Всего новостей: 2227541, выбрано 1007 за 0.108 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Россия. Евросоюз. Польша > Миграция, виза, туризм > inosmi.ru, 21 сентября 2017 > № 2319148 Иван Крастев

«Восточная Европа без колониальной истории»

Die Tageszeitung, Германия

taz.am wochenende: Господин Крастев, Вы в Восточной Европе были свидетелем развала Советского Союза. Не видите ли Вы сейчас конец Европейского союза?

Иван Крастев: Нет, я не вижу конец Европейского союза. Однако мы не можем больше воспринимать ЕС как нечто само собой разумеющееся. Вещи. которые до сих пор казались невероятными, стали вдруг вероятными. Например, Брексит имеет большое психологическое влияние, также вырос страх перед неправильными политическими решениями. Но что, собственно говоря, мы понимаем под концом? Ограниченную свободу передвижения? У нас много теорий по европейской интеграции, но ни одной по роспуску ЕС.

— В Вашем новом эссе «Сумерки Европы» Вы изучаете линии разлома, которые сейчас пролегли через ЕС. Одним из самых тяжелых последствий кризиса с беженцами, по Вашему мнению, является раскол между Западной и Восточной Европой. Почему?

— Кризис с беженцами углубил политические и культурные разделительные линии, которые были и раньше. У восточноевропейских стран нет колониальной истории. Они менее привычны к тому, чтобы жить в одном обществе вместе с мнимыми чужаками, чем западные европейцы. В такой стране как Польша этническая однородность стала фундаментом национального государства. Вид чужака на границах собственной страны действует на многих восточных европейцев как смертный приговор для их довольно маленьких этнических групп.

— Страны на так называемом балканском маршруте были для беженцев скорее транзитными странами.

— Да, но неприятие чужого всегда сильнее там, где чужих почти нет. Нет ничего хуже, чем воображаемый иностранец, мигрант или беженец. Даже такие меньшинства как рома в таких странах, как Румыния или Венгрия, в течение веков так и не были толком интегрированы. То есть люди спрашивают себя сегодня, почему они должны принимать еще больше людей с абсолютно другой культурой. Более либерально настроенные люди, живущие там, хотят выехать в западноевропейские страны. Это еще больше усиливает чувство неуверенности.

— Означает ли Европа, например, для болгарина нечто совершенно иное, чем для нидерландца?

— Безусловно. Некоторые страны уже семьдесят лет являются частью европейского проекта. Они совсем иначе привыкали к этому союзу. В 1989 году праздновали прежде всего открытие границ. От этого выиграли многие восточные европейцы, которые сегодня работают за границей. Однако теперь эти открытые границы стали для них угрозой, потому что особенно в их родных странах особенно активно высказывались против приема беженцев. Но с усилением риторики против чужаков в Западной Европе также и рабочие мигранты из Восточной Европы могут скоро стать жертвами. Это было видно после голосования по Брекситу, когда в Англии участились случаи нападения на поляков и других мигрантов.

— Вы пишете в Вашем эссе, что восточноевропейские государства не разделяли космополитические ценности, которые лежат в основе европейской идентичности.

— Одним из больших различий является то, что означал 1968 год для Западной и для Восточной Европы. На Западе были солидарны с движениями за деколонизацию также и с учетом собственной колониальной истории и последствий второй мировой войны. Тогда появилось очень мультикультуралистское мышление. В Польше или в Чехословакии в 1968 году демонстрации были похожи более на национальное пробуждение. Люди там сопротивлялись советскому империализму, который восточноевропейские режимы пытались узаконить с помощью якобы интернациональной коммунистической революции. Это абсолютно иной мотив, чем на Западе.

— Проявляется ли это стремление к эмансипации и сегодня?

— Председатель польской партии «Право и справедливость» (ПиС), Ярослав Качиньский, является хорошим примером этого. Он уже всегда верил в то, что Польша может быть свободной и демократической только тогда, когда она будет полностью суверенной. Качиньский абсолютно против того, чтобы Польша делила свой суверенитет с кем-либо. Но Европейский союз в конечном счете организован именно вокруг этой космополитической идеи. Поэтому союзу надо искать эффективный средний путь. Однако это не может означать отмены открытых границ как беспроблемных, потому что они таковыми не являются.

— Думаете ли Вы, что такие страны как Словакия при распределении беженцев смогут все же пойти на компромисс?

— У восточноевропейского общества есть ощущение, что им это распределение навязывают. Правительство ФРГ решилось на открытие границ. Когда это привело к напряженности в Германии, то было решено морально обязать другие страны. Но по этому поводу не было никаких серьезных дискуссий. Это опять же позволило некоторым восточноевропейским главам правительств поставить под вопрос всю европейскую миграционную политику в целом. Это смешно, но некоторые страны не хотят принять даже тысячу человек.

— В Вашей новой книге «Сумерки Европы» Вы пишете о смысле и о бессмысленности референдумов и прямой демократии. Какое влияние оказали референдумы, как в 2016 году в Нидерландах по поводу договора об ассоциации с Украиной? 60% избирателей проголосовали против.

— Этот референдум был непостижим. Я думаю, что большинство нидерландских избирателей ничего не знает о договоре об ассоциации Европейского союза с Украи- ной, и оно и не интересуется этим. Это голосование показало, как политические группировки или даже правительство одной страны может получить популярность у людей. Они хотят показать, что выступают от имени большинства граждан. Если будет больше таких референдумов, то ЕС будет парализован. Я считаю их более опасными, чем возможные голосования по выходу из ЕС.

— Какую роль играет Россия в напряженных отношениях между Западной и Восточной Европой?

— В вопросе отношения Восточной Европы к России существует раскол. Польша и Прибалтика чувствуют, что им угрожает Россия. Опять же в Викторе Орбане Владимир Путин нашел самого сильного союзника в Европе. Я думаю, что Москва будет постоянно пытаться объединиться с отдельными странами Европы, но не с Европейским союзом как таковым. Это будет еще усиливаться, если отношения России и США останутся такими же плохими. Целью Москвы будет отделение ЕС от США, и это еще никогда не было столь многообещающим, как сейчас с президентом Дональдом Трампом. Отношения между США и Европой такие напряженные, как этого не бывало со времен второй мировой войны. Россия хочет этот разрыв в европейском обществе углубить и использовать, чтобы заставить опять же США пойти на переговоры по поводу санкций.

— Предоставляет ли напряженность в отношениях между Россией и США шанс для новой идентичности Европы?

— Европа должна сейчас, больше чем когда либо ранее, проводить более активную внешнюю политику и политику в области безопасности. Я думаю, что это не случайно, что Германия и Франция уже выступили с идеей о более автономной роли в области безопасности для ЕС. Развитие ситуации в Польше и Венгрии, конечно, усложняет объединение ЕС. И все же, даже если угроза из России и напряженность в отношениях с США представляют собой риск, я думаю, что здесь есть шанс продвигать вперед более эффективную внешнюю политику и политику в области безопасности.

Россия. Евросоюз. Польша > Миграция, виза, туризм > inosmi.ru, 21 сентября 2017 > № 2319148 Иван Крастев


Финляндия. Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 21 сентября 2017 > № 2319054 Дмитрий Медведев, Юха Сипиля

Пресс-конференция Дмитрия Медведева и Юхи Сипили по завершении переговоров.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Уважаемый господин Премьер-министр! Уважаемые коллеги!

Мы только что завершили переговоры с Премьер-министром Финляндии господином Юхой Сипилей. Это уже наша третья встреча. В январе прошлого года мы проводили переговоры в Петербурге, а в декабре – в Финляндии, в городе Оулу. Эти места нам обоим дороги, потому что Санкт-Петербург – это родной город для меня, а Оулу – для господина Сипили. Это создаёт хорошую, неформальную атмосферу для работы.

И сегодняшняя встреча тоже особенная по-своему. Она проходит в год 100-летнего юбилея государственной независимости Финляндской Республики. Ещё раз хочу поздравить Вас, уважаемый господин Премьер-министр, весь народ Финляндии с этой особой знаменательной датой. На правах соседа Россия постаралась внести свой вклад в празднование юбилея – я имею в виду гастроли и Большого, и Мариинского, и Александринского театров, и других наших творческих коллективов. И у нас впереди ещё Российско-Финляндский культурный форум.

Мы, конечно, сегодня в основном сконцентрировались на торгово-экономических связях, потому что это действительно, может быть, центральное место работы любого правительства. В последнее время они стали улучшаться в том плане, что снижение объёмов взаимной торговли, которое наблюдалось в 2015 и 2016 годах, прекратилось. Более того, за семь месяцев текущего года объём торгового сотрудничества, то есть торговый оборот, увеличился почти наполовину. Россия сейчас по объему торгового сотрудничества занимает третье место среди торговых партнёров Финляндии. Раньше, правда, было первое, поэтому есть к чему стремиться.

Мы, конечно, прошлись по всем нашим крупным совместным инвестиционным проектам, а также по тем вопросам, где существуют осложнения. Поэтому говорили и о строительстве в Финляндии – с российским участием и по российскому проекту – атомной электростанции «Ханхикиви-1». Говорили мы и о «Северном потоке», втором, строительство которого должно начаться в I квартале следующего года.

Говорили о целом ряде других инвестиций, которые были сделаны в последнее время. Я упоминал, в частности, концерн «Фортум», который завершил большую инвестпрограмму по строительству и модернизации энергомощностей в Западной Сибири, а сейчас вместе с «Роснано» занимается развитием ветряной энергетики.

И целый ряд других больших проектов, что, в общем, отрадно, это не только финские инвестиции, но и инвестиции наших компаний в экономику Финляндии. Поэтому мы отметили в этом плане большое значение Российско-Финляндской межправкомиссии, которая снова приступила к работе.

Я ещё раз хотел бы поблагодарить и господина Юху Сипилю как своего коллегу, и всех остальных российских и финляндских коллег за содержательные и вполне результативные переговоры.

Ю.Сипиля (как переведено): Уважаемый Премьер-министр Дмитрий Медведев! Уважаемые представители средств массовой информации!

От себя лично я хочу поблагодарить своего коллегу Премьер-министра Медведева за очень открытую и конструктивную беседу. Мы обсуждали двусторонние вопросы России и Финляндии, экономику, окружающую среду, говорили об отношениях Евросоюз – Россия, а также о международной ситуации.

Как уже говорил Премьер-министр Медведев, последний раз мы встречались в городе Оулу в декабре прошлого года. Диалог между нашими странами продолжается как естественная часть соседства. И визит Президента Путина летом в город Савонлинну стал частью нашего юбилейного года.

Сегодня мы со своим коллегой констатировали, что после нашей последней встречи Россия действительно стала третьим торговым партнёром Финляндии, вновь стало увеличиваться количество переходов через границу, визовых заявок, и количество российских туристов в Финляндии в пересчёте на ночёвки увеличилось на 19%.

Финские компании в России действуют на долгосрочной основе. Даже в трудные времена большинство финских компаний осталось в России. Общая стоимость финских инвестиций в России составляет около 12 млрд евро, идёт обсуждение новых проектов.

В настоящее время в Санкт-Петербурге проходит международная выставка по гражданскому судостроению «Нева». В этой выставке участвуют основные финские компании. В этой связи собирается также рабочая группа Межправительственной комиссии России и Финляндии по экономическому сотрудничеству, а именно рабочая группа по судостроению. Это всё говорит о том, что контакты между нашими компаниями постоянные и оперативные.

Мы с Премьер-министром Медведевым также провели очень хорошую дискуссию об экологических вопросах, потому что они не знают государственных границ. Мы обсуждали особенно вопрос о полигоне токсичных отходов «Красный Бор», и теперь есть твёрдое желание решить этот вопрос. Финские компании могут предложить технические знания для этого проекта.

И второй очень важный вопрос в области экологии – это сажа. Страны – члены Арктического совета поставили своей целью ограничить и уменьшить выбросы чёрной сажи.

Мы с Премьер-министром Медведевым, как он уже сказал, обсуждали также сотрудничество в области ядерной энергетики между Fennovoima и «Росатомом». Ядерная безопасность – это вопрос номер один для использования атомной энергетики в Финляндии. Для Финляндии и для всех очень важно, чтобы этот проект развивался положительно и чтобы он выполнял все критерии, которые выставляются официальными органами.

Украинский конфликт отражается на взаимоотношениях между Евросоюзом и Россией, взаимоотношения зависимы от решения конфликта. Несмотря на санкции, Россия и Евросоюз являются соседями, и сотрудничество во многих секторах – в интересах каждой стороны. Постоянный диалог в любом случае играет очень важную роль.

Мы также обсуждали ситуацию в Северной Корее. Здесь международное сообщество должно действовать единым образом.

Я ещё хочу упомянуть совершенно свежий опрос, который был проведён «Левада-центром», чтобы выяснить отношение россиян к Финляндии. В соответствии с результатами этого опроса, более двух третей россиян относятся к Финляндии положительно или очень положительно. Это очень хороший фундамент для дальнейшего развития отношений наших стран.

Действительно, в этом году Финляндия празднует 100-летие своей государственной независимости, и большое спасибо Премьер-министру Медведеву за поздравление. Главным событием этого юбилейного года на территории России является Российско-Финляндский культурный форум, который открывается сегодня, и мы с Премьер-министром Медведевым будем участвовать в этом мероприятии.

Позднее сегодня я также побываю в Доме Финляндии в Санкт-Петербурге и там буду встречаться с финскими компаниями, которые работают в Санкт-Петербурге. Я очень рад, что приобретение Дома Финляндии, о котором мы договорились в Оулу, продвигается в хорошем сотрудничестве. У нас весьма амбициозные планы для развития деятельности Дома Финляндии. Он станет дверью в Финляндию для жителей Санкт-Петербурга, а для жителей Финляндии – в Санкт-Петербург и на Северо-Запад России в целом. Этот дом будет обслуживать как культурных деятелей, так и компании, а также финское общество Санкт-Петербурга.

Я хочу поблагодарить Санкт-Петербург и Премьер-министра Медведева за гостеприимство. Санкт-Петербург всегда играл особую роль для Финляндии, для финнов. И с другой стороны, финны тоже играли видную роль в развитии и истории этого города.

Вопрос: Салима Зариф, «Вести», канал «Россия 1».

Мой вопрос касается «Северного потока – 2». Региональные власти Южной Финляндии в конце июля вынесли заключение, что проект строительства не должен нанести урон окружающей среде, и официальные власти Финляндии не раз заявляли о том, что именно с этой позиции, природоохранной позиции, вы будете оценивать планы строительства газопровода. Но вместе с тем не все страны Балтийского региона придерживаются такой взвешенной позиции. Как Вы оцениваете перспективы реализации проекта с учётом имеющихся планов Еврокомиссии заключить с Россией некое дополнительное соглашение о режиме функционирования газопровода? Какова позиция Финляндии в этом вопросе? Вопрос к вам обоим, пожалуйста.

Ю.Сипиля: Позиция и подход Финляндии остаются теми же, что были изначально. Для нас это экологический вопрос, то есть этот проект должен получить все экологические разрешения. А также это экономический вопрос, то есть Финляндия должна предоставить разрешение на использование своих экономических вод.

Что касается Евросоюза, это для Евросоюза имеет в том числе и экономическое значение. Но этот вопрос уже решают другие страны, а не Финляндия, потому что мы не являемся заказчиком той продукции, которая будет перекачиваться по этому трубопроводу, другие страны будут пользоваться этим. То есть Финляндия к этому вопросу относится нейтрально, с точки зрения экологии.

Д.Медведев: Хочу сказать, что наши партнёры из Финляндской Республики занимают очень конструктивную позицию по поводу проекта «Северный поток – 2». И конструктивность этой позиции заключается ровно в том, о чём сказал мой коллега только что: к этому проекту отношение как к нормальному коммерческому проекту, который строится на прагматических принципах, естественно, с соблюдением экологического законодательства. Это ровно то, что нужно для того, чтобы такой проект мог состояться. Не политизация самого проекта, самой идеи, а именно отношение к ней как к коммерческому проекту, то есть к бизнес-проекту.

Что же касается позиции Еврокомиссии, эта позиция только формулируется, но она, наверное, не является столь прагматичной, как позиция Финляндии. И она заключается в том, чтобы действительно предложить Российской Федерации подписать отдельное соглашение по «Нордстриму-2». На наш взгляд, это неприемлемо с точки зрения равенства отношения ко всем инвесторам, поскольку подобные проекты реализовывались вне всяких соглашений на основании двусторонних договорённостей. Но переговоры об этом, естественно, ещё продолжаются.

Но самой прагматичной (если можно так выразиться), является позиция Соединённых Штатов Америки, которые хотят похоронить этот проект при помощи всякого рода юридических решений, инструментов, санкций, оказывая недвусмысленное воздействие на Европейский союз. Причём здесь прагматизм самого высокого уровня, потому что просто американская администрация – и Конгресс, естественно, который такие решения принимает, – пытается продвинуть своих поставщиков и заместить Российскую Федерацию на этом рынке. Но решение, конечно, будут принимать наши коллеги из Европейского союза, из Европейской комиссии и отдельные правительства стран Европы.

«Илта Саномат» (Ilta-Sanomat): У меня вопрос к обоим премьер-министрам. Этим летом Россия направила Финляндии ноту, которая была связана с тем, что Генеральный консул Финляндии в Санкт-Петербурге предоставляла юридическую помощь человеку, который имеет двойное гражданство – российско-финляндское. Скажите, пожалуйста, связана ли эта нота с тем, что Россия как-то чувствует или считает, что этот институт двойного гражданства вообще является какой-то угрозой для России или как-то отрицательно воздействует на ситуацию?

И вопрос Премьер-министру Сипиле. Как Вы считаете, необходимо ли, стоит ли рассмотреть вопрос об упразднении института двойного гражданства?

Ю.Сипиля: Что касается судьбы института двойного гражданства в Финляндии, этот вопрос сейчас находится в процессе юридического рассмотрения. Этот процесс ещё не окончен, так что я сейчас не стану прогнозировать его результаты. Хочу только сказать, что вопрос о двойном гражданстве относится ко всем гражданствам, не только к гражданству нашего восточного соседа.

Д.Медведев: Два замечания.

В отношении ноты или каких-то действий, которые производились, у меня нет такой информации, кроме того, что речь шла о нарушении процессуальных правил, предусмотренных нашим законодательством, и никаких специальных выводов из этого делать не следовало.

Что касается отношения к двойному гражданству и так называемым бипатридам, то это отношение в мире очень разное. Некоторые страны признают двойное гражданство и институт бипатризма, некоторые страны категорически против него, и это суверенное решение любой страны. И Финляндия сейчас как раз определяется с этим вопросом. Пожелаем ей успеха.

Финляндия. Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 21 сентября 2017 > № 2319054 Дмитрий Медведев, Юха Сипиля


Польша. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 сентября 2017 > № 2317517 Катажина Пелчиньска-Наленч

Самоизоляция Польши в ЕС выгодна России

Интервью с Катажиной Пелчиньской-Наленч — бывшим послом Польши в Москве, руководителем программы «Открытая Европа» в Фонде имени Стефана Батория.

Норберт Новотник (Norbert Nowotnik), Dziennik Gazeta Prawna, Польша

Польское агентство печати (PAP): После распада Советского Союза Россию много лет считали слабой периферийной постимперией, однако, нападение на Украину и последние выборы в США заставили мировую общественность «проснуться» и признать, что Россия остается опасной. Могут ли эти российские деструктивные возможности, которые мы увидели, представлять угрозу для Польши?

Катажина Пелчиньская-Наленч (Katarzyna Pełczyńska-Nałęcz): В польских общественных дискуссиях тема российских угроз звучит очень часто. О ней говорят эксперты и политики, а последние соревнуются во взаимных оскорблениях, выясняя, кто на самом деле предает интересы Польши, работая на Москву… На мой взгляд, нам, однако, недостает серьезного обсуждения, в котором прозвучат рациональные доводы в пользу того, что России следует опасаться. Таких разговоров очень мало. Можно сказать, что мы гораздо охотнее говорим о своих страхах, связанных с россиянами, чем пытаемся реально ограничить российское разрушительное влияние.

Я имею в виду не военную угрозу (мы должны знать, как ей противостоять), а так называемые гибридные операции, которые ослабляют Польшу изнутри и на международной арене. Речь идет о действиях, которые могут в будущем облегчить России манипулирование внутренней ситуацией в нашей стране. К сожалению, в последнее время мы могли наблюдать эти деструктивные российские действия во многих странах Запада: не только в США, но также во Франции и Германии. Сложно надеяться, что Польша станет здесь исключением. Она наверняка окажется в числе стран, против которых будут направлены российские гибридные операции.

— Как они выглядят?

— Россия использует слабые места других государств — например, политические и общественные разногласия. Понятно, что чем больше общество раздроблено в той или иной стране, тем оно слабее. Это, к сожалению, касается не только Польши, но и тех стран, государственные институты в которых недостаточно сильны. Москва умеет ловко использовать такого рода слабые точки для достижения своих политических целей. Имперской России выгодна изоляция Варшавы, ее ссоры с соседними странами, в особенности с Германией и Украиной. Очевидно, что изоляция нашей страны вписывается в российскую стратегию ослабления Запада и дробления Европы, то есть снижения роли таких государств, как Польша, в евроатлантических структурах. Россияне надеются, что в Европе возникнут неразрешимые конфликты, а отдельные государства не смогут сотрудничать друг с другом, в особенности в сфере противостояния российским влияниям.

— Вы можете привести конкретные примеры российских гибридных действий в Европе?

— Есть наглядный пример из Германии. Это разлетевшаяся в 2016 году по российским СМИ история 13-летней девочки, которую якобы изнасиловали в Берлине мигранты. На самом деле ничего такого не было, а россияне, запустив эту «утку», старались поднять волну антимусульманских и антииммигрантских настроений, чтобы убедить жителей Германии в ошибочности курса Ангелы Меркель. России выгодно, чтобы они оценивали канцлера негативно вне зависимости от того, какова ее политика на самом деле. Во-первых, Меркель и немецкая администрация стали оплотом европейской интеграции, а во-вторых, канцлер превратилась в основного европейского лидера, который выступает за сохранение антироссийских санкций.

Гибридные операции России до сих пор тщательно не исследовались, поэтому мы, к сожалению, вынуждены опираться здесь на различные догадки, которые могли бы подтвердить спецслужбы. Конечно, некоторые государственные ведомства, СМИ, неправительственные организации сообщают, что такие случаи имели место, однако, этого мало, чтобы оценить масштаб явления. В том, что это явление в Польше существует, я не сомневаюсь, но над этой темой у нас опущена завеса молчания, и это тревожный знак.

— Почему эта тема не звучит в общественных дискуссиях?

— На мой взгляд, это связано с возникшим сейчас в Польше политическим конфликтом. Можно с уверенностью утверждать, что россияне стараются воздействовать на определенные процессы в нашем государстве посредством националистических организаций. В этом нет польской специфики, россияне используют те же методы во многих странах: они поддерживают, например, «Национальный фронт» Марин Ле Пен и партию «Альтернатива для Германии», которая выступает с антииммигрантскими лозунгами. Польша — одно из многих государств, которое столкнулось с такими механизмами воздействия. В связи с этим государство (в особенности гражданские и военные спецслужбы) должно взять такого рода силы под особый контроль.

— Как могут выглядеть деструктивные действия Москвы в отношении Польши?

— Она может заняться формированием своей агентуры внутри националистических организаций, часть из которых занимает в большей степени пророссийскую, чем проукраинскую или пронемецкую позицию, что позволяет россиянам налаживать с ними контакты. Эти организации даже могут не быть пророссийскими, для проникновения в них достаточно, чтобы они негативно относились к украинцам или немцам.

Вполне правомерен вопрос: насколько действия и провокации тех или иных националистических группировок выступают плодом фантазии их собственных членов, а насколько инспирируются извне. Легко понять, что, например, эскалация польско-украинского конфликта выгодна россиянам. Источником такой эскалации могут служить как национализм сам по себе, так и влияние России, подпитывающей националистические настроения. Обращу внимание, что с организациями, выступающими за сильную и неделимую Европу, такой проблемы не возникает, ведь их деятельность не пересекается с интересами Москвы. Уже один этот факт должен склонять нас относиться к польскому национализму с особенной осторожностью.

— Но ведь вы согласитесь с тем, что усматривать в каждом критическом высказывании в адрес ЕС влияние пророссийских сил тоже неправильно. В таком случае мы отметем даже справедливые мнения об этой организации, назвав их проявлением повиновения Кремлю.

— Конечно, открытая дискуссия на тему Европейского Союза в Польше необходима, а его романтическая идеализация может нанести вред. Но одно дело — дискуссия, а другое — самоизоляция Польши в Европе, которая наверняка выгодна России.

— Москва также пытается вести активные действия в сфере исторической политики. Она, например, выступает против демонтажа коммунистических монументов, которым занялись польские власти. Стоит ли на этом фоне ждать инцидентов с осквернением польских мемориалов на российской территории, например, катынских некрополей?

— Я так не думаю, это не соответствует российскому сценарию. Осквернение польских могил в России, особенно военных кладбищ, противоречит тому образу, в котором россияне хотят предстать в Европе и в мире. В каждом цивилизованном государстве военные некрополи окружены особой заботой, а их разрушение считается варварством. Чаще всего обвинения в том, что они не заботятся должным образом о военных захоронениях, слышат от российских властей Польша и Украина, которые предстают таким образом «государствами-варварами». Сами россияне хотят продемонстрировать, что они в отличие от поляков и украинцев способны контролировать ситуацию на своей территории.

Если говорить об исторической политике, то Россия будет, скорее, продвигать свой собственный дискурс, отличающийся от нашего. Например, поблизости от польского военного кладбища в Катыни скоро появится экспозиция, рассказывающая о судьбе пленных большевиков в Польше. Это известная нам тема «анти-Катыни»: россияне стремятся обвинить наше государство в том, что оно умышленно уничтожило десятки тысяч красноармейцев, оказавшихся во время Польско-советской войны в лагерях для военнопленных. Россияне не занимаются уничтожением польского кладбища, но приравнивают катынское преступление к гибели советских пленных в Польше.

В этом контексте следует обратить внимание, что нападения вандалов на находящиеся в Польше могилы бойцов Красной армии, работают на русофобский образ нашей страны, который продвигает Россия. Сейчас сложно сказать однозначно, в каких случаях разрушение памятников красноармейцам (нарушающее польское законодательство) было инспирированной извне провокацией, а в каких — акцией одержимых националистов. В любом случае, если польское государство не сможет продемонстрировать силу и сдержать эти круги, они станут инструментом российских агентурных операций.

Контролировать силы, которые могут совершать провокации и раздувать конфликты на национальной почве — дело первостепенной важности. Без такого контроля мы вступим на путь дестабилизации государства. Это очень опасная игра. Некоторым кажется, что они способны использовать радикальные движения в своих целях, играть на их популярности и так далее, но они должны осознавать, что если внешний игрок даже частично подчинит эти силы себе, безопасность нашего государства окажется под угрозой. Не стоит забывать и о том, что на подготовку некоторых ресурсов требуются годы, но в подходящий момент их можно пусть в ход. Иллюстрацией этому служит аннексия Крыма. Украинцы не знали, что готовят там россияне, а в 2014 году внезапно оказалось, что полуостров отделяется от России. Москва много лет работала там над созданием выгодной для себя ситуации, а когда подвернулся подходящий момент, воспользовалась им.

— Как вы считаете, остается ли Польша для Запада авторитетом в сфере восточной политики?

— В какой-то мере да. Долгие годы Польшу считали таким авторитетом и особенно внимательно прислушивались к нашему мнению по Украине. С Россией в этом плане было сложнее. В последнее время из-за кризиса в контактах между Варшавой и европейскими институтами, а также отдельными странами ЕС к нам в этой теме стали прислушиваться меньше. Сильнее всего нашему имиджу вредят двусторонние проблемы. Во-первых, это отношения с Украиной, которые в последние 25 лет еще не бывали такими сложными. С одной стороны, на них оказывают влияние споры на тему истории, с другой — наши разногласия с Брюсселем. Из-за них Киев больше не считает Варшаву своим адвокатом на европейской арене. Похоже выглядит ситуация с Россией, которая была готова сотрудничать с польским государством только при условии, что оно сохранит влияние на процесс принятия решений в Европе. Раз Варшава его утратила, Кремль больше не считает ее привлекательным партнером. В свою очередь, с нашей точки зрения, проблемы в отношениях с Россией и Украиной проистекают из их идеологизированной исторической политики, которая осложняет диалог.

— Перед лицом угрозы российского империализма стратегическое сотрудничество с Украиной должно стать для Польши приоритетом, однако, украинские власти выдвигают нам удивительные требования, например, по поводу восстановления памятника УПА (запрещенная в РФ организация — прим.ред.) в селе Грушовичи.

— Я считаю, что в этом историческом споре незрело ведут себя обе стороны — и Киев, и Варшава. Каждый ошибается по-своему. Варшава, которая справедливо, но, на мой взгляд, слишком резко поднимает тему, например, Волынской резни, забывает, что Украина ведет на востоке войну с Россией. Польское руководство не умеет отделять исторические вопросы от стратегических, а в некоторых высказываниях мы слышим, что стратегия даже становится заложницей истории. Кроме того, мне кажется, что Польша недостаточно твердо осуждает антиукраинские инциденты, которые происходят на территории нашей страны.

Киев же старается не замечать любые сложные для него темы, как, например, Волынская резня, выстраивая таким образом довольно плоский образ, прославляющий украинский народ. Такой курс явно контрпродуктивен, и к примирению с Польшей он не приведет. Украину оправдывает лишь ее очень молодая государственность и продолжающаяся война.

Я считаю, что существующие проблемы в настоящий момент решить невозможно. Единственный выход — это «согласие на несогласие», которое должны высказать обе стороны. Речь идет о том, что мы можем в чем-то не соглашаться, но одновременно — вести диалог, не позволяя разногласиям его парализовать. Другого выхода я сейчас не вижу. Придется подождать подходящего момента, когда обе стороны станут более зрелыми и смогут окончательно нормализовать свои отношения, к чему следует стремиться и полякам, и украинцам.

Польша. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 сентября 2017 > № 2317517 Катажина Пелчиньска-Наленч


Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 20 сентября 2017 > № 2317361 Ирина Бусыгина

Разворот к малым. Что России следует пересмотреть в своем подходе к ЕС

Ирина Бусыгина

Из-за ставки на дальнейшее ослабление Евросоюза Россия уверена, что развивать отношения имеет смысл только с крупными державами ЕС. Но европейские институты устроены так, что крупные страны не имеют возможности там доминировать. России необходимо изменить подход в отношении малых стран Евросоюза, ведь именно они будут стремиться к большему объединению в сферах обороны и безопасности

Отношение России к Евросоюзу всегда отличала некая мелодраматичность: от надежд мы переходили к разочарованию, от разочарования – к почти открытому пренебрежению. ЕС как региональное объединение не принимался в серьезный расчет, «политический карлик» не считался и не считается серьезным игроком на международной арене.

Из такой перспективы строились и политические калькуляции: почти общим местом стало рассуждение о том, что сплоченный Евросоюз и невозможен, и невыгоден России, так что вместо выстраивания продуманного подхода к ЕС в целом России целесообразнее строить отношения сепаратно, с наиболее крупными его членами, особенно с теми, кто по различным причинам склонен относиться к России с пониманием.

Эти расчеты оказались неверны. Именно сейчас в Евросоюзе идет интенсивное развитие процессов интеграции, причем в тех областях, которые до сих пор считались неподъемными для интеграции, – это сферы общей обороны и политики безопасности.

Тем не менее ЕС, этот «восточный фланг Большого Запада», еще не потерян для России. И если принципиальное улучшение отношений, по крайней мере в краткосрочной перспективе, невозможно, поскольку доверие к России подорвано, то существует надежда на неухудшение отношений, что уже означало бы изменение неблагоприятной для России динамики последних лет. Один из способов добиться этого – принципиально изменить подход к малым странам Союза.

Как мы читаем сигналы

Казалось бы, ничто из происходящего в ЕС не остается в России без внимания. А происходит в последние годы многое. Тем удивительнее, что практически любой процесс получает в России исключительно негативную оценку с точки зрения дальнейших перспектив евроинтеграции.

Кризис еврозоны толкуется как манифестация того, что ряд входящих в нее стран не способен и не желает соответствовать навязанным другими странами критериям в ущерб собственным национальным интересам. Миграционный кризис – как неспособность наднациональных институтов разработать и ввести механизмы регулирования и добиться солидарности стран Союза. Брекзит – как первый (но важный и, главное, не последний) кирпичик, выпавший из здания Евросоюза, свидетельство неизбежности его грядущего распада. Наконец, подъем популизма в Европе интерпретируется как манифестация разочарования европейских граждан в общих ценностях и наступление эпохи национализма. Выражения типа «бессильная старушка Европа» все больше определяют нынешний российский дискурс в отношении ЕС.

Фактически речь идет о том, что, рассматривая извне происходящее в чрезвычайно сложной системе, мы видим то, что хотим видеть, то, что полагаем выгодным для себя, и пропускаем те сигналы и интерпретации, которые либо могут свидетельствовать о чем-то другом, либо просто не укладываются в наши изначальные – увы, жесткие и примитивные – предпосылки. Боюсь, что подобный подход касается не только отношения к ЕС, но и используется шире – часто в отношении всего внероссийского: если кризис происходит не у нас, то это признак дефектов, ошибок, слабостей; если кризисные явления затрагивают Россию – это проверка ее жизнеспособности, которую она выдержит с большей или меньшей легкостью. Но выдержит непременно.

Ставка на ослабление

Между тем однозначная и плоская оценка происходящего в ЕС, которую в концентрированном виде можно сформулировать как ставку на ослабление и/или распад Евросоюза, чрезвычайно вредна для России. Вредна по двум причинам.

Во-первых, она не стыкуется с общей логикой интерпретаций и прогнозов общемировых процессов, принятой сегодня в России, и тем самым делает эту логику несостоятельной в глазах мирового сообщества. Ставка на провал ЕС противоречит отстаиваемой Россией идее об объективном и теоретически обоснованном процессе регионализации мирового пространства, ведущем к оформлению макрорегионов. Именно на этом теоретическом фундаменте базируется интеграция в рамках ЕАЭС. Однако если принять эту теорию, то она объясняет не только ЕАЭС, но и Евросоюз, возникший много раньше. Почему же ЕС в этом отказано?

Помимо этого, отказ от восприятия Евросоюза как консолидированного игрока ведет к тому, что и у Союза, в свою очередь, появляются не только стимулы, но и основания не воспринимать серьезно ЕАЭС. Вспомним, в 2015 году Комиссия ЕАЭС направила официальное предложение в Еврокомиссию начать диалог о создании общего экономического пространства. В ответ председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер направил письмо о принципиальной готовности рассмотреть такую возможность при соблюдении Россией ряда условий. Примечательно, однако, что письмо было направлено не в Комиссию ЕАЭС, а лично российскому президенту Путину. Это ясное указание на то, что ЕС считает Евразийский союз не более чем российским проектом.

Во-вторых, следствием неверного видения и оценок становятся неверные политические калькуляции и неверные предсказания реакции ЕС на российские действия. Посмотрим, в чем расчеты оказались неверны.

Прежде всего это санкции. В 2014 году расчет России состоял в том, что, невзирая на принятые в отношении нее санкции США, Евросоюзу договориться по этому вопросу не удастся. Такие расчеты базировались, казалось бы, на вполне достоверных данных. Действительно, в отличие от простого президентского декрета в США, в ЕС по процедуре для принятия санкций нужен консенсус, то есть одобрение всех 28 государств в Европейском совете. А это практически невозможно, принимая во внимание различную интенсивность экономических связей с Россией, а значит, и разную тяжесть экономического бремени, которую страны-члены будут нести при приеме санкций.

Следовательно, ЕС должен был расколоться по российскому вопросу. В пользу такого предположения вроде бы свидетельствовали и заявления глав ряда государств ЕС. Тем не менее консенсуса в ЕС достигли: санкции были не только одобрены, но и неоднократно продлены. И едва ли стоит рассчитывать на их отмену в начале 2018 года.

Далее. Ставка на ослабление ЕС явно игнорирует происходящее. Пока мы тщательно собираем свидетельства грядущего распада и общего хаоса, охватившего Союз, он объединяется, как никогда ранее. Причем сотрудничество идет как раз в тех областях, которые наиболее сложны для интеграции, – в области оборонной политики и политики безопасности. В этих областях за последний год было сделано больше, чем за прошлые десять.

Обеспечение безопасности стало главным приоритетом Евросоюза, большинство его граждан поддерживают лозунг «больше Европы», когда речь идет о безопасности и обороне. В «Глобальной стратегии ЕС», представленной Федерикой Могерини, верховным представителем ЕС по иностранным делам и политике безопасности, в июне 2016 года усилия по продвижению к созданию полноценного союза европейских государств в этой области были названы определяющими для будущего ЕС. Интересно, что именно выход Великобритании из ЕС (пресловутый кирпичик, выпавший из здания) считается многими экспертами позитивным событием с точки зрения такого продвижения, поскольку Британия была основным тормозом процесса.

Не стоит забывать и то, что практическое воплощение такого подхода России к Союзу объективно подталкивает ЕС к сближению его позиции по России с позицией США. Серьезное военное сдерживание России в ЕС считают (пока) слишком рискованным, идея о формулировании альтернативы подходу к России, который сложился в США, пока не отброшена, и России стоит это использовать.

Наконец, следствием ставки на дальнейшее ослабление Евросоюза становится идея, что развивать отношения имеет смысл только с крупными державами ЕС. Понятно, что видение международных отношений в духе игры с нулевой суммой между несколькими мощными странами, где выигрышем является доминирование и контроль, отличает российский подход в принципе. Не стоит обсуждать в рамках этой статьи эффекты такого подхода в глобальном масштабе, однако можно утверждать, что он точно неразумен в отношении ЕС, где малых стран значительно больше, чем крупных (которых, кстати, после брекзита стало на одну меньше). А нормы представительства в институтах ЕС, по крайней мере Европейского совета, который и определяет внешнюю политику Союза, устроены таким образом, что крупные страны не имеют возможности доминировать.

О важности малых стран ЕС

Одним из основных мотивов, определяющих внешнюю политику малых стран, является чувство уязвимости – политической и экономической. Экономическая открытость и уязвимость по отношению к внешним вызовам как следствие контроля над относительно небольшими ресурсами повышают вероятность и масштаб потерь для малого государства по сравнению с крупным. Следовательно, малые государства будут более склонны к формированию коалиций или вступлению в уже существующие; участие в коалициях потенциально должно позволить малым странам разделить бремя потерь с союзниками и/или успешнее отвечать на внешние вызовы, действуя в группе. Иными словами, в составе коалиции малые страны получат больше шансов сформировать и реализовать успешную политику в отношении изменяющихся внешних условий и проводить решения, которые они бы не смогли проводить, действуя независимо.

Вступая в союзы (альянсы, коалиции), малые государства получают сразу несколько выгод – от экономии на расходах (прежде всего на обеспечение безопасности) и возможного фрирайдерства (что дает возможность еще большей экономии) до формирования коалиций внутри союзов (что позволяет повышать вероятность появления желаемого общего решения). Исследователи малых европейских стран сходятся в одном: по тем или иным причинам малые государства будут стремиться либо сформировать коалицию, либо присоединиться к уже существующей и, находясь в ее составе, предпринимать усилия для того, чтобы поддерживать и наращивать ее жизнеспособность. Сказанное тем более верно для политики малых стран ЕС, когда в Союзе отсутствует гегемон и институты устроены благоприятным для представительства малых стран образом.

Кроме того, в отличие от крупных стран ЕС, которые формируют свои приоритеты по всей повестке Союза, малые страны (в силу ограниченности ресурсов) концентрируют свои интересы внутри ЕС более направленно, то есть по ограниченному кругу вопросов. Малый размер позволяет им четко формировать свои приоритеты и отстаивать их, проводя более гибкую политику по другим вопросам. Малые страны служат важной опорой Еврокомиссии, мотора европейской интеграции. В то время как крупные страны зачастую выступают против брюссельских инициатив.

Помимо этого, сила малых стран в ЕС существенным образом зависит от их способности формировать коалиции и в дальнейшем поддерживать их, находя компромиссы между участниками. Формируя и поддерживая коалиции, малые страны делают существенный шаг вперед в продвижении своих интересов: от выгод пассивного фрирайдерства к проактивной защите своих интересов в Евросоюзе.

Существует так называемая дилемма малых стран, которую можно описать как «сопротивляться или примкнуть к победителю» (balance-or-bandwagon dilemma). Эта дилемма традиционно обостряется для малых стран в период конфронтации между крупными державами.

В случае Евросоюза дилемма малых стран выглядит следующим образом. Сценарий, предполагающий, что после распада ЕС малые страны сформируют в дальнейшем свои союзы, не выглядит реалистичным. Сценарий, предполагающий, что часть этих стран (расположенных на восточном фланге Евросоюза) примкнет к коалиции вокруг России, попросту безумен. Поэтому логично предположить, что малые страны будут активно выступать за дальнейшую интеграцию в рамках Евросоюза, особенно в приоритетных ныне сферах политики безопасности и обороны, располагая при этом институциональными ресурсами, которые много больше их чисто экономического потенциала.

Что может сделать Россия

Как пишет Андрей Кортунов: «Прежде всего, не следует тешить себя иллюзиями, что наши проблемы в отношениях с Западом каким-то образом решатся за счет радикальных перемен на самом Западе и что главная задача Москвы – перетерпеть, переждать, пересидеть, пережить пусть крайне неприятный для нас, но непродолжительный период неблагоприятной мировой политической конъюнктуры». Это чрезвычайно здравое и справедливое замечание. Однако если в отношении США такой иллюзии нет (что бы ни утверждалось публично), то в отношении Евросоюза она явно присутствует. Дескать, подождем – сами ослабеют и развалятся.

Подобные калькуляции не только неверны в принципе, они опасны в практическом отношении, поскольку подталкивают российское руководство к неверным внешнеполитическим подходам и решениям. Гораздо разумнее было бы использовать нынешний момент для перелома динамики в отношениях с Евросоюзом, пока такая возможность существует и мысль, что нужно искать выход из сложившегося тупика в отношениях с Россией вне сценария жесткого сдерживания, присутствует в умах европейских элит. Необходимо ставить задачу не качественного улучшения отношений (это сейчас невозможно), но хотя бы не ухудшения переговорной позиции России.

Для этого необходимо изменить подход в отношении малых стран Евросоюза, ведь именно они будут стремиться к большему объединению в сферах обороны и безопасности. Изменить подход следует принципиально, а не селективно, когда отношения развиваются с теми национальными элитами, которые настроены пророссийски или, по крайней мере, критичны в отношении наднациональных институтов.

Послать соответствующий сигнал о диалоге Евросоюзу можно было бы, предложив возродить институт саммитов ЕС – Россия, последний из которых состоялся в 2014 году. А разговаривать об этом можно было бы с малой страной Эстонией, которая сейчас председательствует в Совете ЕС.

Такой поворот к малым странам труден для России по многим соображениям, однако он не означает (или может не означать) принципиального изменения общего подхода России к структуре международных отношений. Речь идет лишь о признании того, что в Евросоюзе все устроено по-другому и малые страны действительно играют чрезвычайно важную роль. Понятно, что даже это признание потребует усилия, однако его необходимо сделать. Иначе дальше потерь будет больше, причем потерь стратегических.

Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 20 сентября 2017 > № 2317361 Ирина Бусыгина


Греция. Евросоюз. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 19 сентября 2017 > № 2316029 Иоаннис Михалетос

ЕС не одобрит геостратегических проектов Греции с Евразийским союзом – греческий эксперт

В сентябре в греческих Салониках прошел деловой форум «ЕАЭС – Греция», что стало очередным шагом укрепления отношений двух сторон. Ранее в июне была подписана Совместная декларация о сотрудничестве Евразийской экономической комиссии и правительства Греческой республики. Афины стараются занять нишу моста между Западом и Востоком Европы. Однако стране может помешать плачевная ситуация в экономике, которой грозит катастрофа без новых кредитов МВФ и ЕС. Не боится ли Греция, все больше поворачивающаяся в сторону ЕАЭС, неодобрения со стороны Евросоюза? И несколько серьезны риски исключения страны из еврозоны? Своим видением ситуации с «Евразия.Эксперт» поделился греческий политолог, научный сотрудник Средиземноморского центра стратегического анализа и информации Иоаннис Михалетос.

- Господин Михалетос, 11 сентября в Салониках состоялся деловой форум «ЕАЭС – Греция». Как вы оцениваете итоги форума?

- Этот конкретный форум не породил каких-либо из ряда вон выходящих решений. Однако, если принять во внимание, что за последние несколько лет Россия довольно много инвестировала в Грецию, плюс имели место оперативные обсуждения крупных проектов, таких как «Турецкий поток», то можно сказать, что этот форум сыграл свою роль в укреплении отношений.

- На форуме предприниматели обеих сторон обсудили переход к сотрудничеству в высокотехнологических отраслях и создании совместных предприятий. Что может Греция предложить ЕАЭС в высокотехнологических отраслях?

- У греческой экономики есть определенные преимущества. Во-первых, это большое количество квалифицированного персонала и ученых с опытом работы за рубежом в данных отраслях. Довольно много греческих компаний заняли свою нишу в мире в области высоких технологий. В то же время внутренний рынок нуждается в модернизации своей высокотехнологичной инфраструктуры, чтобы достичь уровня остальных стран ЕС. В этой сфере существует множество проектов, рассчитанных на ближайшие годы.

Из совместных проектов большой интерес представляют агротехнические (высокотехнологичное животноводство), проекты по переработке отходов с использованием высоких технологий, а также основанные на интернет-технологиях проекты, связанные с онлайн-торговлей и туризмом.

Для примера представим, что интернет-платформа с сотнями миллионов активных пользователей наподобие vk.com запустила проект, направленный на греческий туристический рынок. Например, краткосрочная онлайн-аренда жилья для туристов из стран ЕАЭС. В перспективе это могло бы стать выгодным для обеих сторон бизнесом, если суметь связать его с другими платформами – онлайн-банкингом, онлайн-сервисами бронирования, телекоммуникаций и т.д.

- На ваш взгляд, может ли усилиться давление ряда европейских стран на Грецию из-за ее желания более тесно сотрудничать с ЕАЭС?

- В отношении крупных геостратегических проектов дипломатическое и политическое давление со стороны ЕС возможно. Но в вопросах повседневных торговых сделок мы можем не беспокоиться. Деньги границ не знают, и все страны ЕС участвуют в более или менее крупных бизнес-проектах со странами ЕАЭС.

Более того, большинство стран ЕС (Италия, Германия, Австрия, Финляндия, Чехия, Венгрия) связаны своего рода стратегическими отношениями в сфере энергетики с Россией и обсуждают будущие совместные проекты.

Поэтому нет нужды осторожничать в вопросе двусторонних инвестиций между Грецией и странами-членами Евразийского экономического союза.

- На ваш взгляд, какие европейские страны могли бы перенять опыт Греции в плане сотрудничества с ЕАЭС?

- В той или иной мере в этом ключе можно говорить обо всех странах ЕС. У некоторых стран есть долгосрочные интересы, совпадающие с интересами ЕАЭС. Это – Германия (особенно в области энергетики, сырьевых товаров и транспорта), Австрия (энергетика, финансы, логистика), Венгрия (энергетика, сельское хозяйство, логистика), Италия (энергетика, туризм, недвижимость), Нидерланды (энергетика, торговля, сырьевые товары, финансы), Болгария (энергетика, туризм, недвижимость, сельское хозяйство).

Вообще, если учесть, что ЕАЭС – это идеальное связующее звено между Европой и Китаем и развивающимися экономиками Восточной Азии, то можно говорить о долгосрочных стратегических проектах стоимостью в миллиарды долларов. Они могли бы способствовать планомерному развитию торговли между всеми участвующими странами, а также геополитической стабилизации, которая станет залогом мира и процветания для примерно 3,5 млрд человек.

- Как вы знаете, еще летом 2015 г. Греция и Евросоюз договорились о программе выхода из долгового кризиса. Афины получат 86 млрд евро в течение трех лет. Как Греция собирается возвращать долги?

- На данный момент греческое правительство отказалось от реформ и привлечения инвестиций и взамен решило обложить чрезмерным налогом частный сектор. ЕС неохотно согласился с этим решением, но в сущности оно убило перспективы восстановления греческой экономики.

Я думаю, нам предстоит стать свидетелями серьезных экономических трудностей, поскольку частный сектор рушится, а государственный, сохранивший все свои привилегии, расширяется и занимает все большую долю на рынке, взамен не обеспечивая отдачи для общества.

ЕС сейчас держится довольно тихо. Однако другие страны, например, Германия разрабатывают проект [будущих реформ] Евросоюза, который будет состоять из ядра, второго яруса (в который войдет Греция) и третьего яруса. Он будет включать страны, не входящие в еврозону. Таким образом, нам следует ждать больших изменений в ближайший год или около того.

- Программа финансовой помощи Греции, которую ей оказывают Международный валютный фонд и страны Евросоюза, должна завершиться в августе 2018 г. Положительно ли сказывается на экономике Греции эта финансовая помощь?

- Если не произойдет финансовое чудо, Греция не сможет обеспечить свои нужды после августа 2018 г. без очередного вливания финансовой помощи в виде комплексных кредитов. Что касается второго вопроса, деньги, поступающие в Грецию, выдаются под процент, который гораздо выше ставки Европейского Центробанка или облигационных займов других стран. То, что получает Греция – это не «легкие деньги», а кредит, который надо будет отдать с процентами.

В результате государственный долг растет – и быстро. В 2010 г., когда началась выдача займов со стороны МВФ и ЕС, долг составлял 118%. Теперь же – 178%. Плюс 30% ВВП было потеряно, а экономика – разрушена.

В данной ситуации можно говорить о финансовой катастрофе. К тому же, сменяющие одно другое правительства Греции не могут и не хотят сокращать огромный бюрократический сектор и неэффективный государственный сектор. У них отсутствует видение будущего, и они неспособны привлечь в страну сколько-нибудь значительные иностранные инвестиции. Это опасная смесь, которая может привести греческую экономику к окончательному краху и даже в будущем стать причиной исключения страны из еврозоны.

Беседовал Сеймур Мамедов

Источник – Евразия.Эксперт

Греция. Евросоюз. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 19 сентября 2017 > № 2316029 Иоаннис Михалетос


Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 18 сентября 2017 > № 2313508 Вольфганг Ишингер

«У Путина непродолжительный успех, но он перенапрягается»

Герхард Гнаук (Gerhard Gnauck), Die Welt, Германия

Вольфганг Ишингер (Wolfgang Ischinger) почти десять лет руководит влиятельной Мюнхенской конференцией по безопасности. Опытный дипломат и госсекретарь по вопросам внешней политики, он является глубоким знатоком глобальных конфликтов. На киевском форуме YES 2017 71-летний политик выступил по поводу российско-украинского конфликта. В нем в последнее время наблюдается некоторое движение.

DIE WELT: Украина давно требовала введения «голубых касок» ООН в Донбасс. Сейчас президент России Путин впервые заявил о готовности к этому и ссылается при этом даже на позицию Ангелы Меркель. Что это — шанс или уловка?

Вольфганг Ишингер: Российская позиция действительно изменилась. Здесь в любом случае следует тщательно проверить: может ли из этого что-то получиться? И, если возможно, то не только для Донбасса, а в конечном итоге вообще для отношений между Западом и Востоком, для создания доверия между Западом и Россией. Это хорошая дипломатия. Совершенно неправильной, плохой дипломатией было бы просто отмахнуться от этого российского предложения без дальнейшей проверки, не является ли это предложение обманом или уловкой.

— Какие страны должны будут посылать солдат «голубых касок»? Например, сама Россия?

— Было бы хорошо, если бы постоянные члены Совета безопасности ООН не принимали в этом участия. Лучше было бы, если бы это были страны, которые не задействованы в этом регионе политически. Например, Индия или другие азиатские государства.

— Почему Россия выступила сейчас с этим предложением?

— Возможно, Россия хочет из-за нынешнего, а также из-за ожидаемого в ближайшем будущем застоя в российско-американских отношениях сбросить некий балласт. Также и из-за недавно объявленных санкций США, которые заденут Москву сильнее, чем предыдущие. Кроме того, в Вашингтоне планируют поставлять на Украину противотанковое оружие. Россия, конечно, хочет этого избежать. Что касается Донбасса, то в Москве, пожалуй, все больше замечают, что с этими так называемыми государствами, в которых происходит много криминального, ничего не получится и что все это стоит России только много денег и авторитета.

— Политик США Ньют Гингрич (Newt Gingrich) сказал на конференции YES 2017 здесь в Киеве, что последняя экспансия российской власти из-за «изнеможения» в среднесрочной перспективе снова закончится. Как и к 1989-му году в случае с Советским Союзом.

— Российский ВВП — немного меньше, чем ВВП Италии. Несмотря на это, Россия пытается представить себя как великую или мировую державу и платит за это высокую цену своей политики, в том числе в Сирии и на Украине. В самой стране Москве приходится сильно напрягаться, чтобы добиться хотя бы малого роста. Короче: активистская внешняя политика России на ближайшую перспективу кажется успешной, но в долгосрочной перспективе страна не рассчитывает свои силы. В этом Гингрич не так уж неправ.

— Сыграли ли прежние санкции Запада из-за кризиса на Украине большую роль в переосмыслении в России? По оценкам, они обошлись России всего в один процент ее ВВП.

— Эта цифра, пожалуй, реалистична, но один процент — это и есть один процент. И кроме того, есть еще санкции, направленные против отдельных лиц. Однако российские политики неоднократно спрашивали меня: господин Ишингер, можете ли Вы объяснить мне, почему я не состою в санкционных списках? Очевидно, они полагают, что тот, кто состоит в этих списках, считается на Западе более важным. В любом случае нам не следует переоценивать действие таких санкций.

— Какой видится Вам роль ЕС в кризисе с Северной Кореей?

— Предпринимаемые с 90-х годов попытки провести переговоры, чтобы заставить Северную Корею отказаться от ядерного курса, каждый раз заканчивались провалом, по разным причинам. Кстати, ЕС еще в 90-е годы участвовал в этом. Поэтому хорошо, что канцлер ФРГ сейчас вновь заявила о готовности принять участие. Однако я не вижу здесь какой-либо специальной немецкой роли. Лучше всего было бы, если бы ЕС как таковой принимал участие во всевозможных переговорах, по примеру удачной модели переговоров с Ираном. В Сирии ЕС вытеснили на обочину, в переговорах по Украине он вообще не сидит за столом переговоров: это неправильно. ЕС представляет интересы 500 миллионов европейцев и должен уверенно отстаивать интересы ЕС на таких переговорах. Это касается также и конфликта с Северной Кореей.

— Кое-что говорит о том, Россия помогла своему соседу Северной Корее в осуществлении ее ракетной программы.

— Если это так, то русские должны сейчас глубоко сожалеть об этом. У России не может быть заинтересованности в Северной Корее с ядерными ракетами.

— Ваш прогноз по поводу этого конфликта?

— Очень нетрадиционная внешняя политика Дональда Трампа здесь впервые привела к успеху, надо отдать ему должное. В Совете безопасности ООН удалось по поводу новых санкций против Северной Кореи достичь консенсуса благодаря США. Здесь я должен сказать: снимаю шляпу! Но что, если Северная Корея будет и дальше спокойно проводить свои испытания? Военная интервенция США отпадает, потому что в таком случае опасаются слишком большого количества жертв среди мирного населения. Но что же тогда? Если по отношению к Советскому Союзу ядерное устрашение и сдерживание в холодной войне в течение десятилетий подействовали, то почему это не может сработать в случае с Северной Кореей? Идеальные решения в мировых политических кризисах являются редкостью.

— Как могло бы выглядеть решение?

— Путем тихой дипломатии, возможно, удалось бы создать новый переговорный канал с Северной Кореей. При этом центральную роль должен играть Китай. Тогда двойное замораживание могло бы стать, вероятно, первым шагом. Северокорейская сторона замораживает свои испытания, США и Южная Корея отказываются от военных учений. Это могло бы стать началом. Экономические программы по поддержке могли бы создать положительные стимулы. И Северную Корею надо правдоподобно заверить в том, что никто, в том числе и США, не планирует интервенцию с целью смены режима. Так это видят и некоторые американские коллеги.

Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 18 сентября 2017 > № 2313508 Вольфганг Ишингер


Польша. Евросоюз. США. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 15 сентября 2017 > № 2311414

Польша надеется отсрочить проект «Северный поток – 2» при помощи США.

Польша «еще не использовала последние аргументы» против «Северного потока – 2», но пока не намерена их раскрывать.

Председатель правления польской энергетической компании PGNiG Петр Возняк высказал надежду, что США помогут республике если не остановить реализацию проекта «Северный поток – 2», то хотя бы отсрочить этот процесс на длительное время.

«Эти шансы есть с момента появления союзника. Речь идет именно о союзе, а не только о декларациях с американской администрацией, – заявил Возняк в эфире польской радиостанции RMF FM. – Я верю в то, что возможно нам удастся если не заблокировать, то надолго отсрочить этот проект».

«В этом нам помогает угроза американских санкций – инструмента, который американцы не отправили на полку, а действующего в случае необходимости», – сказал он, отметив, что «этот инструмент отталкивает инвесторов с европейской стороны». По словам Возняка, «мы говорим о еще не наложенных санкциях, но перспектива замораживания в США активов той или иной европейской компании в достаточной степени охлаждает энтузиазм желающих войти в общий проект с «Газпромом».

При этом глава PGNiG признал, что пока проект «Северный поток – 2» реализуется в соответствии с планом и должен быть завершен в срок – к 2019-2020 гг. По утверждению Возняка, Польша «еще не использовала последние аргументы» против «Северного потока – 2», но пока не намерена их раскрывать.

Один новый аргумент Варшава намерена озвучить в самое ближайшее время. Как пояснил Возняк, речь идет о немецком газопроводе Eugal, который должен стать продолжением «Северного потока – 2». По словам главы PGNiG, «Газпром» уже получил полный доступ к его мощности на 20 лет вперед.

«Северный поток – 2» должен пройти по дну Балтийского моря от российского побережья до побережья Германии. Пропускная способность каждой из двух ниток – 27,5 млрд кубометров в год. Капзатраты оцениваются в 8 млрд евро, а общая стоимость проекта с учетом привлечения проектного финансирования – в 9,9 млрд евро.

Польша. Евросоюз. США. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 15 сентября 2017 > № 2311414


Люксембург. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 сентября 2017 > № 2310535 Жан-Клод Юнкер

Идея Юнкера: почему Восточная Европа не хочет повторять ошибку с евро

Председатель Еврокомиссии выступает за расширение валютного союза. При этом евро уже сейчас представляет собой проблему для многих стран еврозоны. И некоторые не хотят вводить у себя единую европейскую валюту — и вот почему.

Аня Эттель (Anja Ettel), (Holger Zschäpitz), Die Welt, Германия

Жан-Клод Юнкер (Jean-Claude Juncker) строит грандиозные планы. «Евро предназначен для того, чтобы стать единой валютой всего ЕС», — сказал председатель Еврокомиссии в своем ежегодном послании депутатам Европарламента. И именно единой валюте он отводит центральную роль в деле реформирования Европы. По его словам, евро должен стать чем-то большим, чем валютой нескольких избранных стран, а именно валютой для всех.

Нельзя сказать, что Юнкер не прав. Договор о Европейском союзе действительно предусматривает, что его члены, за исключением Дании и Швеции, после выполнения определенных требований должны стать членами клуба евро. Но есть проблема: по меньшей мере, после начала кризиса еврозоны стало очевидно, что некоторые страны не перенесут пребывания «под крышей» единой валюты.

За последние годы от излишних иллюзий избавились не только граждане стран — членов еврозоны, но и жители стран, лишь претендующих на вступление в нее. Это заметно и на примере нынешней избирательной кампании в Германии. Хотя практически все партии, теоретически могущие претендовать на участие в будущей правящей коалиции, высказываются в пользу единой Европы и готовы передать ЕС дополнительные полномочия. Однако идею об общеевропейском евро никто из них не включил в собственную предвыборную программу.

Члены ЕС двигаются в разные стороны

И на то есть причина. Надо признать, что евро с момента своего появления в 1999 году принес людям немало пользы: стало проще осуществлять трансграничные банковские транзакции, ездить в отпуск в другие страны еврозоны — все это так. Но цель углубить европейскую интеграцию с помощью евро вполне можно считать проваленной. Уже вскоре после введения евро в оборот различия между разными странами стали еще больше. А уж после финансового кризиса 2008 года некоторые страны, совершенно очевидно, развиваются буквально в противоположных направлениях.

Это наглядно видно на доходах на душу населения в Италии, Испании и Германии. До 1999 года развитие шло, в основном, синхронно. Но после введения евро вместо песеты в Испании разразился невиданный бум, в то время как Германия после изъятия из оборота марки в первое время столкнулась с серьезной стагнацией. А Италия, в свою очередь, в первые годы после замены лиры на евро развивалась, не привлекая к себе особого внимания — ни в хорошем, ни в плохом смысле. Неприятные сюрпризы появились лишь позднее.

После начала финансового кризиса всем странам еврозоны пришлось столкнуться со снижением уровня благосостояния своих граждан. Но в то время как Германия преодолела кризис относительно быстро и в настоящий момент переживает одну из наиболее продолжительных фаз экономического роста за новейшую историю, Италии после нескольких этапов рецессии лишь с большим трудом выкарабкивается из кризиса. А Испания после драматичного падения, вызванного «лопнувшим пузырем» на рынке недвижимости, удалось вновь выйти на путь роста.

Евро как фактор грехопадения

«Единая валюты неизбежно ведет к тому, что различные экономики двигаются в разные стороны: сильные становятся еще сильнее, а слабые еще слабее», — сказал стратег независимой аналитической компании Gavekal Research Чарльз Гейв (Charles Gave). Это классический англосаксонский взгляд, согласно которому, евро является фактором своего рода грехопадения.

По этой теории, страны, имеющие долги не в своей валюте или пользующиеся валютой, на которую они не могут оказывать какого-либо влияния, имеют проблемы с развитием и благополучием. Таким образом, общая валюта подходит лишь тем странам, у которых наблюдаются синхронные конъюнктурные циклы или которые достаточно гибки, чтобы подстраиваться под стремительно изменяющиеся обстоятельства.

С этим пришлось столкнуться даже Финляндии, после 2000 года пережившей целых три шока: закат гиганта мобильной связи Nokia, кризис когда-то важной для страны бумажной промышленности и, наконец, санкции, введенные против ее важного экономического партнера — России, от которых другие страны еврозоны пострадали в значительно меньшей степени.

Поскольку Финляндия не могла девальвировать не существующую больше собственную валюту, ее экономика погрузилась в стагнацию, из-за чего она намного отстала, к примеру, от соседней Швеции, у которой есть собственная валюта. При этом в 1990-х годах Финляндия благодаря радикальному снижению курса своей марки относительно быстро справилась с последствиями тогдашнего экономического кризиса в России.

Чехия больше не заинтересована в евро

Многие восточноевропейские страны ввиду негативного опыта других стран не горят желанием отказываться от возможностей, связанных с сохранением собственной валюты. В частности, Польша и Венгрия смогли благодаря обесцениванию своих валют (злотого и форинта) быстро справиться с последствиями финансового кризиса. При этом, в соответствии с Договором о Европейском союзе, обеим странам уже давно следовало бы ввести у себя евро, потому что как по налогам, так и по инфляции и размеру долга они давно уже соответствуют критериям конвергенции.

Еще более показательна ситуация в Чехии, которая является образцовой страной среди всех кандидатов на вступление в зону евро. Рейтинговое агентство Fitch прогнозирует, что Чехия закончит этот год с бюджетным профицитом. Да и по долгам страна — соседка Германии имеет показатель в 35% от ВВП при допустимой планке в 60%.

Прага уже давно привязала свою крону к евро, однако, весной текущего года отказалась от этой меры. Эксперты видят в этом ясный сигнал, что чехи больше не заинтересованы в скором вступлении в клуб евро. И это притом, что опыт соседней Словакии (там евро действует с 2009 года) подтверждает, что это вовсе не обязательно плохо. Страна, которая во времена Чехословакии была намного беднее Чехии, после вступления в еврозону развивается быстрее.

Юнкер нашел решение

Члены ЕС Болгария, Румыния и Хорватия, в свою очередь, еще весьма далеки от того, чтобы соответствовать критериям для вступления в еврозону. В то время как у Румынии слишком велик бюджетный дефицит, а у Хорватии долг составляет 82% от ВВП, Болгария является экономическим аутсайдером в ЕС. По доходам на душу населения, которые формально не являются критерием для вступления в еврозону, страна не дотягивает даже до 50% среднего показателя.

Но даже для этой проблемы у Юнкера готово решение. Так, он требует создания инструмента стимулирования вступления в еврозону, который обеспечит финансовую и техническую поддержку будущим странам — членам еврозоны. Это было бы классическим европейским решением: желание решить все возникающие проблемы с помощью как можно большего количества денег и программ спасения.

Люксембург. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 сентября 2017 > № 2310535 Жан-Клод Юнкер


Украина. Евросоюз. США. ООН. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 13 сентября 2017 > № 2310012 Алексей Арбатов

По-другому не получится. Какой должна быть миротворческая операция в Донбассе

Алексей Арбатов

Для надежного прекращения войны в Донбассе нужна полномасштабная миротворческая операция по мандату Совбеза ООН с привлечением войск стран ОБСЕ, оснащенных бронетехникой и артиллерией. Этот контингент должен подавлять любые нарушения режима прекращения огня. Операция должна проводиться под командованием не НАТО или ЕС, а специального штаба СБ ООН или ОБСЕ и включать российские части

Пятого сентября, во время саммита БРИКС в китайском Сямэне, президент России Владимир Путин сделал важное заявление по украинской проблеме, которая остается главной причиной конфронтации России и Запада. Отвечая на вопрос о возможности миротворческой операции ООН на Украине, он сказал: «На самом деле ничего плохого здесь не вижу. Я ведь уже многократно говорил, что поддерживаю идею вооружения миссии ОБСЕ, но сама организация ОБСЕ отказывается от вооружения своих сотрудников, поскольку не имеет ни соответствующего персонала, ни опыта подобной работы. В этом контексте наличие миротворцев ООН, даже, можно сказать, не миротворцев, а тех людей, которые обеспечивают безопасность миссии ОБСЕ, считаю вполне уместным… Но, разумеется, речь может идти только о функции обеспечения безопасности сотрудников ОБСЕ. Это первое. Второе. Эти силы должны находиться в этой связи на линии разграничения и ни на каких других территориях. Третье. Решение этого вопроса должно состояться не иначе как после разведения сторон и отвода тяжелой техники. И это не может быть решено без прямого контакта с представителями самопровозглашенных республик – ДНР и ЛНР».

Реакция Запада и Украины была в целом позитивна, но пока весьма туманна и будет, естественно, сопровождаться множеством оговорок. Отклик внутри России тоже не единодушен. Большинство лояльных власти политиков, экспертов и комментаторов были, судя по всему, застигнуты врасплох и немало смущены: ведь до недавнего времени официально полагалось, что данный проект навязывается России Украиной с целью блокировать освободительную борьбу Донбасса.

Сама идея действительно не нова, но по ходу времени претерпевает модификации. Как отметил президент, он и раньше затрагивал этот вопрос, например в ходе прямой линии 14 апреля 2016 года. Тогда он упомянул предложение президента Украины Петра Порошенко о размещении сотрудников ОБСЕ с оружием на линии разграничения. «Я считаю, – сказал Путин, – что это правильное предложение, мы это поддерживаем. Но нужно теперь с западными партнерами проработать, чтобы ОБСЕ приняла такое решение, значительно увеличила бы количество своих сотрудников и, если нужно, прописала бы в мандате возможное наличие у них огнестрельного оружия».

В Китае Путин говорил уже не о вооружении наблюдателей ОБСЕ, а об их защите с помощью военного контингента ООН. Второе Минское соглашение, от февраля 2015 года, не предусматривало размещение такого контингента. Однако примерно во время его подписания президент Порошенко призвал ввести на территорию Донбасса миротворческие силы ООН (подчеркнем: именно на территорию, а не на линию разделения сторон), а чуть позже – полицейский контингент Евросоюза (видимо, по типу операции в Косове в 1999 году). Потом он то отходил от этой мысли, то возвращался к ней.

Как известно, процесс Минск-2 вот уже два с половиной года буксует по всем пунктам, кроме прекращения огня, хотя и это условие регулярно нарушается, в чем стороны всегда обвиняют друг друга. Отведенная поначалу тяжелая техника частично возвращена на линии разделения, а созданный тогда между ними коридор на ряде участков снова занят формированиями той или другой стороны.

Москва и Донбасс видят причину в невыполнении Киевом политических статей Минска-2 (изменение Конституции Украины, закон об особом статусе двух районов, порядок проведения там выборов, закон об амнистии). Выполнение этих условий затруднено украинскими внутриполитическими пертурбациями и широкой кампанией о «российской военной угрозе».

Главная претензия Украины и Запада в адрес России связана с тем, что ей ставят в вину участие в конфликте российских войск. Москва это категорически отрицает, хотя признавала наличие там российских добровольцев и военных отпускников из кадрового состава вооруженных сил. Как сказал о них Путин, эти люди «по зову сердца исполняют свой долг либо добровольно принимают участие в каких-то боевых действиях, в том числе и на юго-востоке Украины». Понятно, что они «исполняют долг» не с пустыми руками, а с тяжелым вооружением, военной техникой и достаточным материально-техническим обеспечением.

Нарастающие экономические санкции и военно-политическое давление Запада на Россию преследуют цель добиться прекращения ею любой военной поддержки двух республик. Москва стоит на том, что не является стороной конфликта и потому санкции против нее безосновательны, а реальная цель давления – это снова поставить Россию на колени и помешать ей проводить в жизнь свои международные интересы. Вместо этого давить нужно на Киев, чтобы заставить его выполнять Минские соглашения. В частном порядке высказываются опасения, что отзыв российских военных добровольцев повлечет быстрый распад государственных образований ДНР и ЛНР, а также спровоцирует новую попытку Киева решить вопрос военным путем, как было летом 2014 года.

Получается замкнутый круг, причем многоуровневый. С тупиком минского процесса (в котором, отметим, тема Крыма не фигурирует) состыкованы взаимные экономические и политические санкции России и НАТО/Евросоюза; наращивание вооруженных сил по обе стороны их сухопутных и морских границ; эскалация военных учений и рискованные сближения кораблей и самолетов. Несомненно, такое положение – одна из главных причин тупика на всех переговорах об ограничении вооружений и влечет деградацию существующих соглашений в этой области. В результате мир оказался на пороге новой гонки ядерных и обычных (высокоточных) вооружений, наступательных и оборонительных систем стратегического и регионального класса.

И все это при наличии явного общего врага в лице международного террористического фронта исламистов. Борьба с ним требует беспрецедентного объединения усилий и ресурсов цивилизованного мира, чему, как показывает сирийская эпопея, мешает конфронтация России и Запада вокруг Украины и в целом на постсоветском пространстве.

Провозглашенная Путиным идея размещения военного контингента ООН на линии разграничения в Донбассе могла бы стать началом распутывания клубка противоречий, завязавшегося в последние годы. Однако она требует некоторой логической завершенности. Как наблюдатели ОБСЕ с огнестрельным оружием, так и их защитники – миротворцы ООН будут способны разве что отбиться от малых бандгрупп, но не от артиллерийских обстрелов и военных вылазок боевых частей через линии разграничения. Они будут, как и раньше, наблюдать за нарушениями, пусть и под охраной «голубых касок» ООН, но не смогут обеспечить главного: полного взаимного прекращения огня и отвода тяжелой боевой техники, надежного предотвращения возобновления военных действий с любой стороны.

Для окончательного прекращения войны на юго-востоке Украины в качестве первого, но необходимого условия реализации Минских соглашений нужна полномасштабная миротворческая операция по мандату Совбеза ООН, предпочтительно с привлечением воинских контингентов стран ОБСЕ, оснащенных бронетехникой, артиллерией, авиацией и беспилотниками. Этот контингент должен иметь право и возможность с целью самозащиты подавлять огнем любые обстрелы и пресекать другие нарушения двух первых и ключевых пунктов Минских соглашений (прекращение огня и отвод тяжелых вооружений и техники).

Эта операция должна проводиться не под командованием НАТО или Евросоюза, а под руководством специального штаба Совбеза ООН или ОБСЕ. Далее, многосторонний контингент получит задание не занять территорию Донецкой и Луганской республик, а встать в коридоре между двумя линиями прекращения огня, образованными перемириями Минска-1 и Минска-2 (от которых и должны отводиться тяжелые вооружения). Таким образом, операция по своему типу будет аналогична не мероприятию в Косове в 1999 году, а скорее миссии ООН на Кипре с 1974 года.

В-третьих, в составе миротворческого контингента обязательно должны быть российские части, иначе Донецк и Луганск не согласятся на операцию, памятуя, как миротворцы НАТО не предотвратили антисербских погромов в Косове. Границу двух республик с Россией под наблюдением инспекторов ОБСЕ будут на законных основаниях пересекать грузы и люди, обеспечивающие российскую миротворческую миссию – до передачи ее украинским пограничникам после выполнения остальных условий Минска-2. Одновременно с решением о миссии ООН следует начать процесс взаимного снятия связанных с вооруженным конфликтом экономических и других санкций России и Запада.

Понятно, что все это имеет смысл только при условии, что восстановление мира на юго-востоке Украины действительно является главной целью основных участников процесса, как они официально заявляют. Данная оговорка отнюдь не лишняя. Со всех сторон в конфликт вовлечены силы, преследующие иные интересы, и, более того, рассчитывающие на его расширение и на извлечение из этого тех или иных выгод.

Идея миротворческой операции в Донбассе возникла не только что. В ноябре 2014 года группа независимых российских и американских специалистов обсуждала эту тему в узком кругу на одном финском острове. По итогам дискуссии российские представители обнародовали упомянутую концепцию в прессе, но в тот момент она была отвергнута как Украиной, так и Западом, да и в России не встретила поддержки. Однако, как видно, хорошая идея не умирает – она возрождается, когда для нее созревают политические условия.

Таким образом, речь идет о масштабном мероприятии, требующем политической воли всех сторон, значительных затрат и организационных усилий. Против этой идеи легко предвидеть множество возражений различного порядка, и прежде всего – что возникнет замороженный конфликт.

Безусловно, в таком конфликте ничего хорошего нет, но следует трезво оценивать реальные, а не надуманные альтернативы. Они – в неизбежной стагнации положения с периодическими боевыми столкновениями, обстрелами, жертвами и разрушениями. Они – в переходе военно-политического и экономического противостояния России и Запада в хроническое состояние, в новую холодную войну. А в худшем случае – в развертывании масштабных боевых действий с прямым вовлечением войск России и НАТО со всеми вытекающими последствиями. По сравнению с такой перспективой все требуемые усилия и ожидаемые издержки миротворческой операции не так уж велики.

По-другому не получится. За прошедшие три года все попытки решить вопрос иными декларативными, дипломатическими, военными и санкционными способами не дали устойчивого положительного итога. Уинстон Черчилль недаром говорил: «Как бы прекрасна ни была ваша стратегия, полезно время от времени проверять ее результаты».

Только на основе миротворческой операции ООН можно установить в Донбассе прочный мир, выполнить все пункты Минских договоренностей и приступить к решению более широких проблем, возникших между Россией и Украиной, равно как и в отношениях России с Западом в Европе и в глобальном масштабе.

Публикация подготовлена в рамках проекта «Европейская безопасность», реализуемого при финансовой поддержке Министерства иностранных дел и по делам Содружества (Великобритания).

Украина. Евросоюз. США. ООН. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 13 сентября 2017 > № 2310012 Алексей Арбатов


Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 13 сентября 2017 > № 2309459

По закону санкций: партнеры «Газпрома» пересмотрят схему финансирования «Северного потока-2»

Андрей Злобин

редактор Forbes.ru

В апреле 2017 года ENGIE, OMV, Royal Dutch Shell, Uniper и Wintershall обязались профинансировать 50% проекта общей стоимостью €9,5 млрд. Вклад каждой из компаний должен был составить €950 млн

Европейские партнеры «Газпрома» по «Северному потоку — 2» пересмотрят, возможно, схему финансирования проекта в связи с ужесточением антироссийских санкций со стороны США. Об этом заявил в среду, 13 сентября, глава австрийской компании OMV, которая в апреле 2017 года вместе с Engie, Royal Dutch Shell, Uniper и Wintershall обязалась финансировать проект, Райнер Зеле.

«Конечно, в проекте «Северный поток — 2» нам, видимо, придется пересматривать ситуацию по финансированию, но обязательства довести проект до конца сохраняются», — сообщил Зеле, который является также президентом Российско-германской внешнеторговой палаты (цитата по ТАСС).

Глава OMV пояснил, что выполнить, видимо, не удастся обязательства по финансированию 70% проекта. И поэтому менеджменту «Северного потока — 2», очевидно, придется сейчас искать другие возможности для финансирования.

Проект «Северный поток-2» предполагает строительство двух ниток газопровода общей мощностью 55 млрд куб. м газа в год из России в Германию по дну Балтийского моря. Его ввод намечен на конец 2019 года. Капитальные затраты оцениваются в €8 млрд, а общая стоимость проекта с учетом привлечения проектного финансирования — в €9,9 млрд.

4 сентября 2015 года «Газпром», E.ON, BASF/Wintershall, OMV, Engie и Shell подписали соглашение по строительству третьей и четвертой веток «Северного потока-2». Для планирования, строительства и эксплуатации газопровода была создана швейцарская Nord Stream 2 AG.

Предполагалось, что иностранные партнеры «Газпрома» выкупят доли в предприятии. Соответствующую заявку компании направили германскому и польскому антимонопольным регуляторам. Но польский регулятор высказал возражения относительно создания совместного предприятия для реализации «Северного потока — 2», и соответствующая заявка была отозвана. И у Nord Stream 2 AG в настоящее время один акционер — «Газпром».

Европейские компании, учитывающие значение нового газопровода для Европы, решили предоставить заемное финансирование без покупки актива. В апреле 2017 года ENGIE, OMV, Royal Dutch Shell, Uniper и Wintershall подписали с Nord Stream 2 AG соглашение о финансировании 50% проекта общей стоимостью €9,5 млрд. Вклад каждой из компаний должен был составить €950 млн.

США против

2 августа 2017 года президент США Дональд Трамп подписал принятый конгрессом закон об ужесточении односторонних американских санкций в отношении России. Закон расширяет ряд секторальных санкций против российской экономики и вводит ограничения против российских энергетических проектов, в том числе в Европе. Под ограничения попадают проекты, в которых российским подсанкционным компаниям принадлежит 33% и более. Документ предусматривает санкции против компаний, которые собираются вложить в строительство российских экспортных трубопроводов более $5 млн за год или миллион единовременно, а также предоставлять услуги или оказывать информационную поддержку.

Новый закон сокращает максимальный срок рыночного финансирования банков, находящихся под санкциями, до 14 дней, а компаний нефтегазового сектора — до 30 дней.

В отдельном пункте закона говорится о стремлении США «противодействовать строительству газопровода «Северный поток — 2». «Продолжать противостоять «Северному потоку 2», учитывая его пагубные последствия для энергетической безопасности Европейского Союза, развития газового рынка в Центральной и Восточной Европе и энергетических реформ на Украине», — отмечается в документе.

За неделю до формального ужесточения санкций Трампом Федеральное сетевое агентство Германии (Bundes­netz­agentur) потребовало внести изменения в план развития газотранспортной системы до 2026 года и исключить из него пять проектов, связанных с расширением газопровода «Северный поток-2» на территории страны. «Коррективы плана необходимы для защиты немецких потребителей газа от ненужных затрат», — заявил президент Федерального сетевого агентства Йохен Хоманн. Он пояснил, что дорогостоящие меры расширения в немецкой газовой сети должны быть признаны необходимыми только тогда, когда есть уверенность в их безопасности.

Газопровод «Северный поток-1» был построен в 2012 году. Среди его акционеров «Газпром» (51%), немецкие Wintershall и PEGI/E.ON (по 15,5%), голландская N.V. Nederlandse Gasunie и французская Engie (по 9%).

Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 13 сентября 2017 > № 2309459


Китай. Евросоюз. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Экология. Авиапром, автопром > forbes.ru, 12 сентября 2017 > № 2306225

Запрет на бензиновые и дизельные автомобили в Китае: что будет с ценами на нефть

Варвара Перцова

Корреспондент Forbes

По данным ОПЕК, сейчас 57% мирового спроса на нефть обеспечивает транспорт. Как скажется инициатива властей Китая на нефтяных рынках?

Бурный рост промышленности и резкое увеличение числа автомобилей ухудшают и без того непростую экологическую обстановку в крупных городах Китая. Власти выражают серьезное беспокойство в связи с загрязнением воздуха, изменениями климата и зависимостью от импорта нефти. В качестве решения Китай рассматривает полный запрет бензиновых и дизельных автомобилей. С таким заявлением выступил замминистра промышленности и информационных технологий Китая Синь Гуобинь.

Китай, имеющий вторую по величине экономику в мире, присоединился к ряду других стран, которые стремятся поэтапно отказаться от автомобилей на бензине и дизельном топливе. Франция, Великобритания, Испания и Германия рассматривают 2030-2040 годы как период установления запрета на продажу новых автомобилей с ДВС. Индия также рассматривает введение подобного запрета с 2030 года.

Китайские и зарубежные автомобильные компания смогут производить для эксплуатации в Китае только электромобили и машины с гибридными установками. В них знакомые большинству двигатели внутреннего сгорания соединяются с электродвигателем и батареей. Отказ от традиционных двигателей будет происходить постепенно. Предполагаемая дата начала действия запрета пока не называется. Известно только, что Китай планирует начать с введения обязательных квот на электромобили.

Производство таких автомобилей власти Китая поддерживают субсидиями и облегчают процедуру регистрации транспорта для покупателей таких авто. По данным EV-Volumes.com в 2016 году в Китае продали 265 000 новых электромобилей — это больше, чем в странах Евросоюза и США в совокупности. Для сравнения в 2016 году во всей Европе было продано 110 000 таких авто.

Доля продаж новых электрических и гибридных моделей в Китае к концу 2018 года может составить уже 8%, к 2020 году она достигнет 12%, а в 2025 году — 20%. Таким образом, через 8 лет каждый новый легковой автомобиль в Китае будет экологически чистым.

По прогнозам аналитиков Bloomberg, к 2025 году электромобили будут стоить столько же, сколько машины с бензиновыми и дизельными двигателями. К 2038 году в мире будет производиться больше электромобилей, чем машин, работающих исключительно на бензине или дизеле.

По данным ОПЕК, сейчас 57% мирового спроса на нефть обеспечивает транспорт. Как скажется инициатива Китая на нефтяных рынках и ценах? По мнению Александра Ершова, главного редактора по товарным рынкам Thomson Reuters, ставка на электромобили — безусловный тренд: «Вольво объявил о переходе на электротягу. В Европе, в США бум гибридов и электромобилей. Но нефтяной рынок — это рынок больших объемов. Для реального влияния на глобальные цены нужно заметное сокращение потребления. Когда это произойдет — вопрос а) технической реализации и самих машин, и инфраструктуры, б) потребления и производства электроэнергии — она тоже не из воздуха берется, и далеко не везде есть ее избыток», — объясняет Forbes Ершов. Таким образом, в среднесрочной перспективе влияние будет и будет возрастать, но на текущую конъюнктуру нефтяных цен оно скажется минимально.

Как сообщила Forbes Татьяна Митрова, директор Энергетического центра бизнес-школы Сколково, необходимо разделять реальные и пиар-последствия. Само по себе заявление китайского руководства не говорит о запрете продажи с определенного момента, еще неизвестно, когда вступит в силу полный запрет ДВС.

«Особой революции с технической точки зрения это не представляет — и так Китай интенсивно идет по пути развития EV и гибридов, доля именно двигателей внутреннего сгорания в любом случае должна была становиться все меньше и как раз к 2030-2040 году среди новых авто стать совсем незначительной, — полагает Митрова. — С точки зрения потребления нефтепродуктов это все равно не означало бы завершения века нефти: гибридам она так же нужна. Другое дело, что такое громкое заявление от крупнейшего импортера нефти сейчас, на фоне попыток ОПЕК и России стабилизировать и приподнять цены на нефть, выглядит как четкий месседж: «Ребята, продавайте сейчас подешевле, пока ваш товар востребован, потом может быть поздно». Такое заявление может оказать серьезное психологическое давление на коалицию производителей, предполагает Митрова: «Вполне вероятно, что у некоторых ее участников нервы не выдержат. На фоне этого заявления очень непросто будет продлить соглашение об ограничении добычи».

Поставки нефти в Китай

Так, «Роснефть» уже пересмотрела план поставок нефти в Китай: компания намерена поставить в страну рекордные 40 млн т нефти в 2017 году, заявил глава компании Игорь Сечин. В начале года сообщалось о 31 млн т. Российская нефтяная компания планирует активно развивать сотрудничество с китайскими партнерами еще и на фоне того, что китайская CEFC («Хуасинь») в ближайшее время станет владельцем почти 14,2% акций «Роснефти», выкупив у консорциума QIA и Glencore пакет «Роснефти», приобретенный на заемные средства. Как пояснил представитель китайской энергетической компании, что CEFC заплатит за покупку 14,16% акций «Роснефти» $9,1 млрд. В свою очередь главный исполнительный директор «Роснефти« Игорь Сечин добавил, что китайская CEFC примет участие как миноритарный акционер в добычных проектах «Роснефти» в Восточной Сибири и нефтехимических проектах.

«Но это не значит, что мы прекратим сотрудничать с нашими традиционными партнерами. Будем поддерживать самые тесные отношения с нашими традиционными партнерами, такими как CNPC, Sinopec, Beijing Gas, ChemChina и другими компаниями, с которыми мы уже давно работаем», — пояснил Сечин.

Китай. Евросоюз. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Экология. Авиапром, автопром > forbes.ru, 12 сентября 2017 > № 2306225


Россия. Евросоюз > Легпром > forbes.ru, 11 сентября 2017 > № 2305008 Екатерина Петухова

Инфляция огромного размера: vanity sizing как тихая революция в мире моды

Екатерина Петухова

Независимый эксперт fashion-рынка в России, странах СНГ и Восточной Европы

Fashion-эксперт Forbes Woman о том, как с помощью одежды пребывать в четырех измерениях одновременно

«Написано М, но на глаз это может быть как S, так и L – надо примерять» — услышала я недавно разговор двух подруг, оценивающих потенциал юбки в одном из популярных сетевых магазинов. Действительно, размеры одежды не только в разных магазинах, но даже внутри одного бренда порой отличаются так сильно, будто их присваивают в хаотичном порядке. Да и ситуация, когда на одном человеке одновременно надеты вещи с бирками от XS до L, стала нормой. Можно сказать, что модные бренды решили проблему, к которой так долго пыталась приблизиться наука – возможность пребывать одновременно в четырех измерениях. Но несмотря на это достижение, в магазине в первых рядах все равно всегда висит S и даже XS, потому что чем одежда меньше, тем она лучше выглядит, а значит – и лучше продается.

Ведь как пишет культуролог Джон Сибрук, анализирующий в своих работах различные феномены современного мира, «одежда [говорит] не про то, кем мы являемся, а про то, кем мы хотели бы быть». Наша оптика восприятия идеала на протяжении всей жизни настраивается с помощью картинок, которые мы видим вокруг себя. Большую часть прошлого века, как и прожитую часть настоящего, в качестве идеала нам преподносилась стройность и худоба в вариациях от S до немыслимых 3XS. Конечно, в противовес можно вспомнить о появлении звезд вроде Ким Кардашьян, но если разобраться, то такое сильное впечатление производил контраст – экстремальные формы на общем фоне тоже смотрятся очень эффектно.

Наше восприятие тела уже давно перешло в мир виртуального, а идеал стал аппликацией из тысяч кусочков, увиденных тут и там в кино, журналах, ленте фэйсбука и рекламе, куда ж без нее. И если раньше за счет некоторой культурной изоляции картинки в разных странах могли несколько отличаться, то теперь благодаря Интернету, мы все смотрим практически на одно и то же. И совсем скоро в платежеспособную фазу потребления войдет поколение, у которого эти самые пресловутые cultural references уже практически идентичны.

Люди с одинаковой системой восприятия – не это ли мечта любого глобального бизнеса? Единая мода, одинаковая одежда, которую можно производить тоннами – эдакий дивный новый мир по Хаксли. И все же эту идеальную картину разрушает одно крайне важное «но» — восприятие у нас, может быть, и едино, но морфология — разная. Это хорошо видно по некоторым маркам, изначально заточенным под определенный рынок. Например, в Comme des Garcons вещи размера XS всем байерам, кроме азиатских, кажутся совершенно крошечными.

Больше всех проблем с размерами испытывают глобальные сети — адаптация товара под каждый рынок означает крах самой идеи этого бизнеса – экономии на масштабе. В итоге, получается, что в разных странах S, правда, может быть и M, и L. А из попыток создать некий усредненный по параметрам размерный ряд на вешалках получается странный компромисс, в котором многие покупатели так и не находят для себя подходящие вещи.

Но даже в случае люксовых брендов адаптация не всегда так хороша, правда, по несколько иным причинам. Трогательная история случилась с Prada. Начиная работать в Японии бренд решил сделать длину рукава на рубашках короче, но оказалось, что новые модели не пользовались популярностью. Покупатели считали настоящей, аутентичной Prada только ту самую, итальянскую с длинным рукавом.

Иногда, правда, с брендами происходят и счастливые случайности. Например, когда марка из одной страны удачно совпадает по крою с запросами на другом рынке. Этим, во многом, объясняется давняя любовь наших потребителей к скучноватым по дизайну, зато неплохо садящимся на фигуру, немецким брендам. Их продолжают ценить русские мужчины, для которых французские пиджаки несколько тесноваты.

Человеческая природа всегда добавляет брендам проблем – на протяжении веков люди становятся только крупнее, причем скорость этих изменений впечатляет. Для сравнения достаточно посмотреть на миниатюрные платья начала прошлого века или вспомнить, что главный секс-символ середины ХХ века, девушка с формами — Мэрилин Монро носила 12 американский размер, который сегодня по параметрам был бы практически нулевым. То есть реальные размеры человека становятся все больше, а идеальная картинка все меньше.

В попытке преодолеть эту пропасть, бренды решили немного расширить параметры идеального, только никому об этом не рассказывать. Так появился vanity sizing – тихая, подпольная революция в мире моды, в которой вы превращаетесь в обладательницу идеального размера не в тот момент, когда тренируетесь в зале или сидите на бесконечной диете, а когда швея легким движением руки пришивает на вещь размера М бирку S. Вы в это время, кстати, можете со спокойной душой есть булочку. Никакого обмана – это всего лишь постразмер. Недавно было подсчитано, что женщина меняет размер одежды в течение жизни 31 раз. Но так ли это важно, когда в магазине она теперь всегда остается S.

Россия. Евросоюз > Легпром > forbes.ru, 11 сентября 2017 > № 2305008 Екатерина Петухова


Россия. Китай. Евросоюз > Транспорт > ria.ru, 8 сентября 2017 > № 2301796

Президент РЖД Олег Белозеров прокомментировал совместные инициативы России и Китая в области высокоскоростных железнодорожных перевозок в интервью агентству Синьхуа.

По словам Белозерова, в этом году две страны заключили соглашения об организации контейнерных поездов и об электронном обмене данными. Он отметил, что объем перевозок между государствами растет, а транзитные контейнерные перевозки на направлении Китай — Россия — Европа за последние два года увеличились почти на 90 процентов.

"Реализация совместных инициатив в области высокоскоростных железнодорожных перевозок позволит придать нашему сотрудничеству новый импульс", — подчеркнул он.

Также президент РЖД рассказал о работе российско-китайской рабочей группы, которая рассматривает ключевые вопросы реализации проекта высокоскоростных железнодорожных систем Европы и Азии через Россию — проект ВСМ "Евразия".

Кроме того, Белозеров подчеркнул, что считает организацию высокоскоростного транспортного коридора на направлении Китай — Россия — Европа одним из самых перспективных направлений сотрудничества.

Россия. Китай. Евросоюз > Транспорт > ria.ru, 8 сентября 2017 > № 2301796


Украина. Австрия. Евросоюз > Армия, полиция. Экология > inosmi.ru, 8 сентября 2017 > № 2300910 Себастьян Курц

Донбассу угрожает экологическая катастрофа

Себастьян Курц (Sebastian Kurz), Die Presse, Австрия

Кризис на Украине и вокруг нее продолжается уже четыре года. Хотя интерес СМИ к этому конфликту и уменьшился, однако боевые действия продолжаются. Ежедневно сообщается о многочисленных нарушениях перемирия, причем это особенно затрагивает гражданское население, которое часто попадает под перекрестный обстрел. Жизнь невооруженных наблюдательниц и наблюдателей Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) находится под угрозой и им препятствуют в выполнении их задач.

Вопреки Минскому соглашению, заключенному для стабилизации обстановки и установлению мира в регионе, в зоне конфликта по-прежнему находятся тяжелые вооружения, доставляются боеприпасы и закладываются мины. Несмотря на переговоры в рамках нормандского формата (Германия, Франция, Россия, Украина) политический процесс застопорился. Регулярные встречи тройственной контактной группы (Украина, Россия и ОБСЕ, включая представительниц и представителей определенных регионов Донбасса), не смогли до сих пор привести к продолжительному спокойствию на местах.

Под обстрелом инфраструктура

Потребуется время для того, чтобы дипломатия принесла свои плоды. Однако с другой стороны, крайне необходимы действия для того, чтобы воспрепятствовать усугублению гуманитарного кризиса и угрожающей экологической катастрофе в Донбассе.

Один из центров тяжелой промышленности Европы стал ареной постоянных боевых действий. Основная инфраструктура постоянно находится под обстрелом, существует опасность серьезного повреждения хранилищ хлора, химических и металлургических заводов, складов вредных веществ и угольных шахт, что может иметь соответствующие тяжелые последствия для окружающей среды в этом регионе. Здесь перед нами тикающая бомба замедленного действия.

Поскольку воюющие стороны непосредственно противостоят друг другу, то происшествия на одной стороне конфликта оказывают воздействие также на другую сторону и даже выходят за эти границы. Так, например, в этом году попало под обстрел здание донецкой фильтровальной станции с семью тоннами хлора. Трудно представить себе последствия взрыва этого хранилища, который неизбежно привел бы к катастрофе.

Зараженная питьевая вода

В случае попадания химикалий в реки и в грунтовые воды, пострадали бы сотни тысяч людей. Затопление угольных шахт могло бы заразить грунтовые воды и привести к опустошительным последствиям при снабжении питьевой водой крупных городов, а также для сельского хозяйства — даже в соседней России. Экологические катастрофы не знают границ. Поэтому все игроки в этом регионе должны быть заинтересованы в том, чтобы избежать такой катастрофы.

Поэтому мы должны предотвратить, пока не поздно, угрожающую катастрофу. В качестве необходимого шага все участвующие стороны этого конфликта должны признать невоенный характер жизненно важной инфраструктуры и щадить ее. Соответствующие объекты должны уважаться как зоны безопасности, и должны быть созданы каналы связи на случай чрезвычайной ситуации. Это потребует также подготовки соответствующих служб спасения с необходимым оснащением. Нельзя недооценивать опасности для таких основных видов снабжения как вода и электричество. Так, например, из-за низких температур прошлой зимой было прервано снабжение электричеством населенных пунктов вокруг Авдеевки. Линии электропередач были отремонтированы, затем снова разрушены в результате обстрелов и снова отремонтированы. Тысячи людей были вынуждены обходиться без отопления и питьевой воды.

Под прицелом насосные станции

За последние недели под обстрел постоянно попадали объекты по очистке воды и насосные станции в зоне конфликта. Свыше миллиона людей по обеим сторонам конфликта, а также полмиллиона вниз по течению в Мариуполе зависят от снабжения водой в южном Донбассе. Оно находится в постоянной опасности быть разрушенным.

Из-за аварии реактора в Чернобыле в 1986 году Украина пережила одну из самых ужасных катастроф последнего времени, вызванных человеческим фактором. Теперь население страдает из-за войны, которая подрывает отношения Донбасса с остальной Украиной, разрушает связи между Киевом и Москвой и наносит тяжелый урон отношениям между Россией и многими европейскими и другими государствами.

Поэтому все участвующие стороны должны обращать внимание на благополучие населения в соответствующем регионе и отложить в сторону политические конфликты. По этой причине председательствующая в ОБСЕ Австрия решительно выступает за инициативу по минимизации риска катастрофы в Восточной Украине.

Интенсивные обсуждения

Тройственная контактная группа (Украина, Россия, ОБСЕ) с пониманием отнеслась к этому обстоятельству и будет интенсивно обсуждать его на ближайших заседаниях. Основывающиеся на фактах договоренности должны быть как можно быстрее претворены в жизнь, чтобы предотвратить ежедневную угрозу отравления и без того страдающих жителей Донбасса.

Чтобы восстановить мир в Восточной Украине, участвующие стороны должны прекратить военные действия. Первым важным шагом в этом направлении было бы прекращение бомбардировок и разрушения основных и жизненно важных объектов инфраструктуры.

Автор является министром иностранных дел Австрии и нынешним председателем Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ).

Украина. Австрия. Евросоюз > Армия, полиция. Экология > inosmi.ru, 8 сентября 2017 > № 2300910 Себастьян Курц


Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 8 сентября 2017 > № 2300861

Реформы на Украине набирают обороты

Владимир Ермоленко (Volodymyr Yermolenko), Руслан Минич (Ruslan Minich), Financial Times, Великобритания

После затянувшейся истории с подписанием и ратификацией Соглашение об ассоциации между Европейским Союзом и Украиной наконец-то окончательно вступило в силу первого сентября.

Это, наверное, самое драматичное соглашение с Евросоюза со страной, не являющейся его членом. Отказ бывшего президента Украины Виктора Януковича подписать его вызвал в 2013 году протесты, переросшие в революцию Евромайдана, за которую путинская Россия «наказала» страну аннексией Крыма и войной на Донбассе. Благодаря этим событиям формальный текст соглашения превратился в символ перемен, к которым стремятся многие украинцы.

С 2013 года события развивались в основном трагически. Война на Донбассе унесла жизни более 10 тысяч человек и продолжается до сих пор. Многие реформы на Украине продвигались медленнее, чем было необходимо. Экономика находилась в состоянии глубокой рецессии, и лишь сейчас наблюдается процесс ее восстановления.

С другой стороны, впервые с момента обретения независимости в 1991 году Украина осуществляет настоящие реформы, которые позволят улучшить положение и расширить возможности не только представителей коррумпированных элит, но и обычных граждан. Соглашение с Евросоюзом приносит пользу — напрямую и косвенно. Ключевое значение для дальнейшего осуществления реформ имеют внешнее давление и стимулирование.

Основной целью соглашения является свободная торговля. После того, как в 2016 году Россия запретила ввоз украинской сельскохозяйственной продукции и аннулировала торговое соглашение с Украиной, открытие рынков Евросоюза помогло украинским производителям переориентировать свой экспорт.

Украина славится своим сельским хозяйством и сталью, но в стране развиваются и другие отрасли — от услуг в сфере информационных технологий до электронного оборудования, от соков до беспилотников, от модной одежды и текстиля до фильтров для воды и детекторов радиационного излучения.

Некоторые отрасли — например, IT-сектор — значительны по масштабам, а другие — не столь крупные. Но сегодня доля украинского экспорта на рынке ЕС выросла до уровня более 40% по сравнению с 25% четыре года назад.

Серьезным препятствием по-прежнему являются различия в требованиях к безопасности пищевых продуктов, существующие в Евросоюзе и на Украине. Но и здесь ситуация меняется: более 280 украинских производителей уже доказали, что их пищевая продукция и непродовольственные товары соответствуют стандартам ЕС. Украина уже переходит на европейские нормы и стандарты, включая их в свое законодательство, чтобы устранить различия в требованиях безопасности. Доступ на единый рынок Евросоюза является мощным стимулом.

Еще одним важным направлением реформ являются сфера государственных закупок, в которой в 1990-2000-е годы существовали огромные возможности для коррупции. Налаживание деятельности в этой сфере, превращение ее в честную, добросовестную и прозрачную, является одной из важных задач Соглашения об ассоциации (см. статьи 148-156). Это было одним из условий МВФ для предоставления кредитов и отмены виз для въезда в страны Евросоюза.

Но Украина пошла дальше. Ее онлайн-система госзакупок ProZorro уже стала мировым брендом. В 2016 году она получила международную премию в сфере публичных закупок World Procurement Award. Всемирный банк планирует использовать ее в сфере госзакупок для своих украинских проектов.

Система ProZorro создана с целью искоренения коррупции и обеспечения более выгодных цен. Ее использование обязательно для осуществления крупных сделок. Система обеспечивает многомиллионную экономию средств государственного бюджета. Например, как показало одно из исследований, проведенных в Киевской школе экономики, ProZorro позволяет государственным учреждениям на каждой тысяче кубометров газа сэкономить 10 евро.

Возьмем другой пример — региональное развитие. В повестке дня ассоциации, являющейся инструментом для реализации соглашения между Евросоюзом и Украиной, — основы децентрализации, одной из наиболее перспективных реформ на данный момент. Украина, которая прежде была страной с высокой степенью централизации, сегодня передает больше полномочий и средств территориальным органам самоуправления.

Имея больше полномочий и доходов, некоторые территориальные органы самоуправления на Украине проводят ремонт дорог, модернизируют коммунальное хозяйство, совершенствуют местную систему здравоохранения и образования. Они закупают хирургическое оборудование для больниц или телескопы для школ. Они ремонтируют детские сады или внедряют энергосберегающие технологии. Для обеспечения устойчивого развития и самодостаточности некоторые органы самоуправления объединяются.

Еще одно важное направление — энергоэффективность. Украина до сих пор является одной из наименее энергоэффективных стран Европы, но сегодня решению этой проблемы способствуют и проблемы внутри страны, и давление извне — со стороны ЕС, США и МВФ. Многие жители и учреждения на Украине утепляют жилые здания и устанавливают в них двойные стеклопакеты, энергосберегающие нагревательные котлы и современные лампочки. Эти перемены пока не носят массовый характер, но страна движется в правильном направлении.

Некоторые украинцы творчески подходят к решению проблем энергосбережения. Один человек построил дом, используя пустые стеклянные бутылки, что является эффективным способом сохранения тепла. Украинские компании строят дома из соломы и умные энергопассивные экодома, которые энергетически автономны. Существует и электронное приложение, которое, например, может сказать вам, что вы оставили утюг включенным. При поддержке государственной программы «теплые кредиты» эти мероприятия можно проводить и дальше с помощью Европейского Фонда энергосбережения и повышения энергоэффективности, представляющего собой совместную инициативу общественного и частного секторов.

Однако дела в борьбе с коррупцией пока продвигаются медленно. Повестка дня Ассоциации между ЕС и Украиной требует проведения антикоррупционной реформы. Это было одним из условий введения безвизового режима для въезда в страны ЕС и предоставления кредитов МВФ. Украина создала некоторые антикоррупционные институты, но они пока разрознены. В стране не хватает антикоррупционных судов и эффективных инструментов для профилактики коррупции. Некоторые активисты антикоррупционного движения подвергаются судебному преследованию и дезинформационным атакам.

Другими важнейшими вопросами повестки дня являются судебная реформа, укрепление законности, совершенствование системы налогообложения и здравоохранения, а также повышение эффективности государственного управления. Некоторые из этих реформ только начались. Многие из них, особенно реформы судебной системы и государственного управления, зависят от человеческого капитала — необходимости привлечения новых людей, профессиональных и честных, что всегда является самой большой проблемой. Серьезным препятствием по-прежнему является нехватка кадров в государственных учреждениях.

В будущем Украину ждут и другие преобразования. Проведение реформ требует серьезных денежных затрат, и на них уходит много времени. Их символом является Соглашение об ассоциации, хотя одно лишь Соглашение не в состоянии изменить страну. Для создания институтов, которые будут служить гражданам, необходимы общественные движения, политическая воля и давление извне.

Но, несмотря на эти проблемы, многое указывает на то, что изменения происходят и что они необратимы.

Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 8 сентября 2017 > № 2300861


Китай. Россия. Евросоюз > Транспорт > gudok.ru, 6 сентября 2017 > № 2298807 Олег Белозеров

Олег Белозеров: «Доставка грузов со скоростью до 300 км/ч — это новый сегмент бизнеса, становящийся общемировым трендом»

Президент ОАО «РЖД» Олег Белозеров в ходе рабочей поездки в КНР на Деловой саммит стран БРИКС дал интервью порталу ведущего печатного издания КНР «Жэньминь жибао». Глава компании ответил на вопросы о совместных проектах России и Китая в сфере железнодорожного транспорта, в том числе о перспективном высокоскоростном коридоре Евразия

- У России и Китая существует потребность в развитии путей сообщения между двумя странами. Будет ли построена новая железная дорога, связывающая Китай и Россию?

- Довольно часто национальную сеть железных дорог сравнивают с «сухопутным транспортным мостом» между Европой и Азией, связывающим две крупнейшие экономики евразийского континента, удобным для развития транзитных перевозок.

Темпы роста транзитного грузопотока поистине впечатляют — достигнув двукратного роста объемов в 2016 — 2017 гг., мы прогнозируем достижение рубежа в 1 миллион контейнеров уже через три года. Драйвером спроса на эту услугу станет электронная торговля. Привлечь новые транзитные грузы электронной торговли на железную дорогу мы сможем, обеспечив их доставку из Китая в ЕС за 3-5 дней, — именно столько готов ждать европейский клиент.

Доставка грузов по высокоскоростным железнодорожным магистралям со скоростью до 300 км/ч — это новый сегмент бизнеса, становящийся общемировым трендом.

Эту идею мы заложили в проект по созданию высокоскоростного транспортного коридора Москва — Пекин. Мы намерены не только соединить 2 столицы инфраструктурой качественно иного уровня, но и связать воедино две крупнейшие высокоскоростные системы — грузовой «Евро Карекс» и ВСМ Китая.

Пилотным этапом проекта на территории России станет строительство ВСМ Москва — Казань. В настоящее время российско-китайский консорциум осуществляет проектирование магистрали, а в следующем году планируем начать строительство.

Реализация проекта даст толчок экономическому развитию регионов, применению новых технологий, будет способствовать повышению мобильности населения страны и экономической активности общества. Кроме того, она будет иметь важное интеграционное значение для реализации инициативы лидеров России и Китая по сопряжению процессов развития Евразийского экономического союза и строительства Экономического пояса Шелкового пути.

- В каком секторе железнодорожной отрасли Китай и Россия могут начать сотрудничество? Появились ли в последнее время совместные проекты? Какие сектора российского внутреннего рынка железнодорожной промышленности могут открыться китайскому частному бизнесу?

- ОАО «РЖД» уделяет большое внимание укреплению сотрудничества с партнерами из Китая. Значительный простор для нашего взаимодействия открывают проекты по созданию высокоскоростных железнодорожных магистралей. В рамках пилотного проекта ВСМ в России развернута деятельность российско-китайского консорциума. Рассчитываем на участие китайских коллег и в других проектах по строительству высокоскоростных магистралей на территории нашей страны.

Существенное внимание уделяется логистическим видам деятельности. В апреле 2017 г. было подписано соглашение между железными дорогами Китая, Беларуси, Германии, Казахстана, Монголии, Польши и России об углублении сотрудничества по организации контейнерных поездов в сообщении Китай — Европа.

Продолжается работа по модернизации железнодорожных пограничных переходов между Россией и Китаем, реализуются мероприятия по повышению их пропускной способности. В результате создаются условия для увеличения объемов перевозок грузов с Китаем и на евроазиатских маршрутах транзитом через Россию.

Возобновив в 2013 году перевозки через погранпереход Махалино — Хуньчунь, компания обеспечивает существенный прирост грузопотока ежегодно.

Мы не останавливаемся на достигнутом и предлагаем грузоотправителям новые маршруты доставки грузов, в том числе с использованием портов Дальнего Востока России и северо-востока Китая. В частности, в настоящее время организовано взаимодействие с крупным морским портом Китая Инкоу для перевозки внешнеторговых грузов через железнодорожный пункт пропуска Забайкальск — Маньчжурия.

Наряду с этим обеспечивается развитие транспортно-логистической инфраструктуры МТК «Приморье-1» и «Приморье-2».

В целях расширения географии курсирования пассажирских поездов между Россией и Китаем проводится работа по организации движения международного пассажирского поезда по маршруту Харбин — Владивосток — Харбин.

Безусловно, представленные инициативы дают лишь краткое представление о динамике и масштабах российско-китайского сотрудничества в области железнодорожного транспорта, потенциал которого весьма значителен.

- Как вы думаете, система «БРИКС плюс» сможет как-то повлиять на развитие российского железнодорожного сектора? Какие поднимаемые на нынешнем саммите вопросы вас волнуют больше всего? Планируете ли вы сотрудничество с другими странами-участниками БРИКС?

- ОАО «РЖД» является членом Делового совета БРИКС, уникальная особенность которого заключается в возможности ежегодного информирования глав государств «пятерки» о практических инициативах бизнеса, совместных реализуемых и перспективных проектах.

В настоящее время совместно с «Китайскими железными дорогами» ОАО «РЖД» приступило к проработке проекта высокоскоростных грузовых перевозок специализированным подвижным составом в сообщении Китай — Россия — Европа. Важная особенность проекта заключается в возможности предложить высококлассный пассажирский сервис одновременно с высокоскоростными грузовыми перевозками.

Активно развиваются наши взаимоотношения и с индийскими партнерами. В соответствии с договором с Министерством железных дорог Индии мы приступили к подготовке обоснования реализации скоростного сообщения (до 200 км/ч) на железнодорожной линии Нагпур — Секундерабад (Индия) протяженностью 581 км.

При этом активно изучаются другие возможности участия в реализации проектов на территории Индии в формате выполнения работ по строительству, модернизации, электрификации железнодорожных линий, а также оказания услуг инжинирингового консалтинга.

Наряду с этим ОАО «РЖД» совместно с бразильскими партнерами рассматривает возможность участия в программе развития бразильских железных дорог. Холдинг «РЖД» считает приоритетным для участия проект концессии бразильского коридора Север — Юг.

Компания налаживает контакты с южноафриканской стороной в целях развития сотрудничества в инфраструктурной сфере.

Принимая во внимание существенную капиталоемкость инфраструктурных проектов, актуальным представляется наращивание сотрудничества Делового совета с Новым банком развития (НБР). Значимым шагом в этом направлении стало подписание 4 сентября в присутствии глав государств меморандума между Деловым советом и НБР о взаимопонимании по основным направлениям сотрудничества.

В развитие этих договоренностей 6 сентября на Восточном экономическом форуме, стартующем сразу после мероприятий БРИКС во Владивостоке, планируем подписать Меморандум между «РЖД» и банком для конкретизации периметра возможных интересов. Соответствующие договоренности были достигнуты по итогам саммита БРИКС.

Широкие возможности кооперации между РЖД и НБР открываются при реализации проектов по созданию сети высокоскоростного железнодорожного сообщения в России. Однако могут быть рассмотрены и другие инфраструктурные проекты в третьих странах.

Сочетая в себе уникальный баланс спроса и предложения на услуги развития инфраструктуры, страны «пятерки» могут достигать значительных синергетических эффектов, объединяя имеющиеся знания и технологии. Перспективная работа в формате «БРИКС плюс» для железнодорожников означает более широкие возможности для ведения профильного бизнеса.

Отрадно, что на IX саммите БРИКС подтверждены ранее выбранные ориентиры развития партнерства на принципах win-win, нацеленные на взаимный рост взаимодействия во всех ключевых социальных и экономических отраслях.

по материалам russian.people.com.cn

Китай. Россия. Евросоюз > Транспорт > gudok.ru, 6 сентября 2017 > № 2298807 Олег Белозеров


Евросоюз. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 сентября 2017 > № 2298750 Федор Лукьянов

Атлантический дрейф. Что означает для России отдаление Европы от США

Федор Лукьянов

Что такое «стратегическая автономия» Европы, четко никто сформулировать не может. Энтузиасты говорят о наращивании возможностей реагировать на кризисы в непосредственной близости. Но кризисы по периметру Евросоюза – это не локальные заварушки, их масштаб таков, что они вовлекают крупнейшие военные державы региона и даже мира

В отношениях России и Европейского союза всегда присутствовал – когда-то более, когда-то менее зримо – третий участник – Соединенные Штаты. Роль Вашингтона могла меняться, но неизменно оставалась существенной. И сейчас от него зависит много, ведь под вопросом характер грядущих отношений между двумя берегами Атлантики.

Политические рамки отношений России и евроатлантического сообщества зафиксированы двадцать лет назад – в мае и ноябре 1997-го. Формально они в силе по сей день, хотя фактически являются наследием ушедшей эпохи: Основополагающий акт Россия – НАТО, Соглашение о партнерстве и сотрудничестве с Европейским союзом, пакет договоренностей с Украиной – соглашение по базированию Черноморского флота (кстати, в соответствии с изначальным текстом он должен был покинуть Крым 28 мая 2017 года) и «большой» договор – о дружбе, сотрудничестве и партнерстве (ратифицированы в конце 1998-го).

Формально Североатлантический блок и Евросоюз всегда подчеркивали принципиальную разницу между ними. На деле обе организации с 1950-х годов служили опорами атлантической системы сдерживания и безопасности, которой после упразднения СССР попробовали охватить весь континент.

Двадцать лет назад в Европе сложилась модель отношений России с ведущими западными державами, которая должна была прийти на смену разделу Старого Света эпохи холодной войны. В ее основе лежало признание Москвой факта, что центр новой Европы – в Брюсселе, а Россия станет аффилированным участником этой НАТО/ЕС-центричной «большой Европы», сохраняя некоторые особые привилегии в отношениях с соседними странами.

Фатальной оказалась тема соседей – украинский сюжет взорвал всю конструкцию, которая, правда, зашаталась намного раньше. Логика «большой Европы» привилегий не предусматривала, она исходила из постепенного распространения единой нормативной базы на восток, будь то в виде полноценного или ассоциативного членства (России не предлагалось ни того ни другого, но имелось в виду, что она как-то впишется в «Европу Брюсселя»). Тут, правда, возникло противоречие между политико-экономическим (Евросоюз) и военно-политическим (НАТО) компонентами. Расширение ЕС могло быть латентным, без формального изменения статуса (на что и было нацелено Восточное партнерство), в то время как Североатлантический альянс паллиативов не предусматривал – либо полноправный участник с гарантиями, либо нечто непонятное.

И Грузия-2008, и тем более Украина-2014 возникли из клубка противоречий, но детонатором послужил вопрос расширения евроатлантических институтов. Характерно, что если в грузинском случае ключевую роль сыграло стремление в НАТО, то на Украине еще более разрушительный эффект имело сближение с Европейским союзом, теоретически вопросами безопасности не занимающимся. Однако восприятие «атлантического мира» как единого конгломерата, меняющего обличие для различных оказий, укоренилось прочно.

Экскурс в историю важен для понимания того, что может происходить дальше между Россией и ЕС. Одним из главных факторов будет то, что случится в трансатлантических отношениях. А там явные сдвиги.

Взгляд Трампа на Европу не прихоть, а продолжение (в присущей ему утрированной форме) логики, которая проявлялась с начала ХХI столетия. Примечательна статья «Европе пора платить. Почему Дональд Трамп прав по поводу НАТО» в свежем номере Foreign Affairs профессора-международника Майкла Мандельбаума, никак не относящегося к единомышленникам президента. Упреки в адрес европейских союзников, скупых на оборонные расходы, разочарование в способности Евросоюза решать политические проблемы прилегающего периметра, малый интерес США к приоритетам европейской политики, перенос внимания на Азию – все это было при обоих предшественниках Трампа. При Буше в явной, при Обаме в завуалированной форме.

Экс-магнат, конечно, добавил своего. Европа, особенно Германия, воспринимается прежде всего не как союзник, а как рыночный конкурент. Знаменитая статья 5 Устава НАТО о коллективной обороне – не ценностная близость, а услуга, предоставляемая на определенных условиях и имеющая цену.

За 30 лет Старый Свет миновал несколько стадий. Европа «западная» (не в географическом, а в политическом смысле) была частью разделенной Европы, североатлантического сообщества и строилась на противостоянии Москве. Последнее служило скрепляющим веществом Запада в целом. Европа «большая» («общеевропейский дом» и прочее) предполагала менее плотный патронат Вашингтона и участие Москвы на второстепенных ролях. С начала 2010-х наступила Европа «кризисная» – сначала кризис валюты евро со всеми вытекающими, потом Украина, беженцы и так далее. Такая Европа погрузилась в решение внутренних проблем, уперлась в пределы экспансионистских устремлений, а российская реакция на события в Киеве позволила вернуться к «западной» схеме – Москва как внешняя опасность и способ консолидации.

Итак, «большая» Европа не состоялась, потому что Москва в нее не вписалась. Но «западная» непрочна, поскольку Россия по объективным параметрам не годится на роль системного противника, как бы ее угрозу ни надували оппоненты. Главное же – в упадке классический атлантизм. Даже самые убежденные его приверженцы не отрицают, что возвращения к status quo ante не будет и после Трампа.

Характеристику для новой Европы еще не придумали. Ее можно назвать «малой» или, если сформулировать более позитивно, «сплоченной», такой, которая вместо расширения впервые сокращается – и буквально (выход одного из государств-членов), и концептуально (аппетит к экспансии резко умерился). Но это и Европа, которая задумывается о внутреннем переустройстве и «стратегической автономии». Слова Ангелы Меркель «прошли те времена, когда мы могли полностью положиться на других» и «европейцы должны взять свою судьбу в свои руки», сказанные после июньской «большой семерки», беспрецедентны. Тем более что прозвучали они из уст в высшей степени атлантического канцлера.

Кстати, настойчивые призывы американских президентов (не только Трампа) раскошелиться на НАТО могут иметь неожиданный эффект. Если немцы за что-то платят, то хотят понимать, на что и как расходуются деньги. Отсюда большая требовательность и к старшему союзнику, которая едва ли его порадует.

Что это означает для России? Сразу можно сказать, чего не будет, – антиамериканской Европы, которая, освободившись от диктата из-за океана, захотела бы объединить континентальные возможности с Москвой. Подобие альянса с Россией могли попробовать только в тесном взаимодействии с США, отдельно Европа видит Россию как опасность и – сознательно либо интуитивно – воспринимает ее как конституирующего Иного. И уж точно не рассматривается модель, с которой аж с горбачевских времен обращается Кремль: давайте строить Европу на равноправных основаниях, как совместное предприятие. Это немедленно приравнивается к зонам влияния, и все.

Однако и поддерживать санкционное единство, как пока удается с 2014 года, будет все сложнее. В Европе все чаще считают, что Соединенные Штаты используют политические инструменты для получения экономических выгод, то есть нерыночного воздействия на конкурентов. Это уже произошло с законом о санкциях в отношении противников США. Многие усмотрели в нем желание переделить европейский газовый рынок в пользу коммерчески неконкурентоспособного американского СПГ, и этот закон, кстати, был инициирован не Трампом, а как раз его противниками.

Подобный курс США приветствуется в Восточной Европе и стимулирует противоречия между частями ЕС. Едва ли Вашингтон сознательно раскалывает Европу, скорее он действует из эгоистических побуждений, не беспокоясь о долгосрочных последствиях. Но эффект налицо. НАТО остается связующим звеном, однако спор о целях и средствах (в том числе финансовых) будет обостряться, останется Трамп или нет.

Что такое «стратегическая автономия» Европы, четко никто сформулировать не может. Энтузиасты говорят о наращивании возможностей реагировать на кризисы в непосредственной близости. В качестве образца приводится французский Иностранный легион, решающий текущие задачи Парижа в Африке. Но неслучайно генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг тут довольно резко объяснил, что Европа сама не в состоянии обеспечить свою безопасность, потому что альянс гарантирует ее не только тем, что размещено в Старом Свете, но и всей своей глобальной мощью.

Кризисы по периметру Евросоюза – это не локальные заварушки, их масштаб таков, что они вовлекают крупнейшие военные державы региона и даже мира. Во всех конкретных точках, интересующих Европу, она наталкивается на интересы и присутствие России (Украина, Сирия, Ливия, теперь еще и Катар) и, естественно, на интересы и присутствие США, хотя они сейчас и размытые.

После завершения проекта «большой Европы» все три его основных компонента пребывают в странном настроении. Ни Россия, ни континентальная Европа, ни Соединенные Штаты не могут, да и не хотят сохранять то, что было. Однако новая концептуальная рамка не возникла, а попытка возродить парадигму холодной войны не работает. Это межеумочное состояние продлится как минимум до тех пор, пока каждый из углов треугольника не обретет внутренний баланс, в первую очередь это касается США, но напрямую относится к России и ЕС накануне неизбежных перемен. В эту комбинацию теперь уже необходимо добавлять обязательного джокера – Китай, он становится точкой отсчета не только в азиатской, но и в евразийской политике. И это окончательный знак, что эра холодной/постхолодной войны завершилась.

Публикация подготовлена в рамках проекта «Европейская безопасность», реализуемого при финансовой поддержке Министерства иностранных дел и по делам Содружества (Великобритания).

Евросоюз. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 сентября 2017 > № 2298750 Федор Лукьянов


Азербайджан. Евросоюз. Турция > Нефть, газ, уголь > neftegaz.ru, 6 сентября 2017 > № 2297801

Готовность Трансадриатического газопровода оценивают более чем на 50%. Скоро начнутся морские работы.

Проект строительства Трансадриатического газопровода (TAP) реализован более чем на 50%.

Об этом 6 сентября 2017 г сообщает Axpo, которая является 1м из акционеров TAP.

По информации Axpo, строительство магистрального газопровода (МГП) TAP идет в соответствии с графиком, и МГП будет готов транспортировать газ с азербайджанского месторождения Шах Дениз в Европу в 2020 г.

Axpo готовится к своей роли транспортировщика и покупателя азербайджанского газа начиная с 2020 г.

Работы по строительству морской части МГП TAP начнутся в 2018 г.

В 2019 г специалисты намерены начать газопровода и запустить его в эксплуатацию.

МГП ТАР стоимостью 4,5 млрд евро - часть проекта Южный газовый коридор (ЮГК).

Газопровод будет соединен с Трансанатолийским газопроводом (TANAP) на турецко-греческой границе.

Маршрут газопровода TAP пройдет по территории Греции, Албании, по дну Адриатического моря, а затем направлен на юг Италии.

Протяженность трубопровода составляет 878 км, из которых 550 км будет проложено по территории Греции, 215 км - Албании, 105 км - по дну Адриатического моря и 8 км - по территории Италии.

Первоначальная мощность TAP составит 10 млрд м3/год газа с возможностью увеличения в 2 раза.

Акционеры ТАР: BP - 20%, SOCAR - 20%, Snam - 20%, Fluxys - 19%, Enagás - 16%, Axpo - 5%.

Азербайджан. Евросоюз. Турция > Нефть, газ, уголь > neftegaz.ru, 6 сентября 2017 > № 2297801


Польша. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 1 сентября 2017 > № 2293505 Януш Корвин-Миккэ

Евродепутат: «Угрозы санкциями Польше – это игра Брюсселя»

Недавно Польша оказалась в центре внимания благодаря скандальной судебной реформе, спровоцировавшей волну протестов по всей стране. Из-за законопроектов, по сути ставящих судебную систему в прямую зависимость от кабинета министров, для Польши на горизонте замаячила угроза санкций Еврособща. На этом фоне Варшава потребовала от Берлина возместить ущерб, нанесенный Польше во Второй мировой войне. Чем окончится противостояние Польши с Евросоюзом? И есть ли опасность, что протесты в Польше перерастут в польский «майдан»? Об этом в интервью «Евразия.Эксперт» рассказал евродепутат от Польши и участник пяти президентских выборов в новейшей истории страны Януш Корвин-Миккэ.

- Какие проблемы в отношениях между Польшей и Брюсселем привели к сегодняшнего обострению ситуации и угрозам ввести санкции?

- Нет «отношений». Существует только одно отношение: подчинение. Третья Польская республика, ратифицируя Лиссабонский договор, отказалась от суверенитета. У нее, конечно, есть автономия, и существует спор относительно границ этой автономии, так как договор очень непонятный. Правящая сегодня партия «Право и Справедливость» проводит череду реформ, которые не нравятся оппозиции. И оппозиция делает все, чтобы заинтересовать Брюссель ситуацией в моей стране. К счастью, создатели ЕС специально сделали европейское право неясным, чтобы было пространство для его интерпретации на свой лад. Польское правительство пользуется этим, утверждая, что не нарушает европейское право.

- В Польше то и дело вспыхивают протесты против скандальной судебной реформы. Ранее в Варшаве и других городах страны десятки тысяч людей вышли на улицы, выражая свое возмущение законопроектом, инициированным правящими консерваторами. Так ли уже необходимо было вносить изменения в спорный законопроект о Верховном суде?

- Считаю, что должна быть проведена основательная судебная реформа, и то, что, хотела провести правящая партия («Право и Справедливость») не является таковой. Сегодняшний вариант «судебной реформы» – это замена людей, которые служили когда-то властям ПНР (Польской Народной Республики), на людей, которые будут служить правящей партии «Право и Справедливость».

Такая «реформа» значительно опаснее, чем ее отсутствие, так как ПНР никому уже распоряжений не дает. Эти судьи не будут независимы. Они будут исполнять распоряжения властей.

Считаю нужным напомнить, что в 1885 г., когда судебная власть была коррумпирована, были проведены реформы (в течение 2-х лет), и коррупция исчезла. Уверен в том, что должны действовать специальные суды, называемые «колпачными» (как уже было в Польше), которые скрытно бы отстраняли от дела тех судей, которые не достойны своего звания.

- Почему польский народ не поддержал правящую партию?

- Ярые сторонники «Права и Справедливости» поддержали закон, но практически никто из них закон не читал. Поэтому я не уверен, что люди, поддержавшие этот закон, действуют сознательно.

Те люди, которые закон не поддержали, просто не хотели тоталитаризма, когда судебная власть становится зависимой от генерального прокурора (кем в Польше после проведенных ранее реформ является министр юстиции).

Я много лет утверждал, что нужно разделить функции генерального прокурора и министра юстиции. К сожалению, ПиС и ее реформы приведут к худшему результату.

- Могут ли антиправительственные протесты в Польше перерасти в аналог «майдана», то есть привести к смене власти? Чем все это закончится?

- Ничем. «Право и Справедливость» наступила на горло песне «Гражданской платформы» (предыдущая правящая партия Польши - прим. ЕЭ) и посткоммунистической системе в лице «Союза левых демократов». И именно эти силы выводят людей на улицу.

- Европейская комиссия запустила санкционную процедуру в отношении Польши из-за ее судебной реформы. Что это за санкции и какие могут быть последствия для экономики Польши?

- Я считаю, что никаких санкций не будет. Это игра Брюсселя для создания видимости. Как будто в ЕС больше не осталось интересных вопросов, кроме того, что происходит в Польше.

Санкций не будет, а если бы денежный поток из ЕС был приостановлен, то это положительно бы сказалось на Польше. Люди не думают, как достать деньги на ведение бизнеса, только как получить дотации из ЕС.

- Недавно Варшава потребовала от Берлина выплаты репараций за ущерб, причиненный во Второй мировой войне. Что стоит за этими требованиями и могут ли они быть удовлетворены?

- Считаю, что нет никаких шансов на репарации, потому что III Польская Республика является наследником Польской Народной Республики, а Польская рабочая партия отказалась от претензий на компенсацию. Есть только одна лазейка. После Варшавского Восстания Гитлер приказал уничтожить Варшаву. Эта было политическое решение канцлера III Рейха.

Это решение не обосновывалось никакими военными реалиями. Поэтому польские собственники, которых эти разрушения затронули, должны получить компенсацию. Если немцы не согласятся возместить ущерб, никаких последствий не будет. Однако будут и уже есть последствия самого требования Польши заплатить: волна негативного общественного мнения в Германии. Нужно быть не очень дальновидным, чтобы нападать с претензиями на две ведущие державы: ФРГ и РФ. Такой подход создает двух врагов и может привести к катастрофе. [Вместе с тем] нужно напоминать, что евреи (большинство жертв войны) были гражданами II Польской Республики, а не Израиля. Польша потеряла миллионы образованных докторов, находчивых юристов, способных торговцев и талантливых музыкантов.

- У Польши в последнее время обострились отношения практически со всеми соседями. Относительно спокойно с пока с Беларусью. Какой курс проводит Варшава в отношении Минска и с какими целями?

- В интересах Польши существование независимых Литвы, Беларуси и Украины. Поэтому Варшава должна поддерживать Александра Лукашенко. К сожалению, присутствует сильное давление Брюсселя, который везде хочет ввести демократию. Также существует сильное, но переменное влияние Вашингтона.

Беседовал Сеймур Мамедов

Источник – Евразия.Эксперт

Польша. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 1 сентября 2017 > № 2293505 Януш Корвин-Миккэ


Германия. США. Евросоюз. Весь мир. РФ > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 августа 2017 > № 2300064 Ульрих Кюн, Тристан Фольпе

Никакой ядерной бомбы, пожалуйста

Ульрих Кюн – сотрудник программы ядерной политики Фонда Карнеги за международный мир.

Тристан Фольпе – сотрудник программы ядерной политики Фонда Карнеги за международный мир.

Резюме Заигрывания с ядерным оружием в Германии – преходящая реакция на избрание Трампа. Но они отражают более глубинную проблему – ощущение незащищенности в Берлине, вызванное непоследовательной политикой США в отношении России и Европы на протяжении многих лет.

Избрание Дональда Трампа президентом США в ноябре прошлого года привело Берлин в смятение. Как трактовать неопределенные или даже враждебные заявления Трампа по поводу Евросоюза и НАТО и его явные симпатии к России, размышляли немецкие политики и журналисты. Некоторые надеялись, что Трамп хочет подтолкнуть членов НАТО к увеличению военных расходов, но в итоге оставит американские гарантии безопасности Европе без изменений. Другие, менее оптимистично настроенные, утверждали, что времена, когда Германия могла полагаться на Соединенные Штаты в вопросах обороны, закончились и стране нужно самой заботиться о себе.

Эти опасения возродили старую идею – фактор ядерного сдерживания в Европе. Родерих Кизеветтер, влиятельный член ХДС, – партии канцлера Ангелы Меркель – через несколько дней после избрания Трампа заявил, что, если США не хотят обеспечивать Европе ядерный щит, Франция и Великобритания должны объединить свои ядерные арсеналы в систему сдерживания, которая будет финансироваться из военного бюджета Евросоюза. В феврале Ярослав Качиньский, лидер правящей польской партии «Право и справедливость», высказался в поддержку идеи о Евросоюзе как «ядерной супердержаве», если его система сдерживания будет соразмерна ядерному потенциалу России.

Некоторые немецкие эксперты полагали, что идея британо-французской системы сдерживания под эгидой ЕС не получит развития. Бертольд Колер, один из издателей влиятельной консервативной газеты Frankfurter Allgemeine Zeitung, отмечал, что британский и французский арсеналы слишком незначительны, чтобы противопоставить их России. Он предлагал Германии задуматься о «собственной системе ядерного сдерживания, которая позволит отбросить сомнения по поводу американских гарантий». Другие немецкие аналитики, в том числе Торстен Беннер, глава берлинского Института глобальной публичной политики, и эксперт по международным отношениям Максимилиан Терхалле пришли к аналогичному выводу. «Германии нужно ядерное оружие», писал Терхалле в журнале Foreign Policy в апреле.

Пока идею создания немецкой бомбы поддерживает маргинальное меньшинство. На протяжении десятилетий Германия являлась одним из самых непоколебимых сторонников ядерного нераспространения и глобального разоружения. В феврале официальный представитель Меркель заявил, что «планов по ядерному вооружению в Европе с участием федерального правительства нет». По-видимому, канцлер и ее помощники считают подобные планы плохой идеей: наличие ядерного арсенала у Германии пошатнет отношения Брюсселя и Москвы и повысит риск разработки ядерного оружия другими странами.

Хотя заигрывания с ядерным оружием в Германии, скорее всего, являются преходящей реакцией на избрание Трампа, они отражают более глубинную проблему – ощущение незащищенности, обусловленное непоследовательной политикой США в отношении России и Европы на протяжении многих лет. Над решением этой проблемы Германия и Соединенные Штаты должны работать сообща. Правительству Меркель следует содействовать более эффективной координации по вопросам обороны в ЕС. США в свою очередь должны подтвердить заинтересованность в процветании Евросоюза и НАТО и активно способствовать широким переговорам с Россией о будущем европейской безопасности.

Тень прошлого

За последние 10 лет Европа пережила серию кризисов, кульминацией которых стала аннексия Крыма Россией в 2014 году. Каждый раз Германия как крупнейшая страна Европейского союза координировала ответную реакцию. Например, в 2015 г. она стала основной движущей силой переговоров между Россией и Украиной, которые привели к шаткому перемирию. Но каждый раз, когда Германия брала на себя роль лидера, ее соседи вспоминали историю и начинали нервничать по поводу немецкой гегемонии в Европе.

Корни этих страхов уходят в 1871 г., когда было создано современное германское государство. С тех пор и до раздела страны после Второй мировой войны перед европейскими лидерами стоял «германский вопрос» – простая, но неразрешимая дилемма. Размеры Германии не позволяли ни одному европейскому государству уравновесить ее экономическую и военную мощь. Тем не менее Германия никогда не была настолько сильной, чтобы управлять Европой в одиночку. Отчасти проблема была обусловлена так называемым Mittellage, расположением страны в центре Европы, в окружении потенциально враждебных государств. Ответом Германии на внешние угрозы был Sonderweg, «особый путь» – термин, применяемый историками для обозначения склонности Германии к авторитаризму и попыток навязать такую форму правления другим странам Европы. Когда это происходило, на континенте начинались разрушительные войны.

Раздел Германии – после того как под руководством Гитлера страна предприняла последнюю и самую катастрофическую попытку управлять Европой – временно снял эту проблему. Западная Германия не могла доминировать в Европе в период холодной войны, поскольку противостояние между Востоком и Западом не предполагало внутриевропейского соперничества. После объединения в 1990 г. институциональные рамки ЕС и НАТО не позволяли германской проблеме вновь выйти на первый план. Окруженная друзьями, Германия не беспокоилась по поводу своего Mittellage. В то же время США сохранили ограниченное военное присутствие в Европе (включая Германию), и бывшим западным союзникам удалось превратить страну в мирное демократическое государство, так что возвращение к Sonderweg невозможно было представить. Американские гарантии безопасности позволили немцам сохранить антимилитаристскую позицию, пользоваться экономическими плодами мира и периодически ощущать моральное превосходство над Вашингтоном, чрезмерно полагающимся на свою военную мощь.

Эра безмятежности неожиданно закончилась в 2009 году. Из-за «великой рецессии» и последовавшего за ней долгового кризиса в еврозоне многие страны ЕС стали нуждаться в германском лидерстве. Но когда Берлин стал навязывать свои решения – например, требуя от стран Южной Европы реализации жестких мер экономии, – это вызвало обвинения в германской гегемонии. В 2015 г. правящая греческая партия СИРИЗА заявила, что Берлин угрожал «финансовым удушением» и аннигиляцией Афин, если правительство Греции нарушит жесткие условия плана Евросоюза по оказанию помощи.

Первый серьезный удар по европейской безопасности был нанесен в 2014 г., когда Россия вторглась на Украину. Прагматичные отношения Меркель с президентом России Владимиром Путиным резко ухудшились. Оттеснив США, Германия вместе с Францией стала посредником на переговорах по перемирию на востоке Украины, возглавила процесс введения антироссийских санкций и направила солдат в занервничавшие страны Балтии. Годы непоследовательной американской политики в отношении России, когда Вашингтон то пытался ослабить влияние Москвы в Восточной Европе, то пробовал провести «перезагрузку», не оставили Германии выбора – ей пришлось взять на себя роль лидера.

На этом фоне избрание Трампа усилило напряженность между взаимоисключающими факторами: потребность в германском лидерстве, ограничение влияния Германии и нетерпимость Европы к германскому доминированию. В ходе предвыборной кампании Трамп равнодушно относился к возможному распаду ЕС и приветствовал националистические политические движения, включая сторонников Brexit. Такая позиция ставила под угрозу политическую идентичность Германии как центра Европейского союза, Берлин был вынужден защищать объединение. Более того, назвав НАТО «устаревшим», Трамп нанес удар по системе, которая обеспечивала безопасность в Европе и сдерживала Германию на протяжении полувека.

Но хуже всего то, что, демонстрируя симпатию к Путину, Трамп вновь поставил Германию в Mittellage – на этот раз между Белым домом и Кремлем. Эффект ощущался не только в Германии, перспектива сближения Путина и Трампа заставила нервничать весь Евросоюз. В январе, перечисляя угрозы, стоящие перед ЕС, глава Европейского совета Дональд Туск не только традиционно назвал джихадизм и российскую агрессию, но и отметил «тревожные заявления новой американской администрации». Лидеры стран континента стали опасаться, что Трамп поддержит популистские силы, стремящиеся к распаду ЕС, или откажется от американских ядерных гарантий европейской безопасности ради большой сделки с Россией.

Опасная идея

Если Европа окажется между враждебной Россией и индифферентными Соединенными Штатами, Берлин почувствует необходимость защищать континент военными, а не политическими средствами. Но тогда перед ним встанет проблема: как гарантировать европейскую безопасность, не вызывая страхи по поводу немецкой гегемонии? Если Германия будет наращивать военную мощь, не интегрируя ее в общеевропейский проект, это приведет к изоляции страны и распаду ЕС.

Ядерное оружие, казалось бы, предлагает Германии выход из тупиковой ситуации. По мнению сторонников этой идеи, ядерное оружие позволит противостоять экзистенциальным угрозам и уменьшить зависимость Европы от США, не вызывая опасений по поводу германского доминирования. «Проецирование ядерной мощи со стороны Берлина будет признано легитимным», пишет Терхалле, потому что «Вторая мировая война не имеет реального политического веса в современных отношениях». На самом деле политику в Центральной и Восточной Европе определяет «ощущение угрозы со стороны России». Это утверждение базируется на шатком фундаменте. Возможно, действия России на востоке Украины заставляют европейские страны объединяться, но страх перед возрождением Германии полностью не исчез. Если у нее появится ядерное оружие, нынешнее единство Евросоюза быстро начнет разрушаться.

Даже если остальные члены ЕС примут наличие ядерного арсенала у Германии, это не решит всех проблем европейской безопасности. Ядерное оружие не может остановить ограниченные войны, которые Россия успешно вела в Крыму и на востоке Украины, независимо от того, кто осуществляет сдерживание. Даже просто заменить американский ядерный щит над Европой на германский или общую систему Евросоюза будет нелегко. На протяжении холодной войны Соединенные Штаты стремились убедить СССР в своей готовности защищать Западный Берлин ядерным оружием, особенно учитывая советское превосходство в обычных вооружениях. Германия столкнется с аналогичной проблемой, пытаясь убедить Россию в своей готовности применить ядерное оружие для защиты других членов ЕС, особенно стран Балтии, которые ощущают наибольшую угрозу от России.

Франция и Великобритания уже имеют ядерное оружие. Их опыт не позволяет однозначно судить о плюсах ядерного арсенала. Создав собственные ядерные силы, оба государства получили некоторую независимость от США, тем не менее они по-прежнему полагались на американские обычные вооруженные силы в Европе. Кроме того, ни британский, ни французский ядерный арсенал не был сопоставим с советским. Их ядерные силы также не могли существенно повысить коллективную безопасность НАТО. Только Великобритания обещала применить свои силы сдерживания для защиты других членов НАТО, Франция не входила в ядерную структуру альянса. Великобритании потребовалось много сил и времени, чтобы сделать свои обязательства заслуживающими доверия. Германии не стоит забывать, что само по себе обладание ядерным оружием не может автоматически повысить безопасность союзников.

Независимо от конечного эффекта наличия ядерного арсенала, сначала Германии придется преодолеть технические и политические препятствия, а также барьеры в сфере безопасности. Придется переориентировать инфраструктуру атомной энергетики на военные нужды или быстро строить новые военные объекты. Оба пути потребуют значительных затрат времени и сил. Оба предполагают деятельность, которая неизбежно вызовет тревогу. Германии будет трудно скрыть разработку ядерного оружия на военных объектах, учитывая масштабное строительство, которое для этого потребуется. Нельзя будет также полагаться на инфраструктуру атомной энергетики. После катастрофы на японской АЭС «Фукусима» в 2011 г. правительство Меркель решило закрыть все атомные электростанции Германии к 2022 году. Поэтому не удастся начать работы над бомбой под прикрытием мирной программы. Даже такие факты, как продолжение функционирования нескольких реакторов после установленного дедлайна, вызовут опасения.

В любом случае в какой-то момент Берлин не сможет скрывать свои ядерные амбиции. Правительство Германии столкнется с мощной внутриполитической оппозицией и, возможно, даже гражданскими акциями протеста. По данным опроса, проведенного в марте 2016 г., 93% немцев поддерживают международный запрет ядерного оружия, 85% хотели бы, чтобы американцы вывели свои ядерные силы из Германии. Население страны не поддержит официальную ядерную программу, а лидер, начавший секретные разработки, рискует потерять власть.

Кроме того, наличие ядерного арсенала у Германии подорвет международный режим нераспространения. Прежде чем получить бомбу, Германии придется выйти из Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), этот шаг поставит под угрозу само существование документа. Несмотря на успешную историю ДНЯО, его будущее можно назвать неопределенным. Согласно ДНЯО, страны, обладающие ядерным оружием, договорились идти по пути разоружения, однако в последние годы процесс достижения этой цели застопорился, и государства, не имеющие ядерного оружия, все чаще высказывают недовольство невыполнением обязательств. Фундаментальной целью договора являлось удержание Германии от разработки ядерного оружия. Если Берлин развернет ядерную программу, режим нераспространения полностью рухнет, потому что другие страны не будут чувствовать себя связанными условиями договора.

Германии также придется модифицировать Договор «2+4», соглашение об объединении Восточной и Западной Германии, подписанное с Францией, СССР, Великобританией и США в 1990 г., или выйти из него. В документе Германия подтверждает «отказ от производства, владения и распоряжения ядерным, биологическим и химическим оружием». Договор был призван не только завершить холодную войну, но и не допустить немецкого Sonderweg в будущем; аннулирование документа возродит «германский вопрос» и станет ударом для четырех стран, заплативших самую высокую цену за победу над нацистской Германией во Второй мировой войне.

Стремление Германии к ядерному арсеналу вместо сдерживания агрессии увеличит риск конфликта в Европе, поскольку Россия скорее всего постарается помешать Берлину получить бомбу. Москва может совершить покушения на немецких ученых-ядерщиков, осуществить кибератаки на энергетическую инфраструктуру или даже нанести авиаудары по ядерным объектам страны. Тайные операции могут быстро перерасти в прямую конфронтацию.

Даже если Германии удастся получить ядерное оружие, перед ней встанет новая задача – убедиться, что оно выдержит российскую атаку. В последние годы Россия передислоцировала ракетные части на запад, нацелив их на Германию и других членов НАТО. По некоторым данным, Россия развернула крылатые ракеты в нарушение Договора 1987 г. о ликвидации ракет средней и меньшей дальности между СССР и США, и теперь ее возможности уничтожить немецкий арсенал только увеличились. Если Германии не удастся с самого начала скрыть и защитить свое ядерное оружие, в случае кризиса с Россией германское руководство будет испытывать соблазн нанести упреждающий удар, чтобы не потерять ядерный арсенал страны, если Москва ударит первой.

Препятствия, с которыми может столкнуться немецкая ядерная программа, вынуждают вернуться к идее британо-французской системы сдерживания. Однако в свете грядущего выхода Великобритании из ЕС у Берлина остается только один вариант – обратиться за помощью к Франции. Германия и Франция не первый раз задумываются об общеевропейской системе ядерного сдерживания. В 1957 г., вскоре после Суэцкого кризиса, когда напряженность между Парижем и Вашингтоном достигла пика и французское правительство сомневалось в надежности американских ядерных гарантий, Париж предложил Италии и ФРГ совместно разрабатывать ядерное оружие. Через год президентом Франции стал Шарль де Голль, который быстро прекратил секретные переговоры и начал работу над собственной ядерной программой. Идея сотрудничества в ядерной сфере вновь обсуждалась с канцлером Германии Конрадом Аденауэром уже в 1962 году. А в 1990-е гг. Франция предложила расширить свой ядерный щит на территорию объединенной Германии, стремясь уменьшить влияние Соединенных Штатов в Европе. Все эти идеи провалились отчасти потому, что французы не хотели отдавать контроль над своим арсеналом, так как это лишило бы их автономности во внешней политике. Сегодня подход не изменился, поэтому немецкие политики не спешат обращаться к Франции. Более того, возобновив переговоры, Берлин рискует дать сторонникам изоляционизма в администрации Трампа именно то, чего они ждут: основания уйти из Европы.

Вместе – сильнее

Ядерное оружие не решит проблемы Европы, но Вашингтону не следует игнорировать германские ядерные устремления, поскольку они отражают растущее чувство неопределенности в Берлине. Неопределенность обусловлена непоследовательностью американской политики в отношении России, которая началась задолго до избрания Трампа. С 2000-х гг. в распоряжении Вашингтона было несколько противоположных опций: сосредоточиться лишь на защите союзников по НАТО и сдерживании России; предложить поддержку бывшим советским республикам, прежде всего Грузии и Украине, пытающимся противодействовать российскому доминированию, или сотрудничать с Москвой в решении глобальных проблем безопасности.

Соединенные Штаты экспериментировали со всеми тремя. Они приветствовали вступление новых государств в НАТО, несмотря на жесткие, хотя и неконкретные угрозы России. Вашингтон по-прежнему держит двери альянса открытыми для бывших республик СССР, но не может заставить Москву уважать суверенитет таких стран, как Грузия и Украина. В то же время американские администрации пытались сотрудничать с Кремлем в решении различных вопросов, включая борьбу с терроризмом и иранскую ядерную программу.

Спустя три года после аннексии Крыма и начала войны на Украине Вашингтон все еще не выбрал четкую линию. Из-за подобной непоследовательности и агрессивности России Европа оказалась на грани новой холодной войны. Если добавить к этому эксцентричные заявления Трампа о России и НАТО, совершенно неудивительно, что европейцы задаются вопросом: каковы реальные долгосрочные приоритеты Вашингтона и как он намерен их реализовывать.

Кризис в трансатлантических отношениях несет в себе многочисленные риски, но одновременно предоставляет лидерам в Берлине и Вашингтоне новые возможности.

Для Германии речь идет о практических шагах по повышению способности Европы обеспечивать собственную безопасность обычными вооружениями, не вдаваясь в ядерные фантазии. Германии не стоит зацикливаться на увеличении расходов членов НАТО до 2% от ВВП, важнее стремиться к более тесному сотрудничеству военных в рамках Евросоюза, активно участвовать в подготовке и снаряжении боевых подразделений ЕС, стараться не дублировать в рамках Евросоюза военные разработки, производство и закупки вооружения, преодолеть германскую национальную гордость и работать над созданием общеевропейской военной отрасли и укреплять защиту стран единой Европы от российской пропаганды.

Вашингтон, в свою очередь, должен осознать пределы американских возможностей и сосредоточиться на укреплении существующих альянсов в Европе. Для этого нужно направить более высокопоставленных представителей в страны Балтии и разместить в регионе дополнительный батальон, чтобы подкрепить американские гарантии безопасности самых уязвимых членов НАТО. Вашингтон также должен выяснить, ограничиваются ли цели Москвы защитой своих интересов на постсоветском пространстве или у нее более масштабные амбиции. Для этого Соединенным Штатам стоит вынести на обсуждение отказ от политики открытых дверей в НАТО на будущих переговорах с Россией по конфликту на Украине. Если такая стратегия не остановит угрозы Кремля в отношении стран НАТО, США всегда могут вернуться к проверенной тактике сдерживания.

Чтобы эта политика сработала, Берлин должен взять на себя роль посредника. Вашингтону следует обратить внимание на давнее предложение Германии о переговорах по европейской безопасности с участием России, Соединенных Штатов и всех стран Европы. В 1975 г. аналогичная встреча в Хельсинки позволила улучшить контакты между советскими и американскими военными и выработать обязательства по уважению прав и свобод человека. Представители ЕС и США должны стремиться к соглашению, которое повысит безопасность членов НАТО и России, прекратит кровопролитие на Украине и будет способствовать экономическому развитию постсоветских государств. Предыдущие американские администрации не обнаруживали особой веры в эту идею. Администрация Трампа должна воспользоваться возможностью и пересмотреть американскую политику.

Как показывает неожиданно возникшее у Германии желание обладать ядерным оружием, даже случайные заявления, ставящие под вопрос европейскую безопасность, могут привести к серьезным последствиям. Поэтому администрации Трампа нужно изменить настрой и по возможности поддерживать Евросоюз и НАТО. Необходимо также в более широком контексте рассматривать безопасность России и Европы. Соединенные Штаты должны позволить Берлину аккуратно балансировать между потребностью Европейского союза в руководящей силе и страхом перед германской гегемонией. Совместными усилиями Германия и США смогут восстановить трансатлантические связи, на которых построена современная Европа.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 4, 2017 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

Германия. США. Евросоюз. Весь мир. РФ > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 августа 2017 > № 2300064 Ульрих Кюн, Тристан Фольпе


Украина. Евросоюз > Медицина > interfax.com.ua, 30 августа 2017 > № 2289127 Августин Дубнички

Присутствие "Фармака" в Европе будет увеличиваться – исполнительный директор

Эксклюзивное интервью исполнительного директора ПАО "Фармак" Августина Дубнички агентству "Интерфакс-Украина"

- Как Вы пришли к решению работать в Украине, а именно в компании "Фармак"?

- А почему бы, если я имею возможность, не помочь соседней стране, которая на пути в Европейский Союз? Я давно знал о компании "Фармак". Это одна из крупнейших и успешных фармацевтических компаний в Украине. Несмотря на сложную экономическую и политическую ситуацию, которая сложилась в Украине в течение последних 3-4 лет, у этой компании превосходное состояние с финансовой стороны и сфера продаж. Менеджмент – высококвалифицированные и образованные работники. Поэтому, для меня это настоящий вызов, работать вместе с такой командой, и я чувствую большую ответственность.

- Трудно было начинать работать в Украине? Ощущаете языковой барьер?

- Я не могу наверняка сказать. В начале наша с коллегами коммуникация была особенно осторожной, учитывая, что я все еще не говорю на государственном языке. Мы используем в процессе общения и украинский, и английский, а иногда и услуги переводчиков, чтобы выяснить все детали и избежать недопонимания. Должен отметить, что коллеги по менеджменту и высшее руководство компании во всех смыслах открыты к сотрудничеству и около 80% из них владеют английским свободно. Я начал учить украинский язык всего несколько месяцев назад, однако уже в целом его понимаю. Пока я не вижу никаких трудностей в работе в "Фармаке" и в Украине. Я очень уважаю главу Наблюдательного совета Филю Ивановну Жебровскую, которая ранее занимала должность гендиректора, и которая подготовила прекрасные условия для моей работы, включая поддержку в коммуникациях и управлении.

- Какие цели вы ставите перед собой как руководитель компании?

- Мой самый высокий приоритет - это развитие компании и результаты, которых ждет Наблюдательный совет. Далее я сосредоточусь на улучшении бизнес-процессов и структуры компании, чтобы развивать ее присутствие на иностранных рынках. Я думаю о качестве, развитии бизнеса, отделе госрегистрации лекарственных средств и медицинских изделий, государственных и обычных закупках. Я проработал в фармацевтической отрасли 30 лет и имею хороший опыт, который смогу использовать для улучшения деятельности "Фармака".

Следующий важный приоритет - это оптимизация ассортимента продукции и популяризация его в соответствии с потребностями внутреннего и внешнего рынка.

Еще один из самых важных приоритетов – подготовить действующий алгоритм улучшения и развития бизнеса в Европе.

- Какие результаты работы удовлетворили бы Вас?

- Я буду доволен в том случае, если акционеры будут довольны моей работой и моим менеджментом, это командная работа. Я также буду доволен, если инвесторы, бизнес-партнеры, коллеги, профсоюз и работники будут довольны моей работой, результатами моего управления компанией. Я понимаю, что все эти группы имеют разные интересы, но мы должны стремиться к максимальному балансу между ними.

- По вашему мнению, каково место "Фармака" на фармрынке Украины и Европы?

- "Фармак" является лидером на рынке Украины, и мы должны продолжать удерживать эту позицию. Компания намерена ежегодно выпускать новые виды продукции для внутреннего рынка. "Фармак" усовершенствовал производство согласно европейским правилам и стандартам. Компания, безусловно, является лидером фармацевтической индустрии Украины.

Теперь о Европе: в прошлом "Фармак" регистрировал лекарственные препараты и начинал работать с ними через европейских, немецких, нидерландских, словацких партнеров. Дела пошли в гору после приобретения компании "Нордфарм" в Польше, которая начала регистрировать и маркетировать лекарственные средства. Я ожидаю, что присутствие "Фармака" в Европе будет увеличиваться.

Как вы знаете, я много лет работал в Европе и имею определенный опыт. Мы хотим работать на рынках европейских стран не через партнеров, а напрямую. Украина на пути в Европу и здесь "Фармак" имеет прекрасную возможность занять лидирующие позиции среди европейских стран, особенно в центральной и западной частях, поскольку имеет соответствующий ассортимент продукции для европейского рынка и ряд проектов на стадии разработки.

Моя цель – определить, как открыть "Фармак" для европейских стран, закрепиться и развиваться там в дальнейшем, возможно, даже, разместить там свои мощности, чтобы работать в Европе наравне с другими фармпроизводителями. Это отличный от украинского рынок с определенными маркетинговыми процедурами и операциями. По моему мнению, "Фармак" будет иметь успех в Европе, если на производство назначить опытную команду и улучшить некоторые процессы. Когда же поставленные задачи будут достигнуты, я ожидаю увеличения присутствия "Фармака" в Европе.

- Какие направления и нозологии вы считаете перспективными для экспорта продукции "Фармака"?

- На сегодняшний день "Фармак" занимает около 6,5% украинского фармрынка, соотношение между продажами на внутреннем и международном рынках составляет 68% к 32% от общего дохода компании.

"Фармак" занимает существенную долю на рынке инсулинов, обеспечивая пациентов генетически созданным инсулином по лицензии компании "Эли Лили". Это создает сильную позицию для деятельности "Фармак" в области эндокринологии.

Мы также заняли свободные ниши рынка в таких отраслях как офтальмология и контрастные препараты. Согласно результатам исследований 2016 и первой половины 2017 гг., компанию признали лучшим экспортером страны. Я бы хотел заметить, что мы экспортируем товары в значительных количествах и вне стран Европы, а это - Узбекистан, Россия, Вьетнам, Казахстан, Ирак и другие. Например, во Вьетнам компания поставляет около 30 различных позиций.

- Насколько важно для "Фармака" принимать участие в различных государственных программах, например, в программах реимбурсации?

- На мой взгляд, все фармацевтические компании, если они хотят успешно работать, должны принимать участие в государственных программах, включая программу возмещения, а для "Фармака", как лидера рынка, это особенно важно. Например, в апреле 2017 года "Фармак" присоединился к программе реимбурсации. В этой программе принимают участие 8-10 наших препаратов, я думаю, что мы будем со временем расширять их перечень. Но очень важно, что в этой программе мы должны не только снизить цены, но и не получить убыток. Думаю, что это будет возможно именно благодаря большому обороту.

Хочу подчеркнуть, что, планируя реформы и госпрограммы, Минздрав должен обсудить их с фармацевтическими компаниями, производителями. Непродуманные шаги могут привести к тому, что не отечественные фармпроизводители получат стимул к развитию, а, например, компании-дистрибьюторы. В результате исчезает национальное производство жизненно важных препаратов.

Я бы хотел заметить, что поддержка собственного производства со стороны государства является важным фактором, и мы были бы благодарны за нее в будущем.

- По вашему мнению, в Украине есть конкуренция между производителями и дистрибьюторами?

- Дело не в конкуренции. Дистрибуция - это способ поставки препаратов в аптеки, компании, которые занимаются дистрибуцией, продают то, что произведено. С точки зрения государства дистрибьюторы не отвечают за наличие ключевых фармацевтических препаратов на рынке.

С другой стороны, я считаю, что мы должны сосредоточиться на производстве, и не должны входить в логистику. У нас нет цели создать собственную профессиональную дистрибьюторскую компанию. Для фармкомпаний это непрофильный бизнес и большие расходы.

- Как вы считаете, нужно ли развивать в Украине собственное производство вакцин и сывороток?

- Полное производство вакцин и контроль качества является научно и технически очень сложным процессом, который нуждается в специалистах высокого уровня и в больших инвестициях, что не делает его привлекательным для фармацевтических компаний.

Ранее "Фармак" планировал открыть такое производство, завершить реализацию этих планов можно будет в условиях тесного сотрудничества с некоторыми зарубежными партнерами, которые специализируются именно на таких препаратах, так как на наших производствах мы придерживаемся стерильных и асептических условий в соответствии со стандартами европейских правил организации производства и контроля качества лекарственных средств.

Однако, в настоящее время "Фармак" не планирует развивать такие проекты в ближайшем будущем. Нам как национальному производителю было бы рациональнее создавать предложение в тех сферах, где мы компетентны, например, эндокринологии.

- Каким видит "Фармак" развитие в сторону контрактного производства? Это интересно для компании?

- Если говорить о контрактном производстве для других компаний, то в настоящее время мы не имеем возможностей выполнять контракты такого типа, у нас недостаток мощностей. Продажи растут, и мы стоим перед выбором: искать партнеров, размещая свои заказы на производственных площадках других компаний, или строить новые цеха. В первую очередь, речь идет о производстве твердых лекарственных форм - гранул и таблеток. В настоящее время мы тестируем возможности размещения своего контрактного производства в Украине и в Европе и в будущем примем решение по этому поводу.

Еще раз подчеркну, это не простое решение, так как оно принимается на много лет вперед и влияет на наш ассортимент, на то, какие препараты мы будем регистрировать и где.

Вместе с тем, мы рассматриваем проекты по контрактному производству АФИ на наших площадях в Шостке, мы находимся в процессе переговоров с некоторыми производителями. Но на этом рынке сейчас очень большая конкуренция, так как есть очень большой потенциал производства АФИ в Китае и Индии.

- Какие планы у компании по модернизации производства?

- Я бы хотел подчеркнуть, что на сегодняшний день, "Фармак" имеет современные мощности для производства. Конечно, есть некоторые возможности для модернизации, расширения мощностей, а именно приобретение новой технологической линии и тому подобное. Для этого "Фармак" подыскивает ультрасовременное и эффективное оборудование. Как я уже говорил, у нас не хватает мощностей для производства твердых лекарственных форм и для обеспечения стерильного и асептического производства. Мы сейчас тщательно взвешиваем возможности.

Для производства активных фармацевтических ингредиентов (АФИ) "Фармак", кроме основных мощностей в Киеве, открыл новое современное производство в Шостке. Когда наша компания будет готова продавать изготовленные на данных мощностях АФИ для рынков Европы и США, мы планируем организовать в Шостку инспекцию из FDA США (Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов), а также инспекцию из Европейского директората по качеству лекарственных средств и здравоохранения.

Всего 2017 году "Фармак" планирует инвестировать в капитальные расходы около 630 млн грн.

- Есть ли проблемы с привлечением средств в развитие проектов и модернизацию производства?

- Я знаю, что в прошлом компания использовала определенное количество привлеченных ресурсов, однако в настоящее время "Фармак" использовал и планирует использовать для развития проектов, главным образом, собственные средства. Так в 2017 году мы планируем инвестировать в развитие проектов около 230 млн грн.

- Каких результатов "Фармак" достиг в первой половине 2017?

- Компания показала существенный рост по сравнению с аналогичным периодом 2016 года. Например, только доходы выросли на 23%, имеем заметные улучшения в финансовом секторе. Это является хорошей основой для работы во второй половине 2017 года.

Всего по итогам 2017 года мы рассчитываем на прибыль около 6, 3 млрд грн, валовая маржа 56% и прибыль до вычета налогов, процентов, износа и амортизации (EBITDA) около 26%.

- Как вы оцениваете введение QR-кодов на упаковках лекарственных средств в Украине, систему их электронного контроля?

- Конечно, мы поддерживаем продвижение в этом направлении, однако обеспечить QR-коды для всех препаратов – это еще одна дополнительная статья расходов для компании, имеющей широкий ассортимент продукции. По моему мнению, такая новация была бы целесообразнее в более стабильный период, после кризиса.

- Насколько, по вашему мнению, для фармрынка Украины актуальна проблема с подделкой лекарств и собственно поддельный товар?

- Я знаю, такие случаи в прошлом имели место, но я не считаю, что это настолько проблемный вопрос для рынка фармацевтики Украины. Мы постоянно проверяем рынок на наличие подделок, и в случае, если это будет касаться компании "Фармак", уверяю, мы отреагируем должным образом.

- Как Вы оцениваете конкурентную среду на рынке фармацевтики Украины? Насколько, по вашему мнению, фармацевтические компании готовы к рыночной конкуренции или отдают предпочтение административному давлению?

- Чтобы дать достоверную оценку работы методов конкуренции на рынке фармацевтики мне нужно провести больше времени в Украине.

В целом, лучший путь конкуренции для "Фармака" – это хорошее качество товаров, привлекательный ассортимент, квалифицированная маркетинговая группа и соответствующие резонные маркетинговые ходы, а также их прозрачная реализация. Это значит, что "Фармак" "играет по правилам" рынка.

Украина. Евросоюз > Медицина > interfax.com.ua, 30 августа 2017 > № 2289127 Августин Дубнички


Евросоюз. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 29 августа 2017 > № 2288778 Андрей Кортунов

Гибридное сотрудничество. Как выйти из кризиса в отношениях России с ЕС

Андрей Кортунов

Новые отношения России с Евросоюзом могли бы строиться по принципу гибридного автомобиля, где роль двигателя внутреннего сгорания выполняет старая модель геополитического противостояния по линии Восток – Запад, то есть модель холодной войны, а роль нового – система глобальных, региональных и субрегиональных режимов, сохраняющих и расширяющих «общие пространства» между Россией и Европой

Еще полгода назад в России, да и не только у нас модой сезона были предсказания скорой и неизбежной революции в мировой политике. Симптомов грядущих катаклизмов находили немало. Решение Великобритании выйти из Евросоюза и победа внесистемного кандидата на президентских выборах в США. Невиданный за многие десятилетия подъем правого популизма и антиглобализма на Западе и миграционная волна, готовая поглотить Европу. Беспомощность международных организаций перед лицом множащихся региональных конфликтов и практически повсеместноe падение доверия населения к основным институтам власти.

Складывалось впечатление, что еще немного, еще один-два серьезных сбоя – и вся система мировой политики, к которой мы привыкли за последние четверть века, развалится, как карточный домик. Больше всего мрачных, даже апокалиптических пророчеств адресовалось будущему Европейского союза. В 2014–2016 годах ЕС втянулся в «идеальный шторм», демонстрируя пугающую хрупкость и очевидное моральное старение многих своих несущих конструкций – политических, финансово-экономических, институциональных и даже идеологических. На фоне погружающейся в пучину хаоса Европы и видимой обреченности «европейского проекта» российские трудности выглядели куда менее драматично.

Ожидание (а у кого-то и нетерпеливое предвкушение) неизбежного краха существующего миропорядка не могло не влиять и на российскую внешнюю политику, и на дискуссии об этой политике. Какой смысл вкладывать силы, энергию, политический капитал в трудные переговоры с лидерами, дни которых все равно сочтены? Разумно ли следовать принятым когда-то правилам игры, коль скоро в самом ближайшем будущем эти правила все равно будут сданы в архив истории? Стоит ли идти на уступки и нелегкие компромиссы, если уже завтра мы проснемся в новом постзападном мире? Не лучше ли занять выжидательную позицию, наблюдая со стороны эпический закат «старой эпохи» конца XX – начала XXI века?

Революция отменяется

При всех своих очевидных внутренних проблемах и ограничителях Россия обладала, казалось бы, одним неоспоримым преимуществом перед Евросоюзом – более значительным ресурсом времени. Российские болезни, пусть даже и очень серьезные, имеют хронический, а часто вообще латентный характер, вызревая в течение многих лет, если не десятилетий. Европейские заболевания в прошлом году перешли из хронической в острую стадию, и консилиумы международных экспертов заговорили об опасности летального исхода. Во всяком случае, в Кремле появились основания полагать, что в любом вероятном сценарии противостояния с Европой Москва сумеет переиграть Брюссель – за счет большего временного ресурса.

Однако события 2017 года позволяют сделать вывод, что закат «старой эпохи» как минимум откладывается. По крайней мере в Европе. Евроскептики-популисты потерпели поражение на выборах в Нидерландах и во Франции; они не имеют серьезных шансов и на ближайших выборах в Германии. Брекзит вообще привел к подъему популярности «европейской идеи», и вряд ли кто-то из двадцати семи остающихся членов ЕС в скором будущем последует за Великобританией на выход из Союза. Миграционный кризис, хотя и не разрешен полностью, уже не выглядит столь драматическим, каким казался в 2016 и особенно в 2015 году. Общая европейская валюта не рухнула, и ни одна страна не была исключена из зоны евро.

Уж если говорить об обострении ситуации на Западе, то за последние полгода такое обострение наблюдалось не в Европе, а на противоположном берегу Атлантики. Судя по всему, Соединенные Штаты вступают в самый глубокий политический кризис со времен Уотергейта. Более того, речь идет также о социальном кризисе, выходящем далеко за пределы вашингтонского политического истеблишмента и затрагивающем все американское общество. Надежды на Дональда Трампа как на сильного президента, способного восстановить пошатнувшееся единство американского народа, пока не оправдываются, а поляризация политических и социальных групп лишь углубляется. Соответственно, снижаются возможности Белого дома проводить сколько-нибудь последовательную внешнюю политику, не говоря уже о реализации какой-то долгосрочной стратегии.

Кажется, что Соединенные Штаты и Европа в нынешнем году следуют прямо противоположными курсами: Евросоюз начинает, пусть медленно и неуверенно, на ощупь реагировать на свои системные проблемы, а в США эти проблемы пока только нарастают. Но с точки зрения мировой политики несовместимые, казалось бы, процессы в Европе и Северной Америке отражают, в сущности, одну и ту же особенность текущего момента: мир постмодернизма в целом демонстрирует больше устойчивости к переменам, больше сопротивляемости факторам дестабилизации и больше жизнестойкости, чем это можно было бы предположить еще полгода назад.

Да, конечно, при Трампе в НАТО обострились споры о справедливом распределении бремени оборонных расходов. Но майский саммит НАТО в Брюсселе не стал катастрофой, и хоронить Североатлантический альянс как минимум преждевременно. Да, проект Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства приказал долго жить, но это не привело и едва ли приведет к ожесточенным торговым войнам между Европой и Северной Америкой. Да, Вашингтон вышел из Парижского соглашения по климату, но основная часть американского бизнеса, да и общества в целом продолжает следовать букве и духу этого соглашения.

Разумеется, кризис постмодернизма в международных отношениях никто не отменял, фундаментальные проблемы современной системы мировой политики в 2017 году никуда не делись, и эта система так или иначе все равно будет меняться. Но постмодернизм, как мы можем убедиться сегодня, обладает значительной силой инерции, и он еще долгое время будет вести оборонительные бои против наступающего неомодерна. А потому процесс перемен, скорее всего, примет форму длительной эволюции, а не быстрой революции, растянется на многие годы и десятилетия.

В этом процессе будут свои спады и подъемы, торможения и ускорения, но едва ли будущие историки, не говоря уже о современниках, смогут четко зафиксировать момент перехода мировой политики из одного качественного состояния в другое. А если уж говорить о прошедших восьми месяцах текущего года, то в эти месяцы доминировали скорее реставрационные, чем революционные тренды.

Ледниковый период

Что это значит для России? Прежде всего, не следует тешить себя иллюзиями, что наши проблемы в отношениях с Западом каким-то образом решатся за счет радикальных перемен на самом Западе и что главная задача Москвы – перетерпеть, переждать, пересидеть, пережить пусть крайне неприятный для нас, но непродолжительный период неблагоприятной мировой политической конъюнктуры. Гарантированного преимущества большего временного ресурса у Кремля нет. Российскому руководству придется рассчитывать свои силы для забега не на спринтерскую, а на марафонскую дистанцию, и далеко не факт, что оно подготовлено к этому забегу лучше, чем его оппоненты на Западе.

Потрясения последних двух-трех лет если не полностью сбили спесь с чванливых, самоуверенных и не слишком прозорливых евробюрократов и евростратегов, то, во всяком случае, заставили и тех и других спуститься с небес на землю. Во имя будущего «европейского проекта» в Брюсселе и европейских столицах идет настойчивый поиск новых траекторий развития Союза, обсуждаются варианты весьма принципиальных политических и экономических реформ, планы перестройки базовых европейских институтов. Можем ли мы, положа руку на сердце, заявить, что обсуждение будущего «российского проекта» ведется у нас с тем же накалом, широтой и интенсивностью?

Возможно, конечно, что в ЕС в скором времени евроскептики вновь пойдут в атаку, а в одной или двух европейских странах к власти придут пророссийски настроенные лидеры. Возможно, Трампу удастся одержать какую-то тактическую победу над американским deep state и минимизировать практическое применение нового пакета антироссийских санкций. Возможно, новый крупный вооруженный конфликт на Ближнем Востоке на время отвлечет внимание Запада от противостояния с Россией. Возможно, политическая нестабильность в мире приведет к резкому скачку цен на нефть. Но строить свою стратегию, рассчитывая на такие подарки судьбы, все равно что планировать семейный бюджет в надежде на крупный выигрыш в лотерее.

Кроме того, становится все более очевидным, что наладить стратегическое взаимодействие с администрацией Трампа, оставив «распадающуюся Европу» на обочине истории, не получится. Пока все складывается с точностью до наоборот.

С Соединенными Штатами, по всей видимости, в обозримом будущем Россия может рассчитывать в лучшем случае на тактическое взаимодействие по узкому кругу вопросов – Сирия, Северная Корея, Арктика, ядерное нераспространение. Если повезет, то этот список будет дополнен проблемами стратегической стабильности, борьбы с международным терроризмом и некоторыми другими. Но ни о каком совместном с американцами формировании нового миропорядка речь, конечно же, уже не идет. Устойчивость антироссийского консенсуса в Вашингтоне не подлежит сомнению; разрушить этот консенсус если и удастся, то очень и очень не скоро. То, что мы наблюдаем в российско-американских отношениях, не смена хорошей погоды на плохую, но фундаментальное изменение климата, своего рода новый ледниковый период.

А вот с Европой у России возможностей будет побольше. Чтобы справиться со своими многочисленными проблемами и недомоганиями, Евросоюзу так или иначе придется пересматривать многие из устоявшихся механизмов, процедур, приоритетов, а в какой-то части даже своих правил и принципов. Россия могла бы содействовать позитивной для себя трансформации ЕС, рассчитывая на постепенное расширение сфер сотрудничества – при условии достижения хотя бы минимального прогресса на центральном для российско-европейских отношений украинском направлении.

Старый двигатель

Если в 2017 году революция в мировой политике отменяется, то нужно искать практические решения в рамках существующей системы политических координат, отложив более грандиозные планы до лучших времен. Оптимальной и приемлемой для обеих сторон моделью взаимодействия между Россией и Европой, а в какой-то мере и с Западом в целом в сложившихся условиях представляется модель «гибридных отношений».

В современном политическом жаргоне понятие «гибридность» имеет негативный оттенок – мы говорим о «гибридных режимах» или о «гибридных войнах» как о явно малосимпатичных явлениях. Но ведь существует и такое понятие, как «гибридный автомобиль», использующий два или более источников энергии, чаще всего традиционный двигатель внутреннего сгорания и электрический аккумулятор. Гибридный автомобиль – более сложная конструкция, чем обычная машина, он дороже в производстве и эксплуатации. Тем не менее он обладает целым рядом неоспоримых преимуществ по сравнению с обычной машиной.

В нашем случае роль традиционного двигателя внутреннего сгорания должна выполнять старая модель геополитического противостояния по линии Восток – Запад, то есть модель холодной войны. Эта модель, разумеется, далека от идеала, она дорога и во многом архаична. Но при всех своих недостатках модель холодной войны обеспечивала удовлетворительный уровень стабильности и предсказуемости – как в Европе, так и во всем мире.

Она включала в себя многочисленные каналы политического взаимодействия сторон, контакты между военными, меры по снижению рисков и соглашения по контролю над вооружениями. Более того, модель холодной войны предполагала наличие взаимного уважения и даже доверия. Почему бы и не вернуться к проверенной временем практике управления противостоянием, используя для этих целей такие механизмы, как Совет Россия – НАТО, ОБСЕ, Совет Европы или новые ad hoc форматы вроде часто предлагаемой Группы России и НАТО по управлению кризисами (Russia – NATO Crisis Management Group)?

А в некоторых сферах и возвращаться к старой модели отношений не придется, поскольку мы от нее никуда и не уходили. Это относится, например, к российско-американскому взаимодействию в ядерной сфере. Два оставшихся столпа такого взаимодействия – Договоры РСМД и СНВ-3 – при всем их позитивном значении полностью соответствуют логике управляемого противостояния, ни в чем не выходя за рамки парадигмы холодной войны. Соответственно, сохранение и укрепление этих соглашений не требует какого-то исторического политического прорыва, односторонних уступок или перехода к принципиально новому формату отношений между Москвой и Вашингтоном.

Однако ремонт и повторный запуск старого двигателя внутреннего сгорания – модели холодной войны – представляется хотя и необходимым, но недостаточным условием для стабилизации отношений между Россией и Западом. У этого двигателя существует как минимум четыре принципиальных конструктивных ограничения.

Во-первых, модель холодной войны по своей природе статична. Она настроена на сохранение статус-кво, не предполагая способности к эволюции. Реформировать такую модель чрезвычайно трудно – неслучайно первая холодная война завершилась не упорядоченной трансформацией модели управляемого противостояния, а обвальным и хаотическим разрушением этой модели в конце 80-х годов прошлого века.

Во-вторых, холодная война имела своей основой наличие двух вертикально организованных военно-политических блоков, разделяющих Европу на сферы влияния Советского Союза и США. Сегодня раздел Европы на жестко очерченные сферы влияния в принципе невозможен; сама идея «сфер влияния» считается безнадежно архаичной и неприемлемой – по крайней мере на Западе. Да и Россия сегодня не Советский Союз на пике своего могущества; геополитический паритет между Москвой и «совокупным Западом» возможен разве что за счет создания российско-китайского военно-политического союза, в котором России вряд ли досталась бы роль ведущего партнера.

В-третьих, модель холодной войны конструировалась советскими и американскими лидерами в целях противостояния наиболее опасным угрозам ХХ века. Хотя многие из этих угроз по-прежнему существуют, нынешнее столетие дополнило их список новыми вызовами, исходящими в том числе от негосударственных участников мировой политики. Модель холодной войны мало что способна предложить в плане противодействия новому поколению угроз международной безопасности.

В-четвертых, модель холодной войны была относительно эффективной в условиях, когда две противостоящие друг другу системы были почти полностью изолированы друг от друга и разъединены несовместимыми идеологиями. Сегодня такой изоляции России от Запада более не существует – ни в экономическом, ни в политическом, ни в гуманитарном пространстве. И воссоздать ее не удастся, несмотря ни на какие предпринимаемые с обеих сторон усилия. Нынешняя информационная война между Россией и Западом выглядит как карикатура на идеологическую борьбу коммунизма и либеральной демократии середины прошлого века.

Новый двигатель

Все эти существенные ограничения старого двигателя внутреннего сгорания диктуют необходимость дополнить его новым электрическим мотором. В роли подобного мотора могла бы выступить система глобальных, региональных и субрегиональных режимов, сохраняющих и расширяющих «общие пространства» между Россией и Европой, между Евразией и Евро-Атлантикой.

Вероятно, сохранять и развивать такие режимы первоначально будет легче в политически наименее чувствительных сферах – в образовании, науке, культуре. Но вполне возможным представляется распространение модели режимов и на сферы нетрадиционных вызовов безопасности – таких, как международный терроризм, незаконный оборот наркотиков, трансграничная преступность, энергетическая безопасность и даже кибербезопасность. Модель режимов способна работать и на субрегиональном уровне – например, применительно к Балканам или к зоне Черного моря, она уже долгое время демонстрирует свою эффективность в Арктике.

Как представляется, в сложившихся условиях модель режимов могла бы эффективно дополнить старую модель холодной войны в отношениях между Россией и Западом. Если модель холодной войны по своей природе жесткая, требующая четкой кодификации достигнутых договоренностей, то модель режимов – гибкая, часто позволяющая обойтись без мучительных согласований технических деталей и избежать сложных и длительных ратификационных процедур.

Если модель холодной войны основана на наличии общепризнанной иерархии участников международных отношений, то модель режимов основана на горизонтальном взаимодействии заинтересованных сторон, в число которых могут войти не только большие и малые государства, но и негосударственные игроки – регионы и муниципалитеты, частные компании и институты гражданского общества, международные организации и трансграничные движения. Тем самым резко расширяется число потенциальных стейкхолдеров, заинтересованных в развитии сотрудничества, создается критическая масса для последующего прорыва.

Если модель холодной войны предполагает готовность сторон к «большим сделкам» типа Хельсинкского акта 1975 года и работает в основном по принципу от общего к частному, то модель режимов позволяет оперировать в условиях стратегической неопределенности, отсутствия «больших сделок» и работает больше от частного к общему. Ростки сотрудничества способны прорастать через асфальт конфронтации в любом месте, где этот асфальт дает хотя бы маленькую трещину.

Возникает вопрос: а как вообще можно совместить в едином гибридном формате две столь различные модели отношений между Россией и Западом? Принципиальная возможность такого совмещения вытекает из особенностей социальной организации России и Запада, которая сегодня радикально отлична от социальной организации середины прошлого века. В условиях высокого уровня социальной, профессиональной и культурной фрагментации современного общества, при наличии множественных групповых и индивидуальных идентичностей, с учетом крайне сложных механизмов взаимодействия вертикальных и горизонтальных, формальных и неформальных, базовых и ситуативных социальных связей каждая из моделей найдет свою целевую аудиторию, своих защитников, операторов и идеологов как в России, так и на Западе.

Легко предсказать, что соседство с конфронтационной логикой будет неизбежно ограничивать и деформировать логику сотрудничества. Две предлагаемые модели так или иначе будут сообщающимися сосудами, изолировать их друг от друга не представляется возможным. Но искусство внешней политики заключается, среди прочего, в умении играть шахматные партии на нескольких досках одновременно, вернее, играть одновременно и в шахматы, и в покер, и даже в экзотическую восточную игру го, а не только в привычные нам русские городки. Главное – разграничить сферы применения первой и второй модели, постепенно смещая баланс между ними от первой ко второй.

Полное вытеснение устаревшего двигателя внутреннего сгорания новым электрическим мотором произойдет, по всей видимости, еще не скоро. Скорее всего, не при жизни нынешнего поколения инженеров и конструкторов. Но гибридные автомобили – важный и, насколько можно судить, необходимый шаг в этом направлении. Работать над совершенствованием гибридных отношений между Россией и Западом представляется более разумным и перспективным делом, чем уповать на скорое наступление постзападного мира. Сто лет назад российские большевики тоже ожидали прихода со дня на день мировой пролетарской революции. Ну и что осталось от этих большевиков сегодня?

Публикация подготовлена в рамках проекта «Европейская безопасность», реализуемого при финансовой поддержке Министерства иностранных дел и по делам Содружества (Великобритания).

Евросоюз. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 29 августа 2017 > № 2288778 Андрей Кортунов


Молдавия. Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 25 августа 2017 > № 2286357 Даниэла Морарь

Замглавы МИД Молдовы: У нас есть конкретные цели для саммита "Восточного партнерства"

Эксклюзивное блиц-интервью заместителя министра иностранных дел Республики Молдова по европейской интеграции Даниэлы Морарь агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Президент Порошенко анонсировал формирование нового этапа в повестке дня программы ЕС "Восточное партнерство". Что, по Вашему мнению, предполагает этот этап?

Ответ: Мы тоже называем это новым этапом сотрудничества с Европейским союзом. Мы начали новую фазу отношений параллельно с новым этапом повестки дня Соглашения об ассоциации между ЕС и Украиной.

Для нас временное применение нашего соглашения об ассоциации началось в сентябре 2013 года. У нас была повестка дня ассоциации на 2014-2016 год и национальный документ, который включает в себя все действия на национальном уровне, необходимые для реализации положений соглашения. И теперь мы ведем переговоры о новой повестке дня ассоциации на период с 2017 по 2019 год.

Это тот же процесс, который происходит с Украиной и Грузией – переговоры по новым повесткам дня ассоциации, которые будут завершены в считанные дни и месяцы. И эти повестки дня ассоциации - это новый инструмент и новые приоритеты на следующие три года.

Другой аспект заключается в том, что сейчас мы втроем находимся на новом этапе - этапе реализации соглашения об ассоциации, и важно также рассмотреть, как и что мы можем сделать для реализации соглашения в многостороннем порядке, в рамках партнерства, а также рассмотреть наши перспективы. Сейчас мы обсуждаем и пытаемся найти практические пути для достижения этого к следующему саммиту, а также строим планы на будущее.

Я очень благодарна за то, что мы, наконец, получили документ из 20 целей, которые мы должны достичь до 2020 года, представленный комиссией в прошлом году.

Вместе с государствами-членами ЕС мы работали над совершенствованием этого документа. И теперь у нас есть обновленная версия документа. До этого было много обсуждений, но они были не очень конструктивны. Но теперь у нас есть конкретные цели для саммита и конкретные цели до 2020 года. Мы пытаемся взглянуть с реалистичной и прагматичной точки зрения на то, что мы можем сделать дополнительно в рамках многосторонних дискуссий. Чего мы можем достичь вместе и по отдельности, чтобы выполнить все наши обязательства.

Вопрос: В ноябре планируется очередной саммит "Восточного партнерства". Что планируется достичь по результатам этого саммита?

Ответ: Пока трудно сказать. Мы все еще ждем, когда мы получим проекты деклараций, после чего мы сможем начать переговоры.

У нас есть свое видение саммита. Здесь есть три аспекта. Важно показать наши успехи, то, что уже достигнуто. Важно, чтобы все стороны еще раз подтвердили свою поддержку "Восточного партнерства", а для государств-членов ЕС важно взять на себя политические обязательства перед нашим регионом и нашими странами. И, в-третьих, важно быть дальновидными, принимая во внимание нашу реальность, что все три страны должны выполнять соглашение об ассоциации.

Секторальные вопросы также очень важны. Уже есть конкретные идеи и предложения в документе из 20 результатов к 2020 году, которые очень важны для всех нас. Речь идет о дополнительной помощи и помощи для внедрения глубокой и всеобъемлющей зоны свободной торговли, для обеспечения функционирования ЗСТ, для того, чтобы предприниматели имели больший доступ к различным фондам, чтобы выполнить все обязательства, чтобы получить доступ к единой европейской платежной зоне.

Мы также, например, просим снизить тарифы на роуминг. Я считаю, что это значимый вопрос, который будет иметь непосредственное влияние на граждан. Это еще один приоритет для нас, для государств-членов ЕС, их учреждений и их партнеров, для более конкретных действий, которые будут иметь больший эффект на граждан.

Есть много идей... Я реалистичный человек, и я знаю, что не все возможно осуществить, и это вопрос приоритетности.

Вопрос: Можно ли ожидать, что достигнутые договоренности будут закреплены отдельным документом?

Ответ: Я не думаю, что это вопрос подписания соглашения на саммите. Для саммита самым важным является политическая декларация. И мы хотели бы извлечь уроки из прошлых саммитов, мы хотели бы получить более короткое заявление, более политическое, более дальновидное, с более жесткими формулировками. И если мы получим политическую декларацию, написанную амбициозным языком, это будет успех.

В придачу к политической декларации нужен дополнительный документ, описывающий то, где мы находимся, и наши основные достижения и 20 результатов, которые должны быть выполнены к 2020 году... Секторальные вопросы будут частью этого дополнения, а не декларации. Иначе она будет слишком длинной... Мы за то, чтобы получить более короткое заявление, более политическое и дальновидное. Но поживем – увидим.

Мы все еще ждем переговоров, которые должны начаться в сентябре. Я думаю, что чем скорее мы начнем их, тем больше шансов, что у нас с государствами-членами ЕС будет достаточно времени для переговоров и выхода на документ лучшего качества.

Вопрос: Как известно Украина и Молдова реализуют ряд проектов по установлению совместного таможенного и приграничного контроля на украинско-молдавской границе.

Ответ: Да, наше двустороннее сотрудничество становится все лучше, сильнее и глубже. Хочу сказать, что мы удовлетворены им и намерены еще больше углубить его.

Мы очень довольны недавним запуском совместного пограничного пункта Первомайск-Кучурган. Очень важно использовать этот опыт, чтобы применить его в других регионах.

Вскоре мы должны запустить совместный мост в Броннице. Это окажет непосредственное влияние на жизнь граждан: на транспорт и на торговлю.

Мы сотрудничаем с Украиной в рамках Миссии Европейского Союза по приграничной помощи Молдове и Украине (EUBAM) в вопросах совместного контроля молдавско-украинской границы. Очень важно продолжить это сотрудничество.

Есть и другие важные проекты и инициативы, над которыми мы работаем. Мы с нетерпением ожидаем следующего заседания межправительственного комитета по экономическому сотрудничеству, где мы обсудим многие секторальные и экономические проекты, и инициативы сотрудничества. Многие вопросы были согласованы на недавней встрече нашего премьер-министра и президента Порошенко. И теперь очень важно для всех заинтересованных сторон реализовать все до малейших деталей.

Мне не хватит времени описать все проекты, но я просто хотела сказать, что мы уже осуществили важные и у нас еще остается потенциал на будущее.

Вопрос: Дипломат Крыжановский был назначен указом президента специальным представителем Украины по вопросам приднестровского урегулирования. Последние переговоры в формате "5+2" проходили летом прошлого года. Сможет ли это назначение повлиять на интенсификацию переговорного процесса?

Ответ: Мы очень ценим и рассчитываем на поддержку Украины в формате "5+2".

Мы приветствуем это назначение и готовы работать с новоназначенным дипломатом. Он не новый человек, он уже работал в этой области.

Мы с нетерпением ждем прогресса в Приднестровском урегулировании. Мы ожидаем скорейшего проведения нового раунда переговоров в формате "5+2".

Позиция Украины, поддержка Украины, голос Украины в этом формате очень важны. Украина хорошо понимает этот процесс. Очень важно, чтобы он проходил на самом высоком политическом уровне, и чтобы команды работали вместе над этим вопросом.

Молдавия. Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 25 августа 2017 > № 2286357 Даниэла Морарь


Италия. Евросоюз > Агропром > italia-ru.it, 24 августа 2017 > № 2287722

В Италии обнаружены более 92000 яиц, зараженных фипронилом

Яйца, готовые для отправки в сети продуктовых магазинов, были изъяты в провинциях Витербо и Анконы.

Итальянское издание "ANSA" сообщает об обнаружении в провинциях Витербо и Анконы и и изъятии более 92000 яиц, зараженных фипронилом: из них 60 000 были предназначены для потребления человеком, 32 000 в качестве корма для скота, а остальные для разведения кур.

Карабинеры сейчас допрашивают владельцев птицеферм, которые могут получить уголовный срок за создание угрозы для здоровья потребителей и продажу зараженной пищи.

Предположительно, фипронил попал в итальянские яйца одним из двух способов: либо хозяева ферм проводили удобрение почвы в присутствии птиц, либо запрещенный фипронил присутствовал в птичьих кормах.

Напомним, что в общей сложности зараженные яйца обнаружены в 15 государствах. В 4-х странах — Нидерландах, Бельгии, Германии и Франции — блокированы птицефермы, использовавшие это вещество. Продукцию этих ферм уже получили Швеция, Великобритания, Ирландия, Австрия, Люксембург, Польша, Румыния, Словакия и Словения, а также Швейцария и Гонконг.

Италия. Евросоюз > Агропром > italia-ru.it, 24 августа 2017 > № 2287722


Белоруссия. Евросоюз. США. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 24 августа 2017 > № 2282401 Кирилл Коктыш

Кирилл Коктыш: «Беларусь должна продвигать свой интерес в ЕАЭС, чтобы поезд не ушел без нее»

Подходит второй год участия Беларуси в Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС). За это время союз пережил не только крупнейшее падение цен на товарных и сырьевых рынках, но и западные санкции, введенные против крупнейшей экономики ЕАЭС - России. Сумеет ли Беларусь раскрыть свой потенциал теперь, когда антироссийские санкции фактически превратили ЕАЭС в закрытую протекционистскую структуру? Есть ли у Минска необходимость вступать в ВТО и как следует выстраивать российско-белорусские экономические отношения? И какая идеология ЕАЭС выгодна Беларуси? На эти и другие вопросы в интервью «Евразия.Эксперт» отвечает специалист по Восточной Европе, кандидат политических наук, доцент МГИМО Кирилл Коктыш (Россия).

– Кирилл Евгеньевич, что дало Беларуси членство в Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС)?

– На сегодняшний день все преимущества исключительно спящие, другой вопрос, что и недостатки тоже убаюканы. Изначально Евразийский союз создавался на уровне конструкций как калька с Евросоюза. То есть это четыре свободы – свобода перемещение товаров, услуг, капитала и рабочей силы. И если бы он в таком виде реализовался, то, я думаю, не принес бы особого добра ни одной из стран-участниц по той причине, что вряд ли в Беларуси есть хоть одна корпорация, которая могла бы претендовать на то, чтобы стать глобальной. В России такими могли бы быть энергетические компании, и на этом, пожалуй, все – остальной рынок с учетом членства России в ВТО стал бы добычей больших транснациональных корпораций.

Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Санкционная реальность превратила ЕАЭС в де-факто закрытую протекционистскую структуру. И эти четыре свободы, которые положены в ее основание, теперь, по идее, должны быть дополнены и уравновешены принципами, которые бы закрепляли возможности евразийских государств быть брокерами на своем внутреннем рынке и определять правила его функционирования. Проблема в том, что этих принципов сегодня нет не то что на уровне законов, но даже и на уровне содержательной экспертной дискуссии.

В отношении позиций Беларуси в ЕАЭС, таким образом, можно говорить, что на сегодня у нее есть потенциальное преимущество, когда вынужденный изоляционизм ЕАЭС может стать локомотивом ее промышленного роста.

Однако это преимущество никак не зафиксировано ни на уровне нормативов ЕАЭС, ни даже на уровне общественного мнения. Это нельзя пускать на самотек, нужно выходить на достаточно широкое обсуждение вопроса о ценностях ЕАЭС, некую идеологическую составляющую – чтобы идея о том, что сохранившая свой индустриальный потенциал Беларусь именно по этой причине является ключевым участником Евразийского союза, была как минимум знакома гражданам остальных евразийских стран, и воспринималась ими как естественная. И тогда и переговоры в коридорах власти о продвижении белорусских интересов, имея опору в виде общественной поддержки, будут куда эффективнее.

Этой работы за Беларусь не проделает никто – ни Россия, ни Евразийская экономическая комиссия. Потому что если брать Евразийскую комиссию, то она по поводу евразийских ценностей обычно заявляет, что в рамках своего мандата она занимается экономикой и ничем больше. Но это очень сегментарное видение – не задавшись вопросом об остальных частях системы, ты не понимаешь, соберется это воедино или нет. Как, к примеру, автомобиль можно собрать исключительно из автодеталей, но в него сложно будет вставить детали от лодки или самолета.

Один из моих лучших студентов в этом году защитил диплом, в котором проанализировал возможность наличия ценностных конфликтов между странами-участницами Евразийского союза практически по всему спектру актуальных вопросов, от местной законодательной традиции и исторической политики до установок и убеждений ключевых элитных групп. «На выходе» получилось, что ситуация отнюдь не фатальная, конфликтов и противостояний можно избежать, а интересы можно гармонизировать. Но, отметим, странно, что этим вопросом задается студент, пусть и ведущего вуза, но не ЕЭК, и не государства-учредители.

В этом плане Беларусь должна продвигать свой интерес в отношении ценностной конструкции ЕАЭС, чтобы этот поезд не ушел без нее. И интерес этот простой – как минимум, Беларусь заинтересована, чтобы идеология ЕАЭС предполагала индустриализм в качестве залога самостоятельности и успешности общего союза.

Ведь идеология в самом простом функциональном виде – это контракт между государством и обществом о хорошем, плохом и правилах игры, соблюдая которые индивид и может построить свою жизнь успешной. И в этом плане говорить об идеологии ЕАЭС, вслух рассуждать о общих ценностях и о том, какими они должны быть, чтобы устраивать всех, безусловно, надо. Все, в конце концов, начинается со слова.

– Россия состоит в ВТО, и сейчас ЕАЭС проводит переговоры с целым рядом стран о создании зон свободной торговли с рядом стран – с Индией, Египтом, Израилем и т.д. В то же время Беларусь только стремится попасть в ВТО...

– Зоны свободной торговли выстраиваются между ЕАЭС и целым рядом иных стран, ВТО к ним отношения не имеет. При этом вообще создается впечатление, что ВТО ее же создатели довольно быстро превращают в организацию вчерашнего дня, все менее влияющую на решение реальных вопросов.

Так, с одной стороны, санкции против России были введены в прямое нарушение Устава ВТО, что автоматически сняло и с России обязанность следовать ее правилам. С другой, президент Обама нанес по авторитету ВТО два сильнейших удара, инициировав – опять же, в нарушение принципов ВТО – два партнерства, Транстихоокеанское и Трансатлантическое. Понятно, что президент Трамп ликвидировал уже одно из них, и наверняка торпедирует и второе – однако авторитет ВТО вряд ли восстановится.

Похоже, что ВТО прошла свой полный цикл жизни – от привилегированного клуба условно продвинутых стран, гарантирующего своим членам бонусы, до массовой организации, куда вступают, чтобы уже не столько извлечь бонусы, сколько чтобы не подвергнуться дискриминации, и до организации, превратившейся уже в чистую издержку, не способную защитить свои же собственные декларируемые принципы.

В этом плане я совершенно не вижу смысла вступления Беларуси в ВТО сколько-нибудь дорогой ценой. Поскольку аргумент «вступать» по большому счету будет уже один – «неприлично» не вступать, когда все соседи вступили. Прагматического смысла нет, только символический – но за него вовсе не надо переплачивать. А вот в отстаивании своих прав учредителя в ЕАЭС насущной прагматики куда больше.

– Но что будет с Беларусью, если Россия вдруг закроет для части белорусской продукции свой рынок, как это уже случалось с отдельными категориями товаров?

– Россия не может закрыть свои рынки для товаров государства-члена ЕАЭС. Ограничения, которые периодически вводятся, касаются в первую очередь товаров третьих стран – в этих случаях Россия настаивает, что Беларусь экспортирует не свою продукцию, а чужую, в отношении которой в России введены ограничения, и в ряде случаев приводит на самом деле весомые аргументы.

Борьба вокруг «спорных» товаров периодически активизируется с переменным успехом, поскольку у каждой из сторон тут есть своя правда. И, как мы видим, эти ситуации так или иначе разрешаются, не приводя к безвыходным тупикам. Но сам факт такого рода конфронтаций приводит к существенным потерям по тем пунктам, которые спорными в принципе быть не должны.

Так, например, в рамках российских программ импортозамещения стратегическими, т.е. теми, которые должны производиться исключительно на территории России, оказалось довольно много товаров, которые традиционно поставлялись Беларусью, начиная с камвольных тканей и заканчивая многим другим. Причина понятна – каждый товарный конфликт наносит удар по взаимному доверию, его уровень снижается, и пропорционально же упрощается и товарный обмен. А чем проще товар, тем ниже и доля добавленной прибыли.

Поэтому выгодный путь – это повышать взаимное доверие, и на его основании выходить на высокотехнологичный экспорт, имеющий высокую стоимость и приносящий вполне ощутимую прибыль.

И для этого, как мы уже говорили, у Беларуси должна появиться своя стратегия в отношении Евразийского союза, которая могла бы сочетать и политический, и информационный, и экономический инструментарий.

– Можно ли Беларусь назвать медиатором между Россией и Западом?

– Нет, конечно, медиатор необходим при отсутствии диалога, а такой диалог есть, и весьма интенсивный. И проблема не в том, чтобы его создать или развить, а в том, чтобы его сохранить.

Сегодня в роли своеобразного «медиатора», играющего на понижение, вопреки желанию и ЕС, и России, пытаются выступить Соединенные Штаты. Ставки понятны: США хотят переориентировать российский товарооборот с Евросоюзом на себя, претендуя на замену российского газа в Европе своим (который будет минимум на 30% дороже). И до сих пор США вполне удавалось продвигаться на этом направлении, поскольку, кроме прочего, у них есть и решающий «аргумент королей» – огромное количество своих военнослужащих, размещенных на постоянной основе в Европе.

Действительно, если в той же Германии находится несколько десятков тысяч американских военных, то всегда можно быть уверенным, что канцлер Германии будет принимать все решения с учетом этого жизненно важного момента. Схожая картина и по остальным странам Европы.

Тем не менее, мы видим, что когда речь заходит не просто о деньгах, а об очень больших деньгах, то даже такой ресурс давления, как у США, начинает сбоить. Тем более что в конкуренции за Европу, вернее, за европейский рынок, давно и уверенно участвует и Китай. Поэтому говорить о какой-то предопределенности в любом случае рано.

В этой битве гигантов Беларусь, как мы видим, в принципе не может сыграть весомой роли в качестве еще одного независимого игрока. Что, впрочем, отнюдь не исключает возможности успехов в качестве игрока командного. Членство, как мы знаем, Беларусь оформила себе в евразийской команде.

– В чем сегодня для России заключается главная проблема в отношениях с Евросоюзом?

– Такой проблемы нет. Вернее, она формулируется как нехватка субъектности Евросоюза, Вашингтон последние пару лет слишком настойчиво демонстрирует, что вопросы, связанные с ЕС, нужно решать с ним.

– Но санкции ведь есть. Как Россия будет взаимодействовать с ЕС, учитывая новые реалии (международную террористическую угрозу, вопрос беженцев)?

– Проблемы есть между Россией и США, между Китаем и США, между Ираном и США... А между Россией и ЕС их по большому счету нет, по той причине, что Евросоюз пока не является полноценным субъектом, и поэтому его о его же интересах особо и не спрашивают.

Возможно, Европейский союз рано или поздно обретет свое мнение, но в этом не заинтересованы Штаты, которым куда выгоднее аморфная Европа, да и сама Европа, которая резонно боится, что в этом случае она будет смотреть на мир немецкими глазами и иметь по большому счету немецкое мнение.

Немецкий проект дважды складывался в Европе с самыми разрушительными для нее последствиями, и третий раз никто этого не хочет.

– Владимир Путин подписал концепцию новой внешней политики России. Каковы, на ваш взгляд, современные приоритеты России во внешней политике?

– По большому счету мир сейчас пытается возвратиться к старому понятному реализму: это и брекзит, и избрание Трампа. Это невозможно не учитывать и в собственной концепции: разговаривать и договариваться надо на том языке, на котором тебя поймут, а не на котором тебе хотелось бы. Реализм, кроме прочего, означает рост удельного веса силового ресурса, в его рамках главный деятель – это государство, а не корпорация. Что, скорее всего, будет означать рост фактора «двух чемоданов». Базируется он на простой презумпции: любой инцидент с ядерным потенциалом России или США чреват планетарной катастрофой, чего нельзя сказать о ядерном потенциале любой третьей страны.

Это дает мандат хозяевам двух ядерных чемоданов решать проблемы глобальной безопасности, в том числе и с хозяевами маленьких чемоданчиков. Так было во времена биполярного противостояния, к тому же движется ситуация и сейчас, поскольку на поверку биполярная система оказывается более стабильной.

Это накладывается и на особенности бюджетного процесса в рамках протестантской культуры: дело в том, что легитимным образом получить и потратить деньги в США легче всего вы можете на безопасность, другой легитимной цели по большому счету нет. И задача политика, таким образом – не достигать, не приведи господи, результата, а поставить на рельсы процесс. Причем желательно, чтобы последний был бесконечным и самодостаточным.

В этой логике и требования США в отношении той же НАТО, которая, к слову, вовсе не является бесплатной организацией и стоит не очень дешево, примерно 2% от ВВП страны-члена, которые вы можете потратить на закупку продукции американского ВПК. По большому счету НАТО – это бизнес, это продажа военной гарантии. И претензии еще кандидата Трампа к НАТО носили вполне предметный характер. Так, Трамп даже пригрозил закрыть НАТО, если европейские партнеры, сумевшие избежать оплаты счетов при Обаме, вздумают и дальше экономить на оплате своей безопасности. Из этого разряда и счет на 400 млрд евро, якобы выставленный Трампом Меркель.

Но это, опять же – реализм. Где главное не победа, а поддержание баланса сил. В том числе и финансовым образом.

– Китай был и остается еще одним ключевым партнером для Беларуси. Вместе с тем динамика развивающихся белорусско-китайских отношений не может не учитывать возможность возникновения новой зависимости (как минимум, в сфере экономики) страны от Китая. Как в данном вопросе обеспечить баланс отношений Беларуси между Востоком и Западом?

– Новый Шелковый путь идет по нескольким векторам, включая и Северный морской путь. И надо понимать, что весь этот путь с точки зрения голой экономики заведомо неэффективен: он раза в два дороже существующего морского пути. Однако с политической точки зрения путь очень осмыслен: в случае, если США смогут перекрыть морской путь, у Китая будет наготове сухопутная альтернатива. И косвенным результатом развития проекта Шелкового пути является развитие евразийского пространства – и это, мне кажется, очень хорошо.

Столь завидная возможность получить инвестиции под развитие собственной инфраструктуры возникает крайне редко. И пользоваться ей нужно по полной программе. Тем более что проект ШП не ставит перед странами-реципиентами никаких идеологических условий и обязательств, кроме одного: развивайтесь!

При этом нужно понимать, что десятимиллионная Беларусь как рынок, конечно, мало интересна полуторамиллиардному Китаю. Но в качестве ворот на рынок ЕАЭС Беларусь, напротив, крайне важна. Поэтому проект ШП – это завидная возможность получить от Китая технологии и инвестиции и для промышленного расцвета, и для занятия своих высокотехнологичных ниш на рынке ЕАЭС.

Тем более что Беларусь, имея и индустриальный потенциал, и Парк высоких технологий, и являясь учредителем ЕАЭС, имеет как минимум три слагаемых сегодняшней инновационной экономики, когда реиндустриализация должна сопровождаться оцифровыванием целого ряда производственных процессов. Осознание своих сильных сторон является базовой предпосылкой для их практической реализации – и хотелось бы верить, что к этим трем компонентам добавится и политическая воля, без которой практическое прорастание идей попросту невозможно.

Беседовала Диана Шибковская

Источник – Евразия.Эксперт

Белоруссия. Евросоюз. США. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 24 августа 2017 > № 2282401 Кирилл Коктыш


Украина. Евросоюз. Канада > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 23 августа 2017 > № 2286358 Наталия Микольская

Торгпред Украины Наталия Микольская: "Наша задача – не уменьшать импорт, а увеличивать экспорт"

Эксклюзивное интервью торгового представителя Украины- замминистра экономического развития и торговли Украины Наталии Микольской агентству "Интерфакс-Украина"

Как за годы независимости Украины изменилась структура международной торговли Украины, каковы ее основные направления развития сегодня?

Сегодня мы можем говорить о том, что много украинских компаний поставляют свою продукцию на новые для них рынки, появилась и абсолютно новая продукция, которую мы экспортируем в другие страны.

Очень важно, что у нас появляются и новые услуги, которые мы экспортируем. Например, услуги в сфере информационно-коммуникационных технологий - это тренд последних годов, который активно развивается. Также мы видим, что в последние годы активизировалось размещение иностранными компаниями производств в Украине, не только для нашего внутреннего рынка, но и для поставок на внешние рынки.

Повлияло ли на это Соглашение об ассоциации с Европейским Союзом?

Такая тенденция имела место и до подписания Соглашения. Однако тогда иностранные компании размещали в Украине свои производственные мощности для осуществления поставок на рынки стран СНГ, а сейчас новые предприятия ориентируются на рынки ЕС и третьих стран. Например, уже работающие в Украине страны рассматривают возможность экспорта своих товаров в Канаду. Особенно это актуально для товаров, в которых логистическая составляющая стоимости незначительна. Кроме того, не стоит забывать и о третьих странах, с которыми у нас есть соглашение о зоне свободной торговли: Черногория, Македония, Швейцария, Норвегия, Лихтенштейн, Исландия. Эти рынки меньше, но туда тоже идут наши товары.

Какие сферы на сегодняшний день являются лидерами по привлечению иностранных инвестиций?

Прежде всего, речь идет о переработке в аграрной отрасли, машиностроении и легкой промышленности. Кроме того, логистический бизнес и информационно-коммуникационная сфера.

В какой степени военная агрессия России оказала негативное влияние на украинский экспорт?

Мы живем в условиях торговой агрессии с Россией, когда у нас искусственно отобрали большой естественный рынок. Ведь страны-соседи всегда являются важными рынками друг для друга, потому что так построена глобальная международная торговля. Ситуацию с утратой российского рынка мы пытаемся рассматривать как шанс и стимул для диверсификации нашего экспорта. Хотя, конечно же, такие взаимоотношения имеют свое негативное влияние.

Если помнить о том, что экспорт в Украине традиционно формировал около 50% ВВП, то недооценивать его значение с точки зрения развития экономики нельзя. Я могу сегодня твердо утверждать, что экспорт является гарантией независимости Украины. Мы должны его развивать, поскольку от этого зависит рост экономики Украины. Ведь рост экспорта приводит не только к развитию сфер, производящих экспортируемые товары, но и позволяет развиваться сопутствующим отраслям. Например, сфере производства разного рода упаковок для нашей продукции.

Уже несколько недель прошло с начала действия зоны свободной торговли (ЗСТ) между Украиной и Канадой. Можно ли говорить об определенных результатах?

Тут важно понимать, что соглашение о ЗСТ с Канадой начало оказывать влияние на наши экономические взаимоотношения еще до того как полностью ступило в силу. За первые 6 месяцев 2017 года экспорт товаров в Канаду составил $22,7 млн, что на 76,3% больше чем за аналогичный период 2016 года. У нас нет иллюзий, что с момента вступления соглашения в силу, то есть за две недели, сразу резко вырастет показатель экспорта. При этом мы видим, что сам факт подписания соглашения и его ратификация, а также информированность бизнеса об этом – все это содействует росту украинского экспорта.

Кроме того, в этом контексте играют роль и те меры, которые предпринимают правительства двух стран относительно популяризации данного соглашения.

Какие компании уже выразили заинтересованность поставлять в Канаду свою продукцию в новых условиях?

Я не могу говорить о названиях, но скажу, что одна украинская компания, производитель товаров легкой промышленности, начала пробные поставки в Канаду еще тогда, когда было парафировано соглашение о ЗСТ. После подписания соглашения эта компания увеличила свои поставки и заключила соглашение на полгода. Когда же соглашение было ратифицировано и стали известны ориентировочные сроки его вступления в силу, компания начала переговоры об открытии уголка своей продукции в магазинах.

Вы говорите о росте экспорта украинских товаров в Канаду, а есть ли увеличение поставок канадских товаров в Украину?

Происходит оживление импорта канадских товаров в Украину, в частности, в сфере фармацевтики и морепродуктов – то, что Канаде интересно в первую очередь. Также растут поставки товаров легкой промышленности: одежды для специальных условий, холодной погоды, а также рабочей одежды. Растут и поставки канадских алкогольных продуктов, например, виски.

Мы видим и интерес со стороны канадских компаний к открытию на территории Украины производства товаров, с последующей их поставкой на рынки ЕС и Канады. Хоть соглашение о зоне свободной торговли и не содержит элемента инвестиций, но, тем не менее, оно стимулирует первые шаги по инвестированию в переработку.

Соглашение не затрагивает и вопрос услуг, однако мы видим оживление интереса и в этом направлении. Я сейчас говорю о сфере ІТ, креативных услуг, маркетинга, кинопроизводства.

Кроме того, нужно отметить, что соглашение с Канадой предусматривает техническую помощь для продвижения взаимных инвестиций.

Для экспорта товаров в ЕС украинские товары должны иметь соответствующие сертификаты. Как продвигается процесс их сертификации?

Если говорить о сертификации по стандартам ЕС, то в первую очередь мы говорим о продуктах животного происхождения. Ведь именно они в основном нуждаются в сертификации. Так вот в этом направлении происходит медленный, но уверенный рост количества производств, которые имеют необходимое признание качества. В частности, сегодня мы говорим об уже 13 производителях молочной и 11 производителях мясной продукции, которые прошли необходимую сертификацию.

Насколько это много?

Это достаточное количество, ведь необходимо помнить, что не все предприятия намерены экспортировать свою продукцию в ЕС – некоторым достаточно и внутреннего рынка. В идеале было бы хорошо, чтобы любое предприятие молочной и мясной продукции могло экспортировать свою продукцию на рынок ЕС. Но мы ведь понимаем, что это требует определенных капиталовложений, в том числе и по линии сертификации. Ведь если мы говорим о сертификации, то она касается всего производственного процесса - с момента сбора сырья и до готового продукта.

Кто осуществляет сертификацию в Украине?

Сертификацию осуществляют европейские инстанции. При этом есть ряд процедур, которые должна выполнить Государственная служба по вопросам безопасности пищевых продуктов и защиты потребителей, чтобы этот контроль был признан на международном уровне.

Канадские требования к товарам отличаются от европейских?

У Канады есть свои сертификационные процедуры и требования, которым должны соответствовать товары и компании. И эти требования отличаются от тех, которые есть в ЕС.

Требования более высокие?

Это лучше спрашивать непосредственно у экспортеров. Но если производство отвечает международным стандартам, то производители должны заполнить документы и пройти процедуру проверки соответствия качества продукции. Например, в Канаду растут поставки украинского масла и меда, а это значит, что их экспортеры уже прошли процедуру сертификации.

А кто проводит эту сертификацию для Канады?

У них есть несколько сертификационных органов, например, Группа оценки кодов и стандартов. В соглашении с Канадой прописано сотрудничество между органами контроля качества товаров с целью упрощения процедур оценки соответствия требованиям качества.

Если говорить о промышленных товарах, то некоторые из них могут проходить добровольную сертификацию, а другие должны соответствовать техническим регламентам ЕС и Канады, по которым есть отдельная процедура сертификации. Хочу отметить, что в Соглашении об ассоциации с ЕС у нас предусмотрено заключение соглашений о взаимном признании сертификатов соответствия для некоторых видов промтоваров.

Прежде чем рассматривать, какие нормативно-правовые акты применяются в Канаде к конкретной группе товаров, следует обратить внимание на один важный момент: канадский импортер – контрагент или бизнес-партнер наших компаний в Канаде – отвечает за обеспечение соответствия импортированного товара требованиям нормативных актов Канады. И хоть нашим компаниям стоит ознакомиться с местными нормативными актами в целом, но их канадские партнеры должны проинформировать о требованиях к импорту их товара более детально, поскольку именно они отвечают за обеспечение абсолютной приемлемости товара на канадском рынке до его ввоза в страну.

Когда могут начаться переговоры о взаимном признании сертификатов соответствия?

Согласно среднесрочному плану деятельности Кабинета министров Украины, работа над заключением таких договоров должна начаться в конце этого года - начале следующего.

С чем связано увеличение в 2,6 раза - до $1,9 млрд отрицательного сальдо внешней торговли Украины товарами за последние полгода в сравнении с аналогичным периодом прошлого года?

Это связано с тем, что темпы роста импорта превышают рост экспорта. При росте импорта 29,9% экспорт растет на 24,2%. Таким образом, увеличивается отрицательное сальдо торгового баланса. Когда состояние украинской экономики улучшается, импорт растет. Ведь происходят поставки из других стран как оборудования, так и сырья, из которого изготавливают товары на экспорт. Сейчас растет промышленное производство, строительство, торговля, значит, растет и импорт. За ним должен следовать рост экономической активности предприятий, после чего возрастет производство, и затем – экспорт.

Сальдо торговли товарами ухудшилось в первую очередь за счет минеральных продуктов. В частности, роста поставок угля. Выросли поставки и в области машиностроения, в том числе машин для переработки. Растет агросектор, значит, растет и импорт удобрений. К тому же некоторое время в Украине простаивали химические заводы, и свои удобрения мы не производили. Главная задача для нас – не уменьшать импорт, а увеличивать экспорт. И не сокращать инвестиции.

Удалось ли запустить маршрут в обход России для поставок товаров в Среднюю Азию?

Маршрут работает (в 2016 году запустили рейс контейнерного поезда по маршруту так называемого "Нового шелкового пути": с Украины через Грузию, Азербайджан, Казахстан, Китай, через Каспийское и Черное моря – ИФ). Основная его проблема – в дороговизне. За время запрета транзита через РФ удалось частично уменьшить стоимость перевозки украинских грузов по альтернативному маршруту. Экспортеры утверждают, что уже нет таких проблем с очередями, как раньше. Но тарифы и дальше не удовлетворяют украинские компании. Задача Министерства инфраструктуры – привлечь паромных операторов, так как завышены тарифы на паромы. И второе – закупка "Укрзализныцей" специальных вагонов, в которых можно перевозить товары в спецрежиме. Тарифы можно уменьшить также путем загрузки поездов товарами для обратного пути.

Поскольку одна из важных задач Министерства экономического развития и торговли – защита и представление интересов Украины в торгово-экономической сфере, мы проводим встречи с украинскими экспортерами, представителями Мининфраструктуры, "Укрзализаныци" и операторами паромных переправ, чтобы понять, что происходит на маршруте и как его удешевить.

За первые 6 месяцев 2017 года на 26,4% увеличился экспорт товаров в РФ, а импорт – на 41,5%, хотя до этого был спад. С чем это связано?

Когда искусственно обрубают торговые отношения между странами, компаниям необходимо некоторое время, чтобы переориентироваться на поставки из других стран. Российские импортеры сначала попробовали, возможно ли покупать аналоги украинской продукции в других странах. Оказалось, что украинская продукция даже после уплаты ввозной пошлины остается более выгодной. Статистика роста украинского экспорта подтверждает, что российские производители не могут обойтись без украинских продуктов, которые являются частью их производственного процесса или продукцией потребления.

Значительная часть украинских компаний после закрытия российского рынка переориентировалась на другие направления. Но это исторический рынок. Недавно я общалась с представителями одной украинской компании, которая поставляет сложную машиностроительную технику на разные континенты. Раньше она ее поставляла и в Россию, потом на год поставки туда остановились. Но российские покупатели обратились с просьбой возобновить поставки, так как это для них наиболее выгодный вариант. Компания приняла решение вернуться на российский рынок ввиду спроса, хотя за год успела найти и другие рынки.

Импорт из России вырос в основном за счет поставок минеральных продуктов, продукции химической промышленности, в частности удобрений, сырья, из которого мы изготавливаем уже готовую продукцию. Есть рост по промышленным товарам, продукции машиностроения.

С какими еще странами есть перспективы подписания новых соглашений о зоне свободной торговли? В частности планируются ли переговоры с Китаем?

На очень активной стадии находятся переговоры о создании ЗСТ с Израилем. Недавно закончился шестой раунд переговоров, а осенью планируется еще один. Мы очень продвинулись в этом направлении. Продолжаются также переговоры с Турцией. То, какие рынки должны быть для нас в приоритете, предусмотрено проектом Экспортной стратегии Украины. Мы готовим соответствующее распоряжение Кабмина, которым эта стратегия будет утверждена. После принятия Экспортной стратегии МЭРТ предложит наиболее выгодные с точки зрения украинской экономики формы сотрудничества каждой из интересующих нас стран. А дальше начнем переговорные процессы со странами, которые готовы обсуждать этот вопрос. Китай есть среди этих стран, поэтому мы будем рассматривать выгодные формы сотрудничества с этой страной.

Как оцениваете работу Офиса по продвижения экспорта? Выделяются ли на его содержание бюджетные средства?

Офис финансируется донорскими организациями, а не бюджетом. За время своего существования в качестве консультативно-совещательного органа Офис провел 11 торговых миссий в Малайзии, Латвии, Канаде, Франции, Индонезии, Кении, Танзании, Израиле, Швеции, Германии и недавно в Канаде – по информационно-коммуникационным технологиям. В каждой из миссий компании-участники со стороны Украины нашли партнеров, с которыми ведут переговоры о сотрудничестве. На осень запланированы миссии в Нидерландах, Китае и Индии.

Офис консультирует украинские компании, как выходить на внешние рынки, как работать с иностранными партнерами. Туда же приходят запросы от иностранных компаний. В прошлом году мы получили около двух десятков запросов от крупных иностранных компаний на закупку товаров в Украине. Наиболее известный из них – запрос от IKEA.

Заработает ли Экспортно-кредитное агентство в 2018 году?

Этот вопрос тесно связан с тем, что нужно предусмотреть финансирование этого направления в бюджете, утвердить ряд подзаконных актов. Сегодня прошло совещание с первым вице-премьер-министром – министром экономического развития Украины Степаном Кубивом, где определяли необходимые меры для запуска агентства в кратчайшие сроки. К сожалению, заложенные в самом законе сроки невыполнимы. Это подтверждают и независимые иностранные эксперты. Закон предусматривает создание Экспортно-кредитного агентства в течение 6 месяцев с момента вступления закона в силу. По мнению же иностранных экспертов, создание такой институции занимает около года с момента выделения необходимого финансирования. Сейчас мы делаем все, чтобы в бюджете на следующий год были заложены средства на Экспортно-кредитное агентство. В частности речь идет о том, чтобы в госбюджете на 2018 год было предусмотрено 345 млн грн на деятельность этого агентства. И только тогда можно будет начинать формировать его уставный капитал.

Украина. Евросоюз. Канада > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 23 августа 2017 > № 2286358 Наталия Микольская


Сербия. Косово. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 22 августа 2017 > № 2281246 Георгий Энгельгардт

Реинкарнации Югославии? Зачем Сербию заставляют признать Косово

Президент Сербии Александр Вучич недавно заявил о необходимости поиска компромисса в конфликте с албанцами вокруг Косово. Эксперты предположили, что таким образом глава государства под влиянием Запада готовит общественное мнение к признанию независимости отделившейся республики. В то же время звучат предложения вернуть Сербии северную часть Косово, где живут в основном сербы. Какое решение более вероятно – признание или разделение? Готовят ли Сербию к вступлению в НАТО и что означает план по реинкарнации Югославии? Об этом в интервью корреспонденту «Евразия.Эксперт» рассказал научный сотрудник Отдела современной истории стран Центральной и Юго-Восточной Европы Института славяноведения РАН Георгий Энгельгардт.

- Президент Сербии Александр Вучич недавно заявил, что готов искать компромиссное решение в конфликте с албанцами вокруг Косово, а в сентябре он намерен открыть широкую дискуссию в стране по этому вопросу. Может ли это означать, что он готовит сербское общественное мнение к признанию Косово?

- Это обработка общественного мнения не столько по признанию независимости Косово, но для крупных уступок в этом направлении. Многие сербские эксперты и политики упоминают модель «двух Германий» по аналогии с Основополагающим договором ГДР и ФРГ 1972 г. Тогда проблема взаимного непризнания двух немецких государств была решена путем полной нормализации отношений, установления дипломатических отношений, признания равноправия, полного снятия возможности конфликта и согласия на самостоятельное участие в международных организациях. И все это без окончательного формального признания независимости друг друга.

Применительно к Косово это может означать отказ Белграда от блокирования приема Косово в ООН, ЮНЕСКО, европейские организации. Такая уступка Сербии может быть использована для пересмотра позиции стран ЕС, выступающих против признания независимости Косова (Греции, Испании, Кипра, Румынии, Словакии), тем самым укрепив единство ЕС.

Давление Брюсселя связано с идеей крупных уступок со стороны Сербии в развитие Брюссельского соглашения 2013 г. Вучич демонстрирует свою активность в рамках исполнения этих требований Евросоюза и в первую очередь Германии.

- Что может помешать реализации такой модели?

- Очень сильно этому может помешать неприятие сербским населением нынешней ситуации, которую задает Брюссельское соглашение, не говоря уже о каких-то дополнительных шагах в пользу косовских албанцев. Такое недовольство в Сербии существует.

- Глава МИД Сербии Ивица Дачич предлагает разделить Косово на сербскую и албанскую части. Северная часть, где живут в основном сербы, остается в составе Сербии, а остальное – республика Косово. Возможно ли такое?

- Такой вариант внешне выглядит логичным, но вопрос в его реальности. Дачич такую позицию озвучивал последовательно на протяжении последних пяти-шести лет. Если бы что-то зависело от Белграда, то это решение имело бы реальные шансы.

Но сейчас мы видим, что от Сербии требуют «признать реальность» – то, что отделенная часть страны будет существовать как отдельное государство.

С той же настойчивостью требуют не допустить пересмотра границ нового государства. И проблема Белграда в том, что у него нет союзников, в первую очередь на Западе, которые поддерживали бы идею территориальной коррекции. Обычно Запад говорит, что время для этого уже давно прошло, вопрос границ вторичен, стоит обсуждать вопросы статуса сербских районов, гарантии их интересов, возможный статус ограниченной автономии.

Будет большой сенсацией, если предложение Дачича получит какую-то международную поддержку. Не случайно оно было сделано в сербской прессе в газете «Вечерне новости» – значит в европейской или американской прессе Дачич свою программную статью разместить не смог. Статья же в очередной раз показывает сербской аудитории, как глава Соцпартии борется за национальные интересы, но не все получается.

- Не опасна ли для Вучича попытка угодить всем – с одной стороны, сближаться с ЕС, договорившись по Косово, с другой стороны, сохранять одобрение сербами и сотрудничать с Россией?

- Что касается отношений с Россией, то Сербия сегодня подвергается международному давлению, и это осложняет ее положение. Поэтому здесь Вучич выстраивает формулу уступок перед Западом по российскому вопросу. Нужно понимать, что Вучич зависит скорее не от России как государства. Для него большей политической проблемой являются прочные русофильские настроения в сербском обществе. В его избрании президентом значительную роль сыграла политическая поддержка Москвы, потому что она обеспечила ему голоса многих сербов, дружественно настроенных к России.

Цена разрыва с Россией будет не в том, что порвутся двусторонние связи, а в том, что это будет иметь внутриполитические последствия. Поэтому руководство Сербии очень аккуратно в этом вопросе.

Что касается диалога по Косово, то речь идет не об очередном раунде переговоров между Приштиной и Белградом, на котором Приштина может пойти на некие уступки. Фактически идет очередная фаза одностороннего диктата, на котором все уступки предполагаются исключительно со стороны Белграда.

Никто из западных игроков сейчас от Приштины не требует не то что новых уступок, а просто исполнения тех ограниченных шагов, на которые она пошла по Брюссельскому соглашению. В первую очередь, это Ассоциация сербских общин – политическая структура, предусмотренная для сербских районов на севере Косово. В соглашении эта структура была описана в очень жестких и ограниченных рамках, но даже в таком куцем виде она до сих пор остается лишь на бумаге. Пока нет признаков того, что на Приштину будет оказано давление, и она пойдет на создание этой ассоциации.

- Какую цель преследует Запад, оказывая на Сербию давление по Косово? Есть ли намерение принять Сербию если не в ЕС, то хотя бы в НАТО?

- Речь идет о другом. Задача взять Сербию в НАТО частично потеряла смысл, потому что в 2015 г. Сербия и НАТО подписали Индивидуальный план партнерства, а парламент страны ратифицировал договор о статусе сил альянса в Сербии. Они фактически дали НАТО все привилегии на территории Сербии без каких-либо обратных обязательств со стороны блока.

О вступлении Сербии в Евросоюз тоже речь не идет, несмотря на переговоры. Пока ЕС изобрел в качестве паллиатива идею «реинкарнации Югославии», создания из территорий на Балканах, которую Евросоюз не примет в свой состав, региональной интеграционной структуры. В нее вошли бы Сербия, Македония, Босния и Герцеговина, Албания и Косово – некий утешительный приз. Это очень удобно для Евросоюза, так как он получает возможности экономического присутствия и контроля рынка, но никаких обязательств социально-экономического и инфраструктурного характера перед этими государствами на себя не берет.

Пока речь идет о том, что ЕС хочет «зацементировать» результаты распада Югославии и отторжения Косово, потому что до сих пор эта проблема сохраняется.

Запад постоянно повторяет, что нужно завершить незаконченные дела, оставшиеся в регионе с конца XX века, в частности вопросы Македонии и Боснии и Герцеговины. Наиболее проблемным и горячим вопросом является Косово.

Также в последние годы на Западе открыто ставят задачу ликвидации российского присутствия и влияния в регионе, причем основной опорой этого присутствия называется именно Сербия и Республика Сербская в соседней Боснии. Прочность русофильских симпатий в сербском обществе все более воспринимается как подлежащая устранению угроза.

Беседовала Юлия Рулева

Георгий Энгельгардт

Источник – Евразия.Эксперт

Сербия. Косово. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 22 августа 2017 > № 2281246 Георгий Энгельгардт


Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 18 августа 2017 > № 2277222 Дмитрий Данилов

НАТО: неформальный саммит или новый формат?

Дмитрий Данилов, Заведующий отделом европейской безопасности Института Европы РАН, профессор МГИМО МИД РФ, кандидат экономических наук

Встреча глав государств и правительств НАТО 25 мая 2017 года рассматривалась изначально как ключевое политическое мероприятие, как первый европейский визит Д.Трампа, в ходе которого предстояло определить новые условия трансатлантического соглашения и в рамках самого альянса, и в более широком контексте американо-европейских отношений. Тема «Трамп - НАТО» стала одной из самых громких уже в ходе предвыборной кампании нынешнего американского президента, заявившего, что альянс является бесполезной и устаревшей организацией. В НАТО хотели бы провести встречу с новым Президентом США раньше, но это оказалось нереалистичным, учитывая неподготовленность позиций и необходимость предварительных политико-дипломатических согласований. То, что Д.Трамп до прямого диалога с главными стратегическими партнерами США сделал остановку в Саудовской Аравии (где подписал оружейную сделку на 110 млрд. долларов), а затем посетил Израиль и Ватикан, только усилило озабоченности и линии напряженности внутри НАТО.

America first - Америка прежде всего

45-й Президент США Д.Трамп крайне провокативно обозначил болевые точки этих трансатлантических отношений, фактически обвинил европейцев в иждивенчестве за счет США, потребовав «справедливой оплаты» американских гарантий безопасности. Тем самым, по существу, Д.Трамп впервые поставил под вопрос центральную аксиому Евро-Атлантики - ценность и неприкосновенность НАТО. Обострившаяся в связи с выходом НАТО из Афганистана дилемма нахождения новых балансов, казалось бы, уже успешно решена союзниками в рамках «возвращения к истокам» - стратегического сдерживания России на основе укрепления коллективной обороны. Этот новый договор был закреплен в решениях саммитов альянса в Уэльсе (2014 г.) и Варшаве (2016 г.).

Д.Трамп не только опять внес в повестку вопрос: зачем Европа Америке?, но и поставил его перед европейцами в ультимативной форме. Несмотря на заверения генерального секретаря альянса Йенса Столтенберга после его визита в Вашингтон 12 апреля 2017 года о том, что и сам Д.Трамп, и главные лица его администрации «привержены НАТО», таких косвенных доказательств в преддверии майского саммита оказалось явно недостаточно. Европейские союзники США ожидали от Президента Трампа ясного и четкого подтверждения американских обязательств, в первую очередь относительно коллективной обороны и, следовательно, сдерживания РФ. В Европе всерьез опасались, что Д.Трамп способен заключить «двустороннюю сделку» с Москвой (по Сирии, Украине и т. д.), которая не только приведет к ослаблению НАТО, но и разрушит ценностный фундамент Евро-Атлантики. К тому же европейские партнеры были поставлены в ситуацию, когда возможности их обратного влияния сократились до критического предела, что еще больше ослабило позиции их политических элит.

Администрация Трампа ясно дала понять, что намерена обсуждать характер трансатлантических отношений только на американских условиях. Европейцы вынуждены были даже подстраиваться под меняющийся политико-дипломатический график Вашингтона. Совет НАТО, запланированный на 5-6 апреля для обсуждения повестки саммита, был перенесен на 31 марта, всем главам МИД альянса пришлось срочно пересматривать свои рабочие графики из-за госсекретаря Р.Тиллерсона в связи с его участием во встрече с Председателем КНР Си Цзиньпином. Британский министр иностранных дел Б.Джонсон объявил о переносе визита в Москву, а затем и вовсе отменил его. Эта «техническая» накладка стала если и не преднамеренным, то довольно ясным для европейцев указанием их союзнического места и рейтинга в стратегических приоритетах Вашингтона. Точная дата неформального саммита также долгое время оставалась неопределенной и зависела от тактического выбора Белого дома - до или после «Большой семерки». Складывалось впечатление, что Д.Трамп поставил союзников в «лист ожидания» перед аудиенцией в новой штаб-квартире НАТО. Он был единственным лидером стран альянса, которого лично встречал генсек Й.Столтенберг.

Работа над ошибками, которую администрация Б.Обамы пыталась выполнить после провала Буша-мл., восстанавливая «ответственное лидерство» в отношениях с Европой, оказалась невостребованной новым президентом. Принцип «America first» (Америка прежде всего) из стержня политики национальной безопасности США превращался в редакции Д.Трампа в «American fist» (американский кулак).

В то же время в самих США давление на администрацию Д.Трампа возрастало по всем линиям. Доминирование внутренней повестки над международной означало, что внешние «победы» Трампа не будут иметь высокого рейтинга в стране, а неудачи, напротив, вызовут гораздо более серьезные последствия. Бескомпромиссная жесткость Трампа в отношениях с союзниками могла бы привести к еще большему ослаблению его позиций на внутриполитической арене. Для противников президента в США такое развитие событий тоже представлялось крайне нежелательным, с учетом слишком высокой цены - НАТО. Поэтому и Трамп, и его американские оппоненты были заинтересованы в достижении на брюссельской встрече прагматичного соглашения с европейскими союзниками. «Надо договариваться» - таким предстал лейтмотив майского саммита. В противном случае, при отсутствии взаимоприемлемых результатов, дальнейшее тактическое маневрирование увеличивало бы стратегические риски и Америки, и Европы, включая эрозию трансатлантического альянса и роли НАТО.

Учитывая довольно напряженную ситуацию в американо-европейских отношениях и неопределенные ожидания от визита Д.Трампа, в НАТО предпочитали не афишировать очевидную значимость предстоящей встречи. Напротив, подчеркивался ее неформальный характер и, как следствие, отсутствие планов по принятию каких-либо решений.

В любом случае повестка саммита была предопределена позицией Вашингтона и отражала две центральные установки американской администрации в отношении НАТО.

Первая - увеличение вклада Европы в коллективную оборону и военную активность НАТО. Трамп с самого начала своего президентского срока выдвинул жесткое требование о выполнении всеми странами альянса обязательств, взятых ими на саммите в Уэльсе в 2014 году: об увеличении к 2024 году военных расходов до уровня не ниже 2% ВВП, 20% которых должны направляться на основные виды вооружений. Д.Трамп потребовал перевести формулу «2/20» из политических ориентиров в конкретный алгоритм действий. Канцлер ФРГ А.Меркель во время мартовского визита в Вашингтон («встреча терапевта с провокатором», по определению «Дойче велле»1) пыталась убедить Д.Трампа в том, что военный бюджет Германии гораздо меньше ее совокупного вклада в европейскую и международную безопасность, но безуспешно.

Короткое время тактической паузы малых стран, надеявшихся на своего европейского лидера и ожидавших более благоприятного для них результата предварительных дискуссий с США, также истекло. Зато открылись возможности продемонстрировать свою атлантическую значимость для «передовиков» по выполнению критериев «справедливого бремени» (стран восточного фланга). Это, в свою очередь, хоть и давало НАТО возможность продемонстрировать Д.Трампу позитивный ответ на его запрос, еще больше уменьшало потенциал разумного европейского сопротивления диктаторскому нажиму Вашингтона.

Вторая центральная тема саммита, обозначенная администрацией США, - борьба с международным терроризмом/ИГИЛ. Казалось бы, эта повестка всегда входила в круг приоритетов НАТО и являлась после 9/11 консолидирующим стержнем. Однако и она, в интерпретации Д.Трампа, стала проблемной для союзников, когда он заявил, что борьба с международным терроризмом должна быть высшим приоритетом для НАТО. Такая установка еще больше обострила дилемму единства и проблемы оформления нового политического соглашения внутри НАТО.

Во-первых, она ясно отражала мнение Трампа о неэффективности организации, которой следует сосредоточиться на реальных приоритетах. Во-вторых - о недостаточном европейском вкладе: «полезность» Европы после выхода из Афганистана оказалась отнюдь не бесспорна для новой американской администрации. В этой связи, в-третьих, косвенно под вопрос были поставлены главные ориентиры трансатлантической стратегии, о которых союзники договорились «до Трампа» - прежде всего об укреплении коллективной обороны в ответ на российскую угрозу.

В-четвертых, Москва, напротив, рассматривалась Д.Трампом как потенциальный партнер в борьбе с международным терроризмом/ИГИЛ. Но подобный «пророссийский» дрейф Вашингтона подрывал бы коренные интересы безопасности европейских союзников и позиции политических элит. В-пятых, повышение профиля участия НАТО в борьбе с терроризмом объективно весьма проблематично для европейских государств-членов и альянса в целом как в политическом, так и оперативном отношениях. По существу, речь идет о замене активности стран альянса - в составе антитеррористической коалиции на основе их национальных интересов - на коалиционную дисциплину и участие в рамках НАТО, практический потенциал которой на антитеррористическом фронте довольно ограничен.

Таким образом, европейские союзники, готовясь к встрече, получили подтверждение того, что Вашингтон демонстративно воспринимает их как «младших партнеров», ведомых в трансатлантической связке; что Д.Трамп едет в Брюссель не слушать их, а выслушать ответ на его предложение, от которого нельзя отказаться; что европейским лидерам придется договариваться с Трампом именно на этой встрече и договоренности должны носить конкретный характер. Европейцы, в свою очередь, рассчитывали на ясное подтверждение Президентом США приверженности стратегическому трансатлантическому альянсу и НАТО как его фундаментальной основы и в этой связи - гарантий европейской безопасности, включая прежде всего принципиальную позицию Запада по отношению к России. Американская администрация в преддверии саммита внесла бюджетное предложение об увеличении на 40% ассигнований на военное присутствие США в Европе. Тем самым были на деле, по словам Й.Столтенберга, подтверждены американские гарантии2. В то же время Трамп укрепил свои позиции в отношениях с союзниками по НАТО и защитил их от критики и давления со стороны Конгресса и лагеря внутренних оппонентов.

Символы единства и солидарности

Подразумевалось, что торжественные мероприятия на открытии саммита должны создать благоприятный политико-дипломатический фон для демонстрации атлантического единства. Именно поэтому пресса (около тысячи журналистов, в том числе 140, прибывших в Брюссель с Трампом) уделила такое внимание официальной церемонии открытия новой штаб-квартиры НАТО и двум мемориалам на его территории.

Первый посвящен падению Берлинской стены. Ее обломок около новой штаб-квартиры - «символ прошлого», по словам Й.Столтенберга, а также того, как в ответ на раскол Европы члены альянса объединились для защиты свободы, которую не победить, на которой он основан и которую будет продолжать отстаивать. Однако попытка генсека в полутораминутной речи провести историческую параллель с тем, где проходит фронт борьбы, выглядит неудачной: «В 1989 году стена была разрушена. Мирными протестами. Народными движениями, такими как Solidarność». Затем диссонансом прозвучало обращение к лидеру ФРГ: «Канцлер Меркель, вы были в Берлине в ту ночь, когда упала стена»3.

Второй мемориал (обломок Северной башни Всемирного торгового центра) посвящен трагедии 9/11 и 5-й статье Вашингтонского договора, которая тогда была инициирована НАТО впервые в истории. «Наибольшая сила НАТО - это прочная связь между Северной Америкой и Европой» - так звучит главное послание генсекретаря Столтенберга лидерам государств альянса в этой связи. И затем он апеллирует к патриотическим чувствам Д.Трампа: «Президент Трамп, эти атаки поразили сердце вашего родного города Нью-Йорка», - в очередной раз напоминая ему, что тогда «НАТО впервые задействовала статью о коллективной обороне». Это нельзя воспринимать как перевернутую страницу и «прошлые заслуги» - именно такое послание адресует Столтенберг Трампу, когда говорит: «Мемориал 9/11 и 5-й статьи будет ежедневным напоминанием о нашей жизненно важной связке». Чтобы быть более убедительным для Вашингтона, Й.Столтенберг подчеркивает, что альянс готов ответить на американский запрос: «И сегодня мы примем обязательства делать больше в нашей общей борьбе с терроризмом»4.

Само здание штаб-квартиры, названное «Агора», как символ греческой демократии, было готово к заселению уже к новому, 2016 году. Но его открытие было отложено в связи с затягиваем сроков визита нового Президента США. Тем не менее церемония передачи ключей от здания бельгийским премьером Ш.Мишелем генсеку НАТО в присутствии короля Бельгии Филиппа оказалась как никогда своевременной, формируя вокруг «непростой» встречи лидеров альянса атмосферу солидарности и исторической ответственности. Ш.Мишель назвал новую штаб-квартиру «необходимым символом» прочности альянса и его способности продолжать «изменять ситуацию к лучшему»5. Й.Столтенберг также подтвердил готовность альянса продолжать трансформацию «вместе с изменяющимся миром»: «Передача нашей новой штаб-квартиры знаменует начало новой главы. Эта штаб-квартира станет символом сильного, адаптируемого Североатлантического союза».

Столтенберг вновь предложил признать аксиому (оспоренную Трампом): «Когда НАТО адаптируется к неопределенному миру, одно остается неизменным - наше единство». Он призвал исходить из осознания исторической ответственности: «На протяжении нашей истории мы были едины». Свою речь генсек закончил констатацией фундаментальной трансатлантической солидарности: «НАТО больше, чем договор. Больше, чем организация. НАТО воплощает уникальную связь между Европой и Северной Америкой. И когда мы поднимаем наши флаги сегодня… в этот определяющий для нашей безопасности момент… наш союз имеет сильные позиции, демонстрирует единство и решимость»6.

Однако расчет на особую «торжественность момента» не слишком оправдался. Д.Трамп, который мог бы воспользоваться ситуацией, когда уже был ясен благоприятный для него исход встречи, чтобы сгладить обоюдоострые углы американо-европейских разногласий, предпочел усилить эффект победы. Его короткое выступление и поведение во время церемонии создало новые линии напряжения. По растиражированному в СМИ анонимному высказыванию официального лица из Госдепа: «Когда дело доходит до дипломатии, Президент Трамп - пьяный турист. Громкий и навязчивый, он проталкивается на танцполе. Он наступает на других, не осознавая этого. Это неэффективно»7.

Речь не только об экстравагантной манере «недипломатичного» поведения Д.Трампа. Хотя и его сигналы, даже спонтанные, необходимо воспринимать всерьез, и он это постоянно подтверждает. В выступлении во время торжественной церемонии Д.Трамп продолжал поучать европейских партнеров и напоминать о долгах «американским налогоплательщикам». Это было хотя и привычно, но болезненно для европейцев, особенно с учетом предварительно оговоренной и приемлемой для сторон позиции НАТО по вопросу оборонных расходов и «справедливых взносов», а также по ответу альянса на «антитеррористическую инициативу» Д.Трампа. Вот только некоторые выводы, которые европейские союзники могли сделать после завершения торжественной части мероприятия:

- Д.Трамп объединил в один пакет американское понимание повестки альянса, изначально сузив возможность маневра в обсуждении каждого из вопросов («Aut Caesar aut nihil» - «Или все - или ничего»): «Если страны НАТО внесут свой полный вклад, тогда НАТО будет еще сильнее, чем сегодня, особенно в ответ на угрозу терроризма»8. Но даже те страны альянса, которые вынуждены идти на соглашение «2/20», не готовы связывать его с большими расходами на антитеррористическую активность в рамках НАТО (например, Франция);

- Д.Трамп тем самым дал понять - на фоне мемориала «9/11 - 5-я статья», - что прошлые «афганские заслуги» уже «не работают», пора перестать делать на них акцент и озаботиться реальным и справедливым увеличением европейского взноса в альянс. Резюме Трампа:  «Для меня большая честь находиться сегодня в сердце альянса, который обеспечивает свободу и безопасность Европы»9, - следует читать с конца. Прежде речь всегда шла об общей безопасности и коллективной ответственности Евро-Атлантики, теперь табу снято: НАТО, опираясь на гарантии США, защищает Европу, но не Америку;

- Д.Трамп даже ради политкорректности не сказал того, что от него ждали - слов благодарности европейским союзникам за солидарность, и даже не упомянул «статью 5» о коллективной обороне у мемориала, символизирующего ее. Впоследствии президенту пришлось «исправляться» и более определенно высказаться в поддержку центральной функции НАТО - коллективной обороны, но от этого ощущение неустойчивости американских гарантий только окрепло;

- Трамп демонстративно «прошел сквозь» премьера Черногории Д.Марковича, в лице которого приветствовали 29-го равного члена атлантической семьи. (Тот затем неуклюже отреагировал: наконец-то, благодаря этому малозначимому инциденту Черногорию заметили.) «Dobrodosli Carna Gora» - «Добро пожаловать, Черногория» - как сказал в своей «церемониальной» речи генсек Столтенберг, но так и не упомянул США. Европейским странам альянса придется, признавая американское лидерство, считаться с тем, что Трамп настойчиво и последовательно стремится персонифицировать его, замкнуть на себя;

- тем не менее Д.Трамп успокоил союзников - он дал понять, что с должным вниманием относится к европейским приоритетам безопасности, в том числе в отношении РФ и миграционного кризиса. Он «добавил» эти позиции к «своим» спискам угроз и вызовов, хотя и не конкретизировал американскую позицию и ответственность: «НАТО будущего должна сосредоточить внимание на терроризме и иммиграции, а также на угрозах со стороны России и восточных и южных границ НАТО»10.

American fist (американский кулак): 
результаты саммита

Итоги саммита в Брюсселе были наиболее полно отражены в выступлениях генсека НАТО, а также в ходе визита его заместителя Роуз Гетемюллер 29 мая в Тбилиси на очередную сессию Парламентской ассамблеи альянса. Они подтвердили, что на встрече внимание было сфокусировано на согласовании решений по двум «американским» проектам перестройки НАТО - участию в борьбе с терроризмом и справедливому распределению бремени в обеспечении безопасности Евро-Атлантики.

Главное решение по первой теме - соглашение о том, что НАТО не только увеличивает текущую активность на антитеррористическом треке, но и становится институциональным участником антитеррористической коалиции под руководством США (несмотря на то, что все государства-члены в национальном качестве входят в нее). Для европейских стран это было крайне сложным, но, как оказалось, необходимым пунктом нового договора с Вашингтоном.

Германия и Франция до последнего момента откладывали решение, что подтвердил генсек Столтенберг накануне саммита. Лидеры ЕС справедливо опасались, что передача НАТО соответствующих полномочий и рычагов серьезно ослабит их возможности формулировать независимую позицию по Сирии/Ираку/ИГИЛ, включая сложную ткань отношений с региональными державами, в том числе с Турцией. Париж, как и ряд других стран, был серьезно озабочен тем, что на фоне решений об увеличении военных расходов придется перепрофилировать их в русло «антитеррористического» вклада, хотя Франция уже тратит значительные средства на противодействие террористической угрозе в зоне Сахеля. Весьма велики опасения, что втягивание европейских государств через НАТО в американские действия в Ираке и Сирии актуализирует вопрос о механизмах и масштабах их военного участия, а это внутренне взрывоопасный элемент в политике большинства европейских государств.

Террористический акт в британском Манчестере 22 мая стал знаковым событием в преддверии брюссельского саммита НАТО. И хотя в НАТО не стали напрямую связывать это событие с решениями саммита, ясно, что ситуация не оставляла лидерам альянса шансов воздержаться в ответ на предложение Трампа о перепрофилировании под террористическую угрозу. Для других «Манчестер», напротив, дал дополнительную мотивацию, чтобы пойти на соглашение с Д.Трампом.

Что может означать это решение в политическом и практическом отношениях? Политическая цена весьма высока. Напомним, что в Брюсселе предпочитали страховать риски и до последнего момента старались вообще не связывать ожидания от саммита с принятием каких-либо решений. Прежде всего Вашингтон добился поставленной цели, а «старая» Европа не смогла воспротивиться американскому давлению. Альянс, в свою очередь, войдя в коалицию под руководством США, оказывается в большей зависимости от атлантического лидера, усиливается инструментальная роль НАТО в американской политике. Теперь, когда НАТО внутри американской коалиции, европейцы должны формулировать свою позицию в рамках коллективной ответственности, их свобода маневра будет существенно ограничена, а зависимость от «непредсказуемых» или односторонних действий США, напротив, усилится.

Это касается и отношений европейских стран с другими ключевыми участниками антиигиловской борьбы и региональными державами (Россией, Турцией, Ираном, Израилем и т. д.), где интересы и подходы атлантических союзников не совпадают. Присоединение НАТО к антитеррористической коалиции является дополнительным осложняющим фактором на российском направлении политики европейских государств и Евросоюза, тем более если Москва и Вашингтон не смогут найти и укрепить общую платформу для взаимодействия. Те страны, которые напрямую не участвовали в действиях коалиции в Сирии - нелегитимной, с российской точки зрения, - становятся участниками многосторонней активности в рамках НАТО. Другими словами, Европа, соглашаясь на «формальную» деятельность НАТО в антитеррористической кампании, увеличивает риски, связанные с обеспечением своей стратегической самостоятельности.

В практическом плане НАТО изначально оказалась в ловушке Трампа. Генсек Столтенберг в ответ на американский запрос о большем участии в борьбе с терроризмом как ключевой функции альянса попытался решить вопрос дипломатически - продемонстрировать весомые усилия на этом направлении. НАТО уже поддерживает коалицию самолетами AWACS, вносит вклад в подготовку сил безопасности в Афганистане и Ираке и, следовательно, в общую борьбу с корнями терроризма. Это обозначало фактическое признание объективно ограниченных возможностей НАТО расширить свое функциональное участие. Вопрос о том, что НАТО может сделать еще, идя навстречу Вашингтону, не имел ясных ответов и реалистичных опций. Перспектива «боевой роли» альянса после завершения его самой крупной операции в Афганистане была фактически исключена. Однако политические мотивы администрации Трампа перевешивали эти практические аргументы и пришлось в срочном порядке прорабатывать варианты дополнительного вклада организации.

Этот вклад был согласован на майской встрече в Брюсселе. Пока он выглядит довольно неубедительно с точки зрения «добавленной стоимости». Неслучайно в НАТО, говоря о принятых решениях, предпочитают делать акцент на их «символической ценности» и по-прежнему апеллируют к уже проделанной и продолжающейся работе на антитеррористическом треке.

Тем не менее в НАТО принят своего рода план действий по увеличению активности в сфере борьбы с терроризмом, стержнем которого является формальное присоединение альянса к глобальной коалиции против ИГИЛ. Альянс, как заявлено со всей определенностью, не будет выполнять каких-либо боевых задач, главным станет налаживание лучшей координации между странами-участницами на платформе укрепления общей солидарности. Дополнительно предусмотрено усиление поддержки коалиции системой дальнего радио-локационного обнаружения и управления (ДРЛОУ) НАТО AWACS, увеличатся полетное время, объемы передаваемой информации, будет обеспечена дозаправка в воздухе. Генсеком НАТО назначен координатор по борьбе с терроризмом, в штаб-квартире учредят новый объединенный разведывательный центр для борьбы с терроризмом, в том числе с чужими истребителями (подразумеваются, очевидно, прежде всего приграничные пролеты российских самолетов). Предусмотрен ряд других шагов, включая продолжение нынешней операции НАТО в Афганистане «Решительная поддержка» помощи и обучения национальных сил безопасности, а также увеличение нынешнего 13-тысячного контингента альянса.

Вероятно, главный смысл подключения НАТО как организации к антитеррористической коалиции, с одной стороны, - укрепление блоковой солидарности, чтобы в то же время снизить риски расшатывания коалиции вследствие различий национальных интересов и мотиваций стран-участниц и одновременно, с другой стороны, создание институционально-правовых основ для задействования совместных инструментов НАТО, особенно тех, которые создаются в области сбора, обработки и обмена информацией, новых антитеррористических механизмов и инструментов противодействия киберугрозам (с возможностью их отработки и обкатки в реальных боевых условиях).

По свидетельству Р.Гетемюллер, «жизненно важной частью такой борьбы является быстрый и эффективный обмен развединформацией между союзниками и партнерами». Именно для этого в новом разведуправлении НАТО учреждается специализированное подразделение по борьбе с терроризмом. В объединенном командовании НАТО в Неаполе будет создан новый «южный хаб» для мониторинга и оценки региональных угроз. Началась работа по изучению соответствующих возможностей Штаба специальных операций (ШСО) альянса, который уже предлагает союзникам и партнерам специальную программу подготовки борьбы с терроризмом. ШСО уже был использован как важный координационный центр для дискуссий в рамках подготовки брюссельского саммита.

Однако и политическая, и практическая значимость принятых решений оценивается весьма неоднозначно. Во-первых, этот «сильный политический сигнал о единстве в борьбе с терроризмом», как его характеризует руководство НАТО, небезосновательно рассматривается как вынужденное согласие на условия Д.Трампа, особенно с учетом преодоленного сопротивления Берлина и Парижа. «Согласие» европейцев усиливает тренд к размыванию их стратегического влияния и самостоятельности, причем уже при новых лидерах. Во-вторых, это соглашение укрепляет не столько альянс, сколько его инструментальную роль в политике США, деформирует трансатлантические балансы и в конечном счете ослабляет НАТО.

С другой стороны, в-третьих, «вынужденное» европейско-американское соглашение под нажимом Вашингтона будет неизбежно усиливать настроения противодействия диктату Трампа и в Европе, и в США. В-четвертых, в странах НАТО усиливаются сомнения относительно практической эффективности альянса в борьбе с международным терроризмом и особенно с угрозами внутри Европы, включая противодействие национальных государств возрастающей террористической активности на их территории. В-пятых, по-прежнему неясно, каким образом планируется усилить роль НАТО в борьбе с ИГИЛ, если так и не найдены политические пути и практические модальности для развития взаимодействия с Россией.

Фактически эти же критические аргументы относятся и к другому результату саммита - относительно «справедливого вклада» европейцев и их расходов на оборону. На встрече в Брюсселе ожидаемо была представлена позитивная динамика: преодоление в 2015 году длительного периода сокращений военных расходов, их увеличение Европой и Канадой в 2016 году. Румыния подтвердила, что выйдет на двухпроцентный уровень уже в текущем году, Латвия и Литва - в 2018-м. Но главный результат в другом - достигнута договоренность о ежегодной разработке и предоставлении национальных планов по достижению уэльских критериев «2/20». На уэльском саммите уже было решено осуществлять периодический обзор выполнения финансовых ориентиров, но процедура не была отработана. Теперь, по настоянию Вашингтона, все страны-участницы должны предоставлять в НАТО своего рода «финансово-плановые отчеты».

Р.Гетемюллер уточнила, что национальные планы предусматривают не только ежегодное увеличение объемов финансирования. Денежные ресурсы должны направляться в рамках основных целей и задач военного строительства. Ежегодно обновляемые планы будут, таким образом, включать три взаимосвязанных компонента: деньги, оперативный потенциал и национальное участие в миссиях и операциях. Работа над ними должна завершиться в декабре 2017 года для последующего обсуждения на февральском (2018 г.) Совете министров обороны. Но до сих пор неясно, каким образом в НАТО будет осуществляться оценка представленных планов, как они станут координироваться внутри альянса, между его органами и национальными правительствами.

Такая «конкретизация» планов может представиться еще более сильным фактором разобщенности внутри альянса, принимая во внимание существенные расхождения во взглядах и на повестку, и на «справедливое разделение бремени», с учетом приоритетов развития национальных комплексов безопасности и военно-технологической базы. Неоднократно поднимавшийся на мероприятиях с участием СМИ вопрос о том, что и как предпримут в случае невыполнения национальных планов, то есть о механизмах реализации и практического контроля, также остался открытым. Вашингтон отвечает на него политически: такой вариант не рассматривается, поскольку означал бы нарушение союзниками их обязательств.

НАТО в Тбилиси и российский вопрос

Важной площадкой для обсуждения итогов саммита и достигнутых договоренностей стала очередная весенняя сессия Парламентской ассамблеи НАТО, именно с учетом особой парламентской роли в сфере финансирования и бюджетирования. Время и место также имеют значение. Эти масштабные четырехдневные мероприятия с участием более 200 парламентариев из стран - участниц и партнеров начались 27 мая и дали, таким образом, возможность для предметного рассмотрения принятых решений и содержания трансатлантических отношений и «по горячим следам», непосредственно после завершения саммита. Парламентская ассамблея в этот раз собралась на выезде - в Тбилиси (впервые в стране-партнере с 2004 г.), демонстрируя, очевидно, партнерский потенциал альянса, его притягательность и «открытые двери».

В ходе дискуссии со стороны членов парламентских делегаций уже высказывались определенные сомнения относительно принятых решений, их реализуемости и эффективности. Очевидно, что поднятые даже внутри альянса, на пленарной сессии его Парламентской ассамблеи, критические вопросы будут звучать еще острее в рамках национальных общественно-политических дебатов.

Один из них имеет принципиальное значение: что для НАТО ценнее - формальное выполнение критериев «2/20» или реальный оперативный вклад тех союзников, которые отстают от «передовиков» на восточном фланге? Также речь идет о том, что «восточные» члены альянса фактически планируют увеличить средства на свою собственную оборону, тогда как другие союзники имеют иные приоритеты.

Это объективно усиливает, а не регулирует дилемму «справедливого бремени» внутри НАТО. Причем речь может идти не только о региональных балансах и приоритетах, но и о самой полезности альянса в парировании наиболее существенных вызовов безопасности. Например, насколько альянс, принявший решение о подключении к антитеррористической коалиции, способен вносить вклад в обеспечение внутренней безопасности стран-участниц от террористической угрозы и миграционных вызовов. Особенно это касается тех государств, которые не обладают собственными достаточными возможностями (но должны будут направлять ресурсы и усилия на другие, «внешние» блоковые задачи). Аналогично критически воспринимается дилемма «справедливого бремени» между Европой и Америкой, когда речь идет не о связанных напрямую с НАТО взносах в глобальную и региональную безопасность, например помощь развитию и т. д. (где Евросоюз является лидером). Особенно остро эта тема воспринимается в связи с отказом Трампа после саммита «Большой семерки» в Таормине (Италия) 26-27 мая от Парижского соглашения по климату.

Российская тема в официальной программе саммита специально обозначена не была, но, конечно, обсуждалась. По словам Й.Столтенберга, «Россия в повестке НАТО всегда», в том числе и в контексте трансатлантической связки и распределения бремени. На итоговой пресс-конференции он резюмировал: «Сегодня мы подтвердили наш двусторонний подход: сильная защита в сочетании со значимым диалогом, и мы движемся по обоим этим трекам»11.

Но главным, очевидно, было не детальное обсуждение российской повестки, а большая ясность, которой европейские союзники пытались добиться от Трампа относительно его линии по России, и в этой связи подтверждения принципиальной преемственности американской политики по кризису европейской системы безопасности. Перед саммитом НАТО давление в США на Трампа по российскому вопросу крайне усилилось и обозначенная прежде перспектива налаживания конструктивного взаимодействия с Москвой в областях общего интереса, включая Сирию/ИГИЛ, была фактически заблокирована.

Особенно ясно об этом свидетельствовала ракетная атака ВВС США на аэродром Шайрат в ответ на применение 4 апреля сирийскими самолетами, по утверждению американцев, химического оружия. Это, по мнению американских аналитиков, обозначает «красную линию», за которой Вашингтон готов применять оружие против правительства Б.Асада, а ответственность, кроме него, возлагает на Москву и Тегеран. Тогда российская сторона проявила сдержанность, в том числе не желая раскачивать ситуацию в преддверии трансатлантических саммитов в мае. Однако встреча НАТО в целом зафиксировала единство Трампа с союзниками относительно России, что особо подчеркивалось руководством альянса в официальных выступлениях. По словам Й.Столтенберга, «единство в НАТО по нашему подходу к России в настоящее время сильнее, чем я наблюдал на протяжении многих-многих лет»12.

«Более агрессивная Россия, рост насильственного экстремизма, рост ИГИЛ» - именно эти вызовы, как подчеркнула Р.Гетемюллер в Тбилиси, определили решения по двум центральным вопросам саммита. 2014 год, по ее мнению, стал для НАТО переломным - после вторжения России в Украину, захвата Крыма и захвата Мосула ИГИЛ. При этом корни событий она видит в 2008 году, когда «на пороге финансового кризиса» произошло «российское вторжение в Грузию»13. Такая жесткая риторика, особенно с учетом американского гражданства Р.Гетемюллер и ее связей с американским истеблишментом, говорит о том, что в альянсе вновь консолидирована твердая линия на сдерживание РФ и общая позиция по Крыму и украинскому конфликту.

Расширение НАТО и политику «открытых дверей» также следует рассматривать в фокусе этой консолидированной линии. В майской встрече альянса впервые принял участие Душко Маркович, премьер-министр Черногории, прием которой в «евроатлантическую семью» состоялся несколькими днями позже (5 июня - в связи с ратификационными процедурами). Российский МИД по этому поводу отметил «антироссийскую истерию» в Черногории и право РФ на ответные меры на основе взаимности.

Р.Гетемюллер на совместной пресс-конференции с главой грузинского МИД Михаилом Джанелидзе на полях ПА НАТО в Тбилиси подчеркнула связь вступления в альянс Черногории и продолжения политики «открытых дверей» НАТО, которая особенно актуальна для Грузии, но также и других стран - претендентов на членство. Был продемонстрирован большой партнерский вклад Грузии в миссии НАТО, силы реагирования альянса, учения и т. д.; заинтересованность НАТО в грузинском черноморском опыте и экспертизе, в развитии и укреплении сотрудничества. На вопрос, видит ли Гетемюллер альтернативу предоставлению Грузии Плана для членства (ПДЧ), она ответила: «Нет. Нет. НАТО приветствует, что Грузия является страной-претендентом, и мы приветствуем возможность работать с Грузией в отношении членства в НАТО»14. Само проведение ПА НАТО в Тбилиси видится участникам встречи масштабным и знаковым событием, где, по словам Виктора Долидзе, грузинского министра по европейской и евроатлантической интеграции, «будет специальный посыл РФ, так же как НАТО, в связи с тем, что в отношении Грузии волна расширения НАТО не должна останавливаться и Грузия должна стать членом НАТО»15.

Очевидно, действительно все поданные сигналы и сделанные акценты очень серьезны, а не ситуативны. Ведь изначально было понятно, что, планируя встречу в Грузии, особое внимание придется обратить именно на вопрос ее членства в НАТО. Это значит, что, хотя вопрос о перспективе членства Грузии оставлен открытым, Москве дали понять, что в случае нарушения ею определенных «красных линий» (по Сирии, Украине и даже Молдове) НАТО после Черногории будет готова сделать следующий шаг и предоставить ПДЧ Грузии.

Такое давление на Москву, в совокупности с другими неблагоприятными для России сигналами встречи в Брюсселе, негативной динамикой российско-американских отношений, возросшей жесткостью не только Берлина, но и Парижа при новом Президенте Э.Макроне, а также в преддверии выборов 2018 года в России (и на Украине), создает опасность вынужденного дрейфа Европы к выстраиванию новых, управляемых отношений конфронтационного типа с РФ, дальнейшей консолидации Евро-Атлантики в рамках НАТО, а Москвы на платформе «Крепость Россия». Возможная в этом случае дальнейшая деградация отношений Россия - НАТО еще более осложнила бы выход из современного кризиса европейской системы безопасности.

Но верно и обратное - перспектива налаживания конструктивного взаимодействия между Россией и США/НАТО пока не закрыта. Европейские страны и Евросоюз также проявляют, хотя весьма осторожно, заинтересованность в постепенной нормализации и восстановлении политического диалога с Москвой. Большое значение будет иметь то, в каком направлении станут развиваться трансатлантические отношения на основе ныне достигнутых Трампом и его европейскими партнерами соглашений и, следовательно, какие решения могут быть закреплены в новой Стратегической концепции НАТО, которую, очевидно, примут на очередном, формальном саммите альянса в 2018 году.

 1Комментарий: Визит Меркель в США - встреча терапевта с провокатором // Deutsche Welle. 16.03.2017 // URL: http://www.dw.com/ru/комментарий-визит-меркель-в-сша-встреча-терапевта-с-провокатором/a-37918162

 2Press conference by NATO Secretary General Jens Stoltenberg following the meeting of NATO Heads of State and/or Government in Brussels on 25 May. 25 May. 2017 // URL: http://www.nato.int/cps/en/natohq/opinions_144098.htm?selectedLocale=en

 3Remarks by NATO Secretary General Jens Stoltenberg at the dedication of the 9/11 and Article 5 Memorial. 25 May. 2017 // URL: http://www.nato.int/cps/en/natohq/opinions_144091.htm?selectedLocale=ru

 4Ibid.

 5Remarks by Charles Michel, Prime Minister of Belgium at the Handover Ceremony. 25 May. 2017 //URL: http://www.nato.int/nato_static_fl2014/assets/audio/audio_2017_05/20170525_170525g.mp3

 6Remarks by NATO Secretary General Jens Stoltenberg at the new NATO headquarters handover ceremony. 25 May. 2017 // URL: http://www.nato.int/cps/ru/natohq/opinions_144094.htm?selectedLocale=ru

 7Bixby Scott. President Trump Turned International Diplomacy Into a Fistfight-and Lost // The Daily Beast. 05.28.2017 // URL: http://www.dailymail.co.uk/news/article-4551896/Trump-acted-like-tacky-drunk-tourist-abroad.html

 8Remarks by President Trump at NATO Unveiling of the Article 5 and Berlin Wall Memorials. Brussels, Belgium // The White House. Office of the Press Secretary. May 25, 2017 // URL: https://www.whitehouse.gov/the-press-office/2017/05/25/remarks-president-trump-nato-unveiling-article-5-and-berlin-wall

 9Ibid.

10Ibid.

11Doorstep statement by NATO Secretary General Jens Stoltenberg ahead of the meeting of NATO Heads of State and/or Government. 25 May 2017 //URL: http://www.nato.int/cps/en/natohq/opinions_144083.htm?selectedLocale=en

12Press conference by NATO Secretary General Jens Stoltenberg following the meeting of NATO Heads of State and/or Government in Brussels on 25 May. 25 May. 2017 // URL: http://www.nato.int/cps/en/natohq/opinions_144098.htm?selectedLocale=en

13Speech by NATO Deputy Secretary General Rose Gottemoeller at the NATO Parliamentary Assembly session. 29 May. 2017 // URL: http://www.nato.int/cps/en/natohq/opinions_144090.htm?selectedLocale=en

14Ibid.

15ПА НАТО зафиксирует, что расширение альянса не остановится на Грузии - Долидзе // Грузия online. 25.05.2017 // URL: http://www.apsny.ge/2017/mil/1495755592.php

Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 18 августа 2017 > № 2277222 Дмитрий Данилов


Китай. Евросоюз > Металлургия, горнодобыча > metalbulletin.ru, 16 августа 2017 > № 2276296

ЕС вводит временные пошлины на импорт нержавейки из Китая

Европейская Комиссия объявила, что вводит временные импортные пошлины до 28.5% на импорт продуктов из нержавеющей стали из Китая,обвиняя поставщиков в незаконном субсидировании. Пошлинами будут затронуты такие предприятия, как HBIS Group Co., Ltd, Shougang Group Co., Ltd and Jiangsu Shagang Group Co., Ltd и др.

В июне ЕС ввел штрафные пошлины на импорт г/к стали из Китая в размере 35,9%. Кроме того, ЕС также увеличил антидемпинговые пошлины на 10% и 6% на импорт арматурных изделий и х/к стали из Китай.

На китайский стальной импорт ЕС были наложены более 40 штрафных санкций.

Некоторые китайские официальные лица объяснили, что ЕС использует избыточные стальные мощности КНР в качестве предлога для утверждения, что китайские стальные продукты наносят ущерб стальной промышленности ЕС.

Китай. Евросоюз > Металлургия, горнодобыча > metalbulletin.ru, 16 августа 2017 > № 2276296


Россия. Евросоюз. ЦФО > Недвижимость, строительство. Химпром > stroygaz.ru, 15 августа 2017 > № 2287466 Андрей Сазонов

Форма и содержание.

Промышленный комплекс Концерна «КРОСТ» предлагает инновационные строительные материалы.

Концерн «КРОСТ» является не только одним из ведущих российских застройщиков, но и крупным производителем стройматериалов. О перспективах развития этого направления в интервью «СГ» рассказал директор Департамента промышленности Концерна Андрей САЗОНОВ.

«СГ»: Можете ли вы привести несколько цифр, которые дали бы читателю представление о масштабах вашего производства строительных материалов?

Андрей Сазонов: Ежедневно промышленный комплекс концерна производит более 3000 кубометров бетона, порядка 400 кв. метров оконных блоков, 840 кубометров тротуарной плитки, около 800 кубометров железобетонных изделий и 100 кв. метров фибробетона. Но дело не только в количестве, но и в качестве. Наши научно-исследовательские лаборатории работают над созданием современных стройматериалов, не имеющих аналогов в мире. В частности, мы ведем исследования в области совершенствования бетонов, нами освоен выпуск сверхпрочного бетона с высокими эксплуатационными свойствами.

«СГ»: За счет чего компании удается удерживать позиции на рынке?

А.С.: Прежде всего, мы используем современное оборудование и инновационные технологии, в том числе робототехнику. На заводах концерна процессы максимально компьютеризированы, применяются системы контроля качества каждой операции. У нас есть собственные научные изыскания и исследования. Мы постоянно обучаем сотрудников как в стране, так и за рубежом, а также сотрудничаем с ведущими архитекторами. На сегодняшний день компания зарегистрировала 66 патентов, в том числе на изобретения. Концерн — пионер в использовании технологии монолитного панельного домостроительства, позволяющей возводить до 25 этажей объекта за 8-12 месяцев. Нами разработана линейка стеновых панельных конструкций, с помощью которой можно собирать здания различной конфигурации. Благодаря этому сроки строительства сокращаются почти в два раза, а стоимость квадратного метра снижается почти на 30%. Если говорить о проектах монолитного строительства, то мы строим здания в 2-2,5 раза быстрее. При этом мы широко применяем энергоэффективные решения. По московским нормативам толщина утеплительного слоя здания должна быть не менее 150 мм. Мы утепляем дом 300-миллиметровым слоем. Этого достаточно, чтобы сократить теплопотери до нуля: фактически дом становится энергонезависимым.

«СГ»: Вы упомянули о сотрудничестве с архитекторами. С кем конкретно вы работаете?

А.С.: У нас активные контакты со знаменитыми архитекторами и ведущими мировыми архитектурными бюро. Мы работаем с Zaha Hadid Architects (Великобритания), Rem Koolhaas (Нидерланды), Evan K Marshall (Великобритания), Konstantina Cusack (Великобритания), Dante O. Benini (Италия), Paul De Vroom (Нидерланды)…

«СГ»: Впечатляет… Но вернемся к вашей продукции. На каких знаковых объектах столицы она используется?

А.С.: При строительстве стадионов «Спартак», «ВТБ Арена», «Лужники», «Арена Химки» применен сборный железобетон нашей фабрики «Мажино» — одного из ведущих предприятий по производству ЖБИ. Качели, установленные на Триумфальной площади столицы, — также ее продукт. Тротуарную плитку нашей фабрики «Готика» можно увидеть на Большой и Малой Никитских улицах, Старом Арбате, в Александровском саду, в ПКиО «Сокольники». Деревянные окна фабрики «Декон» поставляются на объекты Москвы и области, идут на экспорт. Фабрика «Фиброль» производит фибробетон — современный элемент архитектурного декора, при помощи которого можно реализовать оригинальные фасадные, интерьерные и ландшафтные решения. Фибробетон применяется на многих уникальных объектах, в том числе в рамках проектов по восстановлению исторических барельефов объектов культурного наследия.

«СГ»: Что в ближайших планах?

А.С.: Открытие в сентябре Хорошевской гимназии в квартале Wellton Park, Хорошево-Мневники. При разработке проекта Концерн поставил перед собой задачу не только внедрить в российскую практику лучшие мировые достижения, но и создать качественно новый стандарт школы нового поколения. В проекте применен ряд новаторских архитектурных и конструкторских решений: использована продукция промышленного комплекса Концерна. Например, лестницы в атриуме изготовлены по специальному заказу Концерна «КРОСТ» из бетона по прочности равного стали. Отделка фасадов выполнена из фибробетонных панелей собственного производства. Кроме того, Концерн «КРОСТ» вошел в число 20ти финалистов столичного конкурса по реновации. Теперь Концерну в составе международных консорциумов с Senseable City Lab MIT и архитектурным бюро Zaha Hadid Architects предстоит разработать градостроительные концепции для двух пилотных площадок на Юго-Востоке и Северо-Западе Москвы.

Справочно

Промышленный комплекс Концерна «КРОСТ» включает 15 заводов и научноисследовательских лабораторий в Москве и Подмосковье, занимающихся разработкой инновационных решений и высокотехнологичными строительными материалами.

Автор: Виктор КВИЦИНСКИЙ

Россия. Евросоюз. ЦФО > Недвижимость, строительство. Химпром > stroygaz.ru, 15 августа 2017 > № 2287466 Андрей Сазонов


Россия. Германия. Евросоюз > СМИ, ИТ. Армия, полиция > inopressa.ru, 10 августа 2017 > № 2271159

Россия развязала против Европы "войну фейковых новостей". Теперь Германия дает отпор

Саймон Шустер | Time

В ноябре 2016 года политолог Симон Хегелих (Технический университет Мюнхена), к своему удивлению, получил срочное приглашение из канцелярии канцлера Меркель, повествует Time. Меркель пожелала побольше узнать об исследованиях Хегелиха о манипуляциях настроениями избирателей, поясняет журналист Саймон Шустер. После победы Трампа на выборах в США она стремилась спешно узнать, что такое "пузырь фильтров", "боты", "фейковые новости" и "дезинформация".

По словам автора, Меркель знает, что ее попытка остаться на четвертый срок в результате парламентских выборов в Германии, назначенных на 24 сентября, "может стать мишенью тех же грязных уловок, примененных при президентских выборах в США. В качестве самого могущественного в Европе лидера и самого решительного критика Кремля Меркель давно является объектом российских "кампаний влияния", говорится в статье.

По словам Хегелиха, Меркель также обеспокоена существованием интернет-ботов, распространяющих ложные новости.

"Итак, правительство Меркель готовится отражать осаду", - пишет автор. В июне коалиция Меркель провела через парламент "Акт о соблюдении правопорядка сетями", согласно которому соцсети будут штрафовать не менее чем на 50 млн долларов, если они не удалят немедленно "незаконный контент". "Этим термином правительство Меркель обозначает все: от призывов к ненависти до порнографии и злокозненной пропаганды", - поясняет автор.

"ЕС также создал ведомство по опровержению фейковых новостей и российской пропаганды. Чехия учредила полицейское агентство, которое прочесывает соцсети в поисках дезинформации и других "гибридных угроз". Президент Франции Макрон в апреле закрыл двум российским СМИ - RT и Sputnik - доступ в свой избирательный штаб", - пишет издание.

Издание комментирует: "Все эти шаги указывают на опасения - на параноидальный страх, как сказали бы некоторые, что инструменты политического саботажа настолько усовершенствовались, что могут стать угрозой для западных демократий".

"Россия и Германия показали себя как самые решительные игроки при спешной адаптации к этой обстановке и стремлении по возможности ее перекроить", - говорится в статье. По мнению Шустера, грядущие выборы в Германии станут "лакмусовой бумажкой": либо кампания будет протекать в атмосфере хакерских атак, утечек и дезинформации, либо окажется размеренной и слегка скучной.

"Акт о соблюдении правопорядка сетями" обеспечит соцсетям новую, более весомую роль в политических дебатах. "Вместо того чтобы поручить судам или законодателям решать, что представляет собой "фейковые новости", клевету или пропаганду, закон пытается сделать "Фейсбук" "арбитром истины", - говорит Ричард Аллан, вице-президент "Фейсбука" по вопросам государственной политики в Европе. "А нас это попросту не устраивает", - добавляет он.

Как бы то ни было, "Фейсбук" отдал функцию проверки фактов на аутсорсинг - независимым специалистам. "В США "Фейсбук" начал предостерегать пользователей о "спорном контенте" и давать ссылки на надежные источники типа Associated Press", - пишет автор. В Германии "Фейсбук" вступил в партнерство со стартапом Correctiv, который занимается расследовательской журналистикой.

Командой фактчекеров из четырех человек в Correctiv руководит Ютта Крамм. Каждое утро "Фейсбук" присылает ей подозрительные материалы, выловленные автоматическими фильтрами либо отмеченные обычными пользователями. Сотрудники Correctiv выискивают среди них материалы, которые намеренно вводят в заблуждение и, вероятно, широко распространятся.

"Мы не станем работать со слухом, которым кто-то просто делится со своими дальними родственниками", - поясняет один из фактчекеров, Жак Пезе. "В Германии самые распространенные измышления касаются иммиграционной политики. Их задача - плодить ксенофобию и ослаблять Меркель, играя на опасности ее гостеприимства в отношении мигрантов", - пишет автор.

Журналисты Correctiv пытаются вычислить первоисточник статьи и составляют доклад, где изобличают ошибки и ложь, которые в ней содержатся. По словам Крамм, особенность Correctiv в том, что он при содействии "Фейсбука" может "проникнуть в пузырь фильтра к людям, которые читают фейковые новости".

"Фейсбук" согласился отмечать предупреждающей меткой спорные записи в ленте друзей у пользователей. "Идея не в том, чтобы цензурировать или удалять контент, а в том, чтобы побудить читателей хорошенько задуматься о его источниках, одновременно предоставляя им способ перепроверить содержание контента", - пишет издание.

Стартап составил список "крупных сил в сфере пропаганды: это преимущественно правые агитаторы, анонимные блогеры и сети ботов, которые генерируют или распространяют свежие измышления. Как представляется, часто они работают слаженно, хватаясь всем скопом за тему, которая привлекает их внимание или продвигает более широкие цели".

"Среди самых агрессивных постоянных фигурантов этого списка - небольшой, но растущий российский проект News Front - мультимедийное СМИ, которое выдает контент на нескольких языках, в том числе на немецком, испанском и английском. У него около десятка штатных сотрудников и несколько дюжин авторов по всему миру, по качеству ресурсов это один из первых игроков в экосистеме российских медиа, хотя источники его финансирования непрозрачны", - пишет автор.

"Константин Кнырик, 28-летний основатель и редактор News Front, считает себя не столько журналистом, сколько бойцом информационной войны в цифровую эпоху, а его карьера и связи это подтверждают", - пишет автор. В 16 лет Кнырик стал представителем Евразийского союза молодежи в Крыму. "Весной 2014 года, когда российские войска вторглись в регион и приготовились его аннексировать, Кнырик руководил колонной пророссийского военизированного формирования, которая захватила штаб-квартиру крымского "Центра журналистских расследований" - ведущего независимого источника новостей в регионе. Бойцы насильно выгнали журналистов "Центра" и конфисковали их технику. Затем Кнырик создал на его месте News Front", - говорится в статье.

В июне в телефонном интервью Кнырик сказал: "Мы хотим, чтобы люди видели альтернативную точку зрения". По его словам, в США и Европе "все, что у них есть, - это информационный вакуум, им в головы вбивают все эти вещи, всю эту абсурдную ложь с каналов официальной пропаганды".

Шустер комментирует: "Это любимая версия российских государственных СМИ; в 2015 году главный редактор финансируемой Кремлем вещательной компании RT Маргарита Симоньян сказала в интервью TIME во многом то же самое: "Объективную реальность не показывает никто".

"Кнырик уверяет, что его редакция независима от правительственного влияния, а финансирование поступает от пожертвований через интернет и от "сочувствующих бизнесменов". Но репортерам News Front иногда предоставлялся экстраординарный доступ к российским вооруженным силам", - пишет автор.

"Sputnik и RT - российские СМИ, открыто финансируемые государством, - пытаются действовать наподобие профессиональных медийных компаний, показывая мировые события в российском ракурсе, но обычно не прибегая к откровенному шовинизму и фальсификациям", - утверждает издание. По словам Шустера, News Front "действует скорее наподобие расхристанного военизированного формирования, проталкивая те же цели и идеологию более агрессивно, свободно от прямых связей с Кремлем. Авторы сайта из Европы часто публикуют свои материалы анонимно, что обеспечивает дополнительный уровень защиты от властей, которого нет у российских официальных СМИ". Кнырик отказался раскрыть реальное имя стрингера News Front в Германии. "Я беспокоюсь за него и других добровольцев. Их могут арестовать", - сказал он.

Digital Forensics Lab при Atlantic Council в своем докладе назвала News Front одним из трех основных кремлевских средств пропаганды в Германии, наряду со Sputnik и RT, и сочла, что их главный ресурс - сеть немецких "усилителей" (ботов и реальных пользователей), которые делятся их материалами и делают их перепосты тысячи раз.

В 2015 году ЕС создал в Брюсселе организацию East StratCom для противодействия российской дезинформации. Шустер полагает, что эта организация "увы, недостаточно хорошо оснащена для достижения этой цели". У нее даже нет своего бюджета, а на странице в "Фейсбуке" всего 17 тыс. лайков (на странице Sputnik их миллион с лишним).

Впрочем, считает Шустер, если нанять для противодействия пропаганде целую армию госслужащих, не факт, что от нее будет толк: "Погоня за измышлениями в интернете часто лишь привлекает к ним внимание, а в эпоху узкопартийной разобщенности многие читатели готовы верить лжи, если она подтверждает их политические взгляды".

Преподаватель Лейденского университета Петер Бургер считает, что лучше включить основы проверки фактов в программу учебных заведений. Но на это потребуются годы, а технологии производства фейковых новостей развиваются. В Вашингтонском университете создано ПО, с помощью которого была "синтезирована" видеозапись, на которой Барак Обама произносит слова, которых никогда не говорил.

В данный момент потребуется несколько часов или даже дней, чтобы доказать, что такая видеозапись подделана. За этот срок последствия распространения фальшивки окажутся почти необратимыми. "Это на всем оставляет тень сомнения", - говорит Хегелих. Автор комментирует: "Для любой попытки подорвать демократию это будет значить, что цель достигнута".

Россия. Германия. Евросоюз > СМИ, ИТ. Армия, полиция > inopressa.ru, 10 августа 2017 > № 2271159


Китай. Белоруссия. Евросоюз. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 5 августа 2017 > № 2265545 Ли Синь

Китай – «палочка-выручалочка» для Евразийского союза? Мнение китайского аналитика

Китай как локомотив мировой экономики обращает на себя взгляды многих стран Евразии: в условиях санкций на Восток обратился взор России; китайские инвестиции помогают Армении и Таджикистану, а отношения КНР и Беларуси носят все более политически близкий характер, хотя на уровне инвестиций и торговли эффект пока не так заметен. Выльется ли сотрудничество между Китаем и странами-партнерами в нечто большее, чем взаимное развитие торговли? Ждать ли сопряжения ЕАЭС с Экономическим поясом Шелкового пути и каковы планы Евросоюза на Центральную Азию? На эти и другие вопросы в интервью «Евразия.Эксперт» отвечает профессор Ли Синь, директор Центра изучения стран Центральной Азии и России Шанхайской академии международных исследований, подчиняющейся МИД КНР.

- Господин Синь, недавно Россию посетил председатель КНР Си Цзиньпин. На Ваш взгляд, происходит ли сегодня реальный поворот России в Азию?

- Недавний официальный визит главы КНР Си Цзиньпина в Россию еще раз свидетельствует о достижении самого высокого в истории уровня отношений между двумя странами. Он дает импульс дальнейшему развитию взаимодействия между Китаем и Россией не только в политической области и на международной арене, но и в торгово-экономической сфере.

Многие считают, что в двусторонних отношениях политический аспект во взаимодействии опережает экономический. Это действительно так. Согласно теории марксизма, без экономической базы политическое сотрудничество не будет стабильным и устойчивым. Поэтому руководители двух стран уделяют большое внимание разрешению этой проблемы, особенно в контексте санкций Запада в отношении России. Китай и Россия в последние годы заключили множество соглашений по совместным крупным проектам.

В России есть немало экспертов, которые считают, что поворот России на Восток, на Китай, в условиях санкций не принес ожидаемого результата: китайцы не увеличили объем инвестиций, уровень торговли снизился. На самом же деле это не так.

В 2014 г. Китай принял участие в проекте «Ямал СПГ» стоимостью $20 млрд. При заключении же сделки по природному газу китайская сторона сразу заплатила российской стороне аванс в размере $25 млрд. А в 2016 г. Фонд Шелкового пути участвовал в проекте «Ямал СПГ» стоимостью $990 млн. В мае 2015 г. в ходе официального визита председателя КНР Си Цзиньпина в Россию две стороны подписали 32 документа о сотрудничестве стоимостью $25 млрд. А в июле 2017 г. – 18 документов стоимостью свыше $10 млрд.

Что же касается снижения объемов двустороннего товарооборота, то можно сказать, что такой факт имеет место. Но при этом стоит подчеркнуть, что это просто стоимостное выражение. Всем известно, что в последние два года сильное падение цен на нефть, газ и природное сырье вызвало резкую девальвацию российской валюты на фоне западных санкций. Все это привело к снижению внешнего товарооборота России в стоимостном выражении. Однако физический объем торговли между Китаем и Россией не снизился, а наоборот, намного вырос.

- Китай и Беларусь разделяют тысячи километров, но, несмотря на географическую удаленность, Минск и Пекин нашли общие интересы, и сегодня китайско-белорусские развивают. Чем вы можете это объяснить? Почему Китай так заинтересован в сотрудничестве с Беларусью?

- Ясно то, что Китай и весь Азиатско-Тихоокеанский регион стали локомотивом развития мировой экономики, и многие страны, включая и Беларусь, желают перенять у Китая опыт экономического развития. Далее, экономика многих развивающихся стран пострадала от мирового экономического кризиса и показала тенденцию к замедлению экономического роста. А китайская инициатива «Один пояс - один путь» приглашает все заинтересованные страны и регионы, включая и Беларусь, к интенсивному экономическому сотрудничеству во благо развития и процветания стран.

При этом Китай не претендует ни на ведущую роль в регионе, ни на зону влияния, ни на вмешательство во внутренние дела других стран.

Руководство Республики Беларусь уделяет большое внимание участию в китайском проекте «Экономический пояс Шелкового пути». Успешное совместное создание китайско-белорусского индустриального парка в качестве важнейшего звена Экономического пояса Шелкового пути свидетельствует о тесной связи между Китаем и Беларусью.

- Беларусь и Китай изучают возможность взаимного введения безвизового режима на срок до 30 дней. С чем связана подобная инициатива и насколько реалистична отмена виз между Беларусью и Китаем?

- Об отмене визы между Китаем и Беларусью можно сказать, что, если данная инициатива будет принята, это послужит сильным импульсом к развитию двусторонних отношений. В последние годы Китай и Россия упростили визовый режим. Между Китаем и странами бывшего Советского Союза – Грузией, Арменией, Туркменистаном и Азербайджаном – был введен безвизовый режим. Надо отметить, что сложный визовый режим Казахстана, Узбекистана, Таджикистана и Кыргызстана в отношении китайских граждан очень сильно препятствует развитию как культурного, так и экономического сотрудничества между Китаем и этими странами.

- В ходе переговоров с председателем КНР Си Цзиньпином президент Беларуси Александр Лукашенко заявил о создании совместной рабочей группы по борьбе с цветными революциями, международным терроризмом и религиозным экстремизмом. Чем это вызвано и какого эффекта можно ожидать?

- В области борьбы с цветными революциями, международным терроризмом и религиозным экстремизмом Китай сегодня тесно сотрудничает как с Россией и странами Центральной Азии, так и с другими государствами.

Всем известно, какую цену пришлось заплатить Украине, Египту, Алжиру, Сирии и другим странам за цветные революции. В итоге все это вызвало подъем терроризма и экстремизма, что унесло много жизней мирных людей во всем мире, породило проблему беженцев.

В последние годы от терроризма и экстремизма страдает и Китай. Уже в 2001 г. в рамках ШОС подписано соглашение о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом. Сотрудничество в этой области было так успешно, что за эти годы в регионе не было случаев масштабных беспорядков, что, в свою очередь, препятствовало и проникновению ИГИЛ (запрещенная террористическая организация - ЕЭ) в регион.

- Недавно Китай запустил в Беларусь первый товарный поезд по новой железной дороге, которая должна стать одним из важных транспортных коридоров между КНР и Европой. Каковы перспективы развития железнодорожных транспортных перевозок в рамках стратегии «Один пояс - один путь»? Насколько это рентабельно?

- Как я отметил выше, Беларусь – это важнейшее звено и жемчужина экономического пояса Шелкового пути. Через территорию Беларуси каждый месяц проезжают десятки товарных поездов из Китая в Европу. Транспортный коридор Китай – Казахстан – Россия – Беларусь – Европа, или Транссиб – это одна из важнейших ветвей инициативы «Один пояс, один путь». Так что не только Беларусь, но и Россия, и Казахстан также являются важнейшими звеньями в этой программе.

Железнодорожные перевозки по данному коридору из Китая в Европу только начали работать. Но из-за особенностей инфраструктуры на границах и пропускных пунктах вагоны из Европы возвращаются пустыми, в связи с чем ожидаются определенные убытки.

Однако по мере улучшения инфраструктуры, упрощения процедур торговли и транспорта, а также загрузки вагонов, в будущем рентабельность железнодорожных транспортных перевозок будет сравнима с этим показателем для южных морских перевозок.

- Такие страны Центральной Азии как Казахстан и Кыргызстан участвуют в китайском проекте «Экономического пояса Шелкового пути» и являются членами Евразийского экономического союза одновременно. Каковы перспективы сопряжения данных инициатив? Готов ли Китай к взаимодействию с ЕАЭС в целом, а не с отдельными странами?

- В мае 2015 г. главы Китая и России подписали Совместное заявление о сотрудничестве по сопряжению строительства Евразийского экономического союза и Экономического пояса Шелкового пути, и потом его подтвердила Евразийская экономическая комиссия. К этому моменту на данную тему были проведены 3 раунда переговоров между Китаем и Евразийской экономической комиссией. Члены-страны ЕАЭС активно участвуют в этих переговорах. К тому же при сотрудничестве между КНР и РФ активно развивается и сотрудничество между регионами Дальнего Востока РФ и Северо-Востока Китая, между российскими регионами Приволжского федерального округа и китайскими провинциями верхнего и среднего течения реки Янцзы.

- В июне 2017 г. Евросоюз заявил, что до конца 2019 г. представит новую стратегию по Центральной Азии. Как меняется политика Брюсселя в отношении региона и какие последствия это несет для стран Центральной Азии?

- Всем известно, что в мае 2009 г. Евросоюз принял программу «Восточное партнерство», включившую в себя страны бывшего Советского Союза – Украину, Молдову, Грузию, Азербайджан, Армению и Беларусь. А Россия считает, что с помощью данной программы эти страны уходят в Евросоюз, и дальше – в НАТО. При таком повороте событий исчезнет и буфер между Россией и НАТО, что стало бы угрозой государственной безопасности РФ.

И в 2010 г. Россия решила защитить свою традиционную зону влияния созданием Евразийского экономического союза (имеется в виду запуск единого таможенного пространства, послуживший основой для развития ЕАЭС в дальнейшем - прим. ЕЭ). Так началась борьба между Западом и Россией за страны бывшего Советского Союза. Эта борьба закончилась тем, что Азербайджан не вступил ни в какие интеграционные объединения, Армения и Беларусь более тесно сотрудничают с Россией, а Украина и Грузия стали жертвой этой борьбы.

Что касается новой стратегии Евросоюза по Центральной Азии, пока никакой информации об этом нет, но ясно одно:

Запад не смирился с провалом программы «Восточное партнерство» и пытается еще раз перетянуть на свою сторону страны Центральной Азии.

Для центральноазиатских стран новая стратегия – это дополнительная возможность проведения внешней политики балансирования. Но для России это серьезная стратегическая угроза государственной безопасности. Я очень надеюсь, что украинский майдан не повторится в Центральной Азии, ведь это даст свободу процветанию терроризма, хаоса. И это прямая угроза безопасности западных провинций Китая.

- В последнее время активно обсуждается рост активности ИГИЛ («Исламского государства») в Афганистане. Какие вызовы это создает для стран Центральной Азии, что делается для купирования рисков?

- Рост активности ИГИЛ в Афганистане серьезно угрожает безопасности и стабильности в Центральной Азии, особенно учитывая тот факт, что в операциях ИГИЛ участвует немало уроженцев центральноазиатских стран. И когда они вернутся на родину, возможно, они принесут в этот регион беспорядки. Поэтому все затронутые страны должны сотрудничать друг с другом в борьбе с терроризмом.

Беседовал Сеймур Мамедов

Источник – Евразия Эксперт

Китай. Белоруссия. Евросоюз. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 5 августа 2017 > № 2265545 Ли Синь


Украина. Евросоюз > Агропром > ukragroconsult.com, 3 августа 2017 > № 2262573

Экспорт украинской агропродукции в ЕС увеличился почти на треть

Экспорт украинской продукции в европейские страны за январь-июнь 2017 г. увеличился на 31,4%, или на $663,4 млн по сравнению с аналогичным периодом 2016 г., и составил $2,77 млрд.

Об этом заявила замминистра аграрной политики и продовольствия Украины по вопросам европейской интеграции Ольга Трофимцева.

«Сегодня страны ЕС стабильно занимают 2 место в региональной структуре нашего аграрного экспорта. По результатам І полугодия 2017 г. их доля составляла 34,9%. Общий внешнеторговый оборот между Украиной и странами ЕС также увеличился на 24,1%, или на $739,3 млн, по сравнению с аналогичным периодом 2016 г., и составил $3,802 млрд. Это конкретный результат действия соглашения о ЗСТ между Украиной и ЕС», — рассказала Ольга Трофимцева.

По словам замминистра, по сравнению с аналогичным периодом 2016 г., за 6 месяцев 2017 г. выросли объемы поставок на европейские рынки таких украинских агротоваров: кукурузы — на $344,1 тыс. (или на 54,3%); сои — на $98,1 (в 3,3 раза); жмыха — на $37,7 (на 18,5%); подсолнечного масла — на $36,4 млн (на 5,3%); мяса и пищевых субпродуктов птицы — на $27,8 млн (на 94,4%); маргариновой продукции — на $18,7 млн (в 13 раз); экстракта солодового, продуктов из муки, круп — на $12,2 млн (в 78,7 раза); ячменя — на $9,1 млн (в 2,6 раза); хлебобулочных, кондитерских изделий — на $9,1 млн (на 97,5%); меда — на $6,9 млн (30,6%).

«Также заметно выросли поставки в европейские рынки нишевых и переработанных продуктов с добавленной стоимостью, например масла сливочного — на $5,3 млн (в 1064,8 раза); овощи бобовые сушеные — на $2,4 млн (на 86%); шоколада — на $2,2 млн (на 24%); томатов консевированных — на $2,1 млн (на 12,1%) и других. Среди лидеров-импортеров выделились Нидерланды, доля этой страны в общем экспорте в ЕС составила 17,6%, Испания — 17%, Италия — 13,5%, Польша — 12,1%, Франция — 6,8%, Германия — 6,7% Великобритания — 3,8%, Португалия — 3,3%, Бельгия — 3% и Венгрия — 2,1%», — подчеркнула Ольга Трофимцева.

Украина. Евросоюз > Агропром > ukragroconsult.com, 3 августа 2017 > № 2262573


Украина. США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 3 августа 2017 > № 2261984 Александр Гущин

Холодные объятия. Как далеко Украина уйдет на Запад?

2017 год, по оценкам экспертов, не должен был быть годом Украины и украинского кризиса. Большинство международников в прошлом году сходились во мнении, что тема Украины будет и дальше уступать место ближневосточной проблематике, проблемам внутри ЕС и новому позиционированию США на международной арене. Отчасти так и произошло. Однако Украина остается одним из серьезнейших узлов противоречий в общеевропейском и мировом контексте. Как изменилась ситуация вокруг Украины с приходом Дональда Трампа, почему провалилась совместная декларация Украины и ЕС, и как далеко Киев уведет страну на Запад?

Что изменилось при Трампе?

Во-первых, очевидна попытка украинской администрации преодолеть тот негативный шлейф, который был характерен для отношений Киева и Вашингтона после скандалов с Полом Манафортом (экс-советник В. Януковича и глава предвыборного штаба Д. Трампа) и критикой в адрес Д. Трампа. Безусловно, опасения украинской стороны после прихода к власти нового президента США не были безосновательными. Можно было рассчитывать, что новая администрация закроет глаза на поведение европейских партнеров, и не будет вспоминать прошлые «обиды»; но Украина явно не обладает той степенью суверенитета и значимости перед Вашингтоном, чтобы избежать ответа.

С другой стороны, тот факт, что в окружении президента США верх взяли неоконсервативные силы и то, что американская администрация пока не отступает от негативного вектора в отношении России, сыграло на руку Киеву. Конечно, впечатление, которое Петр Порошенко производил в Конгрессе США при Бараке Обаме, он при республиканцах уже не произведет. Его еще в меньшей степени будут воспринимать как партнера, и будут диктовать более жесткие условия. Однако на лицо факт того, что США вовсе не собираются отказываться от своего геополитического актива. Свидетельством этого стали как встречи Порошенко с неоконсервативными представителями американской администрации в Вашингтоне, так и слова поддержки, пусть даже общего плана, которые произнес Тиллерсон в ходе своего визита в Киев. При этом роль Киева в дуэте США-Украина будет в еще большей степени зависимой.

Теперь же, в условиях нового издания realpolitik, возможности маневра у Украины совершенно ограничены. При этом Киев готов предложить все что можно, вплоть до покупок пенсильванского угля, чтобы продолжать заинтересовывать своих патронов.

США сохраняют и очень серьезное влияние на внутриполитическое поле Украины: никакие серьезные решения, такие, к примеру, как досрочные выборы в Раду, не могут быть приняты без согласования с Вашингтоном. США также серьезно усиливают антикоррупционную риторику и демонстрируют украинским властям, что не намерены мириться с имеющимся положением в этой сфере. В то же время практически вся украинская псевдооппозиция также апеллирует к США, стремясь дискредитировать президента Порошенко и его команду.

Вторым важным аспектом является то, что США продолжают рассматривать украинский актив через призму давления на Россию, а, следовательно, управляют им во многом исходя из своего понимания отношений с Москвой.

Здесь надежды многих в России на изменение положения к лучшему не оправдались. За прошедшие полгода после избрания Д. Трампа не произошло каких-то резких изменений в отношении Белого дома к Кремлю. Более того, воинственная риторика даже усиливается.

В условиях колоссального давления политической элиты в США, а также объективно существующих противоречий, говорить о том, что личные контакты президентов России и США смогут переломить негативный тренд, вряд ли оправданно. Встреча президентов России и США в Гамбурге, несмотря на ее значительно более долгую продолжительность, чем планировали обе стороны, разве что подтвердила готовность лидеров вести откровенный разговор. Но она дала скорее отрицательный ответ на вопрос о том, сможет ли сама по себе встреча стать началом процесса потепления отношений двух великих держав. И это отчетливо проявляется в рамках украинского измерения отношений России и США.

Госсекретарь США Рекс Тиллерсон много говорил о коррупции в Украине, а новый спецпредставитель США на Украине Курт Волкер – советует изменить отношение Киева к СМИ. Это показывает, что лишь на основании преданности Украина дивиденды не получит.

Не исключено, что в скором будущем изменятся существующие форматы урегулирования украинского кризиса. В этой связи надежды возлагаются на К. Волкера, его контакты с представителем России В. Сурковым, и на то, что Волкер назначен спецуполномоченным именно по урегулированию кризиса, а не будет, как Виктория Нуланд – заниматься евразийскими делами в целом.

Наконец, интересно, что со стороны США очень осторожно говорится о тех пунктах, на реализации которых настаивает Украина. В частности, говорится о возможном расположении международных сил на линии соприкосновения с Донбассом, что вряд ли может устроить украинскую сторону. Таким образом, США обозначают то, что может стать предметом переговоров.

Тем не менее, даже в случае развития текущих тенденций, вряд ли можно ожидать полноценного подключения США к нормандскому формату.

Не следует ждать каких-то прорывов от К. Волкера, как и преувеличивать его связи с влиятельным сенатором Дж. Маккейном и П. Манафортом.

Скорее о новом спецпредставителе США на Украине можно говорить как о аналитике ЦРУ и дипломате, который не будет склонен к сенсациям и сосредоточится на рутинной работе. Но при этом он будет очень сложным переговорщиком.

Перспективы интеграции с ЕС и НАТО

Третий важный вопрос, который стоит на повестке дня в контексте визита в Киев генсека НАТО и саммита Украина-ЕС – это интеграционные тренды Украины. 2017 г. принес украинским властям довольно серьезный имиджевый и психологический успех в виде получения безвизового режима. Конечно, это не полноценный безвизовый режим, о чем много писалось ранее, безусловно, он имеет очень ограниченный характер и внутриполитический эффект от него будет недолговечным. Следовательно, украинская власть постоянно нуждается в новых подтверждениях своей востребованности в западных интеграционных структурах. А здесь кроется много проблем; и как бы много глава МИД Украины Павел Климкин не говорил, что так и не вышедшая в свет итоговая декларация саммита Украина-ЕС является мало что значащей бумажкой, эти слова – хорошая мина при плохой игре.

Саммит подвел итог под важным этапом курса на евроассоциацию. Украина прошла этот этап, как и прошла этап с безвизом. Возникает вопрос – а что дальше? Именно поэтому украинская администрация и стремилась, пусть даже в расплывчатых формулировках, внести пункт о дальнейших интеграционных инициативах и общем векторе на интеграцию с ЕС в декларацию саммита. Но сделать этого не получилось, и союзники дали понять: теперь Киеву следует активнее выстраивать двусторонние отношения с европейскими странами, бороться с коррупцией, укреплять экономику.

Возможности интеграции НАТО и Украины также предстаются отдаленной перспективой. Но тот факт, что Украина в ближайшее время не вступит в НАТО, вовсе не означает, что сотрудничество между Киевом и Альянсом не будет развиваться.

Конечно, по таким параметрам, как техническая, организационная структура и оснащенность армии, наличие территориального конфликта и ряду других факторов Украина не может стать членом Альянса. Что бы об этом не говорили первые лица украинского государства, как бы ни вбрасывалась идея референдума о вступлении в Североатлантический альянс, ни о каком скором членстве речь не идет. Тем не менее, вполне можно ожидать, что сотрудничество по двусторонним линиям и ограниченное партнерство продолжатся. Это может не означать прямых поставок летального оружия, но обеспечит довольно тесную военную координацию.

Сложившееся сегодня положение обусловливает важность выработки новых планов политического решения конфликта на Украине. Однако проблема в том, что по большому счету все эти планы в той или иной степени будут напоминать Минск. Вопрос заключается в деталях формата, нюансах формулировок и порядке выполнения пунктов, что делает урегулирование в краткосрочной перспективе проблематичным. Тем более, имея в виду новые масштабные планы США по использованию потенциала Центральной Европы как двойного противовеса старой Европе и России и готовность ряда стран региона стать таким противовесом.

Александр Гущин, к.ист.н., заместитель заведующего кафедрой стран постсоветского зарубежья РГГУ

Источник – Евразия Эксперт

Украина. США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 3 августа 2017 > № 2261984 Александр Гущин


Белоруссия. Китай. Евросоюз > Транспорт > belta.by, 2 августа 2017 > № 2286906

Белорусская железная дорога организовала пропуск контейнерного поезда из Европы в Китай через пограничный переход "Брузги-Кузница", сообщили БЕЛТА в пресс-центре БЖД.

"Это первый контейнерный поезд, который проследовал по новому маршруту через белорусско-польский пограничный переход "Брузги-Кузница". Белорусская железная дорога уделяет большое внимание созданию благоприятных условий для привлечения дополнительных грузопотоков в сообщении Восток-Запад-Восток. Для расширения географии и оптимального использования имеющихся пропускных способностей на белорусско-польских пограничных переходах БЖД обеспечивает пропуск контейнерных поездов через пограничные переходы "Брузги-Кузница Белостоцкая", "Свислочь-Семянувка", - рассказали в пресс-центре.

Поезд был отправлен 31 июля со станции Лодзь (Польша) в Чэнду (КНР), в его составе находится 41 сорокафутовый контейнер. "Поезд прибыл на станцию Брузги, где оперативно и без задержек было произведено переоформление документов, а также перегруз в вагоны широкой колеи. Ориентировочное время в пути от станции отправления до станции назначения составит около 14 суток", - отметили в БЖД.

Оператором контейнерного поезда по территории Европы выступает ООО "Белинтертранс-Германия", а по территории колеи 1520 - АО "ОТЛК".

"Дополнительный маршрут перевозок из Европы в Китай через пограничный переход "Брузги-Кузница" позволит увеличить транзит грузов по межгосударственным стыкам. Станция Брузги располагает развитой инфраструктурой, где осуществляется переработка тяжеловесных грузов, 40-футовых контейнеров, а также сыпучих и лесных грузов. На грузовом терминале станции возможно организовать перегруз грузов в количестве 130 вагонов в сутки с колеи 1520 мм в вагоны колеи 1435 мм. Также площадка грузового терминала позволяет обеспечить максимальный объем хранения 40-футовых контейнеров в количестве 160 единиц", - уточнили в пресс-центре.

Белоруссия. Китай. Евросоюз > Транспорт > belta.by, 2 августа 2017 > № 2286906


Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 2 августа 2017 > № 2264464 Питер Вагнер

Глава группы по поддержке Украины в Еврокомиссии: Главным приоритетом выступает масштабная борьба с коррупцией

Эксклюзивное интервью агентства "Интерфакс-Украина" с руководителем Группы по поддержке Украины в Европейской комиссии Питером Вагнером

Вопрос: На днях МВФ в переговорах с Украиной вновь напомнил о четырех основных приоритетах реформ: земельная, пенсионная, приватизация и антикоррупционные суды. Насколько это совпадает с приоритетами, которые есть в сотрудничестве Украины с ЕС?

Ответ: Приоритеты МВФ и ЕС часто пересекаются, как в случае с пенсионной и реформой здравоохранения, управлением и приватизацией государственных предприятий, земельной реформой и, в частности, борьбой с коррупцией. Эти приоритеты также могут быть взаимодополняющими, поскольку МВФ обычно делает акцент на макроэкономические вопросы и, вместе со Всемирным банком, выступает ведущим в таких вопросах, как земельная и пенсионная реформа. Следует отметить, что прогресс в этих реформах также является частью условий финансовой помощи МВФ или ЕС.

Для ЕС главным приоритетом выступает масштабная борьба с коррупцией из-за ее сквозного характера. Меньше коррупции означает надежные отношения между государством и гражданами, лучший бизнес-климат и больше инвестиций в украинскую экономику, больше экономии для налогоплательщиков, среди прочего, благодаря более конкурентным государственным закупкам и, в целом, больше справедливости и социального доверия.

Кроме того, часто возникают дополнительные вопросы, над которыми Украине приходится работать: определенные секторные обязательства, вытекающие из Соглашения об ассоциации, или другие условия в рамках программ ЕС по макрофинансовой или бюджетной поддержке.

Вопрос: Какие ветви украинской власти, на ваш взгляд, сегодня сильнее всего сдерживают проведение этих реформ? Это законодательная, исполнительная или судебная ветвь?

Ответ: Мы наблюдаем ежедневную борьбу между "корыстными интересами" и реформаторскими силами в стране. Чтобы реформа пошла своим путем - от договоренности о ее принципах через принятие юридического акта к осуществлению и толкованию судами - необходимы достижение консенсуса и тесная работа между всеми тремя ветвями власти. Средства массовой информации и гражданские активисты определенно могут помочь, но ответственность за проведение реформ лежит на трех ветвях власти. Это именно их работа, и за нее они подотчетны перед всеми украинцами. К сожалению, очень часто фактологические дебаты в Украине заглушаются популистскими спорами.

Думаю, что реформы в большинстве отраслей испытывают влияние "корыстных интересов", которые пытаются замедлить прогресс. "Корыстные интересы", по своей природе, проявляются во всех ветвях власти. Было бы трудно выделить одну организацию или одно учреждение, особенно подверженное этому.

Вопрос: Я веду к тому, что темпы принятия законопроектов, необходимых для выполнения Соглашения об Ассоциации, в Верховной Раде в последнее время серьезно замедлились.

Ответ: С нашей точки зрения, проблемы во многом связаны с взаимодействием между различными субъектами. Путь, по которому осуществляется Соглашения об ассоциации, также зависит от Конституции Украины и роли, которую она отдает различным субъектам. Иногда существует определенная конкуренция: в разных институциях разные люди работают над законами, посвященными одному и тому же вопросу, а затем блокируют друг друга, преднамеренно или непреднамеренно. Поэтому мы хотели бы призвать правительство и Верховную Раду согласовать совместную программу работы по продвижению Соглашения об ассоциации, включая Углубленную и всеобъемлющую зону свободной торговли (DCFTA). Bзять обязательства и приоритеты, уже установленные в рамках этого соглашения, и сказать: вот наиболее важные для нас сферы и законы, вот график - а затем совместно работать над ними вместо того, чтобы действовать параллельно или даже соперничать. Это также является приоритетом для еврокомиссара (по вопросам европейской политики соседства и расширения Йоханнеса) Хана, который недавно встретился с премьер-министром (Владимиром) Гройсманом в Украине. Еврокомиссар и премьер-министр договорились о том, что украинское правительство разработает "дорожную карту" для необходимого законодательства. Правила ЕС, которые должны быть перенесены в законы Украины, уже перечислены в приложениях к Соглашению об ассоциации, но правительство сейчас разработает оперативный план и, надеемся, согласует с Радой, как его реализовать.

Вопрос: Складывается впечатление, что назревает недовольство тем, что Украина начинает серьезно отставать от согласованного плана. И эйфория в отношениях исчезает. Тем более, что после принятия решения о безвизовом режиме у властей Украины уже больше нет дополнительного стимула двигаться вперед по этому Соглашению.

Ответ: Украинское правительство сталкивается с многочисленными вызовами - народ Украины знает это лучше, чем я. Внешняя агрессия, конфликт на востоке и в то же время множество внутренних реформ, устройство жизни в стране. Конечно, это нелегкая комбинация задач. Лично у меня (а я бываю здесь крайне регулярно) не сложилось впечатление, что в правительстве меньше приверженности реформам или меньше приверженности Соглашению об ассоциации. Я думаю, что предложения, которые были представлены по поводу разработки реформы здравоохранения, пенсионной реформы, земельной реформы – все они в настоящее время интенсивно обсуждаются, показывают: правительство очень серьезно работает со своей стороны. В то же время мы выразили обеспокоенность в связи с некоторыми негативными направлениями, особенно в борьбе с коррупцией.

Не думаю, что с европейской стороны есть разочарование или негативные чувства. Амбиции высоки - это факт; у Украины одно из самых положительных и открытых соглашений, которые ЕС когда-либо заключал, и сейчас мы, конечно, также ожидаем, что обе стороны будут использовать его оптимальным образом.

Вопрос: Назову несколько примеров не только не продвижения вперед, а попыток реванша. История с назначением аудитора НАБУ, промедление с созданием антикоррупционного суда, декларирование НГО - как это воспринимается в ЕС?

Ответ: Европейский союз очень внимательно смотрит, как продвигается работа в этих важных областях реформ. В последние несколько недель ЕС, например, четко дал понять, что не считает уместным расширение е-декларирования на НГО и что это необходимо исправить. Мы также никогда не скрывали тот факт, что придаем большое значение прозрачному и открытому номинационному процессу по отбору аудитора НАБУ.

Крайне важно, чтобы Украина, не медля, создала судебный орган, ответственный за борьбу с коррупцией. Должны быть разработаны гарантии, что этот орган будет независимым как в бюджетном, так и в функциональном смысле. Необходимо, чтобы этот орган обладал должными полномочиями и ресурсами для борьбы с коррупцией, а отбор специализированных антикоррупционных судей проходил открыто и прозрачно. ЕС – а, я уверен, также и наши международные партнеры - готовы внести свой вклад в как можно более прозрачный процесс, обеспечить отбор, основанный на заслугах и честности. Люди хотят видеть, что правосудие действительно вершится и дела о коррупции доводятся до конца с помощью прозрачных судебных процессов. Мы постоянно подчеркиваем: интенсивная работа на антикоррупционном фронте не должна замедляться. Здесь еще многое предстоит сделать.

Вопрос: Об экономике. Еще один пример - это продление пошлин на экспорт лома. Насколько это отвечает и духу, и букве Соглашения? Тем более, что имеем еще не урегулированный вопрос с экспортом необработанной древесины.

Ответ: Мы очень интенсивно обсуждаем эти вопросы с украинской стороной. Торговля очень важна для экономического роста, и обе стороны должны решить эти проблемы, позаботиться, чтобы не было новых торговых раздражителей. Мы также говорили о голосовании в Верховной Раде: ЕС не считает приемлемым продление дополнительных экспортных пошлин на металлолом. Это - фундаментальный, общий вопрос, как и в случае с запретом на (экспорт необработанной) древесины. Мы считаем, что не должны приниматься никакие меры, которые противоречат принципам ВТО и обязательствам по DCFTA. Вот почему мы так сильно выразили нашу обеспокоенность по поводу последних событий.

Вопрос: Небольшое уточнение. Вы упоминали о пенсионной, земельной, медицинской реформах. Для вас важен сам факт принятия соответствующих законов? Насколько глубоко ЕС готов входить в саму суть этих реформ, моделей реформирования, советовать, возражать против этих моделей? Или это вопрос других международных партнеров Украины - Всемирного банка, МВФ?

Ответ: ЕС является одним из многих международных партнеров Украины по реформам. Не каждый партнер активен во всех областях. Например, ЕС до последнего времени не был очень активен в реформе здравоохранения в ее широком смысле, а только косвенно, затрагивая некоторые части, вытекающие из Соглашения об ассоциации. В других направлениях реформ, таких как государственное управление, с самого начала присутствуют европейские эксперты, работающие с правительством страны. Особенно в сферах, охватываемых Соглашением об ассоциации/DCFTA, ЕС, и его эксперты – там, где были озвучены запросы правительства, - активно помогают с самого начала. Такая поддержка начинается уже с подготовки министерствами нового законодательства. Но в конечном итоге, правительство решает, подать ли законопроект, а затем Рада следует своему процессу принятия решений. Но мы готовы поддержать и помочь с имплементацией, если это необходимо и востребовано. По другим направлениям мы поддерживаем реформы более опосредованно, например, через финансирование определенных мероприятий Всемирного банка в сфере земельной реформы или работы ЕБРР по созданию структур поддержки бизнеса по всей стране.

Думаю, самым недавним и весьма впечатляющим успехом скоординированного сотрудничества ЕС и других международных партнеров с Украиной является энергоэффективность. Рада приняла три закона, один из которых касается создания Фонда энергоэффективности, второй - энергоэффективности зданий, третий – учета тепла и энергии. За последние месяцы достигнут значительный прогресс. Некоторые из этих законов заняли два с половиной года работы правительства и Рады в сотрудничестве со многими моими коллегами в Еврокомиссии. Некоторые из этих элементов были разработаны совместно с ЕБРР, другие подготовлены с помощью USAID. Главным во всей этой совместной работе есть то, что лидирующей участницей является Украина, а мы оказываем ей поддержку там, где это необходимо и востребовано. Мы очень активно занимаемся вопросами энергетики, будем и дальше поддерживать реформу энергоэффективности, в том числе с помощью запланированной программы на сумму до EUR100 млн (распределенных на два года). Реформа государственного управления, как я уже упоминал, является еще одной сферой, где мы очень активно поддержали Украину юридическими консультациями при подготовке закона о государственной службе, а затем при подготовке стратегии реформы. В настоящее время консультанты, финансируемые ЕС, участвуют в ряде проектов технической помощи.

Другие направления, в которых ЕС активно участвует, включают реформу судебных и правоохранительных органов, управление государственными финансами, децентрализацию.

Вопрос: Теперь еще несколько вопросов об ожиданиях Украины от Евросоюза. О расширении экспортных квот. Довольно остро в Украине воспринимался недавний отказ ЕС от расширения квот по ряду позиций. Можно ли ожидать пересмотра позиции Брюсселя по этому вопросу?

Ответ: DCFTA означает открытие рынков ЕС и Украины друг для друга. У ЕС не так много партнеров, с которыми, как только Соглашение об ассоциации, включая DCFTA, будет полностью функционировать, мы будем так же открыты, как с Украиной. Недавно принятые квоты на сельскохозяйственную продукцию являются важным дополнительным признаком неизменной поддержки ЕС. Тем не менее, они не должны отвлекать внимание от того факта, что мы теперь должны приложить как можно больше энергии к тому, чтобы DCFTA заработала максимально эффективно. Мы должны систематически интегрировать рынки, поскольку только это, в конечном итоге, взбодрит украинскую экономику в целом.

Когда Соглашение об ассоциации будет реализовано, будут действовать и главы, в которых прямо говорится о полном внутреннем рыночном отношении (full internal market treatment) к Украине в определенных секторах. Это означает, что такие сектора будут рассматриваться, как если бы они были частью внутреннего рынка ЕС. И во всех других секторах существующие ограничения на экспорт со временем исчезнут. Это потребует некоторого времени и тяжелой работы. Необходимо сначала подготовить и принять соответствующие законы. Это включает техническое регулирование для многих продуктов, а также большой пакет фитосанитарного законодательства по пищевой промышленности, который был принят недавно.

Это первая часть - создание регуляторной среды с необходимыми законами. Вторая часть начинается, когда законы надо имплементировать. Если рассмотреть законодательство о пищевых продуктах, будет регулярно оцениваться система контроля гигиены производства пищевых продуктов: есть ли закон?? И есть ли украинское агентство, которое может контролировать и обеспечивать надлежащее функционирование этого закона? Если да, то продукты могут перемещаться. На таких принципах зиждется торговля в ЕС.

Вопрос: В Украине достаточно негативно было воспринято заявление европейских министров (Австрии и Германии), в котором они критиковали санкции США по отношению к "Северному потоку-2". Украина не ощущает единства ЕС в противодействии этому проекту. Можно ли ожидать выработки единой позиции ЕС по этому вопросу?

Ответ: ЕС более двух десятилетий все больше усовершенствует общую энергетическую политику, основанную на внутреннем энергетическом рынке ЕС газа и электричества и направленную на снижение воздействия на нашу окружающую природную среду и климат. Однако государства-члены сохраняют за собой право принимать решения об их энергетическом балансе. В случае Nord Stream-2 существует ряд правовых, экономических и политических проблем, которые нужно обсудить и которые потребуют определенных правовых рамок. С этой целью ЕС стремится получить от государств-членов мандат на проведение переговоров с Российской Федерацией. Комиссия утвердила свое предложение в отношении такого мандата, которое в настоящее время обсуждается с государствами-членами.

Вопрос: Украина дождалась безвиза, но до сих пор не может дождаться "Открытого неба". С украинской точки зрения спор вокруг Гибралтара не настолько серьезен, чтобы за три с лишним года его нельзя было решить для подписания этого соглашения.

Ответ: Как вам известно, это касается не только Украины или институций Европейского союза, но, прежде всего, является вопросом национальных правительств государств-членов. Для Испании и Великобритании существуют вопросы, связанные с аэропортом Гибралтара, которые никак не относятся к Украине. Это иногда происходит в ЕС: нас, в конце концов, 28, и не всегда получается сразу обо всем договориться. Но мы продолжаем поиск решения и надеемся как можно скорее подписать это соглашение. Тем временем Украина уже может расширять свои связи с государствами-членами Евросоюза, продолжать перенимать авиационное законодательство ЕС.

Вопрос: Близится 2019 год, когда завершается программа EFF МВФ и связанная с ней вся международная финансовая поддержка Украины. Разрабатывается ли сейчас уже новая программа такой финансовой поддержки? На что может рассчитывать Украина?

Ответ: Думаю, в настоящее время такие дискуссии преждевременны, они носят чисто умозрительный характер. Вместо этого важно оценить, что уже сделала Украина, чтобы стать независимой от такой поддержки, и сколько еще можно сделать. Нужно будет посмотреть, какова будет ситуация в 2019 году. Полагаю, если сравнить, где Украина была три года назад и где она сейчас, то нужно признать: в мире не так много стран, которым за такой короткий период времени удалось настолько стабилизировать и улучшить свою ситуацию. Конечно, многое еще предстоит сделать. Но я бы сказал, что на данный момент с макроэкономической стороны ситуация выглядит довольно неплохо. Следует взглянуть на то, чего можно достигнуть в течение следующих нескольких лет для дальнейшей стабилизации макроэкономики страны, в том числе с помощью текущей программы МВФ. И наилучшим образом использовать реформы для стимулирования экономического развития страны. Украина обладает огромным экономическим потенциалом, в том числе благодаря высокообразованному населению, промышленной традиции, технологическому динамизму и неиспользованным возможностям в сельскохозяйственном секторе. Если этот потенциал развивать с все большими усилиями, страна станет независимой от внешней поддержки.

Вопрос: В Украине достаточно часто звучат, возможно, их тоже можно назвать спекуляциями, заявления о необходимости нового "Плана Маршалла" для страны. Где он должен писаться - в Киеве, Вашингтоне, Брюсселе? Возможно ли вообще повторение такого опыта, как "План Маршалла" по отношению к Украине?

Ответ: "План Маршалла" был конкретным инструментом, получившим это имя ретроспективно. Он состоял из поддержки Соединенных Штатов ряда европейских стран после Второй мировой войны. Насколько я понимаю, в настоящее время ведутся дискуссии об аналогичном подходе некоторых международных партнеров к Украине. Но если взглянуть на цель "Плана Маршалла" в то время – координировать, предоставлять поддержку реформ и стимуляции экономики, и если взглянуть на то, что происходит в международном сотрудничестве с Украиной, становится очевидным: многое уже доступно. Помимо политической поддержки, ЕС пообещал пакет в размере EUR12,8 млрд для содействия процессу реформ в течение следующих нескольких лет. Большáя часть его уже выделена. В этих рамках ЕС ежегодно выделяет около EUR200 млн грантов на реформы и развитие страны, включая в сфере инвестиций. EUR600 млн из третьего транша макрофинансовой помощи готовы к выплате, как только будут выполнены привязанные к нему условия. Кроме того, страны-члены ЕС, такие как Германия, Дания, Швеция и многие другие партнеры, имеют двусторонние программы. Когда речь идет об инвестициях, мы имеем с европейской стороны Европейский инвестиционный банк (ЕИБ), который активно присутствует в стране. ЕБРР имеет крупный портфель кредитов для бизнеса, а ВБ активно участвует в поддержке модернизации экономики и инфраструктуры.

Однако правильно, что нам необходимо сплотиться вокруг Украины, обеспечить устойчивую и целенаправленную поддержку, а также привлечь частный сектор к генерированию роста и процветания, чтобы воспрепятствовать тем, кто хотел бы отодвинуть Украину назад. ЕС точно будет использовать свои программы поддержки бизнеса наряду с ЕИБ и ЕБРР. В настоящее время мы также готовим новые инструменты, которые должны открыть потоки банковского кредитования в местной валюте. Кроме того, Украина имеет право на участие в Плане внешних инвестиций ЕС, который может помочь продвижению инвестиций.

Кроме того, Украине необходимо продолжать самую сильную программу по привлечению инвестиций -- свои реформы. Правовая безопасность, безопасность инвестиций, отсутствие коррупции, учитывая общие сильные стороны страны, - эти реформы откроют огромные иностранные и внутренние инвестиции.

Вопрос: Небольшое уточнение: могу ли я сделать вывод, что после 2019 года таким международным планом для Украины будет уже не новая программа с МВФ, а Соглашение об ассоциации с ЕС?

Ответ: Не думаю, что эти два документа конкурируют или исключают друг друга. Соглашение об ассоциации уже сейчас является "дорожной картой" для правительства во многих сферах и будет оставаться таким на некоторое время, поскольку его ратификация – это только одна веха, но еще не финишная черта. То же самое касается программы МВФ. Если посмотреть на принципы Соглашения об ассоциации, то оно содержит много технических секторальных регуляций для стимулирования и координации экономического обмена продуктами и услугами. Например, существует много общих стандартов в области здравоохранения и социальной сфере, тогда как программа МВФ сильно ориентирована на макроэкономические сектора. Эти два документа преследуют общие цели, и мы всегда придерживаемся определенных принципов: борьба с коррупцией, необходимость независимой судебной системы, обязательное применение определенного набора международных правил. А относительно некоторых правил, то программа МВФ и Соглашение об ассоциации являются полностью дополняющими "дорожными картами".

Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 2 августа 2017 > № 2264464 Питер Вагнер


Германия. Евросоюз. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 1 августа 2017 > № 2261277

Больше мягкой силы для Европы!

Мягкая сила (soft power) приобретает все большее значение в международных отношениях — даже президенту России Путину хотелось бы ее увеличить. Но без жесткой (военной) силы она ничего не стоит.

Вольф Пуле (Wolf Poulet), Frankfurter Allgemeine Zeitung, Германия

Многие государства сегодня хотели бы обладать «мягкой силой». Соединенные Штаты, несмотря на их яркого президента, по-прежнему государство номер один по применению «мягкой силы», Германия, бесспорно, также придерживается этой стратегии. «Мягкая сила» сегодня пользуется спросом и все больше приобретает политическую привлекательность — даже для таких автократических держав, как Россия и Китай. У нас на западе это пока еще не так сильно ощущается. При этом для такого развития событий есть веские причины.

Что такое «мягкая сила»? Такие великие культурные нации, как Китай (институт Конфуция), Франция (Альянс Франсез) и Великобритания (образец развития демократии) претендуют на то, что основная функция мягкой силы закреплена в их собственном историческом развитии. Самое краткое определение термина «мягкая сила» звучит так: «The ability to attract» — способность привлекать. Иначе говоря, политическое применение силы, основанное на культурном воздействии и заслуживающих доверия предложениях по межгосударственному сотрудничеству. Таким образом, ключевым признаком «мягкой силы» является осуществление власти посредством влияния на цели политических субъектов без применения (экономических) поощрений или (военных) угроз.

Потенциал такой «мягкой силы» велик. Влиятельные крупные и средние державы тем временем озабочены вопросом, обладает ли их собственная страна достаточной «мягкой силой». Президент Китая Ху Цзиньтао уже в 2007 году объявил Коммунистической партии, что Китай должен наращивать свою мягкую силу. Президент России Владимир Путин еще летом 2013 года также потребовал от своих дипломатов чаще применять «мягкую силу». К осени 2013 года российское Министерство иностранных дел должно было разработать соответствующую концепцию. Но после оккупации Крыма и военной агрессии на востоке Украины в начале 2014 года вопрос о «мягкой силе» России был закрыт.

Во Франции и Великобритании также уже долгое время обсуждается понятие «мягкой силы». В Соединенных Штатах понятие «soft» («мягкая») охотно заменяют на «smart» («умная») — но принципы остаются теми же. «Мягкая сила» представляет собой силу убеждения и привлекательности, но прежде всего, авторитет, правдоподобность и в отдельных случаях также образцовость страны. Спектр при этом достаточно широк, он простирается от силы привлекательности «American Way of Life» («американского образа жизни») до таких западных ценностей, как демократия и права человека. Классическим примером мягкой силы Америки считается «план Маршалла», от которого после войны получили выгоду даже бывшие враги.

Инженерное искусство, чемпионат мира, правовое государство

«Мягкая сила» может осуществляться совершенно по-разному: через достойное подражания правительственное руководство, через надежную авторитетную внешнюю политику или через особенные блестящие достижения в различных социальных сферах, таких, как культура, наука и спорт. Германская «мягкая сила» состоит, прежде всего, из правового общественного порядка, способной к кооперации внешней политики, но также и из литературного и музыкального наследия великих классиков, из инновационного инженерного искусства, впечатляющего чемпионата мира по футболу или силы урбанистической привлекательности столицы Берлина. Таким образом, цивилизованное общество подает важные сигналы при оценке «мягкой силы» нации. Высокий финансовый вклад в развитие сотрудничества и гуманитарную помощь по всему миру — тоже факторы германской мягкой силы, значение которых нельзя недооценивать.

Сила привлекательности такой комбинации велика. В 2013 году в годовом отчете «Soft Power Survey» Германия была выбрана «мягкой силой» номер один из 30 стран, она опередила Англию, Соединенные Штаты, Францию, Японию, Швецию, Австралию, Швейцарию, Канаду и Италию. Из 50 рассматриваемых показателей для такого заключения оценивались, среди прочего, стандарты работы правительства, дипломатические структуры, культурный потенциал, ресурсы системы воспитания и привлекательность для иностранных инвесторов. Также при оценке «мягкой силы» имеют значение культурные мероприятия, олимпийские медали (!), привлекательность национальной архитектуры или пользующиеся успехом по всему миру промышленные изделия.

В рейтинге «Soft Power 30 Ranking 2016» Германия оказалась на третьем месте, после Соединенных Штатов и Великобритании. Россия заняла 27 место, Китай — 28 место. Актуальный рейтинг «Soft Power 30, Ranking 2017» внес на первое место Францию, что среди прочего связано с динамичностью президента Макрона. «Мы видим, что глобальный ангажемент и влияние Франции растут». Следующие места заняли Великобритания, Соединенные Штаты, Германия и Канада.

Не должно удивлять то, что в рейтинге «мягкой силы» появляется и Россия: Москва тоже давно осознала значение «мягкой силы». Но ее реализация крайне критически оценивается многими специалистами. «После краха коммунизма России не удалось стать привлекательной для соседних стран», — написал Ярослав Цвек-Карпович (Jaroslaw Cwiek-Karpowicz) в июле 2012 года в своей статье «Провал России как мягкой силы» для Немецкого общества внешней политики. А затем продолжил: «Ее социальное и политическое развитие не кажется привлекательным. Кроме того, она продолжает общаться с соседями имперскими жестами. Очевидно, Москва превратно понимает „мягкую силу" как инструмент манипуляции общественным мнением в целевых странах. Недостаточная активность России в том, что касается применения мягкой силы, усугубляется ее неоимперским отношением к соседним странам. Москва не способна предложить им привлекательные перспективы интеграции, не прибегая к прежним моделям доминирования и зависимости».

Никакой привлекательности без успехов во внутренней политике

Также невозможно излучать привлекательность, не достигнув успехов в своих внутриполитических проблемах, писал далее Цвек-Карпович. «Но в России сохраняются большие проблемы с коррупцией, с нарушением прав человека, с недостаточной демократией и слабым правовым государством. Поэтому ее политическая и социально-экономическая трансформация не годится в качестве примера для других постсоветских государств».

Еще четче выразился американский профессор-политолог Джозеф Най (Joseph Nye) в декабре 2014 года в телевизионной дискуссии: «В мировом соперничестве существуют не только экономическая и военная силы, но и привлекательность и харизма, — сказал он. — У Америки есть эта „мягкая сила", у России — нет». Най считает, что мягкая сила России сокращается — с потенциально губительными последствиями. «Проблема России в том, что у нее уже очень мало мягкой силы, которую она могла бы использовать».

Российские аналитики и политики давно уже осознали критические факторы развития. В свое время они привели к распаду мировой державы Советского Союза в эру Горбачева. Исключение: Московский центр Карнеги оглядывается даже на последние дни царской власти. «Все же последние дни Романовых принесли мрачные уроки. Если для всесторонних реформ не хватает политической воли, тогда, как это произошло с царским режимом 100 лет назад, острый внешнеполитический кризис может привести не только к краху системы, но и всей страны». Вероятно, есть только одна обнадеживающая возможность для России превратиться в настоящую «мягкую силу» и тем самым стать устойчивой и стабильной «жесткой силой». Она состоит в том, чтобы управляемое Владимиром Путиным правительство приступило к настоящим внутренним реформам, направленным на либерализацию экономики и демократизацию политической системы.

Только мягкой силы Германии недостаточно

С 2007 года существуют политические комментарии специалистов по отношению к Германии, как, например, Петера Виттига (Peter Wittig), посла Германии в Вашингтоне («Роль и понимание мягкой силы в германской внешней политике») и Фолькера Пертеса (Volker Perthes), директора Фонда науки и политики (SWP) («Мягкая сила» как часть внешней политики»). Так Пертес предостерегает от преувеличенных ожиданий при использовании мягкой силы: «Комбинация мягкой силы с другими инструментами власти (например, экономической помощи и военных средств давления) описывается Джозефом Наем как „умная сила"… Решающее значение — именно потому, что при обращении к „мягкой силе" речь часто идет об идеальных ценностях — имеет честность политики: чтобы разрыв между дискурсом и практической политикой не был слишком велик…

В качестве предостережения от слишком идеалистического толкования мягкой силы следует сказать, что мягкая сила может повлечь за собой ожидание расширенного применения жестких средств давления. В Германии и Европе определенно возросло ожидание увеличения затрат материальных ресурсов и, при определенных обстоятельствах во время кризисов и конфликтов, не только политического и экономического вмешательства, но и военного. Таким образом, развитие мягкой силы не избавит нас от жестких конфликтов этого мира». (Пертес)

Бывший министр иностранных дел Йошка Фишер недавно метко сказал редакции FAZ.: «Мягкая сила принесет эффект только тогда, когда вы располагаете и жесткой. Тогда люди воспринимают это всерьез».

Внутриполитическая дискуссия о роли Германии в полном конфликтов и сложном мировом порядке все же позволяет предположить, что многие местные политики, очевидно, не осознают взаимосвязь (непреложных) геополитических обязательств с одной стороны и разумеющихся германских (и европейских) интересов — с другой. Вопрос в том, хотят ли и могут ли они развивать не идеологические новые предпосылки сбалансированной внешней политики и политики безопасности во благо Германии и на пользу стабильного европейского мирового порядка. Жесткие требования президента Трампа к европейским партнерам по НАТО внести 2% своего валового внутреннего продукта для финансирования атлантического оборонительного договора, должны были привести к серьезным размышлениям, чтобы избежать скандала с лидирующей державой Америкой и остальными партнерами. Трамп навсегда не останется, а двухпроцентный взнос — наверняка.

Такое значимое требование, которое не в последнюю очередь связано с нашим участием в единственном эффективном союзе в этом мире, заслуживало больше рационализма и логики, чем неловкие попытки немецких внешних политиков вести себя как этические миротворцы без какой-либо связи с реальным мировым порядком.

Требование 2% могло было быть наполнено жизнью

Что было бы с этим предложением, если бы правительство конструктивно решало вопрос 2%? Условное предложение могло бы выглядеть так: от 2% ВВП 55% использовались бы для расходов на оборону. Не на вооружение, а только на восстановление в течение восьми-десяти лет утерянной 25 лет назад боеготовности вооруженных сил. 10% пошли бы на развитие сотрудничества, при этом главной задачей должно было бы быть экономическое сотрудничество с Африкой. 10% дополнительно предусмотрены для расходов на приезжающих беженцев. 10% — на гуманитарную поддержку для оказания помощи беженцам войны, как, например, в Турции или Судане.

5% будут использованы для поддержки союзных государств для реализации согласованных действий, как гражданских, так и военных — и, при необходимости, также взамен не выплачиваемых сейчас взносов Соединенных Штатов в международные организации. 10% останутся в резерве на пока еще неопределенные цели. На базе такого условного предложения можно было бы обменяться укрепляющими доверие доводами внутри союза, а также с Соединенными Штатами.

Что вместо этого произошло летом 2016 года? Три ведущих политика богатой традициями народной партии СДПГ (SPD) в прошедшие месяцы раскрыли карты, однако, в совершенно неожиданном русле: обвинили собственный альянс НАТО в «громком бряцании оружием и военных криках» против России. Грубыми высказываниями по отношению к министру иностранных дел Трампа Рексу Тиллерсону (Rex Tillerson) отклонили поставки авианосцев и воскресили страх соседних государств перед хорошо вооруженной Германией.

Невежество в геополитическом развитии

Эти, по меньшей мере, упрощенные возражения позволяют обнаружить не только невежество в сфере геополитического развития. Они также негативно влияют на «производство» германской «мягкой силы», полностью замалчивая другие области внешней и внутренней политики из-за отказа от надежности и рационализма в политике безопасности. И они показывают, что столь важная партия, как СДПГ в сфере политики безопасности больше не дает права слова опытным консультантам, которые со здравым смыслом подходят к полным конфликтов событиям в мире. Имеет значение только одно: как получить голоса своего основного электората.

Дальновидные политические партии, как и формирующие общественное мнение элиты, очень скоро должны будут для себя прояснить, не является ли стратегия «эффективной мягкой силы» нежелательной. Как Германия сможет активно принять на себя стабилизирующую роль «мягкой силы», которая вызывает доверие у соседей и всего мира, но, одновременно, серьезно и перспективно будет справляться с будущими кризисами? «Речь будет идти о том, чтобы найти (военный) бюджет, который сможет выполнить две задачи: эффективное сдерживание и способность к сотрудничеству. Это может стоить больше 2% в год.

К сожалению. Но безопасность слишком важна, чтобы проявлять в этом вопросе халатность… Эффективное сдерживание — это хорошее оружие и хорошая, то есть миролюбивая, позиция. Германии должны доверять… Немцы связаны в альянсах с США и Францией. Обе страны отвечают за безопасность Германии. Поэтому может быть целесообразным поддержать их в их войнах… это эгоистичный альтруизм. И для таких случаев Германия должна быть вооружена, для участия в иностранных операциях…

Вторая часть двойного решения должна звучать так: Европа станет предотвращающей силой, будет разбираться с кризисами по всему миру, консультировать, содействовать, инвестировать. Речь при этом идет о воде, климате, бедности, притеснениях. Это несколько причин войн по всему миру. Европа должна заботиться о себе. Уже потому, что проблемы не остаются там, где они возникают, они приходят к нам, как теперь об этом узнали немцы после начала кризиса беженцев». Можно только согласиться с редактором издания Spiegel Дирком Курбювайтом (Dirk Kurbjuweit): «Все это требует, по меньшей мере, столько же внимания, сколько и военная безопасность. Вооружение и предотвращение совместно могли бы превратить Европейский союз в настоящую мировую державу».

Если бы — все еще — успешная средняя держава Германия смогла бы прийти к осознанному принятию роли «эффективной мягкой силы» и разделила бы способность к ее использованию в политике и мировом порядке с максимальным количеством европейских партнеров, у ЕС появилась бы новая привлекательная цель: стать настоящей мировой державой, именно европейской мягкой силой. Фундамент уже заложен.

Вольф Пуле — профессиональный военный, офицер бундесвера. В течение двух лет в качестве сотрудника НАТО занимался планированием в штабе тогдашней группы армий «Центр», Гейдельберг. Сейчас Пуле является исполнительным директором Международной консалтинговой компании, которая консультирует правительства в политически нестабильных развивающихся странах.

Германия. Евросоюз. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 1 августа 2017 > № 2261277


Евросоюз. Россия. Франция > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > newskaz.ru, 1 августа 2017 > № 2260915

О расширении сотрудничества с Россией заявила Европейская аэрокосмическая группа Airbus Defence and Space (Airbus DS).

В интервью РИА Новости старший вице-президент Airbus Space Systems по космической электронике, куратор по развитию бизнеса в России Жан-Пьер Доманже отметил, что в России налажен выпуск высокотехнологичного космического оборудования европейского качества.

"Как вы знаете, СП "Синертек" — это совместное предприятие Airbus DS и "Российских космических систем" (РКС). На данный момент мы перешли на новый, более высокий и очень важный уровень нашего сотрудничества. Буквально на прошлой неделе в Москве завершены окончательные квалификационные работы по европейской сертификации чистовых помещений для изготовления спутниковых компонентов в России. "Синертек" начал серийно выпускать твердотельные усилители мощности для российских заказчиков, а также другое космическое оборудование. Таким образом, мы начали производить в РФ высокотехнологичное оборудование в том же качестве, что и Airbus DS в Европе", — сказал Доманже.

Все изделия, созданные в 2017 году, будут установлены на российские спутники.

"В данном случае мы следуем тренду, который задают наши российские партнеры. Решение утверждено руководством госкорпорации "Роскосмос" при участии РКС", — пояснил Доманже.

Он также упомянул о важной договоренности с РКС о том, что номенклатура, которая будет производиться в России в кооперации с Airbus DS, будет расширена в ближайшем будущем.

"Пока мы не раскрываем окончательный вид наших договоренностей, но могу вас заверить, что это новое оборудование для спутников связи, а также для спутниковых платформ будущего", — указал старший вице-президент Airbus Space Systems по космической электронике.

Евросоюз. Россия. Франция > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > newskaz.ru, 1 августа 2017 > № 2260915


Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 28 июля 2017 > № 2258212 Владимир Епанешников

Особенности международной торговой системы и будущее торговых отношений России и ЕС

Владимир Епанешников, Старший советник Постоянного представительства России при ЕС

Торговля России и ЕС в последние годы характеризовалась переломом в прежней довольно устойчивой тенденции роста и небывалым снижением товарооборота начиная с 2013 года (в текущем году началось восстановление темпов). В ЕС проблема снижающегося объема внешнеторговых связей с Россией была воспринята спокойно, ибо она имеет для Евросоюза несколько аспектов, которые заставляли наших партнеров не сильно об этом беспокоиться.

Российский фактор во внешнеторговой политике ЕС

Первый аспект, конечно, политический. В период, когда ЕС практикует экономические санкции, было бы, по-видимому, странным беспокоиться о падении товарооборота. При этом снижение экспорта в Россию агротехнической продукции вследствие ответных российских мер в целом оказалось возможным компенсировать для есовских производителей различными регулирующими мерами на внутреннем рынке ЕС.

Второй аспект заключался в том, что большая часть падения была связана не с физической динамикой, а с падением цен на нефть и газ, что привело к резкому сокращению стоимости импорта, а последнее, в общем-то, имело для ЕС положительное значение. Наконец, наиболее мрачные опасения, которые могли бы быть связаны с ограничениями поставок энергоносителей из России, не реализовались. Россия показала себя в качестве надежного партнера, несмотря на политическую конъюнктуру.

Сложилось положение, когда ЕС не готов рассматривать по политическим причинам какие-либо стратегические меры по восстановлению объемов торговли с Россией, но в то же время его не очень сильно беспокоит  существующее положение вещей, тем более что «дно» во взаимной торговле, если судить по движению цен на энергоносители и динамике товарооборота за первые месяцы 2017 года, по всей видимости, уже пройдено. Хотелось бы привести цитату из внешнеторговой стратегии ЕС, одобренной Советом Европейского союза 27 ноября 2015 года, подтверждающую эту мысль: «ЕС стратегически заинтересован в более тесных экономических связях с Россией. Однако будущее будет в решающей мере зависеть от внутренней и внешней политики России, в отношении которой пока не видно требующихся изменений. Следует следить за развитием ситуации в Евразийском экономическом союзе»1. Фактически это означает, что Россия находится сейчас вне магистрали внешнеэкономической стратегии ЕС, а последний занимает выжидательную позицию.

Тем не менее взаимная торговля составляет около 200 млрд., а в недавнем прошлом - более 300 млрд. евро в год. Бесконечно игнорировать столь значительные цифры вряд ли является возможным. Однажды диалог о судьбах торговых отношений между Россией и ЕС должен будет возобновиться. Взглянем на цифры. Товарооборот находился на максимуме в 2012 году и составил тогда 338,5 млрд. евро. В 2013 году он начал сокращаться и упал до 191,1 млрд. евро в 2016 году. За четыре года снижение товарооборота составило почти 150 млрд. евро. Взаимная торговля откатилась на уровень 2009 года.

На энергоисточники пришлась львиная доля падения торговли - в том числе почти на 15 млрд. евро в прошлом году.

Внешняя торговля ЕС с Россией в 2010-2016 гг. (в млрд. евро, по данным Евростата)

 

2010 год

2011 год

2012 год

2013 год

2014 год

2015 год

2016 год

сокращение

2016/2015

(в млрд. евро и %)

Экспорт России

162,1

201,3

215,1

207,0

182,4

136,4

118,7

-17,7 (-13,0%)

Импорт России

86,3

108,6

123,4

119,5

103,2

73,7

72,4

-1,3 (-1,8%)

Оборот

248,4

309,9

338,5

326,5

285,6

210,1

191,1

-19,0 (-9,1%)

Сальдо

75,8

  92,7

91,7

87,5

79,2

62,6

46,3

-16,3
(-26,0%)

При этом сократился и не зависящий от поставок топлива размер экспорта ЕС в Россию. Так, его сокращение за 2012-2014 годы составило 20 млрд. евро и еще почти на 30% - в прошлом году. Причиной этого явился спад в российской и европейской экономике, сказавшийся на уровне спроса и объеме производства. С другой стороны, экспорт России нетопливных товаров сократился на существенно меньшую величину, а в ряде случаев в 2015-2016 годах даже незначительно возрос. То есть в целом российские поставщики продолжали стремиться к торговле с партнерами из Евросоюза.

В 2014 году ЕС ввел против России экономические санкции. Россия ответила запретом на импорт сельскохозяйственной продукции из ЕС. Пошла цепная реакция. Еврокомиссия подсчитала в прошлом году, что ущерб от ответных российских мер для сельского хозяйства ЕС составил примерно 5 млрд. евро. Одновременно упали поставки машин и оборудования из ЕС в Россию. Проявилась неуверенность есовских компаний в будущем политическом и деловом климате, а также  опасения невзначай нарушить какой-либо аспект санкций, и, может быть, даже не есовских, а американских.

Внешняя торговля ЕС-28 и Российской Федерации в 2015-2016 гг. по основным товарным группам МСТК (SITC) (в млрд. евро, по данным Евростата)

Основные товарные группы МСТК (SITC)

Импорт

ЕС из

России

в 2015 г.

Импорт

ЕС

из России

в 2016 г.

Экспорт

ЕС в

Россию 

в 2015 г.

Экспорт

ЕС в

Россию 

в 2016 г.

Пищевые продукты и живые животные

1,43

1,49

3,30

3,24

Напитки и табак

0,12

0,12

1,18

1,30

Сырье непродовольственное, кроме 
топлива

3,28

3,36

1,19

1,29

Минеральное топливо, смазочные масла и аналогичные 
материалы

92,39

77,14

0,61

0,58

Животные и растительные масла, жиры и воски

0,12

0,10

0,15

0,19

Химические вещества и аналогичная продукция, не включенные в другие 
категории

  5,44

4,25

15,72

16,10

Промышленные товары, классифицированные главным образом по виду 
материала

13,97

14,84

8,37

8,14

Машины и 
транспортное 
оборудование

2,36

2,42

32,10

31,56

Различные готовые изделия

0,40

0,47

9,50

9,51

Что касается роли России во внешней торговле ЕС, то в прошлом году ситуация характеризовалась следующими данными. Согласно представленным Евростатом цифрам, в 2016 году товарооборот России и ЕС составил 5,5% общего объема внешней торговли ЕС, сократившись на 9,1% по сравнению с 2015 годом. Экспорт России в ЕС составил 118,7 млрд. евро (снижение на 13,0% по сравнению с 2015 г.), импорт - 72,4 млрд. евро (снижение на 1,8%).

Сокращение товарооборота наблюдалось практически со всеми странами - членами ЕС, кроме Дании, Ирландии, Люксембурга и Португалии (при этом в последней зарегистрирован рост поставок из России на 86,4%).

Крупнейшими импортерами российской продукции в ЕС в 2016 году остались Германия - 24,0 млрд. евро (20,2% импорта ЕС из России), Нидерланды - 18,3 млрд. евро (15,4%) и Италия - 10,6 млрд. евро (8,9%).

Основными поставщиками товаров в Россию были также Германия - с объемом экспорта порядка 21,7 млрд. евро (29,9% экспорта ЕС в Россию), Италия - 6,7 млрд. евро (9,3%) и Польша - 5,2 млрд. евро (7,2%). Лишь немного от Польши отстали Франция и Нидерланды (4,9 и 4,7 млрд. евро соответственно).

У России сохраняется высокое положительное сальдо в торговле с ЕС на уровне 46,3 млрд. евро в 2016 году. Наиболее крупный дефицит в торговле с Россией у Нидерландов (13,6 млрд. евро), а также у Польши (5,1 млрд. евро). Из 28 стран ЕС только шесть (Ирландия, Латвия, Люксембург, Словения, Чехия и Эстония) имели незначительное плюсовое сальдо. Самый большой профицит - у Чехии (0,7 млрд. евро).

Доминирующее положение в российском экспорте по-прежнему занимали топливно-энергетические товары. Однако за прошлый год их доля по стоимости сократилась с 68,0 до 65,0%. На промышленные товары, классифицированные главным образом по виду материала, пришлось около 12,5%, на химические товары - 3,6%, на неэнергетические сырьевые товары - 2,8%.

Посмотрим, что происходило в последние годы в торгово-политической области. Еще до введения санкций ЕС в одностороннем порядке заморозил все двусторонние экономические диалоги, стратегическая цель которых состояла в движении к Общему экономическому пространству России и ЕС, как записано в совместной «Дорожной карте» от 2005 года.

По решению ЕС заморожены переговоры по Новому базовому соглашению (НБС) между РФ и Евросоюзом. И это в то время как ЕС выставил на них амбициозную программу либерализации взаимного рыночного доступа и ряда торговых механизмов.

В 2012 году Россия вступила в ВТО. К настоящему времени в рамках Органа ВТО по разрешению споров мы уже имеем четыре иска к России со стороны Европейского союза и пять - со стороны России к ЕС. Больше нет проходивших ранее дважды в год двусторонних саммитов, которые зачастую заканчивались крупными экономическими инициативами. Буквально повисло в воздухе впервые озвученное ЕС, а затем подхваченное Россией предложение о создании единого экономического пространства от Лиссабона до Владивостока, или от Атлантического до Тихого океана - в российской формулировке. Замерла родившаяся в ходе саммитов инициатива «Партнерство для модернизации». Она больше не обсуждается. Нет соответствующего формата.

За политикой санкций ЕС до сих пор не увидел возможностей, представляемых развитием процессов евразийской интеграции. Позиция Европейской комиссии в отношении мер по установлению официальных контактов с Евразийским экономическим союзом (инициатива ЕАЭС) до сих пор не сформулирована, занята выжидательная позиция.

Для защиты внутреннего рынка от конкуренции со стороны третьих стран, в том числе России, ЕС активно использует инструментарий защитных мер. В настоящее время против российских товаров применяется восемь антидемпинговых мер. В 2016 году было инициировано еще одно антидемпинговое расследование - в отношении горячекатаного листового проката.

Последние инициативы ЕС в сфере торговой защиты направлены на еще большее ужесточение. В докладе о поддержке стальной отрасли, выпущенном в 2016 году, Еврокомиссия заявила о намерении инициировать антидемпинговые расследования на основании лишь угрозы нанесения ущерба, а не конкретных фактов его наличия, а в рамках расследования против холоднокатаного проката впервые был применен механизм ретроактивного взимания пошлин.

ВТО и Россия в современных условиях

К сожалению, ВТО в наше время переживает не лучшие времена. Прежде всего это проявилось в неудавшемся очередном раунде либерализации многосторонней торговой системы - Дохийском раунде. Рядом с ВТО начала пробивать себе дорогу более простая идея - заключение двусторонних и региональных торговых соглашений. Между ЕС и США развернулось подлинное соревнование - кто заключит больше соглашений о свободной торговле (правда, администрация Трампа с этим соревнованием, судя по всему, уже покончила). По сути, это уже может считаться кризисом многосторонней системы международной торговли.

Как бы ни уверяли некоторые специалисты, что соглашения о свободной торговле не подрывают устоев, поскольку основываются на нормах ВТО, фактически распространение соглашений о свободной торговле с ограниченным числом участников является антитезой ВТОшной модели открытых для присоединения новых членов многосторонних соглашений по различным направлениям и секторам и стремления к многосторонним соглашениям как можно более широкого охвата. Кроме того, в данных соглашениях заложено противоречие с механизмом ВТО, заключающееся в том, что они из-за своеобразия выпадают из-под юрисдикции механизма ВТО по разрешению споров и таким образом способствуют фрагментации международной торговой юридической системы.

Соглашения ЕС о свободной торговле становятся все более детальными, охватывают все больше сфер экономического сотрудничества, в том числе области, в которых ВТО не может пока выработать свои нормы: связь торговли и экологии, электронная торговля, торговля и трудовые стандарты, регулирование инвестиций и т. д. Чтобы отразить этот факт, новые соглашения о свободной торговле ЕС называет термином «Deep and Comprehensive Free Trade Agreements». Модная в последние годы в западных странах концепция ориентации внутри ВТО на соглашения с ограниченным количеством участников (для тех, кому они интересны) также способствует губительному для идей многосторонности распаду ВТО на «клубы по интересам». Наконец, намечается изменение политики США в отношении ВТО в пользу двусторонних принципов торгового механизма и даже отказа от юрисдикции Органа ВТО по разрешению споров, что является, пожалуй, наиболее серьезной реальной угрозой авторитету этой организации.

Тучи над ВТО начали сгущаться сразу после избрания Президента Д.Трампа. Предыдущая логика развития мировой торговли была «совместимой» с сохранением за ВТО роли верховного регулятора. Так, проекты Трансатлантического торгово-инвестиционного партнерства (ТТИП) и Транстихоокеанского партнерства (ТТП) были построены на принципах ВТО и являлись своеобразным способом в обход неудавшегося Дохийского раунда сделать пусть не глобальные, но весьма существенные шаги к усилению глобального торгового либерализма. Центральная роль ВТО вполне укладывалась, пусть и в несколько ослабленном виде, в новую картину.

Отказ от этих  проектов (от ТТИП США формально не отказались, но заморозили переговоры) оставил ослабленную ВТО перед лицом угрозы протекционистских действий со стороны американцев. Сможет ли Евросоюз в одиночку поддерживать высокий авторитет и роль ВТО и насколько Китай, обладающий в ВТО репутацией одного из первых нарушителей международной дисциплины внешней торговли, несмотря на заявления о поддержке глобальной системы мировой торговли, будет играть конструктивную роль в этой организации - ответы на эти вопросы могут поставить ВТО перед полномасштабной экзистенциальной проблемой.

России описанные выше изменения, конечно, придется принимать во внимание. Однако даже притом, что  в некоторых случаях дисциплина ВТО для нее оказывается обременительной (в вопросах импортозамещения, правил госзакупки, соблюдения некоторых обязательств по экспортным ограничениям и таможенным тарифам, а также учитывая опыт участия в спорах) и что ВТО не решает проблему санкций, в целом ВТО играет для нее положительную роль. Россия вовлечена в магистральные процессы в мировой торговой системе и пользуется ее защитой.

Что касается вопроса о санкциях, то следует согласиться с тем, что правовых механизмов противодействовать экономическим санкциям против России со стороны США и ЕС в ВТО немного. Соответствующие статьи ГАТТ и ГАТС, касающиеся исключений по соображениям безопасности, делают это достаточно сложным и политически чувствительным вопросом. Поэтому приходится, по-видимому, довольствоваться другими возможностями, которые все же ВТО предоставляет.

Первое. Мнения, высказываемые в рамках  этой организации, напрямую попадают на стол соответствующих МИДов и компетентных официальных структур и даже самого высокого руководства. Поэтому высказывать свое отношение в ВТО необходимо. Это будет услышано.

Второе. Использовать профильные комитеты (по торговле товарами и услугами) для выражения нашего отношения к санкционным мерам. Предоставлять информацию о конкретных аспектах нарушений теми или иными санкциями норм ВТО.

Третье. Делать упор на ущерб, который санкции наносят многосторонней системе торговли. Например, как эти же санкции вредят экономике Украины, как они способствуют деградации атмосферы сотрудничества между государствами - членами ВТО. Возможно, попытаться инициировать дискуссию о более четких критериях применимости статей об исключении из правил ВТО по соображениям безопасности.

Не следует забывать, что в этой непростой международной ситуации нормы ВТО являются для России гарантией сохранения благоприятных условий торговли с большим количеством стран мира. Путь к признанию ЕАЭС полноправным самостоятельным торговым партнером также лежит через его признание в рамках этой организации.

Напрашивается вывод, что Россия находится в числе тех стран, для которых цельная многосторонняя система международной торговли продолжает являться благом, а ее подрыв - злом.

Какие нужны договоры?

Прежде чем рассмотреть вопрос о предпочтительной форме торгового соглашения, которое регулировало бы отношения России и ЕС, попробуем разобраться, что нужно практике?

Как известно, существующая архитектура представлена на сегодняшний день  Соглашением о партнерстве и сотрудничестве Россия - ЕС (СПС) 1994 года (вступило в силу в 1997 г.).

Вопрос о модернизации указанного соглашения уже ставился в практической плоскости - в 2008 году начались переговоры по Новому базовому соглашению (просто Базовому соглашению - по терминологии ЕС) Россия - ЕС. Они велись до декабря 2011 года, когда Россия взяла паузу для подготовки позиции, связанной с началом функционирования Таможенного союза, а в 2014 году после известных событий на Украине ЕС объявил об одностороннем выходе из переговорного процесса.

Что же стороны решили изменить в старом СПС? Понимание этого вопроса было различным у России и ЕС, но это выяснилось уже позже, когда переговоры набрали силу. Вначале Россия сформулировала для себя задачу адаптировать архаичное с учетом близящегося российского присоединения к ВТО соглашение, содержащее в том числе узаконенные квотные ограничения на экспорт из России изделий из стали и текстиля, некоторые устаревшие положения в области торговли сырьем, старые механизмы сотрудничества - в формате, например, ежегодных сессий Комитета сотрудничества, который на практике уже некоторое время не собирался, а был фактически заменен на Постоянный совет партнерства - то есть встречи на уровне российских и есовских (по числу стран-членов плюс профильные комиссары) отраслевых министров, узаконить также имевшиеся на практике отраслевые диалоги на уровне экспертов. То есть ведущуюся на практике работу по созданию общего экономического пространства Россия - ЕС. Условия доступа на рынок договорились не трогать.

Россия отлично понимала, что не заинтересована в дальнейшем снижении планки таможенных и прочих торговых барьеров для есовского импорта, ибо переговоры по условиям ее вступления в ВТО уже предусматривали такое ослабление. Начать практически одновременно новые переговоры о еще большей либерализации было бы, конечно, неразумно - переговорщиков бы просто заклевали отечественные производители.

Со стороны ЕС, однако, начавшиеся переговоры были восприняты как лицензия на творчество на ниве установления свободы торговых отношений с Россией, не трогая, правда, уровней таможенных ставок. Приведем лишь несколько примеров. ЕС не удалось в ходе двусторонних переговоров по условиям присоединения к ВТО добиться от России отказа от «двойного ценообразования» на энергоисточники (внутренние цены - более низкие, чем экспортные). Этот тезис был включен в есовский запрос по НБС. Евросоюз  предложил зафиксировать в новом соглашении, что все российские технические стандарты после переходного периода станут идентичны есовским. Предлагалась реформа российской организации контроля в области санитарных и фитосанитарных мер. Принять более жесткие, чем в ВТО, обязательства по регламентации деятельности госторгпредприятий, объявить свободу доступа к магистральным газо- и нефтепроводам.

Фактически это была попытка распространить на Россию новоиспеченную концепцию «углубленных соглашений о свободной торговле широкого охвата» и добить то, что не удалось добить в ходе переговоров по ВТО.

Данное принципиальное противоречие в позиции сторон (Россия - подновить старое соглашение; ЕС - включить в него новые дополнительные экономические обязательства со стороны России) явилось главной причиной гибернации проекта НБС. Сейчас ситуация настолько изменилась, что становится ясно: нужен новый подход.

В чем существенно изменилась ситуация к настоящему времени? Во-первых, в функционировании ЕАЭС, который является единственным уполномоченным институтом по заключению торговых соглашений с участием его стран-членов (существенная оговорка - только по товарам, ибо ЕАЭС является пока таможенным союзом только в смысле соглашения ГАТТ, но не согласно ГАТС, поскольку сфера услуг пока находится в национальной компетенции). Например, области применения защитных торговых мер и СФС законодательно отнесены к исключительной компетенции ЕАЭС.  По одной этой причине подписание НБС теперь уже невозможно. Либо придется устраивать такую юридическую казуистику, чтобы оговорить исключительные области ведения ЕАЭС в двустороннем соглашении и их возможное расширение, что это соглашение просто потеряет практический смысл.

Данные теоретические обоснования, однако, подвергаются сомнению со стороны практики. Вначале Казахстан, а в настоящее время Армения и Киргизия пошли по пути заключения с ЕС «углубленных соглашений о сотрудничестве» (Comprehensive Cooperation Agreements), которые, возможно, и не противоречат напрямую их обязательствам в ЕАЭС, но и обходятся без его упоминания. То есть в любой момент, если в составе ЕАЭС возникают трудности, отношения с ЕС могут регулироваться двусторонними соглашениями. У России, конечно, иная ситуация: во-первых, заключение ею двустороннего соглашения может быть расценено как сигнал к распаду Евразийского экономического союза.

Во-вторых, Россия вступила в ВТО. Необходимость в непреференциальных торговых соглашениях между членами ВТО практически отсутствует, если только речь не идет о включении в них скрытых преференциальных условий (но это чревато, если другие члены потребуют распространить на них преимущества в силу РНБ) либо о выдавливании из одного из партнеров дополнительных уступок.

В-третьих, изменились практические потребности России и ЕС. Прежде всего, уменьшился интерес к достижению новых договоренностей. Обе стороны прибегли в последнее время к экономическим и торговым ограничениям друг против друга, которые сами по себе не вяжутся с переговорами о торгово-экономических соглашениях.

Первый, но уже почти пятилетний опыт членства в ВТО показал, что большинство реально значимых торговых проблем может решаться через эту организацию. При этом механизм разрешения споров в рамках СПС так и не был ни разу задействован - ни до, ни после вступления России в ВТО - и даже не было завершено создание согласованного двустороннего арбитража.

Наконец, Россия, которая вынуждена была взять курс на частичное импортозамещение, расчет на собственные силы и на стимулирование своих товаропроизводителей, стала в меньшей степени заинтересована в новых соглашениях, которые увеличивали бы ее экономические обязательства.

Изложенные выше рассуждения приводят к выводу, что наиболее логичный и «чистый юридически» с учетом создания ЕАЭС и современных условий вариант состоял бы в заключении торгово-экономического соглашения между двумя блоками. Что касается СПС, то, по-видимому, оно может продолжать существовать, но в экономических статьях должны быть демонтированы нормы, относящиеся к торговле товарами. Разделы, касающиеся торговли услугами, учреждения компаний, могут (вероятно, после модернизации) оставаться.

На практике вырисовывается вариант, когда можно было бы предложить переговоры о новом торговом соглашении в области обмена товарами между ЕАЭС и ЕС (при этом, естественно, необходимо в первую голову определить - преференциальное или непреференциальное) и одновременно, а также в тесной связи с этим Россия и ЕС должны определить, какая часть СПС, не попадающая в ведение Евразийского экономического союза, может продолжать существовать, но, естественно, будучи адаптированной к современным потребностям и обязательствам сторон в ВТО.

Несомненно, что осуществление данного варианта требует признания со стороны ЕС Евразийского союза в качестве полноправного торгового партнера. Пока что предложения евразийцев о налаживании связей не встречают ответного энтузиазма со стороны Евросоюза. Вот какие условия для создания ЗСТ с ЕАЭС выдвигали в 2016 году в Брюсселе: все члены Таможенного союза (ТС) должны быть членами ВТО; Россия и ЕАЭС должны четко соблюдать дисциплину ВТО (пока, как считают в Евросоюзе, это не так в области обязательств по таможенным тарифам, СФС и мер торговой защиты); все члены ТС должны быть готовы к значительной либерализации, предполагаемой членством в ЗСТ (если выбирается вариант преференциального соглашения).

Это свидетельствует о том, что одной из наиболее  актуальных торгово-политических задач для членов ЕАЭС в настоящее время является продвижение переговоров по вступлению Белоруссии в ВТО и становление ЕАЭС в ВТО как партнера с единым голосом. Без сомнения, этому способствовало бы заключение ЕАЭС соглашений о свободной торговле с новыми партнерами, а также включение в область исключительной компетенции ЕАЭС новых сфер компетенции.

Если политическая ситуация еще довольно значительное время не будет благоприятствовать началу переговоров по крупным торгово-экономическим соглашениям между Россией и ЕС (либо ЕАЭС - ЕС), то это свидетельствует о том, что необходимо использовать это время для согласования  с партнерами по ЕАЭС концепции дальнейшего договорно-правового оформления торгово-экономических связей с Европейским союзом.

В том числе пойти путем определения пока комплекса более узких «технических» договоренностей с ЕС по различным аспектам нетарифного регулирования. В том, что это необходимо, вряд ли могут быть сомнения. Так, в опубликованном 14 декабря 2016 года подготовленном совместно Международным торговым центром в Женеве и Еврокомиссией докладе2 о результатах опроса 8100 компаний ЕС о встречаемых ими затрудняющих экспорт в третьи страны нетарифных мерах регулирования отмечается, что с подобными мерами при ввозе в Россию встречаются 26% опрошенных компаний. Ими названы 609 различных мер в России, которые можно считать таковыми.  По обоим показателям Россия оказалась лидером. 

С другой стороны, областями, в которых в целом в мире имеется наибольшее количество нетарифных барьеров, по тому же исследованию, являются машины и техническое оборудование, инструменты, сельскохозяйственная продукция и химические товары. Все эти сферы являются особенно актуальными для российско-есовской торговли, причем в обоих направлениях (экспорт и импорт).

Симптоматично, что ЕС в целом не против такой «частичной» политики, если имеется практическая необходимость. Однако пока только на уровне ведомственных договоренностей, которые не затрагивают согласование на политическом уровне. Например, со стороны ЕС проявлен интерес к продвижению проекта сопряжения транзитных таможенных систем ЕС и России. Учитывая, что в систему транзита ЕС входят также Швейцария, Норвегия, Лихтенштейн и др., то фактически речь идет о единой системе, охватывающей все пространство от Атлантического до Тихого океана.

Внешние факторы влияния

Современный этап характеризуется серьезными изменениями в международной торгово-политической сфере, которые не могут не учитываться Россией и ЕС  во взаимных торговых отношениях.

В большей степени новые процессы, о которых пойдет речь, важны для ЕС, ибо его роль в мировой торговле и мировой экономике гораздо выше, чем России. Следовательно и вызовы, бросаемые новыми явлениями глобального или международного характера, в первую очередь требуют ответной реакции Евросоюза. Через указанную реакцию могут наступить последствия для российско-есовских отношений. Например, если они приведут к росту протекционизма в политике Евросоюза.

Если идти в хронологическом порядке, то первым существенным фактором можно считать резко возросшее критическое внимание общественности ЕС к переговорам, посвященным заключению внешнеторговых соглашений.

Это произошло, как представляется, на фоне двух важных обстоятельств. Первое заключается в росте недовольства ряда стран-членов и различных слоев населения в отношении действий Брюсселя в целом. Хотя у различных государств-членов это недовольство было вызвано разными конкретными обстоятельствами, но общим вектором данной реакции было раздражение ролью евросоюзовских учреждений, что, по-видимому, явилось спусковым крючком в голосовании Великобритании за выход из ЕС.

Второе обстоятельство связано с переговорами по Соглашению о Трансатлантическом торгово-инвестиционном партнерстве ЕС - США (ТТИП) и Всеобъемлющему экономическому и торговому соглашению с Канадой (СЕТА).

Никогда раньше ЕС не приходилось вести переговоры о зоне свободной торговли со столь крупными и развитыми экономически партнерами. Кроме того, задачи, поставленные перед будущими экономическими договорами, впервые стали столь масштабными и многогранными - уровень таможенных пошлин был далеко не главным элементом, а основную роль были призваны играть меры по гармонизации условий обращения товаров, услуг и капиталов на внутренних рынках сторон.

В ситуации, когда недовольство действиями центра резко возросло, это привело к недоверию к режиму скрытности, который обычно сопровождает переговоры по торговым вопросам, и подозрительности в отношении действий чиновников. От Еврокомиссии потребовали небывалой раньше транспарентности в отношении переговорных предложений, а само их содержание подверглось пристальному анализу.

Общественность ЕС на волне недоверия сделала вывод, кроме того, что подведение внутренних нормативов регулирования под общий знаменатель приведет к снижению уровня социального обеспечения, здравоохранения, образования и даже экологической безопасности. А из-за предлагаемого механизма арбитража между частниками и государством, защищающего интересы частных компаний, американские монополии будут пользоваться безнаказанностью.

На практике все эти обстоятельства означают, что в дальнейшем заключение внешнеторговых соглашений может оказаться существенно более сложным делом, ибо каждое действие Еврокомиссии будет подвергаться скрупулезному анализу отдельных государств-членов, депутатов парламентов, политических партий и неправительственных организаций различного профиля.

В условиях, когда отношение к России  остается неблагоприятным, это исходящее изнутри Евросоюза недоверие к политике ЕС дополнительно связывает руки Брюсселя в нахождении какого-либо нового варианта договорного оформления торгово-экономических отношений с Россией либо ЕАЭС, который соответствовал бы современному этапу. Попросту говоря, общая ситуация не благоприятствует началу новых сложных политически проектов.

Фактически Еврокомиссии и заинтересованным правительствам стран - членов ЕС придется в дальнейшем рассматривать внешнеторговые соглашения в качестве своего рода пиар-проектов, а свою роль в них - в качестве пиар-менеджера. Не будем забывать, конечно, и о волне популизма и национализма, пронизывающей все крупные начинания в ЕС в наше время.

Из опыта по ТТИП можно извлечь полезное - даже в сегодняшней обстановке. Хотя переговоры по соглашению и находятся в состоянии глубокой заморозки, о них все же не стоит полностью забывать. Партнеры еще могут к ним вернуться: слишком заманчивы достигнутые на данный момент результаты. Уже сейчас вырисовывается, например, один, но достаточно важный урок, который из проекта ТТИП в отношениях с Евросоюзом могут почерпнуть Россия и ЕАЭС.

Как признается многими экспертами, наиболее важным элементом и нововведением ТТИП явятся не его разделы по рыночному доступу, а договоренности по регулятивному сотрудничеству и в особенности идея о том, чтобы создать совместный постоянно действующий механизм для  его планирования и совершенствования.

Этот аспект является особенно важным в контексте концепции единого экономического и гуманитарного пространства от Атлантики до Тихого океана, если, конечно, она получит шансы на реализацию. Действительно, именно такой подход - создание совместного, постоянно действующего механизма совершенствования регулятивной практики может привести к продвижению по пути формирования единого европейско-евразийского рынка: недоработкой предыдущей деятельности по созданию общего экономического пространства Россия - ЕС была как раз статичность подхода - отсутствие постоянного двигателя, который бы на «горизонтальном» уровне двигал дело регулятивного сближения и сглаживания барьеров вперед. Развития заложенных в начале работы идей в результате достичь не удалось.

Вероятно, можно было бы предложить в основу будущего трансатлантикотихоокеанского экономического пространства заложить именно такой общий механизм - создать Совет по регулятивным вопросам (Regulatory Cooperation Body в проекте ТТИП), в обязанности которого входило бы заниматься  на постоянной основе продвижением вопросов регулятивного сближения.

Еще одним важным последствием переговоров по ТТИП является сформулированная в их ходе Европейским союзом концепция Международного инвестиционного суда. По мысли ЕС, он должен заменить содержащиеся в сотнях торговых соглашений ЕС и по всему миру положения о двусторонних инвестиционных арбитражах частный инвестор - государство. Эта идея возникла в качестве реакции на колоссальные протесты общественности в Евросоюзе против двустороннего механизма с США, поскольку в ней противники увидели угрозу проигрыша в ходе потенциальных исков против ЕС или стран - членов крупных американских монополий. По замыслу Еврокомиссии, создание профессионального международного суда, где судьи рассматривали бы дела с участием различных стран мира, их кандидатуры тщательно подбирались бы также из разных стран, получали бы зарплату от коллективных взносов государств-участников и т. д., было бы гарантией беспристрастности и высокого качества выносимых вердиктов.

Следующим важным международным фактором является протекционистская торговая политика администрации Д.Трампа.

На данном этапе ее формирование не закончено, имеются лишь контуры. В центре новой торговой политики лежит тезис об отрицательном влиянии на американскую экономику огромного дефицита торгового баланса. В отношениях с Евросоюзом он составлял в 2015 году 135 млрд. долларов, увеличившись с 97 млрд. долларов в 2010 году. С одной только Германией дефицит США составляет порядка 70 млрд. долларов.

Пока проявилось несколько направлений возможных действий США по исправлению положения.

Во-первых, Вашингтон отказался от создания зоны свободной торговли 12 стран в форме Транстихоокеанского партнерства (ТТП). Выдвинута идея о пересмотре условий североамериканской НАФТА, партнеры по которой (в первую очередь Мексика), по мнению США, злоупотребляют преимуществами свободной торговли. Приостановлены переговоры по ТТИП с Евросоюзом. Звучат угрозы по принятию мер против экспорта из Китая.

Во-вторых, США намерены в меньшей мере поддерживать ВТО и полагаться в дальнейшем на двусторонние торговые переговоры. Офису торгового представителя США поставлена задача изучить вопрос об альтернативных способах решения торговых вопросов по сравнению с Органом ВТО по решению споров.

В-третьих, рассматриваются меры по ограничению импорта стали и алюминия.

Указанные изменения могли бы означать структурные сдвиги в мировой торговой политике, которые непосредственно затрагивают интересы  всех крупных торговых держав, включая ЕС и Россию.

Один из аспектов состоит в последствиях выхода США из ТТП и заморозки переговоров по ТТИП. Реакция на это ЕС была вполне предсказуема. Острие торговой политики ЕС стало направлено на Азиатско-Тихоокеанский регион. ЕС заявил о поддержке в отличие от США либеральных принципов построения международной торговой системы и намерен в нынешней обстановке при помощи соглашений о свободной торговле глубже вовлечь в ее орбиту вышеуказанные страны. Уже после избрания Президента Д.Трампа были достигнуты договоренности об ускорении переговоров о ЗСТ с Японией, начале переговоров с Новой Зеландией и Австралией, завершении процедур по введению в действие соглашений с Вьетнамом и  Сингапуром. ЕС зондирует почву по перезапуску переговоров с блоком АСЕАН (предварительная договоренность достигнута 
10 марта 2017 г. в Маниле). Возможно, что в этом регионе у России и ЕС могут появиться новые пересекающиеся практические интересы по процессам, направленным на либерализацию торговых отношений в данном регионе.

Возможно обострение торговых противоречий между ЕС и США, если последние предпримут меры протекционистского характера, которые будут направлены на Европейский союз. Обвинения в отношении Германии в искусственной политике активного торгового баланса и деятельности по  занижению курса евро уже вошли в обиход американских политиков. Тогда взоры западноевропейцев еще больше обратятся на Восток (включая не только Китай, но и ЕАЭС).

Брекзит и торговая политика

Выход Великобритании ведет к появлению на мировой арене нового самостоятельного торгово-политического партнера - Соединенного Королевства. Несмотря на множество мнений, Великобритания вряд ли сможет остаться в рамках Таможенного союза ЕС. Об этом неоднократно заявляли представители британского руководства.

Для России в первую очередь будут иметь значение таможенные ставки РНБ нового самостоятельного партнера, его правила антидемпингового контроля и, вероятно, импортные квоты по сельскохозяйственным товарам. В ВТО может быть открыта возможность для переговоров по тарифным обязательствам Великобритании, и Россия может принять участие в переговорах по товарам своего экспорта на британский рынок.

Однако на роль этого фактора следует взглянуть с более общей точки зрения. Переговоры об условиях будущего торгового соглашения между ЕС и Великобританией обещают быть крайне сложными и наполненными огромным количеством острых проблемных вопросов. Одновременно может меняться внешняя обстановка для формирования внешнеторговой политики ЕС, что может быть обусловлено потенциальными торговыми договоренностями Великобритании с США, странами Британского Содружества, а также с теми торговыми партнерами, с которыми Лондон в настоящее время связывают соглашения о свободной торговле, заключенные ЕС. Вероятен рост конкуренции в этой области, дополнительные очаги столкновения интересов и дополнительная почва для конфликтов. Например, не исключено, что ЕС и Великобритания столкнутся особенно остро на переговорах о зонах свободной торговли с теми англоязычными государствами, например Новой Зеландией, Австралией и Индией, с которыми ЕС уже сейчас ведет переговоры о торговом соглашении.

Процесс превращения Великобритании в отдельного члена ВТО наверняка пройдет в условиях столкновений. Британцам придется согласовывать свой собственный «список уступок» в сфере товаров и услуг - притом что ЕС является для Великобритании главным торговым партнером и будет, конечно, играть первую скрипку на всех переговорах. Можно только надеяться, что этот процесс не превратится в разрушительную для ВТО борьбу, в которой многие члены будут вынуждены брать ту или иную сторону, а Секретариату ВТО предстоит сложнейшая задача по толкованию норм ВТО для этого редкого случая.

В целом фактор брекзита может привести к росту нервозности внешнеторговой политики Европейского союза и занятию значительной части торговых переговорных ресурсов Брюсселя, оттеснив отношения с менее крупными партнерами, включая ЕАЭС, на задний план.

В настоящее время обе стороны не испытывают большой заинтересованности в начале новых крупных торгово-политических переговоров. Кроме того, что этому мешает политический фактор, ЕС и Россия не испытывают серьезной практической потребности. Членство России в ВТО и наличие СПС в сложившейся обстановке являются достаточным, чтобы в условиях, когда коммерческие контакты остаются ослабленными, стороны не испытывали острой потребности в реформировании торгово-правовой базы.

Вместе с тем есть основания полагать, что тенденция сокращения взаимной торговли подходит к концу. Возобновление роста может изменить настроения. Важным обстоятельством при этом является становление Евразийского экономического союза, которое нельзя будет игнорировать ни при каких переговорах.

Переговоры по Новому базовому соглашению (НБС) прекращены, но в их ходе стороны наработали полезный потенциал договоренностей, которые в дальнейшем будет иметь смысл еще раз посмотреть.

Предлагается рассмотреть следующую возможную договорную структуру. Положить в основу отношений соглашение о торговле товарами на уровне ЕАЭС - ЕС. Торговля услугами и сфера инвестиций подобным соглашением регулироваться не могут, поскольку пока указанные сферы регулируются в национальном порядке.

Соглашение СПС необходимо адаптировать к современным условиям. Все положения, касающиеся компетенции ЕАЭС, из него должны исчезнуть. Это не сделает его пустым. Включение в него сферы услуг и вопросов учреждения предприятий, а также механизма разрешения двусторонних споров с учетом достижений последнего времени сделало бы это соглашение крайне востребованным.

Пока же было бы логичным рассмотреть некоторые более узкие договоренности с ЕС, в том числе двустороннего характера, которые  могли бы заключаться на ведомственном уровне, не выходя на чувствительный политический. Успех сотрудничества Россия - ЕС в таможенной сфере свидетельствует о востребованности такого подхода.

Сотрудничество России и ЕС в экономической сфере не ведется в обстановке изоляции. Идет ослабление авторитета ВТО. Возникла угроза «нового» американского протекционизма. От Евросоюза откалывается Великобритания, неизбежны противоречия между ЕС и Лондоном, которые также будут отравлять атмосферу в международной торговле и ВТО.

В самом Евросоюзе переговоры по новым торговым соглашениям в дальнейшем будут проходить при возросшем влиянии национальных парламентов и стран-членов, что, вероятно, затруднит их одобрение.

Все это говорит о том, что торговая политика России и ее партнеров по ЕАЭС в будущем должна стать более гибкой и активной, чтобы реагировать на будущие события и не пропустить возможности совершенствования отношений с ЕС, предлагаемые ситуацией.

 1Trade for All - Towards a More Responsible Trade and Investment Policy. European Сommission. November 2015.

 2Navigating Non-Тariff Measures:  Insights from a Business Survey in the European Union. ITC - European Commission. 2016. 14 December.

Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 28 июля 2017 > № 2258212 Владимир Епанешников


Франция. Украина. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interfax.com.ua, 27 июля 2017 > № 2264573 Изабель Дюмон

И.Дюмон: Важно сопровождать проголосованные реформы реальными шагами по их внедрению

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" посла Франции в Украине Изабель Дюмон

На днях состоялся телефонный разговор лидеров "нормандской четверки". Удастся ли президенту Франции активизировать переговорный процесс?

Я считаю, что Президент Республики, принимая Президента Порошенко в Париже, менее двух месяцев после своего вступления в должность, продемонстрировал, что не намерен поворачиваться спиной к украинскому вопросу. Он напомнил также о своей приверженности соблюдению суверенитета Украины

Франция будет и в дальнейшем участвовать в «нормандском формате», но, чтобы говорить о динамичном, либо «активизированном» диалоге, прежде всего необходимо, чтобы дискуссии о выходе из кризиса приводили к конкретным результатам. Именно такая задача будет стоять в рамках предстоящего телефонного общения лидеров государств.

Существует мнение, что до выборов в Германии серьезных сдвигов в разрешении ситуации на Донбассе не будет. Вы согласны с этим?

Для меня было бы непозволительно высказываться от имени немецкого руководства, но убеждена, что в Германии, как и во Франции на момент выборов, имеет место осознание того, что не стоит выпускать из виду русско-украинский конфликт, поскольку работа дипломатов не должна зависеть от избирательного календаря.

Глава МИД ФРГ Зигмар Габриэль недавно заявил, что урегулировать конфликт на Донбассе в краткосрочной перспективе будет очень трудно. Каких шагов ожидают наши французские партнеры от Украины для выполнения Минских договоренностей? Какие от России?

Конфликт такой сложности не может быть решен за короткое время, поэтому задача Минских договоренностей и переговоров в «нормандском формате» как раз и заключается в том, чтобы позволить двигаться вперед шаг за шагом,

основываясь на детальной дорожной карте, прингятой руководителями государств и правительств. Россия и Украина подписали Минские договоренности, подкрепленные в «нормандском формате», а также на уровне Совета Безопасности ООН.

С украинской, как и российской, стороны мы ожидаем соблюдения обязательств, взятых на себя в рамках подписанных соглашений, которыми предусматривалось, в частности, установление режима прекращения огня, создание демилитаризованной зоны по обе стороны линия соприкосновения, а также принятие четкого правового статуса для Донбасса в составе украинского государства. Соблюдение отдельных пунктов договоренностей является ключевым условием для выхода из кризиса. Однако, ежедневно происходят нарушения режима прекращения огня, а за последние дни ситуация снова ухудшилась, что выражается в постоянно возрастающем количестве погибших и раненых.

Вместе с тем у нас есть понимание роли России в этом конфликте, в частности влияния, которое она имеет на сепаратистов. Исходя из этого, мы ожидаем от нее, чтобы она создала условия, которые позволят обеспечить выполнение части соглашений, касающейся безопасности, а также окажет необходимое давление для того чтобы, среди прочего, были возвращены украинские предприятия, конфискованные в марте этого года.

Мы также ожидаем от нее, чтобы было сделано все необходимое для освобождения пленных.

Считаете ли вы целесообразным создание отдельного формата переговоров по Крыму? Или включение этого вопроса в повестку дня "нормандского формата"?

По отношению к Крыму мы проводим политику непризнания и осуждения, которая реализуется через санкции, запрещающие инвестиции на полуострове и импорт продукции на рынок ЕС. Действие этих санкций было продолжено до 23 июня 2018 года в дополнение к другим санкциям, направленным против России, которые касаются банков, предприятий нефтяной и оборонной сферы, а также частных лиц, внесенных в «черный список» ЕС.

Мы поддерживаем украинские инициативы на уровне международных организаций, как это имело место при принятии Генеральной Ассамблеей ООН резолюции «О территориальной целостности Украины», которую 27 марта 2014 года представил украинский Министр иностранных дел. Наша позиция не изменилась, и мы продолжаем с особым вниманием следить за действиями и инициативами с украинской стороны.

Какова позиция Вашей страны по инициативе Киева ввести на Донбасс вооруженную миротворческую миссию ОБСЕ? Новое правительство готово поддержать эту инициативу Украины?

Миссия ОБСЕ присутствует на Донбассе с весны 2014 года. Наблюдателям из ее числа приходится работать в сложных условиях, рискуя жизнью: один из членов миссии погиб, подорвавшись на мине, во время следования патруля через зону, контролируемую сепаратистами, в апреле этого года. Вместе с тем, миссия имеет ключевое значение для продвижения вперед в разрешении конфликта.

Обсуждение средств для усиления эффекта от международного присутствия должно проходить в Вене при участии всех 57 членов ОБСЕ.

Создание "представительства" ДНР" в Марселе, визиты ряда французских парламентариев в Крым и на Донбасс. Какова Ваша позиция по этим вопросам? Францию втягивают в гибридную войну против Украины?

На самом деле, 9 июня 2017 года в супрефектуре Экс-ан-Прованса была зарегистрирована организация, именуемая «Центр официального представительства Донецкой народной республики (ДНР) во Франции». Но следует внести ясность: речь идет о частной инициативе локального характера. Мы, естественно, не имеем двусторонних контактов с фактическим

руководством этой территории и сохраняем приверженность суверенитету Украины в рамках признанных границ. Для французского государства упомянутая организация никоим образом не является «представительством» ДНР. Министерство иностранных дел Франции призвало соответствующие органы изучить случай этой новообразованной организации.

Что касается визитов некоторых французских избранников в Донбасс и Крым, хотела бы напомнить, что речь идет о частных инициативах, воспрепятствовать которым, в рамках правового государства, мы не имеем возможности, хотя и пытались, по мере возможного, отговорить их от реализации такого намерения. В рамках таких поездок депутаты не пользуются государственными средствами, а их действия не накладывают никаких обязательств на официальную власть. Подобные инициативы, вызывающие сожаление, не ставят под сомнение позицию Франции, которая сводится к твердой и неизменной поддержке суверенитета и территориальной целостности Украины.

Как вы оцените способность НАТО и ЕС противостоять гибридным угрозам со стороны России?

Мы предельно жестко осуждаем действия России на востоке Украины. Как об этом напомнил Президент Республики, «агрессия исходит не от Украины». Европейский Союз применяет весомые санкции по отношению к России, которые имеют значительное воздействие на российскую экономику и, несомненно, отражаются на внешней политике официальной Москвы.

В рамках НАТО всякое практическое сотрудничество с Россией было приостановлено вследствие противоправной и нелегитимной аннексии Крыма. Кроме того Альянс с повышенным вниманием следит за передвижениями российских войск и уже неоднократно высказывал свою обеспокоенность военной активностью со стороны России.

Тем не менее речь не идет о том, чтобы побуждать к какому-либо противостоянию либо же поддерживать существующее напряжение. Каналы для

коммуникации остаются открытыми и необходимо всячески способствовать политическому диалогу.

Считаете ли Вы санкции эффективным инструментом давления на Россию, и насколько при этом эти санкции отражаются на французской экономике? По вашему мнению, каковы должны быть основания для снятия или ослабления санкций?

Вам наверное известно, что французская экономика и ее предприятия почувствовали на себе влияние санкций, введенных против России. В частности, аграрный сектор пострадал от санкций и контр-санкций, введенных Россией. Но необходимо помнить о том, что Европейский Союз решил ввести ряд экономических санкций против России в ответ на ту роль, которую она играет в конфликте, полыхающем на востоке Украины. Длительность этих санкций напрямую связана с реализацией Минских договоренностей. Мы не пересматриваем занятую позицию и не ставим под сомнение мотивы, подвигшие нас на принятие данного решения. Без выполнения Минских договоренностей не может идти речь о снятии санкций; их действие, к слову, было продолжено Европейским Союзом до января 2018 года.

Как Вы оцените темп проведения реформ в Украине? В частности, судебной?

Некоторые реформы были осуществлены, некоторые находятся на этапе разработки. Украина начала очень амбициозный процесс. Франция всецело поддерживает его, делая свой взнос, в частности, в управленческой и судебной составляющей. К примеру, уполномоченный французский оператор Justice Coopération Internationale объединил усилия с представителями Литвы, Польши и Германии для содействия реформированию судебной системы.

С момента приезда в Украину, я уже могла отметить некоторые достигнутые результаты, но речь идет о долгосрочном процессе, для которого потребуется

еще не один год работы и неизменная политическая воля; пока же ситуация еще далека от идеала. Во время саммита ЕС-Украина в Киеве, 13 июля текущего года, руководители Евросоюза снова призвали украинское руководство ускорить борьбу с коррупцией, поскольку речь идет о настоящей проблеме, как об этом заявили Жан-Клод Юнкер, президент Европейской комиссии, и Дональд Туск, Президент Европейского Совета. В этом контексте судебная реформа и, в конечном итоге, создание независимых и избавленных от коррупции судов является, на мой взгляд, ключевым вызовом для модернизации страны, от которого зависит конечный успех в борьбе против коррупции.

По Вашему мнению, является ли работа Верховной Рады слабой в вопросе принятия необходимых законодательных актов для осуществления реформ?

Осуществление реформ представляет собой колоссальную задачу, а некоторые решения, которые должна принять Верховная Рада, являются крайне непопулярными. Я отмечаю, что, несмотря на противодействие, Парламенту удается принимать законопроекты, априори весьма чувствительные для украинцев, поскольку касаются вещей, имеющих символическое значение.

Крайне важно, чтобы проголосованные реформы сопровождались реальными шагами по их внедрению. В частности, я имею в виду реформу системы правосудия.

Каковы перспективы выхода французских компаний на украинский рынок, в частности для развития возобновляемой энергетики?

Французские компании уже работают и развиваются на украинском рынке; кстати, Франция является крупнейшим иностранным работодателем в Украине. Целый ряд компаний хотели бы зайти сюда и развивать новые проекты, в частности, в области возобновляемой энергии, поскольку, как вы справедливо

заметили, речь идет об отрасли, в которой французский опыт может немало принести вашей стране.

В то же время, нужно признать, что бизнес-климат остается довольно проблематичным. Президент Республики коснулся этого вопроса на встрече с Президентом Порошенко в Париже: несмотря на интерес к украинскому рынку со стороны все новых французских компаний, де- факто они пока не склонны начинать работу здесь по причине правовой незащищенности и коррупции.

К счастью, в составе украинского Правительства есть люди и структуры, которые пытаются решать проблемы и иногда устраняют возникшие препоны, несмотря на оказываемое противодействие. В частности, я имею в виду Офис привлечения и поддержки инвестиций Ukraineinvest, а также Офис национального инвестиционного совета при Президенте Украины.

Франция. Украина. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interfax.com.ua, 27 июля 2017 > № 2264573 Изабель Дюмон


Германия. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 27 июля 2017 > № 2257994

В ужасе от санкций: Германия отклонила 5 проектов по «Северному потоку-2»

Андрей Злобин

редактор Forbes.ru

Федеральное сетевое агентство Германии объясняет решение необходимостью защиты немецких потребителей газа от ненужных затрат. Расширение немецкой газовой сети должно быть признаны необходимым только тогда, когда появится уверенность в безопасности проекта

Федеральное сетевое агентство Германии (Bundes­netz­agentur) потребовало внести изменения в план развития газотранспортной системы до 2026 года и исключить из него пять проектов, связанных с расширением газопровода «Северный поток-2» на территории страны. «Пять проектов, связанных с расширением Nord Stream («Северный поток»), все еще неопределенны. Они должны быть добавлены в план развития газотранспортной сети только когда будет получено разрешение на расширение Nord Stream», — отмечается в заявлении, опубликованном в четверг, 27 июля, на сайте германского регулятора.

«Коррективы плана необходимы для защиты немецких потребителей газа от ненужных затрат», — заявил президент Федерального сетевого агентства Йохен Хоманн. Он пояснил, что дорогостоящие меры расширения в немецкой газовой сети должны быть признаны необходимыми только тогда, когда есть уверенность в их безопасности.

Всего Федеральное сетевое агентство изучило 122 проекта по развитию газотранспортной системы Германии общей стоимостью €4,5 млрд. Были утверждены 112 из них с общим объемом инвестиций в €3,9 млрд. Это проекты по строительству 822,6 км газопроводов и компрессорных станций мощностью 429 МВт. Таким образом в план не вошли 10 проектов (из них 5 связаны со строительством ответвлений от «Северного потока-2») общей стоимостью €0,6 млрд.

Федеральное сетевой агентство опубликовало свое заявление после того, как накануне, 25 июля, палата представителей конгресса США практически единогласно одобрила законопроект об ужесточении односторонних ограничительных мер в отношении России. День спустя глава сенатского комитета по международным отношениям Боб Коркер сообщил, что сенат США пришел к соглашению по законопроекту о санкциях в отношении России. «Я рад сообщить, что мы пришли к соглашению, которое позволит нам положить законопроект на стол президенту», — цитирует его слова агентство Reuters.

В одном из пунктов законопроекта, описывающем цели политики США, говорится: «Продолжать противостоять «Северному потоку 2», учитывая его пагубные последствия для энергетической безопасности Европейского Союза, развития газового рынка в Центральной и Восточной Европе и энергетических реформ на Украине». Следующий пункт гласит: «Правительству Соединенных Штатов следует уделять первоочередное внимание экспорту энергетических ресурсов Соединенных Штатов в целях создания американских рабочих мест, оказания помощи союзникам и партнерам Соединенных Штатов и укрепления внешней политики Соединенных Штатов».

Министр экономики и энергетики Германии Бригитте Циприс признала, что немецкие компании могут пострадать от новых антироссийских санкций США. Она отметила, что Вашингтон отклонился от единого с Европой курса по вопросу санкций. И предупредила о возможной торговой войне с США. «Есть вероятность введения ответных санкций», — подчеркнула Циприс.

Всего, по данным интернет-издания Euractiv, службы Еврокомиссии подготовили список из восьми проектов с участием европейских и российских компаний, которые пострадают от нового законопроекта. Это Baltic LNG, в котором сотрудничают Schell и «Газпром», «Голубой поток» (Eni и «Газпром»), нефтепровод «Каспийского трубопроводного консорциума» (Shell, Eni и «Роснефть»), «Северный поток-1» (европейские компании и «Газпром»), «Северный поток-2» (европейские компании и «Газпром»), расширение проекта «Сахалин-2» (Schell и «Газпром»), разработка месторождения Шах-Дениз и строительство Южно-Кавказского трубопровода (ВР и «Лукойл»), разработка месторождения Зор (BP, Eni и «Роснефть»).

Газопровод «Северный поток-1» был построен в 2012 году. Среди его акционеров «Газпром» (51%), немецкие Wintershall и PEGI/E.ON (по 15,5%), голландская N.V. Nederlandse Gasunie и французская Engie (по 9%).

Проект «Северный поток-2» предполагает строительство двух ниток газопровода общей мощностью 55 млрд куб. м газа в год из России в Германию по дну Балтийского моря. У компании Nord Stream 2 AG в настоящее время один акционер — «Газпром». В апреле 2017 года пять европейских компаний, среди них ENGIE, OMV, Royal Dutch Shell, Uniper и Wintershall, подписали с Nord Stream 2 AG соглашение о финансировании 50% проекта общей стоимостью €9,5 млрд. Вклад каждой из компаний составит €950 млн.

Германия. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 27 июля 2017 > № 2257994


Россия. Евросоюз > СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 июля 2017 > № 2257019

Штрафы для никого. Евросоюз не спасет от «закона Яровой», но и не навредит

Илья Шатилин

Аналитик Telecomdaily

Анализируем реальность многомиллиардных расходов сотовых операторов в случае применения «закона Яровой» к европейским гражданам, а также при отмене внутрисетевого роуминга

Закон о хранении данных может грозить российским сотовым компаниям гигантскими штрафами. К такому выводу пришел Институт исследования интернета, изучивший новый регламент Европейского союза (ЕС) о защите данных. Причина в том, что в 2018 году в Евросоюзе почти одновременно с нашим «законом Яровой» вступает в силу собственный закон, противоречащий нашему и запрещающий хранить данные пользователя без его согласия. Штрафы для российских операторов могут достигать 45 млрд рублей, подсчитали «Ведомости». Но есть один нюанс: скорее всего, они никому не грозят.

Европейцы в российском роуминге

Отечественные операторы работают на территории России, а не на территории Евросоюза, и подчиняются российскому, а не европейскому законодательству. Когда гражданин Евросоюза оказывается в нашей стране и обслуживается в местных сетях связи (неважно, купив местную сим-карту или просто в роуминге), он находится в российской, а не европейской юрисдикции.

Более того, при всем желании европейских органов власти оштрафовать российских операторов за хранение данных граждан ЕС они никаким образом не могут. Авторы материала в качестве аналогии привели американские Google и Facebook, которые были вынуждены платить в Европе штрафы за определенные нарушения. Но Google и Facebook работают в Евросоюзе. А российские операторы связи — нет.

Теоретически, конечно, Европа может заставить своих операторов разорвать роуминговые соглашения с российскими, чтобы обеспечить сохранность персональных данных. Но тогда они просто создадут неудобства своим гражданам, которым придется, приезжая в Россию, не пользоваться роумингом, а покупать местную сим-карту и все равно передавать свои данные российским операторам, а через них — и правоохранительным органам.

Соотечественники во внутрисетевом роуминге

Интересно, что практически одновременно обсуждалась еще одна тема, грозящая операторам многомиллиардными убытками — отмена внутрисетевого роуминга.

Обсуждался западный опыт, где отменили роуминг при перемещении между странами Евросоюза, и теперь абоненты платят везде по домашним тарифам. Под эту лавочку у нас опять заговорили про отмену внутрисетевого роуминга по России, и последний номер в этом представлении — это требование ФАС сделать условия оплаты услуг в поездках по России одинаковыми на всех тарифных планах в двухнедельный срок.

Важный нюанс в том, что в России действуют правила пропуска трафика, согласно которым при нахождении двух абонентов в разных регионах страны звонок между ними должен направляться не напрямую, а через сеть так называемого зонового оператора. Для получения лицензии на зоновую связь в конкретном регионе необходимо иметь сеть с точками доступа во всех городских поселениях данного региона, то есть в большинстве случаев быть «Ростелекомом», главным выгодополучателем от этого правила, введенного еще в 2005 году.

В результате сейчас операторы за каждый разговор абонента во внутрисетевом роуминге платят посреднику, поэтому логично, что себестоимость такой услуги выше, чем разговоры в домашнем регионе. Поскольку почти никто не ездит постоянно по разным регионам, операторы в маркетинговых целях включают внутрисетевой роуминг в пакетные тарифы средней и верхней ценовой категории. А на дешевых тарифах для малоговорящих абонентов не добавляют эту опцию.

В чем тут ущемление чьих-то прав, автору решительно непонятно, поскольку с такой же логикой можно тогда спросить: «Почему одним абонентам дают еще и консьерж-сервис, а другим нет?» Или заставить пускать в бизнес-залы аэропортов всех пассажиров экономкласса.

На самом деле проблема с внутрисетевым роумингом надуманная. Те, кому действительно нужно пользоваться связью в других регионах, и так подключены на пакетные тарифы, где минуты и интернет-трафик действуют по всей стране. По данным исследования TelecomDaily, проведенного в июле 2017 года, 61,6% путешествующих по России осведомлены либо о том, что в их тарифный план уже включено пользование услугами из пакета в других регионах России, либо о существовании тарифных опций, позволяющих за небольшую ежедневную абонентскую плату сделать стоимость услуг сопоставимой с домашним регионом. При этом среди тех, кто путешествует с деловыми целями, их доля достигает почти 77%.

Есть еще один нюанс с внутрисетевым роумингом — это так называемые спутниковые регионы на Крайнем Севере и Дальнем Востоке, связанные с остальной страной лишь дорогостоящими спутниковыми каналами. При нахождении на их территории роуминг оплачивается дополнительно даже для абонентов, имеющих пакетные тарифы с включенными минутами и трафиком по России. Это сделано для того, чтобы нельзя было купить сим-карту другого региона с гораздо более низким тарифом на связь и привезти ее для постоянного использования в «спутниковый» город.

При отмене внутрисетевого роуминга операторам придется выравнять тарифы по всей стране. Это значит, они везде будут подняты до уровня самого дорогого из регионов. Операторы как раз от этого не откажутся: с тех пор, как рубль упал к доллару в два раза при преобладании валютных затрат, сотовики всячески пытаются под любым соусом поднять рублевые цены, чтобы вернуть ARPU в долларовом выражении на докризисный уровень.

Россия. Евросоюз > СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 июля 2017 > № 2257019


США. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 26 июля 2017 > № 2256991 Алексей Гривач

Как вышло, что США наложили санкции на крупных покупателей своего газа

Алексей Гривач

заместитель генерального директора Фонда национальной энергетической безопасности

В новых антироссийских санкциях обнаруживается интересная коллизия.

В Одессе говорят, что если язык до Киева доведет, то почему же он тогда не может довести до более крупных неприятностей. А уж язык санкций между относительно равноправными субъектами мировой политики и подавно. История с санкционной политикой стран Запада в отношении России, поводом для которой послужила ситуация на Украине, а реальной причиной — нежелание Москвы плясать под дудку глобального гегемона, дошла до логичного, но от этого не менее абсурдного результата.

Парламент США принял пакет санкций в отношении европейских компаний, которые участвуют в нефтегазовых и трубопроводных проектах с Россией. А из Брюсселя, который сложно заподозрить в симпатиях к Кремлю в целом и к российским трубопроводным проектам в частности, доносятся воинственные марши по отношению к стратегическим союзникам из-за океана и, по слухам, готовится симметричный санкционный ответ для американских компаний. Круг замкнулся.

Сенатский законопроект был немного смягчен нижней палатой Конгресса, но не настолько, чтобы перестать быть угрозой для европейской энергетической безопасности и конкурентоспособности экономики ЕС. В принципе авторы и политические спонсоры билля даже не сочли необходимым завуалировать свои истинные цели в энергетической сфере обтекаемыми формулировками. Девятым пунктом политики США значится: «Продолжать противостоять «Северному потоку 2», учитывая его пагубные (как считают в Вашингтоне. — Forbes) последствия для энергетической безопасности Европейского Союза, развития газового рынка в Центральной и Восточной Европе и энергетических реформ на Украине». А десятым заключительным пунктом идет самое главное: «Правительству Соединенных Штатов следует уделять первоочередное внимание экспорту энергетических ресурсов Соединенных Штатов в целях создания американских рабочих мест, оказания помощи союзникам и партнерам Соединенных Штатов и укрепления внешней политики Соединенных Штатов».

Напомню, что в кругу оппонентов «Северного потока 2» принято называть его политическим проектом и энергетическим оружием Кремля. Как обычно, без доказательств и даже мало-мальски вменяемых аргументов. А тут вдруг черным по белому: США против «Северного потока 2», чтобы в том числе создать благоприятные условия для экспорта американских энергоресурсов и укрепления внешней политики. Интересами европейцев тут даже не пахнет, их легко приносят в жертву геополитическому доминирования Соединенных Штатов и поддержанию развития экономики США.

Цены на газ на главном американском хабе в Луизиане уже 12 месяцев держатся выше уровня $100 за тыс. кубометров. А все проекты по экспорту СПГ жестко привязаны к стоимости газа на внутреннем рынке. Международные трейдеры (в основном европейские, такие как Shell, Total или Gas Natural) и компании-импортеры (в основном из Японии, Индии и Кореи) заключили долгосрочные контракты на закупку мощностей по сжижению и должны платить по $2,5-3,5 за млн БТЕ (британских термальных единиц), примерно по $90-130 за тыс. кубометров природного газа. Добавьте сюда стоимость самого газа в США с коэффициентом на потери при сжижении, и уже на корабле в американском порту себестоимость газа составляет $210-230 за тыс. кубометров. Еще морская транспортировка, услуги приемного терминала, хранение и регазификация, маржа поставщика. А цены на газ в спотовых хабах Европы сейчас составляют около $190. Столько же стоит и российский трубопроводный газ уже для покупателей в ЕС.

Понятно, что честно и открыто конкурировать с Россией на европейском газовом рынке американские энергоресурсы при нынешней конъюнктуре не могут. При этом Вашингтон даже в речах официальных лиц позволял себе заявления, что они много и целенаправленно работали над тем, чтобы цены на нефть обвалились и сократили доходы российских компаний от экспорта. Теперь, чтобы стать конкурентоспособной, Америке, грубо говоря, нужны более высокие цены на газ в Европе, примерно, на 30-40% выше, чем сейчас. Это может произойти либо благодаря росту цен на нефть, либо вследствие искусственного ограничения предложения для европейского рынка. И то и другое, очевидно, противоречит европейским интересам. Притом что рост цен на энергоносители принесет России дополнительные доходы от продаж нефти и газа автоматически. А этого уже хотел бы избежать Вашингтон, иначе, что это за санкции, если их объект вдруг получает значительные дополнительные финансовые ресурсы.

И это не последний парадокс санкционной коллизии. Как уже отмечалось выше, крупными покупателями мощностей по сжижению в США являются европейские концерны – Shell и Total, которые также являются важными партнерами в российских проектах. Shell участвует в финансировании «Северного потока-2» и вообще выступает стратегическим партнером «Газпрома» по многим направлениям. Французская Total является акционером и стратегическим партнером «Новатэка», вложившим миллиарды долларов как в приобретение акций газовой компании, так и в совместные проекты, например, в «Ямал СПГ». Получается, что американцы наложили санкции на крупных покупателей своего газа.

Абсурд в квадрате.

США. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 26 июля 2017 > № 2256991 Алексей Гривач


Украина. Ирландия. Евросоюз > Миграция, виза, туризм. Транспорт. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 24 июля 2017 > № 2254531

Раздор из-за Ryanair на Украине. (Не)надежное приземление иностранных предпринимателей

Фарс, связанный с выходом авиакомпании на рынок, четко показывает: семейные кланы и кланы бизнеса удерживают государственные позиции, чтобы соблюдать собственные экономические интересы.

Йоханнес Ляйтнер (Johannes Leitner), Ханнес Майсснер (Hannes Meißner), Der Standard, Австрия

11 июня граждане Украины получили возможность безвизовых поездок в ЕС. Таким образом, для международных компаний открываются возможности ведения бизнеса. В соответствии с этим, ирландская авиакомпания Ryanair весной 2017 года объявила о выходе на украинский рынок. Она должна была предложить полеты из разных городов Европы в Киев и Львов и обратно, в этой связи был разработан план полетов. Продажа билетов уже началась. После этого последовал уход компании. Продажа билетов была остановлена. Дэйвид О'Брайен (David O'Brien), главный коммерческий директор Ryanair, обосновал решение тем, что невозможно было достичь соглашения с руководством киевского аэропорта Борисполь. В то же время О'Брайен упрекнул Павла Рябкина, исполнительного директора аэропорта Борисполь, в том, что он хотел защитить авиакомпанию Ukraine International Airlines (UIA) от международной конкуренции. Уход О'Брайена был поддержан украинским министром транспорта Владимиром Омеляном, который уже в июне 2017 года сообщил, что Рябкин не хотел подвергать опасности монопольное положение UIA в полетах в Европу.

Пикантным моментом в этой истории является то, что влиятельный олигарх Украины Игорь Коломойский является совладельцем UIA. На Украине самолеты действующих бюджетных авиакомпаний обслуживают главным образом ближневосточные линии, до сих пор таких линий в Европу не было. Как Рябкин, так и UIA отвергают обвинения в нарушении конкуренции и аргументируют свою позицию несоразмерными требованиями со стороны Ryanair, в результате чего аэропорт Борисполь мог понести финансовые потери.

Украинский премьер-министр Владимир Гройсман снова настаивает на возобновлении переговоров с Ryanair, а министр транспорта угрожает увольнением Рябкина, если не будет достигнуто соглашение между аэропортом Борисполь и Ryanair.

Ссора с Ryanair — не отдельный случай

Фарс с ирландским лоукостером может на первый взгляд показаться отдельным случаем, когда частное иностранное предприятие сталкивается с особенностями украинского рынка или, по крайней мере, узнает о громадных трудностях. В то же время кажется, что наблюдателям трудно нарисовать точную картину ситуации. Идет ли дискуссия на рациональном уровне и в рамках формальных законов? Или же влиятельные олигархи на заднем плане дергают за неформальные ниточки, чтобы обеспечить интересы своих частных прибылей?

Подобные события на постсоветском пространстве являются безусловно не единичными случаями. В нашей книге «State Capture, Political Risks and International Business. Cases from the Black Sea Region» (Захват государства, политические риски, международный бизнес. Случаи черноморского региона) мы рисуем структурный задний план на примере различных случаев и даем набросок концепции, чтобы быть в состоянии структурно анализировать эти происшествия.

Феномен «захвата государства»

В центре этого находится феномен «захвата государства». Это значит, что сети предприятий семейных кланов и бизнес-клик занимают государственные позиции, чтобы использовать их в своих частных интересах. Эти элиты хотят все время сохранять свое господство. Они делают это не только с помощью репрессий, но также и с помощью «приватизации» общественных активов и их распределения в сетях, напоминающих пирамиду и обеспечивающих прямое покровительство. Таким образом, покупается легитимность, лояльность, и происходит стабилизация системы господства.

В таком контексте официальный порядок имеет два параллельно существующих вида системной логики. С одной стороны мы видим логику формального порядка, закрепленную в конституции, законах и предписаниях. С другой стороны мы видим неформально существующую логику порядка. Хотя формальный и неформальный порядок часто противоречат друг другу, обе формы логики существуют синхронно и проявляются во взаимодействии. Дело в том, что правящие элиты злоупотребляют формальным коллективным порядком для достижения своих частных, неформальных целей господства. Для иностранных предприятий, которые хотели бы инвестировать в подобный рынок, это сопряжено со специфическими политическими рисками.

Украинское кумовство

Один из таких политических рисков мы называем «Systemic (Dis)-Favouritism» (систематический (не)-фаворитизм). Правящие элиты используют всю находящуюся в их распоряжении государственную власть, чтобы благоприятствовать предприятиям собственной сети и держать на расстоянии собственных и иностранных конкурентов. Инструментами в таких случаях являются управляемая юстиция и бюрократия, а также сознательно утаиваемые законы и предписания. Произвол, непрозрачность и ненадежная правовая система становятся оружием против незваных гостей.

Кланы семей и бизнеса у власти

Но вернемся к Украине. Как почти во всех постсоветских республиках, «захват государства» на Украине является основополагающим наследием Советского Союза. Так партийные кадры использовали в высшей степени централизованную и охватывающую все общественные области обширную советскую политическую систему для разворачивания своих клиентских сетей. В беспорядочные годы после распада Советского Союза старые элиты и удачно интегрированные в сети новые рыцари удачи применяли практику управляемых процессов приватизации, чтобы укрепить свое политическое и экономическое господствующее положение и распределить между собой народное достояние.

Во времена Виктора Януковича проявления «захвата государства» приняли крайне уродливые формы. Так «Донецкие», клан семейных, сотрудничающих и приятельских банд, названный так по имени своего родного региона, стал известен тем, что бессовестно грабил государство и экономику. «Банде нет», главный лозунг революции Майдана, ставил себе целью сломать оставшиеся структуры.

Украина сегодня

Однако где же Украина находится сегодня по прошествии более трех лет после Януковича? Нынешний случай с Ryanair позволяет предположить, что проблематика «захвата государства» существует по-прежнему. Правда, революция потрясла эту неформальную систему господства и много раз ставила ее существование под сомнение. Однако произошло всего лишь смещение в соотношении сил. Являясь конкурентами, элиты, тем не менее, едины в том, чтобы как можно дольше сохранять существующую систему. Политические и экономические проблемы, возникшие в результате конфликта на востоке Украины, для них более чем приемлемы. В рамках исследовательской поездки в Киев в июне 2016 году мы занимались вопросом о том, как международные предприниматели оценивают политические риски на Украине в целом и реформы после революции в частности. При этом обнаружилось, что не крымский кризис и не конфликт на востоке Украины, а политические риски, связанные с «захватом государства», как и раньше, остались на прежнем месте. При этом господство Порошенко оценивается всего лишь как новая форма «захвата государства». За хорошо инсценированным прозападным спектаклем и реформаторской риторикой скрывается старая системная логика. Дебаты о пока намеченных реформах были при этом оценены как очень поляризованные. В процессе выравнивания интересов между революцией и реакцией Украине еще предстоит пережить критический момент. Нынешняя реформа судебной системы покажет, смогут ли реформаторские силы продолжать свою деятельность, и станет ли Украина надежным местом деятельности иностранных инвесторов.

Украина. Ирландия. Евросоюз > Миграция, виза, туризм. Транспорт. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 24 июля 2017 > № 2254531


США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 24 июля 2017 > № 2254509

Nord Stream раскола: ЕС готов впервые противостоять новым санкциям США

Андрей Злобин

редактор Forbes.ru

Глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер призвал подготовить ответ США, если новые ограничения в отношении российской экономики будут введены Вашингтоном «без учета озабоченностей ЕС»

Новые санкции США против России, введение которых предусматривает законопроект, вынесенный на рассмотрение палаты представителей конгресса США на этой неделе, могут стать первым серьезным разногласием между Вашингтоном и странами Евросоюза в отношении антироссийской санкционной политики.

В прошлую пятницу члены нижней палаты конгресса США завершили согласование законопроекта, который ранее уже получил одобрение сената, о дополнительных санкциях против России, Ирана и Северной Кореи. Текст законопроекта был опубликован 21 июля 2017 года на сайте палаты представителей. Голосование по законопроекту пройдет на этой неделе, следует из повестки дня работы нижней палаты американского парламента. Агентство Reuters со ссылкой на аппарат лидера республиканского большинства в палате представителей Кевина Маккарти (штат Калифорния), сообщило, что голосование по законопроекту состоится во вторник, 25 июля. Оно пройдет по процедуре, предусматривающей поддержку документа со стороны как минимум двух третей членов палаты. Подобное делается в случае, когда документ поддерживают представители обеих партий и есть полная уверенность в его утверждении.

«Те, кто угрожает Америке и нашим интересам, должны обратить внимание — ваши действия не обойдутся без последствий», — написал у себя в Twitter сам конгрессмен.

Новый пресс-секретарь Белого дома Сара Сандерс заявила в воскресенье в эфире американского телеканала ABC, что президент США Дональд Трамп поддержит законопроект, предусматривающий введение новых санкций против России, Ирана и КНДР. Она пояснила, что первоначальный вариант законопроекта был плохо прописан. «Однако нам удалось поработать с палатой представителей и сенатом, и администрация рада тому, что в результате в документ удалось внести необходимые изменения, которые были необходимы, и мы поддерживаем законопроект в нынешнем виде», — подчеркнула Сандерс.

Практически одновременно председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер призвал страны ЕС быть готовыми к мерам в ответ США, если предусмотренные законопроектом, находящимся на рассмотрении американского конгресса, новые ограничения в отношении российской экономики затронут интересы европейских компаний. Об этом 23 июля сообщила британская газета Financial Тimes со ссылкой на документ, подготовленный к заседанию ЕК, которое состоится 26 июля.

В нем содержится требование к странам Евросоюза «быть готовыми к действиям в ближайшие дни» в случае, если новые антироссийские санкции будут приняты Вашингтоном «без учета озабоченностей ЕС». В документе содержится требование к США дать «публичные или письменные заверения» того, что новые антироссийские санкции не отразятся на интересах европейского бизнеса в России.

По данным газеты, особенно Европа опасается того, что новые санкции навредят связанным с Россией проектам европейских компаний, в том числе Nord Stream 2. Еврокомиссия считает, что запланированные новые ограничение против России могут «повлиять на значительное число европейских компаний, которые ведут законный бизнес с Россией (с учетом европейских мер против нее), в таких сферах, как железные дороги, финансы, перевозки, горнодобывающая промышленность».

Один из вариантов ответных действий, который предусмотрен в документе Еврокомиссии, предполагает возможность признания ограничений США недействительными на территории ЕС. В Еврокомиссии предусматривают на этот случай применение европейских законов, чтобы предотвратить навязывание американских санкций странам Европы, а также «принятие ответных мер, соответствующих требованиям ВТО».

Ранее, в июне 2017 года, проект новых американских санкций в отношении российского ТЭК осудили канцлер Германии Ангела Меркель и канцлер Австрии Кристиан Керн. Официальный представитель правительства Германии Штеффен Зайберт отметил тогда, что Меркель убеждена, что экономические интересы и санкции США «нельзя смешивать» и нельзя допустить, чтобы введение Вашингтоном штрафных санкций в отношении России отразилось на европейской экономике. «Подобные санкции с экстратерриториальным действием в третьих государствах мы не признаем из принципиальных соображений», — подчеркнул Зайберт.

Призыв Еврокомиссии к действиям в связи с грядущими антироссийскими мерами США может стать первым открытым противостоянием между Брюсселем и Вашингтоном в вопросе санкций против России в связи с кризисом на Украине и воссоединением с Крымом. Ранее США и ЕС вводили новые санкции практически одновременно.

17 марта был опубликован первый санкционный список США, в который попали 11 человек, в том числе помощник президента Владислав Сурков, советник президента Сергей Глазьев, спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко и вице-премьер Дмитрий Рогозин. В тот же день ЕС опубликовал свой секционный список из 21 физического лица, среди которых оказался глава фракции «Справедливой России» в Госдуме Сергей Миронов.

17 июля 2014 года США ввели секторальные санкции в отношении ряда оборонных предприятий, сырьевых компаний и банков России. Под действие санкций попали в том числе Газпромбанк, Внешэкономбанк, «Роснефть», «Новатэк», «Алмаз-Антей», «Ижмаш», «Уралвагонзавод». 31 июля о введении секторальных санкций объявил Евросоюз.

12 сентября 2014 года США ввели санкции против «Газпрома», «Лукойла», «Транснефти», «Газпром нефти», «Сургутнефтегаза» и ряда компаний. Американским компаниям было запрещено поставлять им товары и технологии, необходимые для освоения месторождений нефти на глубоководных участках и арктическом шельфе, а также в сланцевых пластах. В санкционный список попали также Сбербанк, Банк Москвы, Россельхозбанк, банк ВТБ и другие. Американским гражданам и компаниям запрещено покупать облигации вышеназванных банков и корпораций со сроками обращения свыше 30 дней, а также предоставлять им кредиты.

В тот же день новые санкции ввел ЕС. Под ограничения попали «Роснефть», «Транснефть», «Газпром нефть», Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк, ВЭБ и Россельхозбанк.

Позднее Вашингтон и Брюссель неоднократно продляли эти санкции и расширяли санкционные списки.

Новый законопроект, ужесточающий антироссийские санкции, был одобрен сенатом США 14 июня. Новые ограничительные меры затрагивают ключевые сектора российской экономики и должны, по задумке авторов законопроекта, стать ответом на вмешательство в американскую президентскую кампанию 2016 года. Они предусматривают новые ограничения по кредитованию российских компаний и передаче технологий для разведки и добычи нефти на глубоководье, на арктическом шельфе и в сланцевых формациях. Кроме того, законопроект дает возможность конгрессу не позволять президенту США самостоятельно принимать решения об изменениях в санкционной политике.

Крупнейшие американские нефтяные и аэрокосмические компании и банки, в том числе Exxon, Citigroup и Boeing, ранее напомнили конгрессменам, что новые ограничительные меры непредсказуемы и нанесут ущерб их бизнесу, а не Москве. Они предложили внести поправки в законопроект о новых санкциях в отношении России, уже одобренный сенатом США, сообщил 20 июля телеканал CNN со ссылкой на источники в конгрессе США. Среди компаний, выступивших с подобной инициативой, оказались энергетические гиганты BP, Exxon и General Electric, аэрокосмическая корпорация Boeing, банковские конгломераты Citigroup, Mastercard и Visa, а также Ford и Dow Chemical, Procter&Gamble и International Paper, Caterpillar и Cummins.

США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 24 июля 2017 > № 2254509


США. Польша. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 24 июля 2017 > № 2254465

Нового «ялтинского сговора» не будет

Интервью с бывшим послом США в Польше Дэниелом Фридом.

Агнешка Каминьска (Agnieszka Kamińska), Polskie Radio, Польша

— Polskie Radio: Тема безопасности в регионе Восточной и Центральной Европы получила особую актуальность в связи с агрессивными действиями России, поэтому я хотела бы спросить, как Вы оцениваете эту угрозу? И что мы можем сделать, чтобы спасти наш регион от, скажу прямо, войны? Как обеспечить его экономическое развитие? Еще несколько лет назад казалось, что этому ничто не мешает. Мы были уверены, что Европа будет становиться все сильнее, ЕС продолжит расширяться, трансатлантические связи укрепятся, а сейчас мы столкнулись с угрозами и новыми вопросами, в частности, в контексте России.

— Дэниел Фрид (Daniel Fried): Угроза со стороны России действительно существует. Российско-грузинская война и российские атаки, нацеленные на Украину, показали, что Москва стала агрессором. Именно президент Владимир Путин запланировал и организовал нападение на украинское государство. Тем самым он оказывает давление на всю Европу.

К счастью, Польша — член НАТО и Евросоюза, так что она не останется в одиночестве. Визит президента Дональда Трампа в Варшаву показал, что Вашингтон всерьез относится к своему союзу с Польшей, это хороший знак. Дело не только в словах: в Польше и странах Балтии впервые появились войска Альянса и США. Это огромный шаг вперед, который сделала администрация Барака Обамы и поддержала новая администрация. Польша не останется одна. Мы хотим, чтобы Европа была свободной и сплоченной. Нам уже удалось многое сделать в этом направлении, но работу следует продолжать.

— Что еще нужно предпринять в плане военного укрепления восточного фланга НАТО?

— Конечно, всегда остается поле для улучшений, но присутствие войск США и НАТО уже нельзя назвать символическим. Ничего подобного раньше не было, и это очень важно. Следует добавить, что риск агрессии не всегда связан с военной сферой. Она может иметь внутренний, пропагандистский характер, представать в виде коррупции или российских инвестиций, нацеленных на саботаж, подрывную деятельность.

Залогом безопасности в этом плане служит демократия, сильное государство с сильными государственными институтами и крепкой экономикой. Все это — элементы национальной безопасности.

— Недавно мы заключили предварительное соглашение о покупке зенитно-ракетных комплексов Partiot. Министерство обороны подписало меморандум на эту тему во время визита Дональда Трампа в Польшу.

— Самое время. Я помню, как десять лет назад польское руководство упрекало нас в нежелании создавать план по обороне Польши в рамках НАТО. Варшава была права: мы не были к этому готовы. Но сейчас появился и такой план, и войска, и соглашение по ЗРК Patriot. Есть прогресс. Сотрудничество между американским и польским руководством (как предыдущим, так и нынешним) развивается отлично.

— Вашингтон и Москва открыли новый этап в своих отношениях. Недавно произошла встреча Владимира Путина и Дональда Трампа, в связи с ней появились опасения, что они могут заключить соглашение, от которого пострадает наш регион.

— Я прекрасно понимаю, на каком историческом фоне у поляков появляются опасения, но такой губительный договор невозможен. Я не вижу ничего дурного в том, что Соединенные Штаты пытаются завязать сотрудничество с Россией в конкретных сферах, в этом есть польза, но оно не должно развиваться в ущерб интересам других стран и наших ценностей. Нельзя договариваться с россиянами через голову других государств. Моя страна в прошлом совершила много ошибок, но мы их уже не повторим.

— Какие это были ошибки?

— Плохо, что нас не было в Европе в 1930-х годах. Гитлер и Сталин получили возможность разделить Польшу. Эта катастрофа привела к Ялтинскому соглашению и разделу Европы. После крушения Ялтинской системы в 1989 году мы решили не повторять этой ошибки и завязать сотрудничество с Польшей в деле создания сплоченной и свободной Европы. Это удалось благодаря тому, что мы взаимодействовали с польским руководством, начиная с 1989 года. Правительства в Польше менялись, это были либералы, правые, посткоммунистические силы, но все они стали для нас отличными партнерами.

— Ситуация на Украине остается опасной: на Донбассе идет война, Крым оккупирован, перспектив к разрешению этого конфликта не видно. Есть ли какие-то пути выхода из него? Недавно был назначен новый спецпредставитель США по Украине — Курт Волкер (Kurt Volker).

— Я очень хорошо знаю Волкера, он семь лет был моим заместителем в Белом доме и в Госдепартаменте. Новая администрация сделала отличный выбор. Волкер занимал пост постоянного представителя США при НАТО, его отличает здравый взгляд на Россию, приверженность к свободе, а также теплое отношение к Польше и ее региону. Это последний человек, который бы решил заключать договоры, ущемляющие украинские интересы. Мы видим, что администрация Дональда Трампа относится к теме Украины со всей серьезностью.

Мы будем принимать участие в дипломатических действиях, нацеленных на освобождение Украины (ее оккупированных территорий — прим. Polskie Radio). Вначале в соответствии с минскими соглашениями необходимо урегулировать ситуацию в Донбассе. Российскую оккупацию Крыма мы не признаем.

Моя последняя работа в американской администрации была связана с координацией санкций — я был координатором Госдепартамента по этим вопросам. Взаимодействие с польским руководством складывалось отлично. Администрация Трампа уже несколько раз заявляла о том, что санкции будут действовать до тех пор, пока будет продолжаться российская оккупация.

США. Польша. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 24 июля 2017 > № 2254465


Россия. Евросоюз > Авиапром, автопром > gazeta.ru, 21 июля 2017 > № 2252322 Кристофер Баркли

«На такие самолеты, как МС-21, спрос будет расти»

Airbus: емкость рынка самолетов в РФ на 20 лет составит менее $156 млрд

Екатерина Каткова

Единственным зарубежным гражданским самолетом на авиасалоне МАКС-2017 стал европейский А350, интерес к которому уже проявляют российские авиакомпании. Как будет развиваться отечественный рынок пассажирских перевозок, как иностранные авиапроизводители работают с РФ в условиях санкций и сколько новых «аэробусов» появится в небе над Россией, в интервью «Газете.Ru» рассказал вице-президент Airbus Кристофер Баркли.

— Как вы оцениваете рынок пассажирских перевозок в РФ на ближайшие годы?

— Мы будем более оптимистичны в своих прогнозах, чем Boeing.

По нашим расчетам, в ближайшие 20 лет среднегодовой темп роста пассажиропотока в России составит примерно 4,2%. И потребность России и стран СНГ в новых самолетах к 2036 году составит около 1,2 тыс. единиц, преимущественно это будут узкофюзеляжные воздушные суда — около 1 тыс. единиц.

Хотя спрос на широкофюзеляжные и самолеты сверхбольшой вместимости в России мы тоже ожидаем, по нашим прогнозам, он составит 173 и 21 единицу соответственно.

Мы видим, как активно растет сегмент чартерных перевозок. За последние полгода у нас в России появилось сразу три новых оператора: авиакомпания Red Wings получила первый А321, а авиакомпании «ВИМ-Авиа» и Nordwind стали эксплуатантами самолетов А330. Для нас это стало хорошим индикатором того, что спрос на такие машины, как А320 и А330, будет расти и дальше.

Если оценивать этот рынок исходя из каталожной стоимости самолетов, то это будет не менее $156 млрд.

Конечно, мы не исключаем изменения в динамике спроса в годовом выражении, но все же в долгосрочной перспективе мы видим устойчивый продолжительный рост, хотя и не такой большой, как в некоторых других регионах.

— Есть ли шанс у российских производителей, прежде всего у проекта МС-21, стать конкурентом Airbus?

— Мы всегда позитивно относимся к конкуренции, потому что она заставляет производителей улучшать свою продукцию, что в итоге идет на пользу конечному потребителю. МС-21 как раз входит в ту линейку узкофюзеляжных самолетов, спрос на которые будет расти в первую очередь.

Россия имеет очень большую экспертизу в авиационной области, здесь есть хорошие ресурсы, талантливые инженеры, самолет МС-21 может получиться действительно хорошим. Поэтому, конечно, логично предположить, что значительная часть продаж придется как раз на них.

Но тем не менее мы рассчитываем, что наша часть в этой тысяче машин до 2036 года будет ощутимой.

Мне, кстати, очень понравился SSJ 100. Я специально просил купить на него билет, когда летел из Москвы до Санкт-Петербурга. Этот самолет комфортабельнее аналогов.

Приятно, что после покупки CytiJet его можно увидеть в Европе.

— Лайнеры А320 neo и А321 neo недавно получили сертификаты типа от российских авиационных властей, и первые из них в ближайшее время появятся в парке S7 Airlines. Есть ли интерес к этим самолетам со стороны других российских авиакомпаний?

— По моим ощущениям, перспективы у этих самолетов очень хорошие. Как вы знаете, у нас очень большая база эксплуатантов именно текущего поколения семейства А320.

Очевидно, что логичным развитием парка таких самолетов станет замена текущих моделей на новые, более экономичные. Поэтому, в принципе, любой из текущих эксплуатантов самолетов семейства А320 может в будущем стать эксплуатантом самолетов А320 neo.

Надеюсь, до конца года мы сможем объявить о новом заказчике на эти самолеты в России. Пока не буду забегать вперед.

— Как вы оцениваете результаты коммерческой эксплуатации А320

neo?

— Если говорить о текущих отзывах наших эксплуатантов, то все указывают, что заявленные характеристики, в том числе по 15% экономии топлива, были подтверждены. Именно в процессе коммерческой эксплуатации. Некоторые компании говорят даже о 16% экономии топлива. К 2020 году мы планируем довести этот показатель до 20%.

Если говорить про ежедневную эксплуатацию, то показатели надежности сейчас составляют примерно 99,4%. Для новой модификации это очень хорошо.

Да, есть небольшие задержки с поставками двигателей P&W для этих самолетов, там тоже потребовалась определенная модернизация. В целом, думаю, перспективы у этой линейки очень хорошие.

— Зарубежные СМИ отмечают, что рынок самолетов А380 Superjumbo был переоценен, а теперь у эксплуатантов проблемы с их перепродажей, обеспечением сервисов и запасных частей. Есть ли будущее у этого самолета и нет ли у Airbus планов свернуть его производство?

— Я не согласен с таким утверждением. О проблемах с сервисами и запчастями ни от кого из эксплуатантов я не слышал.

У А380 есть хорошее будущее. Рынок таких самолетов существует, а учитывая, что авиаперевозки имеют тенденцию удваиваться каждые 15 лет, то спрос на самолеты сверхбольшой вместимости, такие как А380, будет сохраняться.

Логичным развитием семейства для нас может стать переход на А380 plus — он обладает большей вместимостью и дает больше преимуществ для экономики авиакомпаний. Пока мы изучаем эту концепцию на предмет рисков.

— В начале июня Airbus заявил, что может перенести часть своих производств из Великобритании в другие страны ЕС после Brexit. Куда может быть перенесено производства А320 и А380? Как это может отразиться на экономике компании?

— Все консоли крыла для всех семейств самолетов Airbus производятся в Великобритании. Там работают около 15 тыс. наших сотрудников. С точки зрения качества выполняемой работы у нас нет никаких претензий.

Но нужно понимать, что мы европейская компания. У нас производственные площадки есть и в других европейских странах, поэтому нам важно иметь возможность перемещать людей из Британии, например, во Францию или Германию в течение суток.

И нам бы не хотелось сталкиваться с бюрократическими проволочками, которые могут возникнуть, когда Великобритания выйдет из Евросоюза.

Пока мы работаем в обычном режиме, и Brexit на нашей работе не отражается. Конкретный план по выводу производства из Великобритании мы пока не разрабатываем, надеемся, что политикам удастся в процессе переговоров урегулировать этот вопрос.

Хотя, конечно, и Германия, и Франция, и Польша были бы не против принять у себя наши заводы, но мы все же надеемся остаться в Великобритании, где уже сложился очень высокий уровень экспертизы, что ценно для Airbus.

— Почему в этом году на авиасалоне МАКС было решено опять показать А350?

— Как вы видите, мы уже который год единственная крупная западная компания, которая привозит и выставляет в Жуковском именно новейшие самолеты и разработки.

Участие в авиасалоне нашего самолета — это некий очень хороший показатель того, что российский рынок является очень важным для Airbus. Мы здесь присутствуем уже больше 25 лет.

Почему А350? У нас уже подписан твердый контракт на 14 таких лайнеров с «Аэрофлотом». Очень важная часть работы по программе А350 была сделана именно в России.

В нашем инженерном центре «Икар» в Москве, где работает более 200 российских инженеров, были сделаны очень важные расчеты на прочность и проектные чертежи по данному самолету.

«ВСМПО-Ависма», сотрудничество с которой мы также подкрепили новым соглашением на МАКСе, является важным поставщиком титановых штамповок. Так что выбор был очевиден. И в этом году мы привезли самолет уже с пассажирским салоном.

— Отразились ли санкции на работе Airbus в России?

— В коммерческой части никак не отразились. В промышленной части тоже негативного влияния санкции на нашу работу не оказали. Как видите, мы активно продолжаем работать, подписывать новые контракты и реализовывать новые программы.

— На Ле-Бурже Airbus представил новую платформу Skywise. Рассчитана ли она только на лайнеры Airbus? Есть ли планы расширять сотрудничество по этому проекту?

— Skywise рассчитана только на самолеты Airbus. Платформа позволит повысить эффективность эксплуатации парков, увеличить надежность, оптимизировать расходы. Наша задача — довести операционную надежность до 100%.

Сегмент цифровых технологий сейчас динамично развивается, и нам приятно, что мы являемся первопроходцами в этом направлении. Конечно же, авиакомпании должны быть заинтересованы в таком ресурсе.

Есть пока четыре авиаперевозчика, которые будут тестировать эту систему, — Air Asia, Peach, Emirates, EasyJet, — но мы надеемся на интерес и со стороны российских компаний.

— Какие у Airbus планы на работу в России на ближайшие пять – десять лет?

— Мы нацелены на то, чтобы расширять свое присутствие в России как за счет развития уже существующих проектов, так и за счет новых планов. Недавно наш инженерный центр в Москве закончил работу по самолетам A330 neo и Beluga XL.

Логично предположить, что в случае запуска А380 plus российские инженеры могут также получить какую-то часть работы.

Сотрудничество с «ВСМПО-Ависма» у нас также развивается. Особенно с учетом выпуска самолетов семейства А320 neo и А350 XWB, где доля титановых деталей очень значительна.

В коммерческой части мы также нацелены на развитие. Недавно мы преодолели важную для нас веху коммерческого присутствия в РФ — сейчас в России летает более 300 самолетов Airbus. Это очень хороший результат. Конечно, нам хочется, чтоб в будущем этих самолетов было и 400, и 500… В общем, на свое дальнейшее присутствие в России мы смотрим с оптимизмом.

Россия. Евросоюз > Авиапром, автопром > gazeta.ru, 21 июля 2017 > № 2252322 Кристофер Баркли


Украина. Белоруссия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 21 июля 2017 > № 2251935

Заместитель министра экономического развития и торговли - торговый представитель Украины Наталья Микольская считает, что украинские и белорусские компании могут кооперироваться для совместного производства товаров и их экспорта в третьи страны.

"Все время мы говорим о том, что Украина и Беларусь - это страны-соседи, которые должны торговать: экспорт-импорт, но я хотела бы отметить, что есть еще одна очень важная вещь - это кооперация для экспорта на рынки третьих стран", - сказала она в ходе украинско-белорусского экономического форума в Киеве в пятницу.

Н.Микольская напомнила, что Украина имеет соглашения о зоне свободной торговли с Европейским Союзом, странами Европейской ассоциации свободной торговли, а с 1 августа вступает в силу соглашение с Канадой.

"Это те возможности, которые могут использовать белорусские компании для того, чтобы совместно с их украинскими партнерами производить на территории Украины товары для экспорта на рынки этих стран", - сказала замминистра.

Торгпред Украины отметила, что Беларусь также имеет возможности свободной торговли, которые не доступны Украине, соответственно украинские компании также имеют возможность рассмотреть кооперацию с белорусскими компаниями для экспорта в эти страны.

Украина. Белоруссия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 21 июля 2017 > № 2251935


Италия. КНДР. Евросоюз > Агропром > fao.org, 20 июля 2017 > № 2301914

Производство сельскохозяйственных культур в КНДР в 2017 году, включая основные продукты питания, такие как рис, кукуруза, картофель и соя, серьезно пострадало в результате продолжительной засухи, угрожая продовольственной безопасности значительной части населения, согласно новой оценке ФАО, проведенной в сотрудничестве с Совместным исследовательским центром Европейской комиссии.

Осадки с апреля по июнь в основных аграрных районах Корейской Народно-Демократической Республики были значительно ниже среднего уровня за последние несколько лет, что в значительной степени нарушило сельскохозяйственную деятельность и нанесло ущерб посадкам основного урожая 2017 года.

«До сих пор сезонные дожди в основных районах-производителях зерновых были ниже уровня 2001 года, когда производство зерновых упало до беспрецедентно низкого уровня всего в два миллиона тонн, что привело к резкому ухудшению ситуации с продовольственной безопасностью значительной части населения», - сказал Винсент Мартин, представитель ФАО в Китае и КНДР.

Дефицит продовольствия во время текущего межсезонья

Сильнейшая засуха также повлияла на ранний урожай 2016/17 года, который был собран в июне, включая пшеницу, ячмень и картофель. Согласно последним оценкам ФАО, урожай зерновых раннего сезона 2017 года упал более чем на 30 процентов по сравнению с уровнем прошлого года с 450 000 тонн до 310 000 тонн.

Несмотря на то, что ранний урожай составляет всего лишь 10 процентов от общего годового объема производства зерновых культур, эти культуры являются важным источником продовольствия в период межсезонья с мая по сентябрь.

Растущие опасения по поводу главного урожая 2017 года

Несмотря на то, что дожди в первой половине июля немного облегчили ситуацию, они пришли слишком поздно, чтобы обеспечить нормальную посадку и созревание основных сезонных культур 2017 года, которые будут собраны в октябре-ноябре.

Ожидается, что отсутствие осадков окажет серьезное воздействие на основной урожай в главных районах-производителях зерновых культур, в том числе в провинциях Южного и Северного Пхеньяна, Южного и Северного Хванхэ и города Нампхо, на которые в совокупности обычно приходится почти две трети объема производства зерновых в основном сезоне.

Учитывая прогнозы по сокращению производства зерновых в основном посевном сезоне 2017 года, ожидается, что ситуация с продовольственной безопасностью продолжит усугубляться на протяжении 2017/18 закупочного года, и спрос на импорт зерновых, скорее всего, увеличится.

Незамедлительная помощь

«Пострадавшим фермерам необходимо незамедлительно оказать помощь и предотвратить ситуацию, когда наиболее уязвимые группы населения вынуждены будут прибегать к стратегиям выживания, таким как сокращение ежедневной нормы потребления продовольствия, - сказал Мартин. - Сейчас крайне важно, чтобы фермеры получили надлежащую и своевременную помощь, включая ирригационное оборудование и механизированную технику».

Согласно докладу, также необходимо немедленно начать восстановление и модернизацию ирригационных систем, чтобы уменьшить потери воды и увеличить ее доступность.

В течение ближайших трех месяцев на пике межсезонья потребуется увеличение импорта продовольствия, на коммерческой основе или в форме продовольственной помощи, чтобы обеспечить достаточный запас продовольствия для наиболее уязвимых слоев населения, включая детей и пожилых людей.

Долгосрочная поддержка

В качестве долгосрочных мер ФАО также рекомендует использовать засухоустойчивые сорта сельскохозяйственных культур и диверсифицировать средства к существованию для повышения устойчивости фермеров и домашних хозяйств к стихийным бедствиям и изменению климата.

Италия. КНДР. Евросоюз > Агропром > fao.org, 20 июля 2017 > № 2301914


Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 18 июля 2017 > № 2251989 Иванна Климпуш-Цинцадзе

Вице-премьер И.Климпуш-Цинцадзе: "Украина хотела бы перейти в отношениях с ЕС с кредитов на гранты"

Интервью вице-премьер-министра по вопросам европейской и евроатлантической интеграции Украины Иванны Климпуш-Цинцадзе агентству "Интерфакс-Украина".

Вопрос: На прошлой неделе в Киеве состоялся саммит "Украина-ЕС". Как вы оцениваете его результаты?

Ответ: Саммиты являются рабочим инструментом высокого уровня. На них подводятся промежуточные итоги, очерчиваются определенные планы. Именно это и произошло на 19-м саммите "Украина-ЕС" в Киеве. Нам было, что представить, поскольку предварительно, на протяжении нескольких лет, была проведена большая работа, которая дала свой результат как раз перед саммитом.

В частности, речь идет о предоставлении в результате выполнения наших обязательств "безвиза" украинцам, окончательной ратификации Нидерландами Соглашения об ассоциации между Украиной и ЕС, а, соответственно, завершении всеми институтами ЕС ратификационных процедур, – это делает возможным вступление Соглашения в силу в полноценном режиме с 1 сентября 2017 года. В целом это признание прогресса, которого достигла Украина по многим направлениям реформ.

Мы обсуждали и планы на будущее. Например, достигнуто соглашение о том, что мы должны разработать совместную "дорожную карту" выполнения Соглашения об ассоциации. В этом вопросе правительство уже сделало определенные шаги.

Также были подняты актуальные как для ЕС, так и для Украины вопросы: вопрос общей позиции и координации работы по кибербезопасности, противодействию информационным угрозам, координации работы в стратегических коммуникациях. Обсудили и вопросы, которые могут иметь непосредственное влияние на граждан, в частности, совместного пограничного, таможенного контроля. Хоть граница с ЕС и перестала быть барьером для наших граждан, но она все равно создает очереди, которых можно было бы избежать при условии большей синхронизации наших процедур с ЕС.

Давно обсуждаемым является и вопрос вхождения в общеевропейское воздушное пространство, однако сейчас это абсолютно не зависит от позиции Украины, а зависит от разногласий Великобритании и Испании по Гибралтару и Brexit. При этом мы имеем заверения европейской стороны о готовности идти нам на встречу, хоть и не имеем конкретного решения ситуации.

Вопрос: Президент Украины Петр Порошенко по итогам саммита говорил, что активно обсуждались вопросы цифрового рынка и энергетического сотрудничества.

Ответ: Да, обсуждалось вхождение Украины в формирующийся цифровой рынок ЕС. То есть наша страна уже на этом этапе участвует в формировании видения того, как эти процессы должны развиваться. Мы также обсуждали вопросы энергетической независимости Украины и энергетического будущего ЕС, участия Украины в единой энергетической системе Европы. Конечно же, мы поднимали вопрос строительства "Северного потока-2". Нам было важно услышать точку зрения стороны ЕС относительно дальнейшего развития этой ситуации. Есть надежда на то, что именно позиция Европейского совета по этому вопросу станет решающей, а также на то, что будут учтены наши аргументы о политической, а не экономической основе данного проекта.

Вопрос: В рамках саммита "Украина-ЕС" обсуждался вопрос создания совместного консорциума по управлению украинской газотранспортной системой? Какова реакция европейцев, когда возможен переход в практическую плоскость?

Ответ: В практическую плоскость заинтересованность, которая реально существует, может перейти после того, как мы проведем процесс анбандлинга (разделение добычи, транспортировки и продажи газа – ИФ-У) "Нафтогаза Украины".

Вопрос: Является ли проблемой отсутствие итоговой декларации?

Ответ: К сожалению, для принятия декларации не был найден консенсус со стороны европейских стран относительно окончательных формулировок. Само же отсутствие декларации не является трагедией, потому что у нас есть протокол совместного саммита и есть наработки приоритетных направлений сотрудничества. Вместе с тем, основные принципы наших взаимоотношений с Европейским Союзом, которые дают нам задачи на сегодняшний день, содержатся в юридически обязывающем документе – Соглашении об ассоциации. Там есть те направления, по которым мы можем двигаться. Ничего дополнительного важного декларация нам бы не дала. Жаль, что ее нет, но это не проблема.

Вопрос: Нидерланды были основным противником включения в итоговую декларацию саммита формулировки о признании ЕС евроинтеграционных стремлений Украины?

Ответ: Для Нидерландов было сложно перейти к такому уровню формулировок.

Вопрос: Ранее Нидерланды получили гарантии от Европейского Совета того, что выполнение Соглашения об ассоциации не означает автоматического получения Украиной статуса кандидата в члены ЕС.

Ответ: Да, и пункта об автоматическом получении такого статуса нет в Соглашении. При этом там написано, что Европейский Союз приветствует евроинтеграционные стремления Украины. Соглашение ратифицировано и является обязывающим документом для всех стран ЕС, и даже если сейчас некоторые страны хотели бы "поиграть с формулировками", то этого не выйдет, поскольку все формулировки заложены в Соглашении. На это Соглашение мы и ориентируемся. Любое заявление саммита не будет иметь большего веса, чем Соглашение.

Вопрос: Соглашение об ассоциации уже ратифицировано и 1 сентября вступит в силу, какие возможности открывает полноценное начало действия этого документа?

Ответ: Вступление в силу Соглашения об ассоциации в полной мере дает нам возможность полноценной работы всех двусторонних органов ассоциации. Они и так работают, но после 1 сентября наши переговоры в рамках таких двусторонних органов могут концентрироваться, при необходимости, на уточнении или корректировке дополнений к соглашению. Мы также можем приводить к соответствию с графиками, по которым мы движемся, те или иные направления нашего сотрудничества.

Вопрос: То есть, это в большей степени символичная дата?

Ответ: Если смотреть с юридической точки зрения, то Соглашение могло продолжать действовать в ограниченном режиме вечно. Теперь же мы будем иметь юридические рамки и возросшую ответственность сторон за выполнение условий Соглашения. Как мы движемся в направлении адаптации нашего законодательства к европейскому, так же и мы рассчитываем, что наши партнеры в ЕС будут готовы предоставить техническую, экспертную, финансовую поддержку для выполнения тех или иных задач Соглашения.

Вопрос: Говоря о Соглашении, какие сложности есть в его реализации?

Ответ: Подавляющее большинство мер, которые нам необходимо принять в рамках Соглашения, проходят через парламент с большим скрипом. Тут речь идет об основательной перестройке привычных и не всегда прозрачных правил. Например, мы должны проводить дерегуляцию, однако речь тут идет об отмене устаревших советских регуляций, при этом правила ЕС подразумевают как раз регуляцию. Таким образом, возникает определенный конфликт, когда в обществе введение регуляций может трактоваться, как потенциальный источник коррупции. Часто этим манипулируют, и такое восприятие является препятствием.

Вопрос: В каких реформах, предусмотренных соглашением, удалось достичь прогресса?

Ответ: В сфере энергетики - это принятие законов о рынке газа, рынке электроэнергии и работа по этим вопросам над подзаконными актами. Я рада, что имеется прогресс в принятии некоторых законопроектов, которые разрабатывались и дорабатывались на протяжении нескольких лет, в частности, о коммерческом учете в сфере тепло- и водоснабжения, об энергоэффективности зданий, о Фонде энергоэффективности.

Важные шаги были сделаны в реформировании фитосанитарного контроля. Был принят закон о безопасности пищевых продуктов, который призван создать систему контроля за тем, чем кормят животных, в каких условиях их содержат, и вплоть до контроля качества продукта перерабатывающей и пищевой промышленности. Теперь мы должны принять значительное количество подзаконных актов.

Есть прогресс в вопросах экологии, в частности, экологической оценке. Правда, пока нашим гражданам, которые не всегда имеют достаточно средств на необходимое, иногда трудно оценить важность того, чтобы это необходимое было качественным и безопасным.

Можно бы упомянуть многие антикоррупционные меры, но они предпринимались в рамках выполнения плана действий по визовой либерализации.

Вопрос: В каких сферах реформирование не продвигается?

Ответ: Есть несколько сфер, в которых мы не сделали шагов вперед, и это необходимо признать. В частности, в приближении нашего таможенного законодательства к европейскому, в вопросах защиты интеллектуальной собственности, транспорта. В сфере транспорта много вопросов по морским перевозкам, автомобильному транспорту. Те законопроекты, которые были внесены в парламент еще прошлым правительством, а нашим – перевнесены, были, к сожалению, возвращены народными депутатами. Часть этих проектов законов касаются безопасности пассажирских перевозок, что влияет на многих наших граждан.

Необходимо принять и закон об уполномоченном экономическом операторе, который был возвращен комитетом парламента обратно в правительство, хотя его доработать можно было и в парламенте между первым и вторым чтением.

Вопрос: Это со стороны парламента. А то, что касается Кабинета министров?

Ответ: Это проблема всех министерств: мы практически во всех сферах имеем отставание от плана выполнения Соглашения об ассоциации. Где-то оно больше, где-то меньше. Например, Министерство регионального развития, строительства и жилищно-коммунального хозяйства провело усилиями министра, его команды, других государственных органов значительное количество законов через парламент. Есть министерства, где движение не так успешно идет, хотя есть желание продвигать евроинтеграционную повестку дня в Раде, как в случае с Министерством инфраструктуры. Успехом Министерства финансов и в целом правительства является то, что нам впервые удалось перейти к трехгодичному планированию бюджета, как это заложено в Соглашении. Думаю, что это является революционной историей для Украины.

Вопрос: Правительство намерено активизировать работу по выполнению мер, предусмотренных Соглашением об ассоциации?

Ответ: Кабинет министров в конце мая принял решение о запуске электронной системы, которая бы обеспечивала непрерывность процесса выполнения Соглашения и мониторинг выполнения поставленных задач. Кроме того, было принято решение о создании системы утверждения переводов актов европейского права, чтобы мы эффективно адаптировали наше законодательство к европейскому. Мы актуализируем наш правительственный план реализации Соглашения об ассоциации, чтобы принять его на заседании Кабмина и потом внести в систему мониторинга, чтобы следить за выполнением. Мы хотим этот план согласовать и с парламентом. Несколько лет назад в Раде принимался план законодательного обеспечения Соглашения об ассоциации. Часть поставленных задач удалось выполнить, но теперь его нужно было бы обновить. Таким образом, парламент публично взял бы на себя обязательство провести определенную работу.

Вопрос: Имеется ли достаточное количество квалифицированных специалистов для перевода европейского законодательства для приведения наших законов в соответствие с европейскими?

Ответ: В правительстве нет отдельных штатных единиц под специалистов-переводчиков актов европейского права. Однако сотрудники правительственного офиса по вопросам европейской и евроатлантической интеграции из министерств имеют возможность работать с переводчиками из проекта, который реализует ЕС за свои средства - Association for You. Теперь, согласно принятому Кабмином решению, правительственный комитет сможет утверждать такие переводы, чтобы они выставлялись в публичный доступ в качестве официальных.

Вопрос: Вице-президент Европейской комиссии Валдис Домбровскис на прошлой неделе заявил, что если Украина выполнит определенные условия до ноября, то уже в декабре ЕС может ей выделить 3-й транш макрофинансовой помощи в EUR600 млн. Каковы эти условия?

Ответ: Перечень, на который согласилась Украина, договариваясь о макрофинансовой помощи от ЕС, включает целый ряд мер, начиная от создания условий, при которых было бы невозможно нарушать наши обязательства по зоне свободной торговли с ЕС (как это делает мораторий на экспорт леса-кругляка или введение дополнительных пошлин на вывоз товаров), заканчивая созданием автоматизированной системы предварительной проверки Национальным агентством по вопросам предотвращения коррупции электронных деклараций с использованием доступа ко всем реестрам, в том числе ГФС.

Вопрос: А этого доступа нет?

Ответ: Доступ к реестрам у НАПК уже есть, однако он предоставляется по запросу, а для автоматизации процесса необходимо внести изменения в законы – с осени мы будем работать с депутатами по этому вопросу. В то же время, и НАПК должно провести определенные организационные действия для того, чтобы пользоваться такой электронной системой и иметь возможность проводить первичную автоматическую проверку декларации.

Вопрос: В феврале, после решения о выделении 2-го транша марофинансовой помощи, в ЕС говорили о необходимости решения вопроса социальных выплат вынужденным переселенцам.

Ответ: Да, есть и такое требование. Министерству социальной политики удалось наладить систему, провести перерегистрацию и верификацию всех переселенцев и выплаты производятся ежемесячно, как и положено. Еженедельно информация о выплатах передается Евросоюзу.

Вопрос: ЕС считает удовлетворительным решение этого вопроса?

Ответ: Я думаю, что тут мы имеем конструктивное сотрудничество. Имеются вопросы относительно электронного реестра переселенцев, потому что техзадание к его разработчику готовилось не Министерством социальной политики, а Международной организацией по миграции, сама же система разрабатывалась компанией "Миранда", которая разрабатывала систему электронного декларирования.

Есть также вопросы, касающиеся банковской сферы.

Вопрос: Какие именно?

Ответ: В Украине высокий процент невозврата кредитов. Необходимо создать и открыть Реестр невозвращенных кредитов. Это тоже требование для получения макрофинансовой помощи. Задач много и они разноплановые. Буквально 14 июля под председательством премьер-министра Владимира Гройсмана у нас проходило совещание по вопросу выполнения этих задач. Процесс их реализации уже идет.

Вопрос: При выделении предыдущего транша ЕС пошел Украине на уступки и согласился, чтобы правительство только внесло в парламент законопроект об отмене моратория на экспорт леса-кругляка. Будет ли принятие этого закона условием для выделения средств сейчас?

Ответ: Есть готовность Европейского Союза работать с нами над системным подходом к сохранению леса, функционированию лесной отрасли, контролю над незаконными вырубками, развитием нашей деревообрабатывающей промышленности. Мы договорились с ЕС об активном сотрудничестве на экспертном уровне, чтобы наработать окончательное понимание решения этого вопроса.

Вопрос: Законопроект об отмене моратория уже в парламенте, можно ожидать внесения альтернативного? Хватит ли времени на экспертные консультации и нахождение решения, ведь отменить мораторий необходимо до ноября?

Ответ: Только после выработки совместной позиции. А насчет того, что времени мало – сейчас каникулы у парламента, но не у правительства.

Вопрос: Как отразится на взаимоотношениях с ЕС продление вывозной пошлины на лом черных металлов еще на год?

Ответ: По металлолому такая ситуация: даже на протяжении действия дополнительной пошлины в EUR30 на тонну, экспорт в страны ЕС происходит в соответствии с Соглашением об ассоциации с пошлиной EUR9,5 на тонну.

Вопрос: Почему?

Ответ: В соответствии с законодательством, Соглашение об ассоциации с ЕС, как международный договор имеет большую юридическую силу, чем внутренний закон. Поэтому данный законопроект не влиял и не повлияет на условия экспорта лома черных металлов в ЕС.

Вопрос: Получается, он касается других стран, кроме стран-членов ЕС? Такой принцип не применялся в отношении моратория на экспорт леса-кругляка?

Ответ: Да, закон касается других стран, кроме ЕС. Такой принцип верховенства Соглашения об ассоциации нельзя было применить, поскольку тут речь идет о моратории, а не повышенных пошлинах.

Вопрос: Все вышеперечисленные условия необходимо выполнить до ноября, а если это не получится? Мы ведь понимаем, что тот же парламент может не найти консенсуса по некоторым вопросам.

Ответ: Если Украина не выполнит эти условия до конца октября в приемлемом для наших партнеров формате, хотя бы чтоб некоторые вопросы находились на финальной стадии, то мы не сможем получить последний транш макрофинансовой помощи. Эта программа помощи от ЕС заканчивает свое действие 4 января 2018 года. Тогда придется вести новые переговоры.

Вопрос: Рассматривается ли идея переговоров о новой программе финансирования Украины со стороны ЕС после завершения действующей?

Ответ: Еще рано об этом говорить. Мы имеем несколько направлений переговоров о помощи Украине со стороны ЕС и его структур. Нам бы не хотелось кредитной помощи, мы ставим на повестку дня вопрос грантовой, то есть безвозвратной помощи в определенных сферах, где мы можем говорить о каких-то, возможно, общих механизмах контроля за использованием средств. Но необходимо учитывать, что наша потребность во внешнем кредитовании зависит от успехов нашей экономики и, если экономика будет развиваться, то необходимость в кредитных средствах также уменьшится.

Вопрос: Решение о выдаче предыдущего транша помощи ЕС было привязано к решению Международного валютного фонда о выдаче транша по программе EFF, сейчас так же обстоит дело?

Ответ: И ЕС, и МВФ абсолютно однозначно смотрят на выполнение нами задач и этот процесс синхронизирован.

Вопрос: Много говорится о позитивном влиянии ЗСТ с ЕС на торговлю товарами, как обстоят дела с услугами, насколько велик тут потенциал роста и дальнейшей либерализации?

Ответ: Это основные задачи для нас – согласование "дорожных карт" по либерализации доступа наших услуг на рынок ЕС и их услуг к нам. Нужно согласовать "дорожные карты" по телекоммуникационным, почтовым, финансовым услугам, морским перевозкам.

Вопрос: Каковы перспективы развития безвизового режима, возможно в контексте дополнения ЗСТ нормами о свободном движении рабочей силы?

Ответ: Одна из задач, которую мы для себя ставим – это начало диалога относительно привлечения Украины к Шенгенской зоне. Это следующая амбициозная задача, которую мы перед собой ставим и хотели бы начать обсуждение этого вопроса. Касательно же работы, то, мне кажется, что тут мы должны сосредоточить усилия на создании возможностей для реализации наших граждан дома и нет у нас сейчас задачи, чтобы выходить на переговоры именно касательно трудоустройства украинцев в ЕС. Ведь, если сейчас наших граждан приглашают куда-то на работу, то они могут поехать, просто получив для этого разрешение и визу.

Вопрос: Почему частичное вступление в силу Соглашения об Ассоциации между Украиной и ЕС и ЗСТ не привело к росту прямых иностранных инвестиций в страну?

Ответ: Подписание или вступление в силу Соглашения об ассоциации не может само по себе стать поводом для инвестиций. Это определенный сигнал для инвесторов, но необходима значительная работа по улучшению инвестиционного климата. Несколько лет назад в рейтинге Doing Bussines мы были на 153 месте, а сейчас мы на 80 месте. Те действия по дерегуляции, автоматическому возврату НДС, которые мы предприняли – все это должно дать результат. И в конце года, когда появится новый рейтинг Doing Bussines, я уверена, мы увидим, что Украина поднялась на несколько ступенек вверх и это важный сигнал для бизнеса. Думаю, многие со мной согласятся, что пока у нас не будет новых судов, которые всегда руководствуются принципом верховенства права, бизнес не будет чувствовать достаточной защищенности для работы в Украине. Вместе с тем, у нас увеличился приток прямых иностранных инвестиций, хоть и не в тех масштабах, в которых бы хотелось. Без прозрачных правил и возможности защитить себя в суде мы не можем рассчитывать на массовый приток иностранных инвестиций.

Вопрос: Недавно Украина, как и ряд других стран, подверглась массированной кибератаке и в связи с этим активно встал вопрос усиления кибербезопасности. У НАТО существует соответствующий трастовый фонд для Украины...

Ответ: В каждом трастовом фонде со стороны Украины есть министерство или ведомство, которое выполняет координационную функцию. Для этого фонда это - СБУ. Мы подошли к завершению первого этапа работы фонда. В ходе заседания комиссии Украина-НАТО 10 июля страны-члены Альянса высказали готовность перейти ко второму этапу функционирования фонда. Это значит, что мы с ними вместе можем на основании анализа тех угроз, с которыми столкнулись, обозначить потребности, а потом страна, ответственная за этот фонд (Румыния), будет осуществлять координацию с другими странами для реализации совместно обозначенной задачи. Нам сейчас необходимо четко определить, что нам необходимо для усиления кибербезопасности, потом будет проведен подсчет того, какая сумма на это нужна и будет вестись ее сбор среди стран-членов организации.

Вопрос: Сколько времени займет такой сбор информации, а потом и необходимых средств?

Ответ: Очевидно, что в наших же интересах делать оценку быстро, а потом совместно с Румынией вести переговоры о выделении средств на эти цели. О сроках говорить сложно, ведь тут чем раньше, тем лучше. На первом этапе все это заняло год, сейчас некоторые вещи должны идти быстрее, ведь механизм уже наработан. К тому же гарантирование безопасности в киберпространстве для нас жизненно важный вопрос и мы постараемся все сделать как можно быстрее. Думаю, члены НАТО поступят так же. Но это не вопрос недель.

Вопрос: На какую сумму было уже передано техники на первом этапе?

Ответ: Я могу назвать общую сумму, которая была собрана в трастовом фонде – это EUR1 млн 50 тыс. Эти средства были использованы. Но в них входит и оплата услуг экспертов, которые проводили анализ потребностей.

Вопрос: Много говорят и о необходимости глобальной координации усилий по киберзащите. Украина готова в этом участвовать?

Ответ: Безусловно, Украина уже принимает в этом участие и тут есть взаимный интерес по обмену опытом, например, со странами НАТО для усовершенствования систем защиты. Штаб-квартира НАТО пригласила наших специалистов этой сферы посетить ее для ознакомления с системой киберзащиты и обмена опытом.

Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 18 июля 2017 > № 2251989 Иванна Климпуш-Цинцадзе


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter