соответствии с его желаниями и потребностями. В этом заключается суть проводимой нами глобальной реформы.

— То есть, ваша трудовая реформа соответствует коперниковской революции, о которой вы говорите?

— Да! Чтобы справиться с этой задачей, нам нужно выполнить три условия. Первое — это, собственно, трудовая реформа. Ее нужно провести сразу же, потому что ей нужно время, чтобы отразиться на поведении людей и дать все результаты. Нельзя изменить общество одним законом или постановлением. На проникновение обычно требуется полтора-два года. Первое, что нужно сделать, это резко упростить жизнь предприятиям, у которых меньше 50-ти сотрудников. Средний и малый бизнес должны получить возможность обговаривать коллективные договоры, в том числе без участия профсоюзов, то есть напрямую с представителями персонала или даже всеми сотрудниками, если речь идет о совсем небольшом предприятии.

— Почему не поднять планку выше отметки в 50 сотрудников?

— Речь и так уже идет о 95% всех предприятий! Не стоит забывать, что в небольших компаниях и так практически не существует коллективных договоров, потому что лишь у 4% из них есть профсоюзный представитель. Что касается предприятий, у которых имеется более 50-ти сотрудников, там нужно кардинально упростить систему представительных органов персонала. Должен остаться только один из них. Это смягчит эффект перехода, то есть ситуации, когда компания не хочет расширяться из-за дополнительных ограничений, которые это влечет за собой. Далее, речь идет о том, чтобы расширить роль переговоров, то есть предоставить сотрудникам большую свободу слова касательно их условий труда и позволить их представителям в отрасли или на предприятии эффективнее адаптировать правила к реалиям и потребностям. Так, например, правила применения срочных трудовых договоров могут приниматься на уровне отрасли, поскольку потребности строительного сектора отличаются от цифрового… И раз наш мир сейчас все больше перекликается с теориями Шумпетера, важно высвободить процесс «созидательного разрушения». Я начал движение в этом направлении еще будучи министром. Мы доведем реформу до конца. Мы примем таблицу компенсаций для членов конфликтных комиссий. Положенные по закону пособия во Франции ниже, чем в других странах Европы, и мы их повысим. В то же время размер компенсации может различаться в пять раз от случая к случаю в одной и то же ситуации. Это абсурдно и несправедливо. Мы введем четкую систему.

— Судя по всему, вы отдаете предпочтение отраслевому уровню. У вас нет доверия к предприятиям?

— Дело не в этом. Я не делаю противопоставления между отраслями и предприятиями. У каждого уровня есть собственное значение, и мне бы хотелось расширить роль переговоров в рамках предприятия. Мне кажется, что сотрудники и их представители находятся в наилучшем положении для переговоров об организации рабочего графика, оплате и условиях труда. Если переговоры ведутся добросовестно, это позволяет учесть интересы как предприятия, так и его сотрудников. Я не понимаю тех, кто под предлогом защиты сотрудников не согласен с тем, чтобы им позволили сказать, чего они хотят и что готовы принять. Как бы то ни было, отрасль, то есть представители предприятий и сотрудников, которые выполняют схожий труд или занимаются одним типом деятельности, тоже играет важную роль. Прежде всего, отрасли ближе к реальным условиям, чем закон. Я хочу предоставить им дополнительные прерогативы для адаптации закона к особенностям их деятельности. Иначе говоря, это прогресс в плане лучшего отражения экономических реалий. Далее, отрасли необходимы, потому что многие предприятия, в силу недостаточных средств или малого размера, не хотят обговаривать сложные соглашения. Не будем забывать и о том, что отрасль помогает избежать своеобразного дэмпинга между предприятиями. Этот аргумент не раз выдвигался профсоюзами, и я считаю его полностью обоснованным.

— Но ведь это конкуренция…

— В конкуренции можно организовать регулирование, избежать постоянного снижения социальных стандартов. Эта масштабная реформа призвана помочь нашему среднему и малому бизнесу создать рабочие места, предоставив ему больше свободы и безопасности. Так, например, у нас больше не будет расширенных отраслевых соглашений без рассмотрения их последствий для среднего и малого бизнеса и внесения необходимых корректировок. Но мне хотелось бы вернуться ко второму условию, которое позволит в полной мере извлечь преимущества из опирающейся на компетентность и инновации экономики: речь идет об изменении финансирования нашей экономики. Для этого очень важно дать правильный стимул нашим экономическим деятелям. Эти преобразования начнутся с 2018 года. В их основе лежит единое 30% отчисление, которое заменит все налоги на доходы с капитала. Потому что капитал нужен на предприятиях и для инноваций. Сегодня же наше налогообложение и меры финансового регулирования слишком сильно способствуют финансированию задолженности государства и предприятий и слишком слабо — финансированию предприятий и их собственных средств. Мне хочется, чтобы налогообложение подталкивало к инвестициям средств в предприятия, в реальную экономику, которая создает трудовую деятельность и рабочие места, не согласна с финансированием долга, потому что риск слишком велик. Кроме того, нужно вознаградить тех, кто добиваются успеха. Инновационной экономике нужны таланты. Поэтому мы собираемся упразднить налог на состояния для инвестиций в реальную экономику, прежде всего в предприятия. Мы воссоздадим привлекательные условия для талантов и предприятий, которые продвигают вперед эту экономику. В течение пяти лет мы снизим налог на предприятия до 25%. Все это — одновременно масштабный и последовательный проект. Кроме того, нам нужна система налогообложения, которая более эффективно вознаграждает труд. С этим связано снижение отчислений при параллельном увеличении (в меньших масштабах) единого социального налога. Что касается всего остального, болезнь и безработица являются факторами личного риска, страховка на случай которых осуществляется путем социальных отчислений на предприятии. В этом заключается основа договора 1945 года. Национальная солидарность в свою очередь должна покрывать социальные риски. Это должно финансироваться с помощью налога, а не отчислений по месту работы.

— Вы хотите перейти с «бисмарковской» модели социального «страхования» с финансированием в виде отчислений на «бевериджскую» модель солидарности, которая опирается на налог…

— Именно так. Это также позволяет найти ответ на нашу проблему трудовой конкурентоспособности. Мы сокращаем отчисления с зарплат на 3,15 пункта и переводим их в социальный налог. Это будет означать рост покупательной способности для всех сотрудников предприятий и независимых работников. Эта мера также позволит увеличить покупательную способность госслужащих. Отчисления охватят 60% наиболее обеспеченных пенсионеров, большинство из которых также смогут воспользоваться упразднением жилищного налога для 80% французов. Здесь нет ничего нового, потому что я говорил об этом во время кампании. Сегодня к числу бедных относятся, скорее, не пенсионеры, а молодежь. Поэтому я прошу более обеспеченных французов приложить усилия. Об этом я уже говорил. Их усилия позволят обеспечить вознаграждение труда. Снижение отчислений вполне ощутимо и составит порядка 250 евро в год на уровне минимальной зарплаты. К этому постепенно добавится пересмотр системы премий. То есть, появятся вполне серьезные стимулы для возвращения к полной занятости: порядка 100 евро в месяц на уровне минимальной зарплаты, что фактически дает за год тринадцатую зарплату. Мне хочется, чтобы страна могла вернуться к работе.

— Эта реформа покончит с паритетной системой в страховании по безработице?

— Национальный межпрофессиональный союз занятости в промышленности и торговле (Unédic) больше не является страховой системой, что ранее служило основой для его управления исключительно социальными партнерами. Unédic уже обладает государственными гарантиями. Он накопил более 30-ти миллиардов евро обеспеченного государством долга и все еще остается в положении хронического дефицита порядка 4-х миллиардов. То есть, у государства должно быть право голоса, раз именно оно обеспечивает финансирование. Пора избавиться от утвердившегося на несколько десятилетий французского лицемерия. В результате реформы финансирования Unédic государство получит право сидеть за столом переговоров и принимать решения вместе с партнерами.

— Ваше решение дать ушедшим в отставку лицам право на пособия по безработице вызывает споры…

— Этим правом можно будет воспользоваться раз в пять лет. Кроме того, им смогут воспользоваться фермеры и представители независимых профессий. В то же время мы будем намного внимательнее следить за ищущими работу людьми и эффективнее контролировать факт поиска работы. По итогам первого месяца у безработного должен быть список его профессиональных навыков. При наличии связанных с ними рабочих мест, они будут ему предложены. После второго по счету отказа он лишается права на пособие. В то же время, если навыки безработного больше не являются релевантными, он должен получить возможность пройти подготовку или переподготовку. Здесь также требуется революция в образовании. Именно в этом заключается связь между преобразованиями в Unédic и реформой образования. Мы начнем работать в этом направлении с будущей весны.

— Этот проект реформ — уже не первый. В чем заключается его отличие?

— Давайте сначала взглянем на факты. У нас существуют прекрасные варианты подготовки (короткие курсы с невысокой степенью повышения квалификации) для людей, у которых уже есть рабочее место и профессиональные навыки. При этом мы забываем о безработных. Французская болезнь заключается в неэффективных инвестициях, особенно в человеческий капитал. С осени будут запущены преобразования в профессиональной подготовке, ее финансировании и управлении. Мы расширим ее возможности, сделаем ее более целенаправленной и прозрачной. Это третий столп реформы, которую я обязался провести: повышение гибкости рынка труда, оплаты труда и личной защищенности, прежде всего для молодежи и малоквалифицированных кадров.

— Профсоюзы работодателей и трудящихся получают деньги от профессиональной подготовки. В этой сфере имеется множество злоупотреблений.

— Мне хочется, чтобы выделенные на профессиональную подготовку деньги в нашей стране тратились эффективно. Идя на курсы, каждый трудящийся или безработный должен знать их результаты и качество предоставляющего их образовательного учреждения. Все должны понимать, кто за что отвечает, поскольку непрозрачность редко бывает залогом эффективности. Иначе говоря, наша система должна быть более простой и лучше контролируемой, позволять каждому наладить жизнь. Кроме того, нужно открыть инженерные школы и университеты для этих курсов профессиональной подготовки. Университет будет и дальше обучать молодежь, однако будет предлагать образование на протяжении всей жизни людей. Это, кстати говоря, станет ощутимым источником экономической деятельности.

Инвестиционный план в сфере инвестиций в повышение профессиональных навыков будет представлен до конца сентября. Речь идет о 15 миллиардах в течение пяти лет. Цель в том, чтобы за этот период через профессиональную подготовку могли пройти миллион неустроенных молодых людей и миллион безработных. Эти преобразования призваны делать систему подготовки более эффективной и прозрачной, а также представляют собой инвестиции в тех, кто нуждаются в этом больше всего.

— Параллельно с этим вы выражаете недовольство системой спонсируемых трудовых договоров…

— Дело в том, что они слишком часто искажают политику занятости. Одни используются, другие — нет.

— Почему?

— Речь идет о субсидиях, которые выделяются органам местного самоуправления и ассоциациям. Эти отрасли, конечно, приносят пользу, но в таком случае все должно рассматриваться как дотации местным властям или субсидии для ассоциаций, но не как политика занятости. Число людей, которым эта программа помогает вернуться к устойчивой занятости, на самом деле очень мало. То есть, здесь зачастую идет речь о конъюнктурной или даже кумовской политике, которая нередко привязана к избирательным циклам. Спонсируемый трудовой договор не изменит жизнь молодых людей из неблагополучных районов. Изменить расклад под силу лишь настоящей политике борьбы с дискриминациями, настоящей политике профессиональной подготовке, настоящей политике открытости рынка труда, эффективным антидискриминационным мерам и настоящей политике снижения стоимости труда. Именно этим мы и занимаемся.

— Это ваш ответ тем, кто недоволен, что вы уделяете недостаточно внимания оказавшимся вне игры в глобализации?

— Подождите, как складывается ситуация во Франции на протяжении 30 последних лет? Кто страдает больше всего? Молодежь, люди без квалификации, иммигранты и их потомки. Таковы факты. Упрекают меня в этом лишь те, кто хотят воспользоваться несчастьем этих людей: настроить против них всю остальную страну или эксплуатировать их в политическом плане. Цель в том, чтобы дать выпавшим из системы людям необходимую квалификацию для выхода на рынок труда. Именно поэтому мы хотим запустить революцию в образовании осенью этого и следующего года. В частности мы будем бороться с утверждением о том, что университет — решение для всех. Здесь больше не будет никакой жеребьевки! Советую вам ознакомиться с набравшей популярность платформой АРВ (образование после диплома бакалавра, прим.ред.). Нам нужно изменить профориентацию в старших классах, сделать доступ к высшему образованию более прозрачным, четким и практичным. Сегодня у человека из скромной семьи, особенно если родители не обладают высокой квалификацией, мало шансов на успех, даже если он получил диплом бакалавра. В этом заключается трагедия нашего времени!

— Эта критика насчет невнимания к самым слабым по большей части звучит от друзей Жана-Люка Меланшона (Jean-Luc Mélenchon) и встречает немалый отклик…

— Я уважаю всех представителей оппозиции. Но отметьте, что Жан-Люк Меланшон не предлагает никаких решений для главных жертв системы. Направленная на молодежь политика предполагает трудовую и жилищную реформу. Восстановление свобод и подвижности. Возвращение людям возможностей для подъема по социальной лестнице. Именно в этом заключается республиканский дух! Мы потеряли ориентиры и стали статусным обществом, а это противоречит самой идее республики. Цель не в том, чтобы приспособиться к глобализации, а в том, чтобы стать лидерами, позволить каждому найти свое место. Это подразумевает более эффективную защиту слабых, причем не статусами, а направленной помощью, эффективной профессиональной подготовкой, информированием и поддержкой. Что касается людей с самым неустойчивым положением, у нас считают, что сделали все необходимое, предоставив им абстрактные права и деньги, хотя на самом деле они нуждаются в доступе и поддержке.

Бюджет: «политическая цена» дефицита.

— Перейдем к бюджету. В начале июля чувствовались определенные колебания. У вас нет уверенности насчет выполнения цели в 3% дефицита к концу этого года?

— Вовсе нет. Некоторым, конечно, хотелось бы этого. Я сам, кстати говоря, не считаю это для себя самоцелью. Это правило было введено в другую эпоху и сейчас не является ключевым в экономическом плане. Но разве Франция, вторая экономика еврозоны, которая с 2011 года находится в состоянии избыточного дефицита, имеет достаточные основания, чтобы ставить все под сомнение? Нет. Мне не хочется, чтобы Франции пришлось платить политическую цену такого решения по отношению к нашим партнерам. Я не хочу этого, потому что нам нужно быть сильными, чтобы провести глубинные преобразования в Европе, что станет задачей на будущий квартал. Нам нужно удержаться ниже 3% в 2017 и 2018 годах, чтобы отойти от избыточного дефицита и дать старт обсуждению по-настоящему важных вопросов для будущего Франции и Европы.

— Что именно произошло в июле?

— Почти неделю шло обсуждение темпов снижения налогов в 2018 году. Они пройдут в установленном темпе. Правительство просто должно следить за исполнением текущего бюджета. Я был против финансового закона в течение года. Почему? Потому что недавняя история показала, что все корректировки идут путем повышения налогов, однако это не лучшая идея, поскольку они и так уже слишком высоки. Или же мы могли сделать налоговые подарки без снижения расходов, что тоже не назвать хорошим вариантом, поскольку уровень наших расходов и задолженности слишком велик. В итоге же получилось, что у правительства не осталось другого выбора, кроме как начать срочную экономию в свете того, что чем сообщила в начале лета Счетная палата: хочу подчеркнуть, что такого не представлял себе никто, особенно масштабы ситуации. Я слышал множество комментариев на этот счет. Давайте перестанем говорить ерунду: никто не может ничего заранее сказать о выполнении закона о бюджете. В первом полугодии возникли излишки по кредитам и неточности. В конце прошлого президентского срока была целая череда «подарков» и мер, которые стоят дорого и не обладают должным финансированием. Поэтому правительство приняло меры, чтобы это исправить. Многие люди спутали введение этих необходимых для выполнения наших обязательств на 2017 год мер с началом выполнения программы, которая на самом деле стартует осенью. Я, кстати говоря, отмечал, в том числе и на страницах вашей газеты, что некоторые люди, которые еще вчера говорили о необходимости сэкономить 100 миллиардов, сейчас рассуждают о недопустимости сокращения оборонного бюджета ни на цент…

Что конкретнее произошло? Около 8% принятого в конце 2016 года бюджета на 2017 год оказалось «заморожено». Это обычная мера предосторожности, которая служит для корректировки в случае трудной ситуации. По этим 8% правительство провело оценку и отменило замороженные кредиты. Причем отмена не затронула ни один их текущих проектов, поскольку эти деньги были уже заморожены.

— Например, по обороне…

— Оборонный бюджет составляет порядка 34 миллиардов евро и является вторым по величине в государстве. Было заморожено 3 миллиарда кредитов, из которых отменили 850 миллионов. Все это не помешало ни одной операции и никак не отразилось на наших солдатах. Мы просто отложили заказы на технику. Это необходимо для выполнения наших обязательств и никак не повлияло на наши операционные возможности. В конечном итоге для нашей армии реализованный бюджет будет соответствовать принятому. Более того, в 2018 году его ждет исторический рост. Кстати говоря, меня удивило, что никто не отметил, что финансируемые на оборонные контракты газеты на протяжении нескольких недель вели кампанию в их защиту. Связи части предприятий отрасли с прессой вызывают вопросы.

Оборона: «Вторая армия свободного мира»

— Как бы то ни было, в армии сложились тревожные настроения…

— Нет, все это — буря в стакане, потому что люди забыли суть V Республики и принципы ее работы. Кроме того, если бы я отреагировал иначе, те же самые люди назвали бы меня слабым главнокомандующим. Мы существуем в системе, которую сформировал человек с военным образованием. В ней военная власть отчитывается перед гражданской и политической, а не наоборот. В этом заключается суть наших институтов. Именно поэтому главнокомандующий — глава государства. Армия не может делать, что ей вздумается, управлять сама собой.

Знаете, операционные возможности — это удел тех, кто выбрали эту профессию, которая выдвигает высокие требования и может быть связана с жертвой. В этом плане я тоже буду проявлять бдительность. Не уверен, что французам известно, что гибнущие в боях солдаты — простые контрактники. Нам нужно начать переосмысление военной профессии. Это тем более необходимо, что у них всех имеется роль помимо участия в операциях. Роль примера. Роль образца, когда мы разработаем новую систему национальной службы.

— То есть, вы ни о чем не жалеете? Вы уверены в правоте своих слов «Я ваш командир»?

— Я ни о чем не жалею и уверен в своей правоте.

— Каковы ваши планы на французскую армию?

— Прежде всего, я поручил евродепутату Арно Данжану (Arnaud Danjean) составить операционно-стратегический отчет в сотрудничестве с министром обороны Флоранс Парли (Florence Parly). Он выйдет в октябре и позволит адаптировать наши действия к изменению обстановки, а также скорректировать военную программу на первое полугодие 2018 года.

Мне хочется, чтобы наша армия осталась серьезной военной силой с настоящими возможностями в сфере сдерживания. Она останется первой армией Европы и второй армией свободного мира. Я хочу провести ее модернизацию в соответствии со стоящими перед нами задачами, не уступая при этом сторонникам милитаризации международных отношений, которые говорят: «Нужно наращивать военные расходы для сохранения влияния в дипломатической сфере». Это замкнутый круг. Как бы то ни был, нам нужна сильная армия с серьезными возможностями сдерживания.

С 2007 по 2014 год был период дефляции оборонных расходов. После терактов мой предшественник положил этому конец и сформировал стратегию завоевания. Время пришло.

— Что именно вы намереваетесь сделать?

— Мы перевооружим армию и модернизируем средства сдерживания. В ближайшие пять лет мы будем увеличивать расходы на 1,6 миллиарда в год с целью прийти к 2% ВВП к 2025 году для оборонного бюджета. Это беспрецедентные, но необходимые для нашей армии инвестиции.

В целом, представленный правительством бюджетный план в корне отличается от того, что существовал последние годы. Мы расширим средства исполнительной и судебной власти, армии и внутренней безопасности.

Мы проведем существенные инвестиции в национальное образование, а также высшее образование. Мы вложим больше средств в экологический переходный процесс. Кроме того, мы направим больше усилий на трудовую и жилищную политику, поскольку она стала достаточно неэффективной. Я обещаю, что все будет справедливо, с уважением к наиболее уязвимым слоям населения.

Экономика: новый «пакт»

— На 2018 год был принят план экономии в 20 миллиардов евро: 10 миллиардов для государства, 7 для социального обеспечения и 3 для органов местного самоуправления. Но ведь во Франции на социальные расходы приходится половина общих…

— К этим цифрам нужно подходить с осторожностью, поскольку они включают в себя пенсионеров. А о снижении пенсий не может идти и речи. То есть, когда мы говорим о социальных расходах, по которым мы можем действовать, это касается в первую очередь здравоохранения и социального минимума. Упомянутая вами доля свидетельствует о том, что государство правильно оценивает лежащую на нем нагрузку и ответственность. Кроме того, премьер-министр и правительство требуют от местных властей приложить совершенно пропорциональные усилия. В этом плане меня просто поражает безответственность некоторых политиков, которые хотели бы сэкономить в два-три раза больше, чем я, но протестуют против требований к органам местного самоуправления принять участие в этой экономии. В этом заключается суть акта, который я предложил в ходе конференции регионов: «Я предлагаю вам гибкость, заметность и децентрализацию, но прошу взамен провести экономию». Я призываю их к ответственности и не говорю, что резко сокращу дотации в начале года. В этом и состоит пакт. Как говорил Левинас, «доверие — это проблема другого». Если они не хотят следовать пакту доверия, то подставляют себя под односторонние меры, которые сами же спровоцировали. 3 миллиарда, которые мы просим сэкономить местные власти, не назвать какой-то невозможной суммой!

— На чем еще вы можете сэкономить?

— Мы пересмотрим крупные государственные программы, которые задействуют самые серьезные суммы, однако не дают соответствующих затратам результатов, особенно по сравнению с нашими европейскими партнерами. Я частности я имею в виду политику в сфере занятости, жилья и здравоохранения. Что касается здравоохранения, нам нужно развивать стратегию с упором на превентивные меры, устранить барьеры между государственным и частным сектором. Этому должны способствовать реформы для повышения эффективности и справедливости, которые займут два-три года. Все это должно осуществляться не рывками, а с помощью глубинных преобразований. В сфере жилья, в ближайшие два года нам нужно добиться снижения квартплат. Мы во Франции тратим 2% ВВП на жилье. Но можно ли сказать, что оно лучшего качества, чем в других странах? Нет. Более того, у нас в стране есть 4 миллиона человек в проблемной жилищной ситуации. Цены же очень высоки. Почему так получилось? Дело в том, что, как и на рынке труда, у нас сформировалась политика субсидирования спроса. В результате квартплата постоянно росла.

— То есть, вы хотите пойти дальше снижения жилищных субсидий на 5 евро?

— Да, но в рамках глубоких преобразований, которые подразумевают снижение квартплат, и глобальной политики. Осенью будет представлен законопроект, и мы готовим расширение предложения. Нужно провести либерализацию прав на застройку и процедур, уменьшить стоимость, предоставить больше свободы государственному и частному строительному сектору так, чтобы тот мог продавать жилье дешевле, упростить правила с прицелом на напряженные зоны, то есть парижский регион, Лион, швейцарскую границу и Экс-Ан-Прованс-Марсель. В этих зонах мы введем систему исключений для снижения цен.

Сегодня в связи со слишком низким производственным уровнем многие участники рынка недвижимости живут на ренту. Но кто в итоге страдает от этого? Молодежь, низкоквалифицированные группы граждан, те, у кого нет свободного доступа к жилью. Как видите, вопрос не в том, снижаем ли мы субсидии на 1, 3 или 5 евро. Кроме того, с этой осени мы предоставляем помощь студентам с помощью заморозки цен на обучение, проживание и питание в университетах. Предполагается также реформа студенческих страховых организаций и жилья для снижения цен. Все это тоже входит систему преобразований, которые проводят премьер-министр и правительство. В ближайшие два года мы намереваемся изменить логику и подход.

— Касательно вашего подхода к руководству, Франсуа Байру (François Bayrou) считает, что «высокопоставленные чиновники взяли в руки власть в стране»…

— Оценкой бюджетных решений министров занимается премьер. Экономия — это политический выбор. Пора покончить с дилеммой между политиками и чиновниками. Республика прекрасно работала во времена, когда чиновники становились министрами. В этих профессиях нет каких-то жестких правил. Мне нужны чиновники из гражданской сферы, а также политические деятели из других областей. Жан-Мишель Бланке (Jean-Michel Blanquer) — прекрасный министр образования, в прошлом чиновник. Я и сам — чиновник. Наша политическая система была абсолютно закрытой. У половины министров нет политического опыта. Значит ли это, что они хуже работают? Увидите сами. Наконец, с помощью сокращения министерских канцелярий и профессионального подхода к назначению ключевых официальных лиц мне хотелось вернуть достоинство государственной службе и эффективность политической деятельности. В то же время я выступаю за право на ошибку. Этот проект значительно изменит отношения власти и граждан. Я предложил переработать предложенный в начале июля проект с участием представителей гражданского общества и парламентариев, чтобы расширить его охват. В конечном итоге, именно политики принимают решения по документам, которые готовят высокопоставленные чиновники.

Европа: «Суть суверенитета».

— Недавно вы провели европейское турне. Какие инициативы вы намереваетесь предпринять, чтобы дать толчок Европе?

— Я верю в Европу. Именно поэтому я — реалистически, то есть критически настроенный европеец. Сегодня Европа работает плохо, а иногда все становится еще хуже, потому что за десять лет мы потеряли основную нить. В 2005 году настал конец Европы, которая могла продолжать строительство в изоляции от народов. Брексит же стал лишь еще одним результатом этого явления. Европа, которая нацелена исключительно на победителей в закрытых конклавах, осталась в прошлом. Европа сможет продвинуться вперед лишь с помощью демократического объединения, демократической конфронтации и предоставления места гражданам. Нужно начать действовать и перейти в наступление. Я не стал ждать и сразу же после избрания представил две основы Европы: защита и масштабное развитие. В этом, кстати, и заключался предмет моего турне по Центральной и Восточной Европе: к концу года нужно принять новое соглашение, которое ограничило бы возможности для злоупотребления системой работы за границей. В этом плане нам удалось добиться реальных подвижек, и я рассчитываю на утверждение договора до конца года.

Для продвижения вперед нужно идти на контакт, задействовать всех людей доброй воли в Европе. Цель в том, чтобы Европа вернулась к сути своего суверенитета.

— «Суверенитета»?

— Да. Мне кажется, что Европа представляет собой подходящий уровень для восстановления нашего полного суверенитета в областях, которые выходят за национальные рамки. Мне хочется, чтобы Европа могла сравниться с американской и китайской державами. Почему люди принимают стоящую над ними власть? Явно не для того, чтобы та каждый день лезла в мельчайшие детали их жизни. Европа погрязла в бюрократическом вмешательстве, и это никому больше не нужно. В то же время все согласны, что Левиафан должен их защитить. Европа может восстановиться только в том случае, если мы вернемся к общим стандартам в социальной, налоговой и экологической сфере. Борьба за сохранность стратегических инвестиций тоже очень важна. Как я уже говорил в июне, мне хочется, чтобы на европейском уровне существовало то, что уже есть на французском: у нас должна быть возможность не дать европейским предприятиям в ряде стратегических областей перейти под иностранный контроль. Существуют инструменты европейского суверенитета, и мы должны быть в состоянии отстоять их. Это вполне оправданно.

Кроме того, Европа должна предоставить защиту в сфере торговли так, чтобы в случае угрозы демпинга со стороны другой страны мы могли защитить себя с помощью таможенных тарифов. Сегодня же Европа действует в этой сфере намного медленнее и слабее, чем США.

Наконец, эта европейская защита предполагает оборону. На последнем заседании Европейского совета нам удалось добиться большого прогресса, во что вложили немалый вклад Франция и Германия. Мы определили рамки постоянного структурированного сотрудничества, то есть расширенных обязательств в сфере инвестиций, оборудования и внешних миссий. 13 июля в совете министров Франции и Германии было определено, что именно две наших страны предложат в качестве расширенного сотрудничества.

Мы взяли на себя обязательства в плане закупок и техники. В частности речь идет об общих для наших стран боевых самолетах. Это настоящая революция.

Мы также добились подвижек в вопросе защиты границ. Это чрезвычайно важно в текущей обстановке миграционного кризиса.

В то же время у нас есть планы по цифровой отрасли, по новым границам Европейского союза. В последнем квартале я планирую принять конкретные инициативы и объяснить направление, в котором, как мне кажется, должны в ближайшие годы идти Евросоюз и еврозона. Я сделаю заявление на эту тему после выборов в Германии. В частности, мне кажется, что еврозона нуждается в бюджете, исполнительной власти и парламенте, чтобы обеспечить демократический контроль.

— Со времен работ лауреата Нобелевской премии Роберта Манделла (Robert Mundell) считается, что валютная зона не может существовать без настоящего общего бюджета. Как, по-вашему, он должен выглядеть?

— Я не хочу устанавливать критерии до начала переговоров, однако, как мне кажется, этот бюджет должен включать в себя несколько процентов ВВП еврозоны и символизировать возможность совместного сбора средств на рынках с их последующим направлением на выполнение поставленных задач. Дело в том, что в настоящий момент в еврозоне принята слишком ограничительная бюджетная политика, если сравнивать ее с Китаем, Россией и США, а расплачиваться за нее приходится нашим безработным. Формирование такого бюджета означает в первую очередь утверждение минимума солидарности и создание возможностей для общего сбора средств, проведения инвестиций и смягчения возможных экономических ударов в Европе. Этот бюджет можно было бы постепенно формировать путем перенаправления части национального налогообложения.

— Вы весьма жестко отзывались о Польше. Вы не боитесь, что это может разделить и ослабить Европу, которой вы намереваетесь придать второе дыхание?

— Давайте разберемся с перспективой и порядком событий. В тот самый момент, когда мы вели конструктивную дискуссию о работе за границей, а я сам обсуждал эти вопросы в Румынии, польский премьер заявила, что не изменит свою позицию ни на миллиметр. Я, безусловно, осуждаю подобный подход и в целом очень тревожную политику польского правительства, которое ставит под сомнение европейскую солидарность и даже правовое государство. Это не только мое мнение: с ним согласны Еврокомиссия и наши партнеры. Президент Польши сам наложил вето на две принятые его партией судебные реформы. То есть, причин для опасения — достаточно. Мой подход предельно прозрачен: я говорю со всеми нашими партнерами. Ни один президент Франции еще никогда так активно не общался с польскими властями за столь короткий промежуток времени. У меня было три беседы с президентом Дудой и встреча с премьер-министром. Тем не менее, я называю вещи своими именами как на публике, так и в частном порядке: нельзя строить Европу, подрывая ее основы. Если Европа не отстаивает свои ценности, то слабеет как в мире, так и в глазах своих граждан. Как сделать проект привлекательным, если мы позволяем втоптать его в грязь? Это не имеет ничего общего с некой игрой блока против блока, востока против запада. Мы обязаны отстаивать европейские ценности хотя бы ради польского народа, который в целом поддерживает Европу. Я буду и дальше руководствоваться этим подходом: говорить со всеми и называть вещи своими именами.

Международная политика: покончить с «неоконсерватизмом»

— В международном плане, вы, судя по всему, ставите под сомнение подход Валери Жискар д'Эстена. По его словам, Франция должна решиться на то, чтобы стать «великой державой средней руки».

— Франция должна вновь стать просто великой державой. Это необходимость. Взгляните на ситуацию в мире. Он разваливается. Сформированные после 1945 года международные структуры сегодня ставятся под сомнение великой державой, США, которые до недавнего времени были их гарантом. Мы живем в эпоху кризиса Запада. При этом многосторонний подход питался западным духом. За последние десять лет Запад заблудился в непродуманном нравственном интервенционизме на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Он незаметно для себя позволил сформироваться авторитарным режимам: Саудовская Аравия, Турция, Россия, Иран… Китай заявляет о своей державности, пытаясь вернуть многосторонность и перетянуть ее на себя. В мировом порядке произошли сильнейшие перемены. Наши безопасность, интересы и ценности многие десятилетия не сталкивались с таким противодействием. В отличие от 1970-х годов, Франция не в том положении, чтобы сказать: «Я — держава средней руки, которую защищают разделяющие те же самые ценности великие державы».

— Мы оказались в одиночестве?

— Нет, но на нас лежит небывалая ответственность. Нам как европейцам необходимо защищать общие блага свободного мира, такие как демократия, мир и климат. Франция должна позволить Европе стать лидером свободного мира. Я неслучайно ставлю такие большие планы — они соответствуют значимости текущего момента. Мы можем претендовать на эту роль только в том случае, если дадим себе необходимые средства. Без социальных и экономических преобразований мы можем забыть о величии. Все должно проходить в европейских рамках. Причем с прагматичным подходом, потому что для выживания нам нужно говорить со всеми. Пора покончить с плохо воспринятым неоконсерватизмом, который подталкивает нас к вмешательству во внутреннюю политику других стран и в итоге оставляет нас в изоляции. В Ливии и Сирии из-за этого нас ждали страшные неудачи.

— Откуда сегодня исходит главная опасность для Франции? Из Северной Кореи? Ливии? Алжира?

— Баланс страха — это классический геополитический факт. В Случае Северной Кореи мы возвращаемся к традиционной схеме сдерживания. Нужно найти условия для восстановления равновесия с этой страной. Эта ситуация станет проверкой для Китая. Если он будет руководствоваться исключительно своими региональными интересами, то не сможет найти должный ответ.

Самое главное для Франции — это политика в соседних регионах: Африка, Магриб, Ближний Восток. Проблема в Ираке и Сирии во все меньшей степени носит военный характер, пусть нам и нужно довести до конца операции, чтобы полноценно вернуться к политике. Нужно добиться мира. Это задача таких же масштабов, как и военная победа над джихадизмом. Если мы не сумеем найти инклюзивные политические решения в регионе, то создадим условия для бесконечного возрождения терроризма. Нам необходимо справиться с расколом между шиитским и суннитским миром, гражданской войной в мусульманском мире, которая перекидывается на наши общества и питает терроризм. Как бы то ни было, наше будущее зависит и от более отдаленных регионов — Африки, Азии, Латинской Америки.

— Писатель Камель Дауд (Kamel Daoud) критикует лицемерие Запада, который объявил войну терроризму, но примирительно ведет себя с Саудовской Аравией, c ИГ (террористическая организация запрещена в РФ — прим.ред.), которому удалось добиться успеха», как он говорит. Собираетесь ли вы пересмотреть отношения с Эр-Риядом?

— Я восхищаюсь Камелем Даудом. Он — очень смелый человек и великий писатель со своей особой точкой зрения. Тем не менее я не могу сказать, что разделяю его мнение о Саудовской Аравии как об успешном ИГ. Это более сложная страна. В то же время он прав в том, что у нас не должно быть политики, которая выбивается из поставленного курса борьбы с терроризмом. У меня установились чрезвычайно открытые отношения со всеми державами Персидского залива. Я поднимаю вопрос финансирования терроризма в диалоге с ОАЭ, Саудовской Аравией и Катаром. Доха и Эр-Рияд финансировали группы, которые внесли вклад в терроризм. Приоритетом нашей международной политики должна быть наша безопасность. У нас не может быть торговой или дипломатической политики без учета этой необходимости. В этом, например, заключается суть моих действий по Ливии. Нам нужно в первую очередь вернуть ей политическую стабильность, учитывая, что Ливия всегда находила равновесие в компромиссах между племенами, а не в демократической традиции.

— После вашей обращенной к американцам речи с критикой решения Дональда Трампа о выходе из парижских соглашений по климату один канадский публицист написал, что вы стремитесь «проявить на международной арене больше крутости, чем премьер Джастин Трюдо». Это так?

— Знаете, не думаю, что на международной арене есть место для «крутости».

— Почему?

— Мне приходится каждые десять дней говорить с Эрдоганом.

— Каково говорить с Трампом, Путиным?

— Я говорю со всеми. Причем, делаю это открыто и прямо, хотя раньше существовал обычай не поднимать неприятные темы. Сначала мы беседуем в частном порядке, что затем позволяет мне поднять их публично. Я пытаюсь выделить категорические разногласия, точки соприкосновения, возможности для движения по общему пути. По Украине у нас существуют категорические разногласия с Владимиром Путиным. И я действую в этом ключе. Франция ни в чем ему не уступит. Как бы то ни было, мы положили начало диалогу гражданских обществ, трианонскому диалогу, который мы будем реализовывать на практике. Есть у нас и другие соглашения, в том числе по климатической политике. Он готов последовать за нами. Далее, у нас есть возможности для прогресса по Сирии. Я не считаю смещение Башара Асада обязательным предварительным условием, однако ставлю две красные линии: химическое оружие и гуманитарные договоренности. Если Владимир Путин поможет мне добиться прогресса по этим вопросам, у нас получится найти точки соприкосновения. Мы продвинулись вперед по химическому оружию. Мне кажется, что российская позиция изменилась после нашей беседы в Версале. В этом суть моей стратегии: правда и прагматизм. Я считаю безопасность приоритетом нашей дипломатии. В некоторых случаях это ведет к прагматизму. В любом случае, подобный реализм не отменяет защиту наших ценностей.

— Баланс сил государств все больше опирается на технологии: искусственный интеллект, квантовые компьютеры и т.д. У Кремниевой долины имеется большое преимущество. Как обстоят дела во Франции и Европе?

— У нас есть таланты и предприятия в Кремниевой долине. Нужно сохранить связи и привлечь некоторых обратно. Далее, в этих областях нужны активные государственные и частные инвестиции. Сейчас разворачивается борьба, которая приведет к масштабным преобразованиям в энергетике, медицине и прочих сферах деятельности. Наконец, нам нужна европейская стратегия для инвестиций в научные исследования и развитие стартапов, а также определения будущих стандартов. Это будет важной составляющей инициативы, которую я предлагаю Европе.

Жизнь президента: «Когда забываешь читать, ошибаешься»

— В заключение несколько личных вопросов, если вы не против. Вы ощутили опьянение от власти?

— У меня нет времени на опьянение. Я прекрасно помню, в каких обстоятельствах меня избрали. Ожоги от ожидания, гнева и популизма до сих пор не зажили. В период между двумя турами, после Ротонды, вся пресса заявила, что я — оторванный от действительности выскочка, и что Марин Ле Пен (Marine Le Pen) ведет прекрасную кампанию. Я до сих пор вспоминаю о поездке на завод Whirlpool. Я чувствую то, как наши граждане ждут перемен. Однако я не строю иллюзий и прекрасно понимаю, что многие просто не хотели пропустить Национальный фронт. Я стал для них последней надеждой. Мне придется не один месяц жить с нетерпением народа. Мне придется постоянно корректировать курс, объяснять, куда мы движемся и что хотим построить во Франции. Нужно будет методично обо всем рассказать. Я не могу ни в чем уступать. Французы вновь поверят в политику, когда мы добьемся результатов.

— У вас остается время на чтение?

— Этим летом я прочитал роман Камеля Дауда «Забор или псалмы» (Zabor ou les Psaumes). Она мне очень понравилась. Особенно отношение к смерти, к письму. Я читаю каждый день, Обычно вечером и ночью. Когда забываешь читать, ошибаешься. Теряешь связь с вневременным смыслом.

— Можно ли представить себе президента Французской Республики, который не любит книги?

— Упомянутый мной героизм во многом опирается на литературу в нашей стране. Я согласен с тем, что во Франции демократический процесс никогда не был полностью завершенным. Людовик XIV, о котором вы говорили, строил страну с опорой на налоги, армию и администрацию. Как бы то ни было, созданный им образ был важнее финансов. Во Франции упомянутая мной амальгама выстраивалась на общем языке и представлениях. Я считаю себя их хранителем.

— Три года назад вы дали первое интервью Le Point перед назначением министром. Эти три года быстро пролетели?

— Да, очень быстро, но мир идет вперед все быстрее и быстрее. И разве могут в политической сфере сложиться иные нормы, ритм и обычаи? Раз все вокруг ускоряется, нужно найти то, что сохраняет стабильность. Франция добивалась величия лишь тогда, когда пыталась превзойти себя. Главная цель — избавиться от внутренних войн. Мы теряем позиции, когда оборачиваемся внутрь себя, чтобы заняться собственными мелкими разногласиями. Но мы добиваемся величия, когда смотрим наружу. Есть Франция Лафайетта и Франция Петена. Некоторые подталкивают нас ко второму варианту, но наша судьба зависит сегодня от нашего духа завоевания. Нужно сделать выбор.

— «Развивай то, в чем тебя упрекают, потому что это — ты», — писал Кокто. Что вы собираетесь развивать в течение ближайших пяти лет?

— В первую очередь, это Франция должна развивать то, в чем ее упрекают. Франция может проявить как воинственный дух, так и великий героизм, она обожает противоречия и критику. Наша страна, скорее, не реформируется, а меняется во внезапных конвульсиях. Она принимает перемены лишь в том случае, если, глядя в глаза, рассказать ей, что хочешь сделать. Она любит величие, а ее саму нужно любить всей душой. Если сказать ей: «Вы — средняя страна, все пройдет, усилия придется приложить в течение четырех-пяти лет», то ничего не получится. Если сказать ей, что ничего не изменить, и что все само наладится, это будет ложью, и она все поймет. Поэтому нужно быть требовательным, каждый день продвигаться вперед на пути к новому гуманизму, который мы стремимся создать. В нынешнем мире масштабных перемен у Франции есть все для успеха. Ее главная цель — стать сильнее и уменьшить неравенство.

Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 сентября 2017 > № 2296311 Эммануэль Макрон


Франция. США. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 августа 2017 > № 2300075 Тома Гомар

Франция и «большая тройка»

США, Китай и Россия во внешнеполитической стратегии Парижа

Тома Гомар – директор Французского института международных отношений (IFRI).

Резюме Сочетая морские амбиции с материковыми традициями, Франция вновь стоит перед старой дилеммой: предпочесть ли ей упрочение своей мощи (преимущественно за пределами страны) или укрепление собственной безопасности (прежде всего территориальной).

Две первые личные инициативы Эмманюэля Макрона в области дипломатии посвящены отношениям с Россией и Соединенными Штатами. 29 мая он принимает Владимира Путина в Версальском дворце; 2 июня, после решения Дональда Трампа выйти из Парижского договора, выступает с прямым обращением к американскому народу. В ожидании франко-китайской встречи многие аналитики увидели в рукопожатиях Макрона с Трампом и Путиным символ того жесткого диалога, о готовности к которому новоиспеченный президент заявлял накануне. Пока Макрон предпочитает строить отношения с Вашингтоном, Пекином и Москвой на двусторонней основе, не выработав общего курса к странам «большой тройки», хотя именно они определяют в современном мире направление глобализации. Личные контакты, которые французский президент пытается сейчас завязать с мировыми лидерами, неспособны, несмотря на всю их важность, заменить ясную политическую линию, ибо, как заметил Владимир Путин после встречи с Макроном, «президенты приходят и уходят, а политика не меняется».

Между тем США, Китай и Россия обладают достаточной базой и стратегическим потенциалом, чтобы открыто проводить силовую политику, которую олицетворяют их лидеры. Вспомним, что все они являются постоянными членами Совета Безопасности ООН и в таком качестве играют ведущую роль в решении большинства вопросов, стоящих перед мировым сообществом. С военной точки зрения это ядерные державы, располагающие внушительным арсеналом обычного оружия и занимающие первые места среди государств с самым большим военным бюджетом. В экономическом плане Соединенные Штаты и КНР практически сравнялись по уровню валового национального продукта, намного опережая Россию. Эти же три государства проявляют заметную и весьма специфическую активность в области энергетики, цифровых технологий, финансов и вооружений. На их долю в совокупности приходится около 40% внешнего товарооборота Европейского союза.

В рамках СБ ООН Франция поддерживает партнерские отношения с каждой из трех стран. Союз с Соединенными Штатами не помешал ей выстроить прочные, рассчитанные на долгую перспективу отношения с Россией и Китаем, с которыми она по ряду вопросов занимает общую позицию, тогда как по другим – расходится. Однако у Франции нет ни того потенциала, ни той степени влияния на мировые события, какими обладают перечисленные страны. Очевидно, что отношения с тремя крупнейшими мировыми державами следует строить не только на дипломатическом уровне, поскольку именно от этих отношений в первую очередь зависит французская мощь. Сочетая морские амбиции с материковыми традициями, Франция вновь стоит перед старой дилеммой: предпочесть ли ей упрочение своей мощи (преимущественно за пределами страны) или укрепление собственной безопасности (прежде всего территориальной).

Установление рамок анализа

Франция не могла бы считаться великой мировой державой, не обладая морской мощью, но эта мощь теряет силу, если она не обеспечена безопасностью национальной территории, в первую очередь ее сухопутных границ. Данное правило было актуально на протяжении всей французской истории. Долгое время опасность исходила в основном с востока, в первую очередь от Германии. Сегодня подобные угрозы труднее отследить, поскольку они уже не связаны с каким-либо определенным государством. У многих они ассоциируются с так называемой «дугой нестабильности», простирающейся от Мавритании до Пакистана. Материальным выражением этих угроз становятся теракты, затрагивающие, впрочем, не только Францию. Нельзя не заметить, что в этой области за последние двадцать лет произошли глубокие перемены: террор как механизм давления на Францию со стороны какой-то конкретной страны сменился террором сугубо деструктивным, нередко имеющим базу в самой Франции и связанным с организациями типа ИГ (запрещено в России. – Ред.) или «Аль-Каиды». Реакцией стала «война с терроризмом» и как следствие – введение в 2015 г. режима чрезвычайного положения. Джихадизм следует рассматривать как особое явление, не связанное с иммиграцией мусульман в Европу и финансовым влиянием стран Персидского залива. Тем не менее необходимо выявить возможные связи между этими тремя факторами, чтобы понять, как внутри Франции появились и пустили корни столь сильные антифранцузские настроения.

Нынешние события знаменуют отказ от стратегической обособленности, которой Париж придерживался со времени окончания холодной войны. В отличие от США, Китая и России, Франция, как и другие европейские государства, желала и продолжает желать сполна насладиться «дивидендами» мира. Подобные иллюзии обернулись дефицитом оборонного бюджета и заставили объявить о фактическом состоянии войны, поскольку республика более не была «в состоянии удерживать врагов вдали от своих рубежей». Все это привело к ненужным упрощениям, к смешиванию внешней политики с геополитикой, в результате чего «главным врагом» был назван «суннитский исламизм джихадистского толка». Однако у воюющих сторон разные представления о том, что есть «враг». Для Франции ИГ – враг «конъюнктурный», тогда как для ИГ и «Аль-Каиды» Французская республика, а вместе с ней и Соединенные Штаты, Россия и в меньшей степени Китай – «органические» враги. В том, что террористы выбрали Францию одной из своих мишеней и готовы продолжать атаки, сомневаться не приходится. Но так же очевидно, что страна не должна ограничивать всю свою международную стратегию борьбой с джихадизмом, а тем более полностью подчинять ее этой цели.

Зацикленность на джихадизме препятствует распространению влияния Франции, не обеспечивая при этом сохранности французской модели общества, ведь она опирается не только на коллективную идентичность, но и на политико-экономические факторы. Масштаб насилия и рост террористической угрозы привлекают внимание правительства и общественности к вопросам идентичности в ущерб дискуссиям о том, как встроить французскую модель в мировую конкурентную среду. Писатель Марк Дюген в романе «Засилье» выводит на первый план эти два аспекта. Один из его героев (политический советник президента) изображает глобализацию как продолжение колониальной модели. Джихадисты, представляющие непосредственную угрозу, в среднесрочной перспективе не несут серьезной опасности для богатства и благополучия западных стран, чего не скажешь о Китае: «Исламизм – проблема бедных, которые последние сто лет молились на нефть, а теперь опять готовы погрузиться во мрак обскурантизма, от которого буровая вышка – их Мекка – ненадолго их отвлекла <…>. Если кто и посягает на наши базовые ценности и даже покушается на нашу неповторимую душу, соединяющую алчность с удивительным бескорыстием, так это китайцы».

Расстановка автором приоритетов, явно противоречащая официальному курсу французской внешней политики, позволяет проследить эволюцию отношения французов к глобализации. В конце 1990-х гг. они видели в Америке угрозу своей культурной самобытности; в конце 2000-х считали, что Китай угрожает их экономической модели. Сегодня они усматривают в «Исламском государстве», совершающем теракты во Франции, угрозу своему образу жизни.

Если сводить всё к проблеме борьбы с джихадизмом, отношения Франции со странами «большой тройки» тоже придется подчинить исключительно задачам победы в этой войне. И уже есть примеры подобного взгляда на вещи. Во время предвыборной кампании трое из четырех главных кандидатов (Марин Ле Пен, Жан-Люк Меланшон и Франсуа Фийон) представили франко-российские отношения именно в этом ракурсе – перед лицом «общего врага» необходимо вступить в союз или стратегическое партнерство. Зацикливаясь лишь на джихадизме, мы рискуем упустить из вида три современные тенденции, способные глубоко преобразовать привычную для нас систему международных отношений, изменить сам принцип ее действия и ее восприятие.

Во-первых, нынешний период характеризуется «истернизацией», то есть глобальным перемещением силы и богатств с запада на восток. В 2014 г. Китай стал крупнейшей экономикой мира (по паритету покупательной способности ВВП). Выступая под лозунгом «Вернем Америке величие!» (Make America Great Again), Дональд Трамп пообещал избирателям изменить эту тенденцию и вновь превратить США в неоспоримого мирового лидера. Во-вторых, для нынешнего периода характерен новый всплеск национализма и ожесточенные споры, вызванные этим явлением. Для одних возрождение понятия «национальный интерес» означает возможность вдохнуть новую жизнь в идею суверенитета. Страны, комфортно чувствующие себя в глобализированном мире, а в первом ряду их стоит Китай, стараются извлечь из ситуации максимальную экономическую выгоду и не позволить втянуть себя в конфликт других держав. Те же, кто видит в теперешнем положении признаки упадка – во Франции одержимость идеей «неизбежного заката» имеет давнюю историю – стремятся защититься от глобализационных процессов, что грозит самоизоляцией, которая под воздействием националистических тенденций чревата превращением в агрессивную автаркию. Для других всплеск национализма свидетельствует скорее о формировании или переформировании наций, освобождающихся от западного влияния. Согласно данной концепции, такие народы пытаются в жесткой конкурентной борьбе обрести атрибуты материальной мощи на максимально выгодных условиях.

И наконец, стоит упомянуть о новых толкованиях процесса глобализации. Многие открыто оспаривают уверенность западных держав в том, что в ее основе лежит распространение универсальных западных ценностей, при этом скептики апеллируют к поведению этих стран, их военному вмешательству в дела Афганистана, Ирака и Ливии, закончившемуся стратегическим тупиком. Китаю не хочется, чтобы подобная позиция привела к пересмотру самого принципа глобализации. Си Цзиньпин, воспользовавшись сумятицей, вызванной появлением в Белом доме Дональда Трампа, заявил себя на встрече в Давосе в январе этого года флагманом «экономической глобализации».

Отношение французских элит к глобализации неоднозначно. Если существенная часть политического класса клеймит ее за подрыв французской социальной модели, то экономическая верхушка, напротив, видит в ней историческую возможность завоевать новые рынки – при всех неизбежных рисках, сопутствующих любой конкуренции и торговой деятельности. Правда, не учитывается, какие именно предприятия – крупные, мелкие или средние – способны выиграть от глобализации. Менее известна роль французского технократического сообщества в финансовой либерализации 1990-х гг., отразившая французский подход к глобализационным процессам. Глобализация рассматривалась французами как авантюра, в которой их страна тем не менее не может не участвовать, и она потребовала от Парижа выработки свода правил. Французы боялись, что возможные преференции достанутся Америке, а Франция окажется подчинена правилам глобализационного процесса, удобным исключительно для американского финансового рынка. Той же линии Франция придерживалась и после банкротства Lehman Brothers; Париж приложил немало усилий для создания «большой двадцатки» и для приспособления процесса глобализации к своим нуждам. Стремление Франции определять направление глобализации понуждает ее сформулировать общий подход ко всему комплексу отношений с Вашингтоном, Пекином и Москвой, не забывая об интегрированности Французской республики в европейские структуры.

Франция и «большая тройка»

Экономически Франция неразрывно связана с Европейским союзом, на долю которого приходится 59,8% от общего объема ее экспорта и 57,8% от общего объема импорта. Оставшаяся часть экспорта распределяется следующим образом: Азия – 32%, Америка – 27%, Европа вне границ ЕС – 18%, Африка – 14%, Ближний и Средний Восток – 8%. Распределение импорта, соответственно, выглядит так: Азия – 40%, Америка – 22%, Европа вне границ ЕС – 17%, Африка – 9%, Ближний и Средний Восток – 4%. С Китаем, Россией и Соединенными Штатами у Франции торговый дефицит. Любая инициатива по сближению с ними должна начинаться с попытки разобраться в отношениях, установившихся внутри этого треугольника.

Обладая всеми атрибутами мощи, Америка как ни одна другая страна способна определять структуру международных отношений. Достаточно упомянуть, например, что во время холодной войны главными торговыми партнерами Соединенных Штатов были их крупнейшие союзники, среди которых ведущую роль играли страны Западной Европы. После распада СССР для США наступило десятилетие эйфории, когда они превратились в единственную «гипердержаву» однополярного мира. Эта фаза закончилась 11 сентября 2001 года. В том же году Китай вступил в ВТО. Сегодня Америка и КНР переживают новый уникальный этап отношений: оставаясь стратегическими соперниками, они являются друг для друга главными торговыми партнерами. Соединенные Штаты не хотят утрачивать лидерских позиций в мировой политике. Однако их гегемония уже не позволяет им выступать легитимным гарантом глобализации по причине относительного спада экономики и – в еще большей мере – в связи с действиями Дональда Трампа. В январе 2017 г. он провозглашает конец ТТП (Транстихоокеанского партнерства); в июне 2017-го выходит из Парижского соглашения по климату.

Идет ли речь о минутном капризе, вызванном особенностями характера Трампа? Или же о серьезной корректировке позиционирования США в мире? Об уходе Америки из Европы, за что ратует Трамп, заговорили уже при администрации Обамы, хотя применялись иные формулировки. Со времен распада СССР американская политика была направлена на поддержку экономического подъема Китая, так как считалось, что за расцветом экономики последуют демократические преобразования. С этой иллюзией пришлось расстаться в 2008 г., когда мировой экономический кризис позволил Китаю ускорить смещение центра мировой политики в сторону Тихоокеанского региона. При этом Соединенные Штаты почти полностью игнорировали Россию (администрация Обамы вообще характеризовала ее как обычную «региональную державу»): политика сдерживания времен холодной войны уступила место курсу на расширение НАТО, что настроило Москву против Запада.

Чтобы предвосхищать направление глобализации, Парижу необходимо внимательно следить за балансом сил между тремя государствами. Опишем в общих чертах положение каждой из стран.

Россия производит впечатление слабеющей державы, сделавшей выбор в пользу геополитики, в частности возвращения к ограниченной войне, призванной изменить существующий миропорядок. Российские власти, приверженные идее «управляемого хаоса», считают, что больше выиграют, если будут расшатывать нынешний миропорядок, родившийся после распада СССР, а не укреплять его, так как последнее ведет к усилению западных держав. Кремлю важно одержать над ними символическую победу, принизив роль глобализации и открыто поставив под сомнение ее необходимость.

Китай представляется растущей державой, отдавшей предпочтение геоэкономике, то есть использованию экономики в политических целях. Это выразилось в проекте «Один пояс, один путь», создающем благоприятные условия для переноса избыточных производственных мощностей из Китая в другие страны путем инвестиций в их инфраструктуру. Китайские власти, способные сочетать консюмеризм с долгосрочным планированием, стремятся поднять престиж страны в регионе. Стоит отметить и рост военно-морских амбиций Китая, связанный с необходимостью обеспечивать безопасность энергопоставок со Среднего Востока, из Африки и Латинской Америки.

С приходом Дональда Трампа для США начинается период полной стратегической неопределенности, хотя они остаются ведущей державой мира. Вступив в полосу относительного кризиса, Америка продолжает сочетать геополитический подход, продиктованный переизбытком военных мощностей, с геоэкономическим, основанным на размере ее внутреннего рынка, технологических возможностях и влиянии на мировую торговлю. С Трампом или без него Соединенные Штаты намерены сохранять лидерские позиции, подтверждая статус страны передовых технологий достижениями в цифровой сфере. К этому стоит добавить почти полную энергетическую независимость, которой Америке удалось добиться в последнее десятилетие.

Учитывая расстановку сил, французской дипломатии следовало бы выработать особый подход к странам «большой тройки» и научиться предугадывать изменения в отношениях между ними. Двусторонние связи с каждой из трех стран также выиграли бы, если бы их строили и развивали исходя из подобного видения ситуации. Очевидно, что от устойчивости баланса между Америкой и Китаем во многом зависит прочность всей международной системы. Но серьезного внимания заслуживает и направление, в котором движется Россия, играющая не последнюю роль в Европе и на Среднем Востоке.

Характер франко-российских связей последних лет может создать неверное впечатление о векторе развития России. Основу ее нынешнего внешнеполитического курса составляют притязания на статус великой державы, сопоставимой с Китаем и США, которая может смотреть свысока на европейские государства. Франция же в своих дипломатических контактах с Россией с начала украинского кризиса руководствуется принципом диалога в сочетании с твердостью. Французский министр иностранных дел Жан-Ив Ле Дриан во время первого визита в Москву в июне 2017 г. объявил, что его страна не желает ни экономического ослабления России, ни ее изоляции в Европе. Вместе с тем действия Москвы во время французской избирательной кампании, а также невнятность российской стратегии вынуждают Францию задуматься о вопросах собственной безопасности и обороны. В условиях несоизмеримости потенциала двух стран Парижу приходится строить отношения с Москвой лишь в рамках европейской безопасности и ситуации на Ближнем Востоке, тогда как Россия претендует на прямое вмешательство в решение стратегических вопросов мировой политики, особенно касающихся ядерной сферы. Одной из ближайших задач Франции должна стать корректировка ее курса по отношению к России. При этом нужно продолжать четко отделять ядерную повестку от разговоров об обычном вооружении.

Франко-китайские отношения не играют такой роли в вопросах безопасности и обороны, как отношения между Парижем и Москвой. В последние годы усилия французской дипломатии были направлены на привлечение китайских инвестиций и наращивание потока туристов. Эти усилия увенчались успехом. Франции также удалось диверсифицировать партнерские связи с другими странами, особенно с Японией, в целях активизации оборонного сотрудничества. Она позаботилась и об укреплении стратегических отношений с Индией и Австралией, заключив крупные оружейные контракты. Наряду с этим Париж наращивал двусторонние контакты с Сеулом и странами АСЕАН. Ключевым пунктом будущих отношений с Китаем является приверженность Франции принципу свободы судоходства, особенно применительно к Южно-Китайскому и Восточно-Китайскому морям. Помимо формулирования основного принципа необходимо выработать стратегию, позволяющую предвидеть возможные очаги конфликта (например, Тайваньский пролив, Корейский полуостров) и обеспечить защиту путей между Индийским и южной частью Тихого океанов, где Франция располагает исключительной экономической зоной, занимающей обширную территорию. В 2006 г. Тони Блэр объявил, что Великобритания прекращает участие в делах Тихоокеанского региона; Франции, напротив, в ближайшем будущем предстоит наращивать там присутствие.

В отношении Китая Франция должна различать и сочетать несколько типов действия. Пекин стремится построить в Азиатско-Тихоокеанском регионе свою систему безопасности и постепенно распространить ее на Индийский океан, что может идти вразрез с интересами стратегических партнеров Франции (Японии, Индии и Австралии) и затрагивать интересы самой Французской республики. Озабоченность Парижа вызывает успешное сотрудничество Пекина с Джибути. И Франция, и Китай прилагают усилия по развитию многосторонней системы глобального управления и близки по целому ряду вопросов, включая изменение климата. Однако вклад Китая в этой сфере направлен лишь на продвижение новых международных норм, главным образом политических, и на демонстрацию падения престижа западных государств. Поэтому французской дипломатии предстоит выработать доктрину, независимую от китайских инициатив и не сводящуюся к комплексу защитных мер против них.

В силу того, что Франция и США союзники, их отношения представляют особую важность. Одним из магистральных направлений французской дипломатии остается поддержание тесных стратегических связей между Вашингтоном, Лондоном и Парижем. Они установились к концу Первой мировой войны, в 1917 г., когда Америка присоединилась к числу стран-союзников. К этому же времени относится появление понятия «атлантический альянс». В его истории бывали разные периоды, в том числе такие непростые, как холодная война или постсоветская эпоха, но он всегда играл для Франции существенную роль в ядерной, военно-морской и разведывательной сфере. Brexit и в еще большей степени избрание президентом Дональда Трампа должны побудить французскую дипломатию серьезно задуматься о будущем «тройственного союза», о его месте в составе «большой четверки» (страны альянса плюс Германия) и «большой пятерки» (страны альянса плюс Германия и Италия).

Переходя к экономике, нужно отметить, что «большая семерка» объединяет пять ведущих западных стран с Японией и Канадой и служит установлению между ними экономических связей. В свою очередь, «семерка» входит в состав «большой двадцатки», созданной после кризиса 2008 г., и отражает новую расстановку сил в геоэкономике. По отношению к Соединенным Штатам Франция находится в положении союзника, старающегося сохранить стратегическую автономию – то, что выделяет страну на фоне ее европейских партнеров. Помимо ядерной сферы автономия выражается в способности оперативно реагировать на военные конфликты. Данная особенность должна стать одним из главных аспектов будущего закона о военном планировании. В диалоге с США Франция может столкнуться с двумя проблемами, которые рискуют обострить ее разногласия с Трампом. Прежде всего это, конечно, Парижский договор о климате: известно, что защита окружающей среды стала краеугольным камнем французской дипломатии. Затем следует упомянуть неприятие Францией принципа экстерриториальности американского законодательства, противоречащего интересам французских и европейских предприятий.

Выводы

Анализ взаимоотношений Франции с тройкой великих держав позволяет сделать три вывода. Во-первых, Парижу необходимо вновь взять на себя роль стабилизирующей силы, какую он традиционно играл в Европе, пристально следя за изменением соотношения сил в мире. Позиция, занятая Америкой, и результаты Brexit обуславливают возврат к другому краеугольному камню французской внешней политики: ее отношениям с Германией, вокруг которых строится все здание современной Европы. Именно это направление Эмманюэль Макрон провозгласил приоритетным сразу после избрания президентом. У Европы, лежащей между Америкой и Китаем, – своя ниша.

Во-вторых, этот анализ заставляет переосмыслить условия стабильности в Евразии с учетом специфики российского и китайского пути и геополитических традиций США, не желающих утверждения на Евразийском континенте ни одной доминирующей державы. Это могло бы побудить Париж к особенно активным действиям там, где в Евразии проходят линии водораздела, объединить контакты с Германией, Китаем и Россией. Теперь уже невозможно не включать в этот ряд и Индию с ее растущим геостратегическим влиянием.

И в-третьих, наш анализ подводит к заключению стратегического характера о необходимости баланса между морскими амбициями страны и континентальным подходом, между укреплением мощи и обеспечением безопасности (пример Индии подтверждает возможность подобного баланса). Глобализацию часто связывают с либерализацией финансовых потоков; однако в первую очередь она должна ассоциироваться с «маритимизацией», повышением роли моря в экономике и общественной жизни. Для защиты своей территории Франция должна вписаться во внешние потоки. Миссия Парижа не исчерпывается вкладом, какой он внес и продолжает вносить в строительство современной Европы и укрепление ее стабильности; он должен вывести ее влияние за пределы сухопутных границ.

Франция. США. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 августа 2017 > № 2300075 Тома Гомар


Франция. Польша > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 28 августа 2017 > № 2314664 Дмитрий Добров

Макрон ставит Польшу на место

Дмитрий Добров, ИноСМИ, Россия

Напряженность в отношениях Польши со странами «старой Европы» вышла на новый уровень. В ходе своей поездки в Австрию, Румынию и Болгарию президент Франции Эммануэль Макрон от имени Евросоюза обрушился с наиболее жесткой за последние годы критикой в адрес нынешнего руководства Польши. Выступая в болгарской Варне на совместной пресс-конференции с президентом Болгарии Руменом Радевым, Макрон заявил, что Польша полностью отошла от европейского курса. Он назвал неприемлемой позицию правительства Польши и лично премьер-министра Беаты Шидло, отметив, что «польский народ заслуживает лучшего».

Поводом стала проблема «откомандированных» работников (travailleurs detaches). Это не гастарбайтеры, которые работают по законам принимающей страны. Речь идет о рабочих и специалистах из стран Восточной Европы, которые направляются по вахтовому методу (например, на полгода) в Германию или Францию, и при этом продолжают платить социальные отчисления в казну своей страны. Они получают значительно меньше своих западноевропейских коллег и практически вытесняют их с рынка труда. Варшава категорически отказывается принять предложения Франции по исправлению сложившейся ситуации, которая по сути означает «социальный демпинг». Справедливости ради надо признать, что исправлять ситуацию отказываются и другие страны Восточной Европы — так называемые «младоевропейцы».

Макрон отметил, что в вопросе трудовых отношений Варшава совершает очередную ошибку, которая ставит ее вне правового поля Евросоюза. — «Европа строилась в целях интеграции, а Польша подрывает сам смысл оказания структурной помощи», — сказал Макрон. Он напомнил, что Польша получает 18 млрд евро в год из фондов Евросоюза, и при этом отказывается проявлять солидарность буквально по всем вопросам общеевропейской политики. Проблема возникла уже давно: так, в марте этого года на саммите ЕС в Брюсселе тогдашний президент Франции Франсуа Олланд пригрозил Польше сокращением помощи, если она будет продолжать «плохо себя вести». Польское руководство ответило на это угрозами и оскорблениями.

Среди нарушений Польшей европейского права Макрон назвал также судебную реформу, которая нарушает базовые демократические принципы Евросоюза. В этой связи Еврокомиссия начала в конце июля процедуру, которая может привести к серьезным штрафным мерам, в том числе лишению Польши права голоса в ЕС.

Реакция Польши на заявления Макрона была чрезвычайно резкой.

Беата Шидло обвинила французского президента в недостатке опыта и посоветовала ему заняться проблемами своей страны. Она пожелала Франции таких же экономических успехов, которыми может гордиться Польша.

Список болезненных тем, которые разделяют Польшу и «старых» членов Евросоюза достаточно велик. В первую очередь, это проблема распределения мигрантов по квотам в странах ЕС. Польша категорически отказывается принимать мигрантов, ссылаясь на террористическую угрозу. На самом деле, как считают наблюдатели, речь идет об элементарном польском национализме.

Острые разногласия в отношениях Польши и Евросоюза начались в мае 2015 года с приходом к власти в Варшаве национал-консервативной партии «Право и справедливость» Ярослава Качиньского. Руководство партии не скрывает, что ее цель — строительство «Четвертой Речи Посполитой», возврат к Польше времен маршала Пилсудского. Были приняты «реакционные» с точки зрения Брюсселя нормативные акты — о назначении правительством руководителей СМИ, «полонизации» медиарынка, ужесточении закона об абортах, и уже упомянутая судебная реформа. Настоящей провокацией с точки зрения международного права стало недавнее требование польского правительства о выплате Германией репараций за ущерб от Второй мировой войны. Германия ответила отказом, имея в виду, что согласно послевоенным договорам в качестве репарации Польша получила немецкие земли — Померанию, Силезию и часть Восточной Пруссии.

Впрочем, Польша нарушала принципы европейской солидарности уже давно: в 2003 году она поддержала военную операцию США в Ираке, несмотря на возражения Германии и Франции. И на сегодняшний день польское руководство в большей степени ориентируется на Вашингтон, чем на Брюссель. Варшава опирается на США в области обороны, а также в реализации антироссийских энергетических проектов. В то время как Западная Европа заинтересована в углублении сотрудничества с Россией, Польша делает все, чтобы повысить градус напряженности на российском направлении. «Старая Европа» не может бесконечно терпеть выходки своего непослушного восточноевропейского соседа и призывает его к порядку. Нынешняя критика Польши со стороны Парижа — это также напоминание канцлеру Германии Ангеле Меркель, что она должна занять более принципиальную позицию в «польском вопросе» — по всему списку накопившихся противоречий. Ее постоянное стремление к компромиссу и нежелание призывать к порядку нарушителей европейских норм могут привести в конечном счете к развалу Евросоюза. Ведь пример Польши заразителен, ему следуют другие страны «Вышеградской группы» (Чехия, Словакия и Венгрия). Антагонизм между этой группой стран и Западной Европой налицо — не только в вопросе приема беженцев, но и в области трудового законодательства, демократических норм и внешней политики.

Франция. Польша > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 28 августа 2017 > № 2314664 Дмитрий Добров


Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 28 августа 2017 > № 2314564

Ребрендинг за миллиард: как Auchan развивает сеть магазинов шаговой доступности

Андрей Злобин

редактор Forbes.ru

В 2016 году выручка ООО «Ашан» сократилась впервые с момента выхода на российский рынок — до 331,1 млрд рублей. Это на 3,2% ниже, чем годом ранее (выручка в 2015 году равнялась 344,2 млрд рублей)

Французская Groupe Auchan (№1 в рейтинге 50 крупнейших иностранных компаний в России Forbes) планирует до конца 2017 года закончить ребрендинг 160 супермаркетов «Атак», которые будут работать под именем «Ашан». Об этом заявил в понедельник, 28 августа, руководитель «Ашан Россия» Жан-Пьер Жермен.

«Наш приоритет на сегодняшний момент — это ребрендинг магазинов «Атак» в супермаркеты «Ашан», — приводит его слова, сказанные на церемонии открытия флагманского магазина «Ашан» на Тверской улице в Москве, агентство «Интерфакс». Напомнив, что год назад компании заявила о планах в течение полутора лет провести ребрендинг 180 магазинов «Атак», он сообщил, что к настоящему времени под брендом «Атак» еще работают 60 магазинов. До конца года 40 из них станут «Ашанами». Таким образом, к концу года ребрендинг будет проведен в отношении 160 магазинов.

В октябре 2016 года Жермен рассказывал журналистам, что французский ритейлер планирует объединить каналы продаж в России под одним брендом, вложив 1 млрд рублей в ребрендинг супермаркетов «Атак», а также развивая сеть «магазинов у дома» «Мой Ашан», заявил президент «Ашан Ритейл Россия» Жан-Пьер Жермен.

По его словам, новые супермаркеты будут открываться под названием «Ашан» либо «Мой Ашан», если объекты будут малой площади. Кроме того, магазины «В шаге от вас» также будут переделаны в «Мой Ашан». Топ-менеджер пояснял, что магазины «Каждый день» сосредоточатся на реализации собственных торговых марок (СТМ) «Ашана», тогда как «Мой Ашан» будет классическим «магазином у дома». В нем будут представлены свежие продукты, собственная выпечка, а также будет возможность взять кофе на вынос. «Сеть «Каждый день» будет также развиваться. Мы пока еще тестируем этот формат, и когда мы примем решение по поводу именно этого формата, мы решим, в каком ключе мы будем его развивать», — заявлял Жермен.

«Ашан» в России

Подконтрольная семье Мюлье Groupe Auchan открыла первый гипермаркет в России в 2002 году. Через пять лет французская компания приобрела у турецкой Enka 12 гипермаркетов «Рамстор» за €180 млн. В 2013 году ритейлер приобрел у немецкой Metro Group 16 гипермаркетов Real, которые были интегрированы в сеть «Ашан» в России.

Осенью 2016 года Groupe Auchan была представлена в России 96 гипермаркетами «Ашан», 173 супермаркетами «Атак» и 9 магазинами формата «у дома». В ближайшее время, сообщил Жермен 28 августа 2017 года, «Ашан» откроет свои магазины в Красноярске и Краснодаре. А также возьмет в аренду гипермаркеты «Наш» в Белгороде, Костроме и Вологде, которые находятся в управлении «Седьмого континента». По оценке Infoline, «Ашан Россия» занимает в стране третье место по выручке среди продовольственных ритейлеров после «Магнита» и X5.

В России Groupe Auchan также принадлежат 28 магазинов спортивных товаров Decathlon и 38 магазинов товаров для строительства и дома Leroy Merlin. В 2015 года «Ашан» занял верхнюю строчку в новом рейтинге 50 крупнейших иностранных компаний в России. В 2016 году ритейлер вновь возглавил этот рейтинг Forbes. В 2016 году выручка ООО «Ашан» сократилась впервые с момента выхода на российский рынок. И составила, по данным системы «Контур-Фокус», 331,1 млрд рублей. Это на 3,2% ниже, чем годом ранее (выручка в 2015 году равнялась 344,2 млрд рублей).

Жан-Пьер Жермен был назначен гендиректором Auchan в России в 2007 году. В 2014 году он стал президентом «Ашар Россия». В июле 2017 года пресс-служба Auchan сообщила, что Жермен покидает компанию в связи с выходом на пенсию. С 1 сентября 2017 года эту должность займет Франсуа Реми, до этого возглавлявший Auchan в Румынии.

Семья миллиардеров из Auchan

Французская Auchan была создана в 1991 году Жераром Мюлье. Group Auchan в 2015 году заняла 10 место в рейтинге 25 крупнейших семейных компаний мира Forbes с выручкой в $85,5 млрд. В компании в разных странах мира работают более 300 000 человек.

Жерару Мюлье в настоящее время 86 лет. Он вполне может считаться миллиардером, но не входит в глобальный список миллиардеров Forbes. Дело в том, отмечает американский журнал, что пакеты акций более чем 17 компаний, в том числе Decathlon (870 магазинов спортивных товаров в мире) и Leroy Merlin (310 магазинов по продаже товаров для дома и ремонта по всему миру) принадлежат более, чем 350 членам семьи Мюлье. Их совокупное состояние может превышать $23 млрд.

Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 28 августа 2017 > № 2314564


Франция > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > rfi.fr, 19 августа 2017 > № 2278251

Американский журнал Fortune назвал президента Франции Эмманюэля Макрона самым влиятельным человеком в мире среди тех, кому не исполнилось 40 лет.

Президент Франции обогнал в рейтинге под названием «сорок до сорока» 33-летнего основателя соцсети Facebook Марка Цукерберга, занявшего второе место.

Fortune пишет, что Макрон стал самым молодым руководителем Франции после Наполеона. Макрон, отмечает журнал, «уничтожил двухпартийную систему, царившую в стране в течение многих поколений». В Fortune полагают, что «медовый месяц» Макрона подошел к концу, но после убедительной победы его партии на выборах амбиции молодого президента могут реализоваться.

Как пишет Le Figaro, впервые этот рейтинг американского журнала Fortune возглавил европеец. В 2016 году экс-министр экономики Эмманюэль Макрон занял в нем четвертое место из сорока.

Франция > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > rfi.fr, 19 августа 2017 > № 2278251


Франция. США. Весь мир. РФ > Образование, наука > rfi.fr, 17 августа 2017 > № 2278254

В преддверии начала учебного года газета Le Monde задается вопросом о том, почему так мало французских вузов представлено в международных рейтингах университетов, как, например, в престижнейшем Шанхайском. 15 августа университет Шанхая Цзяо Тун опубликовал свой 15-й ежегодный рейтинг.

Первое место в рейтинге уже не первый год подряд занимает американский Гарвард, на втором месте — Стэндфордский университет. На третье место в этом году поднялся английский Кембридж. Четвертое и пятое место остались за американскими вузами — Массачусетским технологическим институтом и Калифорнийским университетом в Беркли.

Из французских вузов лучшим признан Университет Пьера и Марии Кюри, занявший в Шанхайском рейтинге только 40 место. Следом за ним, на 41-м месте, находится Университет Париж-юг XI. Еще одним учебным заведением, попавшим в первую сотню рейтинга, оказалась Высшая нормальная школа. В полный рейтинг из 500 университетов французских вузов каждый год попадает порядка 20.

«Эта общая стабильность положения в рейтинге французских вузов сочетается со значительным индивидуальным прогрессом внутри рейтинга отдельных университетов и свидетельствует о солидной позиции французских университетов, которые смогли утвердиться в этой международной конкуренции, ставшей в последние десять лет все более жесткой», — приводит Le Figaro комментарий министра высшего образования Франции Фредерики Видаль.

По мнению экспертов, опрошенных газетой Le Monde, конкретное место в рейтинге для вуза не так важно, как сам факт попадания в такой престижный список. «Быть в рейтинге Шанхайского университета — это больше психологический эффект, — объясняет Стефан Грегуар, профессор Toulouse School of Economics. — Как только мы оказались в Top-300, число абитуриентов сразу же выросло на 20%».

Однако международные рейтинги большее впечатление производят на иностранных студентов. «Французские студенты мало чувствительны к такого рода классификациям, — отмечает Жислен Фильатро, ответственная за научную интеграцию в Национальном институте здравоохранения и медицинских исследований (Inserm). — Больше всего чувствительны к рейтингам азиатские студенты». В некоторых странах (например, в России и Бразилии) присутствие университета в Шанхайском рейтинге влияет на финансирование программ мобильности студентов и присуждение им стипендий.

«Это как замкнутый круг, — заключает Изабель Юо, ректор Университета Париж-Дофин. — Классификация играет перформативную роль, привлекая преподавателей-исследователей и студентов высокого уровня, что приводит к большему числу научных публикаций, соответственно — лучшему месту в международных рейтингах».

Академический рейтинг университетов мира, ежегодно составляемый с 2003 года Институтом высшего образования Шанхайского университета Цзяо Тун, (ARWU) входит в пять ведущих мировых университетских рейтингов. Из российских университетов в 2017 году в рейтинг попали только три: МГУ, СПбГУ и НГУ.

Франция. США. Весь мир. РФ > Образование, наука > rfi.fr, 17 августа 2017 > № 2278254


Франция. Китай. США. Весь мир > Образование, наука > rfi.fr, 15 августа 2017 > № 2278245

20 французских вузов вошли в престижный Шанхайский рейтинг. Об этом во вторник, 15 августа, сообщает информационное агентство France-Presse. Лучшим французским вузом признали Университет Пьера и Марии Кюри в Париже, который в рейтинге занял 40-ю позицию.

Вторым лучшим вузом во Франции, согласно Шанхайскому рейтингу, стал Университет Париж-юг. Он находится на 41-м месте. Высшая нормальная школа заняла 69-е место. Таким образом, в 2017 году в китайском рейтинге лучших университетов мира Франция стала шестой.

Министр высшего образования Франции Фредерик Видаль заявила, что «именно стабильность системы высшего образования и индивидуальные достижения учреждений обеспечили французским университетам высокие позиции в рейтинге».

Лучшим в 2017 году традиционно признали Гарвардский университет.

Второе место в Шанхайском рейтинге топ-вузов занял Стэнфордский университет, третьим стал британский Кембридж. В первую двадцатку вошли американские и британские высшие учебные заведения. Московский государственный университет занял в рейтинге 93-е место.

Шанхайский рейтинг, один из пяти ведущих мировых рейтингов высших учебных заведений, с 2003 года составляет университет Цзяотун.

Франция. Китай. США. Весь мир > Образование, наука > rfi.fr, 15 августа 2017 > № 2278245


Франция. Иран > Авиапром, автопром > rfi.fr, 8 августа 2017 > № 2278225

Французский автоконцерн Renault подписал 7 августа в Тегеране соглашение о создании нового совместного предприятия, которое будет производить до 300 000 автомобилей в год. Французы вложат в проект не менее 660 млн евро, чтобы в 2,5 раза увеличить свое производство на растущем иранском рынке. Крупный французский бизнес возвращается в Иран после снятия западных санкций.

Совместное предприятие крупнейший французский (и мировой*) автопроизводитель создал с государственной Организацией промышленного развития и реновации Ирана (IDRO), а также своим иранским партнером, частной компанией Parto Neguine Nasseh. В новом СП Renault получил 60%, иранские партнеры — по 20%.

Новое предприятие будет открыто в городе Саве, в 120 км к юго-востоку от Тегерана. Работающий там сейчас автозавод будет модернизирован и расширен. Новое СП будет производить модель Renault Symbol и кроссовер Duster румынской марки французов Dacia.

Первые автомобили сойдут с конвейера уже в конце будущего года. Инвестиции французов в первую фазу проекта составят 660 млн евро. Вначале Renault намерен производить на новом иранском заводе 150 000 автомобилей в год. Вторая фаза проекта рассчитана на трехлетний период, начиная с 2019 года. Итоговая мощность производства достигнет 300 000 машин в год.

Французский Renault работает в Иране с 2004 года, имеющиеся мощности позволяют концерну выпускать до 200 000 автомобилей в год (речь идет о моделях седан Tondar (аналог Logan), пикап Tondar, хетчбэки Sandero и Sandero Stepway).

Намерение Renault закрепиться на иранском рынке в Тегеране подтвердил второй номер в руководстве концерна Тьерри Боллоре.

Тьерри Боллоре: «Renault доказал серьезность своих намерений тем, что без перерыва работал в Иране с 2004 года. Подписание нового соглашения подтверждает нашу решимость и желание продолжать работу в долгосрочной перспективе в этой стране, нашем стратегическом партнере в области автомобилестроения».

Замглавы Renault Тьерри Боллоре назвал контракт о создании нового франко-иранского СП «историческим» и «уникальным с точки зрения инвестиций, передачи технологий и развития местного производства». Соглашение предусматривает, в частности, создание в Иране инженерного центра, а также экспорт 30% продукции нового предприятия. На первых порах будущий завод будет пользоваться услугами 15 иранских фирм-поставщиков деталей. В будущем французы рассчитывают на 60 местных компаний-поставщиков.

Представитель дирекции Renault Стефан Мюллер отметил новые стратегические перспективы на иранском рынке, который, по прогнозам, вырастет до 2 миллионов автомобилей в год к 2020 году. В этом году в Иране должно быть произведено порядка 1,6 миллиона машин.

Такой объем продаж был зафиксирован на иранском рынке в 2011 году. Из-за международных санкций рынок сократился вдвое: в 2013 году в Иране было выпущено лишь 800 000 автомобилей. В прошлом году продажи достигли 1,3 млн единиц.

Иран с населением 80 млн человек опережает Россию по объемам авторынка. В 2016 году в России было продано чуть больше 1,4 автомобилей. По прогнозу Ассоциации европейского бизнеса, в 2017 году российский авторынок может вырасти на 4% до 1,48 млн автомобилей.

Renault — не единственный французский автопроизводитель, вступивший в борьбу за иранского потребителя. Концерн PSA, объединяющий марки Peugeot и Citroën, еще летом 2016 года создал совместное предприятия с госкомпанией Iran Khodro. Это СП уже начало в январе производство автомобилей Peugeot 2008. Французские инвестиции в проект составили 400 млн евро. Концерн PSA рассчитывает ежегодно выпускать в Иране до 200 000 машин марки Peugeot.

Осенью прошлого года создано также франко-иранское СП по выпуску автомобилей Citroën. Концерн PSA подписал соответствующее соглашение с иранской компанией Saipa. Начало производства намечено на будущий год. Вложив 300 000 евро, французы рассчитывают выпускать в Иране ежегодно 150-230 000 Citroën’ов.

По результатам 2016 года французская группа PSA объявила о завоевании трети (32%) автомобильного рынка Ирана. На концерн Renault пришлось порядка 10% автомобильных продаж в Иране.

От французских автопроизводителей не отстают и нефтяники. В июле компания Total, в консорциуме с Национальной нефтяной корпорацией Китая CNPCI, подписали в Тегеране контракт на освоение 11-й очереди месторождения «Южный Парс». Сумма контракта — 4,8 млрд долларов.

Западный бизнес возвращается в Иран два года спустя после заключения соглашения по иранской ядерной программе между ведущими мировыми державами и Тегераном. Это соглашение открыло путь к снятию значительного числа антииранских экономических и финансовых санкций.

* В первом полугодии 2017 года группа Renault-Nissan стала крупнейшим автопроизводителем в мире, обогнав по продажам Volkswagen и Toyota (5,27 млн машин).

Франция. Иран > Авиапром, автопром > rfi.fr, 8 августа 2017 > № 2278225


Россия. Франция. США. ЮФО > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > fadm.gov.ru, 8 августа 2017 > № 2268844

На «Тавриде» состоялся французско-американский диалог о России

8 августа на Всероссийском молодежном образовательном форуме «Таврида» состоялась панельная дискуссия на тему «Международные отношения России, США и стран Европы». Спикерами выступили политолог-писатель из Франции Ксавье Моро и политолог-адвокат из США Джефф Лэб.

Американец признался, что несмотря на предупреждение США о нежелательном посещении Крыма, он все равно приехал на форум, чтобы поделиться своим опытом и знаниями с участниками. Джефф Лэб отметил, что на его взгляд, между Россией и США существует всего три проблемы: вопрос Северной Кореи, конфликт в Сирии и обвинение России в подтасовке результатов выборов в США. Однако, несмотря на сложности взаимоотношений двух стран, американский политолог констатирует, что большинство граждан США благосклонны к России:

«Многие любят Россию и ее культуру. И мне самому приятно видеть, как улучшаются наши отношения. В основном это, конечно, благодаря желанию простого народа».

Ксавье Моро во взаимоотношениях Франции и России рассмотрел три главных этапа: начало этих отношений, которое было положено 300 лет назад, годы Первой мировой войны и период новейшей истории. Острым оказался вопрос относительно Украины. По мнению французского политолога, данный конфликт никак не касается его родной страны.

«Когда я вступаю в дебаты с моими коллегами и прошу их назвать хотя бы один интерес Франции в отношении Украины, то мне никто ничего не может ответить. Украина на нас никак не влияет: ни территориально, ни экономически», - отметил Ксавье Моро.

В связи с этим у участника из Сыктывкара Павла Морозова возник вопрос, почему Франция не проводит самостоятельную политику, хотя для этого у нее имеются все ресурсы:

«Вы правы, что французская элита очень зависима, прежде всего, от американской элиты. Сейчас мы смотрим на НАТО, я считаю это катастрофой. Нам нужно уйти от этого. Если говорить о причинах, то я думаю, на многое повлияло поражение во Второй мировой войне. Это был сильный удар, после которого страна так и не смогла перестроиться для собственной борьбы».

Организаторами Всероссийского молодежного образовательного форума «Таврида» — 2017 года являются Федеральное агентство по делам молодежи, подведомственное учреждение Росмолодежи ФГБУ «Роспатриотцентр» в партнерстве с Российским военно-историческим обществом и Московским государственным институтом культуры.

Россия. Франция. США. ЮФО > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > fadm.gov.ru, 8 августа 2017 > № 2268844


Казахстан. Франция > Образование, наука > inform.kz, 8 августа 2017 > № 2268759

Чрезвычайный и Полномочный Посол Франции в РК г-н Франсис Этьен рассказал о сотрудничестве двух стран в образовательной сфере, передает корреспондент МИА «Казинформ».

По его словам, количество обучающихся на родине Наполеона казахстанских студентов в 2013 году было более 300 человек. Но за 3 года ситуация изменилась.

«Количество казахстанских студентов, которые обучаются во Франции, к сегодняшнему дню достигло 650. Ваш Президент Нурсултан Назарбаев и Президент Франции г-н Олланд поставили перед собой цель по достижению количества казахстанских студентов во Франции 1 тысячи человек. Я могу вам назвать интересную цифру, отражающую количество студентов, обучаемых во Франции по программе «Болашак», - это 239 студентов», - сказал он.

«Эта цифра очень интересна тем, что Франция стоит на 9-ом месте среди стран, в которых обучаются «болашаковцы», - продолжает г-н Этьен. - Мы должны больше работать в этом направлении, чтобы достичь первого или второго места. Сегодня Франция является первой страной, которая принимает много студентов из разных стран. К слову, 325 тысяч студентов из разных стран обучаются в данный момент в нашей стране. Это большой успех, потому что мы начинали это с нуля».

Французский Посол также не обошел стороной тему деятельности университета «Сорбонна» в Алматы. По его словам, преподаватели из Франции полюбили Алматы и хотят там преподавать и дальше.

«Когда мы открыли университет «Сорбонна» в Алматы, мы не думали, что достигнем такого. Это оригинальный университет, где казахстанским студентам преподают французские преподаватели. К слову, в университете «Сорбонна» в Алматы 41 преподаватель из Франции. Многие преподаватели полюбили Алматы и теперь просят о возможности еще раз приехать в Алматы и преподавать в местной «Сорбонне», - сказал г-н Этьен.

Напомним, сегодня в Астане прошла пресс-конференция с участием Чрезвычайного и Полномочного Посла Франции в РК г-на Франсиса Этьена. Основной темой выступления стало 25-летие казахстанско-французских отношений.

Казахстан. Франция > Образование, наука > inform.kz, 8 августа 2017 > № 2268759


Франция > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 8 августа 2017 > № 2268753 Татьяна Становая

Либеральный голлизм. Как строится новая внешняя политика Франции

Татьяна Становая

Внешнеполитическая доктрина Макрона вырисовывается не в тезисах «что делать», а в обозначении коридора допустимого с точки зрения национальных интересов Франции. И в рамках этого коридора Париж открывает окно возможностей и по России, и по Украине, и по Сирии. Но за пределами красных линий Макрон может оказаться даже жестче неоконсерваторов, от которых он так демонстративно отстраивался в своих выступлениях

Спустя всего три месяца после избрания нового президента Франция стала одним из самых заметных игроков на международной арене. Неожиданное приглашение Владимира Путина в Версаль, попытка активизировать нормандский формат по урегулированию украинского кризиса, более активная позиция по Сирии, демонстративное, но с оговорками сближение с США. Эммануэль Макрон громко заявил о себе как об амбициозном лидере западного мира, готовом не встраиваться, а задавать вектор развития мировых процессов.

Уже сейчас можно говорить о формировании новой дипломатической стилистики Парижа – в опубликованном в июле докладе USC Center on Public Diplomacy о странах – лидерах политики мягкой силы Франция вырвалась на первое место именно благодаря тому авансу доверия, который получил Эммануэль Макрон от мирового сообщества сразу после избрания. Но что стоит за новыми подходами и каково содержание внешнеполитического курса Франции?

Инициатива награждается

Еще во время избирательной кампании ключевой внешнеполитической идеей своей программы Макрон сделал мысль, что Франции необходимо вернуться на мировую арену. «Франция больше не может оставаться в стороне от процессов, которые имеют жизненно важное значение для страны», – неоднократно повторял Макрон.

Его предшественник Франсуа Олланд в 2014 году тоже пытался проявить инициативу, предложив, в частности, тот самый нормандский формат по урегулированию украинского кризиса. Но отличие подходов двух президентов заключается в том, что для Олланда этот проект стал самоцелью, результативность которого мало кого волновала. А Макрону нужен ощутимый и убедительный результат дипломатических усилий, будь то Украина или Сирия или восстановление франко-немецкого союза. Новая политика Парижа будет гораздо более динамичной и чувствительной к внешним раздражителям.

На практике это означает еще и то, что партнерам Франции теперь будет труднее экстраполировать локальные успехи на другие сферы отношений. Например, если завтра Россия и Франция добьются точечного прогресса по Украине, это не приведет к смягчению линии Парижа по другим проблемным вопросам, а сам успех будет поставлен в зависимость от имплементации договоренностей. Это конец статичной дипломатии Олланда.

Инициативность в новой стилистике Макрона – это также готовность действовать на опережение. Приглашение Путина в Версаль и Трампа на празднование Дня взятия Бастилии 14 июля – яркие примеры такого подхода. Пока наблюдатели гадают, где тут скрывается тайный смысл, о чем пытается договориться Макрон и каковы конкретные предложения, на деле Елисейский дворец жирными линиями обозначает свое присутствие на карте, готовя почву для последующего продвижения новых идей.

За этим скрываются не только внешнеполитические амбиции Макрона, но и его особая «юпитерская» природа отношения к власти. «В своих размышлениях о природе власти Макрон предполагает, что необходимо проявлять власть, как король («быть Юпитером»), восстановив вертикаль, авторитет и даже «сакральность королевской власти», одновременно стараясь быть ближе к народу», – писал Игорь Бунин, добавляя, что именно в рамках этой функции выстраивались первые международные шаги французского президента.

Новая стилистика Франции будет гораздо более персонифицированной, пассионарной. Уже сейчас складывается первый конфликт внешней и внутренней политики: французы, многие из которых мечтали о более авторитетной и сильной власти, стали отворачиваться от Макрона, сочтя его стиль слишком авторитарным, высокомерным. «Слишком наглый» – эта претензия стоит за снижением рейтинга Макрона сразу на пять пунктов в июне (с 59% до 54%).

Отсюда еще одна стилистическая особенность – Макрон и во внутренней политике, и во внешней ведет себя как новатор, ломая старые схемы и пытаясь изобретать нечто новое, более работоспособное. Он не любит старые, закостенелые схемы и с удовольствием готов проводить их ревизию. Внутри страны это выливается в переформатирование партийной системы, выстраивание новых отношений Елисейского дворца со СМИ, трудовых, налоговых реформах. Во внешней политике – в смелые идеи по реформе ЕС и попытки проверить на прочность нормандский формат. Макрону нравится удивлять партнеров, приглашая Путина в Версаль или встречаясь с Трампом, несмотря на все претензии «прогрессивного» сообщества к американскому лидеру.

Политика красных линий

Изначально в рамках избирательной кампании область внешней политики была для Макрона одной из самых слабо проработанных частей программы. Однако почти сразу после избрания она стала доминировать в его повестке. Случилось это скорее в силу благоприятного стечения обстоятельств: почти сразу после выборов Макрон был вынужден с головой окунуться именно в международные отношения: визит в Германию, саммит НАТО, саммит G7, встреча с Путиным в Версале, саммит G20, приглашение Трампа в Париж.

При этом детально проработана была лишь одна тема – отношения Франции с Германией и будущее новой Европы. Это ядро внешней политики Макрона, где заранее были сформулированы четкие предложения: валютная реформа, институциональное развитие проекта финансово-экономической интеграции стран зоны евро, создание единого бюджета, который утверждался бы европейским парламентом, введение должности европейского министра экономики и финансов, ужесточение антидемпингового законодательства, создание более комфортных условий для французского бизнеса и прочее.

Однако по всем остальным направлениям внешней политики, значимым не только для Европы, но и для мирового сообщества в целом, позиция Макрона была куда более туманной. Именно эта неопределенность и заставила искать и формулировать те самые «красные линии», за пределами которых Париж готов прекратить диалог и перейти к жестким ответным мерам.

Публично Макрон пока говорил о «красных линиях» преимущественно в отношении Сирии. Их две – это химические атаки и блокирование доступа гуманитарной помощи гражданскому населению. Однако принцип «красных линий» может распространиться и на другие конфликты.

Так, по Украине такими красными линиями становится невозможность обсуждения вопроса о признании Крыма российским – этого нет и не будет в повестке дня ни при каких условиях. Или гораздо менее очевидная, но реальная красная линия в отношении политики России в Донбассе – возможное наращивание военной помощи или попытка расширить подконтрольную территорию будет признана недопустимым нарушением. Деградация ситуации на востоке Украины при участии Москвы может быть признана достаточным поводом для переформатирования диалога по урегулированию украинского кризиса. Макрон, в отличие от Олланда, не будет любой ценой держаться за нормандский формат, если в его рамках не будет прогресса.

Субъект-объектная дипломатия

Эммануэль Макрон в своей внешнеполитической стилистике достаточно четко разделяет отношение к государству (в совокупности с историей отношений и стратегическими общими интересами) и отношение к текущим политическим лидерам. Например, и Россия, и США для Франции остаются странами, с которыми исторически выстроены тесные, богатые, хорошо институционализированные связи. И визит Владимира Путина в Версаль, и приезд Дональда Трампа на парад 14 июля были встроены именно в исторический контекст. Для России это было приурочено к трехсотлетию визита Петра Первого. Что касается визита Трампа, то, как пояснил представитель французского правительства Кристоф Кастанер, президент США приехал в Париж по случаю столетия вступления Америки в Первую мировую войну.

Но и США, и Россия в последнее время давали немало поводов для беспокойства. С США у Франции после избрания Трампа накопились разногласия, причем не только по практическим, но и по концептуальным вопросам: по Климатическому соглашению, из которого Вашингтон вышел, по Сирии (например, по уходу Асада), по торговому протекционизму (Трамп выступает за двусторонние торговые соглашения со скорее антиглобалистских позиций), по брекзиту, который поддержал новый глава Белого дома, и миграционному кризису в Европе.

«Ошибки» Москвы в глазах Франции также существенны: это и Крым, и политика в отношении востока Украины, и проблема вмешательства во внутренние дела западных государств, и кибератаки, не говоря уже о «вечной» проблеме нарушения прав человека.

Брюно Тертре из Фонда стратегических исследований, комментируя приглашение Трампа, заметил, что Макрон «пригласил прежде всего президента США и во вторую очередь Дональда Трампа». «Он подкупает Трампа изначально, отталкиваясь от того, что США останутся незаменимым союзником, какими бы ни были ошибки их президента», – добавил аналитик. Вероятно, та же логика работает и в отношении России, объясняя, почему Париж устроил прием с королевскими почестями для Владимира Путина.

Однако логика дифференцированного подхода к лидеру и государству не объясняет другого: почему в ходе обоих визитов атмосфера была в эмоциональном контексте разной? Весьма теплый прием Трампа контрастировал с напряженным и прохладным диалогом с Путиным.

Вероятно, тут есть еще один, менее очевидный водораздел, который связан с отношением к природе политического режима. США являются не только партнером, как Россия, но и ценностным союзником Франции. Это концептуальный единомышленник, идущий по пути развития традиционной демократии в западном понимании, то есть государство, с которым Париж выстраивает более близкие отношения в эмоциональном плане.

В числе таких единомышленников Париж видит не только Германию или США, но и Украину: июльский прием президента Порошенко был весьма дружественным. Ключевыми критериями стратегической близости тут становится политика того или иного лидера в отношении своего собственного народа, а не чужих государств.

Именно поэтому ощущалось столь прохладное отношение Макрона к Путину, с которым Париж готов продолжать диалог, несмотря ни на что, но дружелюбным его назвать трудно. Эта же логика объясняет, почему Франция готова отказаться от требования отставки Башара Асада. «Башар Асад – враг сирийского народа, но не враг Франции», – заявил Макрон. Теперь Франция признает, что отставка Асада не способствует сирийскому урегулированию.

В рамках этой линии Макрон не предлагает, как вильсоновские либералы (в соответствии с теорией Вудро Вильсона, ставящего уровень безопасности в США в зависимость от степени распространенности в мире демократии), заниматься демократическим транзитом в проблемных странах ради безопасности французов. Отношение к проблемным режимам (не государствам), ценностно отвергаемым, остается негативным, но не подразумевает политику исправления. Именно поэтому Париж будет лишь фиксировать свое негативное отношение к происходящему в России (например, гонениям геев), но не станет делать из этого жесткое условие для продолжения сотрудничества.

В то же время это не делает Макрона и в полной мере сторонником realpolitik, в значительной степени подразумевающей отказ от отставания либеральных, правозащитных ценностей в диалоге. Именно последний элемент будет неизбежно охлаждать отношения Макрона с Путиным.

Париж формирует новый дипломатический подход, который можно для удобства назвать субъект-объектным. Стратегические партнеры, которые в глазах Макрона наделяются своеобразной международной легитимностью (доверием), воспринимаются как субъекты международной политики, чьи стратегические приоритеты в целом соотносятся с приоритетами Франции.

С другой стороны, формируется вынужденное партнерство с государствами, с которыми приходится иметь дело вопреки проводимому ими курсу (который осуждается Францией) и которые воспринимаются как потенциальная или действующая угроза. Такие государства получают скорее объектную, инструментальную роль. Компенсировать такой объектный подход, например, в отношениях с Россией Франция будет через построение диалога с гражданским обществом, что для Парижа будет одним из главных приоритетов (проведение «форума Трианона»).

Большая политика маленьких шагов

Макрон настолько резко ворвался в политическую реальность Франции и международную жизнь, так непредсказуемо начал вести себя, выступая то с одной инициативой, то с другой, провоцируя массу догадок и попыток осмыслить новую внешнеполитическую линию Парижа, что создалось впечатление, что перед нами едва ли не новый Наполеон, готовый завоевать весь мир.

Но это заблуждение. Дипломатическая тактика Макрона – тактика малых шагов. Точечные, может быть, едва заметные, но прочные и неоспоримые успехи – вот главная задача Парижа в вопросах международной политики.

На практике это означает, что Елисейский дворец не будет ставить заведомо нереальных задач, завышая ожидания, а постарается искать новые подходы к проблемам на основе скрупулезной и поступательной работы, результативность которой, может быть, будет не так очевидна. Самый показательный на сегодня пример в этом контексте – позиция Франции по украинскому кризису.

После встречи Макрона и президента Украины Петра Порошенко был представлен новый подход – перезапуск нормандского формата, в рамках которого стороны получают последний, как считают в Елисейском дворце, шанс вывести украинский кризис из тупика. Макрон определил для себя срок шесть месяцев для того, чтобы протестировать нормандский формат и Минские соглашения на жизнеспособность. Задача – добиться хотя бы минимальных подвижек, затрагивающих прежде всего вопросы безопасности Донбасса. Как все это может выглядеть на практике, кажется, не очень понимают и в самом Париже, но от попытки испытать существующий переговорный механизм пока не отказываются.

Любой прогресс, пусть и медленно, но ведущий к налаживанию мирной жизни на востоке Украины, будет расцениваться как подтверждение жизнеспособности нормандского формата. Отсутствие прогресса по истечении шести месяцев потребует переформатирования и Минских соглашений.

Либерал-глобалист и голло-миттеранист

В ходе избирательной кампании Макрон неоднократно употреблял термин «голло-миттеранизм», описывая свой подход как к вопросам внутренней, так и внешней политики. В большом программном интервью восьми европейским СМИ президент Франции неожиданно для многих, в том числе и его сторонников осудил неоконсерваторов, еще раз подтвердив свою приверженность голлистской традиции.

Голло-миттеранизм (в России чаще употребляется термин «голлизм», но принципиальной разницы тут нет) подразумевает независимость внешнеполитической линии Франции при одновременном выстраивании прагматичных партнерских отношений с ключевыми мировыми державами – прежде всего США, Германией и Россией.

Голлизм в этом контексте – признание примата внешнеполитической субъектности Франции над субъектностью Запада в целом, где последние 70 лет инициативой владели в основном США. То есть перед лицом общих угроз Франция готова сближаться со своими партнерами (Карибский кризис, кризис 1982–1983 годов, атаки террористов 9/11), но при наличии разногласий активно критикует их действия и дистанцируется от них (война США во Вьетнаме, война в Ираке 2003 года).

Презентуя себя как голло-миттераниста, новый президент Франции декларирует недопустимость вовлечения страны в международные конфликты там, где не затрагивается напрямую проблема национальной безопасности страны. Макрон в интервью европейским СМИ осудил, например, вторжение Франции в Ливию. «С моим приходом к власти будет положен конец той форме неоконсерватизма, которая доминировала во Франции на протяжении последних 10 лет. Демократия не строится извне без участия народов. Франция не участвовала в войне в Ираке, и она была права. Но она заблуждалась, начав аналогичную войну в Ливии. Каковы результаты этих интервенций? Рухнувшие государства, в которых процветают террористические группы. Я не хочу этого в Сирии», – говорил Макрон.

Во главу угла он ставит проект единой Европы и франко-немецкий союз и в этом плане тоже выглядит последовательным сторонником голлистской традиции. Однако есть в подходе Макрона и две существенные особенности.

Первая – в отличие от голлистской традиции новая доктрина гораздо глубже вписывает Францию в западный мир, признавая ключевую роль таких институтов, как НАТО, и придавая особенную значимость вопросам коллективной безопасности. В отличие от де Голля, который вывел страну из военной организации НАТО, Макрон призывает к наращиванию роли альянса в пределах своей географии, но с оговорками: речь идет о совместной борьбе с кибератаками, дезинформацией, лучшей координации работы спецслужб.

В то же время Макрон выступает против расширения альянса, делая исключение лишь для Балкан, Швейцарии и Северной Европы. Он также очень прохладно отнесся к предложению США подключить НАТО к борьбе с ИГИЛ (запрещено в РФ) в Сирии, считая, что это распыляет ответственность и усиливает раскол между Западом и мусульманским миром. Таким образом, голлизм тут сочетается с глобализмом.

Вторая особенность – это подчеркнутая либеральная идентичность новой внешнеполитической линии, где Франция вписывает себя в некий единый для развитого мира цивилизационный код. Голлисты традиционно строили свою политику на консервативных основах. Макрон – либерал, готовый отстаивать свои ценности, в том числе и силовым путем.

Доминик Моиси, основатель IFRI, описывая внешнеполитическую позицию Макрона, говорил, что если Америка больше не та, а Европа изменилась после брекзита, то «мы оказываемся на передовой в войне против угроз, исходящих с Юга и Востока, наша внешняя политика начинает играть ключевую роль». Прагматизм в такой ситуации может оказаться гораздо менее гибким, чем ожидается, а конструктивность в отношениях с проблемными странами (например, с той же Россией) – далеким от солидаризации с ними.

Макрон также поддерживает столь остро критикуемую линию Ангелы Меркель в отношении мигрантов и предлагает упростить процедуру получения статуса беженца. Именно эта либеральная идентичность во многом сделала встречу Макрона с Путиным в Версале столь прохладной, а последующие уколы в адрес российского лидера – столь провокационными и болезненными для Москвы (чего только стоила ремарка французского лидера об Анне Ярославне после встречи с Порошенко). Макрон дает понять, что понимает, с кем имеет дело, и демонстрирует желание сохранить персональную дистанцию: никакой теплоты, никакой симпатии, «ничего личного, только бизнес». С Трампом, несмотря на разногласия, подобного не наблюдалось.

Наконец, пока недооцененными, но важными являются даже не либеральные взгляды Макрона, а его приверженность гуманитарным приоритетам. В отличие от США, требовавших соблюдения прав человека, Макрон концентрируется на идеях сохранения прав на жизнь и безопасность, что на практике может вылиться в гораздо более активную роль Парижа в международных конфликтах. «Если подтвердится, что в Сирии было применено химическое оружие, мы выясним его происхождение, и Франция самостоятельно нанесет удары по местам его хранения», – говорил Макрон в интервью восьми европейским СМИ. «Красной линией» по сирийской теме также является вопрос о доступе населения к гуманитарной помощи. Гуманитарный приоритет и правозащитный не так уж и далеки друг от друга.

Эммануэля Макрона и его внешнеполитическую линию пока мало кто понимает, а его действия кажутся непредсказуемыми. Его критики уже обозвали такой подход «доктриной "но в то же время"». То есть французский лидер, с одной стороны, сближается с США, а с другой – опасается политики Трампа; критикует Путина, но с помпой принимает его в Версале; осуждает Асада, но выступает против его ухода.

Курс Макрона не слишком четко сформулирован в области того, что намерен делать Париж по многим стратегически значимым вопросам международной повестки дня. Но на ситуацию можно посмотреть и под другим углом. Внешнеполитическая доктрина Макрона вырисовывается не в тезисах «что делать», а в обозначении коридора допустимого с точки зрения национальных интересов Франции. И в рамках этого коридора Париж открывает окно возможностей и по России, и по Украине, и по Сирии, и прочим сюжетам мировой значимости, где Макрон готов проявить и гибкость, и терпение.

В рамках такого коридора подходы Макрона действительно кажутся синтетическими – мозаичным сочетанием несочетаемого. Но за пределами красных линий он может оказаться даже жестче тех самых неоконсерваторов, от которых французский лидер так демонстративно отстраивался в своих выступлениях. Новая политика Франции на мировой арене заслужит со временем свое собственное научное название, где консервативные подходы будут переплетаться с либерализмом, глобализм с национализмом, а атлантизм с голлизмом.

Франция > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 8 августа 2017 > № 2268753 Татьяна Становая


Франция > Госбюджет, налоги, цены > rfi.fr, 7 августа 2017 > № 2278228

Президент Франции Эмманюэль Макрон требует от министров правительства быть на связи 24 часа в сутки, ведет служебную переписку в Telegram, а СМС-сообщения своей команде может отправить даже ночью. Об этом пишет в понедельник, 7 августа, Le Figaro в подборке материалов о стиле управления нового президента.

Президент Эмманюэль Макрон использует новый для Франции стиль управления своим правительством, больше похожий на корпоративный, чем на государственный. Об этом пишет газета Le Figaro в понедельник, 7 августа. В своих материалах издание сообщает, что избранный в мае президент спит по 4 часа в сутки, набирает министров по резюме и использует Telegram для переписки с советниками.

Николя Юло, министр комплексных экологических преобразований нового правительства, а в прошлом телеведущий первого французского телеканала TF1, привык рано ложиться и вставать на рассвете для съемок своей программы, пишет Le Figaro. Теперь же бывшему «жаворонку» приходится отвечать на сообщения президента Франции после полуночи. По информации источников газеты, часто Эмманюэль Макрон звонит ему в два часа ночи, чтобы обсудить насущные проблемы. Так нередко делают главы больших корпораций, которые не стесняются беспокоить своих подчиненных в любое время суток.

«Президент любит столкновение мнений и разных точек зрения. Он часто спрашивает нас: „Ну что, дети, что вы об этом думаете?” Макрон работает как губка: ему сначала нужно впитать в себя мнения тридцати человек, а уже потом действовать быстро, в одиночку, — рассказал Le Figaro человек из окружения президента. — На встречах он терпеть не может единогласных решений.»

«Впервые во главе французского государства находится настоящий менеджер. Макрон — не наследник традиционной политической системы, в которой, к примеру, людей делят в зависимости от числа голосов, которые они получили на выборах. Он сделал карьеру в частном секторе, сумел интегрироваться в команду и управлять ею», — рассказал газете другой источник, близкий к президенту. «В политике мы привыкли охотиться стаей, как волки, и нападать на пробегающую мимо овцу. Макрон очень ценит именно командный дух», — такой метафорой охарактеризовал стиль управления президента собеседник Le Figaro.

Президент Пятой республики использует для внутренней коммуникации в правительстве чаты в Telegram, созданные еще во время предвыборной гонки. «Команда должна говорить друг другу все. Правда — это основное в таком методе управления», — рассказал советник президента.

«Этот менеджмент близок к тому, который используется на предприятиях. Но в его эффективности можно усомниться, ведь такой метод не приспособлен для французской системы государственного управления», — рассказала в интервью Le Figaro Мадина Риваль, исследователь в области общественных инноваций в Консерватории искусств и ремесел (Conservatoire national des arts et métiers)

По словам Мадины Риваль, через два с половиной месяца после выборов в Национальное собрание, где большинство мест занимает партия «Вперед, Республика!», не все идет так, как задумывал Макрон. Депутаты, выбранные по итогам собеседования, не разбираются в тонкостях работы Национального собрания, а Марлен Скьяппа, государственный секретарь по вопросам равенства мужчин и женщин, из-за отсутствия политического опыта оказалась в центре скандала. Скьяппа заподозрили в том, что она под псевдонимом стала автором книг эротического содержания («Осмельтесь стать секс-друзьями» и «Хорошие девушки не проглатывают»). В кабинете госсекретаря авторство этих изданий опровергли.

Le Figaro напоминает, что каждый президент обладал своим стилем менеджмента. Как пишет издание со ссылкой на бывшего госсекретаря Паскаля Буастара, Франсуа Олланд предпочитал прямой контакт, и министры могли обратиться к нему лично по любому вопросу. Отсутствие «вертикали власти» в его системе управления привело к снижению авторитета президента, считает газета. Жак Ширак, по мнению издания, пытался быть «суперпрезидентом» и любил лично проверять членов правительства. Как утверждает газета, он мог подробно расспрашивать министра сельского хозяйства о продажах пшеницы Китаю, а министра иностранных дел — о родословных послов.

Как пишет Le Figaro, выбранный Макроном стиль управления, которым не пользовались предыдущие президенты, — это «крайне эффективное оружия для обновления политики». Насколько эффективно Макрон им воспользовался, издание не судит, но отмечает, что позитивную оценку деятельности президента дали сегодня лишь 36 процентов французов — на 7 процентов меньше, чем месяц назад.

Франция > Госбюджет, налоги, цены > rfi.fr, 7 августа 2017 > № 2278228


Франция. Сирия. Ирак. Ближний Восток > Армия, полиция > rfi.fr, 7 августа 2017 > № 2278227

Около 700 граждан Франции воевали на стороне исламистов в Ираке и Сирии. Об этом в интервью газете Journal du dimanche сообщил глава МВД Жерар Коллон. При этом уточняется, что 271 джихадист вернулся на родину, в том числе 54 несовершеннолетних. Некоторые из вернувшихся во Францию находятся в тюрьме.

По словам министра, сложно проверить, сколько французских джихадистов погибли в Ираке и Сирии. Жерар Коллон добавил, что уровень террористической угрозы до сих пор остается высоким. 18 500 человек находятся под особым наблюдением из-за подозрений в радикализации.

Напомним, Франция участвует в международной коалиции по борьбе с радикальной группировкой «Исламское государство» в Ираке и Сирии. Несколько лет назад французские войска также начали операцию в Мали для борьбы с террористическими группировками. В ноябре 2015 года в Париже радикалы устроили серию терактов, жертвами которых стали 130 человек. Еще более сотни человек за последние два с половиной года погибли в результате террористических актов на территории Франции.

Во Франции до сих пор действует режим чрезвычайного положения, расширяющий полномочия полиции. Правительство планирует некоторые положения вписать в новый закон, направленный для борьбы с терроризмом, который в ближайшее время будет представлен парламенту.

Франция. Сирия. Ирак. Ближний Восток > Армия, полиция > rfi.fr, 7 августа 2017 > № 2278227


Франция > СМИ, ИТ > rfi.fr, 1 августа 2017 > № 2278214

Летние Олимпийские игры 2024 года пройдут в Париже. Об этом 31 июля официально сообщил Международный олимпийский комитет.

Лос-Анджелес достиг соглашения с МОК о проведении Игр в 2028 году, отказавшись от заявки на принятие ОИ-2024. Париж был единственным конкурентом американского города. Рим, Гамбург и Будапешт, которые ранее претендовали на право провести Олимпийские игры 2024 года, сняли свои кандидатуры.

Формальное подписание трехстороннего соглашения касательно места проведения двух летних Игр состоится 13 сентября в Лиме, однако представители МОК неоднократно заявляли, что намерены достичь трехстороннего соглашения с США и Францией, не дожидаясь сессии МОК в начале осени.

Президент Франции провел телефонные переговоры с президентом МОК Томасом Бахом. В официальном коммюнике Эмманюэль Макрон назвал решение МОК важным этапом на пути к проведению ОИ-2024 в Париже.

Париж и Лос-Анджелес были названы столицами двух Олимпийских игр еще 11 июля, однако тогда еще не было известно, в какой очередности города примут спортивный праздник.

В последний раз Париж принимал Олимпиаду в 1924 году, а Лос-Анджелес — в 1984 году. Летние Олимпийские игры 2020 году пройдут в Токио.

Франция > СМИ, ИТ > rfi.fr, 1 августа 2017 > № 2278214


Евросоюз. Россия. Франция > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > newskaz.ru, 1 августа 2017 > № 2260915

О расширении сотрудничества с Россией заявила Европейская аэрокосмическая группа Airbus Defence and Space (Airbus DS).

В интервью РИА Новости старший вице-президент Airbus Space Systems по космической электронике, куратор по развитию бизнеса в России Жан-Пьер Доманже отметил, что в России налажен выпуск высокотехнологичного космического оборудования европейского качества.

"Как вы знаете, СП "Синертек" — это совместное предприятие Airbus DS и "Российских космических систем" (РКС). На данный момент мы перешли на новый, более высокий и очень важный уровень нашего сотрудничества. Буквально на прошлой неделе в Москве завершены окончательные квалификационные работы по европейской сертификации чистовых помещений для изготовления спутниковых компонентов в России. "Синертек" начал серийно выпускать твердотельные усилители мощности для российских заказчиков, а также другое космическое оборудование. Таким образом, мы начали производить в РФ высокотехнологичное оборудование в том же качестве, что и Airbus DS в Европе", — сказал Доманже.

Все изделия, созданные в 2017 году, будут установлены на российские спутники.

"В данном случае мы следуем тренду, который задают наши российские партнеры. Решение утверждено руководством госкорпорации "Роскосмос" при участии РКС", — пояснил Доманже.

Он также упомянул о важной договоренности с РКС о том, что номенклатура, которая будет производиться в России в кооперации с Airbus DS, будет расширена в ближайшем будущем.

"Пока мы не раскрываем окончательный вид наших договоренностей, но могу вас заверить, что это новое оборудование для спутников связи, а также для спутниковых платформ будущего", — указал старший вице-президент Airbus Space Systems по космической электронике.

Евросоюз. Россия. Франция > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > newskaz.ru, 1 августа 2017 > № 2260915


Франция. США > СМИ, ИТ > rfi.fr, 31 июля 2017 > № 2278218

«Миллиард в покер» – так газета Libération назвала попытку французского правительства договориться с мировым гигантом интернета Google. Министр госбюджета Жеральд Дарманен предложил компании договориться о сумме налога, который Google должен выплатить Франции.

Налоговые органы Франции ведут сразу два расследования о неуплате налогов компанией Google. 13 июля административный суд Парижа отклонил жалобу французской налоговой службы о выплате компанией 1,1 миллиарда евро. Эта сумма равна налогу с полученной во Франции прибыли Google между 2005 и 2010 годами. Министерство бюджета было намерено подать на апелляцию, но 25 июля министр Жеральд Дарманен заявил в интервью газете Les Echos, что намерен договориться с компанией и сократить долг, если Google согласится платить налоги во Франции.

Решения суда ждали с нетерпением многие компании, пишет газета, так как оно является прецедентом для разрешения конфликтов многих других гигантов интернета с французской налоговой службой. Это прежде всего так называемая «четверка GAFA»: Google, Amazon, Facebook и Apple, а также Microsoft и Booking.com, с которыми министерство бюджета Франции ведет спор уже несколько лет подряд.

Как известно, европейские филиалы Google и других компаний находятся в Ирландии, где налогообложение гораздо ниже, чем в большинстве стран ЕС. «Как и большинство своих европейских соседей, Франция ежегодно недополучает несколько миллиардов евро, которые бы так помогли закрыть бюджетный дефицит страны», – пишет Libération. Если сравнить французский сайт интернет-торговли Sarenza, который платит налоги во Франции, с его американским эквивалентом Amazon, то соотношение ежегодного подоходного налога получится 33% и 5%. Это несправедливо, считают французские предприниматели.

Поэтому «охотой» на Google занялась французская налоговая полиция, которую Libération в своей заметке называет «налоговым спецназом». Первый обыск в парижском офисе Google прошел еще в июне 2011 года. Тогда «спецназ» вынес из помещения переписку между французским и ирландским филиалами компании, на основе которой и была вычислена цифра в 1,1 миллиард евро налогов. Второй обыск прошел в 2013 году, после того как финансовая прокуратура Парижа начала расследование об уходе компании от налогов. Последний обыск прошел год назад, в июне 2016, когда налоговая полиция разработала целый план операции под названием «Кактус»: ее подготовка держалась в строгом секрете, работникам было запрещено обмениваться электронными сообщениями, были тщательно изучены планы помещения офиса Google, чтобы полиция знала, где надо прежде всего искать информацию.

Все это напоминает хороший детектив, но министр госбюджета Франции Жеральд Дарманен рискует испортить финальную сцену. Если он договорится с Google о размере налога, то «сухой из воды» выйдет не только одна компания. Как пишет Libération, ссылаясь на мнения нескольких крупных адвокатов, эта сделка рискует превратить Францию в Люксембург, где предприятия индивидуально договариваются с правительством о размерах выплачиваемых налогов. Поэтому газета сравнивает такую налоговую политику нового правительства Макрона с игрой в покер.

«Медовый месяц» двух президентов

Дональд Трамп между двух огней: газета Le Monde в понедельник, 31 июля, рассказывает о последствиях принятия американским парламентом закона о санкциях против России, Ирана и Северной Кореи. В воскресенье, 30 июля, российский президент Владимир Путин объявил о высылке 755 американских дипломатов. Эта «значительная эскалация» не имеет прецедентов с эпохи Октябрьской революции 1917 года, когда США закрыли свое посольство в России, написала по этому поводу американская пресса.

После того, как Барак Обама выслал 35 российских дипломатов в декабре прошлого года, Кремль не стал предпринимать ответных действий. В Москве надеялись на скорое потепление отношений в связи с приходом Трампа. Но вчерашнее выступление Путина показало, что терпение у него лопнуло, пишет Le Monde. Путин делал ставку на Трампа, а результат получился обратный, медовый месяц двух президентов закончился, иронизирует газета.

Франция. США > СМИ, ИТ > rfi.fr, 31 июля 2017 > № 2278218


Франция > Внешэкономсвязи, политика > rfi.fr, 29 июля 2017 > № 2278213

В ночь в пятницы на субботу, 29 июля, депутаты французского Национального собрания проголосовали в первом чтении за проект закона о «морализации общественно-политической жизни» в стране. Обещание принять такой закон президент Франции Эмманюэль Макрон дал во время избирательной кампании.

После 50-часовых дебатов и обсуждения более 800 поправок, французские депутаты подавляющим большинством голосов приняли закон, призванный, по словам президента Франции Эмманюэля Макрона, вернуть доверие к общественно-политической жизни.

Министр юстиции Николь Беллубе назвала новый закон «актом доверия, на которое сможет опираться правительство». За него в большинстве своем проголосовали депутаты партий «Вперед, республика» и МоДем, Конструктивной фракции и франкции «Новые левые», объединяющей кандидатов Социалистической партии.

Члены оппозиционной Республиканской партии, критиковавшие закон за «стигматизацию» парламентариев, разделились в своих мнениях — 36 человек — за, 11 — воздержались, 4 — против, в том числе и председатель фракции Кристиан Жакоб. Представители коммунистической партии и партии «Непокорная Франция» от голосования воздержались, так же, как и члены «Национального фронта».

Среди основных положений закона:

— Запрет для парламентариев, министров и представителей местной администрации нанимать на работу родственников (супругов, партнеров, детей и родителей). Нарушение запрета карается штрафом в 45 тысяч евро и тремя годами тюрьмы. Для того, чтобы нанять на работу близких «второго круга» (не являющихся близкими родственниками или членов бывшей семьи), требуется специальное разрешение.

— Запрещение «парламентского резерва», то есть средств, которыми располагали депутаты с целью помощи различным коллективам и ассоциациям (147 миллионов евро в 2017 году), во избежание неправомочных отношений с клиентами, а также запрещение аналогичного «министерского резерва». Эта мера будет постепенно вступать в силу, полностью уничтожив резервы к 2024 году.

— Новый режим возмещения профессиональных расходов по депутатскому мандату, замещающий ранее действующую систему. До настоящего времени депутаты получали на расходы по мандату 5373 евро ежемесячно, сенаторы — 6110 евро. Теперь каждая палата будет принимать правила возмещения расходов: либо в виде выплаты аванса, либо по предоставлению соответствующих счетов.

— Запрет на получение дополнительной оплаты, которую ранее получали отдельные депутаты за работу в различных государственных или окологосударственных организациях.

— Введение дополнительной юридической ответственности, которая может повлечь за собой невозможность избрания кандидата в случае правонарушений или отсутствия прозрачности в ходе выборов. К правонарушениям относятся, в частности, факты дискриминации, публичные оскорбления или клевета, проявления расовой нетерпимости, гомофобии или сексизма.

— Создание «банка демократии» и «кредитного посредника», предназначенных для упрощения диалога между банками, кандидатами и партиями. Ранее это положение было удалено в ходе голосования в Сенате.

— Проверка налоговой ситуации каждого кандидата, в том числе и евродепутатов, в момент начала действия мандата. Выявленные нарушения могут повлечь за собой невозможность избрания или прекращение депутатских полномочий. В случае прекращения полномочий возможно проведение дополнительных частных выборов.

— Помощники депутатов приобретают статус, который практически не существовал ранее, но им запрещается принимать вознаграждение от любых лиц, лоббирующих какие бы то ни было интересы.

— Положение о конфликте интересов. Депутаты и сенаторы не смогут отныне осуществлять консалтинговую деятельность в течение всего срока действия мандата, за исключением случаев, когда эта деятельность началась ранее, чем за год до избрания. Кроме того, это положение предусматривает создание «самоотводов» для депутатов, которые могут находиться в состоянии конфликта интересов в ходе принятия законодательных текстов. Полный запрет на консалтинговую деятельность, который предлагали принять некоторые кандидаты, не был утвержден.

— По просьбе правительства Нацсобрание восстановило так называемую «блокировку Берси», ранее отмененную Сенатом. Она заключается в предоставлении Министерству экономики полного приоритета при принятия решений об уголовном преследовании за финансовые нарушения.

Депутаты отвергли положения о незаполненных избирательных бюллетенях, на котором настаивала Конструктивная фракция при поддержке партии МоДем, социалистов и партии «Непокорная Франция». Оно заключалось в требовании, чтобы в случае, если при подсчете голосов пустые бюллетени составят абсолютное или относительное большинство, был бы объявлен новый тур выборов. В настоящее время при подсчете голосов незаполненные бюллетени не учитываются.

Франция > Внешэкономсвязи, политика > rfi.fr, 29 июля 2017 > № 2278213


Франция. Весь мир > Электроэнергетика > rfi.fr, 28 июля 2017 > № 2278208

Несмотря на все возрастающую нагрузку на бюджет и вопросы, связанные с безопасностью, французское правительство не собирается отказываться от атомной энергетики в краткосрочной и даже среднесрочной перспективе. Почему — разбиралась газета Le Monde.

А что, если эпоха АЭС, открывшаяся после Второй мировой войны, закончилась? А что, если пора остановить строительство ядерных реакторов «третьего поколения»? А что, если уже пришло время сменить энергетическую модель? Такими вопросами задается газета Le Monde.

Очевидно, подобных целей не ставит перед собой французское правительство, — продолжает издание. Перед выборами Эмманюэль Макрон называл ядерную энергетику, которая вырабатывает почти три четверти электричества во Франции, «отраслью будущего».

Он поддержал решение государственного оператора электростанций EDF построить два ядерных реактора «третьего поколения» в Хинкли-Поинт на юге Англии. Даже несмотря на то, что этот дорогостоящий многострадальный проект вызывает множество споров и вопросов: министр экономики Брюно Ле Мэр настойчиво требовал от EDF избежать бюджетных перекосов.

Речи об отказе от АЭС сегодня нет. Хотя Макрон подтвердил план своего предшественника Франсуа Олланда — сократить долю ядерной энергетики в производстве электричества с 75% до 50% к 2025 году.

Министр экологии Николя Юло — самый популярный министр в правительстве Эдуара Филиппа — объявил об остановке 17 реакторов АЭС в течение 10 лет. Позже премьер высказался более расплывчато, отметив что закрыты реакторы будут «в среднесрочной перспективе», не назвав точных сроков.

«Ядерная ДНК»

«Мирный атом — это одна из граней „французской исключительности“, — пишет Le Monde. — У французской науки и промышленности „ядерная ДНК“. За этим стоят такие крупные ученые как (дважды лауреат Нобелевской премии —по физики и химии) Мария Кюри, (лауреаты Нобелевской премии по химии) Фредерик и Ирен Жолио-Кюри, (физик) Поль Ланжевен, (физик) Франсис Перрен, (физик) Лев Коварски» и другие.

После Второй мировой войны мирный атом с его возможностями в энергетике и медицине стал чем-то вроде обещания всеобщего счастья и благополучия. А еще обещанием силы и независимости — как в военной, так и в гражданской сферах. В 2017 году во Франции не могут отказаться от этой научно-технической и политической повестки.

Образ французского мирного атома создавали с 1955 года выпускники самых престижных технических вузов, вошедшие в комитет по ядерной энергетике (PEON). Именно они подготовили историческое решение, принятое после нефтяного кризиса 1973 года. Тогда правительство решило создать около сотни ядерных реакторов с водой под давлением по американской технологии. Масштаб программы был беспрецедентным.

Валери Жискар д’Эстен, избранный президентом в 1974 году, рассказывал, что эта программа была одобрена как учеными, так и политиками разных взглядов. И в течение десятилетий ее никто не ставил под сомнение. Социалист Франсуа Миттеран лишь сократил темп ввода реакторов в эксплуатацию (с шести до четырех в год) и свернул проект строительства АЭС Плогоф в Бретани.

Бывший глава Французского института нефти и член совета директоров EDF Оливье Апер рассказывает, что в 1973 году, когда взлетели цены на нефть, АЭС виделись лучшим выходом из положения: Франция не желала зависеть от ОПЕК. А вопрос о безопасности в принципе не ставился до катастроф в Чернобыле и Фукусиме.

Карточный домик

«В ядерной отрасли есть культура госуправления, и государство все сделало, чтобы в этой сфере не было независимой аналитики», — говорит инженер, основатель ассоциации в защиту природы Global Chance Бенжамен Дессю.

Оператор французских АЭС — госкомпания EDF — до сих пор является ключевым игроком в энергетической отрасли. Один из бывших руководителей EDF рассказывает, что в компании не ставят ни под малейшее сомнение необходимость атомной энергетики.

«Бывший гендиректор EDF Франсуа Айере объяснял в 2006 году, что если тронуть хоть часть ядерной отрасли, все ее здание рухнет, словно карточный домик», — рассказывает инженер и защитник природы Бенжамен Дессю. В самой EDF, впрочем, официально уверяют, что не отстаивают свою монополию и предлагают разные варианты, но последнее слово — всегда за правительством.

Силы сопротивления

Отказаться от атомной энергетики в краткосрочной перспективе не представляется возможным, пишет Le Monde. Все усложняет и тот факт, что цена этого отказа пока неизвестна. Подсчеты разных государственных и частных организаций неполны и противоречивы.

Нежелание отказаться от ядерной энергетики объясняется еще ее весом в экономике и общей «научной аурой» вокруг этой отрасли — одной из самых престижных во Франции. В своем отчете президенту экс-председатель EDF Франсуа Русели в 2010 году писал, что в атомной энергетике заняты 200 тысяч человек, а сама эта отрасль является «авангардом промышленности».

При этом все признают, что эта «авагардная» отрасль с устаревающим парком АЭС становится все более накладной. В 2017 году государство, например, должно влить в энергетические компании EDF и Areva 7,5 млрд евро. А уложиться в изначально обозначенный бюджет на строительство реакторов «третьего поколения» не удается, что «каждый раз удивляет государство, которому не хватает воображения, чтобы представить себе все возможные сложности» при строительстве АЭС, — отмечает инженер Бенжамен Дессю.

В самой же EDF планируют обновить часть устаревших АЭС и построить во Франции с 2030 по 2050 год около 30 реакторов «третьего поколения» новой модели. В компании объясняют, что эти реакторы должны быть более дешевыми, чтобы быть конкурентоспособными по сравнению с ископаемым топливом, которое, в свою очередь, должно «сожительствовать» с возобновляемыми источниками энергии.

При этом в EDF признают, что доля альтернативной энергетики значительно возрастет в ближайшие десятилетия, и оператору АЭС необходимо будет адаптироваться к новым условиям, например, сокращать число реакторов.

Атом на экспорт: утраченные иллюзии

Экспорт остается последней хрупкой надеждой французской атомной отрасли, пишет Le Monde. Однако инженер Бенжамен Дессю напоминает, что Франция построила за рубежом лишь 10 реакторов «второго поколения» (в самой Франции их 58), а французские реакторы «третьего поколения» заинтересовали только Финляндию, Великобританию и Китай.

Ситуация на этом рынке, не отошедшем от катастрофы на АЭС Фукусима-1, усложнилась. Китай ориентируется на собственных производителей, Япония выжидает, а Южная Корея может и вовсе отказаться от атомной энергетики. США отказываются закупать АЭС, сосредоточившись на сланцевом газе.

Впрочем, возникает и другой вопрос: какова будет сила ядерного сдерживания и позиция Франции в ООН, если страна откажется от АЭС? Четыре другие страны-члена Совбеза ООН — США, Россия, Великобритания и Китай — продолжают стоить АЭС или не собираются от них отказываться.

Франция. Весь мир > Электроэнергетика > rfi.fr, 28 июля 2017 > № 2278208


Франция > Медицина. Образование, наука. Армия, полиция > rfi.fr, 27 июля 2017 > № 2278210

С нового учебного года во всех медицинских вузах Франции введут новые обязательные курсы. Будущих врачей будут учить техникам помощи жертвам терактов и некоторым основам военной медицины — сообщает 27 июля AFP.

Начиная с 2015 года в стране произошло восемь терактов, в которых погибли 239 человек. «В зоне риска находится вся Франция, включая места, которые раньше не были подвержены опасности в той степени, как Париж и большие города», — объяснил в интервью агентству профессор Пьер Карли, глава Службы скорой медицинской помощи Парижа.

По словам профессора, во время терактов в Париже на улицах были терапевты, которые не знали наверняка, что делать. Поэтому Пьер Карли и еще семь профессоров подписали письмо, опубликованное в престижном британском медицинском журнале The Lancet, с призывом обучать всех терапевтов и всех студентов-медиков, включая фармацевтов и дантистов, техникам помощи жертвам терактов.

До настоящего времени такие курсы проводились центрами при службах скорой помощи в зависимости от решения каждого департамента. Теперь они будут проводиться медицинскими факультетами и службами здравоохранения при армии — об этом заявил Брюно Риу, глава отделения скорой помощи госпиталя Питье-Сальпетриер в Париже. По его данным, на некоторых медицинских факультетах такие курсы уже введены, а в 2017–2018 учебном году их должны ввести повсеместно.

Кроме этого, студентов, планирующих работать в отделениях скорой помощи, отдельно будут учить работать в ситуациях, когда раненые поступают в больницы массово.

Параллельно французские власти призывают всех французов проходить курсы первой помощи. В 2016 году такие ознакомительные курсы прошли 75 000 человек, большинство из них женщины.

Франция > Медицина. Образование, наука. Армия, полиция > rfi.fr, 27 июля 2017 > № 2278210


Франция > Миграция, виза, туризм > rfi.fr, 27 июля 2017 > № 2278207

27 июля президент Франции Эмманюэль Макрон, выступая на церемонии предоставления гражданства в префектуре Орлеана, заявил, что до конца года нужно «достойно» разместить всех беженцев и создать по всей Франции временное жилье — сообщает AFP.

«Я хочу, чтобы ни мужчины, ни женщины больше не оставались на улицах», — заявил президент Франции.

По мнению Макрона, для этого в первую очередь нужно ускорить рассмотрение просьб об убежище. Макрон подтвердил свое намерение сократить срок рассмотрения просьб с 18 месяцев до шести.

По словам президента, необходимо улучшить систему выдворения мигрантов, которым было отказано в убежище. По словам Макрона, от нынешней неэффективной системы проигрывают все стороны.

Макрон также раскритиковал «возмутительное обращение» с просителями убежища в первые месяцы после их прибытия во Францию.

По данным ассоциации «Франция — земля убежища», только вблизи центра временного размещения мигрантов на севере Парижа 800 человек живут на улицах. Всего три недели назад с этих же улиц эвакуировали три тысячи бездомных мигрантов.

Франция > Миграция, виза, туризм > rfi.fr, 27 июля 2017 > № 2278207


Франция > Госбюджет, налоги, цены > rfi.fr, 27 июля 2017 > № 2278206

Национальное собрание Франции в четверг, 27 июля, проголосовало за то, чтобы запретить членам правительства, парламентариям и местным депутатам нанимать на работу родственников. Под запрет попадет трудоустройство близких родственников: супругов (сожителей), родителей и детей, а также родителей и детей супругов — сообщает 27 июля AFP.

Теперь прием родственников на работу в качестве своих сотрудников может повлечь за собой штраф в 45 000 евро или тюремное заключение до трех лет.

Нанимать на работу дальних родственников депутатам и министрам по-прежнему можно, но это нужно в обязательном порядке декларировать. Точно так же, как и «перекрестное трудоустройство», то есть прием на работу близких родственников других депутатов или членов правительства.

Принять такой запрет во время своей президентской кампании обещал президент Франции Эмманюэль Макрон, после того как разразился скандал вокруг фиктивной занятости супруги Франсуа Фийона, участвовавшего в президентских выборах от партии «Республиканцы».

Кроме Фийона в трудоустройстве родственников был заподозрен бывший министр внутренних дел Франции Брюно Ле Ру. В марте 2017 года ему пришлось уйти в отставку после того, как стало известно, что будучи депутатом Национального собрания, он нанимал на должность помощниц своих дочерей школьного возраста.

Франция > Госбюджет, налоги, цены > rfi.fr, 27 июля 2017 > № 2278206


Франция. Россия. Весь мир > Миграция, виза, туризм > rfi.fr, 27 июля 2017 > № 2278204

Премьер-министр Франции Эдуар Филипп в среду, 26 июля, объявил, что срок выдачи туристических виз во Францию для граждан десяти стран, в том числе России, сократят до 48 часов с 1 ноября 2017 года. Это одна из мер, которую вводит французское правительство, чтобы Франция оставалась самым популярным турнаправлением в мире.

Помимо России, туристические визы во Францию будут выдавать за двое суток для граждан Таиланда, Филиппин, Камбоджи, Лаоса, Бирмы, Индонезии и Индии. Позже, в 2018 году, эта мера может распространится на туристов из Саудовской Аравии и Вьетнама.

На сайте Генконсульства Франции в Москве говорится, что срок рассмотрения краткосрочной визы составляет от 10 рабочих дней и может увеличиться до месяца, если нужно проверить документы.

На сегодняшний день за 48 часов туристические визы во Францию выдают для туристов из Китая (для граждан Китая с 1 января 2016 года туристические визы выдают даже за одни сутки), Сингапура, ЮАР, Катара, Кувейта, Бахрейна, Омана и Турции.

Кроме того, чтобы повысить привлекательность Франции как туристического направления, правительство планирует сократить срок ожидания при паспортном контроле в аэропортах. Для граждан стран Евросоюза ожидание в аэропорту не должно превышать 30 минут, для остальных — 45 минут с 1 января следующего года.

В планах французских властей — привлечь 100 миллионов туристов из-за рубежа в 2020 году и продлить срок их пребывания во Франции. Ежегодный доход от международного туризма в 2020 году, по плану, должен составить 50 миллиардов евро.

«Туризм — это наше национальное сокровище, уникальный потенциал. Франция — первое в мире туристическое направление, и это не шутки, но мы можем показать и лучшие результаты и должны их показать и покажем их», —заявил Эдуар Филипп по итогам межведомственного совещания по вопросам туризма.

Число туристов во Франции снизилось после терактов в Париже и в Ницце. Впрочем, в 2016 году, Франция осталась самым популярным туристическим направлением в мире и приняла 83 миллиона иностранных туристов. А с конца 2016 года снова наблюдается рост числа туристов. Туристический сектор составляет 8% от ВВП страны. В этой отрасли работают около двух миллионов человек. Представители отрасли, впрочем, отмечают, что доходы от туризма должны более справедливо распределяться между разными французскими регионами.

С 11 июня этого года граждане Украины могут без виз посещать страны Шенгенской зоны, Исландию, Лихтенштейн, Норвегию и Швейцарию на срок не более 90 дней в рамках полугода. Обязательным условием является наличие биометрического паспорта.

Аналогичный безвизовый режим для Грузии вступил в силу 28 марта 2017 года.

Франция. Россия. Весь мир > Миграция, виза, туризм > rfi.fr, 27 июля 2017 > № 2278204


Франция. Украина. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interfax.com.ua, 27 июля 2017 > № 2264573 Изабель Дюмон

И.Дюмон: Важно сопровождать проголосованные реформы реальными шагами по их внедрению

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" посла Франции в Украине Изабель Дюмон

На днях состоялся телефонный разговор лидеров "нормандской четверки". Удастся ли президенту Франции активизировать переговорный процесс?

Я считаю, что Президент Республики, принимая Президента Порошенко в Париже, менее двух месяцев после своего вступления в должность, продемонстрировал, что не намерен поворачиваться спиной к украинскому вопросу. Он напомнил также о своей приверженности соблюдению суверенитета Украины

Франция будет и в дальнейшем участвовать в «нормандском формате», но, чтобы говорить о динамичном, либо «активизированном» диалоге, прежде всего необходимо, чтобы дискуссии о выходе из кризиса приводили к конкретным результатам. Именно такая задача будет стоять в рамках предстоящего телефонного общения лидеров государств.

Существует мнение, что до выборов в Германии серьезных сдвигов в разрешении ситуации на Донбассе не будет. Вы согласны с этим?

Для меня было бы непозволительно высказываться от имени немецкого руководства, но убеждена, что в Германии, как и во Франции на момент выборов, имеет место осознание того, что не стоит выпускать из виду русско-украинский конфликт, поскольку работа дипломатов не должна зависеть от избирательного календаря.

Глава МИД ФРГ Зигмар Габриэль недавно заявил, что урегулировать конфликт на Донбассе в краткосрочной перспективе будет очень трудно. Каких шагов ожидают наши французские партнеры от Украины для выполнения Минских договоренностей? Какие от России?

Конфликт такой сложности не может быть решен за короткое время, поэтому задача Минских договоренностей и переговоров в «нормандском формате» как раз и заключается в том, чтобы позволить двигаться вперед шаг за шагом,

основываясь на детальной дорожной карте, прингятой руководителями государств и правительств. Россия и Украина подписали Минские договоренности, подкрепленные в «нормандском формате», а также на уровне Совета Безопасности ООН.

С украинской, как и российской, стороны мы ожидаем соблюдения обязательств, взятых на себя в рамках подписанных соглашений, которыми предусматривалось, в частности, установление режима прекращения огня, создание демилитаризованной зоны по обе стороны линия соприкосновения, а также принятие четкого правового статуса для Донбасса в составе украинского государства. Соблюдение отдельных пунктов договоренностей является ключевым условием для выхода из кризиса. Однако, ежедневно происходят нарушения режима прекращения огня, а за последние дни ситуация снова ухудшилась, что выражается в постоянно возрастающем количестве погибших и раненых.

Вместе с тем у нас есть понимание роли России в этом конфликте, в частности влияния, которое она имеет на сепаратистов. Исходя из этого, мы ожидаем от нее, чтобы она создала условия, которые позволят обеспечить выполнение части соглашений, касающейся безопасности, а также окажет необходимое давление для того чтобы, среди прочего, были возвращены украинские предприятия, конфискованные в марте этого года.

Мы также ожидаем от нее, чтобы было сделано все необходимое для освобождения пленных.

Считаете ли вы целесообразным создание отдельного формата переговоров по Крыму? Или включение этого вопроса в повестку дня "нормандского формата"?

По отношению к Крыму мы проводим политику непризнания и осуждения, которая реализуется через санкции, запрещающие инвестиции на полуострове и импорт продукции на рынок ЕС. Действие этих санкций было продолжено до 23 июня 2018 года в дополнение к другим санкциям, направленным против России, которые касаются банков, предприятий нефтяной и оборонной сферы, а также частных лиц, внесенных в «черный список» ЕС.

Мы поддерживаем украинские инициативы на уровне международных организаций, как это имело место при принятии Генеральной Ассамблеей ООН резолюции «О территориальной целостности Украины», которую 27 марта 2014 года представил украинский Министр иностранных дел. Наша позиция не изменилась, и мы продолжаем с особым вниманием следить за действиями и инициативами с украинской стороны.

Какова позиция Вашей страны по инициативе Киева ввести на Донбасс вооруженную миротворческую миссию ОБСЕ? Новое правительство готово поддержать эту инициативу Украины?

Миссия ОБСЕ присутствует на Донбассе с весны 2014 года. Наблюдателям из ее числа приходится работать в сложных условиях, рискуя жизнью: один из членов миссии погиб, подорвавшись на мине, во время следования патруля через зону, контролируемую сепаратистами, в апреле этого года. Вместе с тем, миссия имеет ключевое значение для продвижения вперед в разрешении конфликта.

Обсуждение средств для усиления эффекта от международного присутствия должно проходить в Вене при участии всех 57 членов ОБСЕ.

Создание "представительства" ДНР" в Марселе, визиты ряда французских парламентариев в Крым и на Донбасс. Какова Ваша позиция по этим вопросам? Францию втягивают в гибридную войну против Украины?

На самом деле, 9 июня 2017 года в супрефектуре Экс-ан-Прованса была зарегистрирована организация, именуемая «Центр официального представительства Донецкой народной республики (ДНР) во Франции». Но следует внести ясность: речь идет о частной инициативе локального характера. Мы, естественно, не имеем двусторонних контактов с фактическим

руководством этой территории и сохраняем приверженность суверенитету Украины в рамках признанных границ. Для французского государства упомянутая организация никоим образом не является «представительством» ДНР. Министерство иностранных дел Франции призвало соответствующие органы изучить случай этой новообразованной организации.

Что касается визитов некоторых французских избранников в Донбасс и Крым, хотела бы напомнить, что речь идет о частных инициативах, воспрепятствовать которым, в рамках правового государства, мы не имеем возможности, хотя и пытались, по мере возможного, отговорить их от реализации такого намерения. В рамках таких поездок депутаты не пользуются государственными средствами, а их действия не накладывают никаких обязательств на официальную власть. Подобные инициативы, вызывающие сожаление, не ставят под сомнение позицию Франции, которая сводится к твердой и неизменной поддержке суверенитета и территориальной целостности Украины.

Как вы оцените способность НАТО и ЕС противостоять гибридным угрозам со стороны России?

Мы предельно жестко осуждаем действия России на востоке Украины. Как об этом напомнил Президент Республики, «агрессия исходит не от Украины». Европейский Союз применяет весомые санкции по отношению к России, которые имеют значительное воздействие на российскую экономику и, несомненно, отражаются на внешней политике официальной Москвы.

В рамках НАТО всякое практическое сотрудничество с Россией было приостановлено вследствие противоправной и нелегитимной аннексии Крыма. Кроме того Альянс с повышенным вниманием следит за передвижениями российских войск и уже неоднократно высказывал свою обеспокоенность военной активностью со стороны России.

Тем не менее речь не идет о том, чтобы побуждать к какому-либо противостоянию либо же поддерживать существующее напряжение. Каналы для

коммуникации остаются открытыми и необходимо всячески способствовать политическому диалогу.

Считаете ли Вы санкции эффективным инструментом давления на Россию, и насколько при этом эти санкции отражаются на французской экономике? По вашему мнению, каковы должны быть основания для снятия или ослабления санкций?

Вам наверное известно, что французская экономика и ее предприятия почувствовали на себе влияние санкций, введенных против России. В частности, аграрный сектор пострадал от санкций и контр-санкций, введенных Россией. Но необходимо помнить о том, что Европейский Союз решил ввести ряд экономических санкций против России в ответ на ту роль, которую она играет в конфликте, полыхающем на востоке Украины. Длительность этих санкций напрямую связана с реализацией Минских договоренностей. Мы не пересматриваем занятую позицию и не ставим под сомнение мотивы, подвигшие нас на принятие данного решения. Без выполнения Минских договоренностей не может идти речь о снятии санкций; их действие, к слову, было продолжено Европейским Союзом до января 2018 года.

Как Вы оцените темп проведения реформ в Украине? В частности, судебной?

Некоторые реформы были осуществлены, некоторые находятся на этапе разработки. Украина начала очень амбициозный процесс. Франция всецело поддерживает его, делая свой взнос, в частности, в управленческой и судебной составляющей. К примеру, уполномоченный французский оператор Justice Coopération Internationale объединил усилия с представителями Литвы, Польши и Германии для содействия реформированию судебной системы.

С момента приезда в Украину, я уже могла отметить некоторые достигнутые результаты, но речь идет о долгосрочном процессе, для которого потребуется

еще не один год работы и неизменная политическая воля; пока же ситуация еще далека от идеала. Во время саммита ЕС-Украина в Киеве, 13 июля текущего года, руководители Евросоюза снова призвали украинское руководство ускорить борьбу с коррупцией, поскольку речь идет о настоящей проблеме, как об этом заявили Жан-Клод Юнкер, президент Европейской комиссии, и Дональд Туск, Президент Европейского Совета. В этом контексте судебная реформа и, в конечном итоге, создание независимых и избавленных от коррупции судов является, на мой взгляд, ключевым вызовом для модернизации страны, от которого зависит конечный успех в борьбе против коррупции.

По Вашему мнению, является ли работа Верховной Рады слабой в вопросе принятия необходимых законодательных актов для осуществления реформ?

Осуществление реформ представляет собой колоссальную задачу, а некоторые решения, которые должна принять Верховная Рада, являются крайне непопулярными. Я отмечаю, что, несмотря на противодействие, Парламенту удается принимать законопроекты, априори весьма чувствительные для украинцев, поскольку касаются вещей, имеющих символическое значение.

Крайне важно, чтобы проголосованные реформы сопровождались реальными шагами по их внедрению. В частности, я имею в виду реформу системы правосудия.

Каковы перспективы выхода французских компаний на украинский рынок, в частности для развития возобновляемой энергетики?

Французские компании уже работают и развиваются на украинском рынке; кстати, Франция является крупнейшим иностранным работодателем в Украине. Целый ряд компаний хотели бы зайти сюда и развивать новые проекты, в частности, в области возобновляемой энергии, поскольку, как вы справедливо

заметили, речь идет об отрасли, в которой французский опыт может немало принести вашей стране.

В то же время, нужно признать, что бизнес-климат остается довольно проблематичным. Президент Республики коснулся этого вопроса на встрече с Президентом Порошенко в Париже: несмотря на интерес к украинскому рынку со стороны все новых французских компаний, де- факто они пока не склонны начинать работу здесь по причине правовой незащищенности и коррупции.

К счастью, в составе украинского Правительства есть люди и структуры, которые пытаются решать проблемы и иногда устраняют возникшие препоны, несмотря на оказываемое противодействие. В частности, я имею в виду Офис привлечения и поддержки инвестиций Ukraineinvest, а также Офис национального инвестиционного совета при Президенте Украины.

Франция. Украина. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interfax.com.ua, 27 июля 2017 > № 2264573 Изабель Дюмон


Франция. США. Весь мир > Недвижимость, строительство. Миграция, виза, туризм. СМИ, ИТ > rfi.fr, 24 июля 2017 > № 2278202

В начале июня американский сервис по аренде жилья AirBnB запустил платформу по приему беженцев Open Homes. С ее помощью желающие помочь мигрантам, которым негде жить, могут бесплатно принять их у себя на срок от недели до полугода. За месяц Франция стала первой европейской страной по количеству пользователей AirBnB, готовых разместить у себя беженцев.

Во Франции инициатива была запущена месяц назад, 20 июня, при поддержке нескольких крупных НКО, оказывающих помощь беженцам, Singa, ELAN Samu Social, JRS France и Réfugiés Bienvenue. Все эти ассоциации уже занимались временным размещением беженцев у частных лиц и на собственном опыте убедились, что на первых порах такой образ жизни чрезвычайно способствует интеграции вновь прибывших мигрантов, отмечает издание La Tribune.

За месяц в Open Homes разместили 600 объявлений в 260 городах. По словам главы французского подразделения AirBnB Эмманюэля Марилла, которого цитирует AFP, Франция стала первой европейской страной по количеству пользователей AirBnB, принимающих беженцев.

Для того, чтобы принять у себя беженца, нужно заполнить онлайн-анкету, похожую на обычный формуляр AirBnB, отметив тип предлагаемого жилья. «Неважно, что вы предлагаете, дом, баржу или что-то еще более необычное, главное — гостеприимство», — рассказал AFP глава французского AirBnB.

База с объявлениями доступна только ассоциациям — прямого контакта между волонтерами, предложившими свое жилье на AirBnB, и беженцами нет. НКО, участвующие в проекте, предварительно осматривают жилье, чтобы убедиться в достоверности информации о предлагаемом размещении (ассоциации рассматривают комнаты, начиная с 9 квадратных метров) и добрых намерениях хозяев. Ассоциации хотят удостовериться, что владельцы не будут использовать труд мигрантов (уборка, бебиситтинг) в обмен на жилье.

«AirBnB предоставляет нам базу данных, но распоряжаемся ею мы сами, по нашему усмотрению, потому что мы — профессионалы. Мы встречаемся с волонтерами и расспрашиваем об их мотивации. Иногда некоторые из них видят в этом проекте возможность бесплатно получить себе домашнего работника. Поэтому необходимо выбирать. Те, кого мы выбираем, встречаются с беженцем, про которого мы думаем, что у него с владельцем жилья все должно пройти хорошо. И если это так, то тот принимает его у себя», — объяснила принцип работы платформы глава программы Elan в Samu Social Надеж Летеллье (Nadège Letellier) в интервью La Tribune.

Жилье предоставляется мигрантам на срок от недели до шести месяцев, иногда чуть дольше. Кроме того, некоторые ассоциации предлагают волонтерам небольшую сумму на возмещение расходов. Например, Elan возмещают семь евро в день за еду и электричество.

Международный запуск платформы Open Homes произошел 7 июня. За это время на площадке были размещены 6000 предложений. При этом половина из них поступила от людей, которые не были пользователями сервиса AirBnB и специально создали там аккаунты ради помощи мигрантам.

«Мы хотим разместить 100 тысяч беженцев в мире в течение пяти лет», — рассказал La Tribune сооснователь AirBnB и глава проекта Open Homes Джо Геббиа.

Как отмечает La Tribune, с помощью этого проекта калифорнийский стартап надеется исправить свой имидж, подпорченный конфликтами с местными властями в разных странах: AirBnB обвиняют в «уничтожении» гостиничного сервиса по всему миру и уходе от налогов. В то время, как репутация Uber, еще одного флагмана шеринговой экономики, только портится, AirBnB, по словам Джо Геббии, «хочет оставаться полезным сервисом».

Франция. США. Весь мир > Недвижимость, строительство. Миграция, виза, туризм. СМИ, ИТ > rfi.fr, 24 июля 2017 > № 2278202


Франция. Весь мир > Медицина > rfi.fr, 24 июля 2017 > № 2278197 :Жан-Франсуа Дельфресси

СПИД – это политическая болезнь, считает президент проходящей в Париже международной конференции по борьбе с ВИЧ-инфекцией и СПИДом Жан-Франсуа Дельфресси. Этот французский ученый утверждает, что для борьбы с эпидемией нужны не столько финансовые средства, сколько политическая воля.

RFI: В воскресенье, 23 июля, в Париже открылась самая крупная в мире научная конференция по борьбе с ВИЧ-инфекцией и СПИДом. На нее съехались около шести тысяч специалистов со всего мира. Президент Франции Эмманюэль Макрон отказался присутствовать на открытии конференции, однако заверил, что примет нескольких ученых и представителей ассоциаций у себя в Елисейском дворце. Значит ли это, что французским властям безразлична проблема СПИДа?

Жан-Франсуа Дельфресси: Я думаю, что наше новое правительство понимает, что значит эпидемия ВИЧ для мира. Ученые уже несколько лет подряд объясняют политикам все новейшие открытия в области борьбы со СПИДом. Так как в 2017 году СПИД – это не просто болезнь, это политическая болезнь.

Что вы имеете ввиду? То, что правительство Трампа снизило государственные расходы на борьбу со СПИДом?

Мы сейчас переживаем довольно критический период, когда мы знаем, что у нас есть все необходимые медицинские методы для сокращение эпидемии ВИЧ. Я не говорю, что мы научились его лечить, но мы можем сократить число больных. На сегодняшний день смертность от СПИДа значительно сократилась, причем не только в Европе, но и в южных странах. В мире насчитывается более 19 миллионов человек, которые проходят постоянную противовирусную терапию.

Другими словами, у нас есть все средства, чтобы начать массово бороться с ВИЧ. Но для этого мы нуждаемся в помощи политиков, так как в некоторых странах без политической поддержки нам не удастся побороть развитие эпидемии. Это касается некоторых стран Восточной Европы и Средней Азии. А ведь это совсем недалеко от нас. Там происходит настоящая драма.

В то же время есть страны, где политики приняли решительные меры, и им удалось значительно снизить эпидемию. Например, в Камбодже или некоторых африканских странах.

Речь идет не только о финансах. Мы не можем постоянно требовать «дайте денег!», и все. Сегодня ученые должны подойти к этой проблеме более конструктивно. Именно борьба с мировой эпидемией ВИЧ может открыть новые возможности для создания глобальной системы здравоохранения.

Каковы последние успехи медицины в борьбе с ВИЧ-инфекцией?

Сегодня впервые больные из бедных стран, в первую очередь – африканских стран, получают практически такое же лечение, как и жители экономически развитых стран. Это уникальный в истории медицины случай. Если взять, например, лечение онкологических заболеваний, то разница в лечении между бедными и богатыми странами просто фантастическая. Поэтому пример подхода к лечению СПИДа как мировой проблемы может использоваться в лечении гепатита, туберкулеза и других хронических заболеваний.

Изменилось ли отношение общества к больным СПИДом за последние 30 лет?

К сожалению, нет. Медицина продвинулась далеко вперед, но не общество. Сегодня никто в вашем окружении, среди ваших коллег не говорит, что он – ВИЧ-инфицирован. Но такие люди в окружении каждого человека скорее всего есть — они не говорят об этом, потому что боятся.

Сегодня люди не боятся признаться на работе, что больны раком. Тут есть прогресс. Но в отношении СПИДа ничего не изменилось. В этом направлении нам тоже нужно работать. Здесь тоже нужны политические решения. Сегодня ученые просят у властей не только деньги на финансирование борьбы с ВИЧ-инфекцией. Сегодня мы просим у политиков глобального видения проблемы, и в этом Франция может сыграть большую роль.

Франция. Весь мир > Медицина > rfi.fr, 24 июля 2017 > № 2278197 :Жан-Франсуа Дельфресси


Франция > Алкоголь > forbes.ru, 14 июля 2017 > № 2243534 Анатолий Корнеев

Шампань, Бургундия, Эльзас. Винная карта мира с женщинами в главной роли

Анатолий Корнеев

Основатель и вице-президент группы компаний Simple

Основатель и вице-президент Simple убежден, что, когда виноделием занимаются женщины, напитки становятся еще прекраснее

Осмелюсь напомнить: вино – продукт крестьянский и делается, как нетрудно догадаться, из винограда. Работа по уходу за виноградником каторжная. Со мной согласятся все, кто хотя бы единожды собирал виноград, согбенно стоя на крутых склонах в позе буквы «Г» рано поутру, когда в морозном осеннем воздухе пальцы примерзают к секатору. А потом днем — все в той же позе, на том же склоне с нескончаемыми рядами лоз, когда обливаешься потом от нещадного солнца. Согласятся и те, кто понимает, что на сборе урожая тяжелая физическая работа на винограднике не прекращается. Подрезка, прививки, подвязка, зеленый сбор. Каждый божий день, в любой сезон, при любой погоде. А далее за этим всем стоит не менее тяжкий и ответственный труд по управлению предприятием, где и команду нужно собирать, и руководить процессами, а также сбыт, покупка у разных поставщиков комплектующих, договоренности с властями… Не каждому мужчине такое по плечу, да и по вкусу. Тем более вызывает оторопь и удивление, смешанное с восторгом и неподдельным уважением, знание того, что и женщинам не чуждо виноделие — это историческая реальность. Женщины, пьющие вино, профессионально оценивающие его свойства и продающие — это нисколько не странно, если принимать во внимание биологическую подоплеку, — женщины лучше различают ароматы, чем мужчины, а значит, в теории, часто подтвержденной практикой, вина, сделанные ими, могут быть тоньше, чище и изящнее, чем вина, сделанные мужчинами. Но вот руководить сельскохозяйственным предприятием и делать это часто эффективнее многих мужчин? Здесь какая-то тайна.

Но так ли просто пришлось женщинам виноделам в мире вина? Давайте посмотрим на винную карту мира и отметим флажками места, где женщины сказали свое действительное веское слово.

Шампань и Камилла Ольри-Рёдерер

Шампани пару веков на редкость не везло, во многом из-за расположения на карте Франции. Через регион прокатывались многочисленные войны, которые страна вела в разные времена. Мужчины часто покидали свои дома, уходя в армию, и… больше не возвращались. Немудрено, что впервые всерьез о женской роли в виноделии заговорили именно здесь. Мы помним про Николь-Барб Клико-Понсарден и прочих «вдовах», в середине XIX века вставших у руля пострадавшего от наполеоновских войн региона. Ясно, что неотвратимость судьбы, ее безразличие к горестям и лишениям семей, сделавшие женщин тверже камня, спасли Шампань, с завидной и пугающей регулярностью становившуюся полем битвы.

«Век вдов» не закончился с окончанием XIX столетия, XX век выдался еще более чудовищным, пожирающим десятки миллионов человеческих жизней. Ведение хозяйства снова легло на плечи женщин, например таких, как Камилла Ольри-Рёдерер, унаследовавшей дом Champagne Louis Roederer по смерти мужа. По окончании первой мировой их компания, процветавшая за счет поставок шампанского российскому императорскому двору, неожиданно лишилась своего главного рынка сбыта. 1917-й катком прошелся и по торговым связям, и по тем, кто ранее пил этот продукт, навсегда лишив тогдашних собственников марки малейшей надежды на возврат хотя бы мало-мальских объемов поставок. Кое-как перенеся центр тяжести продаж на новый рынок, перенявший моду на шампанское русских царей, и только начав поправлять свои дела, семейство столкнулось с новым поражением. Великая депрессия разрушила все планы на выход из кризиса. И снова поиски решения. В этот самый момент в 1932 году умирает глава семьи.

По смерти мужа Камилле удается поправить дела и вновь, словно раскаты грома…Вторая мировая. Стойкая вдова провела хозяйство через непростые военные годы, не продав ни одного гектара ценных земель. Более того, она расширила площади виноградников дома, поэтому сегодня Louis Roederer большую часть вин производит из собственного винограда — что редкость для Шампани, где основу производства составляют предприятия, покупающие чужое сырье у сторонник виноградарей. Кроме того, Камилла фактически вернула Cristal в мир больших шампанских игр.

Бургундия и Лалу Биз-Леруа

Не менее примечательна судьба другого культового винного хозяйства — Domaine Leroy. Его возглавляет мадам Лалу Биз-Леруа. Кто она — женщина со сложным характером или символ новой, перфекционистской Бургундии? И то и другое. Сегодня Лалу символизирует собой элиту Бургундии. Чего же ей это стоило?

Сама он делится такими воспоминаниями о событиях, оказавших неоспоримое влияние на формирование ее собственного характера и на поведение, как самой владелицы дома, так и ее вин: «В детстве я все время проводила в погребе, помогала работавшим там взрослым мужчинам. Мама иногда буквально вытаскивала меня за уши оттуда, чтобы я поиграла с друзьями, как нормальная девочка». В разгар второй мировой ее отец Анри Леруа, бургундский негоциант, купил половину акций легендарного и сегодня самого дорогого в мире хозяйства Domaine de la Romanee-Conti, владельцем второй половины стало семейство де Вилен. Собственную же фирму со штаб-квартирой в Мерсо он полностью передал в управление дочери. Случилось это в 1955 году, Лалу на тот момент исполнилось 23 года.

Годы шли, девушка становилась на ноги, крепла и совершенствовалась в непростом деле управления семейным предприятием не последней величины в регионе. В 1974 году она стала соуправляющей DRC, не забывая при этом о собственном видении идеальной Бургундии. С конца 80-х она собирала и складывала в мозаику личного владения даже самые крохотные кусочки знаменитых бургундских крю, выставлявшихся на продажу. Кропотливая работа завершилась созданием собственного хозяйства с высочайшей репутацией — Domaine Leroy. Правда, ради воплощения собственных амбиций ей пришлось покинуть DRC, с винами которого она уже оказалась в состоянии соперничать на равных.

Методы Leroy уникальны: вина могут выдерживаться в погребах крайне длительное время, и при этом, разумеется, они полны жизни и обоснованно претендуют на самые высокие рейтинги. Одна из причин их удивительного состояния — биодинамика. Лалу первой в Бургундии решила, что землю исторических виноградников пора спасать от засилья неорганических удобрений и химикатов. «Биодинамика — способ вернуть земле и лозе жизненные силы, витальность, энергию. Земля — живой организм. Например, собака любит, чтобы ее гладили. Земля тоже нуждается в таком теплом участии и с благодарностью каждый год дает все лучший урожай».

Бордо и Корин Менцелопулос

Одним из четырех самых дорогих и престижных замков, получивших высшую классификацию первого среди равных еще в 1855 году стал Chateau Margaux. Его сегодняшний владелец – Корин Менцелопулос. Ее отец, Андре Менцелопулос, французский бизнесмен греческого происхождения сколотил себе состояние на Ближнем Востоке в 40-х и 50-х годах прошлого века. Со своей женой Лаурой Андре познакомился в швейцарских Альпах, а затем перебрался в Париж. Когда в 70-х легендарнейшее Шато Марго было выставлено на продажу, никто не проявил к нему подобающего интереса. Кроме Андре. После своей смерти в 1980 году он оставил огромное состояние. Château Margaux, купленное в 1977 году за 72 млн франков (около 14 млн евро по сегодняшнему курсу), было лишь малой частицей империи. После того как Лаура, вдова Андре, вышла замуж в 1985 году, сама империя перешла в руки 35-летней Корин, поначалу решившей, что ей не справиться со всем этим в одиночку.

Корин объединила активы с семьей Аньелли (FIAT), но всегда мечтала вернуть Château Margaux в личную собственность. В 2003 году Аньелли решили продать свою долю, выставили шато на продажу, Корин оказалась первой в списке претендентов на покупку. Семья единодушно поддержала ее. Сегодня Натали (1982 года рождения) — старшая дочь Корин — живет в Лондоне и не связана с виноделием, сын от второго брака Алексис (1993) учится в Париже. Зато средняя дочь Александра Пти-Менцелопулос (1985) присоединилась к Château Margaux в возрасте 27 лет и тем самым положила основу семейной династии женщин-виноделов. Алекс стажировалась в Christie’s, работала в Berry Brothers & Rudd, старейшей британской виноторговой компании. Она тоже живет в Лондоне и представляет интересы Марго на британском рынке, кроме того, она работала над разработкой концепции и выводом на рынок «третьего вина» дома, Margaux de Château Margaux. «Мама никогда не настаивала на том, чтобы я выбрала вино своей профессией, но я просто не смогла устоять, ведь это лучшая работа в мире!» — часто повторяет Алекс Пти-Менцелопулос.

Франция > Алкоголь > forbes.ru, 14 июля 2017 > № 2243534 Анатолий Корнеев


Франция. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 июля 2017 > № 2243516 Валерий Гергиев

Гергиев дирижирует в Париже на Дне взятия Бастилии: почему дирижер нужен всем

Яна Жиляева

ForbesLife Staff

Валерий Гергиев — звезда главных концертных площадок Европы и Америки. Член совета директоров BMW AG Ян Робертсон объясняет феномен российского дирижера

Сегодня вечером, 14 июля, на Марсовом поле в Париже пройдет традиционный праздник в честь Дня взятия Бастилии. Национальным оркестром Франции в этот день дирижирует Валерий Гергиев. Французы спорят, почему именно Валерий Гергиев, рука Кремля, дирижирует на их национальном празднике, и насколько фигура российского дирижера близка идеалам свободы, равенства, братства. В начале лета Гергиев выступал в Лондоне на Трафальгарской площади с Лондонским симфоническим оркестром, который он возглавлял до недавнего времени, организованном при поддержке BMW. О том, почему Валерий Гергиев — самый желанный дирижер мира и зачем вообще автомобильному бренду поддерживать классическую музыку и современное искусство Forbes Life рассказал Ян Робертсон, член Совета директоров BMW AG по продажам и маркетингу BMW и развитию каналов сбыта BMW Group.

— Ян, как вам удалось привлечь к сотрудничеству Валерия Гергиева?

— У Гергиева свой взгляд на то, как сделать классическую музыку более доступной для всех, сделать ее массовой, популярной. Ведь высококлассное искусство эксклюзивно и дорого. А благодаря таким концертам, как выступление Лондонского симфонического оркестра под руководством Валерия Гергиева в центре Лондона, больше десяти тысяч человек послушали великолепное исполнение Рахманинова бесплатно. Возможность пойти на концерт или оперный театр — действительно исключительная возможность. Стоимость билета в Санкт-Петербурге, Москве, Токио, Нью-Йорке или Лондоне составляет несколько сотен или даже тысяч фунтов. Я уверен, что некоторые из сегодняшних зрителей, возможно, никогда прежде не бывали на концертах классической музыки и даже, возможно, не слушали ее, говорят: «Вау!». Они тронуты великолепной игрой оркестра под руководством выдающегося дирижера на исторической площади Лондона. А мы стали небольшой частью этого события.

Мы только что подписали договор о сотрудничестве с фестивалем Лондонского симфонического оркестра Open Air Classics на 2018-2020 годы и поддерживаем Мюнхенский филармонический оркестр, который теперь возглавляет маэстро Гергиев, — наше сотрудничество вышло на новый уровень.

— Сколько стоят такие особые отношения с Гергиевым?

— Гергиев — известнейший мировой дирижер, он очень востребован, сотрудничество с ним бесценно. У нас похожие взгляды на поддержку и продвижения классической музыки, поэтому речь здесь идет не о деньгах, а об успехе наших совместных усилий. По сравнению с тем, сколько может стоить такое событие, мы потратили сущие копейки.

Когда мы говорим об искусстве, мы не оцениваем его в денежных затратах компании. Поверьте, мы действительно серьезно вкладываемcя в поддержку искусства. Таким образом мы заявляем о себе миру. 10 тысяч людей, присутствовавших на концерте, плюс аудитория слушателей трансляции — все, кто слушали Рахманинова в этот вечер ассоциируют концерт с компанией BMW. Так мы инвестируем в наш будущий потенциал, и в создание бренда BMW.

Мы поддерживаем классическую музыку и современное искусство почти пятьдесят лет. Так, это шестой по счету концерт Гергиева и Лондонского симфонического оркестра в центре Лондона, организованный с нашей помощью. Мы проводим фестиваль Opera For All в Мюнхене и в Берлине, сотрудничаем с ярмаркой искусств Frieze Art Fair, много лет дружим с Tate Modern. Для нас это означает не столько быть частью искусства, но, что важнее, способствовать продвижению искусства, служить ему. На стенах нашей штаб-квартиры в Мюнхене висят работы художников из нашей корпоративной коллекции. Все они были приобретены, когда эти художники еще не были так знамениты, как сейчас. Этим летом в Пекине мы представили восемнадцатую модель art car. Над созданием автомобилей серии art car в разные годы работали 18 современных художников, от Чао Фей до Энди Уорхола, Джона Балдессари, Джеффа Кунса. Их произведения есть и в корпоративной коллекции, которая расположена в нашей штаб-квартире в Мюнхене. Покупали мы работы этих художников, когда они были совсем не такие известные, как сейчас. Помогая художникам и музыкантам, мы продвигаем искусство, делаем его доступным широкой аудитории.

Франция. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 июля 2017 > № 2243516 Валерий Гергиев


Россия. США. Франция. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241283

США — Россия: война спецслужб

США переживают в настоящий момент период острой паранойи в вопросах шпионажа и предательства, которые напоминают о временах «маккартизма» («красного страха») в 1950-х годах.

Ален Родье (Alain Rodier), Atlantico, Франция

Демократы, которые до сих пор не могут смириться с поражением на президентских выборах 2016 года, обвиняют команду Трампа в том, что та получила помощь от спецслужб России, оказавших воздействие на голосование. Со временем они пошли еще дальше, заявив о «государственной измене» президента и его окружения. Проблема заключается в том, что в настоящий момент представителями американских спецслужб не было представлено ни одного доказательства, которое могло бы быть принято судом.

То же самое касается и «досье» бывшего офицера британской МИ-6 Кристофера Стила (Christopher Steele) о предполагаемых сексуальных похождениях Дональда Трампа в Москве. Американские специалисты отзываются об этом докладе по меньшей мере сдержанно.

Нельзя не признать, что практически во всех демократиях проигравшие сегодня не хотят признавать собственные ошибки и списывают неудачи на некие «темные силы», которые обязательно принудили избирателей. Демократическая система нравится им, когда она позволяет прийти к власти, но не тогда, когда невежественные и/или оказавшиеся под чьим-то «влиянием» избиратели поддерживают их противников. В такой ситуации проигравшие немедленно заявляют о «сговоре».

Если российские спецслужбы на самом деле приложили руку к президентским выборам 2016 года, их американские коллеги тоже были частью политической игры в связи с тем, что даже многие представители республиканского лагеря (в их числе сенатор Джон Маккейн) рассматривали приход Дональда Трампа к власти как поражение.

На самом деле все куда прозаичнее. Неоконсерваторы, которых поддерживали лобби ВПК (оно опасается за свои огромные прибыли) и разведсообщества (ревниво держится за свои прерогативы), видели в избрании Трампа президентом угрозу для своих интересов. Как вы помните, во время кампании тот напирал на ограничение военных операций США и сокращении оружейных программ, а также критиковал спецслужбы.

Немного истории

Распад СССР привел к исчезновению главного и самого сильного врага Запада, что сильно расстроило США. Неоконсерваторы воспользовались неразберихой в Центральной Европе для расширения своего влияния на континенте с помощью групп вроде Национального фонда демократии, которые по большей части финансировались на государственные средства. Это было названо триумфом «мягкой силы», которая при необходимости подкреплялась вполне ощутимыми бомбардировками.

Хотя эти организации не стояли у истоков арабских революций 2011 года, которые стали неожиданностью для всех (особенно для спецслужб), они как минимум «сопровождали» их в надежде утвердить благосклонно относящиеся к Вашингтону власти под предлогом распространения «демократии» (новая религия и оправдание современных «крестовых походов»). В этом они опирались на «Братьев-мусульман» (запрещенная в России организация — прим. ред.), которые считались допустимыми партнерами, раз соглашались на участие в священном избирательном процессе. Они намеренно закрыли глаза на тот факт, что конечная цель движения тоже заключается в формировании халифата с законами шариата. От «Аль-Каиды» и «Исламского государства» (запрещенные в России террористические организации — прим. ред.) «Братьев-мусульман» отличали лишь средства ее достижения.

В целом американская политика была увенчана успехом для неоконсерваторов, которые воспользовались слабостью России, чтобы продвинуть свои пешки через НАТО, наступая на рубежи того, что считали «российской империей». Самым большим обманом США стало формирование системы ПРО в Центральной Европе якобы для защиты от иранских ракет. Если даже отбросить тот факт, что эта система не защищает собственно саму Европу от потенциальной иранской угрозы, нет сомнений, что ее целью в первую очередь является Россия.

В то же время Вашингтон поджидало большое разочарование на Ближнем Востоке, где вместо свергнутых диктаторов воцарился хаос. Появление ИГ, которое было отколовшейся от «Аль-Каиды» ультрарадикальной группой, тоже оказалось сюрпризом. Кроме того, некоторые политики (неожиданно для спецслужб) не стали следовать установленной Вашингтоном линии поведения. Речь идет о Башаре Асаде и маршале Ас-Сиси. Наконец, несколько оправившийся за это время «русский медведь» отреагировал на стратегию влияния Вашингтона, проведя целый ряд эффективных контрнаступлений. Украина, Грузия и Белоруссия стали точками трений, где США больше не удается продвинуться вперед.

Неоконсерваторы обрушили на голову Владимира Путина гром и молнии. Стоящий у руля России бывший «чекист» наверняка виновен во всех бедах. Кроме того, в 2015 году он позволил себе похвалить российских «шпионов», назвав их сильными отважными людьми, которые эффективно защищают суверенитет, территориальную целостность и жизни граждан России. Их западные коллеги в жизни не видели такой поддержки со стороны политических властей… Американцы с короткой и/или избирательной памятью слишком быстро забыли, что до избрания президентом США (1989-93) Джордж Буш-старший некоторое время был директором ЦРУ.

Хвостизм европейской интеллигенции

Значительная часть интеллектуалов Западной Европы (1), которые в прошлом плыли по волнам марксизма-ленинизма (а самые радикальные даже маоизма), совершили вынужденную «культурную революцию» после крушения их советской «модели» (2).

Их охватила «обамамания», из-за которой они постепенно перешли в антлантизм. С тех пор эти интеллектуалы с большой репутацией и активным присутствием в СМИ («пятая власть», которой определенно хотелось бы подняться выше в списке) так или иначе следуют установленным в Вашингтоне курсом.

В прошлом в стремлении выделиться они были большими коммунистами, чем члены КПСС, а сегодня они — большие неоконсерваторы, чем их американские коллеги. Как в прошлом, так и сейчас они ставят на первое место «демократическую нравственность» для оправдания своих решений. Это чрезвычайно удобно, поскольку позволяет отмахнуться от любого несогласия (даже без обсуждения сути идей): они называют критиков беспросветными идиотами, «фашистами» (3) или душевнобольными, которым место в психушке (такие методы были в моде при СССР). Их высокомерие может сравниться лишь с их же презрением к оппонентам и (что еще серьезнее) к народам, которых они в тайне считают темными и невежественными. Но самое худшее в том, что они искренни и свято верят в свою правоту, хотя сомнение — первый шаг к мудрости…

Действия российских спецслужб

Как бы то ни было, российские спецслужбы явно проявили «интерес» к американским выборам, потому что вероятный приход к власти Хиллари Клинтон рассматривался Кремлем как угроза в связи с ее неоконсервативными убеждениями, граничащими с воинственностью. Вероятно, они даже проводили разного рода операции влияния, но не ради победы Трампа, а для противодействия Клинтон.

Упреки в адрес российской прессы и, в частности, Russia Today и Sputnik, которые «вели кампанию» против Клинтон, вполне обоснованы. Эти СМИ определенно находятся под воздействием Кремля — точно так же, как радио «Свобода» следовало политике Белого дома в ходе российских выборов.

По факту, российские спецслужбы перешли в наступление повсюду, где затронуты интересы Москвы. Владимир Путин понимает, что разведка, дезинформация, коррупция и прочие активные методы позволяют добиться результатов без единого выстрела и с меньшими затратами.

Быть может, это вас удивит, но в таком подходе нет ничего странного. Спецслужбам платят за разведку и защиту интересов страны за границей. Причем, такие действия могут принимать в ряде случаев откровенно насильственный характер, как было с рядом операций по нейтрализации, насчет которых распорядился президент Обама.

Встающий в случае США вопрос выглядит следующим образом: смогла ли американская контрразведка дать достойный ответ, и были ли приняты правильные политические решения на основании представленных ей данных?

Существование спецслужб позволяет правительствам (даже в демократических странах) вырваться из тисков национальных и международных законов, чтобы действовать в «высших интересах нации». Возможно, некоторые не признают этого из-за сложившихся у них представлений о «нравственности». Однако до сих пор по приходу к власти никто не решался их упразднить. До настоящего времени ни одно правительство в мире не обходилось без спецслужб. Это говорит нам об их незаменимости для нормальной работы государства. Как бы то ни было, нужно, чтобы те не говорили политикам лишь то, что они хотят слышать, как уже не раз бывало в прошлом.

Ситуация все больше выходит из-под контроля

В последнем докладе Национального разведывательного совета говорится о «динамике», которая «обостряет напряженность между странами, повышая риск конфликта между государствами в течение пяти ближайших лет (…), ослабление Европы, неопределенность с ролью США на международной арене и сомнения насчет конвенций по поддержанию мира и защите прав человека открывают возможности перед Китаем и Россией. Такая ситуация будет играть на руку неправительственным агрессорам и придаст второе дыхание региональному соперничеству, например, между Эр-Риядом и Тегераном, Исламабадом и Нью-Дели, на Корейском полуострове». Эксперты НРС совершенно правы, поскольку соперничество Эр-Рияда и Тегерана достигло апогея с блокадой Катара, а на Корейском полуострове достаточно искры для взрыва — как в прямом, так и переносном смысле. Любой мало-мальски внимательный наблюдатель осознает, что напряженность растет по всему миру, а некоторые лидеры подталкивают все к пропасти.

Ключевая роль во всем этом, разумеется, принадлежит США, которые остаются первой мировой державой как в экономическом, так и военном плане. Их традиции настоящей демократии ведут их к рациональным решениям. Поэтому им давно пора прекратить разыгрывать нынешнюю внутреннюю трагикомедию, которая, судя по всему, искажает их восприятие внешнего мира. Затем они смогут вернуться на первый план, чтобы вновь сыграть по праву принадлежащую им роль. Кроме того, нужно, чтобы Дональд Трамп оказался на высоте стоящих перед ним задач. А на этот счет все еще остаются сомнения.

1. Сейчас утвердилось новое поколение интеллектуалов, однако оно было подготовлено предыдущим и идет по его пути.

2. При этом мало кто из них признал свои прошлые ошибки и в том числе массовые преступления во имя макрсизма-ленинизма.

3. Со стороны интеллигенции постоянно слышатся заявления о «самых темных часах истории», однако они практически не имеют представления о том, что тогда происходило на самом деле, потому что практически не слушают историков.

4. США, понятное дело, ни разу не вмешивались в выборы в Латинской Америке и Европе, а Франция никак не влияла на Африку.

Ален Родье — отставной офицер французской разведки, замдиректора Французского центра разведывательных исследований, эксперт по исламскому терроризму и организованной преступности.

Россия. США. Франция. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241283


США. Евросоюз. Франция. Весь мир > СМИ, ИТ. Армия, полиция > inosmi.ru, 2 июля 2017 > № 2228313

Кибератаки, большие данные и фэйковые новости: оборотная сторона цифровой революции

Жан-Поль Эмети (Jean-Paul Aimetti), Le Figaro, Франция

Никто не может поставить под сомнение достоинства цифровой революции, когда речь идет об улучшении нашего здоровья, контроле над потреблением энергии или оптимизации наших поездок. В свою очередь растущая диктатура цифровых и больших данных имеет тревожные последствия, по крайней мере, в двух областях.

Первая плохая новость: новые средства цифровой связи необыкновенно увеличивают возможности и радиус действия разного рода мошенников. Речь может идти об отдельных личностях или вредоносных сообществах, кибермошенниках и организациях, мечтающих о мировом господстве. Список преступлений в интернете постоянно растет. Тут и домогательства в социальных сетях, и взлом цифровых данных во время выборов, и вирусные атаки.

После вируса Wannacry, тысячи компаний и организаций стали жертвами новых масштабных кибератак с помощью вируса-вымогателя под названием NotPeyta. Потенциальный ущерб чрезвычайно серьезен в таких жизненно важных отраслях, как промышленность, здравоохранение, банковский сектор, авиация и прочее.

И этот феномен набирает обороты по многим причинам. С одной стороны, глобальная взаимосвязь компьютерных сайтов в Интернете и «облаках» облегчает почти мгновенное распространение вирусов, с другой — бесконечная гонка между непрекращающимися инновациями киберпреступников и систем безопасности.

Агентства по обеспечению цифровой безопасности существуют во многих странах, как например Национальное агентство по безопасности информационных систем во Франции. Но чтобы проанализировать источники этих атак требуются длительные исследования и международная координация, которая пока находится в зачаточном состоянии. Более того, рост в будущем числа связанных между собой объектов значительно облегчит цифровое пиратство, так как будет гораздо легче расшифровать принцип действия программного обеспечения аппаратуры находящейся в свободной продаже, чем механизм работы информационных центров.

В худшем случае представим себе один из возможных катастрофических сценариев развития сайта Alibaba, который теперь предоставляет большинство услуг, предлагаемых в сети. Поисковые системы, социальные сети, электронная коммерция, торговля товарами, система оплаты, подключение к интернету различных объектов, — все это находится в ежедневном контакте с сотнями миллионов китайцев, а завтра, может быть, с половиной земли. Что произойдет через несколько лет, если выяснится, что этот гигант преследует иные цели, нежели торговое господство, с благословения китайского правительства?

Вторая плохая новость: наша свобода мышления и действий ограничивается каждый день. Горы утренней электронной почты, навязчивая реклама, бесконечные перебои со связью или поиск необходимой информации в лабиринте «фейковых новостей» и фальшивок, оставляют нам все меньше и меньше времени для размышлений и творчества, и даже могут понизить производительность труда. Наши малейшие действия, а завтра и мысли, измеренные при помощи физиологических датчиков и расшифрованные по выражению наших лиц, теперь оцифрованы и каждую секунду пополняют гигантские базы данных, чтобы кормить ненасытные big data. Таким образом, веб-гиганты черпают информацию из этих бездонных хранилищ и вторгаются в нашу личную жизнь, предлагая, якобы специально подобранные для нас продукты и услуги, влияя тем самым на наше поведение и постепенно программируя наши поступки. И, в конечном счете, непрерывный поток ученых слов и почти магические алгоритмы искусственного интеллекта распространяют ореол таинственности и вбивают в память неоспоримые научные достижения, чтобы скрыть свои неприглядные махинации.

Организации по контролю, по примеру Национальной комиссии по информатике и свободам во Франции, были созданы в большинстве стран, чтобы защитится от пагубных действий в интернете и избежать ежедневного воровства наших персональных данных. Однако эффективность их действия ограничена из-за колоссальных финансовых ресурсов международных лидеров в области цифровой экономики и непрекращающихся новых разработок хакеров, работающих из дальних стран. Проблеск надежды может появиться в 2018 году с введением ЕС новых Общих положений о защите персональных данных, которые существенно ужесточат требования к компаниям и санкции к нарушителям.

Можно также подумать, что информационно-технологические компании ведут себя безупречно, чтобы лучше обслуживать клиентов, уставших от рекламы и домогательств и ищущих информационной открытости. Безусловно, эти компании часто демонстрируют безупречный имидж, занимаясь гуманитарной помощью или финансированием медицинских исследований. Но, увы, длинный список хищений в очередной раз доказывает, что путь к этике в цифровой экономике будет долгим. Довольно часто крупные компании уличаются в воровстве и штрафуются проверяющими службами. Среди многочисленных примеров: booking. com, мировой лидер в бронировании гостиниц, который берет слишком большую комиссию, доходящую до 30%, чтобы занять верхнюю строчку с фиктивными положительными оценками. Затем — программное обеспечение AdblockPlus, которое, как выяснилось, блокирует все объявления в интернете, за исключением тех, которые поступают от компаний входящих в «белый список» и избегающих контроля благодаря многомиллионным выплатам.

Совсем недавно власти нескольких европейских стран подали иски к Facebook за нарушение политики передачи конфиденциальности личных данных между крупнейшей социальной сетью и WhatsApp.

В связи с этим необходимо срочно провести различные реформы, чтобы противодействовать неуправляемому распространению вездесущих цифровых технологий на работе и в личной жизни.

Теперь, что касается киберпреступности. Во-первых, компании и организации должны в обязательном порядке улучшить защиту своих сайтов и связанных с ними объектов, во-вторых — национальные и международные структуры надзора должны быть значительно усилены. К сожалению, не исключено, что на все это потребуется много времени, и пока мы не защищены от серьезных кибератак.

Что касается наших личных свобод — тут можно начинать действовать уже сейчас.

Прежде всего, как наркоман, который пытается завязать, каждый пользователь интернета должен уметь сокращать время своего присутствия в сетях. И в целом должен уметь лучше управлять своим временем, чтобы в «реальной» жизни иметь время на размышления, отдых и медитацию. Также жизненно важно освоить комплекс мер, чтобы противостоять информационным перегрузкам, более осторожно пользоваться социальными сетями и защищаться от навязчивых или криминальных посягательств.

Во-вторых, необходимо предпринимать совместные ответные действия. Как дзюдоист использует силу своего противника, чтобы его дестабилизировать, мы должны мобилизовать всю мощь цифровых технологий в совместных действиях, создать зоны оповещения и даже создать групповые сайты реагирования или бойкотирования. В продолжение к этому, совместные платформы могут стать прекрасной альтернативой господству мировых лидеров партисипативной экономики. Мы приводим здесь данные компании fairbooking, которая объединяет около двух тысяч владельцев гостиниц, желающих вырваться из- под натиска booking. com, или других компаний, как, например, кооперативы таксистов, мечтающих спастись от диктатуры Uber. Эти совместные контрмеры должны предприниматься при безупречном соблюдении правил этики и открытости, поскольку только это может гарантировать предоплату или финансирование со стороны известных и независимых спонсоров.

И в-третьих, в то время как наши руководители задаются вопросом относительно места латыни в современном образовании, нам представляется более актуальным запустить уже в начальной школе широкомасштабную программу по обучению «информационно свободных граждан».

И эта программа должна быть рассчитана, как на учеников, так и на их преподавателей и родителей.

Основные тезисы правильного индивидуального и коллективного использования цифровых технологий изложены выше и могут быть дополнены вопросами этики.

Этот переходный период для усвоения беспрецедентных технологических и социальных изменений в истории человечества, несомненно, будет долгим. Надеемся, что наше послание окажется более эффективным, чем нелепые дамбы, возведенные для борьбы с неизбежным повышением уровня океанов.

США. Евросоюз. Франция. Весь мир > СМИ, ИТ. Армия, полиция > inosmi.ru, 2 июля 2017 > № 2228313


Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220945 Александр Орлов

Российско-французские отношения нуждаются в определении стратегических целей совместного движения вперед

Александр Орлов, Чрезвычайный и Полномочный Посол России во Франции

К 300-летию российско-французских дипломатических отношений

«Международная жизнь»: Александр Константинович, если заглянуть в историю, какую роль, на ваш взгляд, играли российско-французские отношения в мировой политике прошлого?

Александр Орлов: На протяжении веков отношения между двумя крупнейшими европейскими державами - Россией и Францией играли важнейшую роль в европейской и мировой политике. Хотя, в отличие от Германии, династический брак между нашими странами был только один: младшей дочери великого князя Ярослава Мудрого с французским королем Генрихом I в далеком XI веке. Два государства и его народы всегда испытывали сильное взаимное притяжение, основанное на общности культуры и религии. Не следует забывать, что на протяжении двух столетий французский язык был, по сути, вторым языком в России. Русская аристократия и просто просвещенные люди свободно им владели, что оказало глубочайшее влияние на восприятие нами французской культуры и Франции в целом.

Однако было бы по меньшей мере некорректно представлять отношения России и Франции как безоблачные и беспроблемные. Они всегда носили пассионарный характер. Периоды сердечного согласия сменялись войнами. В европейских конфликтах прошлого мы часто были «по разные стороны баррикады». Францию связывали союзнические отношения со Швецией, с Польшей, Османской империей в то время, когда эти страны воевали с Россией.

Но оставим историю историкам. Для нас с практической точки зрения важнее вспомнить о том, как складывались наши отношения в ХХ веке. А тогда, в годы суровых испытаний Первой и Второй мировых войн, Россия и Франция были союзниками, плечом к плечу сражались с общим врагом.

Поистине решающую роль наши страны играли в преодолении последствий холодной войны, утверждении на европейском континенте политики разрядки и сотрудничества. Именно Москва и Париж стояли у истоков Хельсинкского процесса, который привел к подписанию Заключительного акта в 1975 году, ставшего на долгие годы «Дорожной картой» европейской политики.

Как представляется, этот опыт может быть с большей пользой использован в реалиях сегодняшнего дня.

«Международная жизнь»: Недавно состоялась встреча Президента России Владимира Путина и вновь избранного Президента Франции Эммануэля Макрона. Каковы ее основные результаты? Как вы оцениваете значение российско-французских связей сегодня?

А.Орлов: Думаю, что сегодняшний уровень российско-французских отношений нельзя назвать удовлетворительным. Во многом они стали заложниками геополитических игр, развязанных Вашингтоном и Брюсселем, идеологических предубеждений. Было бы, конечно, неправильно снимать свою долю вины за охлаждение отношений и с самой Франции, ее бывшего руководства, которое, на мой взгляд, не проявило достаточной настойчивости в отстаивании своих национальных интересов.

В этой связи первая встреча Президента Российской Федерации В.Путина с новым Президентом Франции Э.Макроном вселяет известный оптимизм. Как представляется, мы имеем дело с политиком нового поколения, прекрасно подготовленным, обладающим глубокими историческими знаниями, способным заглянуть за горизонт, обладающим личными и профессиональными качествами, способными вернуть Франции ее место в мире, которая она в значительной мере утратила за последние десять лет.

Новый Президент Франции видит себя идейным наследником генерала Ш. де Голля и Франсуа Миттерана, с которыми связаны наиболее яркие страницы развития российско-французских отношений в послевоенную эпоху.

На встрече с В.Путиным Э.Макрон показал себя доброжелательным, прагматичным партнером, настроенным на совместный поиск конкретных результатов как по наиболее острым международным проблемам, так и в плане продвижения двусторонних отношений. Намеченный график двусторонних контактов на предстоящие месяцы позволяет надеяться на то, что это не просто слова.

Определенный оптимизм внушает и общее изменение атмосферы вокруг российско-французских отношений, которое мы отмечаем после избрания Э.Макрона и формирования нового правительства.

«Международная жизнь»: Как можно оценить ущерб экономическому сотрудничеству между Францией и Россией, который нанесли западные санкции?

А.Орлов: Санкции Евросоюза и США нанесли серьезный ущерб российско-французским отношениями, причем в различных областях. Объем торговых обменов в 2014-2016 годах сократился почти в два раза и составил в 2016 году скромные 13 млрд. долларов. Напомню, что в 2011 году он достигал 28 млрд. долларов.

В конце 2016 года наметилось определенное оживление торговли. Такая тенденция сохранилась и в первом квартале 2017 года. Это, с одной стороны, говорит о том, что российская экономика адаптировалась к новым условиям, а с другой - связано с конъюнктурными моментами, в частности с увеличением закупок Францией углеводородов.

В целом, если анализировать различные экономические показатели, приходишь к выводу, что от политики санкций французская экономика проиграла больше, чем российская. Ограничения банковских кредитов не позволили французским компаниям участвовать в тендерах на наиболее крупные и выгодные инфраструктурные проекты, такие, например, как строительство высокоскоростной железнодорожной магистрали Москва - Казань. Особенно больно политика санкций сказалась на французских сельскохозяйственных производителях, которые ежегодно теряют до 400 млн. евро.

Санкции повлияли и на работу важнейших институциональных механизмов двустороннего сотрудничества: с 2013 года не проводятся заседания Межправительственной комиссии по двустороннему сотрудничеству на уровне глав правительств, заморожена деятельность Большой межпарламентской комиссии, не проходят совместные встречи министров иностранных дел и министров обороны, прекращены контакты по военной линии.

Все это ведет к разрушению самой ткани двусторонних отношений, которые кропотливо создавались на протяжении последних десятилетий. Беспрецедентно высок градус антироссийской риторики во французских СМИ, которые формируют в общественном мнении Франции образ России как врага. Неслучайно в своем послании Э.Макрону по случаю его избрания президентом В.Путин назвал в качестве ключевой задачи преодоление взаимного недоверия, накопившегося за последние годы. На сегодняшний день это, безусловно, задача номер один.

«Международная жизнь»: Традиционно у Франции было особое отношение к нашей стране. Как вы считаете, почему голосование в Национальной ассамблее и Сенате против политики санкций пока никак не отразилось на ее политике?

А.Орлов: Действительно, принято считать, что среди западноевропейских стран у Франции всегда были особые отношения с нашей страной. Это объясняется тем особым местом, которое занимала Франция в Организации Североатлантического договора. Однако эти времена прошли. В 2007 году Президент Н.Саркози принял решение вернуть Францию в военную организацию НАТО, и с тех пор Париж утратил ту специфику, которая была свойственна его внешней политике на протяжении нескольких десятилетий послевоенной истории.

Вместе с тем и сегодня, в отличие от большинства других западных стран, во Франции сохранилась школа стратегического мышления, политическая культура, присущая ядерным державам и постоянным членам СБ ООН. Это, в свою очередь, делает для нас Францию интересным и незаменимым партнером в перспективе возможного возобновления переговоров по созданию систем коллективной безопасности в Европе.

Что касается голосования в Национальной ассамблее и Сенате Франции по проектам резолюций за отмену санкций, то это не следует переоценивать. Голосование носит скорее рекомендательный характер, интересно с точки зрения индикатора общественных настроений, с которыми, безусловно, обязаны считаться президент и правительство. Однако предыдущее правительство в ответ на принятие парламентом резолюции, по существу, ограничилось воспроизведением известной позиции, поставив в зависимость отмену санкций от выполнения ряда предварительных условий.

«Международная жизнь»: Что, на ваш взгляд, является наиболее насущным для улучшения российско-французских отношений на современном этапе?

А.Орлов: Наиболее насущным является осознание нашими французскими партнерами необходимости выстраивать с Россией дружественные, подлинно партнерские отношения, основанные на общности судеб, на прочном фундаменте культурных и исторических связей. Общей мыслью стали слова генерала де Голля о том, что, когда Россия и Франция были вместе, они были сильными и, напротив, разлад между ними никому из них не шел на пользу.

Российско-французские отношения нуждаются в определении стратегических целей совместного движения вперед, к исторической перспективе, в каковой не может быть ничего иного, кроме последовательного формирования общего экономического пространства между Россией и Европой. Именно наши две страны должны играть в данном процессе инициативную роль.

В этой связи, безусловно, заслуживает позитивного ответа прозвучавшее из уст нового Президента Франции Э.Макрона на его первой встрече с Президентом Российской Федерации В.Путиным предложение создать между двумя странами форум гражданского общества. Вовлечение через социальные сети, Интернет все более широких народных масс в дискуссию о путях развития демократии, государственного строительства - примета времени. У нас в стране это хорошо видно на примере Общероссийского народного фронта, его регулярных встреч с Президентом России. Создание в наших двусторонних отношениях гражданского форума, несомненно, будет способствовать сближению народов России и Франции, расширять социальную базу наших отношений, укрепляя их и делая менее подверженными влиянию международной конъюнктуры.

«Международная жизнь»: Во Франции находится более 400 захоронений русских и советских воинов. В нескольких из них захоронены более 1 тыс. человек. Эти скорбные знаки памяти рассказывают о разных периодах 300-летней истории российско-французских отношений. Существует ли программа поддержания и обустройства этих мест, какие проекты осуществляются сейчас с помощью посольства РФ во Франции?

А.Орлов: Действительно, на территории Франции расположены многочисленные захоронения российских воинов времен Первой и Второй мировых войн, но есть и ряд захоронений эпохи войны с Наполеоном. Наиболее известными являются русское военное кладбище в городе Сент-Илер-ле-Гран, где погребено 916 солдат Русского экспедиционного корпуса, сражавшегося во Франции в рамках союзнических обязательств в годы Первой мировой войны, а также советский воинский некрополь в городе Нуайе-Сен-Мартен, где захоронено 4598 человек.

Необходимо отметить, что, согласно французскому законодательству, солдат союзнических армий, «погибших за Францию» при выполнении служебного долга, хоронят на национальных кладбищах, являющихся собственностью Французской Республики. Таким образом, создаются военные кладбища или военные каре на муниципальных кладбищах, по возможности по национальной принадлежности. За их поддержание в надлежащем порядке отвечает соответствующая правительственная структура Франции - Государственный секретариат по делам ветеранов.

Со своей стороны посольство также проводит регулярную работу по сохранению российских воинских захоронений. Ежегодно направляются бюджетные заявки на проведение там, где это требуется, ремонтно-восстановительных работ. В том числе это касается индивидуальных воинских захоронений, не подпадающих под французский статус «воинских», в частности военных, эмигрировавших во Францию после революции 1917 года из России. Зачастую помощь в отслеживании ситуации оказывают и потомки, следящие за конкретными могилами, но не имеющие средств на их восстановление.

В последние годы за счет бюджетных денег были отреставрированы могилы трех офицеров Алексеевского пехотного полка - участников Первой мировой войны. В коммуне Имфи (департамент Ньевр) выполнены работы по восстановлению надгробия поручика Кавалергардского полка А.Шепелева, погибшего в 1814 году в бою под Фершампенуазом. Для проведения работ привлекают и частных партнеров. Так, в 2014 году на русском кладбище в городе Сент-Женевьев-де-Буа российским фондом «Воинский собор» и Институтом демократии и сотрудничества было отреставрировано захоронение командующего Русским экспедиционным корпусом генерала Н.А.Лохвицкого. В 2012 году в городе Со был восстановлен памятник на могиле командующего Черноморским флотом и Дунайской армией адмирала П.В.Чичагова.

Существенную роль в деле ухода за воинскими захоронениями играют также энтузиасты из числа российских соотечественников во Франции. В частности, с этой целью создали ассоциацию «Русская память», на средства которой в декабре 2016 года было восстановлено надгробие лейтенанта Красной армии А.Николаева в городе Мо.

Следует отметить, что и сегодня на полях боев французской земли по-прежнему лежат останки русских солдат. Французы помнят и чтят подвиги русских воинов, благодаря мужеству которых Франция не была стерта с карты Европы. Так, 22 марта этого года совместно с французской стороной на русском военном кладбище в городе Сент-Илер-ле-Гран состоялась церемония захоронения останков неизвестного русского солдата Русского экспедиционного корпуса, найденных в результате длительных археологических изысканий французского историка П.Малиновского в зоне боев корпуса под Реймсом.

Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220945 Александр Орлов


Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220923 Александр Орлов

Победа Макрона во Франции: реванш либералов

Александр Орлов, Директор Института международных исследований МГИМО МИД России, профессор кафедры дипломатии

Полгода, разделившие победу консерватора Дональда Трампа на президентских выборах в США и победу либерала Эммануэля Макрона на подобных выборах во Франции, были в Европе временем напряженного, томительного ожидания, не получит ли «эффект Трампа» своего продолжения в Старом Свете. Вечером 7 мая, когда стали известны предварительные результаты второго тура голосования во Франции, либеральная Европа выдохнула с трудно скрываемым облегчением, быстро приобретшим форму безудержного ликования. Каждый из компонентов многонационального европейского либерального интернационала праздновал победу Макрона как свою собственную, тем самым вновь наглядно продемонстрировав всю глубину неприятия им популистского консерватизма

Ле Пен, а заодно и схожих ценностей нынешнего американского президента. Словосочетания «Спасибо, Франция!», «Звездный час Франции!», «Франция сказала «нет»!» и тому подобное проходили красной нитью через выступления либеральных политиков, красовались в заголовках крупнейших европейских газет схожей политико-идеологической ориентации.

Заполнившие улицы и площади французских городов толпы людей пели «Марсельезу», а высоколобые либеральные интеллектуалы в это же самое время старались вывести невидимую логическую связь между победой Макрона и идеями Великой французской революции конца XVIII века. Со своей стороны Макрон, самый молодой в истории Пятой французской республики президент, публично обещал «защитить Францию, ее интересы и ее образ», «защитить Европу, основу нашей цивилизации, будущее которой поставлено на карту», «защитить нашу манеру быть свободными», восстановить связь между Европой и ее гражданами и многое другое.

Официально вступив 14 мая в должность президента, Макрон на следующий же день отправился с визитом в Германию для того, чтобы «сверить часы» с канцлером Меркель, которая после знаковой победы своей партии на региональных выборах в федеральной земле Северный Рейн-Вестфалия, одержанной в день инаугурации восьмого президента соседней страны, имеет все шансы в четвертый раз подряд возглавить правительство ФРГ по итогам намеченных на сентябрь общенациональных выборов в Бундестаг. Цель этого визита была вполне очевидной - подтвердить «локомотивную» роль «нерушимого» блока Парижа и Берлина как основы Евросоюза и движителя европейской интеграции, продемонстрировать всему миру, что проект продолжается, несмотря на брекзит и его видимые и пока скрытые последствия.

«Европа находится ныне в подвешенном состоянии между прошлым, которое пытается преодолеть, и будущим, которое она для себя еще не определила»1. Эта мысль патриарха американской дипломатии и политологии Генри Киссинджера весьма точно отражает сложившуюся в Старом Свете ситуацию. Новая «звезда» европейской политики Макрон хочет возродить Евросоюз, возглавив совместно с Меркель его глубокую перестройку. В этих целях они договорились в Берлине о создании рабочей группы для выработки «Дорожной карты» будущих изменений, включая и институциональные.

Тем самым Макрон, сразу взяв с места в карьер, явно стремится изменить закрепившийся в последние годы образ Франции, который весьма красноречиво живописал бывший Президент страны Валери Жискар д’Эстен: «Прежде всего, и это факт, ослабла способность Франции к выработке новых идей»2. Все потуги предшественника Макрона Франсуа Олланда, который тоже пытался что-то делать в этом духе (возьмем хотя бы организованную им весной этого года в Париже встречу, посвященную будущему Евросоюза, в весьма странной «композиции», с участием Испании, но при отсутствии ряда стран - основательниц ЕЭС), выглядели не слишком убедительно. Как отмечал тот же В.Жискар д’Эстен, «политический упадок есть не что иное, как утрата страной прежнего места на лестнице могущества»3. Сможет ли Франция возродить, хотя бы частично, прежнее могущество при Макроне, вопрос актуальный, хотя пока сугубо риторический.

Тем не менее, несмотря на эйфорию по поводу победы Макрона, во власти которой оказалась значительная часть европейцев, а также весьма активно демонстрируемую новым французским лидером приверженность европейским ценностям, что как будто должно гарантировать процветание Франции и Евросоюза, ситуация не выглядит столь безоблачной. Количество разнообразных противоречий или, во всяком случае, нестыковок настолько велико, что одно их обобщение потребует определенного времени, не говоря уже об осмыслении возможных последствий складывающегося сложного политического пасьянса.

В последние два с половиной десятилетия, прошедших после «самороспуска» СССР, в ведущих странах капиталистического мира, как считалось, прочно утвердилась либерально-демократическая модель общественного устройства, закономерность и незыблемость которой была научно обоснована, в частности, в трудах американского философа Фрэнсиса Фукуямы. Эта модель (назовем ее «западной», хотя она вполне применима к Японии, Южной Корее, Австралии и ряду других стран) изображалась как некий венец эволюции политического устройства общества, вершина представительной демократии. То есть, если следовать этой логике, ничего более совершенного человечество изобрести уже не в состоянии.

На деле же западная либерально-демократическая модель, в силу прежде всего изначально заложенных в ее фундамент противоречий, быстро превратилась в своего рода «матрицу», если провести условную аналогию с одноименным голливудским блокбастером*. (*«Матрица» (англ. «The Matrix») - научно-фантастический фильм-боевик, снятый братьями Вачовски. Картина вышла на экраны США в марте 1999 г., положив начало трилогии фильмов.) Как и в кино, западная либеральная «матрица» не приемлет никакой конкуренции и готова уничтожить любого, кто представляет для нее опасность.

Диапазон современной западной либеральной демократии («матрицы») включает политическое пространство от левого центра (социал-демократы) до правого центра (консерваторы). Вот почему в последние годы частыми стали прежде казавшиеся неестественными альянсы во власти между консерваторами и социал-демократами (самый красноречивый тому пример их «сожительство» в правительстве Германии), различия в принципиальных политических установках которых становятся все менее заметными. Дело, как правило, ограничивается конкуренцией между представителями различных элит, поддерживающих ту или иную партию, но в случае необходимости договоренность о кооперации в правительстве достигается достаточно быстро и все спорные вопросы, по которым ломались копья в ходе предвыборных кампаний, не становятся непреодолимыми преградами на пути «объединения усилий во имя единства нации».

Периодическая смена лиц во власти, являющаяся, как принято считать, непреложным атрибутом западной либеральной модели, не более чем ширма, призванная прикрыть «фиговым листком» тот факт, что на деле от смены персонажей ничего не меняется, либеральный тренд сохраняется и «матрице» ничего не угрожает. Хотя и из этого «железобетонного» правила либеральной демократии существуют весьма красноречивые исключения. Сошлемся на пример той же Германии, где фрау Меркель, образно говоря, сжимает в своих крепких объятиях вот уже четвертого президента Французской Республики. Начинала она молодым политиком, выпестованным Гельмутом Колем, внимательно слушавшим наставления своего многоопытного французского партнера Жака Ширака. Затем началась дружба с идеологически близким ей Николя Саркози. Этот тандем получил шутливое название «Меркози». Были опасения, что у фрау может не заладиться с новым хозяином Елисейского дворца социалистом Франсуа Олландом. Так нет же. Ничего не случилось, и наполовину обновленный франко-германский альянс в духе «сердечного согласия» продолжил доминировать в Евросоюзе. На смену социалисту Олланду теперь пришел центрист Макрон. И с ним Меркель явно поладит. Поскольку и она сама, и все перечисленные французские президенты - суть ягодки с одного поля, хотя, возможно, и с соседних грядок.

В рамках указанной выше либеральной парадигмы все те, кто выпадает из «матричного диапазона демократии», объявляются популистами и «ультра», неважно - «ультралевыми» или «ультраправыми». Если взять в качестве примера недавние президентские выборы во Франции и сложить голоса «крайне правой популистки» Ле Пен и «крайне левого популиста» Меланшона, полученные в ходе первого тура, то в сумме они составят 42% (а с голосами других подобных «сомнительных» кандидатов, собравших меньший улов голосов, и того больше), и получается, что данная прослойка электората вообще не учитывается «матрицей» как существенная. Иными словами, современная западная либеральная демократия готова воспринять только «правильные» голоса, а остальные политические персонажи рассматриваются ею лишь как участники процесса, но вовсе не как реальные конкуренты в борьбе за власть.

Если же вдруг «внесистемный элемент» начинает угрожать «матрице», то она включает для противодействия ему весь свой огромный ресурс. Нечто подобное мы можем наблюдать в режиме реального времени в США, где Трамп был воспринят либеральной «матрицей» как угроза, борьба с которой началась еще на этапе предвыборной кампании и продолжается до сих пор, хотя новый президент всячески пытается доказать, что он вовсе не угроза системе, а ее неотъемлемая часть, разве что с некоторыми признаками собственного мнения4.

Каток «матрицы» безжалостно прошелся по Марин Ле Пен во Франции. В свое время великий Вольтер писал: «Во Франции надо быть или молотом, или наковальней: я родился наковальней»5. В сегодняшней Франции Ле Пен тоже явно «наковальня». Ее противниками было сделано все возможное для того, чтобы лишить ее всяких шансов на успех. Против нее выступила вся либерально-системная Франция, не остановившись перед тем, чтобы избрать своим новым лидером относительно молодого человека, не имеющего политического опыта, никогда никуда прежде не избиравшегося, неизвестного широким массам населения, но который является «сыном системы», «воспитанным в элитных школах и университетах», прошедшим обкатку в качестве банкира клана Ротшильдов, и потому для этой системы неопасного.

Макрон, в свою очередь, пытается позиционировать себя как буревестника обновления Франции, выразителя новых идей и носителя новых надежд. Первым его шагом на этом пути стала идея принятия специального закона о «морализации публичной жизни», призванного исключить из нее порочную практику найма на работу на государственные средства членов семей депутатов или близких им лиц, что стоило политической карьеры и репутации кандидату партии «Республиканцы» на недавних президентских выборах Франсуа Фийону, который изначально считался основным претендентом на главный пост страны6.

В Парламенте Макрон намерен опереться на «новых людей», не связанных с прежним замшелым политическим классом, погрязшим в демагогии и коррупции. При этом он стремится в полной мере соблюсти гендерное равенство, что сейчас очень модно на демократическом Западе. Но хорошо ли это, когда в политику сразу, скопом приходят сотни новых людей, не имеющих ни опыта, ни необходимых знаний? По сути, во многом людей случайных. А ведь им придется принимать решения, от которых будет зависеть то самое светлое будущее, которое Макрон обещает сегодня своим согражданам.

Россия пережила нечто подобное в период перестройки и первые годы «новой демократии». Тогда в большую политику, как ураган, ворвались новые люди, тоже обещавшие обществу «златые горы». Много ли их осталось на плаву и каковы результаты тех событий? Думаю, ответ напрашивается сам собой. Франция сегодня, судя по всему, намерена в чем-то повторить российский эксперимент. О его результатах можно будет судить не сразу, но они в любом случае будут показательными.

При этом, все же понимая, что полное единовременное «очищение» административного аппарата от опытных кадров грозит развалом государственного механизма, Макрон пошел на включение ряда известных политиков разной политической ориентации в свое первое правительство. Премьер-министром в нем стал представитель умеренных правых, несколько ключевых постов заняли социалисты, хотя, может быть, уже бывшие, нашлось и место «ветерану-центристу» Байру и т. д. Соблюдено в нем и гендерное равновесие. Примечательный момент - все министры, за исключением одного, по возрасту старше самого Макрона. Вопросом о том, как долго Макрон будет терпеть в своем окружении «политиков-ветеранов», для которых он явно не является авторитетом, задаются сегодня аналитики как в самой Франции, так и за ее пределами. Многие склоняются к тому, что это - вынужденная мера, а посему она не должна быть, по логике вещей, продолжительной.

Сам факт спонтанного выдвижения на передовые позиции новой генерации французских политиков разного калибра - от президента до депутатов национального парламента и ниже - несомненно, свидетельствует о глубоком кризисе самих основ (и институциональных, и политических) Пятой французской республики. На наших глазах в течение этого года фактически развалилась двухпартийная система Франции, которая, худо бедно, обеспечивала стабильное развитие этого государства на протяжении более чем полувека. Никогда прежде не складывалась ситуация, когда представители двух системо-образующих сил французского политического пространства - умеренных консерваторов (выступавших в разные периоды под различными названиями, в последние годы как «Республиканцы») и социалистов - одновременно оказывались политическими «лузерами», выбитыми из борьбы за президентское кресло уже по итогам первого тура голосования. Бенефициарами же стали политические силы, ранее либо вообще не существовавшие (как Макрон и его «бумажная» партия «Вперед!», созданная только в прошлом году), либо считавшиеся не более чем политическими маргиналами, которых не следует воспринимать всерьез («Национальный фронт» Ле Пен).

Особенно тяжелый удар нанесен по Французской социалистической партии, история которой перевалила за сотню лет*. (*Партия основана в 1905 г. Свое нынешнее название получила в 1969 г.) Партия Жореса и Миттерана усилиями Франсуа Олланда находится сегодня на грани полураспада. Из нее откровенно бегут ее недавние лидеры, вроде бывшего премьер-министра Франции М.Вальса, рассчитывавшего стать политическим наследником Олланда. Последний же, организовав операцию «Преемник» (в чем не сомневаются многие авторитетные аналитики), целью которой было вывести из игры умеренного консерватора Фийона, чтобы расчистить тем самым путь к победе Макрона, фактически пожертвовал ради этого Социа-листической партией. Наряду с удручающими итогами президентства самого Олланда, раздрай в Соцпартии в критический для нее момент может завершиться тем, что она окажется на обочине политической жизни.

Не менее остро стоит вопрос и о будущем «Республиканцев», которые также остались у «разбитого корыта», без сильного лидера и внятной политической программы. Неслучайно поэтому многие социалисты и республиканцы различного политического калибра стремятся примкнуть к новой «сильной личности», Эммануэлю Макрону, влившись в члены партии или прислонившись к его политической партии «Республика, вперед!» - новоиспеченному созданию, являющемуся ребрендингом прежней его партии. Словом, среди либерального консервативно-социалистического сегмента (надеюсь, это непривычное на первый взгляд сочетание слов не покажется читателю надуманной конструкцией) налицо сильное политическое брожение. Многие из тех, кто не хочет остаться за бортом реальной политики, понимают, что нужно что-то делать, и выбирают самый простой из возможных вариантов - то есть примкнуть к новому кумиру французского электората.

Однако есть и другие варианты. Ле Пен уже заявила, что также собирается переформатировать свой «Национальный фронт», сделав его фактически главной консервативно-патриотической партией, то есть занять часть политического пространства, которое традиционно контролировали умеренные правые. Теоретически часть бывших республиканцев может к ней потянуться. Это будет напоминать эксперимент без малого 30-летней давности в Испании, когда правый «Народный альянс», считавшийся прибежищем бывших франкистов, был преобразован в более умеренную «Народную партию», что позволило перетянуть под ее флаги многих центристов7. Сегодня же эта партия находится у власти.

Похожая комбинация возможна и на левом фланге. Сторонники Меланшона, гипотетически, в состоянии создать крупную, по-настоящему левую партию, способную вобрать в себя часть левых социалистов. В этом случае может возникнуть по-своему уникальная ситуация, когда крупнейшей силой левого сегмента политического пространства во Франции будут не социалисты, а новая левая партия, возможно, подобная «Подемос» в Испании или «Сиризе» в Греции.

Однако это - не более чем эвентуальные сценарии развития ситуации. Сегодня же налицо катастрофический раскол французского общества, который Макрон попытается как-то преодолеть, но с успехом или нет - покажет только время. Против его проекта будет работать то обстоятельство, что все центристские политические конструкции последних десятилетий провалились и, по сути дела, нигде в крупных западных демократических странах не осталось по-настоящему влиятельных центристских партий, способных самостоятельно формировать правительства.

Макрон сегодня «на коне». Он в эпицентре всеобщего внимания, к нему прикованы взоры в самой Франции и за рубежом. Но его приход во власть, во многом неожиданный и даже случайный, совпал, а скорее всего, обусловлен глубоким кризисом традиционных политических партий, кризисом либеральной «матрицы». Если ему не удастся кардинально поменять ситуацию, причем уже в самое ближайшее время, то глубокое разочарование общества в системе может иметь самые непредсказуемые последствия. А амортизаторов в виде влиятельных, традиционных партий в его распоряжении не будет.

Приход к власти в США миллиардера Трампа, да и в какой-то мере победа бывшего банкира Макрона во Франции, наводят на мысль о том, что «капитал» в виде наиболее мощных финансово-экономических групп уже не нуждается в политических партиях в качестве посредников между ним и обществом. Или если и нуждается, то в гораздо меньшей степени, чем прежде. Тем более что традиционные партии в значительной степени утратили свою былую идентичность и более не являются носителями оригинальных идеологий, став в большинстве случаев заурядными компонентами либеральной «матрицы». Если к этому добавить тот факт, что сами выборы зачастую становятся игрой политтехнологов, а также продуктом умелой манипуляции общественным сознанием с задействованием в отдельных случаях правоохранительной системы и всегда средств массовой информации, то надстройка в виде политических партий во многом теряет свой первоначальный смысл. Зачем лишние усилия, если всегда можно посадить на политический трон нужного человека без всяких партий и с минимальными затратами, как это недавно произошло во Франции, всегда кичившейся своими давнишними демократическими традициями?

Кто правит миром? Этот, по сути, вечный вопрос в наши дни актуален как никогда. Многие аналитики пытаются доказать, что общество, народ являются творцами глубоких перемен во Франции, связанных со сменой политических элит. Но так ли это, и не является ли сам народ, как инструмент голосования, объектом тонкой политической интриги, итогом которой стала победа на выборах ставленника всесильной либеральной «матрицы»?

Как отмечал Черчилль, «мы живем в мире многочисленных «если»8. Траектория Макрона как государственного деятеля самого высокого полета только начинается, и пока рано расставлять знаки препинания в его политической судьбе. Только запятые, да и их, объективно, немного. Франция так или иначе сделала свой выбор, и пожинать плоды этого выбора, независимо от того, какими они будут, предстоит ей самой.

1Киссинджер Генри. Мировой порядок. М.: АСТ, 2015. С. 131.

2Жискар д‘Эстен В. Французы: Размышления о судьбе народа. М.: Ладомир, 2004. С. 70.

3Там же. С. 18.

4Орлов А.А. Наследие Президента Обамы // Международная жизнь. 2017. №2. С. 60-72.

5Вольтер. Философские трактаты и диалоги. М.: Эксмо, 2005. С. 51.

6Орлов А.А. Мораль в международной политике // Международная жизнь. 2015. №4.

С. 52-61; Orlov A. Morals in International Politics // International Affairs. 2015. T. 91.

№3. P. 71-78.

7Орлов А.А. Единая и неделимая родина всех испанцев // Международная жизнь. 1998.

№7. С. 54-60.

8Черчилль У. Изречения и размышления. М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2012. С. 51.

Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220923 Александр Орлов


Франция > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 22 июня 2017 > № 2223405 Игорь Бунин

Какой будет новая партийная система Франции

Игорь Бунин

По масштабу перемен во французской политике победа Макрона на президентских и парламентских выборах сопоставима с приходом к власти Шарля де Голля. Соцпартия почти исчезла, в Национальном фронте и у республиканцев намечается раскол, на подъеме левые радикалы. Теперь вопрос, сможет ли новая политическая конструкция убедить французов согласиться на давно назревшие реформы в социальной сфере

Во Франции прошел второй тур парламентских выборов, где абсолютную победу одержала президентская коалиция, состоящая из «Вперед, Республика!», партии Эммануэля Макрона, и центристской партии MoDem, возглавляемой министром юстиции Франсуа Байру. Она получила 350 из 577 мест в парламенте: 308 депутатов имеет «Вперед, Республика!» и 42 – партия Байру. Хотя Макрон и не получил полную гегемонию, на которую надеялся, в Национальном собрании у него более прочные позиции, чем были у Олланда в 2012 году: он контролирует 60,6% его состава, президент-социалист имел всего 51% депутатского корпуса. Позиции прежних правящих партий Пятой республики – Республиканской партии (РП), наследницы голлистского движения, и Французской социалистической партии (ФСП) – были резко ослаблены. Произошло масштабное обновление не только традиционной партийной системы Франции, но и Национального собрания. Три четверти депутатов – новые люди (435 из 577).

Блок частников и беспартийных

Движение Макрона «В путь!» (En Marche!) после президентских выборов было переименовано в партию «Вперед, Республика!» (La République en Marche!), но ее идеологическое формирование не завершено до сих пор. Макрон объявил свою партию «и левой, и правой», но он получает более высокий результат в тех регионах, где жители имеют более высокие доходы и в большей степени удовлетворены жизнью. Это означает, что идет постепенный сдвиг в сторону правого центра.

Депутаты «Вперед, Республика!» своим успехом полностью обязаны Макрону и обречены превратиться в партию верных сторонников, полностью преданных своему вождю, в «партию пехотинцев» (parti godillot). Крупный успех, кроме того, привел в Национальное собрание огромное количество новых людей, не очень разбирающихся в парламентской деятельности. В частной беседе Макрон уже сказал, что есть опасность превращения парламента в «кавардак» (futoir), и предложил найти инструменты контроля над деятельностью депутатов.

В качестве «надзирателя» над этой толпой неопытных политиков-неофитов был назначен Ришар Ферран, первый секретарь движения «В путь!», который покинул пост министра территориального развития в правительстве Филиппа и возглавит парламентскую группу партии Макрона. Против Феррана возбуждено предварительное следствие по обвинению в махинациях с недвижимостью, поэтому Макрон вывел его из состава правительства в рамках стратегии на «морализацию политики» и одновременно укрепил парламентскую группу, поручив возглавить ее верному человеку.

Исследование, проведенное Люком Рубеном из политологического центра CEVIPOF среди 529 кандидатов в депутаты от «Вперед, Республика!», отобранных среди 19 тысяч претендентов, показало масштабы перемен, которые привнес Макрон и его партия в состав депутатского корпуса. Новый президент обещал «обновление политической жизни во Франции», и оно действительно последовало.

Средний возраст кандидатов снизился до 47 лет (среди остальных кандидатов он равняется 49 годам). Более половины из кандидатов никогда не избирались (284 из 529); 33% вышли из левых партий, еще 15% – из правых, 12,3% – из движения Байру. А целых 40% не принадлежали ранее ни к одной политической партии, хотя многие из них все равно как-то связаны с политикой: были или политическими активистами, или работали в «личных кабинетах» министра, или избирались на местном уровне, или возглавляли какую-то общественную организацию.

В партии Макрона гораздо больше выходцев из частного сектора: они составляют 60% всего корпуса кандидатов «Вперед, Республика!». Это важная новость, потому что представительство государства во французском парламенте раньше всегда было весьма высоким. Рубен усматривает в этом потенциальную угрозу конфликта интересов (и прокуратура уже завела семь дел на кандидатов в депутаты от президентской коалиции). Но, с другой стороны, было бы явной утопией менять и переделывать «блокированное общество» (по терминологии великого французского социолога Мишеля Крозье) с помощью чиновников.

Рекорды неявки

Другим победителем парламентских выборов стал абсентеизм, который достиг рекордного уровня – 51,2% в первом туре, более чем на 8 пунктов превышающий результат парламентских выборов 2012 года, – 42,7%. Во втором туре явка упала еще ниже, и абсентеизм достиг 56,6% (в 2012 году – всего 44,6%, то есть на 12 процентных пунктов меньше).

С точки зрения известного социолога Жерома Сент-Мари, «Макрону не противостояла реальная альтернатива из-за раздробленности оппозиции, которую выражали одновременно четыре политические силы: Национальный фронт, «Республиканцы», социалисты и партия Меланшона. Поэтому половина избирателей не считала необходимым пойти на избирательные участки». Теперь невозможно представить победу Макрона как «национальный подъем».

Часть избирателей была уверенна, что «все уже закончено» и президентские выборы завершили избирательный цикл, который фактически начался с праймериз правоцентристов осенью 2016 года. За семь месяцев французов восемь раз призывали к урнам: дважды на первичные выборы правых партий, дважды на праймериз Соцпартии, на два тура президентских выборов и, наконец, два раза на парламентские выборы. Наступила естественная усталость от политики.

Во Франции в последнее время политическая жизнь и сами политики не вызывают особого доверия. По данным июньского опроса Ipsos, около трети французов (30%) не верят депутатам, «разочарованы в их деятельности»; 16% опрошенных объясняют свой абсентеизм тем, что «ни одна программа не кажется им убедительной»; 18% думают, что «независимо от результата ничего не изменится». Эти избиратели не верят Макрону, но и не хотят ему мешать.

Наконец, у французов возник легитимистский рефлекс, характерный для президентских режимов: 65% французов желали, чтобы Макрон добился большинства в Национальном собрании, и две трети из них хотели успеха партии президента только потому, что считали, что правительство должно спокойно управлять, хотя лишь меньшинство разделяло его идеи (всего 14%). Вместе с тем ко второму туру стало ясно, что Макрон получит большинство, и появилась новая мотивация: не допустить монополизации власти. Поэтому сокрушительной победы у Макрона не получилось.

Национальный фронт: крах надежд

Национальный фронт в мае 2014 года набрал 24,9% голосов на выборах в Европарламент – это было первое место. Он подтвердил свой успех на региональных выборах 2015 года (25,2% и 27,7% голосов). С 2011 года Марин Ле Пен шла от успеха к успеху, но теперь впервые произошел сильный откат крайне правой волны. Национальный фронт получил всего-навсего 13,2% голосов (в 2012 году партия имела больше – 13,6%). Народный электорат Фронта растаял из-за мощной волны абсентеизма.

Хотя 120 кандидатов Национального фронта вышли во второй тур парламентских выборов, Марин Ле Пен не сумела создать парламентскую группу и вынуждена будет довольствоваться восьмью депутатскими креслами. Хотя даже это было воспринято как успех – социологи думали, что Фронт сумеет провести не более пяти депутатов (во втором туре вступал в действие принцип «республиканской дисциплины», и избиратели всех кандидатов объединялись против Национального фронта). Правда, сама Марин Ле Пен победила в своем округе с внушительным перевесом. Это смягчило кризис в партии и укрепило личные позиции Марин Ле Пен.

Можно назвать несколько дополнительных причин провала Фронта на парламентских выборах. Во-первых, Марин Ле Пен явно была психологически надломлена президентской кампанией и почти десять дней хранила молчание. Только 18 мая она выдвинула свою кандидатуру на парламентских выборах, но все равно ограничила свое участие в избирательной кампании Фронта и провела лишь один митинг.

Во-вторых, в Национальном фронте начался сильный внутренний кризис. Обострился конфликт между двумя течениями: «национальными республиканцами» во главе с Флорианом Филиппо, вице-президентом партии и правой рукой Марин Ле Пен, который выступает за «суверенизацию» Франции, выход из ЕС, возвращение к франку, отказ от политических союзов с другими правыми партиями, сильную социальную политику, и течением «либеральных консерваторов», которых раньше возглавляла Марион Марешаль Ле Пен, племянница Марин Ле Пен, требовавшая большего либерализма, меньшей левизны в социально-политической сфере, союзнических отношений с правыми партиями и более консервативной политики в общественных вопросах с ориентацией на интегральный католицизм.

Марешаль Ле Пен решила уйти из политики, хотя, видимо, временно. По всем опросам, ее идеология доминирует в Национальном фронте, а Филиппо считают виновным в поражении партии на президентских выборах. Сам Филиппо не сумел победить в своем округе и после съезда может также покинуть партию и попытаться создать свою партийную структуру. Он уже организовал ассоциацию «Патриоты».

Этот раскол может уничтожить тот симбиоз, где стратегия Филиппо обеспечивала голоса рабочих и служащих, недовольных экономической глобализацией, а Марешаль Ле Пен привлекала голоса консервативных избирателей, недовольных иммиграцией, «браком для всех», толерантностью к исламу. Видимо, сдвиг Национального фронта пойдет в сторону стратегии Марешаль Ле Пен, хотя это может поставить под удар его позиции в рабочем классе и, в частности, в шахтерских районах севера Франции, откуда вышла большая часть депутатов Фронта.

Сразу же после парламентских выборов в партии начнется дискуссия, абсолютно несвойственная авторитарным партиям, но на которую Марин Ле Пен уже дала согласие. Видимо, будет обсуждаться все: от переименования партии до выбора новой политической стратегии и идеологии. Не исключено, что партия пойдет навстречу коалиции правых партий.

Третья причина провала – дифференцированный абсентеизм. Избиратели Марин Ле Пен после ее поражения во втором туре были уверены, что игра уже сыграна, и только 58% из них пришли голосовать на парламентских выборах. По своему социальному составу ее электорат достаточно аполитичен: французы без дипломов и рабочие предпочитают голосовать только на президентских выборах.

Наконец, избирательная система Франции, как обычно, блокирует Национальный фронт: у партии нет союзников, нет резервов в электорате, и она сталкивается с враждебностью общественного мнения, поэтому почти не может выиграть дуэль во втором туре.

Выбор республиканцев

Избирательную кампанию «Республиканцев» возглавлял сенатор и мэр города Труа Франсуа Баруэн, который сам в парламент не баллотировался. Партия оказалась не способна найти привлекательные лозунги и лишь предлагала «не выдавать Макрону незаполненные бланки с подписью», то есть сохранить возможность контроля над действиями правительства. Только коррупционный скандал с макроновским министром Ферраном давал республиканцам какую-то надежду.

Республиканская партия получила 21,5% голосов в первом туре, и 264 республиканца вышли во второй тур. В конечном итоге республиканцы вместе с союзниками добились 125 мест в Национальном собрании. Это больше, чем предсказывали социологи, – от 80 до 100. Но все равно их результат был даже хуже, чем антирекорд в 1981 году, когда у правых и центристов осталось всего 150 депутатов.

Первоначальной целью Республиканской партии было получить большинство в парламенте и навязать Макрону «сосуществование», но сейчас вопрос стоит иначе: насколько конструктивным надо быть с правительством Макрона? Сторонники партии все больше ориентируются на Макрона: 58% ее избирателей удовлетворены деятельностью президента, 67% – назначением Филиппа премьер-министром и 56% – составом правительства.

«Республиканцы» и их союзники-центристы раскололись на три фракции. Сторонники Алена Жюппе и Брюно Ле Мэра «готовы работать» с правительством Макрона и в правительстве Макрона. Против них Макрон даже не выдвигал своих кандидатов. Эти республиканцы в целом неплохо выступили во втором туре.

Есть группа жестких оппозиционеров во главе с председателем совета региона Овернь-Рона-Альпы Лораном Вокье, стремящихся воплощать «сильную, народную и социальную правую» партию.

Наконец, есть «конструктивная оппозиция», представители которой желают успеха Макрону, но не хотят участвовать в правительстве. Ее возглавляют председатель совета региона Верхняя Франция Ксавье Бертан и председатель совета региона Иль-де-Франс Валери Пекресс.

Либеральная газета Le Figaro пишет: «Когда Эммануэль Макрон назначает Эдуарда Филиппа премьер-министром, а в это же время Марион Марешаль Ле Пен протягивает руку Лорану Вокье, то партию неизбежно ждут потрясающие дебаты». И, видимо, расколы. Сами кандидаты-республиканцы меняли свою стратегию в зависимости от того, кто им противостоял, – кандидат от президентской коалиции или фронтист. В первом случае они действовали в соответствии с логикой «республиканской солидарности», во-втором говорили об общих ценностях правого лагеря.

Четвертого июля предстоит голосование по доверию правительству. На заседании политбюро Республиканской партии бывший премьер-министр Жан-Пьер Раффарен, один из лидеров конструктивистов, предложил партии поддержать некоторые инициативы Макрона, и это заявление вызвало всеобщее возмущение. Видимо, продолжение последует.

Провал Соцпартии

В 2012 году социалисты получили на парламентских выборах 34,4% голосов и сумели провести 258 депутатов. Тогда вместе с союзниками левыми радикалами (11 мест) и зелеными (16 мест) они имели устойчивое большинство. Но в 2017 году от всесильной Соцпартии практически ничего не осталось: она набрала только 9,5% голосов в первом туре, лишь 65 ее кандидатов прошли во второй тур и только 34 социалиста стали депутатами (вместе с союзниками 44). Это самый плохой результат Соцпартии с 1969 года.

Люди бегут из партии, партийная касса пуста, нет реального партийного лидера, ведущие политики проиграли парламентские выборы. Уже в первом туре потерпели поражение бывший кандидат социалистов на президентских выборах Бенуа Амон и первый секретарь партии Кристоф Камбаделис, который после второго тура подал в отставку. В первом туре проиграли также ряд экс-министров. Те кандидаты Соцпартии, кого хоть как-то поддержал Макрон (например, бывшего премьер-министра Вальсаили, бывшую министра труда Мириам эль-Хомри или бывшую главу Министерства здравоохранения Маризоль Турен), прошли во второй тур. Но даже поддержка Макрона не всегда их спасала. Во втором туре Вальс победил на бровях, с перевесом 139 голосов, и его соперник из «Непокоренной Франции!» оспаривает результат. Что касается эль-Хомри и Турен, то они проиграли во втором туре.

Соцпартию называют «потухшей звездой». Каждый из кандидатов вел собственную кампанию: одни пытались прилепиться к президентскому блоку, другие, напротив, атаковали Макрона. Перед депутатами-социалистами теперь непростая дилемма: голосовать ли за доверие правительству? Те социалисты, кто получил поддержку Макрона (против них «Вперед, Республика!» не выдвинула своих кандидатов), собираются поддержать правительство, но они немногочисленны. Другие склоняются к созданию парламентской группы из левых депутатов, и в этом случае неизбежно сближение с партией Меланшона.

Выживание Соцпартии в нынешнем виде исключено. Она распадается между двумя другими центрами: партиями «Вперед, Республика!» и «Непокоренная Франция!». Поэтому социалистам будет весьма трудно переформатировать партию, как это удалось Миттерану в 1971 году на съезде в Эпинэ. Известный политолог Гранбер заявил: «ФСП в руинах, у нее нет больше политического пространства, избирательной базы и будущего».

Несколько лучше обстоят дела у Меланшона. Партия «Непокоренная Франция!» набрала 11%, то есть больше, чем Соцпартия (сам Меланшон получил на президентских выборах 19,6%, на восемь с половиной процентных пунктов больше, чем его партия). Но Меланшон может объявить свое движение победителем в борьбе за левый электорат, а вместе с коммунистами, с которыми он, правда, разорвал союз, радикальные левые даже опережают Национальный фронт (Компартия получила 2,7% голосов).

69 кандидатов движения Меланшона прошли во второй тур, а 17 из них стали депутатами. Кроме того, и коммунисты выиграли в десяти округах. Сам Меланшон одержал убедительную победу в округе в Марселе, в котором он сначала опередил депутата-социалиста, а во втором туре и кандидата от Макрона. В некоторых исторических бастионах социалистов кандидаты «Непокоренной Франции!» одержали убедительную победу. Пока еще очень далеко до реализации плана Меланшона создать во Франции что-то вроде испанской Podemos, но вряд ли стоит игнорировать «Непокоренную Францию!».

Переход к реформам

Политические катаклизмы, которые вызвала во французской политике победа Макрона, вполне сопоставимы с приходом к власти Шарля де Голля и становлением Пятой республики. Макрону удалось добиться «состояния благодати» первых ста дней, получить абсолютное большинство в Национальном собрании и приступить к реформам.

По опросам, большинство французов пока удовлетворены его деятельностью: 76% одобряют его внешнюю политику; 75% – меры в области безопасности (в частности, продление режима чрезвычайного положения); 74% – программу в области образования; 73% – законопроекты по очищению политической жизни. Правда, Макрону не удалось заразить французов своим оптимизмом: только треть (34%) верит, что ситуация улучшится, 26% – деградирует, а 40% предполагают, что ничего не изменится. Подавляющее большинство (69%) надеется на то, что новому президенту удастся повысить конкурентоспособность французских предприятий.

В течение первых 18 месяцев своего правления Макрон собирается провести через парламент шесть реформ в социальной сфере. Он начал с самой сложной и конфликтной – реформы Трудового кодекса. В этой области получить поддержку французов намного сложнее: половина за реформу, а половина против. Но пока реакция на нее относительно спокойная, особенно если сравнить с волной забастовок и демонстраций, которые шли в период прохождения через Национальное собрание законопроекта эль-Хомри по изменению трудового законодательства в 2016 году.

Можно сказать, что Макрон стал тефлоновым президентом, судя по спокойной реакции избирателей на «дело Феррана» и позициям профсоюзов, которые просто парализованы правительственным проектом реформы рынка труда. Вопрос заключается в том, сможет ли французское общество, отказавшись от традиционного водораздела на левых и правых, принять на относительно долгий период новую политическую конструкцию и согласиться на реформы, которые покушаются на давно завоеванные социальные позиции. Пока позиция французского общества скорее выжидательная, особенно с учетом высокого уровня абсентеизма.

Франция > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 22 июня 2017 > № 2223405 Игорь Бунин


Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 22 июня 2017 > № 2218745 Эммануэль Макрон

Макрон: «Европа — не супермаркет, а общая судьба»

Le Temps вошла в число восьми европейских газет, которых пригласил Эммануэль Макрон в Елисейский дворец на первое интервью в роли президента. Он говорил о Европе и переосмыслении французской дипломатии накануне запланированного на четверг первого для него европейского саммита.

Ришар Верли (Richard Werly), Le Temps, Швейцария

Главной темой беседы Эммануэля Макрона с восемью европейскими изданиями (Le Figaro, Suddeutsche Zeitung, Le Soir, The Guardian, Corriere Della Sera, El Pais, Gazeta Wiborcza и Le Temps) стало место Франции на международной арене.

Через два дня после чистой победы движения «Вперед, Республика!» на парламентских выборах 18 июня о внутренней политике речи уже не шло. Тем не менее были затронуты все остальные темы, в том числе и кандидатура Парижа на проведение Олимпиады 2024 года, которую президент Франции представит в Лозанне перед оценочной комиссией МОК 11 июля.

Le Temps: Вы обрели новую легитимность после победы движения «Вперед, Республика!» на парламентских выборах. Она становится козырем для вашего лидерства в Европе?

Эммануэль Макрон: Лидерство не появляется просто так. Оно формируется с вовлечением других стран и деятелей, а вывод о нем можно сделать лишь на основании полученных результатов. Пока было бы чересчур самонадеянно говорить, что Франция обладает новым лидерством в Европе. Настоящий вопрос — это цель нашей работы. А отправная точка — это кризис западных демократий, которые сложились в XVIII веке на основе невиданного прежде равновесия между защитой личных свобод, политической демократией и формированием рыночных экономик.

Сочетание всех этих благ позволило добиться признания личных свобод, продвижения социального прогресса и формирования перспектив для среднего класса. Но с конца Славного тридцатилетия возникли сомнения. Франция убедилась в этом на собственном горьком опыте при том, что именно у нее была наиболее проработанная социальная модель. Что мы видим сегодня, когда смотрим на мир? Подъем нелиберальных демократий и радикальных настроений в Европе, усиление авторитарных режимов, которые подрывают жизненные силы демократии, и частичное отстранение США от мира.

Таким образом, первый вопрос не в том, существует или нет французское лидерство, раздуваем ли мы грудь сильнее других. Нет, вопрос в том, чтобы понять, как защитить наше общее благо, то есть свободу и демократию, способность наших людей и обществ быть независимыми и свободными, обеспечить социальную справедливость, сохранить нашу планету в условиях изменения климата. Без этих общих благ не может быть устойчивого и благополучного будущего. Наша цель — понять, как мы можем победить в этой борьбе, ответственность за которую, как я убежден, лежит на Европе. Почему? Потому что демократия зародилась именно на этом континенте. США любят свободу, как и мы. Но у них нет нашего стремления к справедливости. Европа — единственный регион мира, где так тесно переплетаются личные свободы, дух демократии и социальная справедливость. Сможет ли она отстоять основополагающие ценности, которыми обогащала мир на протяжение десятилетий, или же отступит под натиском нелиберальных демократий и авторитарных режимов? Такова постановка вопроса.

— Что конкретно можно сделать, чтобы подтолкнуть вперед Европу? В чем заключается ваш проект переосмысления еврозоны? Как убедить немцев в обоснованности вашего проекта?

— Если мы в полной мере не осознаем масштабы стоящей перед нами задачи, то можем и дальше целыми ночами размышлять о том, где будет расположено новое европейское агентство, и куда следует направить средства того или иного бюджета… Тем самым мы поставим себя вне истории. Я этого не хочу. Ангела Меркель — тоже. Вопрос в том, как нам восстановить динамизм, способность увлекать за собой. Франция не будет обладать какой-либо движущей силой без четкой риторики и ясного взгляда на мир. Не будет ее у нее и без укрепления экономики и общества. Именно поэтому я поручил правительству запустить необходимые Франции фундаментальные реформы. На кону стоят доверие к нам, наша эффективность и сила. Сила одних не может долгое время питаться одной лишь слабостью других. Германия, которая, кстати, провела реформы полтора десятилетия назад, сегодня признает, что эта ситуация нежизнеспособна. Мне хочется, чтобы мы смогли сформировать общую силу. Мой подход к франко-немецкому дуэту подразумевает доверительный альянс. Мне хочется, чтобы мы вернулись к духу сотрудничества, который некогда был у Франсуа Миттерана и Гельмута Коля. Нельзя отправляться на заседание Евросовета без общей позиции. Это не означает, что мы согласны друг с другом по всем вопросам. Но мы не хотим терять время и просить других разрешить наши разногласия.

— Эта Европа должна и дальше предоставлять защиту?

— Да, потому что у среднего класса во всех наших обществах возникли сомнения. У него сложилось ощущение, что Европа строится вопреки ему. Эта Европа сама тянет себя вниз. Нужно сформировать Европу, которая предлагает защиту, обладает настоящей общей оборонной политикой. Нужно добиться большей эффективности по отношению к крупным миграционным потокам с помощью кардинальной реформы системы защиты наших границ, миграционной политики и права на убежище. Существующая система перекладывает на одних всю нагрузку и не сможет дать отпор новым волнам миграции. Это первый этап. Углубление институтов невозможно без восстановления целостности Европы. Если затем мы хотим перейти на следующий этап, нужно обеспечить более широкую интеграцию внутри еврозоны. Именно поэтому я активно отстаиваю идею формирования бюджета еврозоны с демократической руководящей системой. Это единственный способ восстановить сближение наших экономик и стран. Если этого не сделать, мы ослабим еврозону. Нужно создать столпы ответственности и солидарности. Мне кажется, что Германия готова на это.

— Вы думаете, что немцы тоже готовы к переменам?

— Я в этом убежден. Канцлер ФРГ кардинально меняет ситуацию в сфере обороны и безопасности. Она поставила под сомнение сформированные после Второй мировой войны глубинные запреты. В ближайшие годы Германия будет тратить на оборону больше, чем Франция. Кто бы мог подумать? Как бы то ни было, Германия прекрасно представляет себе ограниченные возможности действий без полного привлечения Европы, в частности в сфере военных вмешательств. Она понимает, что наша судьба вновь стала трагической. Она нуждается во Франции, чтобы защитить саму себя и Европу, а также обеспечить нашу общую безопасность. Я думаю, что отмеченная мной динамика касается в том числе и немецкого общества. Наша задача как лидеров заключается в том, чтобы донести это. Национальный эгоизм — медленный яд, который ослабляет наши демократии и нашу коллективную способность справиться с брошенным нам историческим вызовом. Я знаю, что канцлер понимает это.

— Сегодня Европа выглядит разрозненной. Вновь появился раздел на восток и запад. Что делать с такой расколотой Европой?

— Я не верю в существование конфликта между востоком и западом Европы. Существует напряженность из-за различий в наших взглядах и недавней истории. Я никогда не забуду слова Бронислава Геремека (Bronislaw Geremek), с которым повстречался около 20 лет назад в период расширения Европы: «Европа не осознает всего, что нам должна». По мнению его поколения, которое крепко держится за эпоху Просвещения, Западная Европа совершила предательство, поскольку допустила строительство стены и раздел континента. Когда я слышу сегодня некоторых европейских лидеров, у меня возникает ощущение двойного предательства. Они решают отказаться от принципов, повернуться спиной к Европе, занять циничный подход к Союзу, который, по их мнению, должен лишь выдавать кредиты, не заботясь об уважении к ценностям. Европа — не супермаркет, а общая судьба. Она слабеет, если принимает отказ от ее принципов. Не соблюдающие этих правил страны Европы должны в полной мере ощутить на себе политические последствия. Причем, это не касается одного лишь диалога востока и запада. Я буду говорить со всеми и проявлять уважение, но не поступлюсь принципами Европы, солидарностью и демократическими ценностями. Если Европа принимает это, значит, она слаба и уже исчезла. Я на это не согласен.

— Диалог, а не санкции?

— Диалог. Но за ним должны идти конкретные решения. Мне хочется, чтобы все осознали историческую ответственность европейцев. Нам нужно продвигать Европу, которая движется по направлению к большему экономическому и социальному благополучию. Предоставляемая Европой защита должна получать отражение также в экономической и общественной сфере. Сосредотачиваясь на отрешенной работе, как это происходит уже многие годы, мы подходим к проблеме Европы с совершенно не с той стороны. Заблуждаться не стоит. Главные защитники этой ультралиберальной и несбалансированной Европы потерпели крах в Великобритании. На что опирался Брексит? На мигрантов из Восточной Европы, которые занимают британские рабочие места. Защитники Европы проиграли, потому что британский средний класс сказал: «Довольно!» Этот дисбаланс подпитывает радикальные настроения. Нельзя и дальше строить Европу, сидя в кабинетах, позволять ситуации обостряться. Оторванная от действительности работа ведет к нелепым ситуациям. Думаете, я могу объяснить французскому среднему классу, что предприятия закрываются во Франции и переезжают в Польшу, потому что это дешевле, и что строительные компании нанимают поляков, потому что им нужно меньше платить? Система небезупречна.

— Как вы видите будущее отношений Великобритании с Европейским союзом? Остается ли открытой дверь для того, чтобы дать задний ход?

— Она открыта до того момента, пока не был сделан шаг через порог. Говорить, что она закрыта, не в моей компетенции. Как бы то ни было, с появлением графика и цели дать задний ход становится уже очень непросто. Не стоит обманываться. Мне хочется, чтобы начатая дискуссия в полной мере координировалась на европейском уровне. Я против двусторонних переговоров, поскольку нам нужно сохранить интерес ЕС в краткосрочной, среднесрочной и долгосрочной перспективе. В любом случае, Франция планирует сохранить и укрепить ее прочные отношения с Великобританией в сфере обороны и безопасности. Основой для него все еще служат достигнутые на Ланкастерхаузской конференции соглашения. Мы также намереваемся активнее сотрудничать в области обороны и борьбы с терроризмом. Мы уже приняли совместный план действий в сфере борьбы с радикальными настроениями в интернете. Наши судьбы связаны: террористические ячейки не признают европейских границ. Наконец, мне хотелось бы развития нашего сотрудничества в миграционной сфере. Совершенно необходимо не допустить появления новых отвлекающих внимание элементов вроде лагерей мигрантов. Определяющим в наших отношениях будет прагматизм.

— Требуется ли пересмотр Шенгенской зоны, в которую входит Швейцария? Нужно ли заставлять те страны, которые отказываются от мигрантов, принимать их?

— Я выступаю за Шенгенскую зону, которая обеспечивает свободное движение людей в Европейском союзе и является одним из основополагающих элементов нашего европейского гражданства. Если мы хотим обеспечить это свободное движение людей, необходимо усилить контроль на внешних границах Европейского союза. Мне хочется, чтобы мы в сжатые сроки предоставили все необходимые средства Европейскому агентству пограничной и береговой охраны, прежде всего для урегулирования кризисов на этих границах.

Затем встает вопрос беженцев. Беженцы — это люди, которые просят убежища в нашей стране. Мы говорим о людях, которые рискуют жизнью в своей стране, ставят все на кон, чтобы добраться до нас, бегут из охваченных войной государств. Мы должны проявить в их отношении гостеприимство и человечность. Проблема в том, что во многих странах, в том числе Франции, рассмотрение прошения об убежище занимает слишком много времени: подача, регистрация, рассмотрение дела, не говоря уже о задержках в связи с административными трудностями и обращениями в различные инстанции. Эти процедуры могут продолжаться до двух лет. Все это время человек не может жить в стране неустроенным образом. Люди обустраиваются, устанавливают семейные связи… Иначе говоря, существующую систему больше не назвать удовлетворительной в условиях такого миграционного давления.

Поэтому я поручил провести масштабную реформу системы предоставления убежища во Франции: она предполагает децентрализацию и значительное сокращение сроков рассмотрения заявлений. Цель в том, чтобы ускорить этот процесс вдвое, до шести месяцев на все процедуры.

Далее, есть мигранты, которые не подпадают под право на убежище и, следовательно, не должны оставаться на Франции. С их ситуацией нужно разбираться в соответствии с нашим правом в рамках более широкого международного сотрудничества. Необходимо обеспечить эффективность их выдворения за границу, активно работать с их родными странами и транзитными государствами, успешно бороться с мафиозными структурами, которые наживаются на людском горе. По всем этим вопросам я выступаю за масштабные реформы, который позволят прийти к единой европейской философии. В частности, следует разобраться с тяжелым положением людей, которые перебираются из одной страны в другую в надежде получить убежище.

— После Брексита и избрания Трампа можно ли сказать, что ваша победа остановила подъем популизма в Европе? Модель Макрона применима в других странах?

— Мне не слишком нравится понятие «популизм», потому что у него есть несколько окрасок. Так, многие среди правых и левых заявили мне, что я — популист. Когда партии исчерпали себя, вызывает удивление то, что человек может говорить с народом! Если популизм заключается в этом, в нем нет ничего плохого. Но я не верю в демагогию, которая заключается в том, чтобы льстить народу, говорить то, чего он ждет, пользоваться его страхами. Я не настолько высокого мнения о себе, чтобы думать, что мое избрание что-то остановило. У французов всегда так: когда этого меньше всего ожидаешь, они поднимаются в общем порыве. Франция — не та страна, которую реформируют. Это страна, которая меняется сама, страна революции. То есть, французы ничего не реформируют так долго, как это только возможно. Теперь же они увидели, что оказались на краю пропасти, и отреагировали. Мое избрание и полученное большинство в Национальном собрании стали не окончанием, а отправной точкой, которая требует дальнейших усилий. Это начало возрождения Франции и, надеюсь, Европы. Оно позволит переосмыслить равновесие на национальном, европейском и международном уровне, вернуться к большим планам, вновь обрести способность смотреть ситуации в лицо, не играть на страхах, а превращать их в энергию. Потому что страхи действительно существуют, как и то, что разделяет общества. Волшебного решения здесь нет. Нужно вести каждодневную борьбу. Я сделал ставку на ум французов. Я не льстил им, а взывал к их уму. Демократии измотаны политиками, которые считают, что их сограждане глупы. Они играют с демагогией их страхов и противоречий, опираются на их рефлексы. Кризис западного сознания — серьезнейшая проблема, и один человек ничего не изменит. Как бы то ни было, я стремлюсь восстановить нить истории и энергию европейского народа. Чтобы остановить подъем радикальных настроений и демагогии. Потому что именно в этом заключается цивилизационная борьба.

— Как справиться с риском, который воплощает Дональд Трамп?

— Прежде всего, Дональд Трамп — человек, который был избран американским народом. Сегодня сложность в том, что он еще не выработал концептуальные рамки своей международной политики. Поэтому его политика может быть непредсказуемой, что вызывает дискомфорт у мира. В сфере борьбы с терроризмом он стремится к той же эффективности, что и я. В то же время я не согласен с некоторыми его решениями, в первую очередь по климату. Как бы то ни было, я надеюсь, что США смогут вернуться в парижское соглашение. Я протягиваю руку Дональду Трампу и хочу, чтобы он изменил мнение. Потому что все связано. Нельзя стремиться к эффективной борьбе с терроризмом и в то же время не брать на себя обязательств по климату.

— Если в Сирии будет нарушена красная линия неприменения химического оружия, готова ли Франция нанести удар в одиночку? И может ли она это сделать?

— Да. Если вы устанавливаете красные линии, но не можете добиться уважения к ним, то расписываетесь в собственной слабости. Я этого не хочу. Если выяснится, что в стране применялось химическое оружие, и мы сможем отследить его происхождение, тогда Франция нанесет удар для уничтожения обнаруженных складов химического оружия.

— Существует сложность с зонами противовоздушной обороны. Потребуется сотрудничество с другими странами коалиции…

— Да, но что заблокировало весь процесс в 2013 году? США прочертили красную линию, но в конечном итоге решили не вмешиваться. Что ослабило Францию? То, что она установила политическую красную линию, но не последствия ее нарушения. Что развязало Владимиру Путину руки в других регионах? Он увидел, что перед ним люди, которые устанавливают красные линии, но не добиваются их соблюдения.

Я уважаю Владимира Путина. У нас состоялась с ним конструктивная беседа. У нас есть серьезные разногласия, в частности по Украине, но он увидел и мою позицию. Мы долго обсуждали с ним наедине международные вопросы, а также защиту НКО и свобод в его стране. То, что я сказал на пресс-конференции, он услышал не впервые. В этом и заключается мой курс. Я жестко говорю со всеми партнерами, но сначала беседую с ними тет-а-тет. Сегодня мы с Владимиром Путиным продолжаем рассматривать украинский вопрос в рамках минского процесса и нормандской четверки. В начале июля до саммита G20 в Гамбурге у нас состоится встреча в таком формате с Украиной и Германией. Остается и тема Сирии. Я глубоко убежден, что в этом вопросе нам требуется дипломатическая и политическая дорожная карта. Одними лишь военными силами вопрос не решить. Мы все коллективно допустили эту ошибку. Новшество с моей стороны в этом вопросе заключается в том, что я не говорил, что уход Башара Асада является предварительным условием для всего. Дело в том, что никто так и не представил мне легитимного преемника.

Мои позиции по Сирии предельно ясны. Во-первых, это неукоснительная борьба против всех террористических групп. Именно они — наши враги. Этот регион служил базой для подготовки терактов и питает один из очагов исламистского терроризма. Чтобы устранить их, нам требуется сотрудничество всех, в частности России. Во-вторых, это стабильность Сирии: мне не хочется, чтобы она стала несостоявшимся государством. Я положу конец неоконсерватизму, который был привнесен во Францию десять лет назад. Демократия не формируется извне и без ведома народов. Франция не участвовала в войне в Ираке и была права. Что мы увидели в результате этих вмешательств? Несостоявшиеся государства, в которых процветают террористические группы. Мне не хочется, чтобы то же самое повторилось в Сирии. В-третьих, у меня есть две красные линии: химическое оружие и гуманитарный доступ. Я четко заявил об этом Владимиру Путину и буду непреклонен по этим вопросам. Поэтому за применением химического оружия последует ответ, в том числе даже со стороны одной Франции. С этой точки зрения Франция будет занимать ту же позицию, что и США. В-четвертых: я стремлюсь к стабильности в Сирии в среднесрочной перспективе. Это подразумевает уважительное отношение к меньшинствам. Нужно найти пути и средства для дипломатической инициативы, которая опирается на соблюдение четырех этих принципов.

— Сейчас «Исламское государство» (запрещенная в России террористическая организация — прим. ред.) теряет территорию в Сирии и Ираке, однако нашим демократиям приходится иметь дело с «бюджетным» терроризмом. Как найти равновесие между исключительными мерами и необходимостью защиты свобод?

— Поговорим сначала о чрезвычайном положении во Франции. Режим чрезвычайного положения служит для противодействия неотвратимой угрозе, которая является результатом серьезных нарушений общественного порядка. Однако угроза носит устойчивый характер. Поэтому требуется ориентированная на длительную перспективу организация. Я продлю чрезвычайное положение до 1 ноября, что даст парламенту минимально необходимое время для принятия всех нужных мер для обеспечения безопасности французов.

В четверг в совете министров представляется соответствующий документ. В чем его дух? Он примет во внимание все виды угроз и в частности действия отдельных людей, которые мы наблюдали за последнее время. Мы предусматриваем особые меры для борьбы с исламским терроризмом. Это не ослабление правового государства и не импорт чрезвычайного положения в правовое государство. Необходимо сформировать инструменты для борьбы с этим новым риском под контролем судьи, как в административном, так и судебном порядке. Требуются новые решения, которые бы вписывались в борьбу с исламистским терроризмом. Именно в этом нуждается наше общество, чтобы выйти из постоянного чрезвычайного положения.

Затем следует упрочить координацию всех наших спецслужб перед лицом террористической угрозы. В этой связи я выступил за национальную координацию в разведке и борьбе с терроризмом, формированием в частности национального антитеррористического центра.

Наконец, это предполагает последовательную международную политику и умение говорить со всеми сторонами. Таков мой дипломатический принцип. Я уже пять раз успел поговорить с президентом Эрдоганом. Дважды с президентом Ирана Роухани. Я принял Владимира Путина. Франция не обязана выбирать один лагерь против другого. В этом ее сила и дипломатическая история. Нам нужно вновь обрести последовательность и силу международной политики, которая подкрепляет доверие к нам.

— Вы говорите о диалоге с Владимиром Путиным. Но его позиции не изменились ни по одному вопросу. На Украине, в Донбассе все еще идут бои, а Крым оккупирован… Вы ищете новый метод?

— Когда я говорю об открытом диалоге с Владимиром Путиным, то не утверждаю, что он является волшебным решением. Что мотивирует Владимира Путина? Восстановление мощного российского самосознания для удержания страны. Россия сама стала жертвой терроризма. У ее границ тоже есть восстания, и прослеживается угроза со стороны агрессивной религиозной идентичности. Такова его главная нить, в том числе в Сирии. Не думаю, что его связывают с Башаром Асадом узы неразрывной дружбы. У него две главных задачи: бороться с терроризмом и не допустить развала государства. Поэтому по Сирии возникают точки соприкосновения. Долгое время мы упирались в личность Башара Асада. Но Асад — не наш враг, а враг сирийского народа. Цель Владимира Путина — восстановить Великую Россию, потому что, по его мнению, таково условие выживания его страны. Стремится ли он к нашему ослаблению или исчезновению? Не думаю. У Владимира Путина свое видение мира. Он считает, что Сирия представляет собой ключевой с точки зрения соседства вопрос. Что можно сделать? Добиться совместной работы по Сирии для борьбы с терроризмом и поиска настоящего выхода из кризиса. Думаю, это осуществимо. Я буду и дальше очень требовательным собеседником в сфере прав и свобод человека. В любом случае, у нас есть долг: защитить Европу и ее союзников в регионе. Тут мы не должны ничем поступаться.

— А что насчет Турции? Как выстраивать отношения со страной, которая не разделяет наших ценностей?

— В настоящий момент Турция уязвляет некоторые наши ценности. Тем не менее она разделяет ряд наших интересов. Прежде всего, мы связаны с Турцией сирийским конфликтом. Турция представляет собой ключевой элемент нашей региональной политики, поскольку является одновременно соседом Сирии, а также страной, которая принимает большое число беженцев и сотрудничает в борьбе с терроризмом. У меня состоялся требовательный и ясный диалог с президентом Эрдоганом. Нам нужен такой диалог с Турцией. Мне хочется, чтобы в миграционном вопросе этот диалог был европейским и скоординированным. Европа подписала договор запоздало и вынужденно, пусть он и дал результаты. Не стоит повторять эту ошибку. Что касается всего остального, с учетом нынешних позиций Турции, очевидно, что продвигаться вперед в процессе европейской интеграции лучше не стоит.

— Спорт содействует дипломатии. Вы решили лично представить в МОК кандидатуру Парижа на проведение Олимпиады 2024 года. Вы считаете, что тут речь идет не просто о кандидатуре города?

— Я отправлюсь 11 и 12 июля в Лозанну, а затем в сентябре в Лиму, чтобы продемонстрировать тем самым стремление всей страны. Почему? Потому что это не просто спортивное событие: оно отвечает в том числе политике, которую мы хотим вести в отношении инвалидов. Это не только Олимпийские, но и Паралимпийские игры. Это часть национальной гордости и движения, большое экономическое событие. Кроме того, это шаг, который демонстрирует, что в нашей долгосрочной борьбе с терроризмом мы не отказываемся от больших мероприятий. Наконец, это европейская и франкоязычная кандидатура. Не просто кандидатура Парижа или Франции. Это проявление воли, гордости и блеска, в которых нуждается страна. Я считаю, что все это очень серьезно. Это очень сильный элемент, который подтверждает, что мир состоит не только из насилия, но и общих ценностей, примирения, радости, мирных состязаний.

Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 22 июня 2017 > № 2218745 Эммануэль Макрон


Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 17 июня 2017 > № 2214395 Бернар Анри Леви

Уроки одного триумфа

Бернар-Анри Леви (Bernard-Henri Lévy), Project Syndicate, США

Нет, парижские избиратели не «тошнотворные», как в понедельник патетически воскликнул Анри Гэно, потерявший место в Национальном собрании. Нельзя объяснить отказом людей ходить на выборы (что, как нам говорили на протяжении 30 лет, выгодно Национальному фронту) резкий всплеск популярности новой политической партии французского президента Эммануэля Макрона «Вперёд, Республика!». И нет, Макрон не начинает карьеру диктатора в 39 лет, как и Шарль де Голль не начинал её в свои 67.

Если кратко, практически ничего из сказанного о французской политике в последние дни не объясняет очевидной сокрушительной победы, последовавшей после первого тура парламентских выборов в воскресенье. Бурный поток новостей после минувшего воскресенья превратился просто в звон в ушах тех, кто уже многие годы предпочитает ничего не слышать.

Так что же в реальности происходит? Как образом Макрон, политический новичок, который, казалось, обречён руководить тысячей и одной шаткой коалицией, добился беспрецедентного результата: провёл около 400 депутатов в 577-местное Национальное собрание под флагом партии, которая ещё буквально несколько месяцев назад была, по сути, партией одного человека?

Во-первых, дело, конечно, в виртуозности. Это качество, которое, как писала Ханна Арендт в своих комментариях к «Никомаховой этике» Аристотеля, является общим для артистов и политиков. Во-вторых, обнаружилась полная бездарность популистов (Марин Ле Пен справа, Жан-Люк Меланшон слева), которые, как выяснилось, полностью исчерпали политику под лозунгом «Франция прежде всего».

Впрочем, главный фактор успеха Макрона, как я считаю, это та структурная перемена, которую я описывал десять лет назад в книге «В тёмные времена». Эта перемена сейчас достигла своего апогея.

Всё началось с Французской революции. Или если говорить точнее, всё началось с французского изобретения концепции «революции», которая быстро заняла место на вершине нашего политического мышления, будто путеводная звезда, при этом все остальные звёзды выстроились вокруг неё. Те, кто благосклонно относился к революционным перспективам, сконцентрировались на левом фланге, а на правом — собрались те, кто видел в революции перманентную угрозу и боролся с ней.

Однако затем, в короткий промежуток времени между китайской революцией 1949 года и камбоджийским кошмаром 1975-1979 годов, было сделано открытие: чем радикальней революция, тем более кровавой и варварской она становится. Революция, как стало понятно, была не просто трудной или ускользающей или невозможной, она была откровенно отвратительной. Путеводная звезда стала темнеть и превратилась в чёрную дыру, которая поглотила собственный свет и свет звёзд поменьше. В какой-то момент вся политическая система должна была взорваться.

Сейчас мы достигли этого момента. Нет, границы между левыми и правыми размываются во Франции не впервые. В той или иной степени так происходило в Вальми, во время дела Дрейфуса, в период правительства Виши и по вопросу колониализма.

Но именно на далёких камбоджийских полях смерти 40 лет назад революционные идеи и мечтания были разбиты вдребезги и нейтрализованы. Это был затяжной шок, медленный взрыв с сопровождающим его взрывным эффектом, систематическое аннулирование политических границ, разногласий и, в конце концов, определений, которые составляли «французскую исключительность» и которым триумф Макрона положил конец.

Немедленно возникает тысяч вопросов: Как будут себя вести те, кто пришёл к власти под флагом Макрона? Если они опьянены победой, то с какого направления, когда и от чьей руки они получат необходимую отрезвляющую пощёчину? Как, когда и где появятся противовесы, которые абсолютно необходимы для нормального функционирования демократии?

Есть и другие вопросы. Куда движется Запад? По какому компасу, к какому горизонту? Выражение «в то же время» — создание баланса между противоположными фактами и идеями — превратилось в скрепу словаря Макрона. Но как долго протянет этот «втожевременизм» в качестве политики?

Если мы действительно находимся в конце исторической эпохи, которая началась в 1789 году, вернёмся ли мы в эпоху Просвещения? Или в период накануне эпохи Просвещения, когда возникли новые идеи естественного права и сопутствующие им республиканские идеалы? Будем ли мы переписывать «Левиафана» или, что в принципе одно и то же, Вестфальский мир, избавившись на этот раз от необходимости опять проходить через трагическую радикализацию Европы и развязывание мировых войн?

Что бы ни готовило будущее, главный факт совершенно ясен: Макрон увидел то, что его предшественники лишь едва замечали. Он стал инструментом или результатом долгосрочного события, которое набирает обороты на наших глазах.

Макрону теперь предстоит заняться строительством на разрушенном поле и гарантировать, что конец определённого способа формирования политики не будет означать конец политики вообще. На Макрона, а также на тех, кто его избрал, и на тех, кто голосовал против него или, что хуже, не ходил на выборы, возлагается задача делать самое лучшее, что только можно делать в тёмные времена: мечтать, изобретать, заниматься искусством «начинаний», которое, как считала Арендт, являются бьющимся сердцем публичного действия.

Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 17 июня 2017 > № 2214395 Бернар Анри Леви


Швейцария. Франция > Экология > inform.kz, 10 июня 2017 > № 2206534

Почему швейцарцы не пьют бутилированную воду

Наверное, вы никогда не слышали, чтобы вода из-под крана в городах была 1000 раз полезнее и 500 раз дешевле бутилированной питьевой воды. Романдская федерация потребителей утверждает, что в Швейцарии именно так оно и есть.

Корреспондент МИА «Казинформ» побывал на станции в Женеве, которая искусственно заполняет подземные резервуары грунтовых вод, и узнал, почему швейцарцы используют для бытовых нужд воду, которую в других странах продавали бы как минеральную.

В жемчужине Швейцарии - на Женевском озере расположены две очистительные станции. 80% питьевой воды Женева берет именно из этих станций. 20% откачиваются из так называемого аквифера - водоносной прослойки земли. Из нее воду извлекают с помощью скважин. В 1970-е годы из-за роста населения и сопутствующего увеличения потребления воды уровень вод в аквифере катастрофически начал снижаться и многие скважины опустели. Вода и в озере, и аквифере пополняется напрямую из швейцарских Альп. При этом, грунтовые воды насыщены разными полезными для организма минералами.

«Эти грунтовые воды являются трансграничными. Право на них имеют Швейцария и Франция. 10 скважин расположены на швейцарской стороне и 5 на французской. Из аквифера ежегодно извлекается 7,5 млн. кубометров воды. Уровень воды начал снижаться до такой степени, что наши насосы даже не дотягивали до оставшихся вод. Поэтому в течение 10 лет наши страны вели дискуссию по решению этой проблемы. Мы думали построить на Женевском озере еще одну станцию по очистке, но это оказалось слишком дорого. Было найдено решение - проект, стоимость которого в пять раз меньше, чем строительство новой станции на озере», - рассказал начальник отдела геологии и гидрологии Женевы Габриэль де лос Кобос (Gabriel de los Cobos).

Станцию все же построили, но не возле озера, а на месте, где грунтовые воды находятся наиболее близко к поверхности земли. По тем временам строительство обошлось в 20 миллионов швейцарских франков. Этот проект оказался дешевле, чем станция на Женевском озере за 100 млн. Теперь эта необычная станция проводит фильтрацию воды из близлежащей реки Арве, которая берет начало в Альпах и искусственно наполняет аквифер.

«В 70-ые годы это была новая тема. Технологии, методы - все новое. Вода из реки направляется в эту станцию. В ней она очищается совершенно по экологически чистой технологии фильтрации. Процесс сложный. Она проходит несколько уровней очистки по оборудованиям, максимально приближенным природной фильтрации, и после по трубам, общая длина которых составляет 5 тыс. метров. Вода поступает в авкифер, как будто она там сформировалась. Мощность станции - 700 литров воды в секунду», - сообщил Габриэль де лос Кобос.

В целом же, как отмечает господин Кобос, секрет высокого качества швейцарской воды не только в ее альпийском происхождении, но также и в бережном отношении со стороны общественности и исключении всяких тяжелых «махинаций» при ее очистке. Как говорит Габриэль де лос Кобос, самая лучшая фильтрация - это природа, и оберегать ее надо в первую очередь. К слову, защита водных ресурсов в Швейцарии закреплена Конституцией страны еще с прошлого века, а бережное отношение к ней - результат многолетнего воспитания культуры у населения. Конечно, такую воду жалко использовать в бытовых целях, но именно она идет в АЗС, прачечные и в санузлы. Габриэль де лос Кобос говорит, что делить воду для бытовых нужд и питья обошлось бы бюджету больше, чем использование в уборных.

Между тем в организации «Женевский водный хаб», где корреспондент МИА «Казинформ» побывал перед поездкой на станцию, Соглашение между Швейцарией и Францией называют одной первых в истории успешных правовых договоренностей о взаимном использовании трансграничных водных ресурсов. Женевский водный хаб, который базируется в штаб-квартире Всемирной метеорологической организации, в большей степени финансируется правительством Швейцарии, но является международной организацией, которая одной из своих задач ставит разработку рекомендаций по решениям конфликтов на почве трансграничных водных ресурсов.

Необходимы ли соглашения о совместном использовании водных ресурсов и к чему приводит их отсутствие? Один из известных примеров - это использование реки Сырдарья в советский период. Изменение русла реки для масштабного орошения водой хлопковых полей в Узбекистане привело к глобальной катастрофе - высыханию Аральского моря.

По данным ООН, за последние 50 лет отмечены 507 «водных» конфликтов, 21 раз дело доходило до военных действий. Такие печальные цифры повышают значимость Женевского водного хаба и ставят вопросы решения водных конфликтов в приоритетное положение.

«Но в мире есть примеры успешного сотрудничества в водной сфере, когда страны находят мирное решение по разделу воды, заключают международные соглашения, особенно в бассейнах рек. Мы собираем такие примеры. Миссия нашей организации - предотвратить водные конфликты на межсекторальном и приграничном уровне», - сообщил президент «Женевского водного хаба» Франсуа Мюнгер на презентации организации.

Для этого в 2015 году ЖВХ объединила специалистов из числа руководства сельскохозяйственных министерств 15 стран в Глобальную группу высокого уровня по водным ресурсам и миру. Они занимаются разработкой предложений по предотвращению или решению конфликтов на почве воды и по упрощенному доступу к питьевой воде. Среди них - вице-министр сельского хозяйства Казахстана Ерлан Нысанбаев.

«Отдельных проектов от Казахстана нет, но на глобальном уровне страна вовлечена в решение этих вопросов. Мы конечно счастливы, что у нас есть господин Нысанбаев, но независимо от его участия, для нас Казахстан - важная страна в регулировании водных вопросов», - отметил Франсуа Мюнгер.

На встрече с журналистами в здании Всемирной метеорологической организации на стол для питья поставили бутылку с водой из-под крана, а присутствовавшие ее пили, привыкшие думать, что в таких случаях обычно используют бутилированную воду. Участники встречи отличий не нашли, а напротив посчитали натуральную воду более приятной на вкус.

«Вода великолепного качества и она дешевле, чем стоит вода в магазине. Это как бы реклама нашей работы», - сказал глава Женевского водного хаба и одним своим предложением, наверное, разъяснил смысл деятельности организации.

Швейцария. Франция > Экология > inform.kz, 10 июня 2017 > № 2206534


Франция > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 9 июня 2017 > № 2206930 Игорь Бунин

Франция накануне парламентских выборов: Макрон на пути к абсолютной власти

Игорь Бунин

Макрон вогнал в глубокий кризис две правящие во Франции партии – Республиканскую и Соцпартию. Теперь если на предстоящих парламентских выборах его партия «Вперед, Республика!» получит большинство, то новый президент Франции сможет править практически безраздельно

Во Франции 11 и 18 июня 2017 года состоятся парламентские выборы. Для Эммануэля Макрона, нового президента Франции, это главное испытание, которое определит его политическое будущее. Если его партия «Вперед, Республика!» получит большинство в парламенте, то новый президент сможет править, не опираясь на поддержку левоцентристских или правоцентристских группировок. Он сможет даже не учитывать мнение своего союзника – центристской партии MoDem, возглавляемой государственным министром юстиции Франсуа Байру.

Первоначально только сам Макрон был уверен в победе на парламентских выборах, и даже его верные сторонники не надеялись на подобную перспективу. Но за десять дней до первого тура все опросы давали партии «Вперед, Республика!» внушительное большинство на парламентских выборах. По опросу социологической службы OpinionWay для газеты Les Echos, 1 июня 2017 года 29% французов собирались голосовать за партию Макрона (рост на два процентных пункта с 18 мая), что гарантировало от 335 до 355 мест в Национальном собрании (при большинстве 289 депутатов из 577). Harris interactive, другой социологический центр, обещает союзу партий «Вперед, Республика!» и MoDem 31% голосов и от 330 до 360 депутатов. По опросу социологического института IPSOS для политологического центра CEVIPOF и газеты Le Monde, проведенного в первых числах июня, президентская коалиция получает в первом туре 31% голосов и завоевывает от 395 до 425 мест в Национальном собрании. Причем именно электорат Макрона в наибольшей степени уверен в своем политическим выборе: 71% избирателей президентского блока заявили, что приняли окончательное решение (а среди всех избирателей лишь 64% не сомневаются в своем выборе). Если Макрон добьется такого результата, то он получит рекордное большинство для современной Франции (в 2002 году после победы Жака Ширака и парламентских выборов Союз народного движения, предшественник Республиканской партии, располагал 365 депутатами).

Логика парламентских выборов

В своей программе Макрон обещал ввести в избирательную систему элементы пропорциональности, но именно мажоритарные выборы в два тура обычно обеспечивали успех вновь избранному президенту (Миттерану в 1981 году, Шираку в 2002, Саркози в 2007, Олланду в 2012). Партии вновь избранных президентов получали на парламентских выборах дополнительные бонусы благодаря ощущению электората, что игра уже сыграна, и возникновению «дифференцированного абсентеизма». На этих выборах явка обычно резко снижается (в 2012 году доля воздержавшихся достигла 42,7%), и в большей мере за счет проигравших. Напротив, избиратели победителя готовы и дальше поддерживать своего кандидата. Например, по данным IPSOS, сейчас 61% опрошенных собираются участвовать в выборах, в том числе 75% электората «Вперед, Республика!» и лишь 63% избирателей Национального фронта.

По закону во второй тур выходят два победителя первого тура и те кандидаты, которые получили не менее 12,5% голосов зарегистрированных избирателей, что при этом уровне явки предполагает результат по крайней мере 21% голосов. При среднем числе кандидатов на округ 14 человек добиться такого успеха сразу трем кандидатам весьма сложно. По опросу OpinionWay, явка будет еще ниже – всего 55%, и для выхода во второй тур потребуется еще больший процент голосов. В силу этого обстоятельства доля округов с тремя кандидатами во втором туре будет не очень велика. Газета Le Monde отмечала: «В отличие от парламентских выборов 1997 года, во время которых было до сотни вторых туров с тремя кандидатами, сейчас округа, в которых социалистическая партия или «Республиканцы» смогут воспользоваться конкуренцией трех кандидатов, будут крайне редки».

Парламентские выборы 2017 года необычны по многим параметрам: президентом стал представитель движения, которое существует всего-навсего один год, кандидат крайне правой партии вышла во второй тур, традиционные партии, сменявшие друг друга у власти, находятся в глубоком кризисе, на крайне левом фланге появилось движение «Непокоренная Франция!», чей кандидат набрал почти 20% голосов. Но главной характеристикой этих выборов является завершение традиционной парадигмы Пятой республики, когда правоцентристскую коалицию сменяла левоцентристская (первая находилась у власти десять раз, вторая всего четыре). И это порождало ситуацию, когда нормой второго тура была биполяризация, конкуренция левого и правого кандидатов.

Парламентский корпус ожидает глубокое обновление, вполне сопоставимое с выборами 1958 года, периодом возвращения Шарля де Голля и установления Пятой республики. Исследование IFOP показывает, что одним из важнейших мотивов голосования является стремление покончить с прежней политической системой и с традиционной элитой. В округах, где выдвинуты кандидаты «Вперед, Республика!», 65% опрошенных не хотят переизбрания прежнего депутата, независимо от того, кого он представляет, – социалистическую или Республиканскую партию. К стремлению покончить с прежней элитой добавился эффект закона от 14 февраля 2014 года, запрещающий депутатам совмещать свой мандат с постом в исполнительной власти в местных органах власти (мэров, замов мэра, президентов или вице-президентов местных советов различных уровней). В нынешнем Национальном собрании 82% депутатов имели какие-то посты в исполнительных органах на местном уровне. Двести нынешних депутатов решили не участвовать в парламентских выборах, зачастую предпочитая просто сохранить свои позиции в местных органах управления (в том числе 80 депутатов Социалистической партии).

Будущая победа президентской коалиции основывается на нескольких факторах. Во-первых, на существенном разрыве между «Вперед, Республика!» (31% голосов) и Республиканской партией (22%). Если брать только те округа, в которых присутствуют кандидаты обеих партий, то разрыв еще больше – 33% на 21% (опрос IPSOS). Во-вторых, у партии Макрона практически нет слабых зон, в которых они были бы уязвимы. Результат «Вперед, Республика!» практически равномерно распределяется по всей территории Франции. Третий фактор фактически вытекает из двух предыдущих: даже в зонах силы своих конкурентов кандидаты президентского блока чаще всего являются победителями первого тура или незначительно отстают от них. Поэтому традиционные бонусы нотаблей, постоянно избиравшихся в своих округах, срабатывают слабо.

И, наконец, принципиально новое явление: «Вперед, Республика!» находится в центре политической системы. До одной пятой электората Франсуа Фийона и Жан-Люка Меланшона и около четверти избирателей Бенуа Амона собираются голосовать за президентский блок. Для 40% правых избирателей и 32% электората ФСП, 19% партии зеленых и даже 14% избирателей «Непокоренной Франции!» вторым электоральным выбором является голосование за кандидатов Макрона (опрос IPSOS). И в зависимости от конфигурации второго тура, будь это дуэль с социалистами, республиканцами или фронтистами, кандидатов Макрона будут поддерживать или левые избиратели, или правые, или даже те и другие, тем самым обеспечивая победу президентскому блоку. В случае дуэли во втором туре между кандидатом Макрона и республиканцами 74% избирателей Соцпартии поддержат макрониста и только 6% кандидата Республиканской партии. В случае дуэли между социалистом и кандидатом Макрона 64% республиканцев отдадут свой голос представителю президентского блока и только 6% кандидату ФСП. «Во втором туре «Вперед, Республика!» втягивает, как мощный пылесос, голоса кандидатов Социалистической и Республиканской партии, проигравших в первом туре», – пишет французский политолог Доминик Рейни.

Тактика Макрона

Сразу же после президентских выборов никакой макрономании во французском обществе не возникало. Согласно опросу, проведенному в середине мая социологическим институтом ELABE, французы не были готовы с закрытыми глазами доверять новой власти: Макрону доверяли 45% опрошенных, а не доверяли 46%. Если сравнить с состоянием общественного мнения сразу после президентских выборов у предшественников Макрона, то выясняется значительное отставание нового президента: в 2012 году 58% опрошенных доверяли Олланду, в 2007-м 59% – Саркози, в 1995 году 63% – Шираку. Если прежним президентам было фактически гарантировано «состояние благодати» первых ста дней, которое они, правда, быстро теряли, то отношение французов к Макрону было гораздо более рациональное и критичное. Согласно фокус-группам, проведенным институтом общественного мнения ВVA 24 мая, это отношение можно назвать прежде всего «выжидательным».

Новому президенту приходится в буквальном смысле вырывать у французов необходимую ему поддержку. Все политические комментаторы говорят, что после президентских выборов Макрон практически не совершил ни одной ошибки. Начал он c того, что переименовал движение «В путь!» в партию «Вперед, Республика!», создав сумятицу в головах избирателей РП. Журнал Le Point писал: «Ощипав перья социалистической птичке, Макрон начал разделывать шкуру республиканского теленка, который чувствует себя не очень хорошо».

Потом Макрон выбрал в качестве премьер-министра Эдуарда Филиппа, мэра Гавра и альтер-эго Алена Жюппе, бывшего премьер-министра, мэра Бордо и самого популярного в настоящее время политика Франции. Филипп возглавлял кампанию Жюппе во время первичных выборов. Филипп сразу же призвал преодолеть «смертоносный раскол» между левыми и правыми. Согласно опросу, проведенному институтом Harris сразу же после назначения, 47% сторонников Республиканской партии одобрили назначение Филиппа. 88% избирателей РП желали, чтобы «Республиканцы» вошли в правительство. Реагируя на этот запрос, Макрон включил в свое правительство в качестве министра экономики Брюно Ле Мэра, бывшего министра сельского хозяйства в правительстве Саркози, а Жеральд Дарманен, другой член кабинета Саркози, стал министром государственной политики и госбюджета. Оба республиканца возглавили экономические министерства, то есть самый сложный участок работы правительства.

Правым весьма сложно критиковать правительство: за исключением бывшего министра обороны Ле Дриана, весьма популярного во Франции, в нем нет бывших министров Олланда, а те социалисты, которых Макрон пригласил, принадлежат к либеральному крылу Соцпартии. Программы двух партий – «Республиканцев» и «Вперед, Республика!» – отличаются лишь деталями, а после корректив, внесенных новым руководством РП в либеральную программу Франсуа Фийона, составленную в духе тэтчеризма, вообще стали практически неразличимыми. Первые меры Макрона направлены прежде всего на завоевание правоцентристского электората: от возобновления диалога с Москвой до либерального проекта реформы Трудового кодекса. Даже правые социалисты недовольны «авторитарной реформой трудового законодательства».

В новом правительстве были соблюдены половозрастные пропорции и соотношение между представителями гражданского общества и профессиональными политиками, между политическим опытом и новыми лицами. Согласно фокус-группам, проведенным BVA, французы довольны разнообразием состава правительства. По опросу ELABE, 51% удовлетворены составом нового правительства, а 65% думают, что команда Филиппа воплощает «обновление» власти, и 54% верят в ее эффективность.

Политика «протянутой руки» Макрона вызвала позитивный отклик в правоцентристской коалиции, особенно среди центристов из Союза демократов и независимых (СДИ) и сторонников Жюппе. Они призвали положительно ответить на политику «протянутой руки», и на их призыв уже откликнулись двести руководителей различного уровня РП. Их явно не устраивала стратегия «фронтальной оппозиции», первоначально разработанная руководством Республиканской партии. Опасаясь раскола, руководство республиканцев отказалось от военной терминологии, пообещало «мирное сосуществование» в случае своей победы на парламентских выборах или начать переговоры с правительством в случае поражения.

Макрон и Филипп нашли подход к этой группе республиканцев. Они не выдвинули в 51 округе кандидатов от партии «Вперед, Республика!», тем самым дав возможность победить будущим союзникам из Соцпартии (в том числе самому Вальсу, Мариам эль-Хомри, занимавшей пост министра труда, и ряду других бывших министров правительства Олланда) и кандидатам правоцентристской коалиции (в 20 округах). И на листовках многих кандидатов ФСП или РП появляются надписи «Президентское большинство». С помощью всех этих шагов Макрон получил широкую поддержку избирателей и Республиканской, и Социалистической партии. По данным IFOP, 85% электората Соцпартии и 65% сторонников Республиканской одобрили вхождение своих политиков в правительство. Только 24% республиканцев желают, чтобы их партия перешла в оппозицию к Макрону, 24% хотели бы, чтобы она его поддержала, а 50% – чтобы меняла свою позицию в зависимости от рассматриваемого законопроекта. Что касается социалистов, то 44% хотели бы, чтобы их партия поддержала правительство, и лишь 10% – перешла в оппозицию.

«Операция по обольщению»

Макрон сразу же начал «операцию по обольщению французов». В своих размышлениях о природе власти Макрон предполагает, что необходимо проявлять власть как король («быть Юпитером»), восстановив вертикаль, авторитет и даже «сакральность королевской власти», одновременно стараясь быть ближе к народу. Первой функции (юпитерской) соответствовали действия Макрона на международной арене (НАТО в Брюсселе, G7 на Сицилии, королевский прием Путина в Версале), не говоря о мелких, но важных деталях (армрестлинг с Трампом, который французский президент назвал «символическим», или игра слов после выхода США из Парижского соглашения в его интернет-сообщении: «Make our planet great again», которое твитнули сотни тысяч раз). Одновременно Макрон играет на патерналистских струнах: «Меня не удастся запереть в Елисейском дворце». После международных встреч он отправился на верфь в Сен-Назар с заказом на 4,5 млрд евро на четыре новых теплохода и провел в этом регионе два дня, ночуя в префектуре и встречаясь с местными депутатами. По заявлению Елисейского дворца, двухдневные визиты в регионы станут стандартным правилом для президента, что позволит ему сохранить постоянную связь с обществом.

Ложкой дегтя для президента Франции стало дело министра Ришара Феррана и одного из руководителей движения «Вперед, Республика!», возглавлявшего штаб избирательной кампании. Французская пресса обвинила его в сделках с недвижимостью, чрезвычайно «мутных». Расследование, как и в деле Фийона, начал сатирический журнал Canard Enchainé, но потом подключились и другие органы прессы. Судебные органы первоначально не нашли в этом деле криминала, но по мере развертывания скандала пришлось дать задний ход, и прокуратура города Бреста начала предварительное расследование. Макрон устранился от этого дела, заявив, что он не вмешивается в судебную сферу, но постоянно подчеркивал свое доверие Ришар Феррану. Это дело разворачивается на фоне обвинений семи других кандидатов партии «Вперед, Республика!» в различных мелких грешках. Одновременно министр юстиции Байру внес законопроект о «морализации политической жизни», который предусматривает более строгий контроль над финансовыми операциями политиков. Эта операция «чистые руки» должна стать первой реформой новой легислатуры и явно входит в противоречие с делом Феррана. Но все политические комментаторы уверены в том, что дело Феррана не окажет существенного эффекта на избирательный процесс, хотя и может иметь долгосрочные последствия. Французы хотели бы большей транспарентности политической жизни и «морального» поведения политиков; для них честность является важным критерием политического выбора. Но отнюдь не решающим: идеология и политические привязанности важнее моральных принципов. Поэтому в опросах незаметно отторжение кандидатов партии Макрона.

Складывается впечатление, что Макрон добился «состояния благодати» своими действиями во время избирательной кампании, в возможность которого он первоначально не верил («Я не верю в первые сто дней», – говорил он накануне второго тура президентских выборов). По данным IPSOS, 50% думают, что он реально хочет изменить ситуацию во Франции (только 17% – нет); 49% считают его «храбрым политиком» (16% – нет); 48% предполагают, что он способен осуществлять президентские функции (18% – нет); 46% испытывают к нему «симпатию» (19% – нет). Конечно, в образе Макрона есть негативные черты: например, только 24% думают, что он понимает проблемы простых людей (35% – «не понимает»); лишь 30% верят, что он «правдивый политик» (26% – не верят); совсем немного (21%) считают, что он уже доказал свою эффективность (36% – не доказал). Однако в целом перелом произошел. Во время президентской кампании CEVIPOF задавал вопрос: «Насколько вы любите того или иного кандидата?» В любви к Макрону признались 25% опрошенных (47% отказали ему в этом чувстве), к Жан-Люку Меланшону – 25% (соответственно 49%) и даже к Марин Ле Пен – 23% (отсутствие любви проявили 62% французов). Сегодня о своей любви к Макрону уже заявили 37% опрошенных (29% настроены враждебно), тогда как Меланшона любят только 20% (53% не любят), а мадам Ле Пен пользуется любовью 21% опрошенных (64% относятся негативно).

Трансформация партийной системы

По мнению многих журналистов, Макрон фактически взорвал две правящие во Франции партии – Республиканскую и Соцпартию.

Республиканская партия раскололась на три фракции. Сторонники Алена Жюппе и Бруно Ле Мэра «готовы работать» с правительством Макрона и в правительстве Макрона. Есть группа жестких оппозиционеров во главе с председателем совета региона Овернь – Рона – Альпы Лораном Вокье, стремящихся воплощать «сильную, народную и социальную правую» фракцию. Наконец, есть «конструктивная оппозиция», которая желает успеха Макрону, но не хочет участвовать в правительстве. Ее возглавляют председатель совета региона Верхняя Франция Ксавье Бертан и председатель совета региона Иль-де-Франс Валери Пекресс. Главным аргументом «конструктивной» оппозиции является тезис, что масштабная победа партии «Вперед, Республика!» приведет к фактическому установлению однопартийного режима, лишенного плюрализма и конструктивной критики. С точки зрения «конструктивных» политиков, Макрону следует опираться и на автономную группу правоцентристских депутатов, которые обеспечили бы «равновесие его политики».

Избирательную кампанию «Республиканцев» возглавляет сенатор и мэр города Труа Франсуа Баруэн, который сам в кампании не участвует и фактически заранее признал поражение. В частной беседе он выражает крайний пессимизм: «Мы прокляты вплоть до тринадцатого поколения». Сначала он играл в оппозицию, потом вдруг заявил, что готов «разделить ответственность» с президентом. Партия не способна найти привлекательных лозунгов и ограничивается тем, что предлагает «не выдавать Макрону незаполненных бланков с подписью», то есть сохранить возможность контроля над действиями правительства. Только дело Феррана дает «Республиканцам» какую-то надежду, и они пытаются играть на противоречиях между декларациями и реальным поведением. Кристиан Жакоб, один из жестких оппозиционеров, заявил: «Премьер-министр нам объяснил, что все министры прошли через сканер. Но, может быть, сканер сломался, или у господина Филиппа что-то со зрением». Скорее всего, итоговый результат будет весьма печальным: CEVIPOF обещает Республиканской партии всего 95–115 мест, тогда как в предыдущей легислатуре в правоцентристскую коалицию входили 226 депутатов.

Еще более печальна судьба Социалистической партии, которую, возможно, ждет «клиническая смерть». Жан-Кристоф Камбаделис, первый секретарь Соцпартии, уверяет, что после второго тура президентских выборов «партия Эпинэ умрет» и ее надо будет полностью переформатировать. Стефан Ле Фолл, бывший пресс-секретарь правительства социалистов, говорит, что «наступает конец партии в ее нынешнем виде и надо будет изобретать что-то новое». Наиболее категоричен Мануэль Вальс, который утверждает, что «наступил конец Соцпартии». «Нас, – говорит Вальс, – ничто не объединяет, когда мы находимся у власти». По прогнозу CEVIPOF, социалисты получат 25–35 мест в парламенте, что почти в два раза меньше, чем в 1993 году, в нижней точке падения Соцпартии (52 депутата). Активисты разбегаются, деньги кончились, каждый из кандидатов ведет собственную кампанию: одни пытаются «прилепиться» к президентскому большинству, другие, напротив, атакуют партию Макрона. Камбаделис даже не уверен, что партия сумеет сформировать парламентскую группу из 15 депутатов.

Не лучше обстоят дела у Меланшона. «Непокоренная Франция!» оказалась не на той высоте, на которую он рассчитывал: рейтинг движения опустился до 11%, тогда как сам Меланшон получил 19,6 %; союз с коммунистами разорван, и они выставили кандидатов во всех округах. CEVIPOF предполагает, что движение Меланшона может получить 20–25 мест, но, скорее всего, его результат будет хуже. Меланшон пока может расстаться с надеждой создать во Франции «Сиризу» или Podemos.

Но и Национальный фронт, несмотря на то что Марин Ле Пен вышла во второй тур президентских выборов и в 45 округах опередила Макрона, оказался в кризисе. Обострился конфликт между двумя течениями Национального фронта – «национальными республиканцами» во главе с Флорианом Филиппо, вице-президентом партии и правой рукой Марин Ле Пен, который выступает за «суверенизацию» Франции, выход из ЕС, возвращение к франку, отказ от политических союзов с другими правыми партиями, сильную социальную политику, обеспечивающую поддержку низкооплачиваемых категорий, и течением «либеральных консерваторов», которых раньше возглавляла Марион Марешаль Ле Пен, племянница Марин Ле Пен, требовавшая большего либерализма, меньшей левизны в социально-политической сфере, установления союзнических отношений с правыми партиями и более консервативной политики в общественных отношениях (с ориентацией на интегральный католицизм). Марешаль Ле Пен решила уйти из политики, хотя, видимо, временно. По всем опросам, ее идеология доминирует в Национальном фронте, а Филиппо считают виновным в поражении НФ на президентских выборах. Сам Филиппо после съезда НФ может также покинуть партию и попытаться создать свою партийную структуру. Он уже организовал ассоциацию «Патриоты» вне рамок партийных структур. Может быть разрушено то симбиотическое образование, в котором стратегия Филиппо обеспечивала голоса рабочих и служащих, испытывающих процесс падения социального статуса и недовольных всеми видами глобализации, а деятельность Марешаль Ле Пен привлекала голоса консервативных избирателей, недовольных иммиграцией, «браком для всех», атмосферой толерантности и воинственно настроенных по отношению к исламу и мусульманам. Кроме того, восстановился Республиканский фронт, и во втором туре все партии будут призывать голосовать против кандидатов НФ. С учетом всех этих факторов СEVIPOF прогнозирует НФ 5–15 депутатских мест, что явно не отвечает амбициям Марин Ле Пен.

Политические катаклизмы, которые вызвала победа Эммануэля Макрона, вполне сопоставимы с приходом к власти Шарля де Голля и становлением Пятой республики. Макрону удалось добиться «состояния благодати» первых ста дней и приступить к реформам. В течение первых 18 месяцев своего правления французский президент собирается провести через парламент шесть реформ в социальной сфере. Он начал с самой сложной и конфликтной из них – реформы Трудового кодекса. Пока реакция на нее относительно спокойная, особенно если сравнивать с волной забастовок и демонстраций, которые шли в период прохождения через Национальное собрание «закона эль-Хомри» по изменению трудового законодательства в 2016 году. Можно сказать, что Макрон стал тефлоновым президентом, судя по спокойной реакции избирателей на «дело Феррана» и позициям профсоюзов, которые просто парализованы правительственным законопроектом. Вопрос заключается в том, сможет ли французское общество, отказавшись от традиционного водораздела на левых и правых, принять на относительно долгий период новую политическую конструкцию и согласиться на реформы, которые ломают привычный образ жизни и покушаются на давно завоеванные социальные позиции.

Франция > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 9 июня 2017 > № 2206930 Игорь Бунин


Россия. Франция. СЗФО > Судостроение, машиностроение. Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 3 июня 2017 > № 2198818 Владимир Путин

Церемония имянаречения танкера «Кристоф де Маржери».

Владимир Путин присутствовал на церемонии имянаречения арктического танкера-газовоза «Кристоф де Маржери», флагмана в линейке из пятнадцати подобных судов. Мероприятие состоялось в глубоководном порту Санкт-Петербурга Бронка.

В церемонии участвовали Председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко, Министр энергетики Александр Новак, Министр транспорта Максим Соколов, Министр экономического развития Максим Орешкин, глава «Новатэка» Леонид Михельсон, президент концерна «Тоталь» Патрик Пуянне, члены семьи Кристофа де Маржери.

Танкер предназначен для круглогодичной транспортировки сжиженного природного газа (СПГ) в сложных условиях Карского моря в рамках проекта «Ямал СПГ». Данный проект предполагает освоение Южно-Тамбейского газоконденсатного месторождения со строительством завода мощностью 16,5 миллиона тонн СПГ в год.

Судно будет носить имя французского предпринимателя, бывшего главы энергетического концерна «Тоталь» Кристофа де Маржери, трагически погибшего в 2014 году в авиакатастрофе в московском аэропорту Внуково.

* * *

В.Путин: Уважаемые друзья, добрый день!

Очень рад приветствовать всех вас на сегодняшней торжественной церемонии присвоения имени новому арктическому танкеру компании «Совкомфлот». В марте он впервые прибыл в российский порт Сабетта на Севере после успешного прохождения ледовых испытаний.

Отныне это современное судно будет носить имя французского предпринимателя, настоящего, большого друга нашей страны, друга России, – Кристофа де Маржери.

Он обладал особым стратегическим видением, много сделал для укрепления дружеских, партнёрских связей с Россией, способствовал реализации целого ряда крупных совместных проектов в энергетической сфере.

Название корабля – в его честь. И это ещё один символ нашего искреннего, доброго отношения к этому выдающемуся человеку и дань его памяти.

Самый современный танкер высокого ледового класса «Кристоф де Маржери» станет флагманом в линейке из пятнадцати подобных кораблей. Все они предназначены для масштабного проекта «Ямал СПГ», который мы реализуем совместно с французскими и китайскими партнёрами.

Отмечу, что этот проект, без преувеличения, значим не только для нашей страны, да и, пожалуй, не только для Европы: этот проект в целом является весьма существенным вкладом в развитие мировой энергетики.

Он способствует успешному освоению глобальных пространств, формирует спрос на инновационные технологии в области добычи и транспортировки углеводородов, создаёт рабочие места в нашей стране и за рубежом.

Важную роль «Ямал СПГ» играет в развитии Северного морского пути, в изучении и освоении Арктики. Надеюсь, что темпы реализации проекта будут расти, а все наши общие намеченные планы будут, безусловно, выполнены.

И конечно, рассчитываю, что в богатейшем Арктическом регионе будут запущены новые, перспективные, масштабные проекты, в том числе в сотрудничестве с нашими французскими, китайскими, вообще иностранными партнёрами.

Ещё раз поздравляю всех с сегодняшним торжественным событием и желаю дальнейших успехов, всего самого доброго всем нашим друзьям.

Большое спасибо за внимание.

Россия. Франция. СЗФО > Судостроение, машиностроение. Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 3 июня 2017 > № 2198818 Владимир Путин


Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > kremlin.ru, 31 мая 2017 > № 2193284 Владимир Путин

Интервью Владимира Путина французской газете Le Figaro.

Владимир Путин дал интервью журналистам французской газеты Le Figaro. Запись интервью состоялась 29 мая в Париже в ходе визита главы Российского государства во Францию.

Вопрос (как переведено): Добрый день! Большое спасибо за то, что согласились ответить на вопросы Le Figaro. Я также благодарю Вас за то, что Вы принимаете нас здесь, в этом классе культурного центра России. Большое спасибо также за то, что Вы согласились дать нам интервью.

Вы прибыли сюда для того, чтобы открыть выставку, которая посвящена 300-летию с момента установления дипломатических связей между Россией и Францией. Франко-российские отношения знали взлёты и падения. Как Вы оцениваете сегодня эти отношения?

В.Путин: Действительно, Президент Макрон пригласил меня для участия в открытии выставки. Но должен сразу же сказать, что отношения между Россией и Францией складывались гораздо дольше и имеют гораздо более глубокие корни, мы об этом сегодня несколько раз вспоминали уже с Президентом.

В XI веке сюда приехала младшая дочь одного из наших великих князей Ярослава Мудрого Анна, которая стала супругой французского короля Генриха I. Её так и звали – Анна Русская, королева Франции. Её сын Филипп I стал основоположником двух европейских династий: Валуа и Бурбонов, – вторые до сих пор правят в Испании.

Поэтому у нас гораздо более глубокие корни, хотя за последние 300 лет отношения развивались наиболее интенсивно, это правда. Я очень рассчитываю, что сегодняшнее мероприятие, выставка и наши переговоры с Президентом Макроном помогут придать этим отношениям новый импульс.

Вопрос: Господин Президент, что для Вас представляет собой фигура, образ Петра I, который в 1717 году прибыл в Версаль для того, чтобы ознаменовать дипломатические отношения?

В.Путин: Я уже говорил сегодня своему французскому коллеге, нашим французским друзьям, Пётр I – это, прежде всего, реформатор, это человек, который не только внедрял всё самое лучшее и передовое; безусловно, он был патриотом своей страны, боролся за достойное место России в мировых делах, но главным образом он преобразовывал свою собственную страну, делая её более современной, мобильной, устремлённой в будущее. У него очень многое получилось, если не сказать всё.

Он занимался науками, образованием, культурой, занимался военным делом и государственным строительством. После себя он оставил колоссальное наследие, которым Россия пользуется практически до сих пор. Я уже не говорю о том, что он основал мой родной город Петербург, который на протяжении длительного времени был столицей Российского государства.

Вопрос: Вы сказали, что недавно провели встречу с Макроном. Были ли у Вас какие-то ожидания от первой встречи? Вы говорили, что нужно преодолеть стадию недоверия. Удалось ли её преодолеть?

Что касается основного вопроса, вопроса санкций, можно ли сказать, что вы достигли какого-то понимания?

В.Путин: При любой встрече, при любых контактах, при любых мероприятиях такого уровня, тем более если это первая встреча, первые контакты, всегда есть ожидания. Если этих ожиданий нет, то бессмысленно проводить встречи подобного рода.

Конечно, были ожидания и на этот раз. Они были связаны с тем, что мне хотелось ближе, из первых уст узнать позицию вступившего в свою должность Президента Французской Республики по ключевым вопросам международной повестки дня, по развитию двусторонних отношений.

Конечно, у вновь избранного Президента Франции, вступившего в свою должность, есть свой взгляд на вещи, на двусторонние отношения, на международную политику.

В целом это очень прагматичный взгляд, как мне кажется. У нас есть совершенно точно точки для сближения наших позиций, для совместной работы по ключевым направлениям.

Вопрос: Применение минских договорённостей по Украине, как нам кажется, сегодня находится в тупиковой ситуации. Удалось ли Вам с Президентом Макроном достичь прогресса по пути урегулирования этого конфликта?

В.Путин: Прогресса по урегулированию любых конфликтов, в том числе и конфликта на юго-востоке Украины, могут достигать прежде всего и главным образом конфликтующие стороны.

Конфликт на юго-востоке Украины – это конфликт внутренний, украинский конфликт прежде всего. Он произошёл после неконституционного, силового захвата власти в Киеве в 2014 году. В этом источник всех проблем.

Самое главное, что нужно сделать, – это найти в себе силы всем конфликтующим сторонам договариваться, и, прежде всего, я в этом убеждён, мяч, как говорится, на стороне официальных киевских властей, они должны, прежде всего, позаботиться о том, чтобы выполнять эти Минские соглашения.

Вопрос: Что позволит достичь прогресса именно в этом направлении? Может ли Россия выступить с инициативой для того, чтобы наконец обеспечить перемирие?

В.Путин: Так мы всё время выступаем с этой инициативой. Мы считаем, главное, что нужно сделать, – это отвести вооружённые силы от линии соприкосновения. Это то, с чего нужно начать. В двух точках отвели, в третьей точке никак не удаётся это сделать.

И сегодняшние украинские власти всё время ссылаются на то, что там стреляют. Но пока войска не отведены, тяжёлая техника не отведена, так и будут стрелять. Надо отвести тяжёлую технику. Это первое.

Второе, что нужно сделать: в политической сфере нужно в конце концов внедрить принятый украинским парламентом закон об особом статусе этих территорий. Ведь закон принят, но до сих пор не вступил в действие.

Принят закон об амнистии, Президент его не подписал. В Минских соглашениях написано, что нужно провести социальную и экономическую реабилитацию этих территорий непризнанных республик. Вместо того чтобы это сделать, наоборот, вводят блокаду, вот в чём проблема.

Причём ввели блокаду радикалы, перекрыв железнодорожные пути. Президент Украины сначала сказал, что это осуждает и наведёт порядок, попытался это сделать, у него ничего не получилось.

Вместо того чтобы продолжить свои усилия, взял и официально сам присоединился к этой блокаде, издал указ о блокаде. Как в таких условиях можно говорить о каком-то развитии ситуации к лучшему? К сожалению, мы этого пока не наблюдаем.

Вопрос: Давайте слегка забудем о востоке Европы, чтобы поговорить о Ближнем Востоке, и прежде всего о Сирии. После вашего военного вмешательства в сентябре 2015 года, на сегодняшний день какие, по Вашему мнению, основные решения существуют для того, чтобы эта страна вышла из многих лет войны?

В.Путин: Прежде всего, я бы хотел отметить конструктивный подход Турции и Ирана, которые вместе с нами добились прекращения огня, ну и, конечно, сирийского правительства. Это невозможно было бы сделать, конечно, и без так называемой сирийской вооружённой оппозиции. Это был первый очень важный, серьёзный шаг на пути к миру.

И второй, не менее важный шаг – это договорённость о создании так называемых зон деэскалации. Сейчас речь идёт о четырёх зонах. Нам представляется это чрезвычайно важным на пути к миру, если можно так сказать, потому что без прекращения кровопролития говорить о политическом процессе невозможно.

Теперь, на мой взгляд, перед нами всеми стоит другая задача: нужно технически и, если позволите, даже технологически завершить процесс создания этих зон деэскалации, нужно договориться о границах этих зон, о том, как будут функционировать там институты власти, как будет организована связь этих зон деэскалации с внешним миром.

Кстати, отчасти об этом сегодня говорил Президент Макрон, когда говорил о гуманитарных конвоях. В целом он прав, я считаю, Президент Франции, и здесь тоже одна из точек соприкосновения, здесь мы можем вместе с французскими коллегами поработать.

После того как это состоится – формализация зон деэскалации, я очень рассчитываю на то, что начнутся хоть какие-то элементы взаимодействия между правительством и теми людьми, которые будут контролировать ситуацию в этих зонах деэскалации.

Мне бы очень не хотелось – очень важно, что я сейчас скажу, – чтобы эти зоны были каким-то прообразом будущего территориального разделения Сирии; наоборот, я рассчитываю на то, что эти зоны деэскалации, если там установится мир, люди, которые там будут находиться и контролировать ситуацию, будут взаимодействовать с официальными сирийскими властями.

И таким образом может сложиться, должна сложиться ситуация хоть какого-то элементарного взаимодействия и сотрудничества. А следующий шаг – это уже чисто политический процесс политического примирения, если возможно – выработки конституционных правил, конституции и проведение выборов.

Вопрос: Действительно, существуют разногласия по сирийскому вопросу между Россией и другими сторонами, прежде всего речь идёт о судьбе Башара Асада, которого западные страны обвиняют в применении химического оружия против собственного населения. Господин Президент, предполагаете ли Вы политическое будущее для Сирии без Башара Асада?

В.Путин: Я вообще считаю себя не вправе определять политическое будущее страны с Асадом или без него, это дело исключительно сирийского народа. Никто не имеет права присваивать себе какие-то прерогативы, принадлежащие исключительно народу той или иной страны. Это первое, что я хотел бы отметить.

У Вас дополнительный вопрос?

Вопрос: Да. Вы говорите, что не Вы принимаете решение, то есть это не означает, что без него возможно будущее?

В.Путин: Повторяю, это должен определить только сирийский народ. Вы сейчас сказали об обвинениях правительства Асада в применении химического оружия.

После того как произошло это событие, связанное с химическим оружием, мы тут же предложили нашим американским партнёрам и всем, кому это представляется целесообразным, провести инспекцию аэродрома, с которого якобы поднялись самолёты, применившие химическое оружие.

Если это химическое оружие было применено официальными военными структурами Президента Асада, на этом аэродроме неизбежно остались бы следы, современные средства контроля это бы точно зафиксировали, это неизбежно. И в самолётах бы осталось, и на аэродроме бы осталось. Но ведь все отказались проводить эту проверку.

Мы предложили провести проверку и на месте, где якобы был произведён удар химическим оружием. Но и там отказались проводить проверку, сославшись на то, что там опасно. Как же там опасно, если удар был якобы нанесён по каким-то мирным жителям и по здоровой части вооружённой оппозиции?

На мой взгляд, это было сделано только с одной целью: объяснить, почему нужно к Асаду применять дополнительные меры воздействия, в том числе и военного характера. Вот и всё.

Никаких доказательств применения Асадом химического оружия не существует. По нашему глубокому убеждению, это просто провокация: Асад этого оружия не применял.

Вопрос: Вы помните, что Президент Макрон говорил о так называемой красной линии относительно применения химического оружия. Вы согласны с этим?

В.Путин: Я согласен. Более того, я считаю, что вопрос должен быть поставлен шире, и Президент Макрон с этим согласился. Кто бы ни применил химическое оружие против этих лиц, против этих структур, международное сообщество должно выстроить общую политику, и ответ должен быть таким, который сделает применение подобного оружия невозможным со стороны кого бы то ни было.

Вопрос: После выборов Дональда Трампа в США многие высказывали свои соображения относительного нового этапа российско-американских отношений. Эти отношения, кажется, не ознаменовали собой новый старт. Сейчас я цитирую: «Есть российская угроза», – так было сказано на последнем саммите НАТО на прошлой неделе. Разочарованы ли Вы таким отношением со стороны США?

В.Путин: Нет. Мы ничего и не ждали, ничего особенного. Президент Соединённых Штатов проводит традиционную американскую политику. Разумеется, мы слышали в ходе предвыборной кампании намерения уже избранного и вступившего в должность Президента Соединённых Штатов господина Трампа о его желании нормализовать российско-американские отношения. Он говорил о том, что уже хуже некуда, мы это хорошо помним.

Но мы также понимаем и видим, что на самом деле внутриполитическая ситуация в Штатах складывается таким образом, что люди, которые проиграли выборы, никак не хотят с этим смириться и, к сожалению, самым активным образом во внутриполитической борьбе используют антироссийскую карту под надуманными предлогами.

Поэтому мы никуда не спешим, мы готовы ждать, но очень рассчитываем и надеемся на то, что нормализация российско-американских отношений когда-то произойдёт.

Что касается увеличения…

Вопрос: В идеальном мире чего бы Вы ожидали от Соединённых Штатом для того, чтобы улучшить отношения между США и Россией?

В.Путин: Идеального мира не бывает, и сослагательного наклонения тоже в политике не существует.

Я хочу ответить на вторую часть Вашего вопроса по поводу 2 процентов или больше увеличения военных расходов. Скажем, Соединённые Штаты, это хорошо известно, сегодня тратят на военную сферу, на оборону больше, чем бюджет всех стран мира вместе взятых.

Поэтому я прекрасно понимаю Президента Соединённых Штатов, когда он хочет часть этой нагрузки переложить на своих союзников по НАТО. Это очень прагматичный и понятный подход.

Но что заинтересовало меня? На саммите НАТО говорили о том, что НАТО хочет наладить хорошие отношения с Россией. А зачем тогда увеличивать военные расходы? Против кого собрались воевать?

Здесь есть некоторые внутренние противоречия, но на самом деле это не наше дело, пускай НАТО разбирается, кому и за что сколько платить, нас это не очень беспокоит. Мы обеспечиваем свою обороноспособность – делаем это надёжно, с перспективой на будущее, мы в себе уверены.

Вопрос: Но если говорить о НАТО, есть и ваши соседи, которые в свою очередь хотят обеспечить свою безопасность благодаря НАТО. Является ли это для вас знаком недоверия, нечто, вызывающее скандальное отношение?

В.Путин: Для нас это является знаком того, что наши партнёры, извините меня, и в Европе, и в Штатах проводят недальновидную политику, они не смотрят на шаг вперёд – нет такой привычки, уже привычка такая пропала у наших западных партнёров.

Когда Советский Союз прекратил своё существование, тогда западные политики нам говорили, это не было зафиксировано на бумаге, но это точно совершенно было сказано, что НАТО не будет расширяться на восток.

А некоторые немецкие политики того времени предлагали вообще создать новую систему безопасности в Европе с участием и Соединённых Штатов, кстати говоря, и России. Если бы это было сделано, то тогда не было бы тех проблем, с которыми мы столкнулись в последние годы, а именно расширение НАТО на восток вплоть до наших границ, продвижение к нашим границам военной инфраструктуры; не было бы, может быть, и выхода Соединённых Штатов в одностороннем порядке из Договора по противоракетной обороне, а этот Договор являлся краеугольным камнем сегодняшней и будущей безопасности; не было бы, может быть, строительства элементов ПРО в Европе – в Польше, в Румынии, что, безусловно, создаёт угрозу нашим стратегическим ядерным силам и нарушает стратегический баланс, что само по себе крайне опасно для международной безопасности.

Может быть, всего бы этого не было бы, но это произошло, назад не открутить, назад плёнку в истории не открутишь, это не художественный фильм. Надо исходить из того, что есть. Если мы будем исходить из того, что есть, надо подумать о том, что мы хотим в будущем. Думаю, что все мы хотим безопасности, спокойствия, благополучия и сотрудничества.

Значит, не нужно ничего нагнетать, не нужно придумывать мифических российских угроз, каких-то гибридных войн и так далее. Сами напридумывали, а потом сами себя пугаете и на этой основе ещё и формулируете перспективы политики. Нет у такой политики никаких перспектив – есть перспектива только в одном: в сотрудничестве по всем направлениям, в том числе по вопросам безопасности.

Главная проблема в области безопасности сегодня какая? Терроризм. В Европе взрывают, в Париже взрывают, в России взрывают, в Бельгии взрывают, война идёт на Ближнем Востоке – вот о чём надо думать, а мы всё рассуждаем о том, какие угрозы Россия создаёт.

Вопрос: Как раз по вопросу терроризма, по вопросу исламизма. Вы говорите, что можно сделать больше. Что конкретно нужно сделать, что может сделать Россия? И почему не получается объединить усилия совместно с Европой, чтобы достичь целей?

В.Путин: У Европы спросите – мы хотим. Я об этом сказал, ещё выступая на 70-летии Организации Объединённых Наций с трибуны ООН, и призывал тогда объединить усилия всех стран в борьбе с террором. Но это очень сложный процесс.

Смотрите, после теракта в Париже, ужасного, кровавого события, к нам приехал Президент Олланд тогда, и мы с ним договаривались о каких-то совместных действиях. К берегам Сирии подошёл авианосец «Шарль де Голль». Потом Франсуа уехал в Вашингтон, и всё, «Шарль де Голль» развернулся и ушёл куда-то в сторону Суэцкого канала. И реальное сотрудничество у нас с Францией прекратилось, не начавшись.

Франция задействована в операциях там, но в рамках международной коалиции под руководством США. Разберитесь, кто там старший, кто не старший, у кого есть какое слово, кто на что претендует. Мы готовы, мы открыты к сотрудничеству.

Очень трудно было договариваться и с американцами по этому направлению. Кстати говоря, в последнее время всё-таки мы заметили определённый сдвиг, есть практические результаты.

Я разговаривал с Президентом Трампом по телефону, он в целом поддержал идею создания зон деэскалации. Мы сейчас думаем о том, как обеспечить интересы всех стран региона на юге Сирии, имея в виду озабоченность всех стран, которые имеют проблемы в этом регионе, а именно и Иордании, и Израиля, и самой Сирии, и, безусловно, мы готовы прислушаться к мнению Соединённых Штатов, наших европейских партнёров. Но надо вести диалог конкретный, а не болтать о каких-то взаимных претензиях и угрозах, надо практической работой заниматься.

Вопрос: Вы говорите, что за ними решение, за ними действие, да?

В.Путин: Именно так, так и есть.

Вопрос: К разговору о США. Подозрения в том, что Россия вмешивалась в избирательную кампанию в США, вызвали настоящую политическую бурю в Вашингтоне. Во Франции аналогичные подозрения также прозвучали. Как Вы отреагируете, прежде всего, в свете того, что сейчас происходит в США?

В.Путин: Я уже много раз на этот счёт высказывался. Сегодня один из ваших коллег тоже на эту тему формулировал вопрос. Он сделал это очень аккуратно на пресс-конференции, сказал, что «говорят, что якобы российские хакеры». «Говорят» – кто говорит, на основании чего? «Якобы российские хакеры», а может быть, и не российские.

Сам господин Трамп когда-то говорил, и говорил совершенно, на мой взгляд, правильно: «А может быть, это из другой страны: может быть, кто-то, лёжа на кровати, что-то придумал, а, может, кто-то специально вставил какую-то флешку где-то с именем российского какого-то гражданина», – или ещё что-то такое. Ведь всё что угодно в этом виртуальном мире можно наворотить. Россия этим никогда не занимается, нам это и не нужно. Нам нет никакого смысла это делать. Какой смысл?

Я уже общался и с одним Президентом США, и с другим, и с третьим – президенты приходят и уходят, а политика не меняется. Знаете почему? Потому что очень сильна власть бюрократии. Человека избрали, он приходит с одними идеями, к нему приходят люди с кейсами, хорошо одетые и в тёмных, как у меня, костюмах, но только не с красным галстуком, а с чёрным или с тёмно-синим, и начинают объяснять, как нужно делать, – и всё сразу меняется. Это происходит от одной администрации к другой.

Что-то изменить – это достаточно сложное дело, это я говорю без всякой иронии. Это не потому, что кому-то не хочется, а потому, что это сложно. Вот Обама – продвинутый человек, человек либеральных взглядов, демократ, он же перед выборами своими обещал закрыть Гуантанамо. Сделал? Нет. А почему? Он что, не хотел? Очень хотел, я уверен, что хотел, но не получилось. Он искренне к этому стремился. Не получается, не так всё просто.

Но это не самый главный вопрос, хотя это важно, это трудно себе представить: люди в кандалах ходят там уже десятилетиями без суда и следствия. Вы представьте себе, Франция бы так сделала или Россия – с потрохами бы сожрали уже давно. Нет, в Соединённых Штатах это возможно и до сих пор продолжается – кстати, к вопросу о демократии.

Я сейчас не для этого пример этот привёл – я привёл потому, что не всё так просто. Но всё-таки у меня есть определённая доля сдержанного оптимизма, мне кажется, что мы по ключевым вопросам можем и должны договариваться.

Вопрос: На сегодняшний день Вы говорите, что такая политическая буря в Вашингтоне опирается на абсолютную фикцию.

В.Путин: Она опирается не на фикцию, она опирается на желание тех, кто проиграл выборы в Соединённых Штатах, хоть как-то поправить дела за счёт антироссийских выпадов, за счёт обвинения России во вмешательстве.

Людям, которые проиграли выборы, никак не хочется признать, что они их действительно проиграли, что тот, кто выиграл, оказался ближе к народу, он лучше понял, чего хотят люди, простые избиратели. Вот это признать никак не хочется.

Хочется себе объяснить и другим доказать, что они здесь не при чём, что их политика была правильная, они всё делали хорошо, но кто-то со стороны их обманул и объегорил. Но это не так, они просто проиграли и должны это признать.

Вот тогда, когда это произойдёт, я думаю, будет попроще нам работать. Но то, что это делается с помощью антироссийских инструментов, это очень плохо, это вносит диссонанс в международные дела.

Пускай бы между собой спорили, ругались и доказывали, кто круче, кто лучше, кто умнее, кто надёжнее и кто лучше формулирует политику для страны, – зачем сюда впутывать третьи страны? Это очень огорчает. Но и это пройдёт: всё проходит – и это пройдёт.

Вопрос: Господин Президент, мы подходим к концу нашего интервью, и я, прежде всего, хотел бы задать вопрос о 2018 годе. Это год выборов в России, выборов Президента, выборов в законодательное собрание.

Можете ли Вы нам сказать, намерены ли Вы выдвигать свою кандидатуру, или же, может быть, оппозиция сможет в случае этой кампании также в демократическом плане выставить свою кандидатуру? Как Вы видите развитие этой ситуации, Вы хотите, чтобы кампания прошла безусловно, исключительно в демократических условиях? Я говорю о 2018 годе.

В.Путин: Вы знаете, у нас всё последние избирательные кампании проходят в строгом соответствии с российской Конституцией, в строгом соответствии. И я сделаю всё для того, чтобы обеспечить проведение избирательных кампаний 2018 года таким же образом – повторяю ещё раз, в строгом соответствии с законом и Конституцией.

Все люди, которые имеют на это право, все люди, которые пройдут соответствующие, предусмотренные законом процедуры, безусловно, могут и будут принимать участие, если они этого хотят, в выборах всех уровней: и в законодательные собрания, и в парламент, и в президентских выборах. Что касается кандидатов, то об этом ещё рано говорить.

Вопрос: Большое спасибо. Надеюсь, мы скоро увидимся. Большое спасибо за этот разговор для Le Figaro.

Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > kremlin.ru, 31 мая 2017 > № 2193284 Владимир Путин


Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 мая 2017 > № 2220936 Вера Медведева

Диалог длиною в 300 лет

Вера Медведева, Журналист

К 300-летию российско-французских дипломатических отношений

Главный парадокс российско-французских отношений состоит в том, что никакие политические перипетии неспособны уменьшить взаимное культурное «влечение». За 300 лет, прошедших со времени установления дипломатических отношений между Россией и Францией, наши страны неоднократно были политическими союзниками, но и военными противниками оказывались шесть раз. Однако даже войны и разрыв дипломатических связей практически не сказывались на культурной сфере.

С 20 по 22 апреля этого года, впервые за все время своего существования, Международный петровский конгресс прошел не в Санкт-Петербурге. И первой зарубежной страной для его проведения была выбрана именно Франция. Ровно 300 лет назад, с 21 апреля по 24 июня 1717 года, Петр Первый находился во Франции с неофициальным визитом, от которого и отсчитывается установление дипломатических отношений между нашими странами. Международный петровский конгресс принимали у себя Париж и Реймс, два города из тех 15, которые посетил русский царь. А кроме того, продолжая особые культурные традиции, конгресс на месяц подарил гостям французской столицы выставку «1717. Царь в Париже. К 300-летию визита Петра Великого во Францию», которая проходила в Российском духовно-культурном православном центре.

Посещение Петром Франции открыло для него французских мастеров и тем самым на столетия определило один из векторов развития культуры в России. Именно по приглашению самого царя в Россию впервые массово начали приезжать французские специалисты. Что же касается политических итогов посещения Петром Первым Франции, то здесь очень долго существовали различные толкования: ведь подписанный в 1717 году Амстердамский договор не просуществовал и года.

Однако политический диалог между Россией и Францией практически никогда нельзя оценивать с однозначных позиций. Один из докладчиков Международного петровского конгресса, автор книги «Петр Первый во Франции» Сергей Мезин, так описывает историческую значимость того первого русско-французского договора.

«Русско-французское сближение происходило очень трудно. Исторически сложилось так, что друзья Франции были врагами России. Приехав во Францию, Петр Первый совершил в определенном смысле прорыв. Он был принят в Париже «на равных», а кроме того, впервые в истории наших стран был заключен союзный договор. К сожалению, этот договор не имел ближайших политических последствий. Но вместе с тем я не могу сказать, что он вообще не сыграл никакой роли, ведь дипломатические отношения сохранились и обрели более высокий уровень. Кроме того, спустя некоторое время французский представитель Ж.Кампредон участвовал в процессе подписания Ништадтского мира, которым закончилась Северная война. То есть Франция - одна из сильнейших европейских держав - оказалась гарантом этого крайне важного и благоприятного для России мира.

До визита Петра Первого Франция была союзником Швеции. По франко-шведским договорам Франция выплачивала Швеции денежные субсидии, на которые в том числе Швеция и вела войну с Россией. Одним из условий русско-французского договора был пункт о том, что в дальнейшем эти субсидии для Швеции прекращаются. Поэтому нельзя сказать, что этот договор вообще не имел позитивных политических последствий.

И, конечно, самое главное - это установление постоянных дипломатических отношений. Безусловно, существовали разные оценки политической успешности визита Петра Первого во Францию. Некоторые французские историки расценивали его как политически провальный, другие, наоборот, причисляли к успехам. В целом оценка визита Петра Первого во многом зависела от эпохи. В те периоды, когда Россия и Франция сближались, этот визит рассматривали как успех, а когда отношения охлаждались, то оценки становились более жесткими.

Однако с самого начала никто не ставил под сомнение успешность культурной составляющей визита Петра Первого. Одно из наблюдений, к которым я пришел, заключается в следующем: если дипломатический успех был относительным, то культурный - полным. Этому в немалой степени способствовало и благожелательное освещение визита в книгах Вольтера, что оказало большое влияние на французское общество.

Мы прекрасно знаем, что даже во времена политического охлаждения культурные связи между нашими странами никогда не прерывались. И всегда сохранялись симпатии наших народов друг к другу. Со времен визита Петра Первого русские тяготели к французской культуре, а начиная с XIX века французы с большим уважением относятся к русской культуре. Думаю, что мы и сейчас продолжаем эту традицию, и, несмотря на то что есть определенные политические осложнения, все наши культурные контакты продолжают оставаться успешными».

Один из организаторов Международного петровского конгресса Государственный музей-заповедник «Петергоф» подтвердил это еще раз, организовав совместно с российским посольством мультимедийную выставку «1717. Царь в Париже». Особенностью этой выставки стало то, что некоторые экспонаты для нее предоставили семьи известных русских аристократических родов, чьи потомки сейчас живут во Франции, в частности Шереметевы и Шаховские. Интересно вспомнить, что у графа Петра Шереметева, который возглавляет Парижскую русскую консерваторию имени Сергея Рахманинова, и у Петра Первого - общий предок, боярин Федор Кошка. Один из сыновей боярина положил начало роду Шереметевых, а другой - роду Романовых. Таким образом, выставка в Российском духовно-культурном православном центре стала нечто бóльшим, чем просто памятной вехой в рамках Международного петровского конгресса. В определенной степени она олицетворяет и ту связь времен, которую не смогли прервать никакие трагические события XX века.

Директор Государственного музея-заповедника «Петергоф» Елена Кальницкая дает такую оценку прошедшему Международному петровскому конгрессу и подготовленной к его открытию выставке: «Безусловно, для меня самой там были некоторые открытия - и в новых материалах конференции, и в тех экспонатах, которые потомки старинных родов дали на выставку. Уникален и сам посыл: предоставить российскому посольству свои домашние раритеты. С одной стороны - это что-то очень для себя дорогое, а с другой - важное для истории. Убеждена, что российское посольство сможет сделать какой-то буклет по итогам этой особенной выставки.

Сегодня молодежь по-новому смотрит на фигуру Петра Великого и на все перипетии его судьбы. Это совершенно не тот взгляд, который был у нас, у старшего поколения. Мы являлись наследниками некого послереволюционного понимания царствующего дома и его жизни. Зачастую нас учили, что этот двор состоял из не очень образованных, а иногда и просто психически нездоровых людей. И это была константа. А теперь выясняется, что представители русского двора - это уникальные люди, которые очень много сделали для России. И выставка, и конгресс еще раз подчеркивают данный факт.

Кроме того, стал уникальным и визит делегатов Международного петровского конгресса в Институт Франции, в состав которого входит и Академия наук. Для нас это определенный символ, ведь царь Петр - единственный русский, который был выбран во французскую Академию наук, причем выбран не голосованием, а общими аплодисментами. Для историков, искусствоведов, культурологов представляло особую важность прикоснуться к этому значимому историко-культурному пространству.

В Шампани нас тоже ждала встреча и с историей, и культурой. Делегаты конгресса, известные исследователи жизни Петра Первого, смогли воочию увидеть то самое знаменитое Реймсское Евангелие, на котором приносили присягу многие французские короли и которое частично написано кириллицей. Во время визита в Реймс Петру Первому также показывали это Евангелие.

А на шампанском производстве мы приобщились к культуре виноделия и увидели тот замечательный витраж, который компания «Тэтинджер» специально заказала к юбилею визита Петра Великого в свои подвалы. Хотя до сих пор историки не могут однозначно подтвердить, действительно ли он спускался туда или же местное вино ему принесли прямо на колокольню собора?

Мероприятия, подобные Международному петровскому конгрессу, - это огромный шаг в политике. Можно сказать, что в определенной степени это и есть политика. Хотя сама по себе культура - вне политики, но она всегда способствует укреплению дружбы между народами».

Культурная дипломатия оказывается особо востребованной, когда политики не могут найти общий язык. А история становится тем цементом, который связывает и поколения, и народы. Выступая перед делегатами конгресса, мэр Реймса Арно Робинэ напомнил такие слова: «Свет прошлого освещает будущее». И относились они не только к итогам прошедшего 300 лет назад визита Петра Первого, но и к той роли, которую 100 лет назад сыграл Русский экспедиционный корпус в защите Шампани от немецких войск.

«Петр Первый пожелал посетить Реймс и познакомиться с его историей. Присутствие здесь Международного петровского конгресса 300 лет спустя олицетворяет дружбу между Россией и городом Реймсом. Два наших братских народа уважают друг друга и поддерживают дружеские отношения. Два наших народа должны двигаться вперед в одном направлении. Как и Петр Первый, не побоимся повернуться друг к другу лицом как естественные союзники. Мы знаем, что международная политическая обстановка давно не была столь нестабильной. Нарастание напряженности, которое мы можем констатировать, нельзя отрицать. Мы сможем сделать ось «Париж - Москва» достойной ее славного прошлого», - сказал мэр.

Посол России во Франции А.К.Орлов, который уже 45 лет профессионально занимается франко-российскими отношениями, также считает, что «состоявшийся Международный петровский конгресс стал совершенно беспрецедентным событием». «Хотелось бы отметить очень серьезную предварительную подготовку: на конгрессе было представлено 45 докладов и пять новых книг, посвященных европейским визитам Петра Первого, в том числе во Францию.

Само по себе это уже огромный вклад в изучение наших двусторонних отношений, чья история отсчитывается как раз от визита Петра Великого. Нужно упомянуть ту огромную организационную работу, которая была проведена руководителем Института Петра Великого А.В.Кобаком, а также вклад директора Государственного музея-заповедника «Петергоф» Елены Кальницкой. Именно с ее помощью была подготовлена выставка «1717. Царь в Париже», которая вызвала большой интерес и у наших соотечественников, и у французов.

Мне кажется, что таким мероприятием, как Международный петровский конгресс, мы можем по праву гордиться, поскольку все прошло на самом высоком профессиональном, научном и эмоциональном уровне. Все дни, когда выступали докладчики, зал был полон, причем присутствовало и очень много студентов. А в самом конгрессе приняли участие 60 специалистов из разных стран: России, Франции, Великобритании, Бельгии... Это действительно было событие международного масштаба. Очень рад, что в нынешних непростых условиях мы достойно начали год, посвященный Петру Первому и установлению российско-французских отношений.

В памяти всех участников конгресса навсегда останется посещение Института Франции, где мы были приняты его руководством. На нашей встрече присутствовали четверо из пяти постоянных секретарей французских академий. Сам Петр Первый встречался только с одним - секретарем французской Академии наук. А делегаты - с четырьмя! Нам показали уникальные архивные материалы, которые связаны с визитом Петра Великого и избранием его французским академиком. Все это было совершенно незабываемо.

Очень теплый прием ждал нас в Реймсе: и со стороны мэра города, который назвал наши народы «братскими», и в центральной городской библиотеке, где нам показали Реймсское Евангелие, и в доме шампанских вин «Тэтинджер». У меня от этого конгресса остались великолепные воспоминания.

Надеюсь, и у французов тоже, ведь в их коллективной исторической памяти на века сохранились воспоминания как о визите российского царя во Францию, так и о самом этом неординарном человеке, который удивлял современников своей энергией и любознательностью. Он интересовался буквально всем. Осталась масса воспоминаний французов, например Сен-Симона, которых он поразил своей личностью. В истории российско-французских отношений Петр Великий является некой незыблемой константой, от которой отсчитываются регулярные дипломатические отношения. Это был первый российский монарх, посетивший Францию. После этого пришлось ждать больше 100 лет, прежде чем здесь появился Александр Первый. Причем он появился в совершенно другом качестве - как победитель Наполеона Бонапарта», - рассказал А.Орлов.

После визита Петра Великого в 1717 году «политическая» Франция больше не упускала из виду деятельность русского царя. А когда он умер, очень влиятельная на тот момент «Gazette de France» написала о Петре Первом так, как удостаивались монархи только ближайших союзников Франции: «Рожденный с великими добродетелями и необычайными талантами, он с ранней юности казался прозорливым гением, способным осуществить самые грандиозные планы».

Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 мая 2017 > № 2220936 Вера Медведева


Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > interaffairs.ru, 30 мая 2017 > № 2220935 Катрин Брешиньяк

Россия обязана оставаться великой страной в области научных открытий, так как в этом нуждается весь мир

Катрин Брешиньяк, Посол Франции по вопросам науки, технологии и инноваций, постоянный секретарь Академии наук Франции, профессор

К 300-летию российско-французских дипломатических отношений

Армен Оганесян, главный редактор журнала «Международная жизнь»: Госпожа Брешиньяк, вы - специалист в области ядерной физики, работали как в Европе, так и в Канаде, и США. Ваши работы получили самую высокую академическую международную оценку. Не могли бы вы рассказать, какие свои открытия и труды в области ядерной физики вы считаете главными?

Катрин Брешиньяк: Я не специалист в области ядерной физики, хотя и защитила диссертацию на тему перемещения изотопов в атомной физике. Но атом не означает ядро.

По большей части мне довелось работать в сфере наноисследований, в частности изучая мельчайшие частицы металлов. Исследования касались таких размеров, когда буквально каждый атом меняет общую картину и свойства объекта изменяются при изменении его размера. Для большей ясности объясню, что, например, при изучении атомов золота стало известно, что на уровне нано золото способно окисляться. Причем при наращивании массы оксидирование прекращается.

Также верно, что металлические ультрамикроэлементы в коллоидной суспензии обнаруживают свойства, схожие с ядрами. Некоторые механизмы схожи. Так же, как и ядра, ультрамикроэлементы могут расщепляться. Они испаряют диатомарные молекулы, подобные альфа-эмиссии, они входят в гигантский резонанс. В то же время соответствующие энергетические уровни разнятся на шесть порядков. В области ядерной физики речь идет о мегаэлектронвольте (10 в 6-й степени электронвольт), а в мире ультрамикроэлементов - просто об электронвольте. Сегодня очевидно, что наиболее значимая область исследований в ядерной физике, не существующая в мире ультрамикроэлементов, - это исследования в сфере переработки ядерных отходов.

А.Оганесян: Традиционно считается, что сильнейшими в области ядерных технологий являются Франция и Российская Федерация. Так, США не обладают техническими возможностями и знаниями для переработки ядерных отходов, которые они умеют только складировать. Многие десятилетия между нашими двумя странами идет продуктивное сотрудничество. Какие направления во франко-российском научно-техническом взаимодействии в области ядерных технологий вы считаете наиболее перспективными?

К.Брешиньяк: Атомное ядро заключает в себе могучую энергию, которую было бы крайне обидно не использовать. Энергетическая комиссия Академии наук Франции только что закончила работу над докладом, наглядно показывающим преимущества смешанного подхода к вопросу обеспечения общества энергией с обязательным включением атомной энергетики для того, чтобы избежать повышенного выброса в атмосферу окиси углерода при использовании ископаемых горючих материалов. Франко-российское сотрудничество может благотворно повлиять на прогресс в области переработки радиоактивных отходов.

А.Оганесян: Франция и Россия отказались от подрыва ядерных зарядов на полигонах: у вас на атолле Муруроа, у нас - на острове Новая Земля. Тем не менее работы, касающиеся более полного овладения ядерной энергией, продолжаются, в частности путем компьютерной симуляции. Существует ли возможность кооперации между двумя нашими странами? Стоит ли ожидать в ближайшем времени нового научно-технологического прорыва - управляемой реакции синтеза?

К.Брешиньяк: Очевидно, что компьютерная симуляция процесса - это правильный инструмент, который помогает лучшему пониманию ядерной реакции и позволяет избежать проведения экспериментов во время взрывов. Когда речь идет об энергии, получаемой из атома, происходит не только реакция деления, но и синтеза ядра, примером чего являются процессы, происходящие на Солнце. Проект международного термоядерного экспериментального реактора продвигается вперед в изучении темы магнитного удержания. Да, существуют определенные технологические сложности, но ничто не свидетельствует об их непреодолимости. Возможно, решение этого вопроса станет для нас доступным через полвека.

А.Оганесян: Вы не только физик-ядерщик, но и постоянный секретарь Академии наук Франции. 16 ноября 2016 года научные сообщества России и Франции отпраздновали 50-летний юбилей визита Президента Французской Республики Шарля де Голля в СССР, в результате которого было подписано первое соглашение о научно-техническом и экономическом сотрудничестве между двумя государствами. Именно к этому значимому событию было приурочено подписание вашего совместного с президентом Российской академии наук Владимиром Фортовым Обращения к научной общественности. Тогда вы выступили с речью о значении науки как стабилизирующего фактора в современном мире. Подписанный документ, который называется «Наука и доверие», обсуждался и был выработан мировым сообществом во время празднования 350-летия Академии наук Франции в Париже. Какой отклик нашло это обращение среди французских ученых?

К.Брешиньяк: Французские академические круги удивительно хорошо отнеслись к этому документу. Очевидно, что сегодня мы должны как-то реагировать на ту атмосферу недоверия общества к науке, которая, возможно, проистекает от недостатка информированности, в чем виноваты сами ученые, а также от усиливающегося мракобесия, разносимого при помощи СМИ и насаждаемого некоторыми идеологами. Документ «Наука и доверие», который мы подписали 27 сентября 2016 года с представителями 53 стран во время торжественных мероприятий по случаю 350-летнего юбилея нашей Академии наук, был еще раз подписан на русском языке с президентом вашей академии в ходе моего последнего визита в Москву. Важно было объяснить, на чем зиждется наше доверие к науке и напомнить, что наука не всегда в состоянии ответить на все вопросы. У нее нет границ. Она принадлежит всем. С другой стороны, исследования, которые двигают науку вперед, ведутся в каждой отдельной стране или же проводятся группой стран в соответствии с подписанными международными соглашениями.

Между тем, не желая вступать во внутренние российские дебаты, считаю все же важным напомнить о последних событиях в Российской академии наук. Во Франции, начиная с 1939 года, мы были вынуждены из-за угрозы войны отделить от Академии наук ряд отдельных научных центров, которые в дальнейшем стали Национальным центром научных исследований Франции, Национальным институтом здоровья и медицинских исследований, Комиссариатом по атомной энергии и альтернативным энергоисточникам. Все эти научные центры занимаются практическими изысканиями. Со своей стороны Академия наук играет стратегическую роль, разрабатывая экспертные заключения и советы правительству страны. При этом академия не занимается ежедневным управлением научными исследованиями.

Именно так происходит во многих странах. Действительно, во Франции, США, Великобритании и Германии академии наук являются организациями, состав и руководство которых назначаются исключительно в результате выборов, проведенных среди членов академии. Именно благодаря независимости светил науки, признанных мировым научным сообществом, академия имеет полную легитимность, советуя правительству. Дальнейший курс страны определяет политическая власть, она также определяет и общую организацию исследований при полном представлении соответствующих средств. Я последовательно занимала посты генерального директора и президента Национального центра научных исследований, затем стала руководить Академией наук Франции. Убеждена, что функциональное разделение полномочий между научными центрами и академией благотворно сказывается на результатах научных исследований в моей стране.

А.Оганесян: В настоящее время Франция сотрудничает с Россией в ряде областей - от космоса до авиапромышленности, в том числе при создании самолета SuperJet-100, на борту которого стоит французская авионика. Существует ли возможность дальнейшей кооперации в этих областях или это невозможно из-за введения антироссийских санкций?

К.Брешиньяк: Наши страны давно сотрудничают в областях, в которых мы добились превосходных результатов: в области математики, физики и в сфере различных технологий. Как вы знаете, санкции против России были приняты на уровне Европейского союза. Экспорт в Россию вооружения и технологий военного назначения со стороны ЕС запрещен. Не будем также забывать и о санкциях, принятых Россией в области сельского хозяйства. К счастью, эти санкции носят ограниченный и узконаправленный характер, оставляя свободными для сотрудничества достаточно обширные области.

А.Оганесян: Как вы оцениваете уровень российских молодых ученых и фундаментальной российской науки в целом?

К.Брешиньяк: С удовольствием констатирую, что сейчас ситуация в России значительно лучше относительно того, что было в 1990-х годах. Прекрасно помню, как в те годы я разработала целую программу, позволяющую талантливым российским исследователям получать временный контракт в Национальном центре научных исследований, чтобы иметь возможность поработать несколько месяцев во французских лабораториях. Сегодня профессия научного работника, инженера, исследователя вновь восстанавливает в России тот престиж, который она никогда не должна была терять. Такая утрата целого поколения исследователей привела к тому, что наши российские коллеги, как правило, принадлежат противоположным возрастным группам: они либо очень молоды, либо, напротив, весьма солидного возраста. Создается впечатление, что промежуточные поколения исчезли. Эти возрастные группы можно встретить вне науки - в таких областях, например, как бизнес, что зачастую прискорбно.

Россия также утратила часть своего потенциала блистательных молодых ученых. Например, ваша страна находится в числе лидеров соискателей Филдсовской премии в области математических наук, но некоторые лауреаты этой премии покидают родину и отправляются работать за рубеж. Это не имеет последствий, если такое положение вещей длится недолго. Россия обязана оставаться великой страной в области научных открытий, так как в этом нуждается весь мир. Она должна быть привлекательной, потому что недостаточно просто дать образование и сформировать отечественную молодую смену, следует также привлекать и исследователей из других стран. Именно по этой причине мы во Франции сохраняем элитарные научные центры, например: Институт высших научных исследований в Бюр-сюр-Иветт, высшие педагогические школы в Париже и Лионе, в Париж-Саклэ с участием Политехнической школы, Научно-инженерный институт в области супрамолекулярных исследований (ISIS) в Страсбурге и т. д. Там мы принимаем иностранных ученых высокого уровня.

А.Оганесян: Мы говорим в основном о научно-техническом сотрудничестве, а как вы прокомментируете сегодняшнее состояние российско-французского сотрудничества в области гуманитарных наук?

К.Брешиньяк: Область гуманитарных наук требует более комплексного подхода, чем точные науки, так как здесь стоит вопрос знания иностранного языка. Круг людей, свободно владеющих русским и французским языками, гораздо уже, чем круг тех, кто даже плохо владеет английским языком. Кроме того, сфера гуманитарных и социальных наук более политизирована, чем точные науки, что затрудняет взаимоотношения. Точные науки позволяют лучше изучить механику тел, в том числе и человеческого тела. Они, эти науки, по своей природе объективны. Гуманитарные и социальные науки изучают действия человека, что приводит к более субъективному подходу. Наконец, стоит отметить, что любое общество строится на ценностях, не являющихся научными истинами. Это утверждение касается не только отношений между Францией и Россией, но и других стран, о ком бы ни шла речь, причем это играет свою роль даже внутри одной страны.

Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > interaffairs.ru, 30 мая 2017 > № 2220935 Катрин Брешиньяк


Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 мая 2017 > № 2220930 Владимир Чернега

Геополитический выбор Франции

Владимир Чернега, Консультант Совета Европы, ведущий научный сотрудник ИНИОН РАН, Чрезвычайный и Полномочный Посланник, доктор юридических наук

Французские СМИ назвали прошедшую президентскую избирательную кампанию в стране беспрецедентной, имея в виду прежде всего то, что впервые в истории Пятой республики на выход во второй тур претендовали сразу четыре кандидата. Разрыв между ними по итогам первого тура оказался действительно небольшим. Стоит напомнить их: позиционировавший себя независимым кандидатом Э.Макрон получил  24,1% голосов, лидер Национального фронта М.Ле Пен - 21,3%, кандидат от партии «Республиканцы» Ф.Фийон - 20,1%, а замкнувший «четверку» лидер крайне левого крыла Ж.-Л.Меланшон - 19,58%1. Эти итоги зафиксировали невиданные до сих пор дезориентацию и раскол французского электората. Достигнутый во втором туре достаточно высокий результат М.Ле Пен (33,9%), несмотря на то, что против нее объединились почти все остальные политические силы страны, более низкая явка избирателей (74,56% по сравнению с 77,77%) и большое число опущенных «чистых» бюллетеней (4,86 млн., или 11,52%) лишь подтвердили данную ситуацию2.  

Одна из главных линий указанного раскола пролегла в сфере внешней политики, тем более что еще никогда раньше внутренние проблемы - экономический, социальный, миграционный кризисы, исламский терроризм, дефицит доверия к истеблишменту - не переплетались столь тесно в глазах французов с внешнеполитическим курсом Франции. Отсюда тот факт, что два из четырех основных претендентов (М.Ле Пен и Ж.-Л.Меланшон) и восемь из всех 11 утвержденных Конституционным советом кандидатов обещали радикально изменить его. Как известно, речь шла прежде всего о выходе Франции из ЕС и НАТО либо о пересмотре отношений с ними, а также о проведении более независимого курса по отношению к США и налаживании в той или иной степени отношений с Россией.

По сути, на этих выборах столкнулись две принципиально разные внешнеполитические концепции: евроатлантическая и общеевропейская. Некоторые французские эксперты в последнем случае предпочитают термин «евразийская», однако вкладывают в него другой смысл, чем в России, поскольку подразумевают под евразийским пространством Большую Европу от Лиссабона до Владивостока. За этими концепциями стоят разные фракции французских элит и  разный взгляд на современный мир и место Франции в нем. От того, какая из них окончательно возобладает в ближайшие годы, зависит геополитический расклад не только на европейском континенте, но и за его пределами. Именно от Франции зависит судьба или, как минимум, дальнейшая эволюция ЕС, который после брекзита оказался перед проблемой внутренней перестройки и пересмотра или уточнения внешней стратегии.  Ведь выход Великобритании означает, что ЕС сегодня, как это было изначально, держится на оси Франция - Германия, а прочность ее, как показано ниже, подвергается испытанию.

Евроатлантическая концепция, которую олицетворяет собой Э.Макрон  и которая отражает интересы стоящих за ним неолиберальных кругов, основана как раз на укреплении этой оси и на усилении и углублении европейской интеграции, вплоть до создания федерального государства, своего рода Соединенных Штатов Европы. ЕС представляется при этом в качестве «продвинутого варианта» глобализации, которая  рассматривается как объективно неизбежный процесс. Соответственно, неучастие или недостаточное участие в нем Франции чревато «выпадением» ее из русла «прогрессивного» развития, особенно начавшейся новой технологической революции (имеется в виду переход на цифровые технологии), и экономическим отставанием. Стоит отметить, что в рамках этой концепции миграция считается естественной частью глобализации, а связанные с ней проблемы, в частности регулирование потока и размещение мигрантов, нужно решать прежде всего в рамках ЕС. На национальном же уровне необходимо сосредоточиться главным образом на интеграции мигрантов в европейские общества3. Это, в свою очередь, предполагает продолжение линии на стирание национально-этнических, культурных и религиозных различий и создание некоего «европейского человека».

Атлантический аспект данной концепции состоит в приверженности Франции членству в НАТО и тесным связям с доминирующими в альянсе США. Приход к власти Д.Трампа с афишировавшимися им изоляционистскими установками и критическим отношением к ЕС и НАТО вызвал у французских «атлантистов» растерянность, но последующие его примирительные заявления несколько их успокоили. В этом же ряду - несостоявшаяся «сделка» Д.Трампа с Россией, ибо представители «атлантического течения», хоть и не исключают «диалога с Москвой», требуют проводить его с «позиции твердости», особенно по вопросам Украины и Сирии. В более широком плане Россия рассматривается ими как противник складывающегося мирового неолиберального порядка во главе с США, что исключает реальное сближение с ней.

К сказанному следует добавить, что этого же объективно требует ставка на усиление сотрудничества с Германией, которая, по мнению французских экспертов, при А.Меркель очевиднее, чем ранее, берет на себя роль стержневого элемента «евроатлантической оси» в Центральной и Восточной Европе, что соответствует интересам США и противоречит интересам России. Новому «натиску на Восток», предполагающему устранение влияния  РФ в регионе, кроме  прочего, способствует брекзит, превращающий Германию в фактического гегемона ЕС.

Парадоксальным образом Э.Макрон представлял во время избирательной кампании евроатлантические установки как единственный способ для Франции сохранить свою независимость. С его точки зрения, она может оставаться величиной на международной арене, только укрепляя  ЕС и внося свой вклад в функционирование НАТО.

В целом речь идет о продолжении внешнеполитического курса, который проводился до сих пор Ф.Олландом и в определенной мере Н.Саркози. Конечно, с учетом беспрецедентной непопулярности Ф.Олланда в стране и отсутствия на данный момент у Э.Макрона  детально проработанной внешнеполитической доктрины какие-то поправки в этот курс должны быть внесены, но вряд ли они будут носить принципиальный характер. В качестве примера можно сослаться на высказывания Э.Макрона по Сирии, где он, как и Ф.Олланд, требует ухода Б.Асада, но считает необходимым прежде покончить с ИГИЛ.

Общеевропейская концепция, которую, следует это подчеркнуть, в первом туре поддержали около половины избирателей, восходит своими корнями к голлистскому наследию. Генерал Шарль де Голль, как известно, руководствовался во внешней и внутренней политике прежде всего идеей приоритета национального государства по отношению к любым международным структурам, а также идеологиям, которые он считал в большинстве случаев формой маскировки национальных интересов. Закономерно, что он называл нашу страну «вечной Россией, переодетой в Советский Союз». Этот подход подкреплялся верой в необходимость поддерживать величие Франции, подразумевающее обязательность проведения политики мировой державы. Как он писал, «только великие деяния способны избавить Францию от пагубных последствий индивидуализма, присущего ее народу… Франция, лишенная величия, перестает быть Францией»4.

Стоит напомнить, что, вдохновленный этими идеями Ш. де Голль создал в 1958 году достаточно жесткую Пятую республику, которая должна была освободить власть от влияния «вечной грызни» политических партий. Ради величия он признал в 1962 году независимость Алжира (который считал «гирей на ногах»), попутно оставив без защиты не успевших убежать европейских поселенцев и алжирцев, воевавших на стороне французов. Ради него он не жалел ресурсов, чтобы ускорить создание национального ядерного потенциала, за что подвергался жесточайшей критике внутри страны, особенно со стороны левых сил. Когда США отказали генералу в образовании триумвирата (с участием также Великобритании) для управления НАТО, он, как известно, закрыл в 1966 году американские военные базы на французской территории, вывел Францию из Объединенного командования НАТО и выдворил из страны штаб-квартиру альянса.

В то же время генерал не поставил под вопрос членство Франции в тогдашнем ЕЭС, которое он считал в целом полезным для французских интересов как в экономической, так и геополитической сферах. Образно говоря, Ш. де Голль рассматривал его как «локомотив», который позволял французскому «вагону» брать больше груза и двигаться с большей скоростью. Кроме того, ЕЭС позволяло привязать к Франции Германию (отсюда создание генералом франко-германской оси) и увеличивало автономность Западной Европы перед лицом США. На это же были направлены «привилегированные» отношения с СССР, которые генерал подкреплял лозунгом «Европа от Бреста до Урала». Указанная автономность была столь важна для него, что он дважды блокировал вступление в ЕЭС Великобритании, которую с основанием считал троянским конем Америки. При всем этом Ш. де Голль видел в ЕЭС исключительно союз суверенных государств, тесно увязывающих свою политику, особенно в экономической области, но не более того. Как видно, его понимание независимости Франции принципиально отличалось от изложенного выше представления о ней Э.Макрона.

Последующие французские президенты практически не использовали в своей риторике термин «величие». В.Жискар д’Эстен вообще заменил его термином «влияние». Однако все они отказывались признавать Францию региональной державой, считая, что обладание ядерным оружием, статус постоянного члена Совета Безопасности ООН, наличие заморских территорий и сети зарубежных военных баз дают ей основание претендовать на значительный вес в мировой политике. Подтверждением этой линии явилось, например, открытие в 2009 году в Объединенных Арабских Эмиратах, несмотря на финансовый кризис, французской военной базы, включающей в себя контингенты сухопутных войск, ВМФ и ВВС.

Вместе с тем во время президентства Ж.Помпиду (1969-1974 гг.)  Франция позволила вступить в ЕЭС Великобритании (в 1973 г.), что опосредованно усиливало влияние в нем США. При В.Жискар д’Эстене (1974-1981 гг.), но особенно при Ф.Миттеране (1981-1995 гг.) во внешней политике Франции заметно усилились как евроинтеграционная, так и атлантистская тенденции. В.Жискар д’Эстен придавал такое значение франко-германской оси, что, несмотря на свое участие во Второй мировой войне, отменил празднование Дня Победы 8 мая (оно было восстановлено Ф.Миттераном, побывавшим в немецком плену и относившимся к этому празднику с куда большим пиететом).

Ж.Ширак, с одной стороны, выступал за усиление веса Совета ЕС в ущерб Европейской комиссии, то есть за более значительную роль национальных правительств. С другой стороны, именно он предложил в 2000 году принять проект Конституции Европейского союза (работу над текстом проекта возглавлял В.Жискар д’Эстен). Вместе с тем он не побоялся вместе с Германией и Россией осудить вторжение США в Ирак в 2003 году, что, как известно, повлекло за собой, помимо прочего, попытки бойкотировать французские товары на американском рынке. Н.Саркози после провала проекта Конституции ЕС на референдумах во Франции и Голландии в 2005 году сделал все возможное, чтобы провести большинство его положений через соглашения, не требующие одобрения на референдуме. В 2006 году он принес свои извинения США за французскую позицию в отношении американской интервенции в Ирак, а в 2009 году восстановил участие Франции в Объединенном командовании НАТО. При этом, однако, он оставил под исключительным французским суверенитетом национальные ядерные силы.

Как видно даже из этого схематичного исторического обзора, Франция в последеголлевский период пыталась примирить видение себя как независимой державы, обладающей значительным международным влиянием, со все большей интеграцией в евроатлантические структуры. Важным элементом этой противоречивой стратегии было поддержание если не сотрудничества, то конструктивного диалога с Россией, позволяющего ее несколько сбалансировать. Тот факт, что в 2008 году Н.Саркози, несмотря на критику евроатлантических кругов, взял на себя роль посредника с целью остановить вооруженный конфликт между Грузией и Россией, явился в этом плане весьма показательным. Можно сколько угодно спорить о результативности данной миссии, но в том контексте это был довольно смелый поступок. Более того, в 2011 году при содействии Н.Саркози был подписан беспрецедентный контракт на поставку Францией России двух военных кораблей типа «Мистраль».

Однако при Ф.Олланде поддержание этого хрупкого баланса начало сходить на нет. Франция еще активнее продвигалась по пути европейской интеграции, тесного сотрудничества с НАТО и равнения на США. Продолжалась линия на укрепление оси Франция - Германия, несмотря на то что в ее рамках соотношение сил все больше складывалось не в пользу Парижа. Совместная инициатива Ф.Олланда и А.Меркель по созданию «нормандской четверки» и заключению Минских соглашений по урегулированию конфликта на Юго-Востоке Украины должна была, помимо прочего, продемонстрировать действенность этой оси.

В то же время произошло охлаждение отношений с Россией, объясняемое как раз неприятием Парижем ее позиции в конфликте на Украине, а также в Сирии. Отказ от передачи России «Мистралей», проданных затем Египту с большими финансовыми потерями для Франции, стал особенно зримым проявлением этой политики. В ноябре 2015 года, после чудовищных террористических актов в Париже, унесших жизни 130 человек, Ф.Олланд, под давлением общественного мнения, все же сделал робкую попытку создать широкую международную коалицию для борьбы с ИГИЛ при участии России, но, столкнувшись с негативным отношением Вашингтона, быстро «включил задний ход». Более того, как известно, позже французская дипломатия начала обвинять Россию в совершении военных преступлений в сирийском городе Алеппо.

Глубинные причины этой тенденции требуют отдельного анализа. В данной статье приходится ограничиться упоминанием таких факторов, как все более глубокая интеграция Франции в ЕС, экспансирующего на Восток, в частности на Украину, все большая вовлеченность французского транснационального капитала в мировой неолиберальный глобалистский порядок во главе с США, а в более узком плане - его ориентация на Ближнем Востоке на сотрудничество с Саудовской Аравией и Катаром, недостаточность собственного военного потенциала для проведения серьезных операций за рубежом и очевидная зависимость в этом плане от США и НАТО, увеличение веса во французском истеблишменте космополитизированных неолиберальных элит и активное продвижение ими соответствующей идеологии в обществе. Особое значение в этом плане имело превращение либеральных ценностей в своего рода светскую религию.

Внешняя политика Франции, как и других западных государств, стала значительно более идеологизированной, ее геополитические цели все больше пропитывались лаком «ценностного» подхода. Как отмечают французские эксперты, даже среди французских дипломатов стало меньше специалистов по странам или проблемам и больше «политических активистов»5.

Однако, как продемонстрировали итоги  первого тура  президентских выборов, столь сильный евроатлантический крен в сочетании с ухудшением отношений с Россией поддержали лишь около трети избирателей (именно столько голосов набрали вместе Э.Макрон и официальный кандидат от Социалистической партии Б.Амон, особенно явно отражавший евроатлантическую линию). Напротив, как показано выше, против этого крена высказались около половины избирателей и большинство кандидатов, которые в ходе кампании в той или иной форме и степени фактически противопоставляли ему упоминавшуюся выше общеевропейскую концепцию. 

В основе ее лежит идея о том, что Франция может успешно решать свои внутренние проблемы, в частности в экономике и социальной сфере, только при условии сохранения ею если не полной, то хотя бы существенной независимости (особенно по отношению к США и Германии), а также статуса державы, имеющей свой вес в Европе и мире. Отсюда негативное отношение к ЕС и НАТО и либо выход из этих структур, либо пересмотр  соглашений с ними, обеспечивающий Франции значительно большую, чем сегодня, свободу действий. В варианте «пересмотра» членство в ЕС и НАТО сохраняется, но оно исключает поддержку продвижения евроинтеграции в сторону федерализации и участие страны в натовском Объединенном командовании.

Очень важный элемент данной концепции состоит в том, что Россия рассматривается в ней как непременный фактор «нового европейского пейзажа», уравновешивающий влияние США и Германии6. Франция, соответственно, должна развивать сотрудничество с РФ по линии двусторонних отношений, но одновременно содействовать формированию Большой Европы от Лиссабона до Владивостока. «Мягкий» вариант этой концепции в четверке кандидатов представлял Ф.Фийон, который поддерживал членство страны в ЕС и НАТО, но одновременно считал невозможным обеспечивать безопасность и стабильность на европейском континенте, бороться с исламистской угрозой в Европе и мире без активного взаимодействия с Россией7.

Кандидаты, выступавшие с этими установками, закономерным образом апеллировали к идеям и политике Ш. де Голля, которые были несколько подзабыты в последние десятилетия. Усилению интереса к ним способствовали, с одной стороны, общий кризис ЕС, его бессилие перед миграционным кризисом, обнажившиеся противоречия и трудности глобализации, неуспех рискованных геополитических проектов Запада в Афганистане, Ираке, Ливии и Сирии. С другой стороны, - брекзит в Великобритании и избрание Президентом США Д.Трампа, который, как считают французские политики и эксперты, внес элементы непредсказуемости в американскую внешнюю политику, не говоря уже о ее возросшей односторонности.

Особое место в этом ряду занимает брекзит, который лишил Францию противовеса перед лицом Германии. Франко-германская ось, несмотря на все попытки Ф.Олланда укрепить ее, и до этого давала трещины  в результате односторонних действий А.Меркель, к примеру в отношении греческого кризиса или миграционной проблемы. Германия, отдающая приоритет экспансии ЕС на Востоке Европы, не поддержала попытки Франции, начавшиеся еще при Н.Саркози, усилить средиземноморское направление евросоюзовской политики. Франция все более отстает от Германии в экономической мощи, причем германский партнер считает ее экономическую и социальную политику «архаичной» и не прочь  выступить в роли «учителя».

Если Э.Макрон, судя по его предвыборным публикациям и заявлениям, рассматривает Германию как образец для подражания и соглашается стать «учеником», то большинство кандидатов и избирателей оказались явно к этому не готовы. Во-первых, они считали и считают, что германская модель в французских условиях не сработает, тем более что она влечет за собой рост числа бедных и в целом социального неравенства. Во-вторых, эти французы, с трудом выносящие диктат во внешней политике «большого американского брата», совсем не склонны раствориться в тени гегемонистской Германии в ЕС, который, по их убеждению, выгоден прежде всего ей. Тем более они не хотят быть заложником германского внешнеполитического курса в Восточной Европе, чреватого постоянной конфронтацией и даже конфликтом  с Россией. 

Победа Э.Макрона на президентских выборах, конечно, укрепляет евроатлантическую, а в более широком плане - неолиберальную глобалистскую ориентацию Франции. Однако она отнюдь не означает окончательного триумфа этой тенденции. Избиратели, проголосовавшие за другую политику, никуда не делись, и их позиция может проявиться на парламентских выборах, которые должны состояться 11 и 18 июня 2017 года.

Особенность Пятой республики состоит в том, что президент, обладающий огромными полномочиями, может эффективно управлять страной только при условии, что его поддерживает парламентское большинство. Если же последнее состоит из его противников, он, скорее всего, обречен на сложное политическое «сожительство» с премьер-министром из другого лагеря, как это было в 1981-1988 годах, когда президентом был Ф.Миттеран, а премьер-министром - Ж.Ширак. Противостояние между ними выражалось, помимо прочего, в том, что на некоторые важные международные встречи они приезжали по отдельности, каждый в сопровождении своей свиты. Но Ф.Миттеран обладал большим опытом, бесспорным авторитетом и огромной политической ловкостью, что позволяло ему в целом выигрывать эту дуэль. Э.Макрон же является новичком как во внутренней, так и во внешней политике.

Многое в противоборстве двух внешнеполитических концепций будет зависит от эволюции ЕС, его способности перестроиться, с тем чтобы снова стать успешным проектом. Но это - отдельная тема. В любом случае история указанного противоборства в 2017 году не закончится.

 1www.conseil constitutionnel.fr/français/actualités/2017.

 2Ibid.

 3Macron E. Révolution. Paris: Х.О Éditions, 2016. Р. 108-115, 209-211 // www.le monde.fr/personnalités/emmannuel-macron/programme/

 4Де Голль Ш. Военные мемуары. Т. 1. М., 1957. С. 29.

 5Pichon F. Syrie: pourquoi l’Occident s’est trompé. Paris: Editions du Rocher, 2015. Р. 92-93.

 6См.; например: Le Pen M. Pour que la France vive. Paris: Editions Grancher, 2012. Р. 225-226; L’AC FR. L’avenir en commun. Le programme de la France insoumise et de son candidat Jean-LucMélanchon. Paris: Editions du Seuil. Novembre, 2016. Р. 3.

 7Fillon F. Faire. Paris: Editions Albin Michel, 2015. Р. 245-257; Fillon F. Vaincre le totalitarisme islamique. Paris: Editions Albin Michel,2016. Р. 51-64.

Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 мая 2017 > № 2220930 Владимир Чернега


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter