Всего новостей: 2525533, выбрано 4 за 0.209 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Россия. Босния и Герцеговина. Хорватия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 марта 2018 > № 2539528 Елена Милич

Россия поддержит хорватский избирательный закон, чтобы остановить процессы в Боснии и Герцеговине

Недим Побрич (Nedim Pobrić), Faktor, Босния и Герцеговина

О влиянии России в Боснии и Герцеговине и опасностях, которые с ним связаны, мы поговорили с Еленой Милич, основательницей и директором белградского Центра евроатлантических исследований и одним из самых авторитетных региональных аналитиков. Ее работа, в частности, сосредоточена как раз на роли России в событиях на Балканах и на всех аспектах ее влияния.

— Faktor: Часть общественности в Боснии и Герцеговине все еще воспринимает тезис о российском деструктивном вмешательстве в евроатлантический путь страны как теорию заговора. Насколько это влияние реально, и насколько оно на самом деле опасно для демократического развития Боснии и Герцеговины и ее стремления стать членом Европейского Союза и НАТО?

— Елена Милич: Вот уже несколько лет Центр евроатлантических исследований указывает на разные формы того, что формально называется влиянием России на Западные Балканы посредством «жесткой силы». Однако привлечь к себе внимание нам удалось только рассказом об укреплении российской «мягкой силы». Если говорить об усилении российского влияния на Балканах, то, как мне кажется, прежде всего, роль играет распространение влияние с помощью «жесткой силы», через вопросы сотрудничества в области обороны и безопасности, через энергетику и экономику. Но эти аспекты оказались несколько в тени тех средств, которые помогают России распространять влияние в Европе и Америке. Я говорю о дезинформационных кампаниях и гибридных операциях. Мы на Балканах уже тоже обратили внимание на этот уровень влияния, но, как мне кажется, не замечаем главного. Риторика всех представителей нашего сербского правительства повторяет риторику Сергея Лаврова и Марии Захаровой. У нас есть как бы параллельное министерство иностранных дел, которое возглавляет Томислав Николич. Все, что происходит в Сербии, так или иначе отражается на Боснии, прежде всего через Республику Сербскую. В Боснии, как мне кажется, влияние России максимально, но довольно незаметно. На международной арене Россия развивает идею о существовании экстремистских радикальных исламистских лагерей на Балканах, прежде всего в Боснии, делая это совершенно необоснованно, но целенаправленно. И это один из главных российских способов влияния. Вот так Россия намеренно преувеличивает и распространяет идею о якобы тотальной радикализации всей Боснии.

— В чем конечная цель подобной пропаганды?

— Полагаю, что конечная цель — как раз отвлечь внимание от того, что на самом деле реально, то есть от укрепления российского влияния, в том числе в сфере оборонного сотрудничества и безопасности. Но, главное, если говорить о Боснии, Россия стремится скрыть свои многолетние попытки подорвать командные структуры и работу единственного функционирующего института — Вооруженных сил Боснии и Герцеговины. На мой взгляд, это ключевой момент наряду с преувеличениями по поводу радикализации и с влиянием, которое Россия распространяет с помощью руководства Республики Сербской.

— В последнее время к той пропаганде, о которой вы говорите, присоединились также СМИ из хорватского этнического корпуса Боснии и Герцеговины и соседней Хорватии. Вместе с тем много говорят о возросшем российском влиянии на хорватскую политику. Его рост связан, прежде всего, с тем, как Россия выставляет экономические условия из-за кредита, который фирма «Агрокор» взяла у Сбербанка. Видите ли вы здесь какую-то связь?

— Да, вижу. В Хорватии существует масса проблем, и некоторые из них связаны с «Агрокором» и тем фактом, что Сбербанк превратился там в главное действующее лицо. Я только надеюсь, что есть нечто неизвестное ни мне, ни вам, что в конце концов главные члены ЕС и НАТО все-таки сомкнут ряды, что у этих стран есть определенное понимание происходящего, и ситуация не выйдет из-под контроля. Однако главная проблема Балкан (помимо спорных границ) заключается в том, что системы безопасности стран, которые не вошли в НАТО, остаются совершенно нереформированными. Поэтому в таких странах нетрудно вызывать с помощью посредников напряженность, которая может вылиться в инциденты вроде истории с Кумановом (город в Македонии — прим.ред.). В свою очередь, эти инциденты могут оказать такое негативное воздействие, которое нельзя будет контролировать. Говоря это, я не утверждаю, что Балканы — пороховая бочка. Но я могу сказать, что международное сообщество не обращает должного внимания на несколько серьезных проблем, в том числе на усиление российского влияния посредством дела «Агрокора», и это представляет опасность.

— Прежде чем опять вернуться к вероятным вызовам безопасности, связанным с российским влиянием, давайте поговорим о том, осознают ли это влияние в НАТО. Видит ли Евросоюз это влияние и насколько серьезно к нему относится?

— В Стратегии Европейской комиссии мне особенно понравилась одна фраза о том, что государства должны согласовывать свою политику с политикой Европейского Союза в таких общих сферах, как внешняя политика и вопросы безопасности. Речь идет не только о санкциях и системе введения санкций. Речь идет об отношении Сербии к тому, как Евросоюз выстраивает отношения с Россией, и к тому, как поступает Россия. Кроме того, мы не должны отказываться от того, чтобы занять определенную позицию по проблеме Украины. А ведь мы так же не решаемся рассказать общественности, какие усилия ЕС прилагает в отношениях с Россией в контексте аннексии Крыма и войны на Украине. Мы молчим о незаконных и, вероятно, криминальных действиях в ходе выборов и в процессах принятия решений. В Сербии вообще не говорят о множащихся доказательствах того, что Россия с помощью определенной информации влияла на политическую обстановку в Италии, на события вокруг Брексита и на решение о выходе из ЕС, а также на американские президентские выборы. В этой связи фраза из Стратегии правильная. На Западных Балканах вот так расщепить влияние по странам невозможно. Все слишком взаимосвязано. То, что касается напрямую Сербии, касается и вас. Долгое время политика ЕС в отношении нас была очень поверхностной, пока не накатила волна популизма. Сейчас сложилась очень сложная ситуация, и теперь крайне важно найти в нынешней странной американской администрации собеседника, который понял бы эти проблемы.

— Вы упомянули о российском влиянии на выборы. Мы все были свидетелями того, что произошло после выборов в Черногории. В Боснии и Герцеговине выборы намечены на октябрь. Может ли повториться этот сценарий, если силы, которые продвигают российскую политику в Боснии и Герцеговине, не достигнут нужного им результата?

— Подобного сценария стоит опасаться везде. Я не думаю, что Россия дойдет до того, чтобы предпринять попытку террористического акта или вторжения в парламент. Меня очень беспокоят комментаторы, освещающие события на Западных Балканах, вроде Флориана Бибера и других, которые, по-моему, намеренно ходят вокруг да около и преуменьшают российское влияние. Они чрезмерно акцентируют проблему «стабилократии», которая, по их мнению, наиболее важная. Хотя она является лишь следствием многих других открытых вопросов в регионе и постоянно растущего сегодня влияния России. Сейчас речь не идет о том, что появится откровенно пророссийский комментатор или партия, но я уверена, что с помощью каких-то механизмов русские ускорят процессы или поддержат хорватскую инициативу об избирательном законе, как и любую другую инициативу, которая им на руку. В особенности им выгодна идея о «трех великих»: «великой Сербии», «великой Хорватии» и «великой Албании». Русские будут подкреплять и популяризировать эту идею, чтобы добиться своих целей. Их влияние необязательно будет прямым и заметным. Необязательно появится партия, которая будет призывать Боснию и Герцеговину войти в ЕАЭС. Однако Россия, несомненно, будет действовать, используя все эти удачные для нее тенденции, на которые ЕС и США нечего ответить. Я думаю, очень важно, чтобы боснийская общественность понимала: обвинение в Черногории очень убедительно. За последние несколько дней произошло несколько крайне важных вещей, вроде признания Дикича. Он якобы жалеет, что не сказал раньше: Александр Сунджелич признался ему в существовании плана вооруженного вторжения в парламент. И публичные заявления Флориана Бибера о том, что все это выдумки, что страна войдет в НАТО, уже расцениваешь как оскорбление в адрес альянса и системную недооценку российского влияния, которое крайне опасно. А Бибер все продолжает говорить о «стабилократии» как важнейшей проблеме. Вот такие они — проевропейские мнимые специалисты, а есть и еще хуже, которые так же опасны, вроде Гордона Бардоша. Он исламофоб, который в своих статьях в «Горизонтах» Вука Еремича — правда, этим занимаются и некоторые западные аналитики — раздувает проблему радикализации населения Боснии и Герцеговины, разглагольствует о разных последствиях поражения ИГИЛ (запрещенная в РФ организация — прим.ред.) и боевиках, которые возвращаются с Ближнего Востока. Этот человек и ему подобные не признают, что с помощью нового законодательства Босния и Герцеговина делает достаточно для того, чтобы держать ситуацию под контролем, и тем самым умаляют российское влияние. Они делают это потому, что администрация Трампа вкладывает огромные деньги в то, чтобы выставить исламистский терроризм большей угрозой, чем Россия, и ведь, как выясняется, сама с ней связана.

— Если говорить об этих блоках, то чье влияние на Балканах заметнее, сильнее и организованнее?

— В политике сложилась ситуация, которая с трудом поддается анализу и объективной оценке того, чье влияние сильнее. И все же я бы сказала, что наиболее организованна политика России. У Турции есть свои этнические и экономические интересы, однако они не распространяются на область безопасности, в которой, однако, заинтересована Россия. И в этом существенное различие. История вокруг статуса Гуманитарного центра в Сербии тесно связана с Боснией. Для нее единственный шанс остаться целой — это расширить в Брчко и где-нибудь еще присутствие международных сил EUFOR и создать одну постоянную американскую базу. Мне кажется, что общественность в Боснии и Герцеговине, как и, надеюсь, вероятно, существующие проевропейские силы в Республике Сербской, должны осознавать, что Россия обманет ее своей политикой. На кону — не только членство Боснии и Герцеговины в НАТО, но и процесс консолидации страны в нормальное государство, которое может функционировать и отвечать на вызовы европейской интеграции.

— Если можно утверждать, что на хорватскую политику относительно Боснии и Герцеговины влияют кредиты, взятые «Агрокором», то каким образом Москва контролирует политические силы в Республике Сербской? Ведь стоит учесть, что там нет ни долгосрочных кредитов, ни каких бы то ни было масштабных инвестиций.

— Проблема в том, что, например, существует одна огромная структура, вроде Газпрома, у которой есть собственная служба обеспечения, свои вооруженные силы и система безопасности. На такую структуру никто не обращает внимания, и ее контролирует другое государство. Финансирование осуществляется, скажем, через маркетинг. Так финансируются многочисленные предвыборные кампании. Я уверена, что каким-то образом сам Додик лично обогащается, поддерживая идею о необходимости максимально тесных связей между Республикой Сербской, Сербией и Россией. Но вся остальная Республика Сербская ничего от этого не получает. В Сербии уже секретом Полишинеля стало то, что Газпром и НИС добывают сверх меры и выплачивают очень низкую ренту — она намного ниже, чем та, которую выплачивают голландские и американские компании.

Как гражданам Боснии и Герцеговины можно объяснить принципиальное различие между тем, что предлагает Евросоюз и НАТО, с одной стороны, и Россия, с другой?

— Нужно говорить о 70 годах экономического процветания и мира, об отсутствии междоусобных вооруженных конфликтов между странами-членами, об уровне жизни в долгосрочной перспективе и демографических тенденциях. Все это в сравнении с Россией свидетельствует в пользу евроатлантического мира. Я уже не говорю об основных свободах и правах граждан. В конце концов, сегодня в политике есть и другое измерение. Мы не должны забывать, что в последнее время в мире происходит два геноцида. Один — в Бирме, а другой — в Бангладеш, и что действия ООН и международного сообщества блокируют именно Китай и Россия. Мне очень странно, что никто в Боснии и Герцеговине не вспоминает, что всего 20 лет назад творилось в Сребренице. А теперь мы снова допускаем подобное из-за активного блокирования Совета Безопасности ООН и не даем адекватного ответа на подобную трагедию. Мы проиграем, если не сблизимся с этим евроатлантическим миром, даже невзирая на все его вызовы. Он хотя бы признает проблемы в своих рядах и как-то с ними борется. Я имею в виду популизм и очень сложные взаимоотношения между некоторыми странами-членами НАТО.

Россия. Босния и Герцеговина. Хорватия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 марта 2018 > № 2539528 Елена Милич


Хорватия. Босния и Герцеговина. Нидерланды > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > rg-rb.de, 6 декабря 2017 > № 2423911

Генерал выпил яд

Отставной генерал хорватской армии покончил с собой, услышав приговор Гаагского трибунала.

Международный трибунал по бывшей Югославии в Гааге продолжает выносить вердикты. Серьёзный инцидент в суде произошёл 29 ноября, когда бывший генерал хорватской армии Слободан Пральяк (Slobodan Praljak), услышав приговор, принял яд.

Слободан Пральяк был осуждён по обвинению в военных преступлениях против боснийских мусульман. Он служил в вооружённых силах Хорватии и Хорватском совете обороны, участвовал в конфликте в начале 1990-х.

В 2004 году он сдался Гаагскому трибуналу вместе с другими представителями военного руководства боснийских хорватов. Их решение было связано с давлением, которое оказывалось на Хорватию в связи со вступлением в ЕС.

Суд приговорил Пральяка в 20 годам тюрьмы, признав его виновным в том, что тот, будучи информированным о готовящихся чистках в боснийских городах, не предпринял мер, чтобы помешать истреблению мусульман. Кроме того, в обвинительном заключении говорится, что Пральяк бездействовал по отношению к хорватским военным, которые занимались этническими чистками и уничтожением мечетей. Ещё один пункт обвинения касался разрушения моста в городе Мостаре.

Пральяк вину не признал и надеялся на апелляцию. Гаагский суд согласился отменить часть обвинений, однако отказался смягчить приговор 72-летнему Пральяку.

Услышав вердикт, бывший генерал и театральный режиссёр по первой профессии, произнёс: «Пральяк не преступник, я отвергаю ваш вердикт», достал пузырёк с жидкостью и выпил её.

Мужчина проинформировал собравшихся, что принял яд. Генерала госпитализировали, однако спасти не смогли – в тот же день он скончался. Следствие установило, что Пральяк принял цианистый калий.

Где он раздобыл яд и каким образом смог пронести в суд пузырёк, остаётся загадкой.

Премьер-министр Хорватии Андрей Пленкович (Andrej Plenković) после случившегося заявил, что считает приговор Пральяку и ещё пяти представителям боснийских хорватов глубоко несправедливым.

«Его поступок, свидетелями которого мы все были, больше всего говорит о глубокой моральной несправедливости по отношению к шестерым хорватам из Боснии и Герцеговины и всему хорватскому народу», – заявил премьер. По его словам, независимости БиГ «не было бы без хорватов, которые создали основы для суверенной и самостоятельной БиГ».

Кирилл Балберов

Хорватия. Босния и Герцеговина. Нидерланды > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > rg-rb.de, 6 декабря 2017 > № 2423911


Сербия. Босния и Герцеговина > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 18 марта 2017 > № 2109058 Олег Валецкий

Югославская война — это серия начавшихся в 1991 году конфликтов, окрашенных в этнические тона и более кровавых, чем война в Чечне или на Донбассе. Погибло больше ста тысяч человек. Сербская армия воевала с хорватами, боснийцами и албанцами, поднявшими, впоследствии, сепаратистское движение в Македонии. Вмешалось и НАТО; альянс даже бомбил сербов в 1995 и 1999 годах. В результате более полумиллиона сербов стали беженцами. Столкновения с мусульманами в Сербии и Македонии происходят и поныне, а в Гаагском трибунале осудили уже больше полусотни сербских лидеров, включая экс-президента Республики Сербской Радована Караджича.

Русский доброволец Олег Валецкий участвовал в Боснийской войне, служил в Сербской армии во время защиты Косово, был инструктором в вооруженных силах Македонии. Получил пять ран, написал воспоминания «Волки белые», фундаментальный обзор «Югославская война» и другие книги. По мнению Валецкого, прожившего в Сербии почти двадцать лет, в результате американского вмешательства на Балканах происходит принудительное лишение сербов государственности и рано или поздно вспыхнет религиозная война, которая закончится вторжением турецкой армии.

Точка над «i» в череде сербско-мусульманских конфликтов на территории бывшей Югославии еще не окончательно поставлена?

Не вдаваясь в вопрос — кто играл более важную роль в начале Боснийской войны в 1992 году: этот конфликт не закончился, его вполне могут продолжить боснякский и албанский факторы. Сама структура общества в бывшей Югославии, как и границы национальных республик, созданных Иосифом Тито, заложили нынешние проблемы. Тито, как постоянный гость в Лондоне и Вашингтоне, был, разумеется, политиком высокого ранга и не случайно провозгласил боснийских сербов-мусульман в 1974 году отдельным народом. Когда вы возводите религиозную группу внутри этнического корпуса в целую нацию, то тем самым подрываете государственные устои во всем регионе.

Впоследствии, когда началась война в Боснии, еще никаких босняков не было, были мусульмане, а босняки, как народ, по документам появились в 1993 году. Теперь, в том же Санджаке (область в Сербии и Черногории), многие мусульмане назвали себя босняками; в перспективе — это новые войны. Также, хотя Косово и изъято в 1999 году из Сербии, но албанские общины остаются в южной Сербии, албанцы активны в Македонии.

Вообще суть конфликта проста — Югославия, после ссоры Сталина и Тито, представляла собою троянского коня США в лагере социализма, но из-за распада СССР оказалась не нужна. Белград через номенклатуру и выросших из нее олигархов был тесно связан с Западом. Дезинтеграционные процессы были запущены именно из него. Последний министр обороны СФРЮ генерал Велько Кадиевич вспоминал, что в лице Белграда армия встретила главное препятствие в деле сохранения страны. Огромный аппарат безопасности был парализован перед лицом плохо вооруженных группировок хорватских и мусульманских сепаратистов, и нередко целые части сдавались противнику. В итоге сербский народ — хребет Югославии — оказался разгромленным.

Вы воевали в Боснии. Когда там прекратились бои, что, по-вашему, было сделано неправильно?

Американцы, взяв на себя роль верховного арбитра в югославском кризисе, создали Боснию и Герцеговину — государство, которое может существовать только при поддержке извне. Политику в Боснии определяют дипломаты США и Великобритании.

Все это началось с того, что в Боснии сначала появились наблюдатели ООН и ОБСЕ, а потом миротворческие войска по мандату ООН. Кстати, с одобрения правительства Ельцина. Сербам с 1992 года по решению Совбеза ООН, резолюция 781 от 9 октября 1992 года, запретили поднимать в воздух самолеты; за что голосовала и Россия. Авиации же НАТО было разрешено сбивать любой самолет сербов.

Параллельно велась война и с «внутренним противником» — людьми, негативно настроенными против сербской этничности в среде унаследованных от СФРЮ спецслужб и номенклатуры. Благодаря этому в 1995 году и произошли известные события: массовые убийства сербами в июле пленных мусульман в Сребренице и захваты заложников из числа миротворцев, вина за которые была переложена на весь народ, хотя большинство сербов не знало о происходящем. НАТО получило удобное оправдание для нанесения авиаударов по сербам, что и привело к их поражению в войне с мусульманами и хорватами.

На мирные переговоры в Дейтоне лидеров Республики Сербской не пригласили, как участников, и они были вынуждены передать свои полномочия югославскому президенту Слободану Милошевичу, который и оформил за них единую Боснию и Герцеговину. Хотя сербы воевали за то, чтобы остаться в Югославии. Их против воли включили в Боснию и Герцеговину, отдав при этом под контроль мусульманам и хорватам ряд районов с сербским населением. В целом, Дейтон — это детище Билла Клинтона.

Как происходит трансформация Республики Сербской в рамках нынешней Боснии и Герцеговины после Дейтона?

После 1995 года миротворческие войска ООН были заменены сначала Силами имплементации (IFOR), а затем 60-тысячными Силами стабилизации (SFOR) НАТО с участием бригады из России. Изменения были формальными — операция США против сербов продолжалась. Было создано Высокое представительство (OHR) — комиссия с участием США, Англии, Франции и России. Она осуществляла военную и политическую власть в Боснии и Герцеговине, с правом снять с должности любого чиновника и запретить политику вести свою деятельность. Давили даже на сербское образование, требуя исключить из программ произведения некоторых классиков сербской литературы и даже изучение народных традиций как «нарушающих национальные чувства других народов».

Была стратегия — политика по насильственной интеграции сербов и хорватов в Боснию и Герцеговину. Применялись: экономический нажим, шантаж, обвинения в военных преступлениях; так они заставили руководство Республики Сербской идти на максимальные уступки. Такая же политика велась и в Федерации Боснии и Герцеговины, состоявшей из десяти кантонов, поделенных на общины — хорватские и мусульманские.

Босния и Герцеговина поделена по округам с единым судом. По интеграции работает подконтрольный международным наблюдателям Конституционный суд и «Представительство за права человека». Есть единое министерство обороны и армия, 10 тысяч человек, которая еще разделена по национальным полкам; но вооруженные силы РС в 2006 году прекратили свое существование. Армия БиГ участвовала в американской операции в Ираке. Решением своих экономических вопросов сербы занимаются ещё самостоятельно. Единого Министерства полиции нет, но есть наднациональная структура СИПА (Центральное полицейское агентство), аналог ФБР. Недавно они провели арест руководства «Банка Сербске». Есть и такая служба как ОСА (госбезопасность).

Мусульманские же политики хотят полной отмены Республики Сербской. Пока этого не происходит, но США принуждают сербов постепенно отказываться от своей государственности. Этому способствует раскол между политическими партиями — «Сербской демократической партией» и «Союзом независимых социал-демократов».

Прошлогодний пожизненный приговор бывшему президенту Республики Сербской Караджичу в каком ракурсе вы рассматриваете?

Более пятидесяти сербских командиров были осуждены Гаагским трибуналом, еще одним инструментом по созданию единой Боснии и Герцеговины; и это не метод борьбы за законность. Когда осудят пятьдесят офицеров — еще двести будут знать, что их могут посадить, и не станут выступать против политики НАТО. Постоянные обвинения в пресловутом геноциде мусульман держат в узде Республику Сербскую.

Гаагскому трибуналу важен не сам Радован Караджич, а его статус президента. Это удар по правовому положению Республики Сербской, который даст право к пересмотру мирного договора в Дейтоне. Почему затем оправдали Воислава Шешеля? Приговор ему ничего не давал им, так как Шешель был лишь вице-премьером Сербии в 1998—2000 годах и в политике особой роли не играл. Генерала Радко Младича, командующего армией Республики Сербской, ждет то же самое, что и Караджича; но приговор постараются связать непосредственно с Сербией, чтобы в Международном суде в Гааге со стороны Боснии и Герцеговины подготовить новую почву к обвинению Сербии в агрессии и, соответственно, к требованиям выплат репараций.

Как американцам удалось подмять под себя страну, ведь у сербов в Республике Сербской была многочисленная армия, влиятельные командиры ополчения?

Кто такие сербские военные в Боснии? — Это части Югославской народной армии, тысяч 120−130 человек, переименованные в Армию Республики Сербской. Было большое количество дезертиров из-за того, что Радован Караджич под давлением из Белграда Слободана Милошевича не принял закон о военном положении. Они три года воевали против противника, который постоянно получал помощь извне, а под конец их стало бомбить НАТО.

Также там не было как такового ополчения и полевых командиров. Конечно, создавались добровольческие формирования, правда, достигавшие уровня максимум роты и, причем, входившие в состав регулярных частей. Например, был известный воевода Василий Видович, но он полностью подчинялся Илияшской бригаде. Точно так же и другой популярный воевода — Славко Алексич по штату находился в противотанковой роте 3-го пехотного батальона 1-ой Сараевской моторизованной бригады.

Удивляет, что из-за «интеграции» не вспыхнула партизанская война, ведь во многих странах, где появляются американские «миротворцы», начинается герилья.

Нет, — это вызывало столкновения. Были случаи, когда при арестах для Гаагского трибунала люди оказывали сопротивление и их убивали; несли потери и «Силы стабилизации». Сербы произвели 20−30 подрывов в 1996—1998 годах, но нельзя же требовать от них, чтобы они воевали против всего НАТО. «Миротворцы» вели себя в Боснии совсем не так беззубо, как в странах Третьего мира. Когда в 1997 году прокатились демонстрации, организованные «Сербской демократической партией» против оккупации в Бырчко и Беляне, с поджогами автомобилей «международных организаций», — солдаты США стреляли по сербам, ранив пять человек.

Одиночки не могут проводить массовые акции сопротивления. В Ливане в 1980-х боролись «Хезболла» и «Амаль», крупные организации шиитов, которые взорвали казарму американских морских пехотинцев в Бейруте в 1983 году. Их поддерживали Сирия и СССР. Поймите, — население Республики Сербской всего полтора миллиона человек. Сербия же пыталась выйти из-под санкций; ей дали понять, что если Белград поддержит вооруженные группы в РС — санкции не снимут. После бомбежек в 1999 году, из-за Косово и свержения Милошевича в 2000 году США получили контроль над политикой Белграда и его спецслужбами. О какой партизанской войне могла идти речь?

Капиталы и экономические связи сербской элиты находились на Западе, в основном, в Англии. Многие сербские олигархи вообще живут в Лондоне. Вы думаете, Милошевича свергли студенты, что вышли на улицу? Нет — люди из госбезопасности и армии. Студенты играли роль массовки. «Бульдозерная революция» — это воля нескольких олигархов, политиков и генералов.

Какое место играет мусульманская часть Боснии в политике Вашингтона?

Вообще-то на Балканах главная опора США — это Хорватия, член НАТО. Свое влияние в Боснии, Сербии и Македонии американцы закрепляют через хорватов. Боснийские мусульмане? На них американцы, в принципе, и не давят, в Гаагу не отправляют, за исключением единичных прецедентов. Идет двойственная политика, да и босняки уже больше находятся под влиянием Турции. Пока Турция дружит с США, но — первые разногласия в линии Анкара — Вашингтон – и босняки станут против американцев. Особенно учитывая то, что, как минимум, три тысячи босняков — члены ваххабитских организаций.

Во время войны, когда возник боснийский ваххабизм, США закрывали на него глаза, используя против сербов. Моджахеды появились в Боснии в 1993 году, в британском «миротворческом» секторе. В сентябре 1995 года состоялась операция в горном массиве Озрен. Отряд «Эль-Моджахед», подчиняющийся армии Боснии и Герцеговины и насчитывающий полтысячи человек, из которых половина — гарибы (иностранцы, в основном, арабы), прорвал сербские позиции под Возучей и взял до трети Озренского массива. Погибло до 500 сербских военных и гражданских лиц, а судьба пятидесяти пленных осталась неизвестной. Американские ВВС бомбили сербский центр связи и ретрансляционные узлы в городе Добое в двадцати километрах от фронта. Налицо совместные действия НАТО и моджахедов, впоследствии составивших основу «Аль-Каиды» (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Что показательно: когда госсекретарем США была Хиллари Клинтон, в 2011 году началась война в Ливии, где авиация НАТО атаковала силы Каддафи, сражающиеся с салафитами.

Нынешние боснийские исламисты — это полуподпольное движение или легальные группы?

Ваххабитские или же салафитские (салаф — праведный путь) общины легальны; их не запрещают, так как это религиозные организации. Но они нередко становятся объектом действий следственных органов центрального аппарата Боснии и Герцеговины. Обыски и аресты усилились после того, как мусульмане приняли участие в Сирийской войне. До этого ваххабиты в послевоенной Боснии и Герцеговине организовали серию терактов против местных хорватов, убив и ранив десятки человек, особенно полицейских. Достаточно серьезное движение, особенно в Сараево. Они тесно связаны с арабскими организациями. Кстати, если выйти на улицы Илиджа, пригорода Сараево, то встретится масса арабов и их женщин в парандже, что переселились в Боснию. Речь не только о фундаменталистах. Арабы из Кувейта, ОАЭ и Саудовской Аравии ведут планомерную скупку земли и домов через местных адвокатов в районе федерального Сараево, откуда изгнали сербов. Строят целые жилищные комплексы на тысячи квартир.

Фундаменталисты навязывают свои взгляды жителям Боснии?

Салафиты не проявляют агрессию к местным мусульманам; в таком случае ни одно политическое движение не имеет шансов на успех. Другое дело, что у них возникают конфликты с теми боснийцами, которые отвергают их. Многие мусульмане в политике выступают против ваххабитов. Внешне основная масса мусульман нейтральна к салафитам. Но если грянут экономические неурядицы — неизвестно, куда повернутся народные симпатии. Возможно, что вырастет поддержка салафитов.

Перспективы мусульманских радикалов достаточно хорошие. Единственное: Босния географически в изоляции, это имеет определенные сложности. Для ваххабитов регион — опорная точка: устраивать теракты, например, в Косово против сербов, и в Европе.

Как реагирует Евросоюз на устойчивое положение исламистов в регионе?

Никак. Заселение мусульманами Боснии происходит с ведома Вашингтона. Европейский Союз играет подчиненную роль в отношениях с НАТО, где главную скрипку играют США, которыми по результатам Второй мировой войны оккупирована Германия — ключевой фактор Европы, послушный им. Спустя время после войны в ФРГ непонятно зачем навезли множество турок. В 1960-е годы политику заселения мигрантами Франции вел премьер-министр Жорж Помпиду; перед этим сознательно вывел из Алжира французские войска, которые к тому времени практически подавили восстание. Сейчас мы видим установку планомерного миграционного моста Сирия — Балканы.

Я не говорю, что все переезжающие мусульмане — религиозные экстремисты. Но когда людей из определенной культурной среды перебрасывают на новое место с иной культурой — это создает потенциальную базу для радикализма. Кто переселяется из Сирии в Боснию? Беженцы из лагерей, контролируемых Турцией, тесно связанной через армию и спецслужбы с США. Беженцы не могут сами по себе взять и начать переправляться дальше. Закономерно, что они, главным образом, — сунниты, с тесными племенными связями, многие их родственники — члены «Джабхат ан-Нусра» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и ДАИШ (ИГИЛ — организация, деятельность которой запрещена в РФ). Вполне естественно, что если член Халифата уедет из, условно говоря, разрушенного города Мурек в Сараево, он на новом месте найдет своих близких и продолжит деятельность.

На войну в Сирию уезжают славянские ваххабиты или арабы?

Босняки. Приезжие в джихад-туризме особо не замечены. Это в 1990-х годах они играли заметную роль, так как многие арабы-моджахеды остались в Боснии: сотни из них получили гражданство как бывшие военнослужащие. Потом у них его забрали из-за «11 сентября 2001» в США и они были вынуждены покинуть страну; многие через турецкие спецслужбы отправились на джихад в Чечню.

Согласно оценкам сараевского журнала «Слободна Босна», в середине 2013 года уже около пятидесяти салафитов из региона участвовали в боевых действиях в Сирии, причем самыми многочисленными были выходцы из Сараево. Так один такой салафит из общины ваххабитов в селе Горня Маоча, Муаз Шабич, погиб 29 апреля 2013 года в боях в сирийском городе Алеппо в квартале Эль-Сафира. Вождь общины Нусрет Имамович вместе с ветеранами Сирии Джевадом Голошем из Мостара и Кенаном Бедичем из Високо набирал добровольцев для «Ан-Нусры» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), тесно связанной с «Аль-Каидой» (организация, деятельность которой запрещена в РФ).

Всего из Боснии и Герцеговины около 300−400 босняков уехали воевать в Сирию, в основном, в ряды «Ан-Нусры» (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Но вот, какое число их ушло в ДАИШ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) — неизвестно, в силу закрытости Халифата. Если босняк захочет на войну — никто ему не помешает. Купил билет на самолет до Турции, — виза не нужна — турецкие спецслужбы его встретят и перебросят через границу в Сирию, через города Антаки и Рейханль, в Идлибе или под Аллепо. Конечно, если дома он будет давать интервью — проблемы возникнут.

Исламский Иран не пытается разыгрывать свою религиозную карту в Боснии?

Деятельность Ирана заключалась в исполнении заказа США по вооружению боснийских мусульман, что собственно Тегеран успешно выполнил. Однако в Боснии моджахеды воспринимали иранцев как врагов. Как отмечает Владо Ажинович в незамеченном россиянами исследовании «Аль-Каида: миф или действительная опасность», из подозрений в симпатии к Ирану, исламисты выгоняли добровольцев из своих отрядов и, как минимум, одного убили. Политически Тегеран играл менее важную роль, нежели Саудовская Аравия — сила суннитского фундаментализма, с ее огромным влиянием на политику США.

Тегеран, конечно, посылал во время войны в Боснию своих «Стражей исламской революции»; они открыли тренировочный лагерь Погорелица, который «международные силы» в 1996 году накрыли. За что был убит Неджад Углен — заместитель руководителя АИД (Мусульманская служба безопасности Боснии и Герцеговины). Очевидно, иранцами. Также между Ираном и США был договор о поставке Ираном вооружения боснякам, как когда-то «контрас» в Никарагуа. Босния в девяностые стала местом, где действовали всевозможные спецслужбы, которые старались не конфликтовать.

Но иранцы — шииты, а боснийцы, в основном, сунниты. Радикализм у шиитов имеется, но это не салафизм; многие сунниты вообще не считают шиитов мусульманами.

После Боснии американцы занялись косовским вопросом. Там к какому знаменателю все пришло?

Косово — последствие американской политики по слому Сербии и всего лишь протекторат США, созданный насильственным изъятием провинции из политической юрисдикции Белграда под воздействием авиаударов НАТО в 1999 году. Нынешнее Косово — инструмент по дестабилизации Балкан, ведь множество албанцев живет в Сербии, Черногории и Македонии. Плацдарм для новой войны. В Косово практически все албанцы — мусульмане, в отличие от собственно Албании, где множество албанцев — христиане: православные и католики.

После войны, с подконтрольной уже НАТО территории Косово албанские боевики вторглись в Македонию, где вели полгода бои. Что показательно — в июне 2001 года во время освобождения села Арачиново, албанцев, находившихся под ударами македонской артиллерии и украинских вертолетов, — среди них были и моджахеды — вывели из окружения американские военнослужащие, специально введенные в Македонию из Косово. Сама война шла под давлением США и Великобритании в условиях междоусобиц македонских политиков. После чего НАТО надавило на Скопье, и албанцы получили в Македонии преференции. Теперь албанцы в республике — весьма влиятельная сила. Периодически с ними бывают вооруженные столкновения. Крайнее — в прошлом году.

На землях бывшей Югославии есть еще потенциально взрывоопасные точки?

В сербском и черногорском Санджаке растет сильное ваххабитское движение, сопряженное с Боснией и Косово. Отсюда едут добровольцы на Ближний Восток; так в Сирии 14 мая 2013 года погиб босняк по национальности, житель Нови Пазара Эльдар Кундакович (Эбу Бера). Выходец из черногорского города Рожая Салихович (Абу Мерди) — тоже босняк, нашел свою смерть в Сирии.

В сербском Санджаке после устранения Милошевича власть принадлежит местным партиям из мусульман, курируемых, поначалу, американской дипломатией. Там уже были вооруженные столкновения с полицией и жандармерией, а сербы преследуются регулярно. Ныне за исламистами плотно стоит Турция, инвестирующая деньги в Южную Сербию. Албанцы-мусульмане и босняки исторически — опора османов на Балканах, и тесно связаны с Турцией, которая в наши дни амбициозная сила. Правящая исламистская «Партия справедливости и прогресса» ищет точку прорыва и повод для экспансии по всем границам: Кавказ, Крым, Сирия и, естественно, Балканы. Турецкие войска уже давно находятся в Косово, в рамках миссии НАТО. Как признал экс-министр иностранных дел Ахмет Давутоглу, будучи в Сараево: «Турция имеет право влиять на порядок отношений на Балканах, дабы защитить свое историческое наследие. Мы желаем видеть новый регион, основанный на политических ценностях и культурной гармонии. Это и были Оттоманские Балканы. Мы обновим эти Балканы». Эрдоган же уже заявлял: «Косово — это Турция, а Турция — это Косово!».

Все шансы, что там вспыхнет конфликт; и тогда турецкая армия беспрепятственно прорвется через все Балканы и зайдет в мусульманский запад Боснии и Герцеговины. Небольшая общая численность армий Болгарии, Сербии и Македонии — едва ли сто тысяч человек, в сочетании с ростом мусульманского населения в этих странах — пятой колонны турок, — обеспечат легкий успех.

Это будет в итоге политическим концом для Сербии?

После Милошевича в Сербии американцы отработали ту же стратегию, что и в Боснии. В 2003 году с Евросоюзом, подчиняющемся США, был подписан пакт «О стабильности в Юго-Восточной Европе». Армия была уменьшена в разы — до 30 тысяч человек; с помощью советников из НАТО танки и средства ПВО резались на металлолом, флот распродавался, а от авиации осталось пять 29-х МиГов и пара десятков штурмовиков. Единственное, на что теперь способна Сербская армия, это выполнять операции в рамках миротворческих миссий. У Турции же четыре полевых армии, и полмиллиона человек в вооруженных силах. Для сербов все будет плачевней, чем после Дейтона или отторжения Косова.

Максим Собеский

Сербия. Босния и Герцеговина > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 18 марта 2017 > № 2109058 Олег Валецкий


Сирия. Босния и Герцеговина > Армия, полиция > inopressa.ru, 6 ноября 2015 > № 1541892

Судя по разведданным, ИГИЛ планирует внедриться на Балканы и дестабилизировать там обстановку

Джон Соломон | The Washington Times

"Поступает все больше разведданных, указывающих, что ИГИЛ намерено внедриться на Балканы и дестабилизировать там обстановку", - утверждает журналист The Washington Times Джон Соломон.

Неназванный "высокопоставленный чиновник дипломатического ведомства из этого региона" сообщил газете, что разведка Хорватии выявила возможного лидера ИГИЛ, который старается обосноваться в Косово и Боснии и Герцеговине и начинает организовывать вокруг себя десятки боевиков-исламистов, вернувшихся на родные Балканы после того, как повоевали в рядах ИГИЛ или "Фронта ан-Нусра" в Сирии и Ираке.

"Мы выявили возможного лидера ИГИЛ в регионе и следим за боевиками-джихадистами, которые возвращаются на Балканы. Есть много причин для беспокойства", - сказал чиновник.

Кризис с беженцами усугубляет опасения. Спецслужбы на Балканах опасаются, что под видом сирийских беженцев в регион может проникнуть ячейка глубоко законспирированных агентов ИГИЛ.

Чиновник напомнил о видеоролике, где ИГИЛ хвасталось, что в Сирии есть много боевиков родом с Балкан, и угрожало джихадом на Балканах.

"Угроза реальна, а этот регион - потенциальная "пороховая бочка" радикализации", - сказал чиновник.

По оценкам ЦРУ, с 2012 года в Сирию прибыло несколько сотен выходцев из Боснии и Герцеговины, Сербии, Албании и Косово, которые стали боевиками ИГИЛ, а десятки из них позднее вернулись на родину.

"Балканы оказались плодородной почвой для ИГИЛ, и, когда эти опытные боевики возвращаются, возрастает риск либо распространения радикализации, либо терактов на Балканах или в других странах Европы", - сказал в интервью неназванный американский чиновник.

"Структуры данных об известных властям иностранных боевиках с Западных Балкан, по-видимому, указывают на несколько основных кластеров, где группы индивидов имеют отношение к изолированным, радикальным сообществам в Боснии или Сербии либо к сетям радикалов, которые существуют вокруг нескольких неофициальных мечетей в Албании", - сказано в докладе Исследовательской службы Конгресса США.

Меры безопасности на Балканах усилены, что повлекло за собой аресты и срыв нескольких заговоров террористов, в том числе потенциальной атаки в другой европейской стране.

"В феврале в Боснии арестовали шведа и четырех боснийцев, обвиняемых в планах теракта со взрывом в Скандинавии", - пишет газета.

В июле власти Косово арестовали нескольких лиц, подозреваемых в связях с ИГИЛ. По некоторым сведениям, эти лица планировали отравить водопроводную воду в Приштине.

Сирия. Босния и Герцеговина > Армия, полиция > inopressa.ru, 6 ноября 2015 > № 1541892


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter