Всего новостей: 2292944, выбрано 86 за 0.110 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Ирак. Армения > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 3 ноября 2017 > № 2374981 Семен Багдасаров

Багдасаров: армянское руководство не должно игнорировать курдский вопрос

О создании независимого курдского государства – Иракского Курдистана, геополитических изменениях на Ближнем Востоке в этой связи, позиции Армении по отношению к курдскому вопросу, пути решения карабахского конфликта Семен Багдасаров рассказал газете «Ноев Ковчег»

Семен Багдасаров — директор Центра изучения Ближнего Востока и Центральной Азии, специалист по проблемам стран Ближнего Востока и Центральной Азии и борьбе с терроризмом. Он автор многочисленных публикаций, посвященных вопросам ислама и обстановке в ближневосточно-центральноазиатском регионе. Семен Багдасаров — постоянный гость теле– и радиопрограмм. Награжден орденом «За личное мужество», 12 медалями, грамотами главы государства, а также ведомственными наградами ФСБ и ФСКН России.

ИА REGNUM : Семен Аркадьевич, как может измениться геополитическая карта Ближнего Востока после создания независимого Иракского Курдского государства? Кто «выиграет» и кто «проиграет»?

Изменения очень серьезные. Впервые в современной истории возникло самостоятельное курдское государство. Иракский Курдистан контролирует Киркук, область, где добывается свыше 50% всей иракской нефти, ее запасы составляют свыше 6 млрд тонн. Здесь добывается 3,5 триллиона кубометров природного газа, 50% иракского золота, молибдена и других цветных металлов, выращивается 75% всех зерновых Ирака.

Если в перспективе, через 2−3 года, на севере Сирии будет создана Федерация Северной Сирии — другое многонациональное курдское государство с разными религиями, где проживают и курды, и армяне, и арабы, и ассирийцы, и туркмены-алеви, то Ближний Восток получит новое серьезное государственное образование, которое будет диктовать условия многим странам.

Кому это невыгодно? В первую очередь Турции. Это невыгодно сирийскому руководству. Невыгодно и Ирану, потому он рассматривает курдов как элемент сепаратизма и угрозу распада страны. Поэтому эти страны, несмотря на существующие между ними противоречия, будут консолидировать позиции с целью не допустить такого образования.

Кому это выгодно? Израилю, который уже сегодня заявляет, что готов признать любое курдское государство. Об этом говорят премьер-министр страны Нетаньяху и министр обороны Либерман. Израиль хочет видеть на карте не только персидское, арабское и турецкое государства, но и курдское, которое исторически к нему тяготеет.

ИА REGNUM : А какие последствия могут быть для Армении?

Армения должна сделать самые серьезные выводы из происходящего. Нельзя оставаться в стороне и делать вид, что эти события ее не касаются. Слишком близко расположены к Армении эти земли. Поэтому если армянское руководство будет и дальше игнорировать курдский вопрос и, как страус, прятать голову в песок, никаких положительных сдвигов не будет.

Я хочу обратить внимание на идеологию Рабочей партии Курдистана (РПК) (в России она не запрещена и не считается террористическим образованием) и аффилированную с ней структуру — Партию демократического союза (ПДС), которая сегодня воюет в Сирии. Эта партия не подразумевает создание национального курдского государства, в отличие от семьи Масуда Барзани, который собирается строить в Иракском Курдистане именно такое государство. Хотя при этом, согласно документу, который замещает временную конституцию Иракского Курдистана, армяне, ассирийцы, туркмены и арабы являются государствообразующими народами, и в нем есть элементы организации самоуправляемых территорий.

Если Армения думает о том, что некоторые земли Западной Армении, где проживают армяне, могут войти в состав государства, то именно сотрудничество с РПК может этому способствовать, а не только борьба за признание геноцида армян в Османской империи. Конечно, продолжать борьбу необходимо, но сегодня этого уже недостаточно.

Надо работать с РПК, тем более, что ни для кого не секрет, что на территории Западной Армении в вилайетах на юго-востоке Турции проживает много криптоармян. Открытие армянской церкви в Диярбакыре тому подтверждение.

В государственной политике доминировать должен политический реализм. Не стоит сегодня делать акцент на том, что курды принимали участие в геноциде 100 лет тому назад. Речь не идет о том, чтобы забыть это, но в новых условиях необходимо выстраивать соответствующую политику. Надо примириться.

Еще в 30-х годах партия дашнаков договорилась с курдской военно-политической организацией «Хайбун» на фоне общей угрозы — турецкого милитаризма — о примирении между двумя народами. Будем откровенными, все ли курды участвовали в геноциде? Дедушка турецкого политика курдского происхождения Османа Байдемира, например, был настоятелем диярбакырской мечети, которая прятала армян. И Осман Байдемир на посту мэра всячески поддерживал идею возвращения армян на свои исторические земли.

Курды-алевиты вообще не участвовали в геноциде. Из 20 миллионов курдов алевиты составляют 8 миллионов. Их много и в Рабочей партии Курдистана. О езидах вообще не говорю, 500 тысяч их самих было убито османами. Не участвовали целые племенные объединения, например моски. Племенное руководство моски было уничтожено османами, значительная часть племени выселена на запад Турции с тем, чтобы они ассимилировались.

Игнорировать важнейшие геополитические изменения, которые происходят «под боком», политически близоруко.

ИА REGNUM : А что, по Вашему мнению, может предпринять армянское руководство?

Поддержать курдское национально-освободительное движение. Не надо бояться использовать для этого территорию Армении. Армения — член ОДКБ. Почему бы армянской армии не принять участие в операции в Сирии? В Эль-Камышлы — северной столице Федерации Северной Сирии — проживает достаточно много армян, ассирийцев и езидов. В Армении также живут и ассирийцы, и езиды. Почему бы не создать бригаду из них и не отправить в Камышлы?

ИА REGNUM : Но Армения втянута в военный конфликт с Азербайджаном…

Так вот конфликт в Нагорном Карабахе не решится до тех пор, пока будет силен турецкий милитаризм. Речь не идет о крупной военной армянской операции и больших военных затратах. Речь идет о достаточно гибкой схеме воздействия на ситуацию в регионе. Армении нельзя абстрагироваться от того, что происходит вне ее границ и вне Нагорного Карабаха. Надо смотреть шире. Большая армянская диаспора, среди которой немало состоятельных людей, также может в этом помочь Армении.

ИА REGNUM : Если Армения примет участие в прокурдских мероприятиях, в том числе военного характера…

Это не прокурдские мероприятия. Это мероприятия по обеспечению интересов стран на Ближнем Востоке, входящих в ОДКБ. Речь идет об участии армянской стороны в рамках российской военной операции в Сирии.

ИА REGNUM : А если Армения примет в них участие, какой может быть позиция Ирана?

Мы защищаем интересы ОДКБ не в Иране, а в Сирии.

ИА REGNUM : Сколько армян проживает в Иракском Курдистане сегодня?

Данные самые разные, по некоторым — несколько тысяч человек. Значительная часть христиан покинула свои земли. В Иракском Курдистане проживает значительное число ассирийцев, там много армяно-ассирийских смешанных браков. В парламенте Иракского Курдистана есть квота и для ассирийцев, и для армян. И те, и другие представлены во властных структурах. В свое время министром экономики и финансов был Саркис Ахаджян, один из тех, кто хотел создать в Ниневийской долине христианское государство. Он происходит из смешанной ассиро-армянской семьи. Говорить о том, что в Иракском Курдистане нет «армянских интересов», нельзя.

ИА REGNUM : Национальные меньшинства в Иракском Курдистане поддерживают создание независимого государства?

Все в Иракском Курдистане, кто находится на так называемых спорных территориях — ассирийцы, арабы-сунниты, не желающие подчиняться шиитскому Багдаду, армяне, туркмены (из трех туркменских суннитских партий две выступили «за»), — поддерживают создание независимого государства. Как и все религиозные группы, иерархи халдейской католической церкви, основной христианской общины.

РПК и ПДС считают, что будущее за наднациональным государством, где все национальности были бы равны, и это уже на практике претворяется в жизнь, в частности в Федерации Северной Сирии, высшим органом которой является Ассамблея, куда входят курды, арабы, туркмены-алеви, армяне и черкесы.

Все эти народы представлены во властных структурах, в кантонах и муниципалитетах. В муниципалитетах компактного проживания того или иного народа действует следующая система: из трех человек во властных структурах один, как правило, курд, другой — христианин — ассириец или армянин и один — представитель арабов. И из этих трех одна — обязательно женщина.

ИА REGNUM : Не повлечет ли за собой создание Иракского Курдистана государственного объединения всех курдов на Ближнем Востоке? Как создание Иракского Курдистана может отразиться на судьбе курдов, проживающих в Турции?

Эрдоган, который работал с семьей Барзани (все деньги семьи Барзани хранятся в подконтрольном Эрдогану банке), всполошился потому, что, несмотря на то, что руководство Демократической партии, доминирующей партии в Иракском Курдистане, является противником РПК (правда, сегодня перед лицом общего врага намечается их сближение), понимает, что это прецедент, который подстегнет национально-освободительное движение курдов. На юго-востоке Турции идет война. В районе Арарата ведутся ожесточенные бои, где каждый день гибнут десятки турецких военнослужащих. Это происходит непосредственно на армяно-турецкой границе. И, конечно, Эрдоган сделает все, чтобы не допустить объединения курдов в единое большое государство.

ИА REGNUM : Какова позиция Ирана в курдском вопросе?

Отрицательная. В Иране проживает 5 миллионов курдов. После референдума 25 сентября в Иракском Курдистане Эрдоган ездил в Тегеран и встречался с президентом Ирана Рухани. Иранцы относятся к курдской проблеме с опаской, потому что если в Иракском Курдистане вопрос решился в пользу независимости, в Сирийском Курдистане может также решиться в ближайшее время, а в Турции полным ходом идет гражданская война, Иран может стать следующим звеном этой цепи.

ИА REGNUM : Каким Вы видите сценарий развития ирано-американских отношений в ближайшей перспективе?

В окружении Трампа антииранские настроения очень сильны. Думаю, что ситуация будет нагнетаться, но до открытого военного столкновения дело вряд ли дойдет, так как американцы к столкновению с такой страной, как Иран, не готовы. Оккупация Ирана исключается, а вот поддержка сепаратистских сил — вполне реальна. Для этого США будут использовать своих союзников, в том числе Саудовскую Аравию.

ИА REGNUM : Визит короля Саудовской Аравии в Россию свидетельствует о сближении двух стран?

Думаю, Россия должна сохранять «равноудаленность» в конфликте между Ираном и Саудовской Аравией. Понятно, что саудовцы заинтересованы в том, чтобы Россия заняла в отношении Ирана жесткую позицию. Но России не следует вмешиваться в этот конфликт. Надо сохранять политический баланс.

ИА REGNUM : Реальные итоги встречи лидеров двух стран есть?

Саудовская сторона, как всегда, много обещает, в том числе в части закупок военной техники. Но «на выходе» пока ничего конкретного нет.

ИА REGNUM : Россия уже договорилась о поставках Турции комплексов С-400…

Никаких российских поставок С-400 в Турцию не будет.

ИА REGNUM : А подписанный договор?

Договор реализован не будет. Министр иностранных дел Турции заявил, что закупать военную технику у России Турция не будет, если ей не будут переданы технологии производства установок. Надеюсь, Россия на это не пойдет. Нельзя забывать, что Турция — страна НАТО. В свое время мы передали военные технологии Китаю, и сегодня Китай составляет России серьезную конкуренцию. Разговоры о закупке Турцией С-400 — политическая игра, уступки по сирийскому вопросу. Эрдоган маневрирует между Москвой и Вашингтоном.

ИА REGNUM : Как Вы оцениваете визит Эрдогана на Украину? Заместитель министра иностранных дел России заявил в этой связи, что Турция показала свое истинное лицо…

Хорошо, что в российском МИДе это стали понимать. К сожалению, стратегического мышления не хватает. Потепление отношений с Турцией — грубая ошибка российской стороны. Позиция Турции в отношении Украины, Крыма, по вопросам сельскохозяйственных поставок далека от дружественной.

ИА REGNUM : Как Вы считаете, создание так называемых зон деэскалации в Сирии не приведет к фактическому разделу страны на зоны влияния отдельных держав?

Сирии как отдельного государства уже нет. Существует уже как минимум два государства — одно с центром в Дамаске, другое — в Эль-Камышлы. Зоны деэскалации — по сути зоны контроля отдельных держав. Эль-Кунейтра — зона контроля Израиля, Дейр эз Зор — Иордании, США и Саудовской Аравии, Идлиб — Турции.

ИА REGNUM : Какие политические последствия будет иметь создание Иракского государства Курдистана для России?

По уровню инвестирования в этом регионе Россия вышла на первое место. Только за прошлый год она вложила 4 млрд долларов США. Второе место по объему инвестиций занимает Израиль, третье — Турция, четвертое — США. С Иракским Курдистаном нам следует поддерживать конструктивные деловые отношения.

ИА REGNUM : Почему Запад перестал требовать отставки президента Сирии Башара Асада, по Вашему мнению?

Дележ Сирии еще не закончен. Сюрпризов будет много, включая вооруженные попытки свержения Асада со стороны Федерации Северной Сирии. Там сконцентрирована более чем 100-тысячная армия курдов, военизированные отряды армян, черкесов. Соединенные Штаты могут направить их на Дамаск. Похожий сценарий уже был опробован в Афганистане. Это вопрос времени.

ИА REGNUM : В чем опасность конфликта Ирана и Саудовской Аравии для Ближнего Востока?

Прямого столкновения между Ираном и Саудовской Аравией ожидать не стоит. Ни той, ни другой стороне глобальная война с нанесением военных ударов по территории государств не нужна. Противостояние идет большей частью в идеологической сфере. Это противостояние косвенное, опосредованное, через определенные силы в Ираке, Сирии, Ливане. Прямого вооруженного конфликта можно не ожидать.

ИА REGNUM : Ситуация в Нагорном Карабахе остается напряженной, Азербайджан и Армения продолжают наращивать вооружения. Каким Вы видите сценарий урегулирования конфликта? Возможно ли политическое решение?

Я не вижу политического урегулирования карабахского конфликта. Карабахское руководство должно определиться. Я считаю, что, если начнется новая агрессия со стороны Азербайджана, карабахской армии надо будет, невзирая на звонки из известных столиц, перейти в контрнаступление и взять левобережную часть Куры. На этом война закончится.

ИА REGNUM : А допустят ли третьи страны такой сценарий?

Руководству Карабаха следует на несколько дней остаться без связи.

ИА REGNUM : Хватит ли сил у армянской стороны?

Хватит. Никакие израильские беспилотники, никакая военная техника азербайджанской армии не помогут. Во время последней военной операции в апреле 2016 года, согласно документу, подписанному министром обороны Азербайджана, число погибших с азербайджанской стороны военнослужащих составило 558 человек, раненых — 1600. За несколько дней вооруженные до зубов элитные части азербайджанской армии понесли такие потери!

Я за мир между Азербайджаном и Арменией. Я за мир между Азербайджаном и Нагорным Карабахом. Я лично уважаю азербайджанский народ. Когда я служил заместителем командира полка в Кировабаде, восхищался гостеприимством азербайджанского народа, к которому отношусь с глубоким уважением. Но если речь идет о войне, я как военный специалист не могу кривить душой.

Я не верю в схему «верните нам пять районов, а мы вам тоже что-то отдадим». Мировая история не знает примеров, когда взятая кровью территория отдавалась бы без крови, тем более, что эти пять районов — буферная зона. Сценарий может быть только такой: признание Нагорного Карабаха, ввод в эту зону миротворческих сил и только после этого возвращение Азербайджану территорий.

ИА REGNUM : А нарушить договоренности Азербайджан может?

Может. Гарантий не даст никто, в том числе и международных.

Григорий Анисонян

Ирак. Армения > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 3 ноября 2017 > № 2374981 Семен Багдасаров


США. Ирак > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 25 октября 2017 > № 2364414 Джон Маккейн

Джон Маккейн: "Я выбираю курдов"

Джон Маккейн | The New York Times

"Столкновения в этом месяце в районе Киркука между элементами иракских сил безопасности и курдскими бойцами глубоко тревожны, особенно из-за давней дружбы США с курдским народом", - пишет сенатор-республиканец от Аризоны Джон Маккейн в колонке для The New York Times. "Эти столкновения, - продолжат политик, - также являются символом более широкой тревожной реальности: помимо наших тактических успехов в борьбе с "Исламским государством"*, у США по-прежнему угрожающе отсутствует всеобъемлющая стратегия по остальному Ближнему Востоку со всеми его сложностями".

"Позвольте мне быть откровенным: если Багдад не может гарантировать курдскому народу в Ираке безопасность, свободу и те возможности, которые он хочет, и если США вынуждены выбирать между поддерживаемыми Ираном боевиками и нашими давними курдскими партнерами, то я выбираю курдов", - пишет Маккейн.

"Столкновения в Киркуке являются симптомом более глубокой проблемы, которую США не в состоянии решить много лет: как внутри стран, так и в их отношениях друг с другом региональный порядок на Ближнем Востоке стремительно рушится, - считает сенатор. - Власть и влияние США там уменьшаются - во многом потому, что за последние восемь лет США ушли из региона. Вызванный этим вакуум заполняется антиамериканскими силами".

"И за всем этим - тень путинской России, которая вновь утверждает себя как региональная влиятельная сила, активно враждебная американским интересам - и совершенно не озабоченная правами человека или жизнью мирных жителей", - пишет политик.

"Если мы продолжим идти как во сне по нашей нынешней траектории, мы можем проснуться в ближайшем будущем и обнаружить, что американское влияние вытеснено из одной из самых важных частей мира, - продолжает Маккейн. - Вот почему американцы должны быть озабочены тем, что происходит на Ближнем Востоке прямо сейчас. Вот почему мы должны оставаться с нашими подлинными друзьями, курдами. И вот почему теперь мы как никогда нуждаемся в стратегии, которая поднимет наши взоры над тактическим уровнем и отделит сиюминутное от истинно важного", - заключает сенатор.

*"Исламское государство" (ИГИЛ) - террористическая организация, запрещенная в РФ.

США. Ирак > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 25 октября 2017 > № 2364414 Джон Маккейн


Россия. Ирак > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 23 октября 2017 > № 2371793 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции с Министром иностранных дел Ирака И.Джаафари по итогам переговоров, Москва, 23 октября 2017 года

Уважаемые дамы и господа,

Переговоры с моим коллегой Министром иностранных дел Ирака И.Джаафари прошли очень продуктивно.

Главное внимание уделили обмену мнениями о ситуации в регионе Ближнего Востока и Северной Африки и в целом международной повестке дня с упором на необходимость активизации усилий по борьбе с международным терроризмом. Сейчас основной фронт этой борьбы проходит в Ираке и соседней Сирии. Главная задача всех участников антитеррористических действий заключается в том, чтобы максимально нанести поражение таким террористическим группировкам, как ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусра», и минимизировать, если не свести к нулю, их возможность «расползтись» в другие регионы земного шара. Мы убеждены, что этой задаче отвечает выдвинутая Президентом России В.В.Путиным инициатива по образованию подлинно глобальной антитеррористической коалиции, которая работала бы слаженно на основе взаимного доверия и объединения общей целью без двойных стандартов.

Поддержали усилия Правительства Ирака не только на антитеррористическом направлении, где достигнуты серьезные успехи, но и в контексте нормализации ситуации в стране через инклюзивный диалог всех этноконфессиональных групп. Под этим углом зрения рассмотрели результаты прошедшего 25 сентября в Иракском Курдистане референдума. Подтвердили позицию российской стороны в пользу урегулирования всех вопросов между Правительством Ирака и руководством курдской автономии через конструктивный взаимоуважительный диалог на платформе единства и территориальной целостности иракского государства.

Констатировали наличие хорошей базы для дальнейшего развития двустороннего сотрудничества, включая политический диалог, торгово-экономическое взаимодействие, прежде всего в энергетике, а также военно-техническое сотрудничество, сферу образования. Г-н И.Джаафари выразил признательность за дополнительное увеличение количества стипендий для иракских граждан, желающих обучаться в Российской Федерации.

Эти и другие вопросы наших двусторонних отношений будут подробно и предметно рассмотрены завтра во время встречи г-на И.Джаафари с заместителем Председателя Правительства Российской Федерации Д.О.Рогозиным – они являются сопредседателями Российско-Иракской межправительственной комиссии по торговле, экономическому и научно-техническому сотрудничеству.

Г-н Министр любезно пригласил меня еще раз посетить столицу Ирака. С удовольствием принимаю это приглашение. Сроки мы согласуем дополнительно.

Вопрос: Какая позиция России по референдуму в Курдистане? Намерена ли Россия расширять в дальнейшем экономические отношения с Курдистаном? Ряд дипломатических представительств закрылись в Эрбиле. Каковы планы России?

С.В.Лавров: Что касается вопроса о нашей оценке состоявшегося референдума, то я уже коротко об этом сказал в своем вступительном слове. Но подчеркну, что мы понимаем чаяния курдского народа в том, что касается устремления к укреплению своей идентичности, своего самосознания.

Однако мы считаем правильным реализовывать эти устремления исключительно через диалог с Правительством Ирака с учетом в полной мере того значения, которое курдский вопрос имеет в региональном масштабе, и необходимости избегать дополнительных источников нестабильности в регионе.

Среди иракских курдов есть различные политические течения, и Российская Федерация стремится поддерживать контакты со всеми представителями политического поля Ирака, в т.ч. из числа курдов. В этих контактах мы доводим вышеизложенную позицию до наших собеседников.

Что касается нашего дипломатического представительства в Эрбиле, то сегодня утром я видел репортаж «Евроньюз» («самого объективного и беспристрастного телевизионного канала» в Европе, а может быть, и в мире, как они сами себя называют), где было заявлено, что Россия отвергла требования Багдада закрыть свою дипломатическую миссию в Эрбиле. Я удивился и сегодня поинтересовался у г-на Министра, когда мы проводили переговоры, так ли это. Он меня заверил, что в данном случае «объективный и беспристрастный» канал «Евроньюз» попался на чью-то провокацию и пустил в эфир откровенную дезинформацию. Наше Генеральное консульство в Эрбиле продолжает функционировать, как и генеральные консульства многих других стран. Напомню, что Генеральное консульство в Эрбиле подчиняется в своей повседневной деятельности Посольству Российской Федерации в Багдаде – столице единого Ирака

Что касается экономического сотрудничества с Иракским Курдистаном, то наши компании в этом заинтересованы и планируют расширять свою деятельность в Ираке в целом и в Иракском Курдистане как составной части Ирака с особым статусом.

Вопрос: Накануне американский Президент Д.Трамп сообщил, что после освобождения сирийского города Ракка у США будет новая политика по отношению к Сирии, направленная на поддержание местных сил и создание условий для урегулирования ситуации в Сирии. Вам известно что-нибудь об этом новом политическом курсе?

С.В.Лавров: Мы в контакте с американскими коллегами по сирийской проблеме, включая тему т.н. деконфликтинга по линии военных и внешнеполитических ведомств. В последнее время обращаем внимание на некоторые странные вещи, которые происходят в деятельности ведомой американцами коалиции в Сирии. Имели место многочисленные случаи, когда в периоды наступления сирийской армии на позиции игиловцев те же самые игиловцы спокойно выходили из тех районов, которые контролировались опекаемой США оппозицией, и направлялись для оказания дополнительного сопротивления сирийской правительственной армии. В частности, были случаи массового исхода игиловцев из Ракки в тот самый момент, когда коалиция, поддерживаемая США, вела осаду этого города. Были и другие эпизоды, связанные с тем, что наши американские коллеги пытались начертить какие-то линии, за которые сирийская армия заходить не должна.

Я откровенно спрашивал Госсекретаря США Р.Тиллерсона, мы задавали этот вопрос и на других уровнях по дипломатическим и военным каналам, какие цели США преследуют в САР? Ответ каждый раз, многократно подтвержденный, был один: единственная цель США и той коалиции, которую они сколотили в САР – это борьба с ИГИЛ и доведение этой борьбы до победного конца. Поэтому когда мы слышим о новой линии США, которая предполагает создание неких местных советов на территории суверенной Сирии, конечно, это у нас не может не вызывать вопросов, которые мы направляем в Вашингтон. Рассчитываем, что получим честный и понятный ответ.

Вопрос: Какие действия может предпринять российское руководство для урегулирования конфликта между Багдадом и Эрбилем, чтобы прекратилась война?

С.В.Лавров: Откровенно говоря, мы пока войны не видим. Надеемся, что ее и не будет между правительственными войсками Ирака и курдами. Считаю, что в конкретном плане сами стороны должны решать, пойдут ли они на прямой диалог или им нужны посредники. Мы не хотим навязывать им какое-либо решение. Я уже упоминал сегодня, что, помимо тесных очень дружественных отношений с Правительством Ирака, мы поддерживаем контакты со всеми течениями среди иракских курдов. Мы всем им посылаем сигнал о необходимости искать взаимоприемлемые договоренности. Убежден, что для этого существуют все возможности. Иракское руководство, государство не отторгает курдов, не объявляет их преступниками, врагами, террористами, не запрещает их язык, традиции, культуру, не разрушает их памятники. Наоборот, оно вовлекает курдов в органы власти, признает особые права курдской автономии в рамках иракского государства. Поэтому мне кажется, что налицо все компоненты, чтобы договариваться, как обеспечить совместное проживание в рамках единого государства в соответствии с иракской конституцией.

Россия. Ирак > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 23 октября 2017 > № 2371793 Сергей Лавров


Ирак. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 23 октября 2017 > № 2360409 Игорь Панкратенко

Москва споткнулась в Курдистане

Багдад назвал незаконной сделку Роснефти с властями Курдистана. Игорь Сечин в ответ заявил, что «это не наш вопрос вообще».

Игорь Панкратенко, Haqqin.az, Азербайджан

Спустя два дня поле начала иракскими правительственными войсками и ополчением Хашд аль-Шааби операции «Киркук наш», то есть — тогда, когда курды практически полностью оставили территорию спорной провинции, Роснефть объявила, что договорилась с Эрбилем о разработке пяти нефтяных блоков. А также — о приобретении 60%-ной доли в главном нефтепроводе Иракского Курдистана.

По сообщениям из хорошо информированных источников, инвестиции Роснефти в этот проект составят 1,8 миллиарда долларов, 400 миллионов из которых компания должна в ближайшее время выплатить руководству Курдской автономии. По итогам сделки Роснефть станет ведущим иностранным инвестором в КРАИ, а общая сумма российских вложений в нефтегазовый сектор экономики Эрбиля составит около 6 миллиардов долларов.

И можно было бы восхищаться экспансией российской нефтяной корпорации на Ближний Восток — практически одновременно с Курдистаном Роснефть заходит и в Египет, на газовое месторождение Зохр, доведя свою долю там до 35% — дескать, обошли и Шеврон, и ВР, и прочие там Эксон Мобилы.

Но восхититься и радоваться мешает весьма пикантный нюанс. Все пять нефтяных блоков, о которых Роснефть договаривалась с Эрбилем, располагаются как раз в Киркуке. И к моменту объявления о сделке руководство Курдской автономии уже не контролировались. То есть, эмиссары Сечина договаривались с представителями Барзани о том, что Эрбилю не принадлежит. Поскольку по федеративному договору между Багдадом и КРАИ курды хоть и имеют право заключать договоры с иностранными компаниями без разрешения Багдада, но только на территории самой автономии.

Естественно, та легкость, с которой Роснефть и Эрбиль распорядились чужой собственностью, вызвала в Багдаде откровенное изумление, перешедшее чуть позже в возмущение. «Заявления иностранных компаний по поводу их намерений заключить нефтяные контракты с той или иной стороной в пределах Ирака без уведомления федерального правительства или Министерства нефти считаются грубым вмешательством во внутренние дела Ирака, нарушением его национального суверенитета и явным нарушением международных норм», — заявил министр нефти Джаббар аль-Луэйби, добавив, что подобные контракты будут оспорены в суде.

На что Игорь Сечин с подкупающей прямотой посоветовал Багдаду и Эрбилю самостоятельно разбираться, что кому там принадлежит, а его на подобные мелочи не отвлекать. И вообще, Роснефть продолжит выполнение контракта, поскольку какие-то там разборки у туземцев — «это не наш вопрос вообще».

Поведение руководства Роснефти в истории с этой сделкой — готовившейся на фоне событий, развернувшихся после 25 сентября, а затем и связанных с иракской операцией «Киркук наш», — могут объяснить только две версии. Либо менеджмент компании в одночасье лишился всех каналов информации о реальном положении дел в регионе (интернет, к примеру, им там всем в штаб-квартире отрубили, айфоны, смартфоны и прочие гаджеты поотбирали). Либо из заоблачных высот российской власти поступил приказ совершить сделку, невзирая ни на что.

И именно последнее представляется наиболее вероятным, поскольку руководство Роснефти всегда воспринимало стратегические зарубежные инвестиции через призму очередных геополитических интриг. Что, откровенно говоря, никого не должно шокировать — льготы, запредельные оклады и другие вкусности надо отрабатывать, какими бы противоречащими здравому смыслу поручения президентской администрации не выглядели — обычная для современной России схема.

Но тогда возникает второй вопрос — а Кремлю-то какой интерес связываться с политическими банкротами из клана Барзани, заставляя Роснефть вкладываться в проект, политические риски которого запредельны? Ведь сгорят инвестиции — и опять придется поддерживать компанию Сечина из бюджета страны, сокращая социальные расходы.

Причин здесь, как представляется, две. Во-первых, просто феерическая «прозорливость» Кремля в отношении реалий мировых раскладов в целом — и ближневосточной ситуации в частности. До последнего момента Москва не сомневалась, что США поддержат итоги референдума о независимости Курдистана. И уж тем более — не позволят Багдаду, Анкаре и Тегерану жестко осадить Барзани, вплоть до введения в Киркук частей иракской армии и взятия под полный контроль нефтяных полей провинции.

Даже то, что крупные ТНК, такие как, например, Chevron и BP, потихоньку свертывали свою активности в Эрбиле, в Москве никого не насторожило. Подозреваю — еще и обрадовало, место, дескать, нам освобождают. Почему они это делают — да к чему разбираться? Поскольку, перефразируя классика, «у кремлевских собственная гордость, мы на Запад смотрим свысока».

А, во-вторых, когда стало понятно, что все пошло совершенно по иному сценарию — вмешалась дружба. Нет, не с Барзани. С Тель-Авивом, поскольку израильский премьер лично просил Владимира Путина оказать всяческую поддержку Эрбилю, жертве неспровоцированной агрессии, зажатому в тисках экономической блокады. Который, между прочим, покрывал все эти годы более 70% потребностей Израиля в нефти. Такая вот незатейливая геополитика от Сечина и его команды.

Не сомневаюсь, что найдутся те, кто возразит: Эрбиль с Багдадом в конце концов договорятся, а российское присутствие останется. Мы, дескать, в Иракском Курдистане и еще и монополистами в нефтегазовом секторе будем. Проблема лишь в том, что когда все успокоится, Роснефть и Москва Эрбилю будут совершенно не нужны. Он быстро найдет им замену, оставив Кремлю и его «эффективным менеджерам» лишь возможность подсчитывать убытки.

Ирак. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 23 октября 2017 > № 2360409 Игорь Панкратенко


Ирак > Нефть, газ, уголь. Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 20 октября 2017 > № 2358440 Марианна Беленькая

Разделенный Курдистан. Кто освоит и как продаст нефть Киркука

Марианна Беленькая

Вряд ли российские и западные компании, которые также весьма активно работают в Иракском Курдистане, будут поставлены перед жестким выбором: или Эрбиль, или Багдад. Ираку иностранные инвестиции и поддержка сейчас нужны не меньше, чем Иракскому Курдистану. Да и Багдад не собирается выбирать между западными и российскими компаниями

Иракские курды потеряли Киркук – второй по значимости нефтеносный регион Ирака. В ночь на 16 октября премьер-министр Ирака Хайдер аль-Абади дал добро на начало операции по восстановлению безопасности и стабильности в провинции Киркук, которая с лета 2014 года находилась под контролем курдов. Багдад за сутки восстановил контроль над городом и окружающими его районами. Две основные курдские политические силы – Демократическая партия Курдистана (ДПК) и Патриотический союз Курдистана (ПСК) обвинили друг друга в предательстве. Не обошлось и без вмешательства Ирана, точнее Корпуса стражей исламской революции (КСИР).

События в Киркуке развернулись ровно три недели спустя после референдума о независимости Иракского Курдистана, который официально поддержала только одна страна – Израиль. США заявили о невмешательстве в конфликт между Эрбилем и Багдадом, Россия выразила поддержку обеим сторонам, при этом Роснефть объявила о подписании новых контрактов с Иракским Курдистаном.

Нефть раздора

Суть происходящего вокруг Киркука сформулировал глава МИД РФ Сергей Лавров. «Стремление отложить на потом такие вопросы, как статус Киркука и кто должен распоряжаться доходами от нефти, оказалось неблагоприятным для спокойного развития Иракского государства», — сказал министр.

Киркукская нефть стала яблоком раздора и для Эрбиля и Багдада, и для курдских партий. Демпартия, к которой принадлежит президент Иракского Курдистана Масуд Барзани, и Патриотический союз, куда входил недавно скончавшийся президент Ирака (в 2005—2014 годах) Джаляль Талабани, неоднократно спорили о распределении доходов от нефти и обвиняли друг друга в коррупции. Еще год назад в СМИ появились сообщения, что вдова покойного Талабани — Геро Ибрахим Ахмад — выступила за возвращение киркукских месторождений под контроль Багдада при условии, что часть доходов от экспорта нефти будет возвращаться в Киркук на зарплаты курдскому ополчению пешмерга и госслужащим. В Патриотическом союзе возражают, что доходы от нефти оседают у Демпартии в Эрбиле, который контролирует весь экспорт с курдских территорий в Турцию, и жители Киркука остаются ни с чем.

В последнее время в Киркуке на подконтрольных курдам месторождениях добывалось 275 тысяч баррелей нефти в сутки (почти половина курдского экспорта), на оставшихся под управлением Багдада — 90 тысяч, но это не предел. Киркукские месторождения составляют около 12% нефтяных запасов Ирака. Как заявил иракский министр нефти Джаббар аль-Луайби уже после возвращения города под контроль Багдада, его ведомство планирует довести добычу нефти в Киркуке до миллиона баррелей в день. То есть было за что бороться.

В ближайших планах Багдада — восстановить трубопровод мощностью до 400 тысяч баррелей в день из Киркука в турецкий Джейхан через провинции Салах-эд-Дин и Найнава в обход Иракского Курдистана.

Советы от Ирана

Операция в Киркуке, по данным СМИ, была спланирована Багдадом под руководством иранского Корпуса стражей исламской революции. Как сообщает «Аль-Монитор», иранские генералы за день до операции предупредили командиров пешмерга в Киркуке о готовящейся операции и предложили оставить город. Те отказались, но, когда иракская армия начала боевые действия, сопротивление ей оказывали только в отдельных районах. Десятки пешмерга погибли, но большинство просто отступили.

Также известно, что накануне киркукских событий в Сулеймании находился генерал-майор Касем Сулеймани, командующий спецподразделением Аль-Кудс в составе Корпуса стражей и официальный военный советник ополчения иракских шиитов Аль-Хашд. Среди озвученных целей визита — почтить память основателя Патриотического союза Курдистана и бывшего президента Ирака Джаляля Талабани, который скончался 3 октября. Разумеется, иранский генерал встречался с семьей Талабани.

Связь Патриотического союза с Ираном насчитывает не одно десятилетие. Тегеран укрывал курдов во времена Саддама Хусейна и оказывал им вооруженную поддержку. Но независимость курдов и раскол Ирака, который также фактически оказался под иранским контролем, Тегеран не устраивает. СМИ со ссылкой на курдские источники утверждают, что генерал Сулеймани приехал с посреднической миссией между Эрбилем и Багдадом. Но приехал не к президенту Иракского Курдистана Масуду Барзани, а к семье Талабани в Сулейманию.

Примечательно, что фактически в то же время в Сулеймании был и президент Иракского Курдистана Барзани — не только в качестве главы региона, но и как лидер Демпартии. Однако он не встречался ни с иранским генералом, ни с семьей покойного Талабани. Он провел переговоры с также приехавшим в Сулейманию президентом Ирака Фуадом Масумом (курдом по происхождению) и некоторыми руководителями Патриотического союза. По итогам встречи было заявлено, что позиции Демпартии и Патриотического союза едины и обе партии отвергают односторонние переговоры с Багдадом. Но заявленное единство оказалось мифом.

Курдский раскол

Две главные партии иракских курдов — Патриотический союз и Демпартия (Сулеймания и Эрбиль) — соперничают друг с другом на протяжении многих лет. В 1990-х это привело к гражданской войне. Борьба за власть продолжалась и после того, как стороны под давлением США заключили мир. Из-за постоянных разногласий последние два года была приостановлена работа регионального парламента, депутаты смогли собраться лишь за 10 дней до референдума. Казалось, что референдум объединил курдов. Но результат оказался противоположным.

«То, что произошло в Киркуке, стало результатом односторонних решений некоторых лиц, относящихся к известной партии внутри Курдистана», — так спустя сутки после киркукской операции прокомментировал ситуацию Масуд Барзани. Обвинения Барзани были нацелены на семью Джаляля Талабани. Еще накануне СМИ опубликовали документ, который якобы свидетельствует о сделке, заключенной сыном Талабани Павлом с шиитским ополчением Аль-Хашд аль-Шааби.

В документе курды обещают не сопротивляясь покинуть спорные территории и вернуть контроль над всеми стратегическими объектами Багдаду. Взамен иракское правительство обязуется открыть аэропорт Сулеймании для международных рейсов, выплатить зарплаты госслужащим в Сулеймании и Киркуке, а также ополченцам пешмерга из Патриотического союза. Документ также предполагает создание новой администрации для провинций Халабджа, Сулеймания и Киркук и объединение их в отдельный регион. То есть фактически речь идет о расколе Курдистана.

Существует ли этот документ на самом деле, неизвестно. Тем более что, несмотря на все влияние Аль-Хашда в Ираке, никто не давал этому ополчению права выступать от имени иракского правительства.

Другое дело, что многое из этого документа действительно соответствует заявлениям Павла Талабани, сделанным еще за несколько дней до начала киркукской операции. Он призывал распустить совет провинции Киркук, дабы избежать столкновений между иракской армией и пешмерга и не допустить жертв среди населения, а затем установить совместное управление курдов и Багдада над спорными территориями, до тех пор пока их судьба не будет окончательно решена. Очевидно, что какие-то переговоры между Талабани и Багдадом были, в том числе и при иранском посредничестве. В итоге семью Талабани и часть руководства Патриотического союза в Эрбиле обвинили в предательстве.

Официальный представитель правительства Регионального Курдистана в России Асо Талабани заявляет, что Патриотический союз никого не предавал: «Я был в понедельник в Киркуке и видел, что его покинули именно пешмерга Барзани. Ополченцы пешмерга Патриотического союза остались, чтобы обеспечить безопасность населения. Наша цель получить гарантии Багдада, что иракская армия не тронет мирных жителей». Талабани подчеркнул, что никакой сделки с Аль-Хашд не было, Багдад сделал то, что давно обещал в случае проведения референдума, и все случившееся — результат упрямства Барзани.

По словам Талабани, многие в Патриотическом союзе были против проведения референдума, однако не смогли убедить Барзани отказаться от этой идеи. А те, кто его поддержал, были введены в заблуждение заявлениями Эрбиля о том, что у курдов есть международная поддержка. Он подтвердил раскол внутри Иракского Курдистана и внутри Патриотического союза.

Со своей стороны, официальный представитель Демпартии в Москве Хошави Бабакр заявил, что в Киркуке ополченцы пешмерга, подконтрольные Барзани, составляли всего 20% и не могли повлиять на развитие событий и в Эрбиле. А сам он в шоке от сделки между Ираном и семьей Талабани.

Странный нейтралитет Вашингтона

Еще одним шоком для курдов стало невмешательство в конфликт Вашингтона. Хотя США с самого начала выступали против референдума, опасаясь, что он негативно скажется на борьбе с «Исламским государством» (запрещено в РФ), в Иракском Курдистане надеялись, что Вашингтон не даст курдов в обиду. Еще накануне в СМИ со ссылкой на курдских чиновников появились сообщения, что коалиция, возглавляемая США, нанесет удар по любой из сторон, развязавшей боевые действия.

Однако официальных заявлений сделано не было, и дальнейшее развитие событий показало, что курды выдавали желаемое за действительное. Столкновения, которые все-таки произошли 16 октября между иракской армией и пешмерга, в Центральном командовании ВС США назвали «недоразумением». А позднее президент Трамп заявил, что Вашингтону не нравятся столкновения, но он не будет занимать ни одну из сторон, добавив, что у США отличные отношения и с Багдадом, и с курдами.

Такая отстраненная позиция США не вызвала бы удивления, если бы речь шла только об отношениях между Багдадом и Эрбилем, которые в равной степени являются союзниками Вашингтона. Но с учетом активной роли в событиях Тегерана и многочисленных заявлений США о том, что они намерены противостоять иранскому влиянию в регионе, такой нейтралитет выглядит странно.

Удивились не только курды, но и израильтяне. Для них Иракский Курдистан, прежде всего Барзани, был союзником в противостоянии Ирану. Не говоря уже о том, что иракские курды покрывали 77% израильского импорта нефти, а от Багдада Израиль нефти вряд ли дождется.

Израильские СМИ уже начали задавать вопрос, придут ли израильские военные на помощь курдам c учетом их опыта операций против Ирана и шиитских движений в Сирии. Потенциально под ударом может оказаться шиитское ополчение Аль-Хашд, а также действующая на сирийской территории «Хезболла».

В Эрбиле на израильтян очень рассчитывают. Там не исключают, что премьер-министр Израиля Нетаньяху мог сообщить российскому президенту Путину о планах Израиля использовать сирийский воздушный коридор для пролета израильских самолетов в сторону Курдистана. Телефонный разговор, в ходе которого обсуждалась ситуация в Сирии, Иране и Курдистане, состоялся 18 октября по инициативе израильской стороны.

Впрочем, явное израильское вмешательство в конфликт в Ираке может еще сильнее обострить ситуацию и привести к непредсказуемым последствиям. Такой поворот событий никому не нужен. В том числе и России.

Позиция Москвы во многом напоминает США. России важно, чтобы ее союзники — Багдад и Эрбиль — договорились между собой. Правда, российская позиция, в отличие от Вашингтона, также предусматривает диалог по курдской проблеме с Анкарой и Тегераном.

Роснефть и курды

Россия в лице Роснефти стала крупнейшим иностранным инвестором в Иракском Курдистане. С февраля было подписано несколько соглашений с курдским правительством — на покупку и продажу нефти, геологоразведку, развитие и управление крупной региональной транспортной системой, мощностью 700 тысяч баррелей в сутки с планируемым расширением до 950 тысяч баррелей в сутки. О последних контрактах, касающихся геологоразведочных работ на пяти нефтяных блоках, было объявлено спустя два дня после киркукской операции. Москва дала понять, что не собирается уходить из региона и бросать Иракский Курдистан.

В этом контексте как намек в адрес России прозвучало заявление Министерства нефти Ирака, сделанное на следующий день после сообщения о новых контрактах Роснефти в Курдистане. В тексте говорится, что заключение контрактов без уведомления иракского федерального правительства или Министерства нефти считается «грубым вмешательством во внутренние дела Ирака, нарушением его национального суверенитета и явным нарушением международных норм».

На это глава Роснефти Игорь Сечин ответил, что в Курдистане работают многие мировые компании – Exxon, Chevron, Total. «Если есть какие-то противоречия внутреннего характера, они должны быть решены между правительством Курдистана и центральным правительством Ирака, это не наш вопрос вообще», – добавил Сечин. Глава МИДа Сергей Лавров также заявил: экономические контакты Москвы и Эрбиля не являются тайной от Багдада. В любом случае на следующей неделе в России ждут министра иностранных дел Ирака Ибрахима аль-Джафари, и тема работы российских компаний на территории Иракского Курдистана наверняка будет затронута.

Вряд ли российские и западные компании, которые также весьма активно работают в Иракском Курдистане, будут поставлены перед жестким выбором: или Эрбиль, или Багдад. Ираку иностранные инвестиции и поддержка сейчас нужны не меньше, чем Иракскому Курдистану. Поэтому Багдад тоже не собирается выбирать между западными и российскими компаниями. Хотя существует версия, что США не стали мешать иракцам возвращать Киркук, чтобы помешать распространению влияния России.

Хотя Багдад заявлял об интересе ЛУКОЙЛа к киркукским месторождениям еще в 2013 году, пока российские нефтяные компании там не работают. Их проекты находятся непосредственно на территории Иракского Курдистана, а также на юге и востоке Ирака. Пока киркукская нефть может волновать Москву только с точки зрения ее транспортировки и колебания цен на рынке. Вопрос, по какому трубопроводу в будущем будет идти киркукская нефть — через транспортную структуру Роснефти или по другому альтернативному трубопроводу, — остается открытым.

В мае 2017 года Reuters сообщил, что торговое подразделение ЛУКОЙЛа LITASKO и иракская государственная нефтяная компания SOMO создали совместное предприятие LIMA Energy, которое займется продажей нефти из Ирака и других регионов. SOMO экспортирует нефть, добываемую на всей территории Ирака, за исключением частей, подконтрольных курдам. То есть так или иначе российские компании могут быть причастны к экспорту курдской нефти.

В любом случае восстановление трубопровода в обход Курдистана займет время и потребует инвестиций. Значит, пока курдский маршрут в Турцию по-прежнему актуален. Анкара пока не реализовала свои угрозы перекрыть нефтепровод из-за решения иракских курдов провести референдум о независимости.

Курдские СМИ активно цитировали слова министра энергетики России Александра Новака в интервью телеканалу «Курдистан 24»: «Мы подключим нефтепровод и газопровод Курдистана к Черному морю. Это свидетельствует о том, что экспорт сырой нефти Курдистана будет продолжать течь через Турцию». Если цитата корректна, то можно предположить, что Москва и Анкара смогли найти компромисс. Похоже, Россия пытается убедить всех, что экономические интересы важнее политических разногласий, и готовится сыграть роль посредника между разными политическими силами. Тем более что Вашингтон пока себя в этом конфликте не проявляет.

Вопрос закрыт?

Ситуация в регионе очень шаткая – любые заявления и действия могут спровоцировать обострение конфликта. Курдские СМИ подогревают ситуацию, а сами курды растеряны – ведь большинство из них не брали в расчет политические игры своих лидеров и искренне надеялись на провозглашение независимости Курдистана, о которой мечтали столько лет (так же, как и о Киркуке). Еще в 1992 году курдский парламент назвал этот город столицей Курдистана. Но только в 2014 году, защищая город от боевиков ИГ, они смогли де-факто установить свой контроль над этой территорией. Сейчас у курдов ощущение, что их в очередной раз обманули и они напрасно проливали кровь.

«Вопрос с референдумом закрыт и остался в прошлом», — заявил премьер Ирака аль-Абади сутки спустя после операции в Киркуке, одновременно призвав курдов к диалогу в рамках конституции.

Теперь, когда Киркук снова под контролем центральных властей Ирака, Багдад не против искать точки соприкосновения с позиции силы. Пока не отказывается от диалога и Эрбиль – там с самого начала заявляли, что референдум им нужен лишь для того, чтобы выразить волю народа, и он не означает немедленного объявления независимости.

Диалог и компромисс действительно пока еще возможны. Проблема в том, что с Багдадом должен говорить единый Курдистан, иначе все договоренности будут недолговечны. А единого Иракского Курдистана пока нет.

Для простых курдов вопрос о независимости не будет закрыт никогда, какие бы решения ни принимали их лидеры и в какие бы игры ни играли. Слишком близка была возможность стать свободными. Теперь они в очередной раз потеряли доверие и к своим лидерам, и к союзникам.

Ирак > Нефть, газ, уголь. Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 20 октября 2017 > № 2358440 Марианна Беленькая


Сирия. Ирак. Евросоюз. Азия. СКФО > Армия, полиция > camonitor.com, 18 октября 2017 > № 2358434 Илан Мизрахи

ИГИЛ уже применяло химическое оружие и попытается вновь – экс-замглавы Моссад

Сергей Шойгу заявил о скором завершении военной операции в Сирии. По последним данным, правительственные силы контролируют около 80-90% территории страны. ИГИЛ* вытесняют и из Ирака. Однако террористическая организация намерена выйти на глобальный уровень. Корреспондент «Евразия.Эксперт» побеседовал с известным специалистом по безопасности, Иланом Мизрахи. В прошлом – замдиректором Моссад и советником по безопасности премьер-министра Израиля Эхуда Ольмерта. Мизрахи считает, что потерпев военное поражение, ИГИЛ сохранил непобежденной свою идеологию. Но для ее укрепления требуется новое насилие, на этот раз на глобальном уровне. По мнению аналитика, террористы намерены идти по этому пути до конца, вплоть до новы попыток прмеренния химического оружия.

- Господин Мизрахи, почему лидеры ИГ приняли решение изменить тактику и, по словам директора ФСБ РФ Александра Бортникова, призывают сторонников «не выезжать в Сирию и Ирак, а оставаться в местах проживания для нанесения точечных ударов и проведения показательных терактов против мирного населения»?

- Дело в том, что ИГИЛ был превзойден в военном отношении в Ираке и Сирии. Лидеры ИГ это понимают, но им необходимо как-то сохранять свою силу и влиятельность. И теперь для достижения этой цели они решили обратиться к организации терактов в глобальном масштабе, не забывая, однако, и о создании «великого халифата».

- Какие угрозы несет создание новой террористической сети ИГ и какие страны входят в зону риска?

- Сейчас эта проблема стала глобальной. Это значит, что в зону риска входит и Европа, и Восточная Азия, и Юго-Восточная Азия – в целом, террористы будут действовать в любом регионе, где у них появится такая возможность. Сейчас они сосредоточены как раз на Европе, Северной Африке и Юго-Восточной Азии. Целью атаки может стать и Центральная Азия. В этом регионе сосредоточены религиозные страны с преимущественно мусульманским населением, а также здесь активны радикальные исламисты.

В данный момент лидеры ИГИЛ пытаются все больше прибегать радикальному религиозному насилию, чтобы вдохновлять сторонников и укреплять свою идеологию. Они были побеждены в военном отношении – но не в идеологическом.

Целью ИГИЛ станут правительственные учреждения, а жертвами атак – преимущественно христиане. Таким образом террористы надеются компенсировать те поражения, которые они потерпели в Сирии и Ираке. Они будут искать другие места для своих баз и попробуют развернуть активность в других частях мира. Такая попытка уже была предпринята на Филиппинах, когда террористы ИГИЛ оккупировали Марави. Они прощупают почву в Западной Африке. Их целью станут государства со множеством этнических общностей и, соответственно, слабым центром власти. Это, в свою очередь, развяжет им руки.

- Страны Центральной Азии выражают особенную озабоченность активизацией ИГ, особенно с учетом острой ситуации в Афганистане. Какие угрозы для региона несет изменение тактики ИГИЛ?

- Я думаю, ИГИЛ может использовать тех, кто им сочувствует, кто попал под влияние радикального ислама. В Афганистане, Центральной и Юго-Восточной Азии террористы наверняка будут использовать то, что они уже опробовали: это будут перестрелки, террористы-смертники, нападения с применением холодного оружия. Активность ИГИЛ также замечена в Индии и Бангладеш. Теперь из-за преследований мусульман в Мьянме у ИГ есть мотивация.

Не стоит также забывать о террористах-выходцах с Кавказа, которые уехали в Сирию и Ирак, а теперь могут вернуться – а точнее, обязательно вернутся. Они профессиональные боевики, профессиональные террористы, и они сделают все для радикализации местного населения с целью вербовки.

- В качестве отдельного вызова называется то, что воевавшие в Сирии и Ираке террористы получили навыки производства и боевого применения химического оружия. Насколько серьезной является ситуация в данной сфере и есть ли способы купировать риски?

- Химическое оружие уже было использовано боевиками в Сирии. Я думаю, они используют его, когда для этого возникает подходящая ситуация – они знают, насколько сильное психологическое давление оно способно оказывать на людей. Думаю, они попытаются и дальше продолжать применять его.

- Насколько эффективны международные меры противодействия новым вызовам, исходящим от представителей международного терроризма?

- Меры противодействия ИГ, которое превращается в глобальную террористическую организацию, должны включать различные аспекты действий государства, населения, а также органов безопасности.

Первоочередная задача – это противодействие радикализации населения. Этим должно заниматься государство, а также мусульманские религиозные организации. Последние, например, стали очень активны в социальных сетях в Индонезии.

Необходимо тесно сотрудничество между полицией, органами безопасности и разведки. Такое сотрудничество должно присутствовать и между странами с целью обмена информацией. Разведывательные службы должны работать безупречно, а также иметь развитую технологическую базу. Слаженность крайне важна в борьбе с ИГИЛ. В моей стране делается недостаточно для того, чтобы показать, что действия ИГ противоречат исламской религии. Это не то, к чему призывает ислам.

- Во время визита короля Саудовской Аравии в Россию произошло нападение на его резиденцию в Джидде. Чем вы можете это объяснить?

- Дело в том, что правительство Саудовской Аравии выступает против ИГИЛ, и террористы нанесут стране столько ущерба, сколько смогут. Я не утверждаю, что за этой атакой стоят именно они. Велика также активность противников саудовцев – иранцев. Я не думаю, что нападение на резиденцию произошло только из-за визита монарха в Россию – скорее всего, это просто послужило удобным предлогом. Вполне возможно, что к этому нападению имеют отношение ИГИЛ или Иран.

Беседовал Сеймур Мамедов

*Исламское государство (ИГ, ИГИЛ) – запрещенная в России террористическая организация – прим. «Е.Э».

Источник – Евразия.Эксперт

Сирия. Ирак. Евросоюз. Азия. СКФО > Армия, полиция > camonitor.com, 18 октября 2017 > № 2358434 Илан Мизрахи


Ирак. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 октября 2017 > № 2355546 Бернар Анри Леви

Бернар-Анри Леви: «Скорее, протянем руку братской помощи курдскому народу!»

Интеллектуал обращается с призывом оказать поддержку курдам на фоне того, как иракская армия начала вмешательство в провинции Киркук после прошедшего 25 сентября референдума о независимости Курдистана.

Бернар-Анри Леви (Bernard-Henri Lévy), Le Monde, Франция

Утром 16 октября произошло того, чего все боялись: военизированные группы начали при поддержке иракской армии наступление в районе Киркука. Так называемая «федеральная» армия Багдада привела угрозы в исполнение и, несмотря на риск окончательного краха перспектив мирного сосуществования с курдами, ответила на мирный референдум 25 сентября поразительными и мстительными военными действиями.

Вчера Саддам Хусейн пускал в ход отравляющий газ и депортации. Сегодня его продавшиеся Тегерану шиитские преемники направляют танки, пушки и ракеты на нефтяные месторождения, легкие Курдистана.

Сейчас, как и в прошлом, мы видим все то же возмутительное поведение «друзей» курдского народа. Два года они полагались на него, когда он дал отпор «Исламскому государству» (запрещенная в России террористическая организация, прим. ред.), а затем нанес ему поражение. Все они только и говорили о пешмерга, их героях и жертвах. Теперь же, когда я пишу эти строки, они отвечают лишь оглушительным молчанием и, судя по всему, решили бросить на произвол судьбы сражавшихся за них женщин и мужчин.

Вне зависимости от того, согласны ли вы с референдумом (президент Барзани всегда говорил, что считает его лишь демократической прелюдий к переговорам с Багдадом), нельзя смириться с тем, что за ним следует такой удар, который накладывается на блокаду наземных и воздушных границ, а также экономические и политические ответные меры (в результате территория Курдистана вот уже две недели представляет собой настоящую тюрьму под открытым небом).

Мертвая хватка

Вне зависимости от того, выступаете ли вы за независимость Курдистана или против нее, за полный или ограниченный суверенитет, за четкое отделение от Ирака или же формирование конфедеративной структуры (именно ее поддерживали многие официальные лица в Эрбиле и Сулеймании), одна вещь совершенно бесспорна: ответом на предложение диалога стало вторжение, и целой стране просто-напросто вцепились в горло мертвой хваткой.

В нынешней обстановке, даже если бои в ближайшее время вряд ли охватят новую территорию, международное сообщество должно направить Ираку (а также его иранским хозяевам и временному союзнику Эрдогану) четкое предупреждение: «Прекратите агрессию! Немедленно отведите вооруженные группы и поддерживающие их регулярные части на их позиции до 15 октября».

Сейчас, когда говорят о наступлении, которое призвано окружить и задушить второй по величине город Курдистана при содействии 9-й бронетанковой дивизии иракской армии, федеральной полиции и спецподразделений по борьбе с терроризмом, западные страны (прежде всего, США и Франция) должны подняться, во всеуслышание потребовать прекращения огня и осудить этот ближневосточный Гданьск.

Ужасная четверка

Если иракские силы и отряды «Асаиб Ахль аль-Хакк» не остановятся, а пешмерга будут вынуждены нарушить введенные ими самими правила сдержанности и передут в контратаку, международные силы, которые присутствуют в регионе в рамках борьбы с ИГ, должны будут в срочном порядке вмешаться.

Курды в течение двух лет практически в одиночку были нашим заслоном от варварства на 1 000 километров фронта. Тогда, летом 2014 года, когда иракская армия бежала под натиском войск «халифата», именно они проявили стойкость и заняли брошенную территорию.

Сегодня же они находятся в Киркуке по той причине, что всегда составляли там большинство до принудительной арабизации при Саддаме Хусейне. Кроме того, именно им мы обязаны тем, что город не стал еще одним оплотом исламистов, подобно Мосулу и Ракке. Поэтому помочь им сегодня — дело не только чести, но и справедливости.

С одной стороны стоит ужасная четверка (Иран, Турция, Сирия, Ирак), которую скрепляет ненависть к демократии и правам человека. С другой стороны мы видим маленький, но великий народ, который стремится лишь к свободе (как своей, так и нашей), не заглядываясь на соседние империи. В силу какой такой слепоты или расчетов мы можем колебаться с выбором между ними?

Единственный настоящий полюс стабильности в регионе

С одной стороны стоит квартет диктатур, с которыми мы ведем противостояние, и, значит, ни в коем случае не можем ослабить бдительность и поступиться принципами. Против него выступает гордый народ, который на протяжение веков сопротивляется всем попыткам подчинить себя, и чье единственное преступление сегодня заключается в стремлении жить в обществе с верой в наши принципы.

У кого всерьез могут быть колебания в Вашингтоне, Париже и Лондоне? Кто выступит против резолюции Совета безопасности, которому в срочном порядке поручили заняться начатой Багдадом новой войной при том, что труп ИГ все еще подает признаки жизни?

Так, не бросим же на произвол судьбы Курдистан, единственный настоящий полюс стабильности во всем регионе. Не позволим взять в заложники его население, а также 1,5 миллиона нашедших там прибежище беженцев-христиан, езидов и арабов.

Скорее, протянем руку братской помощи этому примерному народу, который после целого столетия страданий, наконец, поверил, что видит свет в конце туннеля. Когда я говорю «братская», то думаю в первую очередь о Франции, которая исторически близка к ведущему борьбу Курдистану, и чей образ все еще жив в сердцах курдов самых разных взглядов.

Ирак. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 октября 2017 > № 2355546 Бернар Анри Леви


Ирак. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 5 октября 2017 > № 2339576 Ричард Хаас

Ход курдов

Государство новое, а головная боль старая?

Ричард Хаас (Richard N. Haass), Project Syndicate, США

По данным избирательных комиссий, большой процент проживающих в Ираке курдов (их численность оценивается в 8 миллионов) пришли проголосовать на референдуме о независимости Курдистана и ряда других районов страны со значительной долей курдского населения. Ещё больший процент избирателей (как сообщается, более 90%) проголосовали за независимость. Но мир, в целом, отнёсся к этому референдуму без симпатий, а в современном мире государственность определяется признанием другими государствами. Так что же теперь будет?

Конечно, не существует и не должно быть никакого автоматического права на самоопределение. Одно дело, когда народы колоний, которыми управляли располагавшиеся за тысячи километров правительства и которые были лишены многих прав, выбирали путь независимости после Второй мировой войны. И совсем другое дело, когда некий регион отделяется от уже существующего, независимого государства. Мир с регулярно отделяющимися новыми государствами погрузится даже в больший хаос, чем тот мир, который у нас есть сейчас.

Естественно возникает вопрос: а при каких обстоятельствах следует поддерживать лидеров и население, стремящихся к выходу из существующей страны, чтобы создать свою собственную? Общепринятого перечня стандартов не существует, но позвольте мне предложить несколько правил, которые следует применять в таких случаях:

История подтверждает явную коллективную идентичность данного народа.

Убедительные аргументы: население должно доказать, что существующий статус-кво связан с большими политическими, физическими и экономическими издержками.

Население явно демонстрирует мощную поддержку нового, сепаратного политического статуса.

Новое государство является жизнеспособным (последнее, что нужно миру, — появление новых недееспособных государств).

Отделение не ставит под угрозу жизнеспособность оставшихся частей страны или безопасность соседних государств.

По всем этим стандартам аргументы в пользу курдской независимости выглядят убедительно. У курдов имеется сильное чувство общей истории и национальной идентичности. Они не смогли добиться государственности после Первой мировой войны, но не по своей вине: их аргументы в пользу независимости были тогда столь же убедительны, как и у других групп, чьи национальные чаяния были удовлетворены. Курды Ирака серьёзно пострадали от рук режима Саддама Хусейна (в частности, они подвергались атакам химическим оружием). У независимого Курдистана есть потенциал, чтобы стать экономически жизнеспособным государством, учитывая имеющиеся запасы энергоресурсов. Ирак без Курдистана также останется жизнеспособным государством, равно как и соседние страны.

Тем не менее, желание курдов северного Ирака создать собственную страну наталкивается на сильное сопротивление. Центральное правительство Ирака, обеспокоенное потерей части территории страны, а также крупных нефтяных месторождений, активно выступает против отделения курдов. Турция, Иран и Сирия также не поддерживают идею курдской независимости в любом виде, опасаясь, что их собственное курдское меньшинство может «заразиться вирусом» курдской государственности и начнётся стремиться к отделению, чтобы либо создать собственное государство, либо присоединиться к новому курдскому самообразованию, отколовшемуся от Ирака.

Центральное правительства Ирака пригрозило закрыть воздушное пространство для самолётов, направляющихся в курдский район или из него. А Турция пригрозили перекрыть нефтепровод, от которого зависит экспорт нефти из Курдистана. Опасность таких шагов в том, что под угрозой может оказаться жизнеспособность нового образования (которое не будет иметь выхода к морю), не говоря уже о риске военных конфликтов.

США не поддерживают курдскую независимость, опасаясь, что противодействие этой независимости со стороны соседних государств может усугубить хаос на Ближнем Востоке, и так уже турбулентном. Но верно и то, что курды отвечают многим критериям для создания государственности, а их политическая система обладает многими элементами демократии. Кроме того, курды были лояльными и эффективными союзниками в борьбе с Исламским государством и в Ираке, и в Сирии. Сопротивление со стороны антилиберальной Турции, имперского Ирака, Ирака, который находится под сильным влиянием Ирана, а также сирийского режима, обязанного своим выживанием иранской и российской военной интервенции, усиливает геополитические аргументы в пользу курдской государственности.

Для США и Евросоюза (который тоже прохладно относится к идее курдской независимости) одним из вариантов могла бы стать поддержка или участие в переговорах между региональным правительством Курдистана (РПК) и иракским правительством в Багдаде. Целью этих переговоров могли бы стать поиски компромисса по вопросам о разделе или общем использовании ресурсов и территории. Параллельные переговоры Турции и РПК могли бы ослабить тревоги, связанные с экономикой и безопасностью.

США и ЕС должны дать чётко понять, что любая поддержка курдского сепаратизма с их стороны не может быть прецедентом для всех остальных. В мире уже существует более 190 стран, и появление новых государства не является простым и беспроблемным процессом. Каждая ситуация нуждается в тщательной оценке. Группы населения имеют полное право участвовать в определении своего будущего, но они не могут принимать решения сами по себе. Курды Ирака продемонстрировали всем свои предпочтения; отказ воспринимать их цель серьёзно не станет шагом к справедливости и устойчивости.

Ирак. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 5 октября 2017 > № 2339576 Ричард Хаас


Азербайджан. Ирак. Ближний Восток. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 30 сентября 2017 > № 2332709 Расим Агаев

Курдский лидер перешел в Москву через Баку

Расим Агаев, Haqqin.az, Азербайджан

Курды взрывают Ближний Восток. Что, кстати, не раз случалось в не таком уж давнем прошлом. К слову, напомню, что после первой попытки создать собственную государственность фанатик этой идеи, Мустафа Барзани, бежал в Москву, правда, через Баку.

Летом 1947 года вместе со своим отрядом он перешел Аракс в районе Нахичевани, когда стало ясно, что западным силам, прибиравшим к рукам Ближний Восток, не до курдов. Правда, перед тем он был провозглашен генералом Мехабадской республики, созданной Москвой под него, и лидером Демократической Республики Курдистан, ставшей с тех пор политической опорой семьи Барзани и Москвы, кто бы в Первопрестольной не правил.

Если азербайджанский исследователь займется когда-нибудь подробностями пребывания курдского предводителя в Баку, он откроет для себя немало любопытного. Данную тему автор затрагивает не для того, чтобы заинтриговать читателя, а исключительно с одной единственной целью — показать всю сложность курдской проблематики, окончательно выползшей на политическую арену где-то после Второй мировой войны.

Увы, выбор союзника лидером курдов на тот момент вряд ли можно считать удачным. То был политический поворот, когда Трумэн безо всяких околичностей передал Сталину: «Если он не уйдет из Ирана, то я вынырну в Персидском заливе». И советский вождь предпочел не искушать судьбу…

25 сентября — шаг к войне или к независимости?

Сын патриарха курдского повстанческого движения Мустафы Барзани — нынешний президент курдской автономии в Ираке Масуд Барзани, назначивший референдум о независимости Иракского Курдистана на 25 сентября с.г., находится вроде бы в куда более благополучной ситуации, чем его отец в 1958 году, неожиданно десантировавшийся из Москвы в Багдад. Он создаст не подконтрольный Багдаду, но поддерживаемый СССР и Ираном Курдскую автономию и будет властвовать в государстве своего племени Барзан до 1975 года, пока Г.Киссинджер, которому он почему-то особенно доверял, не примирит своего главного союзника в регионе — шахского Ирана с баасистским Ираком. И тут выяснится, что лидер иракских курдов, среди которых хватало московской агентуры, направляется теперь в США. Как оказалось — навсегда.

Накануне объявления даты предстоящего плебисцита, который предвещает региону, в том числе и самим курдам, мало хорошего, все державы, мнение которых определяет желательность реализации того или иного международного проекта, предостерегли лидеров Иракского Курдистана от проведения референдума.

Главный и наиболее последовательный противник самоопределения по-курдски президент Турции Эрдоган счел нужным встретиться с президентом США Дональдом Трампом, дабы ни у кого не оставалось сомнений относительно американской позиции по столь важному для Анкары вопросу.

Лидеры двух стран, играющих особо важную роль в регионе, "подчеркнули их неприятие запланированного на 25 сентября референдума в Иракском Курдистане, заявив о последствиях, которые ждут власти Курдистана, если он состоится», — говорится в заявлении пресс-службы Белого дома, распространенном по итогам встречи лидеров.

«ПКК числится в списке организаций, признанных в Великобритании террористическими», — заявило правительство Великобритании. В опубликованном Лондоном документе однозначно подчеркивается, что «для начала мирного процесса ПКК должна остановить насилие».

Заявление МИД РФ о том, что Россия выступает за сохранение территориальной целостности Ирака, вполне могло бы трактоваться, как негативная оценка объявленного референдума, если б не одно «но». Точка зрения по данной проблеме президента Путина, как и комментарии российского МИДа, свидетельствуют о наличии особых подходов Москвы к столь важному событию в жизни курдского народа, политическое руководство которого подтвердило в последнюю минуту свое намерение провести злополучную акцию атаки 25 сентября 2017 года.

«В конце концов, должны быть обеспечены права курдского народа, но каким образом и как это будет сделано, все зависит от Ирака и от самого курдского народа. Но мы не намерены вмешиваться во внутренние иракские процессы», — так высказался не так давно глава российского государства. И его понять можно: в то время как Москва прилагает титанические усилия, чтобы выбраться из сирийской ловушки, открывать новый фронт, да еще в Ираке, было бы политической опрометчивостью. В чем Путин до сих пор не был замечен.

Странное и удивительное в дипломатии Запада и России является то, что всем хорошо известно. А именно: к процессу автономизации курдов в Ираке, а проще говоря, к расчленению де-факто Иракской республики в свое время приложили руку и Вашингтон, и Лондон, и Москва. И вот теперь, когда с их же благословения Масуд Барзани, отвоевавший территории международно признанного государства, члена ООН, делает последний шаг для создания независимого Иракского Курдистана, они вдруг забеспокоились о единстве Ирака. Согласитесь, что наблюдатели в Баку имели основания, и достаточно серьезные, подискутировать о том, что вся эта история удивительнейшим образом напоминает конфликт вокруг Нагорного Карабаха.

Сепаратисты сперва были откровенно поддержаны и горбачевской Москвой (человек Вашингтона и Бонна), и всем Западом, а сейчас на радость Армении эти же силы призывают Азербайджан оставаться верным принципам мирного урегулирования конфликта с сепаратистами (!?). Лучше бы они подсказали, как Багдаду через пару дней решать стоящую перед ним военно-политическую дилемму: согласиться с суровой реальностью или…

Автор сих строк помнит многочисленные переговоры конца 70-х годов Москвы с Багдадом. Кончились они ссорой с Саддамом Хусейном, который вскоре заявил, что будет не очень удивлен, если русские, засев в штаб-квартире иракских коммунистов, в одно прекрасное утро объявят о социалистической революции в Ираке. Так пришел конец: сперва советско-иракской дружбе, а затем и самому Саддаму. Интересно — вспомнил ли он, когда палач стягивал на его шее петлю, о том, что в первом акте его личной политической трагедии стоял курдский вопрос?

Так и не решенный им. Самоуверенный Саддам, помнится, считал военное, насильственное решение вопроса наиболее эффективным. За это-то его и не любили в Кремле, как, впрочем, и в западноевропейских столицах. Хотя никто не знал, как обеспечить мирное решение курдской проблемы, если курды воюют между собой, в том числе и из-за этого судьбоносного вопроса.

Кому достанется главный курдский козырь — Киркук?

Своеобразие ситуации, в которой оказался Багдад (не будем говорить, по чьей воле — это отдельный разговор), заключается в том, что все дают советы, но никто не знает, как эти советы претворить в жизнь. В результате, что ни заявят правящие лица в Багдаде — все не то. Вот, например, позиция, недавно озвученная главой иракского правительства Хейдар аль-Абади, который не исключил военного вмешательства, если «запланированный референдум приведет к эскалации насилия». Но премьер тут же добавил, что не откажется от переговоров с Эрбилем (Как это похоже на выкручивание рук Москвой азербайджанской стороне на начальном этапе конфликта из-за Нагорного Карабаха!).

Между тем за разговорами о суверенитете и единстве Ирака, каким-то образом соглашающегося с созданием независимого курдского государства, то и дело возникает мрачная тень неподеленного Киркука — богатейшего нефтяного района Ирака, который должен остаться за Иракским Курдистаном, чего не скрывают его нынешние лидеры. И с чем ни в какую не может согласиться Багдад.

Здесь помнят истерику Мустафы Барзани перед отъездом в США. Выкрики тяжело больного лидера остались в сознании курдов чем-то вроде политического завещания: «Они хотят, чтобы мы уступили Киркук и другие районы. Это невозможно. (…) Я не хочу, чтобы курды пришли к моей могиле и плюнули на нее, говоря: «Зачем ты продал Киркук?!»

Нынешний глава Иракского Курдистана, Масуд Барзани, также не желает такой перспективы в своей политической карьере. Политика, проводимая им в последние годы, все более напоминает сеанс одновременной игры. Ему удается без излишнего шума развивать нефтяные отношения с Россией и Турцией. В этом плане наиболее перспективными выглядят позиции России. Послушаем, что по данному поводу пишет хорошо информированная «Независимая газета». По ее мнению, Москве удается игра с курдскими политическими лидерами (в первую очередь, с ДПК), благодаря чему она спокойно реализовала ряд выгодных для РФ нефтяных проектов. Российские компании «Газпромнефть» и «Роснефть» активно вошли на внутренний рынок, осуществляя многомиллионные контракты по разведке, добыче и транспортировке нефти из Иракского Курдистана.

И тем не менее, до времен ширящегося советского проникновения на Ближний Восток путинской Москве еще далеко. Но это тот случай, когда никто не желает уступать. Это подтверждает и сирийская война. Чем шире линия фронта, тем очевидней, что Москве удалось отстоять свои бакены в Тартусе и Хмеймиме. Так что сирийское побоище все более напоминает первую пробу сил. В Вашингтоне полагают, что нашли эффективный способ сдерживания арабского национализма, а заодно и постсоветской России.

Все возвращается на круги своя

Как же теперь быть? Референдум, скорее всего, состоится. Багдаду выкрутят руки, дабы избежать эксцессов, которые могли бы спровоцировать военные действия. Но эта дорога ведет к политическому кризису, из которого трудно выбраться без серьезных потерь. Но если переворот состоится, вспышка военных действий неизбежна. А куда деваться? Отдавать Киркук? Нагорный Карабах с экономической точки зрения — ничто по сравнению с нефтяными месторождениями этого иракского региона, но принцип родной земли, части истории народа, не может не перевесить в такого рода споре. А может, прав был Саддам Хусейн: курды отобрали территории своего расселения в Республике Ирак силой оружия, стало быть, тем же способом земли могут быть возвращены их историческому и государственному владельцу. Если же согласиться с логикой воинственных курдов, то на следующем этапе пожелают отделиться другие народности, исторически расселившиеся на иракской территории. Например, туркманы, айсоры и т.д. Кстати, группа военных, захватившая власть в январе 2004 года в городе Фелуджа, объявила о создании независимого Исламского государства. Интересно, кто будет в таком случае называться членом ООН — остатки бывшей Иракской республики?

К этому времени в мировом сообществе может образоваться содружество непризнанных государств. Боюсь, что некоторые наши читатели будут удивлены, узнав о том, что общее число такого рода непризнанных государств приближается к трем десяткам. А точнее — их в мире насчитывается 27 самопровозглашенных образований, которым наплевать на международные законы и мировой порядок. И они чувствуют себя вполне комфортно эти «Государство Ва», «Государство Шан», «Вазиристан», «Нагорно-Карабахская республика», «Химан и Хеб», ну и т.д. А помимо непризнанных имеются еще частично признанные государства (6), а также частично непризнанные государства (2). Так что их в общей сложности 35 самозваных государств-пиратов, государств-бродяг и попрошаек. И все они за пределами международного права и, что хуже всего, — внимания. Тем не менее, число их растет, как и число президентов-проходимцев. Когда какой-нибудь пройдоха типа Александра Лапшина из-за бутылки чачи наведывается к карабахским самозванцам, это еще как-то понять можно — любит человек на халяву выпить. Но как быть с высоколобыми теоретиками, рассуждающими о праве сепаратистов на самоопределение, забывая при этом о правах народа среди которого они живут?!

Какая разница между бывшим разнорабочим и снабженцем Бако Саакяном, провозгласившим себя президентом мифического Арцаха и неким господином Гурмит Сингх Аулах, назначившего себя главой никому неизвестного Халистана, населенного сикхами?

Совершенно ясно, что остановить нашествие Саакянов, Аулахов и прочая и прочая можно только общими усилиями международного сообщества. Коли государство не считает для себя оскорбительным числиться непризнанным, значит таковым он должен оставаться и для всех. В противном случае число Аулахов и Саакянов будет расти с каждым годом. Сколько в Армении каменотесов? Каждый из них глядя на Бако Саакяна не может не возмечтать о своей собственной республике…

Азербайджан. Ирак. Ближний Восток. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 30 сентября 2017 > № 2332709 Расим Агаев


Ирак > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 18 сентября 2017 > № 2314961 Икбаль Дюрре

Иракский Курдистан — «гарант стабильности Ирана, Турции и Сирии»

На вопросы ИА REGNUM отвечает кандидат исторических наук Икбаль Дюрре

25 сентября в Иракском Курдистане состоится референдум о независимости края. По преданию 25 сентября считается днём сотворения мира. О каком новом мире идёт речь? Что ожидает курдский народ после референдума?

Икбаль Дюрре: 25 сентября — не день независимости, а просто референдум, где народ будет голосовать по вопросу независимости, хочет он её или нет. Скорее всего, результат будет положительным. В этом случае начнётся процесс, подобный Brexit.Я не думаю, что на следующий день президент Масуд Барзани объявит о независимости, поскольку он неоднократно говорил о необходимости решения всех вопросов с Багдадом исключительно мирным путём.

Одновременно Эрбиль начнёт активную дипломатическую работу с Турцией и Ираном, чтобы их убедить в следующем — Иракский Курдистан не является «головной болью» региона, это страна, которая хочет добрососедских отношений со своими соседями. Почему президент Барзани на это идёт?

Курдистан — федеративная республика в составе Ирака. У данной системы отношений были свои правила и законы. По конституции Ирака каждая сторона должна была выполнять определенные условия, чтобы страна оставалась единой. Багдад, со своей стороны, неоднократно нарушал конституцию. Самый яркий пример — пять лет назад было прекращено финансирование Курдистана. Потом Багдад отказался провести референдумы в районах, которые оспаривались между ним и Эрбилем.

Есть и психологический аспект. За последние тридцать лет жизнь курдов в составе Ирака не была простой. Я имею в виду трагедию в Халабдже 1988 года (применение иракской армией химического оружия в отношении гражданского населения —С.Ц.), политику Саддама Хусейна, так называемую «анфаль», в результате которой погибли почти 200 тысяч курдов. Конечно, подобные события оставляют отпечаток в сознании народа. Так что психологически курды уже давно себя отделяют от арабской части Ирака. Раздел основан на политических, культурных и социальных отличиях.

Эти два общества имеют разное понимание жизни. Например, если попасть из курдской части Ирака в арабскую, вы сразу обнаружите разницу. Во-первых, у арабов разрешено многоженство. Во-вторых, им нельзя употреблять алкоголь. Я не говорю, что это плохо, такова их традиция. А в Курдистане всё по-другому. За выпивку тебя никто не накажет, многоженство запрещено. И таких различий множество. Не могут курды и арабы больше находиться вместе в составе единого государства, я так понимаю.

ИА REGNUM Однако подлинная независимость Курдистана без выхода к Средиземному морю невозможна. Пока же выход к морю обеспечивает только Турция, которая не поддерживает референдум. Получается, что единственной альтернативой турецкому маршруту служит Сирия. Вы согласны с такой постановкой проблемы?

Икбаль Дюрре: Нет. Во-первых, есть много государств, которые не имеют выхода к морю. Так что Иракский Курдистан будет далеко не первой страной, у которой отсутствует морское побережье. Во-вторых, Турция ещё ни разу не грозилась перекрыть трубопровод. Обратите внимание на сделку Эрбиля с «Роснефтью». Речь идёт о крупной сделке, вся нефть по которой пойдёт через турецкую трубу.

ИА REGNUM В таком случае Курдистан усиливает свою зависимость от Анкары…

Икбаль Дюрре: Да, но здесь зависимость обоюдная. Ведь Турция тоже деньги зарабатывает. Второй момент: официальный товарооборот между Турцией и Иракским Курдистаном составляет $12 млрд; у России же товарооборот с Турцией составляет $27 млрд, превышает более чем в два раза. Для Анкары регион имеет особое экономическое значение. Курдистан богат нефтью и газом, а у Турции, как известно, запасов углеводородов нет.

Уже говорят о наличии пятидесятилетнего контракта между Анкарой и Эрбилем на поставки углеводородов в Турцию и через Турцию. Поэтому после референдума Турции придётся смириться с курдской независимостью. Есть основания думать таким образом, особенно если проследить отношение Турции к семье Барзани. Сначала их турецкая пресса всячески оскорбляла, обвиняла в терроризме. Сейчас же, когда президент Барзани приезжает в Анкару, его принимают со всеми почестями, курдский флаг соседствует с турецким. Поэтому руководство Турции должно объяснить своему населению природу отношений с Курдистаном.

Я считаю, что соседи Иракского Курдистана не могут сразу отказаться от политики, которая столетиями была направлена на непредоставление курдам особого статуса и независимости. Никто не ожидает, что завтра Турция и Иран будут аплодировать независимости Иракского Курдистана. Просто есть реалии, с которыми в течение определенного времени придётся смириться. Я так это вижу.

Конечно, всегда остаётся риск того, что внутриполитические процессы в Турции могут заставить Эрдогана принять жесткие меры в отношении Иракского Курдистана сразу после референдума, но они не будут носить долгосрочного характера. Не надо забывать, что Эрдогана ждут нелегкие выборы, а электорат, на который он рассчитывает, очень националистически настроен. И он не может этот фактор не учитывать. Заставит ли этот фактор его предпринять радикальные меры в отношении Барзани или нет? Всё зависит от предстоящей встречи Эрдогана с Трампом.

ИА REGNUM Израиль поддерживает независимость Иракского Курдистана. Сенсации здесь нет. Об этом премьер-министр Биньямин Нетаньяху говорил ещё в 2014 году. Интересует другое. Тель-Авив считает боевиков Рабочей партии Курдистана террористами, что Анкару явно устраивает. Что будет тогда с Киркуком? Ведь Турция по-прежнему на него претендует.

Икбаль Дюрре: Мулла Мустафа Барзани, отец нынешнего лидера Иракского Курдистана, в своё время говорил, то Киркук — «сердце» Курдистана. Без Киркука независимый Курдистан можно было создать ещё десять лет назад. Вся проблема состоит в нём. Мы знаем стратегическую и экономическую значимость этого района. В Киркуке живут разные народы, в том числе арабы, туркоманы и другие этносы. Поэтому не исключено, что Иракский Курдистан будет федеративным государством. И Киркук может войти в состав нового объединения на правах автономии. Об этом говорили многие высокопоставленные чиновники. В любом случае Киркук будет в составе Иракского Курдистана. Сейчас город находится под контролем курдских вооруженных сил.

Президент Барзани на днях четко заявил, что «все курды готовы умереть ради Киркука». Из-за Киркука уже возникают проблемы: 14 сентября с.г. парламент Ирака освободил от занимаемой должности губернатора края. Так что Ваш вопрос совершенно справедлив. Киркук становится «яблоком раздора». Но для курдов этот вопрос уже решен. Курды Киркук не уступят.

ИА REGNUM Теперь взглянем на восточную границу Иракского Курдистана, на Иран. Тегеран договорился о поставках газа в Иракский Курдистан, строит железную дорогу к Сенендеджу, подводя коммуникации к Иранскому Курдистану. Президент Хасан Рухани говорит о железной дороге из Ирана в Иракский Курдистан, откуда путь должен пройти к сирийской Латакии. Понятно, что без Киркука здесь также не обойтись. Как Вы оцениваете перспективы данного проекта?

Икбаль Дюрре: Отношения с Ираном у нас особые. Если будет независимый Иракский Курдистан, который станет фактором стабильности железной дороги и ее оператором, тогда перспективы у проекта вполне реальные. Иран — серьезное государство, с которым нельзя не считаться. Тегеран ведёт прагматичную политику. В своё время Иран несколько раз отказывался признавать Азербайджан в Генеральной Ассамблее ООН. Но в конце концов он его признал. Я в отношении Курдистана ожидаю такого же эффекта.

Естественно, ситуацию осложняют израильско-иранские отношения. Израиль настороженно относится к росту влияния шиитского Ирана. В лице курдов Тель-Авив видит противовес Тегерану и «Хезболле», которая подбирается к его границам. Поэтому Израиль поддерживает Курдистан. Однако следует помнить, что в самом Иране живет в два раза больше курдов, чем в Ираке. И президент Барзани в этом смысле проводит разумную политику, призывая иранских курдов вести себя спокойно, быть лояльными Ирану. Если Тегеран с пониманием отнесется к независимости Курдистана, то Эрбиль это непременно учтёт. Ведь независимый Курдистан может стать стабилизирующим фактором для самого Ирана.

Более того, курдский вопрос следует решить в Иране, Турции и Сирии. Сегодня никто не говорит о том, что будет создан Большой Курдистан. Это нереально. Почему мы говорим об Иракском Курдистане? Потому что как такового Багдада нет. У курдов за сотни лет накопилась огромная энергия, многомиллионный народ нуждается в собственном государстве.

Правительствам Ирана, Турции и Сирии будет проще решать внутренние проблемы после фактического признания ими независимости Иракского Курдистана, поскольку таким образом они не будут противопоставлять себя курдскому народу. А их право на защиту собственной территории и на борьбу с экстремистами Эрбиль отрицать не собирается. Далее они сами урегулируют проблемы с курдами, предоставив им право на автономию или же на культурную автономию. Таким образом курдский вопрос будет решен на десятилетия вперед.

ИА REGNUM Эксперты часто рассуждают о противоречиях между иракскими и турецкими курдами. Это межклановая борьба или нечто большее?

Икбаль Дюрре: Если речь идёт об Иракском Курдистане, то там можно говорить о клановых противоречиях. Если же говорить о противоречиях между Рабочей партией Курдистана (РПК) и Барзани, то налицо идеологические разногласия. В РПК доминируют социалистические идеи. А для Барзани коммунистическая идеология не имеет значения. Более того, насколько мне известно, РПК не имеет цели создать независимое курдское государство.

ИА REGNUM То есть РПК стремится сохранить нынешнюю Турцию?

Икбаль Дюрре: Не только Турцию, но и нынешнюю Сирию. У них следующие лозунги — «Мы хотим демократическую Турцию»; «Мы хотим демократическую Сирию». С другой стороны, Барзани не претендует на Турецкий Курдистан. Его цель более локальная — создать независимый Иракский Курдистан. Проблемы между турецкими и иракскими курдами есть. Для курдов важно, чтобы они не переросли в вооруженный конфликт. Впрочем, сами разногласия являются естественными, поскольку курды — многомиллионный народ, в рамках которого все не могут думать одинаково.

ИА REGNUM Каким Вы видите Иракский Курдистан в контексте изменений на Ближнем Востоке?

Икбаль Дюрре: Курды создают государственность на собственной земле. На чужие территории они не претендуют. Подход курдов к государственному строительству следующий: это будет демократическое, светское государство, которые стремится решать вопросы с соседними странами исключительно переговорным путём. Курды хотят жить спокойно на землях, которые им даны Богом, нападать на кого-либо курды не собираются.

Однако надо понимать, что события на Ближнем Востоке зависят не только от курдов. В мире всё меняется. Мы неоднократно говорили об этом в том числе и с Вами. Ближний Восток уже не будет прежним. И начались данные изменения не с Курдистана. Давайте вспомним процессы в африканских странах, что произошло, например, с Суданом. Показательны также события в Йемене. Мы понимаем, что могло бы произойти с Сирией, если бы Россия не вмешалась в ситуацию. На этом фоне роль независимого Курдистана будет исключительно положительной, поскольку в нём живут представители разных народов и конфессий.

Саркис Цатурян

Ирак > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 18 сентября 2017 > № 2314961 Икбаль Дюрре


Иран. Ирак. Турция. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 18 сентября 2017 > № 2314510

Почему сейчас не нужен независимый Курдистан

Алексей Романов, специально для Iran.ru

25 сентября должен состояться референдум о независимости Иракского Курдистана, а еще через полтора месяца, намечено провести выборы в парламент этого региона, который может провозгласить национальную независимость и тем самым создать первое курдское государство на Ближнем Востоке. Это может привести не только к расчленению Ирака, но и к резким изменением расстановки сил, как в регионе, так и на глобальном уровне.

Этот процесс сравним по своему значению с созданием государства Израиль. Со всеми вытекающими последствиями. Включая новый раскол на Ближнем Востоке и появление нового очага конфликтов. Хотя, конечно, отрицать право почти 30-миллионного курдского народа на самоопределение нельзя. Просто курды выбрали для этого не самый удачный момент, когда в регионе идет беспрецедентная война с терроризмом глобального масштаба, а суннито-шиитский конфликт достиг своего апогея. И в условиях, когда уже почти 70 лет палестинский народ не может добиться создания своего независимого государства, несмотря на многочисленные резолюции ООН и его Совета Безопасности. И тем более (и это вполне естественно), что в странах со значительным курдским меньшинством — Ираке, Иране, Турции и Сирии – отношение к референдуму резко отрицательное.

Ирак

В Багдаде понимают, что вслед за выходом Курдистана из состава иракского государства, последует дальнейший распад страны с созданием независимых арабских государств с условным названием Шиитостан и Суннитостан. Кроме того, Ирак может потерять часть территорий на севере и северо-востоке, на которые претендуют курды, включая Киркук и крупнейшее киркукское месторождение нефти, на котором добывается почти 40 % всей нефти этой страны. Не случайно 12 сентября иракский парламент, не дожидаясь итогов предполагаемых консультаций в Багдаде между центральным правительством и руководством курдской автономии, выразил свое решительное несогласие с идеей его проведения в принципе.

Турция

Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган назвал референдум ошибкой и угрозой территориальной целостности Ирака. Это вполне понятно, поскольку независимость Иракского Курдистана подтолкнет турецких курдов, составляющих почти треть населения страны, к аналогичному шагу. Тем самым вооруженные столкновения армии с боевиками РПК (Рабочей партии Курдистана - ред.) разгорятся с новой силой, как и теракты в Юго-Восточной Анатолии, а возможно и в крупных городах Турции. В этой ситуации возможно вторжение турецкой армии на Север Ирака. Анкара сделает все, что может, чтобы не допустить выхода из состава турецкой республики провинций, населенных курдами.

Сирия

Дамаск, ослабленный 6-летней войной с вооруженной оппозицией и террористами, не хочет раздражать сирийских курдов резким отношением к референдуму, пока они сражаются против общего врага. Но руководство Сирийской Арабской Республики прекрасно понимает, что и так курдские группировки не только сильно окрепли за время противостояния с ИГ и "Джабхат ан-Нусрой", но и де-факто создали свою автономию на Северо-Востоке САР, которая соприкасается с Иракским Курдистаном. Поэтому в случае объявления независимости последнего, сирийская курдская "автономия" наверняка захочет присоединиться к новому государству. Да и США толкают их на откол от Дамаска.

Иран

Свое негативное восприятие проведения референдума демонстрируют и в Иране. Главный военный советник религиозного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи генерал Яхья Сафави несколько дней назад, в интервью иранскому информационному агентству ISNA, выразил консолидированное мнение высшего иранского руководства и иранской военно-политической элиты, заявив, что референдум может вызвать "войну и длительную нестабильность" в ближневосточном регионе. "Его, — сказал Сафави, — реализуют враги мусульман, причем, вынашиваемая ими идея раздела не только Ирака, но и Сирии, чревата самыми серьезными последствиями".

Главный политический советник аятоллы Али Хаменеи, бывший долгие годы главой МИД ИРИ, Али-Акбар Велаяти, в своем выступлении в Свободном университете Тегерана (Университет Азад - ред.) сказал, что Иран не поддерживает идею референдума, так как его позиция вытекает из принципа защиты территориальной целостности стран региона Ближнего Востока. При этом, иранские курды, в отличие от иракских, сирийских и турецких, к независимости не стремятся и не выступают против центрального правительства Исламской Республики Иран, которое в последнее время потратило огромные средства на развитие экономики и инфраструктуры курдских районов страны.

Мировое сообщество пытается избежать нового конфликта

Категорически против проведения референдума выступили Лига арабских государств (ЛАГ) и ООН, и, что крайне важно, Россия и США. А на Вашингтон ориентируется только Масуд Барзани и его сторонники. Правда, Белый дом уклонился от резких и категоричных суждений, предложив отложить проведение этого референдума и признав его сейчас нецелесообразным. Хотя определяющей все-таки, скорее всего, является позиция Анкары, которая может просто перекрыть иракским курдам любой выход во внешний мир в обход Багдада. Более того, турки просто могут ввести на территорию Иракского Курдистана свои войска под предлогом преследования боевиков РПК. А наряду с Анкарой, решающее слово и за Тегераном. Ведь в свое время именно ИРИ спасла тысячи курдов от преследований Саддама Хусейна, в том числе и видных членом семьи Барзани, включая нынешнего премьер-министра Иракского Курдистана Нечирвана Барзани.

Поэтому в Эрбиле ожидают главу турецкой спецслужбы MIT (Milli İstihbarat Teşkilatı, Национальная разведывательная организация - ред.) Хакана Фидана и командующего спецподразделением "Кудс" иранского КСИР генерала Касема Сулеймани, которые хотят убедить Масуда Барзани пойти на компромисс с Багдадом. Кроме того, Хакан Фидан намерен обсудить с руководителем спецслужбы курдов Масруром Барзани его встречу с главой военного крыла Рабочей партии Курдистана (РПК) Кемалем Байюком, который недавно приезжал в Эрбиль для того, чтобы провести консультации с главой разведслужбы Иракского Курдистана. Анкара подозревает, что между двумя этими силами явно намечается альянс. И он становится очевидным опять же в рамках проведения референдума, а вернее — крайней заинтересованности клана Барзани в поддержке этой идеи РПК и ее филиалами в лице прежде всего Партии демократического союза (ПДС) в Сирии.

Это означает, что референдум в Иракском Курдистане автоматически приведет к проведению аналогичных плебисцитов уже в Сирии и к явно вырисовывающейся перспективе образования там сначала квази-государственной автономии с последующим присоединением к независимому курдскому государству. А это уже угроза национальной безопасности Турции и ее территориальной целостности. Тем более что Вашингтон уже создал в курдских районах на севере и северо-востоке Сирии свое военное присутствие.

В принципе, уже давно известно, что США выступают за создание независимого курдского государства для оказания давления на Ирак, Сирию, Иран и Турцию. Однако не сейчас, когда в Сирии и Ираке продолжаются военные конфликты, а международные силы ведут борьбу с террористическими группировками, окопавшимися там. Да и обижать весьма важного союзника по НАТО в лице Анкары Вашингтон не хочет. Кроме того, в США понимают, что еще один конфликт в регионе из-за независимости Курдистана, американская армия просто не потянет, поскольку против курдов в этом случае единым фронтом выступят Турция, Иран, Сирия и Ирак, да и все арабские страны. Ни Саудовской Аравии, ни Египту, ни другим арабским странам независимый Курдистан в чувствительном месте арабского мира не нужен.

Но в обозримом будущем Вашингтон обязательно вернется к этой идее. Прежде всего, чтобы создать прецедент для развала Ирана и Сирии под лозунгом демократизации Ближнего Востока и права народов на самоопределение, для начала отколов от них курдские районы. Не надо забывать, что в ИРИ проживают и другие крупные этносы – азербайджанцы и белуджи. Вслед за Ираном и Сирией, США возьмутся за Турцию. А в дальнем прицеле – многонациональная Россия, где США давно разжигают сепаратизм на национально-религиозной почве, используя для этого Саудовскую Аравию, Катар, Турцию и т.д., особенно на Северном Кавказе и в Поволжье.

На сегодня есть только одна страна, которая однозначно и решительно выступает за создание независимого курдского государства – это Израиль. Еврейскому государству выгодно создать на Ближнем Востоке подальше от своих границ мощный очаг напряженности, который отвлечет внимание и ресурсы основных оппонентов Израиля. Но в данном случае от Тель-Авива мало что зависит, поскольку он не является участником всего этого процесса. В этой связи интересны высказывания Секретаря Совета политической целесообразности, бывшего главкома КСИР Мохсена Резаи на недавней пресс-конференции в Багдаде, сказавшего, что проталкивание идеи референдума в Иракском Курдистане можно сравнить с навязыванием войны Ираку, Сирии и Турции, которая может длиться несколько десятилетий, ввергнув регион в зону нестабильности. Турция, отметил иранский политик, попытается реально противостоять этому событию, и есть вероятность того, что она попытается помешать этому вооруженным путем. "Имеется вероятность и того, что наступит военная фаза также в отношениях между центральным правительством Ирака и регионом Иракского Курдистана", - заявил Резаи.

Он также отметил: "Иран убежден, что Ирак не должен быть расчленен. Если он распадется на несколько частей, то такая же участь постигнет и Сирию, и Турцию. На самом деле, враги ислама хотели бы территориального распада, как Сирии, так и Турции. Начало такого процесса представляет самую большую угрозу миру, безопасности и прогрессу ближневосточного региона".

Внутрикурдский расклад

На этом фоне не все гладко и с раскладом сил внутри самой курдской автономии. В Эрбиле продолжаются тяжело идущие переговоры между делегациями Демократической партии Курдистана (ДПК), Патриотического союза Курдистана (ПСК) и движения "Горран", которое уже 2 года бойкотирует курдский парламент, для достижения соглашения о поддержке этими тремя основными партиями самой идеи референдума через созыв парламента Иракского Курдистана. Отсутствие одобрения на законодательном уровне его итогов просто дезавуирует саму идею его проведения.

Если брать уже согласованные пункты соглашения, то движению "Горран" удалось настоять на том, что Масуд Барзани и его ближайшие родственники не будут баллотироваться на высшие посты в автономии. Остаются нерешенными вопросы согласования закона о выборах президента и новые модели распределения доходов от экспорта углеводородов. Отход "Горран" от идеи проведения референдума возможен путем согласования его позицией с рядом мелких политических партий Иракского Курдистана, например, с Исламской партией Курдистана, которые категорически отвергают идею проведения референдума. Тем более что тема торговли углеводородами и распределение прибыли от этого остается пока непреодолимым препятствием.

И даже если референдум состоится, он, наверняка, останется во многом на бумаге и неким больше пропагандистским явлением в силу просто непризнания его со стороны международного сообщества. При этом, блокирование экспорта углеводородов со стороны одного только Багдада способно вызвать в курдской автономии полный экономический коллапс. Не говоря уже о транспортной изоляции со стороны Турции.

******

Ясно одно – поощряя расколы и сепаратизм на этно-религиозной почве, США и Израиль создали массу проблем в регионе, одной из которых стал референдум о независимости Иракского Курдистана. Все это – продолжение "цветных" революций, запущенных США на Ближнем Востоке в 2010 году. Превращение в кровоточащую рану Ливии, Сирии и Ирака, куда тысячами хлынули международные террористы – итог недальновидной стратегии США с опорой на ваххабитские монархии Персидского залива. И в этих условиях, Россия правильно проводит свою линию, не поддерживая проведение референдума сейчас, но при этом, не отрицая за курдами их национальные права.

Иран. Ирак. Турция. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 18 сентября 2017 > № 2314510


Сирия. Ирак. Весь мир > Армия, полиция > inopressa.ru, 12 сентября 2017 > № 2306363

В рядах ИГИЛ* в Ираке и Сирии воюют 2,5 тыс. европейцев

Кристоф Б.Шильц | Die Welt

"Исламское государство"* практически повержено, однако на просторах интернета оно продолжает существовать, предупреждает координатор ЕС по вопросам борьбы с терроризмом Жиль де Кершов. Исламисты, поясняет эксперт, сменили стратегию.

"Халифат ИГИЛ* практически повержен - это превосходная новость. Кроме того, ИГИЛ* испытывает финансовые трудности в связи с потерей налогов и доходов от нефтяного бизнеса", - сказал собеседник Die Welt.

"Однако я бы не стал объявлять "Исламское государство"* почившим в бозе. Физически халифат может быть ликвидирован, но в интернете он продолжает существовать как виртуальное образование. И в этом кроется серьезная опасность (...) в виде террористической угрозы", - указал де Кершов.

"Мы установили, что стратегия ИГИЛ* изменилась. Теперь террористическая организация призывает своих сторонников из Европы не приезжать воевать в Сирию или Ирак, а совершать теракты там, где они живут. И чем больше ИГИЛ* оказывается под давлением в Сирии или Ираке, тем активнее будут призывы к терактам в Европе. Тем самым организация преследует две цели: мстить и демонстрировать, что она еще существует", - уверен эксперт.

"В будущем, возможно, мы столкнемся с возросшим числом попыток терактов. Однако не все они будут успешными - правоохранителям удается предотвратить многие из них", - констатировал де Кершов.

"В среднем около 5 тыс. европейцев уехали в Сирию и Ирак, примкнув в ИГИЛ*. Около полутора тысяч вернулись обратно, порядка тысячи погибли. Из тех 2,5 тыс. приехавших из Европы боевиков, которые сегодня находятся в Сирии и Ираке, многие погибнут или будут ликвидированы ИГИЛ*, поскольку организация не церемонится с дезертирами. Другие переедут в такие горячие точки, как Сомали, Ливия или Йемен, - прогнозирует эксперт. - Следует учитывать, что на сегодняшний день Турция хорошо охраняет свои границы: из зон боевых действий теперь не так легко попасть в Европу. После падения оплота ИГИЛ* Мосула не многие боевики вернулись в Европу". Де Кершов плагает, что и в будущем таковых не будет много.

Отвечая на вопрос журналиста, как Европа может обезопасить себя от таких "возвращенцев", де Кершов указал на важность обмена биометрическими данными внутри ЕС. "Важно и то, чтобы военные снабжали европейские спецслужбы такой информацией, как отпечатки пальцев из зон боевых действий, полученных, например, в ходе обысков квартир в Мосуле".

*"Исламское государство" (ИГИЛ*) - террористическая организация, запрещенная в РФ.

Сирия. Ирак. Весь мир > Армия, полиция > inopressa.ru, 12 сентября 2017 > № 2306363


Израиль. Иран. Ирак. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 9 сентября 2017 > № 2301871

Израиль больше не враг арабским странам

Арабская молодежь изменила своё отношение к израильскому государству

Выступая в МИД в преддверии еврейского Нового года, премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху заявил о прорыве в отношениях со странами арабского региона, хотя, как он сам отметил, палестинский вопрос остается открытым.

По словам Нетаньяху, именно сближение с группой умеренных стран Ближнего Востока на почве борьбы с общей угрозой в лице Ирана является одной из главных задач дипломатии Израиля.

В своем выступлении премьер-министр Израиля заявил, что несмотря на то, что пока сотрудничество с арабскими странами происходит на различных уровнях, в различных форматах и не заметно для широкого круга наблюдателей, «за кулисами» процесс сближения идет гораздо активнее, а тех отношений, которые между странами развиваются сейчас, не было даже в период подписания мирных соглашений.

Тем не менее Израиль был главным врагом арабского народа ещё с 1948 года, когда началась первая война между евреями и арабами. На протяжении арабо-израильского конфликта прошло несколько войн: в 1956, 1967 и 1973 годах. В 1982 году Израиль совершил вторжение в Ливан. С 1978 года между арабскими странами и Израилем зарождаются дипломатические отношения, начавшись с перемирия с Египтом и подписанием соглашения «Кэмп-Дэвид». В 1990-х годах прошлого столетия, после Мадридской конференции и подписания соглашения в Осло, другие арабские страны тоже начали дипломатические отношения с Израилем.

Так что дипломатические отношения с большинством арабских стран у Израиля зародились давно и уже не являются новостью. Говоря о «небывалом сближении», Нетаньяху имеет в виду главным образом зарождение дипломатических отношений с Саудовской Аравией, важнейшей страной Персидского залива, страной, где находятся главные мусульманские святыни.

Почему отношения арабских стран с Израилем стали мягче, а дипломатия развивается, несмотря на то, что с самого начала истории израильского государства его отношения с арабским миром были враждебными и сопровождались постоянными конфликтами?

Главное, как я считаю, — не официальный политический курс стран на сближение и не выстраивание дипломатических отношений между Израилем и арабскими странами, а отношения между арабами и евреями. Жителям арабских стран всё чаще становится интересно: что, как и почему происходит в Израиле, почему Израиль — единственная демократическая страна на Ближнем Востоке, почему в Израиле стало спокойно, хотя в соседних странах бушуют волнения?

Израиль увидел эти настроения среди арабов и начал делать первые шаги к сближению на уровне народа: в социальных сетях, в частности, в Facebook, стали создаваться страницы о жизни в Израиле, где арабы могут напрямую общаться с представителями ЦАХАЛа, среди них, например, Авихай Эдраи из пресс-службы ЦАХАЛа, вещающей на арабском языке. К слову, такие страницы очень популярны, одна из них насчитывает около миллиона подписчиков среди арабов.

Безусловно, подобные страницы в соцсетях изменили взгляды молодых людей на еврейский народ, открыли им об Израиле много новой и интересной информации, которую прежде от них скрывали в образовательных учреждениях, а официальные арабские СМИ искажали.

Не менее удивительное следствие работы Израиля над сближением арабов и евреев в том, что молодые граждане арабских стран изменили свое отношение к самому израильскому государству, в том числе и к пресловутому палестинскому вопросу. Теперь, после десятилетий палестино-израильского конфликта, молодые арабы спрашивают себя и друг друга: а зачем им участвовать в конфликте, который не касается никого, кроме Израиля и Палестины?

В отношениях Израиля и Ирака страницы в соцсетях, курируемые израильскими службами, сыграли интегрирующую роль. После сотен терактов, совершенных палестинцами на иракской территории, иракцы встали на сторону Израиля в палестинском конфликте. С развитием страниц в соцсетях солидарность между ними доходит до такого уровня, что когда в Израиле происходят трагедии, сотни иракцев выражают соболезнования и даже прикрепляют к текстовым сообщениям фотографии своих паспортов, чтобы доказать, что они — реальные люди, и сочувствующих евреям действительно очень много.

Не только среди иракцев, но и среди египтян множество тех, кто считает вражду с евреями изжившей себя. Стоит отметить, что в Израиле живут уже по меньшей мере 25 тысяч египтян, а один из главных египетских писателей нашего века, Юсеф Зидан, в своих трудах призывает всех пересмотреть еврейский вопрос и называет антисемитизм многих политиков «инструментом популярности». Зидан также признает и призывает остальных признать право евреев жить на занятой ими территории Палестины.

За 69 лет, с 1948 года и до сих пор, израильскому государству удалось достичь всех своих целей и перевести враждебные отношения с арабскими странами в новый этап, на котором все страны объединены своей нуждой в помощи Израиля.

Амр Элдиб

Израиль. Иран. Ирак. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 9 сентября 2017 > № 2301871


Сирия. Ирак. Иран > Армия, полиция > carnegie.ru, 4 сентября 2017 > № 2297470 Марианна Беленькая

Кто будет праздновать победу над ИГ в Сирии

Марианна Беленькая

Конец войны с ИГ может означать начало нового конфликта – по выдавливанию Ирана и его союзников из Сирии и Ирака. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху верно уловил тенденцию происходящего в регионе: «Исламское государство» уходит, Иран приходит». Но если убрать Иран, не вернется ли «Исламское государство»?

Ливанское шиитское движение «Хезболла» празднует победу над группировками «Исламское государство» (ИГ) и «Джабхат ан-Нусра» (обе запрещены в РФ). От террористов полностью освобождена граница между Сирией и Ливаном. Это первая граница, полный контроль над которой при помощи союзников вернули сирийские власти. По прогнозам спецпосланника генсека ООН Стаффана де Мистуры, с ИГ в Сирии может быть покончено в октябре, когда будут освобождены Дейр-эз-Зор и Ракка. Но чем ближе конец террористов, тем больше споров между участниками конфликта, кто действительно является победителем и кто в дальнейшем будет решать судьбу Сирии.

Конец войны с ИГ может означать начало нового конфликта – по выдавливанию Ирана и его вооруженных союзников в лице «Хезболлы» и других шиитских формирований из Сирии и Ирака. Демонстрации «кто в доме хозяин» уже начались. Пока «Хезболла» праздновала победу, США обвинили это движение, а вместе с ним сирийские власти и Россию в пособничестве ИГ. Поводом для обвинений стала сделка, заключенная «Хезболлой» и ИГ, – первая официальная сделка с 2014 года, за всю историю конфликта с «Исламским государством» на территории Ирака и Сирии.

Необычная сделка

С инициативой переговоров выступили боевики «Исламского государства». Это произошло спустя неделю после того, как ливанская армия начала операцию против ИГ в пограничных с Сирией горных районах Ливана. Одновременно, с другой стороны границы, свою операцию против ИГ начали «Хезболла» и сирийская армия. Утверждается, что стороны не координировали свои действия друг с другом. Но в итоге игиловцы фактически оказались в ловушке и пошли на переговоры.

Они пообещали рассказать о судьбе захваченных в 2014 году в плен ливанских военнослужащих и боевиках «Хезболлы». Позднее стало известно, что частью сделки стала передача тела бойца иранского Корпуса стражей исламской революции, захваченного и убитого ИГ в начале августа в районе сирийско-иракской границы. Взамен игиловцы потребовали обеспечить им безопасный трансфер в город Абу-Кемаль в сирийской провинции Дейр-эз-Зор на границе с Ираком. Эта территория еще находится под контролем ИГ. Как выяснилось, все пленные были убиты, но и просто информация о месте их захоронения представляла ценность для ливанцев. В итоге в Абу-Кемаль выехали более 600 человек (310 боевиков и члены их семей).

Все переговоры шли через «Хезболлу». Лидер движения Насралла всячески подчеркивает, что ни ливанские, ни сирийские власти с ИГ не контактировали. Это сделка именно «Хезболлы» и по умолчанию Ирана. Но понятно, что она не состоялась бы, если бы в Дамаске и Бейруте отказались выполнить условия ИГ. Насралла лично приезжал в Дамаск, чтобы обсудить детали трансфера с президентом Асадом, не обошлось и без договоренностей с ливанскими военными.

Хотя лидер «Хезболлы» всячески выгораживает официальные власти, это все равно беспрецедентный случай переговоров с ИГ на столь высоком уровне. И раньше случалось, что боевики ИГ получали безопасный коридор, чтобы выйти из того или иного населенного пункта, но, как правило, это были локальные договоренности между командирами ИГ и отрядами вооруженной оппозиции. Тут же речь шла о перемещении террористов через всю страну.

Общественное мнение и в Ливане, и в регионе раскололось – слишком многих возмутило то, что «Хезболла» вступила в переговоры с ИГ и позволила боевикам уйти, тем более что все пленные ИГ вернулись домой в гробах.

Но особенно произошедшему ужаснулись в Багдаде. Премьер-министр Ирака Хейдар аль-Абади назвал сделку неприемлемой и оскорбительной для иракцев. Его поддержали и другие политики, считающие, что трансфер террористов угрожает безопасности Ирака. «Кровь наших детей не дешевле, чем кровь ливанцев», – такие сообщения встречаются в социальных сетях и иракских СМИ. Впрочем, и в Ираке нет единства. «Хезболлу» поддержали один из самых близких к Ирану политиков – вице-президент Нури аль-Малики и лидеры шиитского народного ополчения «Аль-Хашд аш-Шааби».

Тегерану и соответственно «Хезболле» столь важно удержать Багдад под своим влиянием, что Насралла лично ответил критикам, пристыдив всех, кто засомневался в готовности его движения до конца воевать с ИГ. Он в очередной раз объяснил причины сделки – желание вернуть домой хотя бы тела погибших солдат. А также подчеркнул, что 310 человек не сыграют большой роли в ходе боевых действий в районе Дейр-эз-Зора, где, как говорят, находятся десятки тысяч террористов. Из его речи можно было сделать вывод, что «трансфер» – просто тактический ход, игиловцам в любом случае не дали бы уйти от возмездия в Дейр-эз-Зоре.

Кто в поле хозяин

Впрочем, до Дейр-эз-Зора конвой, сопровождающий колонну ИГ, судя по сообщениям американских военных, пока так и не добрался. По крайней мере, большинство из тех, кто отправился от ливанской границы к иракской. «Террористы ИГ должны быть убиты на поле битвы, а не перевозиться на автобусе через Сирию к иракской границе без согласия Ирака. Наша коалиция поможет проследить за тем, чтобы эти террористы никогда не смогли попасть в Ирак или сбежать из того, что осталось от их умирающего «халифата», – написал в своем твиттере представитель президента США в коалиции по борьбе с ИГ Бретт Макгерк.

Чтобы помешать передвижению террористов, коалиция разбомбила дорогу на пути следования колонны. Как следует из заявления коалиции, удары наносились по «отдельным автомобилям и боевикам, которых четко идентифицировали как ИГ». По информации американских военных, колонна террористов была вынуждена изменить маршрут. В результате часть автобусов осталась в пустыне, часть повернула в обратную сторону. Сообщается также о ликвидации рядом с колонной 85 боевиков.

Cо своей стороны «Хезболла» успела возложить всю ответственность за дальнейшее развитие событий, а также за судьбу находящихся в колонне «больных, раненых, стариков, семей с детьми и беременных женщин» на США. В заявлении, сделанном от имени движения, говорится, что сирийское правительство и «Хезболла» сдержали слово и продолжат выполнять взятые на себя обязательства в отношении оставшейся на подконтрольной им территории части колонны.

Но как ни перекладывай друг на друга ответственность, перед «Хезболлой» и сирийскими властями стоит непростая задача – что теперь делать с колонной? Не в их интересах долго нянчиться с боевиками, на своей территории они им тоже не нужны, но и уничтожить террористов теперь невозможно. Играть в прятки с коалицией, укрывая боевиков, – тоже занятие сомнительное.

В непростой ситуации оказались и российские военные. «Слова России и сил, поддерживающих режим, о борьбе с ИГ, оказываются пустыми, когда они заключают сделки с террористами и позволяют им перемещаться транзитом через подконтрольную им территорию», – говорится в заявлении коалиции. Российские официальные лица пока не прокомментировали ни сделку «Хезболлы» с ИГ, ни заявления коалиции. Впрочем, логика Москвы всегда одинакова – если сирийские власти согласны с тем, что происходит на подконтрольной им территории, так тому и быть. Но, безусловно, для российских военных важно проследить конечный маршрут боевиков.

Что касается обвинений в сделках с террористами, то за годы войны в Сирии все задействованные в конфликте стороны привыкли отстаивать только свои интересы, не упуская шанса принизить чужие заслуги. Всего пару месяцев назад российские военные также адресовали американским коллегам теплые слова о том, что те позволяют игиловцам безнаказанно покидать осаждаемую коалицией Ракку, и наносили удары по колоннам уходящих из города боевиков. Все эти уколы не мешают взаимодействовать, когда нужно. Даже в случае с колонной ИГ США заявили, что узнают о ее передвижениях в том числе и от России.

Так что дело тут не в ИГ, а именно в «Хезболле» и Иране, в которых США и их союзники видят главную угрозу для региона. В последние годы влияние «Хезболлы» шагнуло далеко за пределы Ливана. Если раньше можно было говорить, что Дамаск покровительствует «Хезболле» и поддерживает это движение во внутриполитической борьбе в Ливане, то теперь «Хезболла» превратилась в защитника и спасителя сирийского режима. По данным СМИ, «Хезболла» также принимала участие в тренировке бойцов шиитских формирований в Ираке и оказывала поддержку хуситам в Йемене. Хотя Сирия с 2013 года была и остается основным фронтом «Хезболлы». Воюя с ИГ и «Джабхат ан-Нусрой», спасая режим Асада, «Хезболла» установила коридор для переброски оружия из Ирана в Ливан. В Сирии создаются иранские военные базы.

Бесспорно, это повод для беспокойства. В первую очередь для Израиля, который остается главным идеологическим врагом «Хезболлы» и Тегерана. Не случайно именно теперь Израиль начинает крупнейшие за 20 лет военные учения на севере страны. Но выдавить Иран из Сирии практически невозможно. Для этого нужно найти силу, которая удержит под своим контролем всю страну. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху верно уловил тенденцию происходящего в регионе: «Исламское государство» уходит, Иран приходит».

Если убрать Иран, не вернется ли «Исламское государство»? Дело не в том, что Тегеран – единственный, кто может противостоять ИГ. Это не так, в борьбе с террористами участвовали и курды, и западная коалиция, и сирийская вооруженная оппозиция, и, конечно, Россия. И без каждого из них победа была бы невозможной. Но слишком разрозненны эти силы, и слишком разные у них интересы. Иран же создал единый шиитский пояс сопротивления ИГ от Ливана до Ирака. ИГ и Иран действительно играли на равных. Надавив на Тегеран, можно взорвать весь регион.

Если бы у США и их союзников были силы, которые могли бы объединить Сирию и противостоять Ирану, то они уже давно решились бы на смену Асада. Но альтернативы пока нет. Поэтому пока каждая сторона старается как можно глубже закрепиться в Сирии, чтобы после окончательного падения ИГ начать переговоры с позиции силы.

В этой ситуации Москва играет роль единственного посредника, который общается практически со всеми сторонами конфликта (за исключением ИГ и «Джабхат ан-Нусры»). Но вряд ли стоит ожидать, что Россия будет оказывать давление на «Хезболлу» и Иран, хотя эти две силы – прямые конкуренты России за влияние в Сирии.

У Ирана больше рычагов давления на Асада, чем у России. Вернее, Асад понимает, что Москва была бы готова на определенных условиях к смене власти в Сирии, а вот Тегеран будет стоять за него до конца. Россия не будет открыто ссориться ни с Асадом, ни с иранцами, даже если их действия будут противоречить ее интересам. Иначе она потеряет те преимущества, которые у нее есть по сравнению с США. Но вопрос и в том, может ли быть удачно ее посредничество, если Иран понимает, что после победы над ИГ ему придется отстаивать свое влияние в регионе. США никогда не признают заслуги иранцев и «Хезболлы», которая значится в террористических списках Госдепа, в победе над ИГ. Поговорка «победителей не судят» в Сирии не сработает.

Сирия. Ирак. Иран > Армия, полиция > carnegie.ru, 4 сентября 2017 > № 2297470 Марианна Беленькая


Ирак. Саудовская Аравия. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 августа 2017 > № 2275366 Марианна Беленькая

Иран, саудиты и Россия. Каким будет новый раунд борьбы за Ирак

Марианна Беленькая

Саудовская Аравия начала борьбу за Ирак, чтобы положить конец иранскому влиянию в этой стране. Однако Иран отступать не намерен и ведет свою игру, в том числе стараясь втянуть в иракское противостояние Россию

Сейчас самое удачное время для изменений политического ландшафта Ирака. Мосул освобожден, террористическая группировка «Исламское государство» (ИГ, запрещена в РФ) терпит поражение, а на апрель 2018 года намечены парламентские и местные выборы. Иракские политики нуждаются в политической поддержке извне, да и финансах тоже.

Потребуются большие вложения на восстановление регионов, которые на протяжении трех лет находились под властью ИГ. Деньги нужны и на реформу вооруженных сил и служб безопасности, чтобы не допустить повторения событий трехлетней давности, когда армия не смогла удержать Мосул и другие районы на северо-западе Ирака. Также предстоит торг с Иракским Курдистаном, власти которого намерены объявить независимость от центрального правительства.

Багдад отчаянно нуждается в союзниках и деньгах. Выборы, а точнее, борьба за власть – шанс найти и то и другое. Но передел власти может привести к новому обострению ситуации в стране. Большой вопрос, как справятся иракские политики с новыми вызовами.

От конфессий к нации

Основная интрига складывается вокруг шиитской общины, которая фактически контролирует парламент и чей представитель традиционно занимает пост премьер-министра Ирака. Однако эта коалиция отнюдь не однородна, лидеры шиитских партий не союзники, а соперники. В ходе нынешней предвыборной кампании они задались целью продемонстрировать, кто из них наиболее достойный лидер нации, способный заботиться не только об интересах шиитов, а всего населения Ирака вне зависимости от конфессий.

Религиозные лозунги сменяются национальной идеей. Подобные попытки были и раньше, однако терпели крах, а межконфессиональные конфликты в Ираке разгорались еще сильнее. Теперь о необходимости общенациональных, а не конфессиональных партий и интересов заговорили политики, которых фактически невозможно представить отдельно от шиитской общины.

Первым среди них стал Муктада ас-Садр, лидер второй по численности группы в иракском парламенте. С начала года он проводит многотысячные митинги, требуя от правительства реформ и борьбы с коррупцией. И самое главное – роспуска народного ополчения «Аль-Хашд аш-Шааби», созданного в 2014 году для борьбы с ИГ. Ас-Садр подчеркивает, что в Ираке не должно быть двух армий и ополчение должно быть полностью интегрировано в вооруженные силы страны.

После того как иракская армия потеряла Мосул, именно ополчение «Аль-Хашд» вместе с курдскими отрядами остановило продвижение ИГ. С этого момента роль ополчения, которое сегодня насчитывает 122 тысячи человек и объединяет десятки различных военизированных формирований, только росла. С самого начала финансовую, а также военную поддержку ополченцам оказывал Иран. Руководство большей частью отрядов осуществляло командование иранского Корпуса стражей исламской революции (КСИР). И без того сильное влияние Тегерана на политику Багдада в последние три года стало фактически тотальным.

Примечательно, что именно ас-Садр был одним из первых, кто после падения режима Саддама Хусейна сформировал вооруженные отряды шиитов, направив их против возглавляемой США коалиции. Эти же отряды принимали активное участие и в борьбе за власть в шиитской общине, и в межобщинной резне в 2006–2008 годах. Но к началу кампании против ИГ отряды ас-Садра уже не были столь активны, как раньше. Часть его сторонников присоединилась к ополчению, однако он сам на какое-то время ушел в тень.

На шиитской улице появились новые герои, многие лидеры ополчения стали для ас-Садра опасными конкурентами. Решив вернуться на политическую сцену, он сконцентрировался на уличных протестах и теперь позиционирует себя как политика, защищающего интересы всех иракцев. И не он один.

Вернуть в арабскую семью

Эр-Рияд делает все возможное, чтобы вернуть Ирак в «арабскую семью». Еще в 2003 году, после свержения режима Саддама Хусейна, Саудовская Аравия предостерегала США, что их политика в Ираке приведет к усилению влияния Ирана в этой стране. Прогнозы сбылись. Эр-Рияд пытался противостоять Тегерану, помогая суннитским формированиям в Ираке, однако это лишь больше обострило саудовско-иракские отношения, к тому же способствовало усилению в Ираке «Аль-Каиды» (запрещена в РФ). Теперь саудиты предпочитают действовать по принципу «разделяй и властвуй», стараясь перетянуть на свою сторону лидеров шиитской общины или хотя бы внести в нее разлад.

В 2015 году, впервые за 25 лет, королевство отправило своего посла в Багдад, однако он был вскоре вынужден покинуть Ирак, опасаясь за свою безопасность после нелицеприятных высказываний в адрес шиитских вооруженных формирований. Но это уже был шаг вперед, саудиты спохватились, что не только США, но и они упустили Ирак.

В феврале этого года Багдад неожиданно посетил саудовский министр иностранных дел. Это был первый визит столь высокого уровня с 1990 года. В июне в Эр-Рияд прибыл иракский премьер аль-Абади. По итогам переговоров было решено открыть несколько переходов на саудовско-иракской границе для облегчения торговых отношений. И совсем недавно иракское правительство объявило о планах создать комитет, направленный на укрепление торговых и инвестиционных связей с Саудовской Аравией.

Однако Эр-Рияду показалось недостаточно наладить отношения только с премьером аль-Абади. Тем более что он как представитель старшего поколения более осторожен и не склонен менять союзников, и это косвенно подтверждает его решение не распускать ополчение «Аль-Хашд».

С формальной точки зрения ополчение стало частью иракской армии еще год назад. В июле 2016 года указом аль-Абади по статусу оно было приравнено к подразделениям по борьбе с терроризмом, и, соответственно, его финансирование идет из иракского бюджета. Аль-Абади, как главнокомандующий иракской армией, должен осуществлять и руководство ополчением. На деле у каждого формирования, входящего в «Аль-Хашд», свои командиры, не говоря уже о прямом подчинении части отрядов КСИР. Но в случае отказа аль-Абади поддержать «Аль-Хашд» он мог сразу проститься с надеждой вновь занять премьерский пост. Тем более что его основной конкурент – аль-Малики – стоял у истоков создания ополчения и сохранил значительное влияние на многих ополченцев.

Но, цитируя самих иракцев, пока существует «Аль-Хашд», остается и иранское влияние в Ираке. В итоге через месяц после премьер-министра в Саудовскую Аравию пригласили ас-Садра. С ним встретился наследник престола Мухаммед бен Салман. Между политиками всего 12 лет разницы, и оба склонны к ярким заявлениям и импульсивным поступкам.

После визита в Джидду ас-Садра его пресс-служба распространила информацию, что Саудовская Аравия, помимо открытия пограничных переходов, планирует выделить Ираку дополнительные $10 млн гуманитарной помощи, вернуть посла в Багдад, а также учредить генконсульство в оплоте шиитов Наджафе. Учитывая, что ас-Садр не представляет иракское правительство, обещания, сделанные именно ему, звучат странно, но пока их никто не опроверг.

Иранская игра

Ас-Садр позиционировал свою поездку в Джидду как посредническую миссию между Саудовской Аравией и Ираном. Однако не факт, что у него такие полномочия действительно были, учитывая, что личные отношения ас-Садра с Тегераном простыми не назовешь. Особенно после того, как в апреле он внезапно призвал поддерживаемого Ираном президента Сирии Башара Асада уйти в отставку, а также начал кампанию по роспуску ополчения «Аль-Хашд».

Ас-Садру возразили в окружении премьера аль-Абади, заявляя, что в ходе визита главы иракского правительства в Эр-Рияд саудовцы именно его попросили наладить контакты с Тегераном. То есть не только саудовцы и иранцы пытаются использовать иракских политиков, но и последние стараются как можно выше набить себе цену и приписать себе в дальнейшем лавры посредников, независимо от того, нуждаются ли в этом посредничестве Саудовская Аравия и Иран.

По неофициальным данным, вернувшись из Саудовской Аравии, ас-Садр приказал снять в подконтрольных ему районах все антисаудовские лозунги. А спустя пару недель отправился с визитом в ОАЭ, которые вместе с Саудовской Аравией противостоят политике Ирана в регионе. Но значит ли это, что ас-Садр встал на сторону Саудовской Аравии и отвернулся от Ирана? Очевидно, нет. Эр-Рияду еще предстоит научиться влиять на иракскую политику, а Тегеран по-прежнему в силе, и явно отказаться от его поддержки, особенно накануне выборов – политическое самоубийство.

Несмотря на то что ас-Садр может вывести на улицу десятки тысяч сторонников, он не является единственным и безусловным лидером среди шиитов. Аль-Малики, аль-Хаким, аль-Абади, а также некоторые герои народного ополчения в состоянии составить ему конкуренцию, если заручатся поддержкой Ирана, а также благословением духовного лидера иракских шиитов аятоллы Али ас-Систани, с которым ас-Садр теплыми отношениями похвастаться не может.

Иран прекрасно понимает, что шиитские политики по-прежнему зависимы от него, но многим из них не нравится играть роль очевидных иранских марионеток. Иракцы – гордый народ и еще помнят, как их страна была одной из ведущих в регионе. В этой связи, как отмечает межарабская газета «Аш-Шарк аль-Аусат», Тегеран выработал новую стратегию в отношении Ирака. Она строится на трех принципах.

Во-первых, Иран одобрил создание более «либеральной» шиитской коалиции, которая будет руководствоваться общенациональными, а не конфессиональными лозунгами. Предполагалось, что это заберет часть козырей у курдских и суннитских политических сил, а также у тех шиитских политиков, кто выступает против Ирана, например у бывшего иракского премьера (2004–2005) Аляуи. Именно в этом контексте и была создана новая партия во главе с бывшим главой Высшего исламского совета Ирака аль-Хакимом – Движение национальной мудрости, которое позиционирует себя как общеиракскую силу, открытую для представителей всех конфессий.

Теперь остается наблюдать, какие политические союзы сложатся перед выборами. Одиннадцатого августа в интервью «Аш-Шарк аль-Аусат» ас-Садр заявил, что не возражает против альянса с премьером аль-Абади и аль-Хакимом и планирует сформировать с ними блок независимых технократов для обеспечения безопасности Ирака. Учитывая его уже состоявшийся союз с бывшим премьером Аляуи, возникает вопрос, как уживутся в одной связке четыре столь разных политика: близкий к Ирану аль-Хаким и оппонент Ирана Аляуи, защитник ополчения аль-Абади и его противник ас-Садр? И еще один вопрос: в чем здесь интерес Ирана, кто и кого перетягивает на свою сторону?

Второй элемент иранской стратегии заключается в том, чтобы подтолкнуть духовную власть Ирака в Наджафе одобрить, даже пусть и через силу, политическое руководство шиитов, лояльное Ирану. Для этого Тегеран сделал ряд уступок главе иракских шиитов ас-Систани, в том числе пообещал не вмешиваться в вопрос назначения его преемника.

Российский фактор

Наконец, третий пункт стратегии Тегерана – привлечь в Ирак Россию в качестве фасада для иранского влияния. Предполагается, что Москва должна помешать Вашингтону восстановить свое влияние на политическую жизнь в Ираке. Россия должна добиться этого с помощью расширения военно-технического сотрудничества, инвестиций в иракскую экономику и лоббирования интересов тех или иных иракских политических сил на международной арене. Но, учитывая, что у России в Ираке нет собственной базы поддержки, она будет вынуждена опираться на политиков, за которыми стоит Тегеран.

То, что Иран намерен сыграть на российских амбициях, было особенно видно в заявлениях, сделанных в ходе недавнего визита в Россию вице-президента Ирака аль-Малики, а он – один из самых близких Тегерану иракских политиков. Он заявил о желании Багдада видеть весомое политическое и военное присутствие России в Ираке для создания равновесия, которое послужило бы «на благо региону, его народам и его странам».

Некоторые комментаторы увидели в словах аль-Малики попытку розыграть «национальную карту» и бросить вызов влиянию Тегерана. Скажи эти слова другой иракский политик, так, возможно, и было бы – в Багдаде хватает желающих избавиться от влияния Ирана, выдался бы случай. Но аль-Малики для этого слишком связан с Тегераном. Так что, скорее всего, он называет именно иранскую позицию.

Также очевидно, что в Ираке, в отличие от Сирии, Россия не может составить серьезную конкуренцию Ирану. Но зато она может отвлечь на себя внимание Вашингтона и Эр-Рияда и позволить Тегерану по-прежнему контролировать происходящее в Ираке. Но нужно ли это России? Даже в Сирии, где у Москвы есть свой политический ресурс, Тегеран умудряется вести за ее спиной свою игру. Что же говорить об Ираке?

В то же время России вряд ли стоит полностью отказываться от возможности воспользоваться избирательной кампанией, чтобы выстроить более тесные контакты с самыми разными иракскими политиками в момент, когда предстоит торг за Курдистан, в Ирак возвращаются саудиты, а США пересматривают свою ближневосточную стратегию. Один раз Москва уже потеряла Ирак, да и весь Ближний Восток.

Ирак. Саудовская Аравия. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 августа 2017 > № 2275366 Марианна Беленькая


Франция. Сирия. Ирак. Ближний Восток > Армия, полиция > rfi.fr, 7 августа 2017 > № 2278227

Около 700 граждан Франции воевали на стороне исламистов в Ираке и Сирии. Об этом в интервью газете Journal du dimanche сообщил глава МВД Жерар Коллон. При этом уточняется, что 271 джихадист вернулся на родину, в том числе 54 несовершеннолетних. Некоторые из вернувшихся во Францию находятся в тюрьме.

По словам министра, сложно проверить, сколько французских джихадистов погибли в Ираке и Сирии. Жерар Коллон добавил, что уровень террористической угрозы до сих пор остается высоким. 18 500 человек находятся под особым наблюдением из-за подозрений в радикализации.

Напомним, Франция участвует в международной коалиции по борьбе с радикальной группировкой «Исламское государство» в Ираке и Сирии. Несколько лет назад французские войска также начали операцию в Мали для борьбы с террористическими группировками. В ноябре 2015 года в Париже радикалы устроили серию терактов, жертвами которых стали 130 человек. Еще более сотни человек за последние два с половиной года погибли в результате террористических актов на территории Франции.

Во Франции до сих пор действует режим чрезвычайного положения, расширяющий полномочия полиции. Правительство планирует некоторые положения вписать в новый закон, направленный для борьбы с терроризмом, который в ближайшее время будет представлен парламенту.

Франция. Сирия. Ирак. Ближний Восток > Армия, полиция > rfi.fr, 7 августа 2017 > № 2278227


Ирак. Италия. Бельгия > Агропром. СМИ, ИТ. Финансы, банки > fao.org, 2 августа 2017 > № 2301916

В настоящее время многие уязвимые сельские семьи в Ираке могут воспользоваться более безопасными источниками доходов благодаря мобильным технологиям денежных переводов, впервые опробованным ФАО в рамках программы «Деньги за труд», направленной на восстановление сельскохозяйственной инфраструктуры и земель.

Программа, финансируемая правительством Бельгии, поддержит 12 000 человек, пострадавших в результате конфликта, в 30 деревнях в провинциях Киркук, Анбар, Салах-эд-Дин и Нинева. С восстановлением инфраструктуры это даст возможность местным фермерам возобновить или расширить сельскохозяйственную деятельность и предоставит средства к существованию перемещенным лицам, вернувшимся домой.

В состав многих домашних хозяйств, не имеющих иного источника дохода, помимо сельского хозяйства, входят женщины, которые часто являются единственными кормилицами в своих семьях, а также люди с инвалидностью. Рабочие и их семьи - это люди, которые либо остались в своих деревнях во время конфликта, либо вернулись домой после того, как мигрировали, чтобы укрыться от боевых действий.

«Использование мобильных технологий упростит осуществление денежных переводов для участников программы, которые являются одними из наиболее уязвимых людей в стране, - сказал Фадель Эль-Зуби, представитель ФАО в Ираке. - Предоставление возможностей для получения дохода имеет решающее значение в сельских районах, затронутых конфликтом, где конкуренция за рабочие места высока, рабочие места ограничены, и люди изо всех сил пытаются прокормить свои семьи».

Международное партнерство

Для ускорения платежей ФАО вступила в сотрудничество с оператором мобильной связи Zain, который присутствует на рынках восьми стран Ближнего Востока и Африки. Участники программы предварительно регистрируются в компании и получают бесплатную SIM-карту. Как только человек завершает определенное количество трудодней, он получает текстовое сообщение, содержащее персонализированный код безопасности. Затем он может забрать свою заработную плату у любого сертифицированного агента по переводу денежных средств, при условии, что его код и идентификационный номер соответствуют зарегистрированным.

«Помимо обеспечения столь необходимого дохода для участников, программа поможет улучшить сельскохозяйственное производство в соседних общинах посредством таких мер, как восстановление каналов для орошения, чтобы выращивать сельскохозяйственные культуры, и подготовка сельскохозяйственных угодий к посадке, - сказал Эль-Зуби. - Это, в свою очередь, побудит общины, перемещенные в результате конфликта, вернуться домой и снова начать заниматься сельским хозяйством. Цель ФАО - помочь людям как можно быстрее встать на ноги и снизить их зависимость от продовольственной помощи».

Около 12 миллионов иракцев проживают в сельских районах, и их средства к существованию зависят от сельского хозяйства. Годы конфликта нанесли ущерб сельскому хозяйству, оборудованию, инфраструктуре, животноводству, нарушили производство продовольствия - все это привело к тому, что 3,2 млн. жителей столкнулись с отсутствием продовольственной безопасности. По состоянию на 15 июля 2017 года более 3,3 миллиона человек все еще находятся в статусе внутренне перемещенных лиц, тогда как около 2 миллионов человек вернулись домой.

Требуется наращивать поддержку

По мере того, как правительство Ирака возвращает контроль над территориями, необходимы значительные усилия для восстановления инфраструктуры, чтобы возобновить сельскохозяйственное производство и восстановить средства к существованию. ФАО в срочном порядке изыскивает финансовые средства в размере 74,5 млн. долл. США для оказания помощи 1,39 млн. человек в 2017 году посредством восстановления поврежденной сельскохозяйственной инфраструктуры, проведения вакцинации животных и доставки кормов для скота, а также расширения возможностей получения наличных средств для работы. Деятельность ФАО координируется с правительством Ирака и направлена на поддержку семей, возвращающихся в освобожденные районы, семей, перемещенных внутри страны, в также принимающих общин и беженцев из Сирии.

Ирак. Италия. Бельгия > Агропром. СМИ, ИТ. Финансы, банки > fao.org, 2 августа 2017 > № 2301916


Ирак. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 4 июля 2017 > № 2232556 Марианна Беленькая

Что означает референдум о независимости Иракского Курдистана

Марианна Беленькая

Формально идея референдума воспринята отрицательно, но крест на независимости Иракского Курдистана никто не ставит. Из-за войны с ИГИЛ и экономических интересов внешние силы не могут однозначно выбрать между Багдадом и Эрбилем. А значит, референдум – это только начало долгого торга о статусе Иракского Курдистана

Чем ближе становится победа над ИГИЛ (запрещено в РФ), тем острее встает вопрос, как будут строиться отношения потом между победителями. Первые заявки уже звучат: иракские курды объявили, что 25 сентября проведут референдум о независимости этого региона от Ирака. Речь идет не только о территории, которая официально находится под юрисдикцией Эрбиля, но и о выходящих за ее пределы «спорных районах» вокруг Киркука, Мосула и Синджара. Курды уже взяли их под свой контроль, воюя против ИГИЛ в рядах антитеррористической коалиции.

Спор о будущих границах в этой части Ирака – это в первую очередь спор о судьбе одного из самых богатых нефтью районов страны. Запасы нефти на обозначенных курдами территориях оцениваются примерно в 45 млрд баррелей. Это примерно треть всех нефтяных богатств Ирака. Кроме того, регион имеет и стратегическое значение, связывая Ирак, Турцию, Сирию и Иран.

Решение иракских курдов уже вызвало негативную реакцию в регионе, особенно среди ближайших соседей – Турции, Ирана и Сирии, которые опасаются, что курдские меньшинства в их странах последует примеру собратьев в Ираке. Багдад предсказуемо выступил против любых односторонних действий Эрбиля. В неловкой ситуации оказались и западные союзники курдов, прежде всего США, а также Россия.

При этом большинство из упомянутых государств приложили немало сил для того, чтобы помочь Иракскому Курдистану стать политически и экономически самостоятельным. И всех внешних игроков вполне устраивала ситуация, которая складывалась вокруг иракских курдов в последние 14 лет, после того как в Багдаде пал режим Саддама Хусейна. Всех, но не самих курдов. И теперь они вынуждают международное сообщество сделать выбор.

Противоречия, годами существовавшие между Багдадом и Эрбилем, в очередной раз обострились еще в 2013–2014 годах. Тогда курды обвиняли центральное правительство Ирака в том, что получают меньше доходов от нефти, чем им положено по договору. А Багдад считал, что курды чересчур самостоятельны, в том числе в сотрудничестве с иностранными компаниями, которым они предлагают более выгодные условия работы, чем в других нефтеносных провинциях Ирака. Особенно болезненным шагом стало заключение Иракским Курдистаном соглашения с Турцией об экспорте нефти без санкции иракского правительства.

Неизвестно, чем бы закончилось противостояние, если бы летом 2014 года террористическая группировка «Исламское государство Ирака и Леванта» не заняла территории вокруг Мосула и не приблизилась к Киркуку. Под контроль террористов попали и нефтяные месторождения, и военные базы.

В борьбе с ИГИЛ курдские отряды были более боеспособны, чем иракская армия. Против ИГИЛ воевали и продолжают воевать иракские, сирийские и пришедшие им на помощь турецкие курды. В результате на их стороне впервые за долгое время оказались симпатии мирового сообщества. Самое время, чтобы отстаивать свои интересы. Сейчас ситуация уже не такая шаткая, ИГИЛ терпит поражение по всем фронтам. Курды не хотят ждать, когда их помощь перестанет быть нужной и им укажут на дверь, как это уже не раз бывало в прошлом.

Обманутые надежды

Севрский договор, подписанный в 1920 году по итогам Первой мировой войны странами Антанты и их союзниками с Османской империей, предполагал создание независимого курдского государства. Но уже в Лозаннском договоре 1923 года эта территория была поделена между Турцией, Ираком и Сирией (две последние страны были под протекторатом Великобритании и Франции). Курды боролись с турками за независимость с конца XIX века, но в итоге остались ни с чем.

Затем десятилетиями мировые и региональные державы использовали курдский фактор в своих интересах, обещая курдам если не независимость, то широкую автономию. Но обещания оставались пустыми. Война для курдов никогда не заканчивалась.

Курдский автономный район в Ираке был создан в 1970 году на территории трех иракских провинций: Дахук, Эрбиль и Сулеймания. Это была примерно половина исторических территорий Иракского Курдистана. В автономию не вошел Киркук. Это, а также ограничение прав курдов послужило причиной для начала одного из самых массовых курдских восстаний. В итоге с 1975 и до конца 1980-х годов в Ираке по приказу Саддама Хусейна проводилась политика арабизации курдских районов. Против курдов применяли химическое оружие, сотни тысяч были казнены, многие курдские города и деревни сровняли с землей. На помощь им никто не пришел, пока это не стало выгодно.

Ситуация резко изменилась в апреле 1991 года, когда после очередного потерпевшего крах курдского восстания СБ ООН объявил территорию Ирака к северу от 36-й параллели зоной безопасности. Это произошло спустя несколько месяцев после операции «Буря в пустыне», в ходе которой международная коалиция во главе с США впервые выступила против Багдада. Наказав режим Хусейна за попытку аннексировать Кувейт, Вашингтон решил не останавливаться, и к октябрю 1991 года международная коалиция во главе с США и курдские военизированные формирования пешмерга заставили иракские войска покинуть Дахук, Эрбиль и Сулейманию.

На 12 лет Иракский Курдистан был полностью оторван от Ирака и жил своей жизнью – политической и экономической. Выросло целое поколение, которое не знало арабского и ничем не было связано с Багдадом, разве что контрабандной торговлей. Представить воссоединение было практически невозможно. Но после свержения Саддама Хусейна курдам не дали отделиться от Ирака. Международное сообщество не могло допустить раскола страны, да и курды претендовали на гораздо большую территорию, чем та, что находилась под их контролем до 2003 года.

Речь шла о традиционных курдских землях, прежде всего нефтеносном районе Киркука, который еще в 1992 году курдский парламент объявил своей столицей, хотя город и находился под юрисдикцией Багдада.

После долгих споров и попыток учесть все интересы в 2005 году была одобрена Конституция Ирака, закрепившая за Иракским Курдистаном право самостоятельно распоряжаться нефтяными доходами и иметь собственное вооруженное ополчение – пешмерга. При этом статья 140 Конституции признавала наличие спорных территорий и предписывала провести референдум по их самоопределению не позднее 31 декабря 2007 года.

Но этого не случилось. Поэтому в 2009 году Национальная ассамблея Иракского Курдистана в одностороннем порядке утвердила проект новой Конституции автономии, где включила Киркук в состав Курдистана. Это стало своеобразной декларацией о намерениях. Оставалось только ждать, когда курды попробуют эти намерения реализовать.

Война с ИГИЛ только укрепила позиции курдов. Еще в марте над Киркуком по инициативе губернатора провинции Наджм ад-Дина Карима был поднят курдский флаг. Примерно тогда же в Эрбиле объявили, что референдум о независимости пройдет до конца года.

Спорных территорий больше нет

Премьер-министр Иракского Курдистана Нечирван Барзани уже выразил надежду, что термин «спорные территории» исчезнет из политического словаря Эрбиля и Багдада. «У нас больше нет спорных территорий… Впрочем, эти районы никогда и не были спорными. Они часть курдского региона и были освобождены благодаря крови, пролитой мучениками и пешмерга. Все разговоры на эту тему не должны больше походить на те, что велись несколько лет назад», – заявил он.

Его дядя, президент Иракского Курдистана (официально – глава регионального правительства Курдистана) Масуд Барзани утверждает, что референдум о независимости предотвратит новое кровопролитие в Ираке. Во многом он прав. В сложившейся ситуации важно договориться с иракскими властями и раз и навсегда разграничить территорию. Иначе столкновения неизбежны. Но уступит ли так легко Багдад – большой вопрос. Очевидно, что потребуются длительные переговоры, в которые будут вовлечены и региональные, и мировые державы, в том числе США и Россия.

Впрочем, проведение референдума еще не означает, что сразу после него курды в одностороннем порядке объявят независимость. Они всего лишь рассчитывают получить юридическое обоснование для переговоров (а на самом деле торга) с Багдадом.

Барзани уже пообещал, что сохранит контакты с иракским правительством во всем, что касается борьбы с терроризмом, а курдские пешмерга будут сотрудничать с иракской армией. «Мы хотим решить вопрос путем диалога», – сказал он в интервью Foreign Policy, добавив, что премьер-министр Ирака Хейдар аль-Абади в разговоре с ним был настроен позитивно.

Такая оценка расходится с официальной реакцией Багдада, но, с другой стороны, премьер аль-Абади вполне мог быть доволен обещанием Барзани не делать резких шагов в одностороннем порядке.

В Эрбиле не все спокойно

Есть и еще один потенциальный источник рисков. Барзани сейчас может обещать что угодно, но нет гарантий, что он останется у власти после 6 декабря, когда в Иракском Курдистане должны пройти парламентские и президентские выборы. Семидесятилетний Масуд Барзани, чей срок полномочий истек еще в 2015 году, заявил, что не будет выставлять свою кандидатуру на пост президента. Сдержит ли он слово? А если да, то кто его заменит? Не вспыхнет ли очередной внутрикурдский конфликт? Опыт гражданской войны у иракских курдов уже был.

Даже решение провести референдум о независимости поддержали хоть и большинство, но не все политические силы Иракского Курдистана. Против выступили две партии: Движение за перемены («Горран») и Исламская группа Курдистана. Они считают, что подобное решение может принять только парламент, работа которого приостановлена с октября 2015 года из-за разногласий между «Горраном» и Демократической партией Курдистана (ДПК), возглавляемой Барзани.

Противники референдума опасаются, что он принесет дополнительные очки клану Барзани на предстоящих в декабре президентских и парламентских выборах.

Следует также учитывать, что на «спорных территориях» находятся курдские вооруженные формирования, неподконтрольные Эрбилю. Например, отряды турецкой Курдской рабочей партии – давнего врага и Анкары, и Барзани. С ними вопрос о референдуме Эрбиль не согласовывал.

Поэтому возникает еще один вопрос: кто же будет контролировать территорию, которую Барзани хочет официально включить в Иракский Курдистан? Особенно с учетом того, что у всех курдских сил разные зарубежные покровители. Так, Демократическая партия Курдистана Барзани всегда тяготела к Анкаре. А вот ее основному конкуренту в Иракском Курдистане – Патриотическому союзу Курдистана (ПСК), базирующемуся в Сулеймании, всегда благоволил Тегеран. Так же как и партии «Горран». Тегеран поддерживал контакты и с турецкой Рабочей партией Курдистана (РПК). Даже в самый разгар войны с ИГИЛ случались столкновения между отрядами Барзани и силами турецкой РПК.

Запутанные интересы

Соседи курдов были готовы смотреть на многосторонние контакты Эрбиля сквозь пальцы. Но референдум о независимости пошатнет статус-кво и может привести к переделу зон влияния, и не только в Иракском Курдистане.

В Тегеране и в Москве опасаются, что раскол Ирака станет прецедентом, который потом отразится на Сирии. Ситуация в других странах с курдскими меньшинствами – Турции и Иране – все-таки относительно стабильна, а вот тема раздела Сирии постоянно возникает в политической повестке дня. Кроме того, иранские власти связаны с Багдадом тесными союзническими отношениями и поэтому не могут открыто поддержать Барзани.

Анкару беспокоит активная деятельность на территории Ирака и Сирии отрядов турецкой Рабочей партии Курдистана. Заботит ее и потенциальный центробежный эффект. Но при этом и Иран, и Турция очень активны в экономике Иракского Курдистана, в том числе в нефтяных проектах, поэтому в конфликте с Эрбилем не заинтересованы.

Открыто дать согласие на раздел Ирака не сможет и Вашингтон. Свергув Саддама Хусейна, США взяли на себя ответственность за реконструкцию Ирака и обязались сохранить его территориальную целостность. Но в то же время для Вашингтона важны военные контакты с иракскими курдами. Ведь противостояние с ИГИЛ все еще продолжается, да и в дальнейшем неясно, каким будет расклад сил в регионе. Работают в Иракском Курдистане и западные нефтяные компании.

Москва нуждается в поддержке курдов в Сирии. Что касается Иракского Курдистана, то здесь она наращивает в первую очередь экономическое сотрудничество. В феврале «Роснефть» подписала с Эрбилем контракт о покупке нефти на период с 2017 по 2019 год. А в июне в ходе визита в Россию Нечирвана Барзани была достигнута договоренность о монетизации проекта по эксплуатации экспортного нефтепровода на территории Иракского Курдистана. «Роснефть» получила доступ к управлению крупной региональной транспортной системой, мощностью 700 тысяч баррелей в сутки с планируемым расширением до 1 млн баррелей до конца 2017 года. Есть и другие проекты в сфере энергетики. Все они ориентированы на длительное сотрудничество и требуют стабильности.

В итоге однозначно выбрать Багдад или Эрбиль внешние силы не могут. Неслучайно так похоже расплывчаты официальные заявления Госдепа США и МИД РФ.

«Мы поддерживаем единый, стабильный и федеративный Ирак. Мы ценим и понимаем законные чаяния народа Иракского Курдистана, – заявили в Госдепартаменте. – Мы будем поощрять региональные власти к взаимодействию с правительством Ирака по целому ряду важных вопросов, среди которых будущее отношений между Эрбилем и Багдадом».

«Исходим из того, что все известные проблемы в отношениях между курдскими властями и федеральным центром в Багдаде, в том числе по вопросу формата их сосуществования, должны решаться путем конструктивных переговоров и с непременным учетом общих приоритетных задач, прежде всего борьбы с международным терроризмом», – назвала российскую позицию Мария Захарова.

То есть формально идея референдума воспринята отрицательно, но крест на независимости Иракского Курдистана никто не ставит. При этом официальной реакции глав США и РФ пока нет. По словам Барзани, американский президент Дональд Трамп просил его перенести референдум, но получил отказ. Президент России Владимир Путин пообещал выстраивать свою позицию по курдскому вопросу в рамках международного права.

Эрбиль, конечно, заинтересован в международной поддержке – несмотря на браваду, курдские политики не хотят остаться в изоляции. Поэтому референдум – это только начало торга о статусе Иракского Курдистана. И исходы тут возможны самые разные. В конце концов, Палестина получила статус государства – наблюдателя в ООН, но по-прежнему зависима от Израиля, а статус многих территорий давно висит в воздухе. Переговоры можно вести годами, если бы не нефть и не постоянная угроза со стороны террористов в регионе.

Ирак. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 4 июля 2017 > № 2232556 Марианна Беленькая


Ирак. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > magazines.russ.ru, 21 июня 2017 > № 2337052 Андрей Исаев

Игра в независимость, или Почему иракские курды угрожают развалить Ирак

Андрей Александрович Захаров (р. 1961) – редактор журнала «Неприкосновенный запас: дебаты о политике и культуре», специалист по сравнительному федерализму, доцент факультета истории, политологии и права Российского государственного гуманитарного университета.

Леонид Маркович Исаев (р. 1987) – старший преподаватель департамента политической науки Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

[1]

В конце марта нынешнего года президент Иракского Курдистана Масуд Барзани, встречаясь с новым генеральным секретарем ООН Антониу Гутеррешем, в очередной раз поднял тему грядущего референдума, призванного решить вопрос о «самоопределении» возглавляемого им региона[2]. Как и ожидалось, инициатива иракских курдов вызвала неприятие со стороны не только федерального правительства Ирака, но и соседей курдской автономии – Сирии, Турции и Ирана. В каждой из этих стран, где тоже немало курдов, в очередной раз не преминули напомнить Эрбилю о том, что возможная сецессия принесет иракской части Курдистана больше издержек, нежели преимуществ.

Закрома и жернова империй

Стремление курдов к самоопределению вполне понятно. На сегодняшний день на Ближнем Востоке и на Южном Кавказе – в Турции, Сирии, Ираке, Иране и Армении – проживают около 24–27 миллионов курдов, причем около половины от этого числа составляют турецкие курды[3]. Наличие столь многочисленного народа, после двух мировых войн не сумевшего обзавестись собственным nation-state, можно считать геополитическим парадоксом: подобных прецедентов в мире больше нет. Естественно, любые потрясения и кризисы на Ближнем Востоке неизменно возбуждают курдское сообщество (каким бы раздробленным оно ни было) и ставят под вопрос сложившиеся государственные границы. «Соглашение Сайкса-Пико больше не действует, это в прошлом, и не я один так думаю, – заявил Барзани в недавнем интервью Би-би-си. – Региону необходима новая формула, при которой курды получат свое историческое право на независимость»[4]. В итоге курды наряду с так называемым «Исламским государством» (ИГИЛ) в последние годы превратились в одну из самых влиятельных сил, открыто покушающихся на административно-территориальный порядок, который сложился после Первой мировой войны и деколонизации на Ближнем Востоке.

Анализируя политический потенциал, которым обладают современные курды, полезно предпринять небольшой экскурс в историю. До первой половины XVI века большинство курдов проживало в Сефевидской империи, находясь под властью персов. Переломным моментом в их дальнейшей судьбе стали турецко-персидские войны, которые велись за доминирование над торговыми и стратегическими путями Месопотамии и Закавказья на протяжении трех столетий[5]. Уже в ходе первой турецко-персидской войны (1514–1555) османы нанесли серьезное поражение персам в Чалдыранской битве, что легло в основу Амасьяского мира, по результатам которого все курдские земли перешли под контроль Турции.

Переход курдов под юрисдикцию династии Османов первоначально происходил более или менее гладко, так что столкновений и конфликтов между представителями двух народов было немного. Такое положение объяснялось прежде всего тремя обстоятельствами. Во-первых, умиротворяющее значение имел сам факт ухода курдов-суннитов[6] из-под власти шиитского Ирана и присоединение их к конфессионально близкой Турции. Османские власти ценили это и старались лишний раз не притеснять своих новых подданных. В XVII–XVIII веках курдские племена обладали значительной автономией, проявлявшейся, в частности, в том, что турецкие власти применяли к ним особые правила налогообложения. Во-вторых, ареал проживания курдов был относительно небольшим и ограничивался двумя высокогорными районами вокруг Эрбиля и Диярбакыра, а это сокращало зону непосредственного турецко-курдского соприкосновения и снижало его конфликтный потенциал, предоставляя курдским вождям и эмирам относительную свободу в собственных владениях. Наконец, в-третьих, турецкие власти очень ценили военный потенциал курдов, мобилизуемый с помощью традиционных элит и активно используемый в османской армии. Указанные факторы предопределили относительно мирное пребывание курдов в составе Османской империи вплоть до конца XVIII века.

Однако в первой половине XIX века отношения имперского истеблишмента с курдским меньшинством заметно омрачились. С 1820-х годов империя, пережившая в предшествующие десятилетия ряд унизительных военных поражений и все глубже погружавшаяся в системный кризис, приступила к осуществлению превентивных мер, которые должны были, как предполагалось, предотвратить дальнейший развал. Одной из них стало внедрение в 1830–1840-х годах в имперских провинциях турецкой разновидности «вертикали власти», призванной заменить прежних наследственных правителей назначаемыми чиновниками, подотчетными Стамбулу. Жертвами соответствующих административных (а порой и военных) мероприятий оказались видные представители курдских элит, часть которых лишилась не только наследственных владений и постов, но и самой жизни. Совокупным результатом стало ожесточение курдских нотаблей в отношении Порты и вызревание в курдской среде протестных настроений.

Эффект от репрессий и ущемлений накапливался постепенно. Через одно поколение, в 1880 году, под патронажем влиятельного религиозного лидера, шейха Обейдуллы, состоялся съезд курдских вождей, где было решено начать восстание, нацеленное на создание независимого курдского княжества, в рамках которого могли бы объединиться иранские и турецкие курды. Выражая тем самым возмущение политикой турецких властей, Обейдулла одновременно намеревался защитить еще более бесправных персидских соплеменников, страдавших от притеснений шахиншаха. Автономная территория должна была, по замыслу повстанцев, стать центром притяжения для прочих курдских земель. Интересно, что авторы этой инициативы, рассчитывая на содействие западных держав, пытались заручиться и поддержкой России, наладив контакт с русским консулом в Эрзеруме, а потом с вице-консулом в Ване[7]. (Курды, кстати, и в дальнейшем не раз заигрывали с русскими, но даже в годы Первой мировой войны царские власти не обещали создания политической автономии не только курдам, но и армянам: восточную Анатолию они собирались включить в состав Российской империи.) Впрочем, слабая организация восстания и жестокое разорение иранских пределов, в которые вступили курдские формирования в ходе кампании, не позволили мятежникам достичь желаемых целей, а бесчинства сторонников Обейдуллы обрушили на них гнев обеих империй. Тем не менее сам шейх, после завершения восстания наказанный Портой ссылкой в Хиджаз, где он и умер в 1883 году, навсегда вошел в историю курдского национализма: именно он впервые в одном из своих писем назвал курдов «разделенным народом»[8].

Османские власти, однако, даже после мятежа не стали обострять отношений с курдским меньшинством, поскольку нуждались в его содействии при решении важнейших задач внешней и внутренней политики. В особенности это касалось так называемого «армянского вопроса». Предоставляя армянам довольно широкие возможности для самоопределения в Османской империи, турки тем не менее настороженно относились к покровительству, которое по результатам русско-турецкой войны 1877–1878 годов оказывалось этому христианскому народу западными державами. Особую подозрительность у Порты вызывала Россия, постоянно демонстрировавшая свою благосклонность к армянам и открыто использовавшая армянский национализм в своих интересах. (И это вполне объяснимо: в то время как в шести провинциях восточной Анатолии проживал миллион армян, еще 1,25 миллиона населяли соседние территории Российской империи.) Не желая обострять отношений с европейскими государствами, дряхлеющая Порта старалась тем не менее постоянно напоминать своим армянам о том, что они в конечном счете – османские подданные. Ключевым инструментом инспирируемого государством, но пока еще негласного давления выступали курдские племена, на протяжении столетий вовлеченные в земельные споры с армянами на территории восточной Анатолии[9]. В ходе этих конфликтов, нередко заканчивавшихся кровопролитием, курдские банды грабили и жгли армянские села.

По упомянутым причинам даже после провалившегося восстания отношения турецких курдов и самих турок оставались относительно ровными, а период 1889–1908 годов вообще стал временем расцвета курдского самоопределения в Османской Турции. Именно тогда была образована первая курдская политическая организация – Партия союза и прогресса – и начал выходить общественно-политический журнал «Курдистан». На протяжении последних имперских десятилетий курды пользовались большими привилегиями, предоставленными им администрацией Порты. В обмен от них требовалось оказание османскому режиму специальных услуг. В 1891 году султан Абдул-Хамид санкционировал создание специальных кавалерийских подразделений («Хамидие»), по своим функциям напоминавших русские казачьи части и состоявших сугубо из курдов. Этим нерегулярным формированиям, размещенным по оси Эрзерум–Ван, предписывалось противодействие русской угрозе и армянским революционерам. Государство нарочито отстранялось от руководства ими, переложив всю ответственность на плечи курдских нотаблей. Более того, когда у казны не хватало денег на выплату им жалования, Порта поручала курдской кавалерии сбор налогов с армянских сел; без труда можно представить, как проводились подобные мероприятия. Вооруженные курды систематически попирали законность и правопорядок не только в отношении армян; их жертвами становились и другие христианские сообщества. Но устрашение именно армян оставалось их главным приоритетом: они, например, самым активным образом участвовали в кровавых армянских погромах осени 1895 года, в которых сгинули тысячи мирных граждан. Части «Хамидие» пережили и свержение Абдул-Хамида младотурками в 1908 году, лишь сменив название. Позже, в период армянского геноцида, это взаимопонимание обернулось тем, что курдские полувоенные части наряду с черкесскими и чеченскими бандами оказались в числе наиболее активных палачей безоружных армян[10].

Распад государства Османов предельно обострил вопрос о политическом самоопределении курдов. Если в 1890–1900-е годы среди курдских интеллектуалов шла идейная борьба между сторонниками обретения бóльших прав в рамках Османской империи («автономистами») и приверженцами создания независимого курдского государства («сецессионистами»), то крах имперской конструкции, который происходил на фоне нараставшего шовинизма младотурок, поставил точку в этих спорах. Курдских шейхов сразу насторожило, что в словаре, которым пользовались младотурки, слово «умма» быстро было заменено словами «нация» и «общество»[11]. По мере того, как военное поражение турок становилось все более очевидным, градус радикализма в пестром курдском сообществе стремительно повышался. К 1919 году значительная доля курдских элит еще возлагала свои надежды на Антанту, готовую, как они полагали, учредить независимый Курдистан. Но обнародованное большевиками соглашение Сайкса-Пико, высадка весной 1919-го греческих войск в Смирне и итальянских – в Анталии, а также страх перед тем, что управление восточной Анатолией может быть передано союзниками армянам, повергли курдов в уныние. Они поняли, что о независимости для Курдистана всерьез никто и не думает.

Народ, которому не досталось государственности

Заключению Севрского мирного договора 1920 года, который стал одним из документов, оформивших завершение Первой мировой войны, непосредственно предшествовало очередное курдское восстание. Это событие наряду с прочими все-таки заставило победителей декларировать намерение наделить курдов государственностью. Новому образованию предполагалось отвести территорию Мосульского вилайета Османской империи, а его границы предстояло совместно определить Франции, Англии и Турции[12]. Первоначально Курдистан планировалось сделать автономным регионом в составе Турции, а через год курды наделялись правом провести референдум о независимости – если Лига Наций благоприятно оценит перспективы его самостоятельного существования[13]. Этим планам, однако, не суждено было сбыться: ощущение нараставшей внешней угрозы толкнуло турецкую элиту к реанимации ранее заглушенного панисламистского дискурса и сворачиванию разговоров о курдской автономии. Фиаско, которое потерпели младотурки в военные годы, состоявшийся в 1922 году приход к власти Мустафы Кемаля и бегство халифа Мехмеда V из страны так и не позволили независимому курдскому государству появиться на карте Ближнего Востока. Ататюрк, вынудивший Великое национальное собрание отказаться от ратификации Севрского мира, довольно скоро не только отверг признание политических прав курдского меньшинства, но и наложил запрет на любые проявления его национальной самобытности – вплоть до использования курдского языка в судах и школах[14]. В целом же, по словам современного историка, в 1918–1925 годах «курды лишились блестящей возможности обзавестись собственной государственностью, оказавшись, вместо этого, на положении меньшинств в новой системе государств, которая пришла на смену Османской и Каджарской империям»[15].

К тому времени изменилась и международная обстановка: пока режим Ататюрка все тверже вставал на ноги, Севрский договор, так и не вступивший в силу, был замещен Лозаннским мирным договором. Новый документ окончательно оформил послевоенные границы Турецкой Республики, не предполагавшие теперь никакого курдского обособления. К 1923 году кемалисты полностью отказались от своих первоначальных планов сформировать исламскую республику, состоящую из турецкого и курдского компонентов былой империи, и встали на путь секулярного национализма. Великое национальное собрание предложило курдским районам такую форму самостоятельности, которая многими современниками воспринималась как насмешка: согласно законодательству, принятому в феврале 1922 года, курды могли рассчитывать на «автономную администрацию для курдского народа, работающую в согласии с его национальными традициями», но при этом турецкий парламент наделялся прерогативой утверждать выборных лиц Курдистана, избираемых в ходе всеобщего голосования – включая членов Курдской национальной ассамблеи и курдского генерал-губернатора[16]. При этом официальным языком, на котором предстояло вести делопроизводство в Курдском национальном собрании, объявлялся турецкий. После Лозанны Турецкая Республика систематически и неуклонно принялась навязывать курдам универсальную турецкую идентичность.

Но, поскольку в фокусе настоящей статьи находятся все же иракские курды, мы оставляем здесь их турецких собратьев, как и тему их мучительных взаимоотношений с Анкарой. Ведь послевоенное урегулирование разбросало курдов по нескольким странам, и Турция стала лишь одной из них. В частности, из трех бывших вилайетов Османской империи, Мосула, Багдада и Басры, было создано Иракское хашимитское королевство, искусственное и многонациональное государство, в северной части которого, по линии Эрбиль–Киркук–Сулеймания, преобладало курдское население. Этническая и конфессиональная пестрота обрекла Ирак на неразрешимые внутренние противоречия, которые то вспыхивали, то угасали на протяжении всей его недолгой пока истории[17]. Наличие в стране курдского меньшинства вносило в эту динамику заметный вклад, тем более что в процессе провозглашения в 1931 году формальной независимости Ирака ни политические, ни культурные права курдов, как и в Турции, не получили здесь правового закрепления.

Проживавшие на территории Месопотамии курды не раз конфликтовали с англичанами еще до появления Ирака на политической карте мира: оккупационным войскам, расквартированным на Евфрате, в первой половине 1920-х годов многократно приходилось подавлять беспорядки и бунты в южном Курдистане. Что касается Фейсала, будущего иракского монарха, то самоопределение вдруг оказавшихся под его королевской дланью курдов его категорически не устраивало: во-первых, в новорожденном государстве нужно было сдерживать шиитское большинство, а без курдов-суннитов это казалось невозможным; во-вторых, даже скромная курдская автономия в пределах Месопотамии виделась сплотившимся вокруг нового владыки арабским элитам крайне опасной, поскольку, опираясь на нее, курды Ирака, теоретически, могли бы сговориться с курдами Ирана и Турции, что могло угрожать хрупкой иракской государственности[18]. Иначе говоря, в политическом отношении в послевоенный период иракские курды, подобно турецким курдам, тоже остались ни с чем. Результатом этого печального для них развития событий стали сначала разочарование и ожесточение, потом резкий рост национального самосознания и, наконец, новые катаклизмы и вечная распря иракского Курдистана с Багдадом, пережившая саму монархию и не прекратившаяся до сегодняшнего дня. В ходе этой распри курды постоянно вспоминали о том, что, примирившись в свое время с османским господством, они никак не рассчитывали оказаться впоследствии и под гнетом арабов.

Едва лишь Ирак был провозглашен независимым, как курдское национальное движение громко заявило о себе: в 1931–1932 годах страну накрыло крупное восстание, которое возглавил Ахмад Барзани, один из местных вождей. Статус шейха обеспечивал ему религиозный авторитет, и, хотя в основе конфликта лежали чисто административные вопросы, англичане были крайне встревожены политическим потенциалом возглавляемого Барзани движения. Военные действия продолжались целый год, и только поддержка со стороны британских ВВС позволила загнать мятежников в горы. Интересно, что летом 1932-го шейх предпочел сдаться не иракским, а турецким войскам, перейдя для этого границу. Спустя десять лет, в 1943–1944 годах, история повторилась: против центрального правительства восстал другой представитель клана Барзани, мулла Мустафа[19]. Восставшие почти не выдвигали политических требований, но их предложение о направлении в Багдад специального комиссара по делам курдов, обладающего правом вето на правительственные решения, возмутило власти королевства. Временное замирение, которого удалось достичь, не помешало учреждению в 1946 году Демократической партии Курдистана, ставшей потом одним из активнейших субъектов иракской политики – наряду, кстати, с Иракской коммунистической партией, где также преобладали курды.

Мытарства курдов в республиканском Ираке

Восстания не прекратились и после 1958 года, когда, несмотря на свержение королевской власти движением «Молодых офицеров», гонения на курдов лишь усилились. Впрочем, первые шаги революционного правительства, объявившего во временной Конституции страны о том, что «арабы и курды в партнерстве развивают свою отчизну, а их национальные права признаются внутри всего единого Ирака», воодушевили курдов: их элиты почувствовали, что равноправие, о котором они говорили с начала 1920-х, не за горами. Однако очень скоро выяснилось, что соперничающие версии национализма не в состоянии приспособиться друг к другу: уже в 1961 году в Ираке началась первая курдская война. Первое время бригадный генерал Абд аль-Керим Касим, возглавлявший революционное правительство, пытался лавировать между арабскими и курскими националистами, но эта линия оказалась недолговечной. В 1959 году курдские вооруженные отряды подавили выступление арабов-националистов из партии «Аль-Баас» в Мосуле, назвав его проявлением арабского шовинизма; за четыре дня беспорядков погибли от 200 до 2500 человек[20]. (Баасисты, кстати, им этого не простили и позже многократно мстили за мосульскую резню.) Диктатор Касим использовал эти события как предлог для того, чтобы очистить свою администрацию и армию от наиболее рьяных баасистов, но это вызвало резкое ожесточение арабских элит в отношении курдов.

Сами иракские курды, однако, тоже не были едиными; курдские вожди и землевладельцы, в отличие от курдских националистов и коммунистов, испытали ужас от произошедшей революции. До 1958 года руководители крупнейших курдских племен были представлены либо в правительстве, либо в парламенте королевства, но теперь они лишились своих должностей. Проведенная революционным правительством аграрная реформа также стала для них ударом. Наконец, они были напуганы альянсом между революционерами и левыми силами Курдистана, лидером которых был упомянутый выше Мустафа Барзани. В свою очередь генерал Касим также не желал чрезмерного усиления левых курдских сил. Когда в 1960 году начались столкновения между сторонниками Барзани и враждебными ему племенами, военный режим поддержал последних, обвинив Барзани в заговоре против республики. Осенью 1961-го Демократическая партия Курдистана была объявлена вне закона. В ответ курды реанимировали старые лозунги о придании курдскому языку официального статуса и потребовали национализировать нефтяные месторождения в Иракском Курдистане – надеясь, разумеется, прибрать их к рукам. Результатом этого конфликта и стала курдская война 1961–1963 годов, на первом этапе которой «консервативные» курдские племена при поддержке правительства сражались с «прогрессивными» курдскими племенами, а на втором этапе все они объединились между собой против Багдада. Именно тогда и было сформировано курдское ополчение «Пешмерга».

Это противостояние было на время прервано свержением Касима арабскими националистами. В последние месяцы войны курды пытались вести переговоры с партией «Аль-Баас» и ее союзниками, намеревавшимися вскоре захватить власть; они рассчитывали, что их поддержка будет оплачена расширением курдской автономии. Подобные надежды, однако, оказались тщетными. После переворота, произошедшего в феврале 1963 года, к власти в Ираке пришла коалиция людей, видевших в курдах «троянского коня» иранского шаха и западных нефтяных компаний[21]. Некоторые из них вообще считали Иракский Курдистан исконно арабской территорией, населенной национальным меньшинством. В целом в революционной администрации восторжествовал крайний арабский национализм, не суливший курдам ничего хорошего. Уже летом того же года боевые столкновения между курдскими формированиями и правительственными войсками возобновились. Несмотря на то, что курды встретили этот конфликт раздробленными и расколотыми, им сопутствовала удача на поле боя; кроме того, мулла Мустафа и его партия сумели заручиться основательной поддержкой со стороны соседнего шахского Ирана, считавшего революционные иракские власти агентами Москвы. К 1966 году иранское оружие покрывало 20% всех военных поставок, получаемых сторонниками Барзани[22]. Война продолжалась до лета 1968 года, когда в Багдаде состоялся новый военный переворот, теперь установивший в стране монополию партии «Аль-Баас».

Налаживая контакты с новой властью, Мустафа Барзани допустил две принципиальные ошибки: во-первых, он исходил из того, что иракским курдам обязательно помогут внешние силы в лице США и Ирана; во-вторых, он недооценил потенциала иракской армии и ее способности победить курдов на поле боя. Совокупный итог этих просчетов в 1968–1975 годах включал в себя разгром курдских сил, насильственное переселение курдов и навязывание Иракскому Курдистану фальшивой автономии. Впрочем, начиналось все вполне благостно: придя к власти, баасисты объявили о намерении «навсегда разрешить курдскую проблему мирными средствами». Им удалось углубить раскол в курдских рядах, поскольку сторонники Барзани согласились на сотрудничество с новым правительством, а курдские коммунисты, напротив, отказались от него. Более того, новая администрация, понимая, что ей нужно время для военной мобилизации и решительного наступления на курдов, на первых порах вела себя очень миролюбиво: в частности, революционеры ввели преподавание курдского языка во всех иракских школах и университетах и объявили амнистию для участников предыдущей курдской войны. Кроме того, курдам была обещана желанная автономия. В марте 1970 года было подписано мирное соглашение, в котором удовлетворялись буквально все требования иракских курдов, выдвигаемые на протяжении десятилетий: и в плане политической самостоятельности, и в плане языковой политики и равноправия, и в плане экономического развития территории.

С самого начала, однако, соглашение не соблюдалось, причем обеими сторонами. Одним из спорных моментов оставалась территориальная принадлежность города Киркук и расположенных вокруг него нефтеносных полей. Курды надеялись, что их исторические права на эту территорию будут, наконец-то, признаны государством, но, вместо этого, в 1972 году баасисты объявили о национализации нефтяной отрасли Ирака, мгновенно превратив «курдскую нефть» в «арабскую нефть». Кроме того, правительство отказалось одобрить кандидата на пост вице-президента, представленного курдами в соответствие с соглашением 1970 года. Курды же в свою очередь продолжали активно сотрудничать с шахским Ираном – злейшим врагом багдадского режима. Более того, получив изрядные уступки со стороны баасистов, курдские лидеры попытались расширить свои требования: если раньше они соглашались с «автономией в рамках неделимой иракской государственности», то теперь Демократическая партия Курдистана выдвигала лозунг федерализации Ирака и заключения «добровольного союза» между двумя его частями, арабской и курдской.

Между тем проблема Киркука становилась все более серьезным препятствием для установления согласия: национализация нефтепромыслов резко подняла ставки для обеих сторон, поскольку доходы от нефти, ожидавшиеся в 1974 году, должны были в десять раз превысить прибыль 1972-го. Киркук обеспечивал 70% иракской добычи нефти, и курды были полны решимости закрепить его за собой – более того, они требовали провозгласить его столицей автономного Иракского Курдистана[23]. Но таким же несговорчивым оставался и Багдад, которому не хотелось подводить под автономию Курдистана прочный экономический фундамент. Желая сыграть на опережение, баасистское правительство в марте 1974 года обнародовало свою версию закона о курдской автономии. Исходя из этого акта курды не получали никаких особых полномочий ни в политике, ни в экономике: Багдад оставался главным «держателем акций», причем за президентом Иракской Республики резервировалось право смещать главу исполнительной власти Курдистана и распускать его законодательные органы. Новая инициатива еще более углубила фрагментацию в курдских рядах – одни организации ее поддержали, а другие решительно отказались ее принять. Итогом всей этой смуты стала курдская война 1974–1975 годов, во время которой курдские формирования, имеющие лишь легкое вооружение, начисто проиграли самолетам и танкам багдадского режима – в основном, кстати, советского производства. 100 тысяч курдов, по большей части бойцов ополчения «Пешмерга» и членов их семей, ушли в соседний Иран, сделавшись беженцами.

Закрепляя свою победу, баасисты организовали вдоль границы с Ираном и Турцией «санитарную» полосу шириной до 30 километров; к 1978 году это обернулось сносом более тысячи курдских сел. Более 600 тысяч человек были насильственно переселены в «лагеря временного размещения» или отправлены в арабские районы страны[24]. При этом правительство озаботилось «выправлением» этнического баланса на спорных землях: в район Киркука, в частности, хлынул поток переселенцев-арабов. Деятельность курдских политических организаций в самой курдской автономии жестко ограничивалась, а несогласные сурово репрессировались. Объясняя позицию республиканских властей Ирака в курдском вопросе, российский арабист Константин Труевцев отмечает:

«Осуществление тотального контроля… имело своей целью определенную социальную инженерию, направленную на достижение полной гомогенности общества, причем на националистических основах. Поэтому всякая оппозиция “вычищалась под ноль”, а партийные структуры обрастали “приводными ремнями” в виде профсоюзных, молодежных, женских и других общественных организаций, находившихся под полным партийным контролем»[25].

В таких условиях курды выглядели инородным элементом, мешающим создавать новую иракскую нацию: помимо своей этнической обособленности, они постоянно раздражали власти неуступчивостью в переговорах о настоящем и будущем Ирака. Более того, курдские элиты мешали созданию ячеек партии «Аль-Баас» на территории Курдистана и время от времени оказывали спорадическое вооруженное сопротивление правящему режиму.

На протяжении 1970-х избыточные нефтяные доходы позволяли баасистскому режиму так или иначе справляться с курдским вопросом: благодаря нефтяным кризисам 1973-го и 1979 годов иракское государство не только осуществляло масштабные социально-экономические программы, повышающие жизненные стандарты населения, но и эффективно подавляло оппозицию во всех ее разновидностях. В Иракском Курдистане в тот период создавались рабочие места, строились школы, больницы и дороги. Между тем курдские политические элиты по вполне понятным причинам находились в состоянии апатии; их деятельность концентрировалась, как правило, в эмиграции. Это тем не менее не помешало Джалялю Талабани, старому сопернику Мустафы Барзани, основать в 1975 году в Дамаске Патриотический союз Курдистана – еще одну группировку, до сих пор наряду с Демократической партией Курдистана доминирующую в курдском сегменте иракской политики. Патриотический союз и Демократическая партия немедленно начали враждовать друг с другом: уже через год между ними происходили вооруженные стычки. Помимо этих двух организаций, хаос в курдской политике усугублялся наличием множества других, еще более мелких, политических групп.

Уныние иракских курдов отчасти компенсировалось постепенной деградацией багдадского режима. Начавшаяся в 1980 году по инициативе Ирака война с соседним Ираном подточила былое ресурсное изобилие, а последствия операции «Буря в пустыне», в ходе которой войска коалиции во главе с США изгнали иракские войска с территории оккупированного ими в 1990 году Кувейта, вообще поставили иракский режим на грань краха. Всему этому тем не менее предшествовала зловещая операция «Анфаль», в 1988 году проведенная войсками Саддама Хусейна в Иракском Курдистане и сопровождавшаяся массированным применением химического оружия. Согласно имеющимся приблизительным подсчетам, войска баасистов уничтожили тогда 150–200 тысяч человек, что позволило курдам объявить себя жертвами геноцида[26]. К сентябрю того же года сопротивление «Пешмерга» было сломлено, а курдское руководство полностью деморализовано; все это отнюдь не странно, если учесть, что в ходе операции «Анфаль» 4000 деревень и поселков были разрушены, 1,5 миллиона человек подверглись принудительному переселению, а 45 тысяч из 75 тысяч квадратных километров Иракского Курдистана были «очищены» от курдов[27].

Разгром 1988 года оказался для иракских курдов более ужасающим, чем поражение 1975-го. Снова поднять голову они смогли лишь после того, как иракским режимом вплотную занялись американцы; весной 1991 года сначала в шиитских, а потом и в курдских районах Ирака началось восстание, поддержанное США. Первоначально войска Саддама Хусейна, действовавшие крайне жестоко, почти подавили сопротивление, но уже через несколько месяцев, осенью 1991-го, курдские районы, включая Дохук, Эрбиль и Сулейманию, были освобождены от иракской армии в ходе операции НАТО. До самого падения баасистского режима в 2003 году территория Иракского Курдистана, оказавшись под спасительным «зонтиком» натовского контингента, оставалась неподконтрольной Багдаду. Фактически Курдистан тогда стал независимым не только в политическом, но и в экономическом отношении: так, в качестве местной валюты иракский динар был вытеснен американским долларом. Багдад пытался ответить на курдское обособление экономической блокадой, но курды, которые теперь сами контролировали государственную границу, смогли ее пережить – и продержаться до полного краха режима. В 1992 году в Иракском Курдистане состоялись выборы, по результатам которых Демократическая партия и Патриотический союз Курдистана, совокупно получившие около 90% голосов, сформировали региональное правительство, независимое от Багдада.

Крушение врага и счастливая доля

На первый взгляд судьба курдов, оказавшихся в XX веке на территории Ирака, в последние десятилетия складывалась более удачно, нежели у их собратьев в соседних странах, – и тем не менее они вновь грезят о независимости. Итак, что же имеют иракские курды сегодня, почему опция полного обособления от Багдада кажется им привлекательной и по какой причине скептики утверждают, что выход из состава иракского государства обернется для них скорее потерями? Как известно, после краха баасистского режима, который возглавлял Саддам Хусейн, Ирак был преобразован в асимметричную федерацию, где территориям, населенным курдами, отвели совершенно особое место. Иракский федерализм нередко критикуют за то, что он предоставляет преференции одной этнической группе, причем составляющей меньшинство, за счет других, и потому является переходной и шаткой конструкцией. Подобные аргументы, наряду с указанием на то, что иракская Конституция 2005 года строится на противоестественном сочетании шариата и либеральных ценностей – к числу последних относится, как известно, и федерализм, – звучат весьма убедительно[28]. Действительно, в сравнительной перспективе иракское государство не слишком типично. Согласно Конституции, из восемнадцати иракских провинций только три, населенные курдами, наделены правами субъекта федерации, причем автономия Иракского Курдистана сегодня поистине безбрежна: он среди прочего имеет право на собственные вооруженные силы – это не раз упоминавшееся ополчение «Пешмерга», насчитывающее, по некоторым оценкам, более 150 тысяч бойцов, – проведение самостоятельной внешней политики, автономное привлечение иностранных инвестиций. Пятнадцать провинций, в которых проживают арабы, ничего подобного не имеют, что вызывает у них законную зависть. В этой связи политическое будущее Ирака вызывает вопросы; более того, в научном и политическом сообществе ближневосточного региона, где сильны традиции монолитной и неделимой власти, иракский федералистский эксперимент зачастую считают провальным. В частности, сирийские оппозиционеры, отвергая предлагаемые им извне проекты федерализации Сирии, видят в опыте Ирака однозначно негативный пример[29].

Однако едва ли стоит соглашаться с суждениями, согласно которым федерация не принесла Ираку никакой пользы. В конце концов, как не раз подчеркивали специалисты, предназначение федерализации вовсе не в том, чтобы сделать межобщинную жизнь райской; как правило, внедряя федералистские схемы, элиты пытаются не допустить ее превращения в ад. В такой логике федерализм есть всего лишь «система, придуманная для того, чтобы сделать дурную жизнь более или менее терпимой»[30]. Что, собственно, можно считать успехом федерализации в сложносоставном социуме, раздираемом гражданской смутой? Если в качестве такового рассматривать сохранение государства в границах, признанных международным сообществом, то тогда Ираку очень повезло. Учитывая, что эта страна появилась на карте после Первой мировой войны как государство искусственное, придуманное англичанами в интересах «политики нефти»[31], а также то, что населяющие его арабы и курды еще со времен Османской империи далеко не всегда ладили друг с другом, шансы на выживание этого политического образования после ухода баасистов были ничтожными. Тем не менее широкое рассредоточение власти позволило иракским курдам, составляющим около 20% населения страны, в середине 2000-х снять с повестки дня вопрос о полной независимости. «Местные политические акторы видели в федерации средство, позволяющее смягчить непримиримую вражду между курдами и арабами»[32]. Согласившись на ее создание, здешние курды успокоили не только Багдад, и без того перманентно сотрясаемый соперничеством суннитов и шиитов, но и соседей Ирака, имеющих курдское население. Федерация, сочетающая самоуправление и разделенное правление, предусматривает «дозированный» суверенитет: ее компромиссная природа выступает ее главным плюсом[33]. В то время, как полное политическое обособление Иракского Курдистана не устроило бы никого из региональных политических игроков, устройство, предлагающее Эрбилю соседствовать с Багдадом в рамках общей государственности, но с предельной самостоятельностью, беспокоит гораздо меньше – и тем самым вносит вклад в поддержание региональной безопасности.

Таким образом, федерализация стабилизировала иракское общество в политическом отношении, хотя дело не ограничилось только этим. Для нового Ирака, что вполне естественно, ключевое значение имел вопрос о сырьевой ренте. Конституция 2005 года закрепила такой раздел нефтяных доходов, который на текущий момент вполне устраивает иракское руководство – в основном тем, что принципиальные вопросы, касающиеся распределения налоговых поступлений, до сих пор не решены до конца. Важной особенностью федерального дизайна современного Ирака стало то, что в стране до сих пор нет закона о нефти и газе; это обстоятельство создает зону правовой неопределенности, наличием которой охотно пользуются как федеральные, так и региональные власти. В Иракском Курдистане, однако, аналогичный закон есть – он был принят в 2007 году; опираясь на его положения, региональные власти ведут с Багдадом нескончаемую тяжбу о распределении нефтяных доходов. При этом в рамках федеративного порядка Эрбиль обладает правом самостоятельно заключать нефтяные контракты, а статус primus inter pares позволяет ему привлекать инвесторов посредством налоговых ставок, которые ниже федеральных. К середине 2010-х правительство Иракского Курдистана подписало более 40 крупных международных контрактов, в основном связанных с нефтедобычей и обеспечивших около 15 миллиардов долларов иностранных инвестиций. Багдад, конечно же, ропщет по этому поводу, но скорее для приличия: столичные чиновники понимают, что они не останутся в накладе, даже если гипотетически Эрбиль заберет себе все углеводородные контракты – ведь у Иракского Курдистана нет своего выхода к морю, а все трубопроводы контролируются федеральными властями.

Кстати, среди партнеров властей Иракского Курдистана есть и российские компании[34]. В частности, здесь уже работает «Газпром нефть», у которой имеются три проекта по нефтеразведке («Халабджа», «Шакал» и «Гармиан»), а в 2017 году сюда пришла «Роснефть», заключившая с регионом контракт на покупку и продажу нефти, а также разведку новых месторождений. Интересно, что одновременно российские компании осваивают и арабскую часть Ирака: в 2009-м «Лукойл» получил право на освоение месторождения «Западная Курна-2» в 65 километрах от Басры (в текущем году концерн планирует инвестировать в этот проект 1,5 миллиарда долларов), в 2010-м «Газпром нефть» приступила к разработке еще одного месторождения в том же регионе, а в 2012-м «Башнефть» добилась права начать нефтедобычу в двух других южных провинциях, граничащих с Саудовской Аравией. Такая диверсификация нефтяных интересов может свидетельствовать о том, что Россию нынешнее положение вещей – игра на двух досках сразу – тоже полностью устраивает, а идея провозглашения независимости Иракского Курдистана, которая способна серьезно ухудшить бизнес-климат в регионе, едва ли встретит поддержку в Москве.

В целом же федеративное переустройство Ирака в середине 2000-х годов позволило решить несколько принципиальных задач: во-первых, сохранить территориальное единство страны; во-вторых, удовлетворить вечно недовольное курдское меньшинство и сделать опцию независимости менее привлекательной для его элит; в-третьих, взаимовыгодно разделить сырьевую ренту. Все это заставляет задуматься о целесообразности выхода Иракского Курдистана из состава Ирака, тем более что никогда в своей истории иракские курды не пользовались такой свободой в политическом, экономическом, культурном отношении, как сейчас. Более того, получение независимости не только не упрочит их положения в чем бы то ни было, но, напротив, скорее спровоцирует обратный эффект: внезапное появление на карте Ближнего Востока самостоятельного курдского государства дестабилизирует ситуацию в регионе, а это чревато потерей нефтяных доходов, за счет которых и живет Иракский Курдистан. Тем не менее вопреки очевидности Эрбиль вновь объявил о подготовке референдума. Почему?

Лает, но не кусает

По-видимому, обоснованным выглядит предположение о том, что оживившиеся разговоры о независимости не столько шаг к подлинному самоопределению, сколько новый козырь в том политическом торге, который Эрбиль давно ведет с Багдадом. Оживление этого торга, аналоги которого есть в любой федерации, может объясняться несколькими причинами. Прежде всего это личные амбиции Масуда Барзани, чья легитимность в последнее время вызывает все больше вопросов. Формально полномочия его как президента Иракского Курдистана истекли 19 августа 2015 года, когда региональный парламент отказался продлевать срок действия его мандата, что привело к конфликту между президентом и законодателями. Правда, тогда нарастающая угроза со стороны ИГИЛ затушевала это столкновение, чему способствовало положение Барзани как главнокомандующего ополчением «Пешмерга». Но постепенное угасание террористической опасности, обусловленное изменением военной обстановки, вновь делает вопрос о легитимности нынешнего курдского лидера актуальным. По-видимому, именно это заставляет его задумываться о новых больших проектах, одним из которых выступает «игра в независимость».

Далее, уместно напомнить, что планы провести референдум по самоопределению не новы: они выдвигались Барзани еще в 2014 году – на фоне тогдашнего ослабления иракской центральной власти под натиском исламистов. Курды в то время решили использовать падение Мосула и наступление исламистских сил на Багдад для того, чтобы запустить процедуру пересмотра устоявшегося баланса сил между федеральной властью и Эрбилем в свою пользу. Тогда, в военной обстановке, эта тема не получила развития. Однако наметившееся к настоящему моменту поражение ИГИЛ в Ираке, которое сопровождается возвращением занятых исламистами территорий под контроль правительственных войск, заставило курдское руководство вновь вернуться к идее референдума. Поскольку с укреплением позиций Багдада шанс на выгодный для курдов пересмотр федеративного контракта тает, Эрбиль решил действовать на опережение, желая помешать столице воспользоваться военными успехами в ходе внутригосударственного торга.

Наконец, угроза независимости может быть использована Эрбилем для того, чтобы попытаться расширить территории Иракского Курдистана. Одним из условий конституционной сделки между арабами и курдами, заключенной под патронажем американцев, было решение вопроса о спорных территориях, на которые претендуют обе общности. По мнению курдских элит, если в ходе кампаний по насильственной арабизации, проводимых в Северном Ираке в 1960–1970-е годы, этнический баланс был искусственно смещен в пользу арабов, то теперь пришла пора восстановить справедливость, под которой курды понимают возвращение к былому status quo. Именно по их настоянию в Конституции Ирака появилось положение о том, что «в городе Киркук и других спорных районах в целях выяснения воли их граждан» до конца 2007 года необходимо провести референдум, либо оставляющий эти нефтеносные территории под контролем Багдада, либо передающий их Эрбилю (ст. 140). Иракское правительство к немалому раздражению курдов этого условия до сих пор не выполнило. В такой ситуации угроза сецессии, предъявляемая Курдистаном, может послужить действенным средством убеждения Багдада в его неправоте[35].

В целом же, анализируя кампанию по подготовке к референдуму в Иракском Курдистане, необходимо разделять саму независимость как потенциальный политический акт и разговоры о независимости как элемент актуального политического дискурса. Поскольку реальную сецессию, если таковая состоится, трудно будет оправдать какими-то рациональными доводами, ибо она способна лишь ухудшить положение иракских курдов и их элит, речь скорее всего идет о политической игре, в которой заведомый и целенаправленный блеф призван напугать оппонента и побудить его к уступкам. Вся эта тяжба очень напоминает так называемый «парад суверенитетов», разворачивавшийся в 1990-е годы в России, когда Татарстан и другие сырьевые республики, не раз угрожая федеральному центру уходом, на самом деле и не помышляли о нем – они добивались лишь максимальных преференций в рамках федеративного союза. В российском случае, кстати, эта тактика оправдала себя: даже сейчас, когда в стране выстроена унитарная по сути система, а федерализм превращен в чистую формальность, Кремлю так и не удалось отобрать у сырьевых республик те бонусы, которые они обеспечили себе пятнадцать лет назад.

[1] Статья основывается на материалах исследования, выполненного в рамках Программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ в 2017 году при поддержке гранта РНФ № 14-18-03615.

[2] Власти Иракского Курдистана проведут референдум о независимости от Ирака // Интерфакс. 2017. 31 марта (www.interfax.ru/world/556284).

[3] См.: McDowall D. A Modern History of the Kurds. London: I.B. Tauris, 2007. P. 3.

[4] Мьюир Д. Чем соглашение Сайкса-Пико обернулось для Ближнего Востока // BBC – Русская служба. 2016. 16 мая (www.bbc.com/russian/international/2016/05/160516_sykes_picot_me_map_cent...).

[5] Подробнее о турецко-персидских войнах см.: Savory R. Iran under the Safavids.Cambridge: Cambridge University Press, 1980.

[6] В настоящее время около 75% курдов являются суннитами.

[7] Джалил Д. Восстание курдов 1880 года. М.: Наука, 1966. С. 54.

[8] См.: Gunter M. The A to Z to the Kurds. Lanham: The Scarecrow Press, 2009. P. 203–204.

[9] См.: Rogan E. The Fall of the Ottomans: The Great War in the Middle East, 1914–1920. London: Penguin, 2016. P. 32–34.

[10] Подробнее об этом см.: Mann M. The Dark Side of Democracy: Explaining Ethnic Cleansing. Cambridge: Cambridge University Press, 2005. P. 164–167. Однако справедливости ради необходимо добавить, что преследуемые властями армяне не раз находили убежище в курдских селениях, жители которых прятали их от гонителей. См. воспоминания очевидцев: Rogan E. Op. cit. P. 179–182.

[11] McDowall D. Op. cit. P. 96.

[12] См.: Helmreich P. From Paris to Sèvres: The Partition of the Ottoman Empire at the Peace Conference of 1919–1920. Columbus, OH: Ohio State University Press, 1974.

[13] McDowall D. Op. cit. Р. 137.

[14] Подробнее о взаимоотношениях курдов с Турецкой Республикой см.: Kreyenbroek P., Sperl S. (Eds.). The Kurds: A Contemporary Overview. London; New York: Routledge, 2000.

[15] McDowall D. Op. cit. Р. XI.

[16] Ibid. Р. 188.

[17] О политическом переустройстве Месопотамии после Первой мировой войны подробнее см.: Rogan E. The Arabs: A History. London: Penguin, 2010. P. 198–216.

[18] McDowall D. Op. cit. P. 168.

[19] Подробнее об этом деятеле см.: Жигалина О.И. Мулла Мустафа Барзани. Исторический портрет. М.: Институт востоковедения РАН, 2013.

[20] McDowall D. Op. cit. P. 304.

[21] Ibid. P. 313.

[22] Ibid. P. 320.

[23] Ibid. P. 335.

[24] Ibid. P. 339.

[25] Труевцев К.М. Ирак после диктатуры: девять трудных лет // Системный мониторинг глобальных и региональных рисков. Арабский мир после Арабской весны / Отв. ред. А.В. Коротаев, Л.М. Исаев, А.Р. Шишкина. М.: УРСС, 2013. С. 110.

[26] McDowall D. Op. cit. P. 359.

[27] Ibid. P. 360.

[28] Подробнее об этом см.: Danilovich A. Iraqi Federalism and the Kurds: Learning to Live Together. Farnham, UK; Burlington, VT: Ashgate, 2014.

[29] Подробнее об этом см. нашу статью: Сирия: дилемма федерации // Ведомости. 2016. 16 марта (www.vedomosti.ru/opinion/articles/2016/03/16/633738-dilemma-federatsii).

[30] Cameron D. The Paradox of Federalism: Some Practical Reflections // Jerk J., Anderson L. (Eds.). The Paradox of Federalism: Does Self-Rule Accommodate or Exacerbate Ethnic Divisions? Abington, UK: Routledge, 2010. P. 117.

[31] О британских интересах в ходе образования Ирака, а также об определении границ нового государства см.: Митчелл Т. Углеродная демократия: политическая власть в эпоху нефти. М.: Дело, 2014. Гл. 4 («Механизмы доброй воли»).

[32] Danilovich A. Op. cit. P. 50.

[33] Об этом не раз заявляли классики федералистской мысли. См., например: Riker W. Federalism: Origin, Operation, Significance. Boston: Little, Brown and Co, 1964.

[34] См.: List of International Oil Companies in Iraq (www.iraq-businessnews.com/list-of-international-oil-companies-in-iraq).

[35] Пока этот материал готовился к печати, Масуд Барзани объявил, что референдум по самоопределению Иракского Курдистана состоится 25 сентября 2017 года.

Опубликовано в журнале: Неприкосновенный запас 2017, 3

Андрей Захаров, Леонид Исаев

Ирак. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > magazines.russ.ru, 21 июня 2017 > № 2337052 Андрей Исаев


Саудовская Аравия. Ирак. США. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 16 июня 2017 > № 2210459 Александр Лосев

Нефтяные клещи: цена зажата войной и жадностью членов ОПЕК

Александр Лосев

генеральный директор «УК Спутник — Управление капиталом»

Индекс BI North America Independent E&Ps, отслеживающий группу из 56 сланцевых производителей, упал на 21%, притом что индекс широкого рынка S&P500 вырос с начала 2017 года на 9%

Подписание очередного соглашения о продлении еще на 9 месяцев обязательств по сокращению добычи нефти до 32,5 млн баррелей в день (для ОПЕК) и по снижению производства на 558 000 баррелей (для не входящих в картель) так и не привело к росту нефтяных котировок. Реакция рынка оказалась диаметрально противоположной той, что наблюдалась в ноябре 2016-го. Котировки сорта Brent, подраставшие до майского заседания картеля к уровням $54,5, в течение последующих нескольких часов упали на 7%. Трейдеры и аналитики не поверили, что новое соглашение способно сбалансировать нефтяной рынок, что оно будет соблюдаться подписавшими его странами и, само главное, что сократившуюся добычу ОПЕК не восполнят производители сланцевой и обычной нефти из США, а также нефтегазовые компании стран, не участвующих в договоренности.

Инвестбанки и аналитические агентства снизили прогнозы средней стоимости барреля в 2017 году, в США начался отток клиентских средств из ETF-фондов, инвестирующих в нефтегазовый сектор. На стороне «медведей» играют как статистика по запасам США, которые составили рекордные 15,5 млн баррелей, обновив максимумы 2008 года, так и объемы производства в странах ОПЕК, к которым не предъявлялось жестких требований со стороны картеля: Ливия, Нигерия, Ирак.

Так, согласно предварительным данным EIA (подразделение Минэнерго США) импорт из Ирака вырос в мае до 1,14 млн баррелей в день, что является максимальным значением с 2012 года, и компенсирует 55% (по сравнению с 2015 г.) падение импорта из Саудовской Аравии. Нарастила поставки на 800 000 баррелей Ливия, где воюющие за контроль над страной группировки разделились на два основных лагеря, один из которых поддерживается Катаром, а другой получает помощь от Саудовской Аравии. Нигерия, испытывающая проблемы из-за действий боевиков, вдруг тоже неожиданно увеличила добычу на 250 000 баррелей в сутки.

Нефтеперерабатывающие заводы по обеим сторонам Атлантики и так уже были заполнены углеводородным сырьем из США, Северного моря и Африки, а теперь туда еще хлынула высококачественная легкая нефть из Ливии и Нигерии, что не могло не отразиться на ценах.

Заявление Дональда Трампа о выходе США из Парижского соглашения по климату оказало дополнительное давление на котировки нефтяных фьючерсов, оправив Brent к уровням в $48, а WTI на $46, так как развязывает руки американским нефтегазовым компаниям и может спровоцировать дальнейший рост добычи и использования ископаемого топлива.

И лишь новость о том, что Саудовская Аравия, Египет, Бахрейн, ОАЭ и еще несколько арабских стран объявили о разрыве дипотношений с Катаром, мотивировав это тем, что эмират поддерживает ряд террористических организаций, ненадолго поддержала нефтяные цены, поскольку рынок подумал, что обострение конфликта на Ближнем Востоке подтолкнет котировки нефти вверх. Но поскольку это всего лишь дипломатическое и экономическое давление, на рынке нефти конфликт Катара с соседями отразится лишь косвенно, например, в объемах добываемой нефти в Ливии и Нигерии.

Следует отметить, что рост запасов наблюдался и перед началом действия предыдущего соглашения о сокращении добычи, и вполне возможно, что с 1 июля запасы начнут быстро сокращаться. Не забывает рынок и о том, что у ОПЕК сейчас имеются в наличии резервные мощности на 2,1 млн баррелей в день, которые могут быть задействованы в любой момент либо для компенсации возможного дефицита, либо для очередного демпинга. К тому производители сланцевой нефти в США почти каждую неделю вводят в строй по несколько новых буровых установок, и их общее количество с июня 2016 выросло почти в два раза, хотя до максимумов 2014 года им еще очень далеко.

Но это всего лишь простая арифметика. Дальше начинается математика.

Цена барреля нефти – это функция многих переменных и их производных, среди которых не только объемы и сорта добываемой нефти, количество буровых и мощности перерабатывающих заводов, на что по привычке обращают внимание трейдеры и аналитики, но и распределение показателей экономического роста по регионам планеты и климатические процессы, доступность средств на денежном рынке и инвестиционные потоки, технологии добычи и особенности месторождений, потребительские предпочтения и геополитические процессы.

Причем большинство этих параметров меняются случайным образом, а каждый новый день вносит коррективы и в величину потребления, и в объемы добычи. Таким образом, сводить прогноз цен к величине запасов, количеству буровых и объемах добываемой нефти в отдельных регионах, например в США или Ливии, неправильно, поскольку модель ценообразования на нефтяном рынке описывается системой стохастических дифференциальных уравнений, а значение цены барреля находится в поле направлений интегральных кривых. А это значит, что все соотношения стоимости нефти и объемов производства прошлых лет, в том числе и на сланцевых месторождениях, бесполезны для дальнейшего анализа и, чтобы понять, где же будет располагаться поле значений нефтяных цен после 1 июля, необходимо выделить значимые факторы сегодняшнего дня и исследовать их в комплексе.

Итак, что же мы можем увидеть сейчас? По данным Всемирного Банка, рост мировой экономики составит в этом году 2,7%, при этом развивающиеся страны покажут в среднем темпы в 4,1%, а среди развитых стран ускорение роста ожидается в США и Японии, что обеспечит в 2017 году средний рост мирового спроса на нефть на 1,3 млн баррелей в день по сравнению с 2016 годом. Международное энергетическое агентство (МЭА) прогнозирует, что спрос на нефть в 2018 году увеличится на 1,4 млн баррелей в сутки — до 99,3 млн баррелей в день, и этот прирост потребления придется в основном на Китай и Индию.

Правда, весь этот дополнительный спрос может быть удовлетворен производителями нефти, не связанными соглашением ОПЕК, что сводит на нет все усилия по ограничению добычи картелем. И об этом как раз предупреждает МЭА в своем недавнем докладе, и именно это очень сильно давит на котировки. Но у этих соображений есть и слабая сторона, и, судя по тому, что производители нефти начали резко сокращать количество фьючерсных позиций на продажу нефти, а спекулянты, напротив, слепо следуют текущему тренду, восстанавливая объемы коротких позиций вблизи годовых максимумов, у нефтяников есть свои соображения о будущем рынка.

Дело в том, что инвестиции в разведку и разработку новых месторождений упали в прошлом году до самого низкого уровня с конца 1940-х годов, а прогнозируемая добыча в США очень чувствительна к стоимости барреля. Рентабельность сланцевых проектов в пермском бассейне в Техасе находится в диапазоне от $40 до $45, в то время как в девонской части Баккеновской формации (север США) себестоимость многих проектов остается в районе $50 за баррель.

По прогнозам EIA, рост сланцевой добычи может при благоприятных условиях продлится в течение пяти лет, а после 2023 года наступит стабилизация на достигнутых к этому моменту уровнях. Но что заметно уже сейчас, так это то, что акции сланцевых компаний снижаются вмести с ценами на нефть, а индекс BI North America Independent E&Ps, отслеживающий группу из 56 сланцевых производителей упал на 21%, притом что индекс широкого рынка S&P500 вырос с начала 2017 года на 9%.

А что касается крупнейших производителей традиционной нефти, то, согласно исследованию BMI Research (принадлежащей Fitch), чтобы денежный поток оставался нейтральным, нефтяным компаниям необходим уровень в $55, а при более низких ценах им придется продолжать продавать непрофильные активы и сокращать капитальные вложения. Это может привести к дефициту предложения углеводородов к 2020 году, если спад инвестиций продолжится теми же темпами, что и в 2016 году, и даже если цены на нефть стабилизируется сейчас на уровне $50 за баррель.

Кроме того, и у стран ОПЕК, и у независимых производителей есть свои меркантильные интересы, доходы от продажи нефти снижаются, траты растут, а у Саудовской Аравии еще и IPO Saudi Aramco намечено на 2018 год, и при этом сохраняется определенный контроль над ситуацией и в Ливии, и в Нигерии, и в регионе Персидского залива.

Вывод из всего этого следующий. Мы наблюдаем естественную волатильность нефтяных цен, при этом механизм ценообразования обладает системой обратных связей и снижение котировок сейчас скажется в ближайшем будущем их восстановлением в районе $50, но рост нефтяных цен, скорее всего, будет ограничен уровнем $55 на горизонте ближайших месяцев.

Саудовская Аравия. Ирак. США. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 16 июня 2017 > № 2210459 Александр Лосев


Ирак. Сирия. США. РФ > Армия, полиция > carnegie.ru, 5 июня 2017 > № 2200031 Леонид Исаев, Антон Мардасов

Штурм Мосула: возможен ли перелом в войне с ИГ

Леонид Исаев, Антон Мардасов

Взятие Мосула будет означать первое поражение ИГ в его геостратегическом тылу – Сирии и Ираке. Еще до середины 2016 года джихадисты если и проигрывали, то в основном в расположении противника, прочно удерживаясь в суннитских районах. Но потенциальный успех союзников в Мосуле и Ракке способен остановить экспансию ИГ, превратив тактический успех, достигнутый в 2015 году, в стратегический

После полугода изнурительных боев битва за Мосул, похоже, приближается к своему завершению. Операция по взятию иракского города-миллионника оказалась нелегким испытанием для антитеррористической коалиции во главе с США, но на сегодняшний день именно наступление союзников под Мосулом наравне с успехами сирийских курдов при поддержке все того же Вашингтона является одной из самых успешных кампаний против «Исламского государства» (запрещено в РФ).

Успехи ИГ на территории Сирии и Ирака на ранних этапах его существования были связаны не столько с военной мощью экстремистов, сколько с чрезвычайной разрозненностью в стане их противников. Достаточно вспомнить, что в 2014 году однотысячный отряд джихадистов смог за несколько дней взять Мосул, который охранял тридцатитысячный гарнизон. Тогда багдадские власти наглядно продемонстрировали полную неспособность контролировать суннитские районы страны. После ухода США иракским лидерам так и не удалось объединить вокруг себя силы, заинтересованные в борьбе с терроризмом. В результате для многих суннитов власть ИГ оказалась предпочтительнее багдадского правительства.

Всеобщая координация

Сейчас коалиция, которая отвоевывает Мосул у ИГ, тоже очень разнородная. Поддержку с воздуха осуществляют США и их союзники, в наземном наступлении участвуют вооруженные силы Ирака, курдские отряды «Пешмерга», а также представители шиитского и суннитского ополчения. Но впервые со времен ухода США в Ираке удалось добиться столь высокого уровня координации действий обычно противоборствующих друг с другом сил.

Хотя многие эксперты ожидали, что ИГ не станет защищать Мосул и передислоцируется на территорию Сирии, боевики все-таки решили держать оборону. Ведь в отличие от Ракки или других населенных пунктов посреди сирийской пустыни, Мосул – это крупнейший город под контролем ИГ, который к тому же имеет важное символическое значение.

28 июня 2014 года, когда Мосул был взят силами ИГ, лидер группировки Абу Бакр аль-Багдади выступил со знаменитой речью в Великой мечети ан-Нури. Это имя мечеть получила в честь героя Второго крестового похода и прославленного правителя Алеппо и Мосула XII века Нур ад-Дина Занги, который прославился тем, что уничтожил войско франков в южной Турции и нанес поражение самому Раймонду де Пуатье в Антиохии. Именно в этой мосульской мечети перед тем как выступить против христиан, вассал Нур ад-Дина Саладин прочел проповедь. Очевидно, аль-Багдади осознанно выбрал это место, чтобы представить себя продолжателем дела своих средневековых предшественников, отправлявшихся из Мосула на войну с «неверными». Проповедь в Великой мечети ан-Нури была, с одной стороны, дань памяти основателю ИГ Абу Мусабу аз-Заркави. А с другой – попытка повторить достижение Нур ад-Дина, объединившего под своим знаменем два важнейших ближневосточных центра – Мосул и Алеппо.

Однако на исходе 2016 года американцам удалось сплотить против ИГ самые разнообразные и часто противоборствующие силы региона. В результате к началу 2017 года коалиция смогла добиться ощутимых успехов в кампании против удерживающих Мосул боевиков. Сначала союзники взяли под контроль восточную часть Мосула (город разделен надвое рекой Тигр), а в середине февраля началась новая операция на западном берегу, где, по ооновским данным, осталось порядка полумиллиона мирных жителей.

Наступление антитерростической коалиции на Мосул началось 17 октября – через несколько часов после того, как подразделения ИГ под давлением сирийской оппозиции вышли из разрушенного города Дабика. Американцы слишком торопились начать контрнаступление на позиции джихадистов в Ираке, чтобы успеть добиться ощутимых результатов еще до президентских выборов в США. Из-за этого возникли «слепые зоны», избавиться от которых не получается до сих пор.

Например, на западном направлении (сообщение между Сирией и Ираком) исламистам удалось произвести ротацию подразделений. Брешь с запозданием были вынуждены затыкать шииты из ополчения «Хашд аш-Шааби», формально введенные в состав иракской армии, но сохраняющие лояльность Ирану. Это в свою очередь лишь усилило разногласия между многочисленными участниками операции, каждый из которых претендует на свою зону влияния в освобожденном Мосуле, а также нефтяные месторождения Каяра и Наджма, расположенные неподалеку от города.

Несмотря на заявления Вашингтона о необходимости сдерживать Тегеран, США и Иран пока продолжают намеченную при Обаме координацию действий ради уничтожения основных сил ИГ. Как и в случае с Тикритом и Фаллуджей, из-за больших потерь в иракской армии и полиции американцы по-прежнему опираются на шиитов для удержания Мосула в кольце. В то же время США привлекают и суннитские племена, чтобы контролировать родные районы многих лидеров ИГ и не допустить появления «шиитского коридора» до провинции Дияла, где доминирует «Бадр».

Одновременно проиранские отряды не только препятствуют транзиту боевиков в Сирию, но и не допускают полномасштабных боевых действий в Синджаре между протурецким ДПК, с одной стороны, и езидским ополчением и РПК – с другой. Поэтому вакуум, который неизбежно возникнет после падения Мосула, скорее всего, заполнит Тегеран, а не Багдад или Турция, которая сохраняет тесные отношения с иракскими курдами Эрбилем и поддерживает ополчение «Хашд аль-Ватани».

В результате даже после взятия Мосула Вашингтону и Тегерану придется продолжить взаимодействовать самым тесным образом как минимум по двум причинам. Во-первых, чтобы успех в борьбе с джихадизмом в Ираке не оказался ситуативным – предпосылок для новых успехов террористической идеологии в стране, раздираемой коррупцией, этническими, религиозными и социально-экономическими противоречиями, предостаточно. Кроме того, и после потери Мосула ИГ сохранит в Ираке ощутимое присутствие, контролируя такие районы, как Салах-ад-Дин, Киркук и Диала. Сохраняет свои позиции ИГ и в провинции Багдад, что дает ему возможность регулярно устраивать теракты в иракской столице.

Во-вторых, американо-иранский консенсус в Ираке необходим для скорейшего восстановления инфраструктуры и выхода из гуманитарного кризиса. Война против ИГ сделала беженцами три миллиона человек, многие из которых по-прежнему живут в переполненных лагерях. По данным ООН, совокупное число внутренне перемещенных лиц с начала мосульской операции превысило 330 тысяч человек.

Близкий перелом

Параллельно со штурмом Мосула сирийские курды при воздушной поддержке союзников заметно продвинулись на юг Сирии в рамках операции «Гнев Евфрата». От Ракки их отделяет менее 10 км, и ожидается, что битва за столицу ИГ начнется уже в ближайшем будущем.

В конце марта США перебросили спецназ и подразделения Демократических сил Сирии к югу от Евфрата. Их цель – взять под контроль стратегическую плотину в районе города Табка и дальше наступать на одноименную авиабазу, а также на сам город. Таким образом, коалиция создала плацдарм на западном берегу Евфрата, остановив возможное продвижение сил сирийской правительственной армии к Табке.

По мере развития операции «Гнев Евфрата» и продвижения в глубь Сирии доля арабских племен в составе коалиции постоянно увеличивалась. По некоторым данным, их численность достигает 20 тысяч человек, что во многом объясняет успех коалиции в борьбе с ИГ в районах с преимущественно арабским населением. С одной стороны, это позволяет интегрировать местные арабские племена в коалицию и переориентировать их на борьбу с ИГ. С другой – разбавляет коалицию, снижая роль курдского Демократического союза. Это будет особенно актуально, когда дело дойдет до штурма Ракки и выработки договоренностей с местными племенами.

Тем не менее в операции хватает трудностей. Например, как не допустить отхода боевиков в сторону Дейр-эз-Зора. Сейчас Демократические силы Сирии развивают наступление от Табки, стараясь замкнуть кольцо вокруг Ракки с южного направления. Для полноценного окружения города требуется слишком много сил, и теоретически боевики ИГ могут отойти на юго-запад – в Дейр-эз-Зор. Там, помимо заблокированного гарнизона проправительственных войск, им должны будут оказать сопротивление арабские и курдские подразделения проамериканской коалиции.

В результате, несмотря на всю критику, которой в последнее время подвергалась американская антитеррористическая коалиция, именно ее действия как в Сирии, так и в Ираке позволяют говорить о наметившемся переломе в войне с ИГ. При этом достигнутые в Астане соглашения о создании в Сирии зон деэскалации оставляют возможность для России и ее союзников внести свой вклад в борьбу с джихадистами. Например, создание этих зон на западе Сирии предусматривает наступление правительственных войск и союзных им шиитских формирований на Дейр-эз-Зор, блокированный боевиками. В случае успеха эта операция наряду с «двумя Пальмирами» могла бы стать реальным вкладом просирийской коалиции в разгром ИГ. В этом была бы заинтересована и Москва, которую часто критикуют за то, что она вместо борьбы с ИГ воюет с сирийской оппозицией.

В Багдаде до сих пор функционирует четырехсторонний Центр обмена информацией, но о результатах его деятельности известно крайне мало. Все, что доводилось слышать о работе центра от главы российской группы генерал-майора Александра Смолового, можно свести к ритуальным фразам вроде: «Налажен обмен данными о боевиках из России и стран СНГ, воюющих на территории Ирака и Сирии», «Вскрываются маршруты их доставки в зону боевых действий, лагеря подготовки боевиков и источники их финансирования» и так далее. Однако развить антитеррористическое направление в Ираке России так и не удалось, в результате чего Москва предпочла сконцентрироваться на разрешении ситуативных вопросов – например, идентификации собственных сограждан, воюющих в Ираке.

В Сирии российская борьба с терроризмом со временем во многом переросла в войну против повстанцев на стороне режима. Еще год назад российские СМИ активно обсуждали, кто первый возьмет Ракку: Россия или США. Но с тех пор интерес к этой цели у Москвы угас, а в выступлениях российского руководства место ИГ почти полностью заняла «Джебхат ан-Нусра».

Тем временем именно в рамках операции «Непоколебимая решимость» ИГ впервые потерпело поражение в своем геостратегическом тылу – в Сирии и Ираке. Ведь еще до середины 2016 года джихадисты если и проигрывали, то в основном в расположении противника, прочно удерживаясь в суннитских районах с высокой долей своих сторонников. Но потенциальный успех союзников в Мосуле и Ракке способен остановить экспансию ИГ, превратив тактический успех, которого удалось добиться в 2015 году, в стратегический.

Ирак. Сирия. США. РФ > Армия, полиция > carnegie.ru, 5 июня 2017 > № 2200031 Леонид Исаев, Антон Мардасов


США. Ирак. Сирия. Ближний Восток. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 12 мая 2017 > № 2172396 Антон Уткин

Пока мировые лидеры спорят, террористы вооружаются

У ИГ есть все возможности для применения химического оружия, убежден российский эксперт Антон Уткин.

О том, к чему может привести недостаточно тщательное или предвзятое расследование таких инцидентов, как химическая атака под Идлибом 4 апреля, в интервью «Росбалту» рассказал инспектор ООН по химическому оружию в Ираке Антон Уткин.

— Тема применения химоружия на Ближнем Востоке за последнее время стала одной из наиболее острых. Можно ли вообще оценить, насколько велики запасы отравляющих веществ в регионе?

— На сегодняшний день подавляющее большинство стран Ближнего Востока присоединились к Конвенции по запрещению химического оружия. Это означает, что они задекларировали свои запасы химоружия, взяли на себя обязательства по его уничтожению, и требования эти выполнены или выполняются.

Два ближневосточных государства — Израиль и Египет — Конвенцию не подписали. При этом, по оценкам экспертов, Израиль обладает химическим оружием и серьезным потенциалом для его производства: в 1990 году министр обороны этой страны открыто заявлял, что Израиль применит химоружие в случае нападения. Египет, по имеющимся сведениям, использовал химоружие в северном Йемене, и хотя вряд ли его возможные запасы значительны, Египет безусловно имеет ресурсы для его производства. Кроме того, есть известные остатки химоружия. Например, бункер 13 на заводе Аль Мутанна на северо-западе от Багдада, где находилось от 2 до 3 тысяч снарядов реактивной артиллерии в снаряжении зарином. Поскольку в бункере были неразорвавшиеся авиационные бомбы, инспекторы ООН забетонировали его вместе со всеми находившимися там боеприпасами. В июле 2014-го территория завода, где расположен бункер, была захвачена «Исламским государством» (террористической организацией, запрещенной в РФ — ред.) В ноябре 2015-го Ирак возобновил контроль над этой территорией, однако некоторые эксперты полагают, что химоружие из бункера 13 могло оказаться в руках террористов из ИГ.

Страной, не присоединившейся к Конвенции, была также Сирия — до августа 2013 года, когда в пригороде Дамаска произошла химическая атака. Собственно, именно этот инцидент побудил Барака Обаму заявить о возможности применить военную силу в Сирии. После того как в процесс вмешалась Россия, Башара Асада удалось убедить присоединиться к глобальному режиму химического разоружения. В результате Сирия задекларировала свои запасы химоружия. Но поскольку Сирийская свободная армия отказалась поддержать 9-месячное прекращение огня, необходимое для уничтожения этих запасов на месте, было принято решение о вывозе отравляющих веществ с территории Сирии. В результате международных усилий с участием США, Дании, Норвегии, Великобритании, Италии и других государств в сентябре 2014 года официально завершилось уничтожение сирийского химического оружия. Кроме того, на территории самой Сирии было уничтожено 24 из 27 объектов по его производству. Оставшиеся три находятся на территории, которую сирийское правительство не контролирует, и неизвестно, что на них происходит.

— По заключению ОЗХО все задекларированное оружие в Сирии было уничтожено. Но вот все ли оно было предъявлено?

— Вопрос, конечно, закономерен. Некоторые западные страны утверждают, что задекларировано было далеко не все. Аргументы приводятся следующие. В одном из исследовательских центров Сирии анализы показали следы прекурсоров для химоружия, а в 2014 году Сирия дополнительно сообщила о том, что до присоединения к Конвенции в стране проводились эксперименты с рицином, все запасы которого были ранее уничтожены. Здесь нет ничего удивительного, если учесть, в какой спешке Сирия декларировала свое химоружие. Кроме того, Сирия — не первая страна, которая делает дополнения к своей первичной декларации.

При этом надо иметь в виду, что сегодня степень открытости Сирии в части химоружия является беспрецедентной — ведь резолюция Совета безопасности 2118 обязывает государство предоставлять инспекторам ОЗХО и ООН доступ к «любым и всем объектам», если «у ОЗХО имеются основания полагать, что эти объекты имеют отношение к мандату ОЗХО». Сирия это требование выполняет, и ничего компрометирующего до сих пор не найдено. Поэтому сообщение ОЗХО о полном уничтожении всего объявленного сирийского химоружия должно трактоваться как отсутствие у Сирии химоружия как такового.

— А как же недавнее заявление беглого сирийского генерала Захер ас-Саката, обвинившего президента Сирии в сокрытии сотен тонн химического оружия?

— С момента уничтожения сирийского химоружия прошло почти три года. Почему он не озвучивал свои претензии на протяжении двух лет после того, как сбежал, а объявился только после атаки под Идлибом? Вразумительного ответа нет, так что его заявление вызывает серьезные сомнения.

— 2 мая в СМИ со ссылкой на доклад Human Rights Watch появилась информация, согласно которой под Идлибом могли быть использованы бомбы с зарином советского производства — это подтверждает зеленая маркировка, наносившаяся на подобные боеприпасы. То есть авторы доклада опровергают заявления Москвы и Дамаска о том, что причиной гибели 92 человек от отравления зарином 4 апреля могло стать попадание бомбы в склад с токсичными веществами. Насколько серьезны эти аргументы?

— Во-первых, Россия никогда не экспортировала свое химоружие и не способствовала его распространению. Во-вторых, следует обратить внимание на технические аспекты данного инцидента. Авиабомба при взрыве раскрывается изнутри «звездочкой», здесь же остатки корпуса подверглись сжимающему усилию снаружи. От бомбы должно было остаться гораздо больше — например, хвостовая часть. Деталь, которую пытаются выдать за наливную горловину с пробкой, явно несколько лет ржавела, в отличие от достаточно хорошо сохранившейся краски на корпусе импровизированного боеприпаса. Если же, как сказал представитель Белого дома на брифинге, взрыва не было, то бомба должна была лопнуть, но остаться почти целой. Есть еще много технических моментов, которые свидетельствуют о постановочном характере данного инцидента.

— То есть однозначные выводы относительно химатаки под Идлибом делать пока рано?

— Необходимо провести полноценное расследование, и только потом делать заключения. Россию сейчас упрекают в том, что она пытается все запутать: то утверждает, что был разбомблен склад «Исламского государства» с отравляющими веществами, то говорит, что это была провокация. Складывается ощущение, что Запад гораздо охотнее понял бы Россию, если бы она придерживалась какой-то одной версии. Однако это был бы абсолютно необъективный подход. Если произошло уголовное преступление, следователь выдвигает все возможные версии — и по мере расследования исключает их, пока не останется одна, изобличающая преступника. Самое правильное — сначала разобраться в деталях, а потом назначать виновных.

— На ваш взгляд, какие все-таки основные версии трагедии под Идлибом?

— Версий может быть довольно много, учитывая, что достаточно большое количество участников могло быть заинтересовано в подобной эскалации напряженности. Например, Свободная сирийская армия могла пойти на такой шаг, поскольку опасалась, что США могли согласиться с оставлением Асада на посту президента. Для Израиля, который главной целью видит выдавливание Ирана с сирийской территории, это могло быть способом заставить США усилить антииранское давление. Тем более есть информация, что во время инцидента 4 апреля в районе Хан-Шейхуна находился беспилотник, вылетевший с авиабазы в Иордании, на которой расположены совместные силы Саудовской Аравии и Израиля.

Однако прежде чем рассматривать детально каждую из этих версий, необходимо разобраться с самим инцидентом. Если предположить, что это была инсценировка, то складывается впечатление, что инициаторы этой манипуляции добиваются успеха. Ведущие мировые СМИ транслируют лишь одну версию. Главная цель — выяснить, что же на самом деле произошло в Идлибе, — забыта, а тем временем США наносят авиаудары, разрушаются механизмы взаимодействия, усиливается конфронтация, взрастают риски и угрозы. Поэтому очень важно, чтобы механизмы расследования были действенными и носили технический характер. В противном случае привлекательность подобных манипуляций будет только взрастать и провоцировать новые схожие инциденты.

— В конце апреля ОЗХО отвергла предложения России по расследованию этой химатаки. Чем не понравился российский проект?

— Дело в том, что у России было несколько ключевых претензий к работе Миссии по установлению фактов применения химического оружия в Сирии (МУФС). Во-первых, изначально планировалось, что она будет работать как единый механизм, однако в какой-то момент ее разделили на две группы. Одна из них сотрудничает с сирийским государством, другая — с оппозицией. Москва утверждает, что состав второй группы непонятен, и вообще неясно, как она работает. Ее члены никогда не выезжали на места химатак и всегда использовали только те материалы, которые предоставлялись представителями сирийских оппозиционных сил. А ведь одним из принципов оценки объективности результатов работы инспекции является степень сотрудничества проверяемой стороны. Если оппозиция не предоставляет доступа к местам химатак, то и степень доверия к ее утверждениям и предъявляемым доказательствам носит по крайней мере спорный характер.

Второй проблемный момент состоит в том, что обеими группами руководят британские специалисты — Стивен Уоллес и Леонард Филипс. С точки зрения России это не соответствует географическому принципу распределения должностей. Дело не в том, насколько можно или нельзя доверять конкретно Уоллесу и Филипсу — эти люди не заслуживают каких-то принципиальных упреков и работают хорошо. Но так сложилось, что в ОЗХО есть дисбаланс в сторону именно британских специалистов. Кстати, максимальный срок обоих руководителей групп уже истек, и они работают по дополнительному контракту, что бывает крайне редко. Нужны перемены, и грамотных специалистов немало.

Одним из основных упреков России в адрес МУФС было то, что миссия проявляет бездействие. В частности, она до сих пор не выехала на места применения и хранения оружия. Что ей мешает — непонятно. Если на базе, которую разбомбили американцы, хранилось химоружие, то неизбежно должны были остаться его следы. Но это никто не проверял. Кроме того, почти 6 месяцев образцы, представленные российской стороной непосредственно с места применения химоружия в населенном пункте Мааррет-Умм-Хауш, находились в распоряжении ОЗХО без каких-либо результатов. И только сейчас, после настойчивых заявлений министра Лаврова, организация подтвердила факт химической атаки. Причем придется приложить немалые усилия, чтобы найти эту информацию на сайте ОЗХО. А образцы, представленные Белыми касками — организацией, которую не раз уличали в создании фейковых видео- и фотоматериалов, — были немедленно проанализированы, и результаты расследования громогласно объявлены. Означает ли это, что к России, одному из ведущих разработчиков и участников Конвенции, доверия меньше, чем к Белым каскам?

Поэтому суть предложения заключалась в том, чтобы создать новую группу из грамотных специалистов, в которой будет соблюдено географическое представительство. Однако проект не был одобрен.

Правда, здесь есть нюансы. Те, кто голосовал против российского проекта (например, Германия), заявляли, что их решение объясняется отсутствием явных претензий к работе старых групп. «За» проголосовали шесть государств, в том числе Россия, Иран, Китай и ЮАР. Из сорока государств Исполнительного совета ОЗХО тринадцать, включая Индию, Пакистан, Аргентину, воздержались. То есть если мы возьмем тех, кто воздержался и кто поддержал резолюцию, получается практически половина Исполнительного совета. В такой ситуации вряд ли можно говорить о единстве при отклонении российского предложения.

— Но между «поддержали» и «воздержались» все-таки довольно большая разница…

— Согласен. Возможно, российской стороне нужно было действовать тоньше. Можно было уйти от политических дискуссий в Исполнительном совете ОЗХО, а вместо этого сделать заявку на инспекцию по запросу на аэродром в Шайрате. Ведь необходимо было в первую очередь проинспектировать аэродром, так как в Хан-Шейхун инспекторы попасть все равно бы по соображениям безопасности не смогли. А инспекция по запросу — это чисто техническая процедура, и отменить ее можно только в течение двенадцати часов двумя третями голосов Исполнительного совета и лишь в случае недобросовестного запроса. Но против чего голосовали бы тогда члены Исполнительного совета? Против наличия у США достаточных доказательств для нанесении авиаудара?

Да, ОЗХО считает инспекцию по запросу крайней мерой, и за время существования организации ни одной такой инспекции не было. Но разве применение химоружия — не крайний случай? Если бы инспекция была проведена немедленно, дальше по ее результатам можно было бы решать и другие проблемы в Исполнительном совете. В любом случае это позволило бы ОЗХО сохранить независимость в решении подмандатных вопросов и уберечься от манипуляций.

— Как такое политическое «перетягивание каната» отразится на расследовании атаки под Идлибом?

— Есть миф, что ОЗХО проведет расследование и узнает, кто виновен. Ничего подобного. Задача организации — всего лишь выявить факт применения химического оружия. А решать, кто виноват, должен совсем другой орган — Совместный механизм ОЗХО и ООН по расследованию случаев применения химического оружия в Сирии.

Интересно, что из более чем двухсот случаев применения химического оружия за последние четыре года этот механизм проанализировал только девять, и всего по четырем были назначены виновные. По трем инцидентам ответственной была названа сирийская армия, еще по одному — «Исламское государство». При этом только в случае, где виновным было объявлено ИГ, имелась возможность посетить место преступления, взять образцы почвы, тканей и т. д. Там, где обвинения были предъявлены сирийской армии, никакого расследования на местах применения химоружия не проводилось. Все выводы были основаны только на информации, полученной от оппозиционных сил. Поэтому Россия с ними и не согласилась. Например, одним из аргументов является то, что у оппозиции нет вертолетов, и поэтому все случаи применения химоружия с вертолетов якобы явно указывают на сирийскую армию. Однако где гарантия того, что видео с вертолетом снималось именно в месте применения химоружия, если инспекторы там даже не побывали?

По апрельскому случаю представители МУФС в Турции опросили свидетелей, которые были им представлены Белыми касками. Уверен, что показания этих свидетелей будут так же непоследовательны, как и фото- и видеоматериалы. Однако как на эту информацию прореагирует Совместный механизм по расследованию, пока вопрос.

— По вашим оценкам, какие запасы химического оружия есть у других участников ближневосточного конфликта?

— В первую очередь, здесь речь должна вестись об «Исламском государстве». В свое время его лидер аль-Багдади убрал практически всех иностранцев из руководства организации и привлек военных специалистов из партии БААС, которым после люстрации было запрещено занимать какие-либо должности в правительстве, армии и государственных учреждениях Ирака. Среди них было очень много экспертов по химическому оружию. К концу 1980-х годов, когда химическая программа Саддама Хусейна была в самом расцвете, в стране насчитывалось не менее ста военных руководителей и более двух тысяч технических специалистов в этой области. Потеряв возможность работать в структурах нового Ирака, многие из них подались в ИГ. Именно они в итоге обеспечивают нынешние успехи этой террористической группировки. Например, в январе 2015 года в СМИ сообщили, что был уничтожен Абу Малик — один из главных экспертов Саддама Хусейна по химическому оружию, который возглавлял технические работы на объекте по его производству в иракском Мутане.

— То есть доступ к экспертным знаниям и квалифицированным специалистам у ИГ более чем достаточный?

— Совершенно верно.

Есть и еще один момент. Помимо доступа к экспертным знаниям, для создания химоружия нужны оборудование и материалы. Если создавать химическое оружие, которое будет очень долго храниться, понадобится качественное и дорогостоящее оборудование. Но если такой задачи нет, и оружие планируется применять в самый ближайший срок, то требования к качеству оборудования резко снижаются. Это мы знаем из опыта иракской программы.

Что касается доступа к материалам, то речь идет об основных компонентах химической промышленности: фосфорных соединениях и фторе для создания нервнопаралитических газов, сере и этилене — для иприта. И в Ираке, и в Сирии ИГ контролировало или контролирует целый ряд территорий, где есть производственные мощности, изготавливающие компоненты, которые могут быть преобразованы в исходные вещества для производства химического оружия. Для этого, правда, могут понадобиться дополнительные химикаты. Однако из сообщений СМИ известно, что такую поддержку ИГ получало из-за рубежа, в том числе из Турции и от Саудовской Аравии. Кроме того, располагая хорошими финансовыми возможностями, купить на черном рынке необходимые вещества не представляет большой сложности.

— На ваш взгляд, вероятность дальнейшего применения химоружия со стороны ИГ в будущем велика?

— Если посмотреть программные документы ИГ, то возможность использования оружия массового поражения в них прямо обозначается как один из компонентов идеологии. И когда в применении химического оружия почти всегда обвиняют исключительно сирийскую армию, это идет на руку ИГ и другим террористическим группировкам. То есть ничто не мешает им и дальше прибегать к провокациям при использовании химоружия. Пока лидеры международного сообщества спорят между собой, ИГ будет спокойно решать свои вопросы. Когда Россия — по одну сторону, США и другие западные страны — по другую, а ИГ — по третью, обязательно найдется сила, которая, даже не помогая напрямую ИГ, будет способствовать его деятельности. Поэтому нужно объединять силы и создавать четкие правила игры, при которых будет понятно, кто за кого.

Беседовала Татьяна Хрулева.

США. Ирак. Сирия. Ближний Восток. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 12 мая 2017 > № 2172396 Антон Уткин


Ирак > Госбюджет, налоги, цены. Миграция, виза, туризм > inosmi.ru, 7 мая 2017 > № 2166793

Басра: «иракская Венеция», противостоящая войне и разрушениям

Ильхам Али (Ilkhan Nuhammed Ali), NoonPost, Египет

На крайнем юге Ирака, на западном берегу реки Шатт-эль-Араб раскинулась «Венеция Востока» — Басра, экономическая столица Ирака, население которой по оценкам 2014 года составляло около 1,5 миллиона человек.

Сквозь прошлое и настоящее «жемчужина Ирака» остается уникальным в своем роде туристическим направлением, притягивая посетителей со всех концов света. Именно поэтому жители Басры сегодня стремятся восстановить свой в прошлом привлекательный для туристов город.

Остров «Синдбад», сады Абу-эль-Хасиб, полуостров Фао, парк развлечений в Аль-Маакиле — все это туристические места «иракской Венеции» для отдыха и развлечений, где также находится много археологических и исторических достопримечательностей.

По одной из версий Басра получила свое название из-за местности, где был построен город, и где преобладал рыхлый белый камень — «басра». По другой версии, поддерживаемой некоторыми историками, Басра была так названа, поскольку город был расположен на возвышении и тот, кто там оказывался, мог видеть все, что находится вокруг (корень, который имеет слово «Басра» в литературном арабском языке означает «видеть, смотреть, замечать», — прим. пер.).

Басра — наследница многих цивилизаций. С древнейших времен она поочередно находилась под властью сначала шумерской цивилизации (4250 г. до н. э. — 1960 г. до н. э.), которую сменила древняя вавилонская цивилизация (1960г. до н. э. — 1600 г. до н. э.), затем ассирийская (1600 г. до н. э. — 1200 г. до н. э.), после ассиро- вавилонская (1200 г. до н. э. — 700 г. до н. э.), после которой наступил нововавилонский период (700 г. до н. э.-538г. до н. э.).

Иракцы никогда не занимали позицию сторонних наблюдателей по отношению к древним цивилизациям, существовавшим на территории Ирака, всегда стремясь сохранить и воздать должное тому вечному, что должно остаться в памяти будущих поколений.

В Басре есть своя Эйфелева башня. Она представляет собой уменьшенную копию знаменитой башни, возведенной в столице Франции — Париже в 1889 году Гюставом Эйфелем и его помощниками по случаю проходившей тогда международной выставки,

Басрийская Эйфелева башня находится внутри нового парка развлечений, площадь которого около 27 тысяч квадратных метров, а общая стоимость строительства составила 4 миллиона 237 тысяч долларов. Здесь есть площадка для запуска фейерверков, аттракционы, театры, зоопарк, крытый бассейн и ресторан для туристов.

Перед лицом гибели

То, о чем рассказывалось выше — светлое лицо Басры, города мечты. Но есть и темная сторона, представленная теми, кто делает все для уничтожения ее чарующей природы, дарованной Богом. Это вооруженные группировки и банды, которые захватили власть в городе и целенаправленно разрушают его. Об этом писатель Назир Аль-Кундури рассказывал в своей статье «Басра и верхушка айсберга».

Проблема, на которую он проливает свет, это деление причалов в портах между партиями и группировками. Каждая группировка или партия ставит на причалах в иракских портах свои фирмы, принадлежащие только ей. Со стороны правительства не происходит никакого вмешательства, идет разграбление иракской нефти и через причалы осуществляется ее контрабанда в соседние страны или продажа ее тем, кто ведет торговлю в региональных водах, не говоря уже об использовании причалов в качестве пункта для экспорта наркотиков, идущих в огромных количествах из Ирана.

Если мы посмотрим на карту нефтяных месторождений Ирака, то обнаружим, что самые большие запасы нефти и объемы производства расположены в провинции Басра на юге Ирака.

Несмотря на то, что в течение последних четырех десятилетий Басра сильно страдала от войн, разрушений, правительственного беспредела и запущенности, она по-прежнему несет свой статус богатой земли, скрывая в своих недрах богатейшие запасы полезных ископаемых, возможно, одни из самых больших в мире.

Басра имеет самые большие месторождения нефти и, согласно официальной статистике, производит около 80% иракской нефти, экспортируемой за границу. Все это делает ее одной из самых богатых провинций Ирака. Басра может стать местом для привлечения и зарубежных, и внутренних инвестиций, а также для реализации огромного количества туристических проектов, если ей удастся преодолеть разорение и разруху.

Архитектор Фадил Махмуд в интервью лондонскому изданию Al-Arab сказал следующее: «Восстановление туристической привлекательности Басры заключается во всеобъемлющем городском планировании, включающем расширение города с числом жителей не менее двух миллионов, что указано в докладе правительству, сделанном в 2015 году иракским министерством планирования».

Басра будет жить, несмотря на тяжелые условия, с которыми она сталкивается. Ее особую привлекательность как туристического направления не смогут погубить никакие группировки. Им не под силу разграбить ее богатства и разрушить ее особый дух, который чувствуют все, кто вдыхает ее воздух и шагает по ее земле.

Ирак > Госбюджет, налоги, цены. Миграция, виза, туризм > inosmi.ru, 7 мая 2017 > № 2166793


Сирия. Ирак. ЦФО > Армия, полиция > mvd.ru, 27 апреля 2017 > № 2199353 Галина Хизриева

Не дать им «прописаться» среди нас.

У нас в гостях эксперт по проблемам псевдоисламского экстремизма, старший научный сотрудник Центра гуманитарных исследований Российского института стратегических исследований (РИСИ), наш постоянный автор Галина Хизриева. Поводом для очередной встречи стали трагические события в Санкт-Петербургском метрополитене, где в результате теракта погибли и пострадали мирные граждане. Почти одновременно было совершено, увы, очередное нападение на инспекторов ДПС в Астрахани. В обоих случаях чётко прослеживается кровавый след запрещённой в России экстремистской организации ИГИЛ-ДАИШ.

Нас тоже хотят «осчастливить» халифатом

- Галина Амировна, чего ждать дальше?

- Действительно, ситуация непростая. Увы, надо признать, что на сегодняшний день во многих крупных городах России уже существуют «спящие» ячейки запрещённых террористических организаций. Обратите внимание: и террорист-смертник из метрополитена, и астраханские бандиты, да и почти все другие задержанные экстремисты нисколько не скрывают свою принадлежность к ИГ* и другим псевдоисламским радикальным группировкам, хотя и осознают, что этим они только отягощают свою участь.

- Такое ощущение, что в этом и заключается их задача…

- Вот именно. Они стремятся обозначиться, «прописаться» среди нас и заявить как минимум о своём постоянном незримом присутствии, оказывать психологическое давление, провоцировать непроходящий стресс у людей от мысли, что мирный, привычный ход жизни может быть в любой момент нарушен. Можно сказать, что это их тактическая задача-минимум. Пусть дальше их ждёт суд, тюремное заключение, но своё «небольшое» дело они сделали. Тюрьмы они не боятся и даже стремятся попасть туда. Ведь на «зонах» экстремисты намерены продолжать вести пропаганду и даже ещё более успешную вербовку! Противник коварен, и одними запретами и закрытыми судебными процессами вопрос не решить. Нам надо чётко осознавать, что, как бы ни развивались события в Сирии и Ираке - удачно для нас или нет, - нам не избежать притока «ветеранов боевых действий» в Россию, поскольку мы для них такая же желанная цель - нас тоже хотят «осчастливить» халифатом.

Поэтому правоохранительные фильтры должны работать на полную мощь, чтобы не впускать в наш дом чужеродную и опасную идеологию. К сожалению, есть тенденции к вербовке радикально настроенных граждан и внутри страны.

Прививка от сектантства - вера

- Чем же привлекательна эта экстремистская идеология для наших соотечественников?

- По своей сути ИГИЛ* - это большая секта, которая использует самые современные методики и наработки по вербовке широких слоёв населения, включая немусульман. Причём, что интересно, как раз по-настоящему верующих мусульман или христиан в её рядах нет! Это говорит о том, что лучшей профилактикой вовлечения в эту структуру могло бы быть систематическое религиозное просвещение народа, причём начиная с младых ногтей. Верующий человек способен гораздо быстрее дать оценку услышанному, перепроверить получаемую информацию в надёжных источниках, у своих духовных наставников, в приходской мечети или церкви. Неверующий или так называемый «захожанин», бывающий в храме в лучшем случае раз в году и не бравший в руки Коран или Библию, этой возможности лишён - у него нет чёткого критерия понятий справедливости, любви, добра и зла, которыми оперируют вербовщики. Поэтому эмиссары всё чаще делают ставку на прагматизм. Они взывают якобы к разуму человека, к его логике. Но при этом, являясь хорошими психологами, находят к каждому клиенту свой «ключик». Индивидуальный подход в такой работе - первое правило джихадистов.

Наверняка все помнят историю Варвары Карауловой, которая попала в сети, влюбившись в одного из вербовщиков. В этом случае исламист сыграл на нежных чувствах юной особы. А вот вам пример другого подхода к девушке. Если она не слишком хороша собой и комплексует по этому поводу, то ей внушается следующий посыл: зачем тебе жить вообще, если ты никогда не испытаешь счастье истинной любви? Стань героиней, звездой новостей, доказав всем, что ты чего-то стоишь! Исполни волю «всевышнего», который ждёт тебя в своих «райских садах».

Юношей «берут» на нереализованном честолюбии, сути гордыни («тварь я дрожащая или право имею?») или жажде справедливости (ведь мир вокруг страшно несправедлив), которую можно восстановить, только взяв в руки оружие. На молодого человека из Кузбасса по имени Анзор в одной из соцсетей вышел вербовщик. Стали переписываться, сдружились. Незнакомец из интернет-пространства полностью разделял печали и радости Анзора. Словом, втёрся в доверие. А потом на правах старшего по возрасту стал учить уму-разуму молодого. Если, мол, ты истинный мусульманин, то почему не отправляешься в Сирию, где угнетают наших братьев? И для убедительности направил видеоролики, на которых якобы правительственные войска Башара Асада издеваются над ни в чём не повинными мусульманами… Всё закончилось печально: Анзор оказался в Сирии, где и погиб.

- Неужели так легко убедить человека пополнить ряды экстремистов?

- Конечно, нет. Именно поэтому вербовщики применяют те же схемы, что и крупный бизнес при реализации своих проектов. Давно не секрет: чтобы заставить людей покупать тот или иной товар, маркетологи используют определённые психологические приёмы. Так, в рекламе часто присутствуют либо сексуальные женщины, либо очаровательные дети, либо милые домашние животные - всё это вызывает эмоциональное расслабление у человека. И связывается это приятное чувство непосредственно с рекламируемым товаром. Вербовщики взяли на вооружение этот подход. На роликах экстремистов можно увидеть, к примеру, молодого человека в военной форме и с автоматом за спиной, который мило улыбается в камеру и поглаживает котёнка. Дескать, это несчастное существо боец ИГ* вытащил из-под гусениц асадовского танка... Такая картинка вызывает справедливый гнев по отношению к «жестокому режиму» и желание встать в ряды «борцов за справедливость».

Эффективнее всего такие методы действуют на совсем молодых людей. В возрасте 13-14 лет подростки, оставаясь ещё внутренне незрелыми, эмоционально уже готовы к работе над собой. А родители в это время заняты - работают на трёх работах или решают свои житейские и личные проблемы. Живое общение сведено к минимуму. Более того, многие отцы и матери вообще не знают, как правильно общаться со своим чадом, о чём разговаривать. Что уж говорить о неполных семьях, где дети не видят положительного примера отца? Всё это играет на руку вербовщикам неокрепших душ. Здесь же и благодатная почва для организаторов печально знаменитых подростковых «групп смерти»…

Силой ужаса и истощения

- Да, очень похоже! Мы рассказывали об этом на страницах нашей газеты. И всё же одно дело убить себя, другое - хладнокровно убивать других. Откуда это?

- Жестокость и есть один из ключевых моментов антирелигиозной, сектантской сути ИГИЛ*. Это отдельная и очень серьёзная тема, но немного коснусь её. В 2005 году вышла книга известного идеолога джихадистов под названием «Управление дикостью». В ней утверждалось, что новое исламское государство можно построить только «силой ужаса и истощения». В США это «произведение» моментально было переведено для военных, которые служили в Ираке. Подразумевалось, что лучше зная врага, они успешнее будут с ним бороться. Но, противоядия, кроме «языка» оружия, так и не выработано.

В книге утверждается, что строители исламского государства должны стать палачами для многих сотен тысяч людей: «Да, мы должны пройти через этот критический период дикости! И мы добьёмся своей цели только тогда, когда пройдём через кровопролитие». Необходимо это для того, чтобы пролитое море крови ужаснуло мир настолько, чтоб их стали панически бояться и беспрекословно шли под их власть. Уничтожить всех несогласных с их идеологией, заставить мир преклоняться и подчиняться - такова цель террористов. То есть речь идёт о неограниченной власти над людьми. А это уже практика самоуничтожения. Чтобы «обновить кровь» в собственных рядах, игиловцы убивали своих наставников, учителей. Даже Аль-Каида, ещё недавно считавшаяся террористической организацией № 1 в мире, из которой, собственно, и выросло так называемое исламское государство, отмежевалась от таких «отморозков». Проект «ИГИЛ*» ушёл в автономное плавание.

Джихадисты этого квазигосударства убивают по национальному или религиозному признаку, например, курдов, езидов или христиан-коптов и по малейшему подозрению - даже своих родственников как кяфиров (неверных). А потом они будут по очереди до последнего человека себя уничтожать. Потому что не могут доверять друг другу. И такие примеры уже есть, когда мелкие группы джихадистов начинают враждовать друг с другом.

Эта война догонит и на краю света…

- То есть в конечном итоге ИГ* уничтожит само себя?

- Боюсь, до этого ещё далеко. И уж тем более нам не стоит ждать, когда всё решится само собой, ведь каждый день существования этой террористической организации уносит жизни безвинных людей.

- А что нужно делать сотрудникам полиции: участковым, оперуполномоченным, патрульно-постовым, инспекторам ДПС, столкнувшимся с радикалами при исполнении своих служебных обязанностей? Ведь уже были случаи, когда на них нападали даже с топорами…

- Полицейские, особенно работающие «на земле», должны знать хотя бы основные приметы и отличия традиционных мусульман от пришлых или завербованных экстремистов. Нужно помнить, что борьба будет долгой, и от неё никуда не уйти. Эта война догонит вас и на краю света. Важно понимать, что ваххабизм - идеология наступательная и террористическая. Её адепты появились у нас именно для того, чтобы сеять страх и ужас. С ними не удастся договориться, переубедить их не получится, потому что для них все представители органов кяфирской власти - смертельные враги. И ещё: для убийства радикалам нужен вовсе не повод, а лишь удобный случай. Поверьте, что они не имеют никакой другой цели, кроме как просто убивать неверных, коими, по их убеждению, являемся все мы, независимо от нашей религиозной принадлежности. Мусульмане на службе государства им особенно ненавистны.

- Галина Амировна, можно ли победить такую страшную идеологию?

- Я считаю, что можно. Первое правило - не бояться их, как не испугался Герой России лейтенант полиции Магомед Нурбагандов, который перед лицом смерти призвал коллег бить бандитов и дальше. Или как солдат Евгений Родионов, которого боевики в плену заставляли отречься от веры, снять нательный крест, что он сделать отказался. Оба они были убиты, но разве не нанесли они этим поражение своим убийцам, которые почувствовали всё своё ничтожество? Второе правило - не быть как они. Их гордыне, необузданности и распущенности надо противопоставить смирение, сдержанность и самоограничение. «Непобедимы себя победившие», - говорил великий Суворов, который достиг невиданных побед благодаря этим развитым в себе качествам. Наши общие предки умели побеждать и турецких янычар, и фанатичных головорезов-башибузуков, и нацистов, обретших после покорения Европы небывалую мощь.

Не предательство, а богоугодное дело

- Давайте закончим эту беседу на оптимистичной ноте. Что уже сделано в России, чтобы она не превратилась в Европу, где сегодня очень неспокойно, а тем более в Ближний Восток?

- Сделано и правда очень много. Во-первых, восстановлена система традиционного для России мусульманского образования. Это очень серьёзный вопрос, потому что он решает проблему воспроизводства мусульманской элиты страны. Пусть пока не так, как хотелось бы, но надо понимать, с чего мы начинали. Не просто с пустого места, а с глубокой воронки.

Очень хорошо поставлена работа по противодействию пропаганде экстремизма в соцсетях. Сегодня этот канал вербовки перекрыт.

Проведена реорганизация структур в СКФО, отвечающих за борьбу с терроризмом. Нынешние руководители нацелены на более гибкие методы работы с широким привлечением к сотрудничеству духовенства.

Пришло наконец понимание, что нужно менять пенитенциарную систему по отношению к осуждённым экстремистам. На самом высоком уровне признано, что их целесообразно изолировать от других заключённых, дабы не способствовать распространению соответствующей идеологии.

Большой прорыв на фронте борьбы с псевдоисламским экстремизмом достигнут благодаря грозненской фетве - инструменту, позволяющему вносить поправки в антиэкстремистское законодательство, влиять на умму. Теперь чётче стали видны «островки» раскола, к кому они примыкают. Есть маркер отношения к проблеме.

К тому же в государстве убедились, что наше законодательство надо синхронизировать с законодательством стран СНГ и изучить интересные законопроекты других стран в области противодействия насильственному экстремизму. А ещё недавно мы даже термин этот не воспринимали!

Меньше всего хотелось бы, чтобы ваши читатели подумали, что главная цель законодательства - это совершенствование рестриктивных, запретительных мер. Задача не в том, чтобы всех переловить и пересажать, а в том, как создать такое антиэкстремистское законодательство, которое бы канализировало пассионарные проявления религиозного чувства у наших мусульман в конструктивное русло; и чтобы всякое действие во благо страны и соотечественников воспринималось бы верующим не предательством интересов мусульман, как говорят проповедники ваххабизма, а богоугодным деянием, каковым оно и является на самом деле.

Беседу вели

Роман ИЛЮЩЕНКО, религиовед;

Сергей БАШКАТОВ

Наша справка

Исламское государство - сокращённо ИГ*, ранее «Исламское государство Ирака и Леванта» - сокращённо ИГИЛ* или ДАИШ* - международная исламистская суннитская организация, действующая преимущественно на территории Сирии и Ирака. Фактически существует с 2013 года как непризнанное квазигосударство (29 июня 2014 года провозглашённое как всемирный халифат с шариатской формой правления и штаб-квартирой (столицей) в сирийском городе Эр-Ракка. Помимо Сирии и Ирака, ИГ* или подконтрольные ему группировки также участвуют в боевых действиях в Ливане, Афганистане, Алжире, Пакистане, Ливии, Египте, Йемене, Нигерии, ИГ* ведёт террористическую деятельность в некоторых других странах.

Признано рядом стран и некоторыми международными организациями как террористическая организация. Группировка осуждена одним из крупнейших суннитских улемов Юсуфом аль-Кардави.

*ИГ, ИГИЛ, ДАИШ - террористическая организация, запрещённая в Российской Федерации и ряде других стран.

Сирия. Ирак. ЦФО > Армия, полиция > mvd.ru, 27 апреля 2017 > № 2199353 Галина Хизриева


Франция. Ирак > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 1 марта 2017 > № 2090821 Бернар Анри Леви

Бернар-Анри Леви: «У битвы за Мосул есть духовное измерение»

Адриан Жолм (Adrien Jaulmes), Le Figaro, Франция

После «Пешмерга», «Битва за Мосул» стала вторым фильмом, который Бернар-Анри Леви (Bernard-Henri Lévy) посвятил иракским курдам и их борьбе с «Исламским государством» (запрещено в России — прим.ред.).

Фильм снят в стиле военного репортажа: дрожащая камера, грохот стрельбы, эвакуация раненых… Он представляет собой личный труд небезразличного автора. Настоящая битва за Мосул, идущие не первый месяц ужасные уличные бои иракских сил под ударами смертников ИГ (запрещенная в России террористическая организация — прим.ред.), позволивший им отвоевать три четверти города профессионализм — все это упоминается меньше, чем благородство и разочарование курдских бойцов, которые остались за бортом в битве после освобождения пригородов. Как бы то ни было, перед нами фильм с великолепными планами и закадровым голосом писателя и философа, эпическая ода, которую тот посвятил выбранному делу, борьбе иракских курдов.

Le Figaro: Почему именно этот фильм?

Бернар-Анри Леви: Это продолжение «Пешмерга», который снимался недалеко от Мосула, как у некоего запретного объекта, черного зеркала. «Битва за Мосул» несколько развеивает этот мираж и приникает на его территорию. Это субъективный фильм с моим повествованием от первого лица. Я не журналист, а писатель, который отправляется на место событий, рискуя там своей головой. Иначе говоря, я вовсе не претендую на нейтральность. Я создал отнюдь не беспристрастный фильм, который отстаивает определенное дело и, как и его предшественник, занимает четкую позицию в более широкой борьбе…

— Что это за борьба?

— Разумеется, борьба с джихадизмом. То есть, с фашизмом нашего времени. Все началось после терактов в Париже. Я сказал себе: «Сложилось чрезвычайное положение планетарных масштабов. Нужно уничтожить новый нацизм, как поколение моего отца уничтожило прошлый». Для этого хороши любые средства. Военные, если вы — военный, слова, если вы — оратор. Визуальный ряд, если вы — фотограф или режиссер. Таким образом, этот фильм — мой вклад в борьбу.

— Победа близится?

— Да. Потому что международное сообщество, наконец, осознало, что убийцы сильны исключительно нашими слабостями и колебаниями. На ауру неуязвимости джихадистов было просто странно смотреть! Некоторые СМИ тоже внесли в это вклад. Как и ряд интеллектуалов, которые утверждали, что ИГ так сильно и страшно, что будет лучше договориться с ним. Ничего подобного! Пузырь лопнет. Джихадисты — бумажные тигры. Я пытаюсь показать это в фильме. Должен сказать, что просто возмущен часто звучащими утверждениями о том, что исламисты превосходят Запад, потому что готовы умереть за свой джихад, тогда как у нас больше не осталось сил защищать наши ценности. Но взгляните на западные спецподразделения, представителей НКО, журналистов и особенно курдов, которые формируют батальоны этой великой армии свободы. Именно они рискуют всем ради защиты своих ценностей. И мне хотелось это показать.

— Но разве эта война не ведется по большей части руками союзников? Непосредственно бои ведут иракцы и курды.

— Да, разумеется. Но не только они. Так, например, я снял американские спецподразделения в христианской зоне Барталлы. Это редкие кадры, потому что американцы обычно против съемок. Но они очень важны. Дело в том, что без отмашки и логистической помощи Запада, без решения США и Франции покончить с преступным фарсом «Исламского государства», не было бы битвы за Мосул.

— Курды занимают центральное положение в этом фильме, как было и в «Пешмерга». Вы считаете, что Багдад не допустил курдов к битве за Мосул по политическим причинам?

— Не только Багдад, а коалиция и в том числе Вашингтон. Над битвой за Мосул витает большая тень, тень Ирана. Мне кажется, что желание угодить Тегерану подтолкнуло Белый дом к тому, чтобы остановить курдов у врат города. Обаме хотелось, чтобы «иранская сделка» стала центральным элементом его наследия. И часть на первый взгляд непонятных решений можно объяснить подобным курсом. Невероятное и катастрофическое решение 29 августа 2013 года отказаться от ударов по Башару Асаду, хотя тот нарушил красную линию применения химического оружия… Поворот от Израиля в конце мандата… Наконец, стремление позволить иракцам из Багдада, то есть главным союзникам Ирана в регионе, получить все политические и военные дивиденды от победы…

— Мосул удалось бы взять быстрее при поддержке курдов?

— Думаю, да. Прежде всего, потому что они храбрее. Далее, как я уже говорил, они знают, за что сражаются. Это знаменитый вопрос Фрэнка Капры (Frank Capra) 1943 года: Почему мы сражаемся? Бойцы в Багдаде, шииты в своем большинстве, до сих пор не лучшим образом себе это представляют. Чего не сказать о курдах. Но их попросили не участвовать. Это предпоследняя сцена фильма. В ней один из самых героических генералов пешмерга Сирван Барзани стоит в нескольких километрах от закрытого для него города. Он говорит: «Если мне все же разрешат туда пойти, я пойду…»

— Кроме того, он говорит, что сделает это в обмен на независимость Курдистана.

— Это меньшее из того, что можно просить. Курды первыми остановили ИГ. Они больше двух лет практически в одиночку давали отпор варварам. Теперь этот забытый и преданный народ, которому вот уже век дают еще ни разу не сдержанные обещания, говорит: «Хватит! Мы готовы стать стражами мира, его щитом и мечом, но пусть нам, наконец, дадут наше место в сообществе наций!» Честно говоря, это требование кажется мне вполне законным. С давних времен, от Анри де Буланвилье (Henri de Boulainvilliers) до Мишеля Фуко (Michel Foucault) нам говорят, что нации создаются в крови сражений. Но сейчас, когда борьба в кои-то веки благородна, мы отказываем им в этом крещении?

— Вы куда меньше уважаете жертвы иракских сил и, в частности, Золотой дивизии, чьих бойцов вы называете неорганизованными «Рэмбо», которые стреляют куда попало. На самом деле это эффективные военные, которые освободили, оставив позади немало тел товарищей, квартал за кварталом, весь восток Мосула и теперь сражаются на западе города. Вам не кажется, что это необъективно и даже несправедливо?

— Я снимаю то, что вижу. И показываю то, что снял. Там, разумеется, есть военные, и мы показали это в фильме. Тем не менее мы вместе с моими операторами Камийем Лотто (Camille Lotteau), Оливье Жакеном (Olivier Jacquin) и Ала Тайибом видели иракских солдат, которые стреляют "в молоко", теряют занятые районы и т.д. Мы видели призрачную армию, скитающуюся по улицам разрушенных кварталов, которые ей не удалось обезопасить. Наконец, это напоминающее ИГ отношение к смерти… Это тоже есть в Золотой дивизии.

— Вам не кажется, что все несколько преувеличено? Несколько черепов на одежде рискующих жизнями солдат и свастика на футболке. Этого достаточно, чтобы они стали СС?

— Я показал одну свастику. Но мы на самом деле сняли их намного больше.

— У пешмерга нет нездорового отношения к смерти?

— «Пешмерга» означает «те, кто смотрят смерти в лицо». Чтобы бросить ей вызов. Чтобы победить ее. А не прославлять. Там не слышно «Да здравствует смерть», как среди некоторых бойцов-шиитов из Багдада.

— Вы говорите, что не любите войну, хотя эта тема проходит через все ваши фильмы и часть ваших книг. Парадокс или противоречие?

— Нет, я не люблю войну. Но я люблю величие. Я люблю моменты в жизни людей, когда они возвышаются над собой. И должен признать, война иногда становится к этому толчком. У меня всегда была слабость к большим авантюристам: Гарибальди, Байрон, Лоуренс и Мальро, некоторым образом, Ксенофонт и его «Анабасис». Но мне кажется, что величие может пробудиться в каждом человеке, а не только в трансцендентных грандах, которыми, по Канторовичу, являются короли и стоящие рядом с ними. Именно за этим я ездил к бойцам в Бангладеш, к защитникам Сараево, к ливийским повстанцам. Сегодня к курдам…

— Такой открытый выбор стороны не оставляет за бортом всю сложность битвы за Мосул с шиитским ополчением, соперничеством шиитов и суннитов, неоднозначной ситуацией в международной коалиции, которая встала на сторону союзников Ирана?

— Мне кажется, там все это есть. Но вскользь. Без упора. Взять хотя бы первое сражение. В деревне Фазлия мы попадаем в засаду ИГ. Ужасный бой. Гибнут люди. Но поддержка американской авиации не приходит, несмотря на призывы наших товарищей. Вот она — «неоднозначность» коалиции…

— Съемки изменили ваше отношение к ситуации?

— Мне хочется вам сказать, что самым большим ударом стал «метафизический» шок. Потому что Мосул — новое название древней Ниневии. Ниневии пророка Ионы. Город преступлений и зла, обращение которого находится в самом центре размышлений иудеев и христиан об искуплении и единстве людского рода. Меня так захватила эта история. Я столько размышлял о толкованиях Малбима, Виленского Гаона, Гершома Шолема, святого Августина и святого Иеронима. Для меня было шоком физически оказаться на этом магнитном полюсе, в тени тысячелетних слов, которые находятся в душе каждого из нас. У битвы за Мосул есть это духовное измерение. 3 тысячи лет спустя, это второе падение местной империи.

— Кажется, вы всегда находитесь в поисках борьбы, которую хотите поддержать. Это объясняет, почему вы неизменно ищете лагерь добра в противостоянии со злом?

— Я бы сказал, что ищу лагерь меньшего зла. Потому что на самом деле не верю в добро. Как бы то ни было, я не беспристрастный наблюдатель, и не возвожу нейтралитет в религию. В моих военных репортажах, как письменных, так и отснятых, меня интересуют в первую очередь мирные жители, жертвы и те, кто волей обстоятельств рискуют жизнью ради их защиты. Так, например, я не смог бы снять фильм о победоносной армии. Я не стал бы рисковать, если бы речь шла об освещении «обычной» войны. Есть один знаменитый военный писатель, который совершенно не вызывал у меня интереса: Цезарь со своей «Галльской войной». Глядя на Европу прошлого века, нельзя не отметить два очень громких имени. Малапарте в «Капут» переходит из варшавского гетто к столу генерал-губернатора Польши Ганса Франка и корзине с глазами хорватского диктатора Анте Павелича. Мальро же выстроил «Надежду» как роман на службе дела республиканцев, которые, как он говорил, ведут войну, не любя ее. Я восхищаюсь обоими, хотя мне, разумеется, ближе Мальро.

Франция. Ирак > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 1 марта 2017 > № 2090821 Бернар Анри Леви


Сирия. Ирак. Турция. РФ > Армия, полиция > carnegie.ru, 30 декабря 2016 > № 2038357 Алексей Малашенко

ИГ в 2017 году полностью не исчезнет

Алексей Малашенко

Территория «Исламского государства» (ИГ) в 2016 году сократилась. Хотя если посмотреть на карту Сирии, то те земли, которые контролируют Асад, сирийская оппозиция и ИГ — все это похоже на какие-то пятна. ИГ живо. Оно в состоянии наносить удары. Думаю, что там происходит некоторая перестройка — кто-то уехал, кто-то приезжает туда. Безусловно, ИГ 2016 года, это не ИГ 2015 года. Оно поменьше и послабее. Все в этом приняли участие — кто в Мосуле, кто в Сирии. Но, тем не менее, оно уцелело. Это очень заметно, поскольку есть и российская коалиция, и американская. Вроде все время идет счет на несколько десятков тысяч боевиков. А вот они, тем не менее, целы. Это самое любопытное. Это доказывает живучесть «Исламского государства» как структуры, живучесть идеологии. Не думаю, что в 2017 году оно совсем исчезнет.

Так что позитивные итоги есть. Однако феномен «экстремального исламизма» остался. Весь вопрос — что будет дальше — будут ли они бороться на прежних территориях? Думаю, будут. Будут ли переходить на другие территории? Думаю, также будут. Главное, что сохранится феномен попытки создать государство на основе ислама, причем любой ценой. Пока это неистребимо.

Сейчас вроде бы налаживается обстановка в Сирии. Там появляются зоны преобладания того или иного влияния — России, Турции, Ирана. Одновременно «рассыпчатая Сирия» создает предпосылки для того, чтобы какие-то земли по-прежнему контролировались ИГ. В нужный момент и в нужное время исламисты могут собраться.

Прямое вмешательство Турции в сирийский конфликт изменило баланс сил. Кроме того, поскольку был найден консенсус уже поздновато говорить о собственно турецком вмешательстве. Более важный момент — поиски согласия между тремя наиболее заметными внешними акторами в Сирии — это Турция, Россия и Иран. Пока они договариваются.

Если посмотреть на информацию западных стран, то их коалиция действует эффективно. Если посмотреть на действия в Мосуле — неплохо ребята поработали.

Политком.RU

Сирия. Ирак. Турция. РФ > Армия, полиция > carnegie.ru, 30 декабря 2016 > № 2038357 Алексей Малашенко


Франция. Сирия. Ирак > Армия, полиция. Миграция, виза, туризм. СМИ, ИТ > ria.ru, 18 ноября 2016 > № 1974078

Французские власти запустили в пятницу информационную кампанию, чтобы предотвратить радикализацию своих граждан и их участие в боевых действиях на стороне террористов.

На сайте stop-djihadisme, расположенном на государственном домене gouv.fr, размещены материалы, позволяющие узнать больше о радикализации, ставшей для Франции серьезной социальной проблемой. Согласно заявлению властей, с 2014 года французские семьи сообщили о 5,7 тысячи людей, в отношении которых появились подозрения о радикализации.

В числе материалов сайта — интерактивные видео. На одном из них — день обычной юной француженки, которая переписывается по интернету с неизвестным молодым человеком, а потом соглашается на встречу с ним. Юноша и его друзья предлагают "бороться против несправедливости" и передают девушке флешку с фильмом. Зритель может наблюдать, как героиня ролика постепенно меняет светский наряд на мусульманскую одежду, а потом отправляется в Турцию для заключения брака с "возлюбленным" и попадает в ряды запрещенной террористической группировки "Исламское государство".

На каждом этапе развития событий зрителю предлагается сделать выбор — "остаться с молодым человеком или вернуться домой", "открыть дверь неизвестному или позвонить и попросить о помощи", "оставить своих прежних подруг или вернуться к ним". В зависимости от сделанного выбора жизнь девушки повернется иным образом и радикализации удастся избежать.

"Радикализироваться — разрушить свою семью, свою жизнь и жизнь других", — такими словами заканчивается ролик.

Помимо интерактивных видео сайт содержит видеосвидетельства родителей, чьи дети примкнули к террористическим группировкам, советы тем, чьи близкие, возможно, попали под влияние вербовщиков, справки по различным террористическим объединениям.

На сайте также указан телефон горячей линии, по которому можно позвонить, если требуется помощь специалистов.

В Сирии и Ираке на стороне боевиков ИГ воевали в последние два года 47 тысяч граждан иностранных государств, свидетельствуют данные Марокканского центра стратегических исследований (CMSE). 7 тысяч из них — граждане стран Евросоюза, в том числе 1,7 тысячи французов, 850 бельгийцев, 760 голландцев, 650 немцев и 170 шведов.

Виктория Иванова.

Франция. Сирия. Ирак > Армия, полиция. Миграция, виза, туризм. СМИ, ИТ > ria.ru, 18 ноября 2016 > № 1974078


Ирак. Сирия. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 28 октября 2016 > № 1951346

Битва за Мосул сыграет на руку Дамаску и Москве в Алеппо

По окончанию гуманитарной паузы в Алеппо продолжаются бои. Фредерик Пишон считает, что неизбежная победа режима Башара Асада значительно укрепит его контроль над «полезной Сирией».

Фредерик Пишон (Frédéric Pichon), Le Figaro, Франция

Le Figaro: После продлившейся всего три дня гуманитарной паузы в Алеппо продолжились бои мятежников и Дамаска, который получает поддержку Москвы. Почему это перемирие провалилось?

Фредерик Пишон: В первую очередь следует уточнить, что это перемирие никак не связано с действиями, в том числе и французскими, которые сопровождали удары российских сил и сирийского правительства по «мятежным» районам Алеппо, где, без сомнения, все еще остаются почти 100 000 жителей. В начале октября президент Олланд так прокомментировал французскую резолюцию, против которой проголосовала Россия: «Страна, которая наложит вето на резолюцию Франции, дискредитирует себя в глазах мира». Если для убеждения не остается ничего кроме морали, значит, французская дипломатия растеряла всю свою значимость… На самом деле за эти три дня гуманитарной паузы россияне и сирийцы хотели дать последний шанс уйти джихадистским в своем большинстве группировкам из восточной части Алеппо. Было открыто несколько коридоров для мирных жителей, а также для отхода боевиков в провинцию Идлиб.

Речь идет о повторении сценария, который за последние месяцы уже сработал в Хомсе и Мадайе. Боевики смогли уйти вместе с оружием. Очевидно, что в политическом плане это стало бы провалом для мятежников: полный контроль над Алеппо означал бы большую победу для восстановления законности центрального правительства. Источники поддержки повстанцев на Западе прекрасно видели это и подчеркивали «право мирных жителей остаться в восточном Алеппо», минимизируя при этом масштабы присутствия «Джабхат Фатах аш-Шам», бывшего «Джабхат ан-Нусра» (террористической организации, запрещенной в России, — прим. ИноСМИ). Несколько дней назад один французский дипломат говорил лишь о «символическом» присутствии в Алеппо боевиков этой некогда связанной с «Аль-Каидой» организации, которая сменила название лишь под давлением Катара. Неудача перемирия связана с тем, что вооруженные группировки не захотели идти в ловушку: по факту они держат мирных жителей в заложниках и превратили их в живые щиты. Кстати говоря, многие наблюдатели отметили, что с позиций мятежников велась стрельба по пытавшимся бежать мирным жителям. В Мосуле все идет по точно такому же сценарию: мирные жители становятся заложниками и расплачиваются за бомбардировки, которые призваны вытеснить джихадистов из города.

— Как складывается военная обстановка на востоке Алеппо, который удерживают мятежники? Может ли режим рассчитывать на скорую победу?

— Военная обстановка довольно прозрачная: вооруженные группы больше не получают идущей через Турцию массовой помощи, которая позволяла им восстанавливать силы во время каждого перемирия. Они находятся в окружении и могут лишь обстреливать принадлежащие правительству городские районы (а там еще живут почти 800 000 человек) при каждом наступлении сирийской армии и вспомогательных отрядов, в частности иранских. Как недавно сообщил мне источник в Дамаске, сирийская армия, по всей видимости, собирается идти на контакт, чтобы заставить вооруженные группы оставить город. Дамаск, судя по всему, осознает пределы воздушных операций: в тот или иной момент придется начать наступление на земле. Но это займет немало времени, а большие потери неизбежны. С учетом мотивации джихадистских группировок все может занять несколько недель, но к этому все равно нужно готовиться: отвоевание Алеппо неизбежно. Кроме того, наступление на Мосул несколько затмит Алеппо, на что как рассчитывают Россия и Сирия. Вырисовывающиеся потери среди мирного населения в Мосуле и невозможность вести войну «чисто» сыграют на руку Дамаску и Москве.

— Что может изменить для режима окончательная победа в Алеппо? В чем может заключаться его новая цель?

— Выдворение мятежников с востока Алеппо будет означать восстановление власти центрального правительства. Надежда на то, что Алеппо станет северной столицей восстания практически похоронена. Провинция Идлиб остается в руках «Джабхат ан-Нусры» с союзниками, но она представляет собой анклав и не играет большой роли. К тому же в Дамаске считают, что различные силы среди мятежников довольно быстро начнут сражаться друг с другом.

Кроме того, отвоевание востока Алеппо означало бы для Дамаска отсутствие необходимости принимать раздел страны, который рассматривался как весьма вероятный вариант. Взяв под контроль большую часть территории и населения Сирии, Башар Асад символически бы закрепил свою власть. В реальности все будет куда сложнее с учетом распыления вооруженных сил, присутствия на сирийской территории турецкой армии и курдского вопроса. Но политический сигнал в любом случае был бы очень сильным.

— Турецкие силы и поддерживаемые ими мятежники ведут наступление на севере Сирии в рамках начатой Анкарой операции «Щит Евфрата». Возможно ли столкновение между турками, сирийцами и курдами, в частности у города Аль-Баб к северу от Алеппо?

— Судя по всему, лето 2016 года привело к пересдаче карт на севере Сирии. Похоже, что робкое примирение Анкары и Москвы было достигнуто в ущерб курдам, и это играет на руку Дамаску. Проблема курдов «Демократического союза» в том, что они заключили слишком много импровизированных союзов: с американцами, россиянами, сирийцами… В результате они стали выглядеть ненадежными партнерами. Сейчас они оказались под прицелом Турции, потому что она всегда считала курдскую проблему приоритетной: хотя Анкара запоздало присоединилась к борьбе с ДАИШ, она рассматривает «Демократический союз» как террористическую организацию. Дамаск не придет на помощь к курдам, потому что это входит в его сделку с Эрдоганом, который со своей стороны закрыл границу.

— В Ираке стартовала операция по отвоеванию Мосула. Как может отразиться это сражение на ситуации в Сирии?

— Битва за Мосул обещает быть долгой, намного более долгой, чем обещают политики и некоторые штабы. Пока что она по-настоящему еще не началась. Когда наступление дойдет до плотной городской среды, перед ним неизбежно встанут операционные и стратегические вопросы.

Операционные, потому что потери среди мирного населения будут значительными, кто бы что ни говорил. Развернутая самыми разными игроками армада не выглядит обнадеживающе в плане проведения операций, которые явно не будут «чистыми» и «хирургическими». Так, например, стоит напомнить, что развернутые Францией в Мосуле артиллерийские установки CAESAR стреляют снарядами калибра 155мм на расстояние до 30 км…

Стратегические, потому что иракцы (армия и подготовленные Ираном шиитские отряды), пешмерга, турки и Запад преследуют разные, даже противоположные цели. Единство действий тут крайне важно, но его вполне может не быть.

Что касается Сирии, это сражение, безусловно, несколько затмит происходящее в Алеппо, но острее поставит проблему ДАИШ: в случае выдворения из Мосула террористическая организация, скорее всего, будет пытаться закрепиться на востоке Сирии. Хотя до битвы за Эр-Ракку еще далеко, именно она должна стать следующим этапом. Тут встанут те же самые операционные и стратегические трудности, что и в Мосуле. Отправиться в Эр-Ракку захотят все: турки, сирийцы, россияне, курды и Запад. Скоординировать действия всех этих сторон будет очень непросто.

Ирак. Сирия. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 28 октября 2016 > № 1951346


Ирак. Сирия. РФ > Армия, полиция > vestikavkaza.ru, 19 октября 2016 > № 1938087 Виталий Наумкин

Виталий Наумкин: "Боевики из Ирака уйдут в Сирию или залягут на дно"

Как изменится ситуация в Ираке после того, как "столица" запрещенной в России террористической группировки ИГИЛ Мосул будет взят армией Багдада и курдскими ополченцами? Как влияет в настоящее время разрыв договоренностей между Россией и США по координации военных операций в Сирии на урегулирование сирийского кризиса? Насколько все происходящие в настоящее время события в этих двух странах приближают победу над международным терроризмом на Ближнем Востоке? На эти и другие вопросы по наиболее горячей теме этого месяца "Вестнику Кавказа" ответил директор Института востоковедения РАН Виталий Наумкин.

- В настоящее время идет операция иракских войск и курдского ополчения по освобождению Мосула от боевиков ИГИЛ. По вашей оценке, как восстановление иракского контроля над Мосулом изменит баланс сил в борьбе Багдада против ИГИЛ?

- Безусловно, операция по взятию Мосула окажет большое влияние на ситуацию. Нет сомнений в том, что иракские войска при поддержке международной коалиции, а также сил курдов и шиитского ополчения в какой-то мере могут установить контроль над городом. Но полной победы над ИГИЛ добиться, скорее всего, не удастся. Есть все основания считать, что коалиционные силы, прежде всего США, договариваются через посредников с теми боевиками, которые сопротивляются в Мосуле, чтобы они по каким-либо коридорам уходили из города, причем выход этой части боевиков, скорее всего, будет не только в Ракку, как считает большинство наблюдателей: они распределятся по суннитским племенам, из которых в свое время и пришли в ИГИЛ, либо сочувствующим им. Суннитские племена гарантируют защиту этим людям, а для коалиции и иракской армии очень важно не превращать такие племена во врагов, дабы поражение игиловцев не выглядело как поражение суннитского населения. Возможно, потом кто-то будет вылавливать боевиков по племенам, а вероятно и то, что они залягут на дно, и трудно будет предугадать, как они поведут себя дальше. Конечно, часть уйдет на территорию Сирии, в Ракку, часть будет уничтожена в Мосуле. Самое главное сейчас – обеспечение выхода большей части мирных граждан, которых используют как живой щит, для минимизации людских потерь.

- Как в таком случае уход боевиков из Ирака в Сирию повлияет на сирийский кризис?

- Влияние будет в том, что произойдет укрепление рядов ИГИЛ в Ракке, второй "столице" террористов. При этом сама Ракка – довольно ограниченный театр военных действий, который может быть блокирован сирийской армией при поддержке ее союзников. Если предположить аналогичную операцию по взятию Ракки с выдавливанием боевиков обратно в Ирак, то получится некое перетекание террористических сил туда-сюда либо, что более вероятно, вытеснение их на запад, в район Идлиба, или на север, в район Турции.

- В текущий период явного разрыва сотрудничества между Россией и США по Сирии как никогда много различных сомнений и опасений в отношении будущего сирийского урегулирования. По вашей оценке, чего на самом деле стоить опасаться и ожидать в Сирии теперь?

- Контакты с Москвой разорваны еще не окончательно, они пока продолжаются, и шансы на восстановление договоренностей есть. При этом существуют разные интересы и подходы, при которых говорить о каком-либо серьезном взаимодействии сейчас, учитывая состояние российско-американских отношений, трудно. Тем не менее, я бы поостерегся говорить о полном развале этого сотрудничества. Можно и нужно пытаться договориться, такие попытки уже делались, пусть и не завершились успехом, но можно предположить, что они будут продолжаться.

- Каковы действительные перспективы сирийского урегулирования в текущей ситуации?

- Сложно давать прогнозы в отношении затяжного, трудного и многосоставного сирийского кризиса. Все зависит от слишком большого количества факторов и глобального характера, и регионального: от позиции Турции, от состояния отношений между Ираном и Саудовской Аравией, от внутрисирийского расклада сил, от военных, политических и экономических факторов, от того, как эти факторы будут взаимодействовать между собой.

- Какова в этой связи должна быть российская дипломатическая и военная стратегия в сирийском урегулировании?

- Мне кажется, Россия ведет очень успешную работу по этим двум проектам, по двум дорожкам – дипломатической и военной. Наши военные занимаются даже не свойственными им проблемами, скажем, обеспечивают гуманитарный доступ и доставку гуманитарной помощи, занимаются примирением конфликтующих сторон, переговорами с племенами и группировками. Я думаю, подобная синергия дипломатической и военной деятельности создает хорошую основу для возможного урегулирования кризиса, хотя здесь не все зависит от России.

- Как на перспективах урегулирования сирийского кризиса сказывается операция "Щит Евфрата"?

- Турция сегодня – один из основных игроков в Сирии, у нее есть свои расчеты и свои взгляды на ситуацию, связанные, в первую очередь, с противоборством с определенными курдскими силами, рассматриваемыми как антитурецкие и даже террористические, а не с антиасадовскими, антиправительственными мятежными группировками. Поэтому Турция продолжает оказывать поддержку и запрещенной в России "Джебхат Фатх аш-Шам", и другим организациям. Пока Анкара не начнет серьезно менять свою политику, ее роль в урегулировании сирийского кризиса вряд ли будет конструктивной. Поскольку в интересах Турции сдерживать курдов, она создала своеобразный де-факто пояс безопасности у своих границ на территории Сирии, который является нелегитимным по сути, но принимается другими игроками: Анкара выступает здесь как инициатор определенных односторонних действий, которые предпринимают и другие стороны, в том числе американцы.

- Насколько изменится сирийских кризис при устранении из него террористического фактора?

- Даже если исходить из оптимизма, заложенного в вашем вопросе, путь к урегулированию все равно будет лежать через раздел власти между сегодняшним правительством и определенной частью оппозиции. Сирийское общество расколото, а значит, необходимо учитывать интересы всех, кто по-разному смотрит на будущее страны, за исключением, естественно, экстремистов и тех, кто опирается на насилие и использование оружия для решения политических задач.

Ирак. Сирия. РФ > Армия, полиция > vestikavkaza.ru, 19 октября 2016 > № 1938087 Виталий Наумкин


Сирия. Ирак > Армия, полиция > ria.ru, 12 августа 2016 > № 1857536 Петр Дейнекин

Российские военные летчики готовятся 12 августа встретить свой профессиональный праздник – день Военно-воздушных сил. Сегодня Военно-воздушные силы отмечают праздник в составе молодых Воздушно-космических сил, которые были сформированы год назад на базе ВВС, войск противовоздушной, противоракетной и противокосмической обороны, а также космических сил. Уже через месяц после создания этот новый вид вооруженных сил получил боевое крещение. С 30 сентября 2015 года по просьбе президента Сирии Башара Асада российская авиация во взаимодействии с силами флота наносит удары по объектам экстремистских группировок "Исламское государство" и "Джебхат-ан-Нусра". В то же время в России идет масштабное перевооружение Воздушно-космических сил. Войска готовятся принять на вооружение истребители пятого поколения, в разработке находятся новейшие бомбардировщики и истребители-перехватчики, готовятся к испытаниям истребители МиГ-35, восстанавливается производство стратегических ракетоносцев типа Ту-160.

Накануне дня ВВС корреспондент РИА Новости Иван Сураев побеседовал с главнокомандующим Военно-воздушных сил в период с 1991 по 1998 годы Петром Дейнекиным. Экс-главком рассказал об основных уроках операции Воздушно-космических сил в Сирии, о перспективах беспилотной и гидроавиации и основных проблемах современных российских ВКС.

— Петр Степанович, поздравляю вас с профессиональным праздником. Не могли бы вы пояснить, почему сегодня в России существуют две традиции отмечать день ВВС – 12 и 18 августа. Откуда такая путаница?

— Как правило, путаница у людей бывает от незнания. 12 августа – это День ВВС, а 18 августа – День Воздушного флота. День годового праздника для управления военно-воздушного флота был высочайше установлен российским императором Николаем II в честь покровителя авиаторов св. пророка Илии – 20 июля 1916 года. Сейчас эта дата незаслуженно забыта и почти никем не отмечается.

Вместе с тем к празднику воздушного флота вернулись в 1933 году. Именно тогда Сталин объявил о том, что если раньше у СССР не было авиационной промышленности, то "она у нас есть теперь". Тогда же был установлен и новый День Воздушного флота – 18 августа. Под воздушным флотом понималась военная и гражданская авиация, авиация НКВД, ОСОАВИАХИМА и главного управления авиационной промышленности. Конечно же, главной скрипкой в воздушном флоте были военно-воздушные силы, однако конкретного праздника именно для ВВС установлено не было. И только в новой России по указу президента Ельцина был установлен день ВВС – 12 августа. Таким образом, мы вернулись к нашим старым и славным традициям, когда авиаторы России отмечали свой профессиональный праздник в течение "авиационной недели".

— В каком состоянии, на ваш взгляд, подошли к сегодняшнему дню наши ВВС, каковы их основные достижения на сегодняшний день и главные проблемы, которые необходимо решить в ближайшие годы?

— Свою 104-ю годовщину Военно-воздушные силы встречают достойно, однако не в самом своем могучем составе. Они еще не восстановили даже ту боевую мощь, которая была у них десять лет назад. Тем менее меры, принятые руководством министерства обороны с 2012 года, заметно улучшили ситуацию и во многом исправили ошибки предыдущих лет.

Сегодня наша авиация проходит масштабное перевооружение, оборонно-промышленный комплекс работает над проектами самолетов будущего. Восстанавливается наша аэродромная сеть не только в Арктике, но за далекими пределами России: во Вьетнаме, на островах в Тихом океане и в Сирии.

Не могу не отметить повысившийся престиж военной службы среди молодых людей. Набирает обороты объединенная академия ВВС имени Жуковского и Гагарина, переехавшая из Москвы в Воронеж. Конкурс среди абитуриентов вырос до четырех человек на место. К сожалению, возместить кадровый провал прежних лет в сжатые сроки не удастся.

— Как можно решить данную проблему?

— С учетом современной международной обстановки нам необходимо принять дополнительные и неотложные меры по подготовке летных кадров на государственном уровне, и такие нереализованные возможности у нас в стране имеются. Считаю досадным упущением, что для обороны страны не готовится такой мощный резерв, как персонал гражданской авиации, где трудятся до 16 тысяч пилотов, а это гораздо больше, чем количество боевых летчиков в ВКС.

Имеется и другая серьезная проблема, а именно сосредоточение всей летной подготовки в одном учебном заведении – в Краснодарском летном университете. Там число аэродромов и авиационных полков выросло до масштабов воздушной армии. Таким огромным коллективом одному начальнику управлять сложно, а они еще и летают всю неделю ежедневно от зари до зари. Тут надо бы скорректировать систему подготовки летных кадров так, чтобы у каждого начальника было не более трех, ну пяти подчиненных. А в общем-то, у меня оптимистичный настрой и вера в способность современных руководителей решать задачи не хуже нас, старших поколений. Они молодцы!

— Прошел год с тех пор, как Военно-воздушные силы объединились с другими войсками, сформировав совершенно новый вид вооруженных сил под аббревиатурой – ВКС. Как вы оцениваете данное решение, какие задачи удалось решить российскому военному руководству данной реформой?

— Надо отдать должное тем, кто стоял у истоков этой идеи. Дело в том, что бурные дискуссии на тему строительства вооруженных сил в государственных и военных сферах продолжались не один десяток лет. Как говорится, "никто не хотел умирать". Однако еще в 90-х годах мы отказались-таки от прежней, пятивидовой, структуры: Сухопутные войска, ВВС, Военно-морской флот, Войска ПВО и Ракетные войска стратегического назначения и перешли на трехвидовую структуру, по сферам вооруженной борьбы: небо – авиации, океан – флоту, земная твердь – сухопутным войскам. А формирование ВКС, как нового и современного вида вооруженных сил, теперь даже ленивым представляется закономерным. И то, что главкомом ВКС назначен герой-авиатор, после событий в Сирии не вызывает сомнений.

— Что касается сирийской операции, как вы оцениваете работу наших летчиков?

— Спасибо за вопрос. Скажу, что за последний год всего 400 российских военных летчиков высоко вознесли мировой авторитет нашей державы. При этом я не умаляю участия в операции Военно-морского флота и других войск, но главной ударной силой России была все же авиация.

Начнем с нашей военно-транспортной авиации. Она проделала титаническую работу по доставке оружия, грузов и личного состава, а теперь занимается и доставкой в Сирию гуманитарных грузов. Дальняя авиация в первом массированном авиационном ударе применила высокоточные дальнобойные крылатые ракеты, причем с двух направлений: с запада, со стороны Гибралтара, и с северо-востока, с территории России. В дальнейшем надобность в применении дорогостоящих стратегических крылатых ракет отпала и дальняя авиация выполняла поставленные задачи обычными авиабомбами с самолетов типа Ту-22М3.

Отважно выполнили свои задачи летчики фронтовой и армейской авиации. К сожалению, здесь не обошлось без потерь, однако войны в небе без потерь не бывает.

— Какими самолетами, помимо тех, что участвовали в авиаударах по позициям экстремистов, по-вашему, могла бы быть усилена наша авиагруппировка в САР?

— Количество и типы самолетов, которые привлекались к ведению войны, определяются тем командующим, который лично отвечает за исход всей операции в целом. А там еще раз был подтвержден постулат о том, что группировкой должен командовать общевойсковой полководец, у которого в оперативном подчинении должны быть авиация, сухопутные войска и флот.

В Сирии на высоком уровне было организовано управление войсками. Такого управления у нас не было ни в Афганистане, ни в других вооруженных конфликтах.

Прошу также отметить мужество вашего брата-журналиста, который находился не в московской редакции, а под огнем на передовой. И если раньше мы проигрывали битвы в электронном и печатном пространстве, то теперь этот недостаток устранен. Любая бомбардировка или доставка гуманитарной помощи широко тиражируется, и мы просто лишаем наших идеологических противников повода злословить в адрес российской армии.

Завершая обсуждение данной темы, остается серьезным вопрос: хватит ли имеющегося в составе ВКС боевого летного состава на ведение более масштабной войны, причем с активным противодействием со стороны ПВО противника? Прямо скажу, вряд ли. Безусловно, надо укреплять все виды вооруженных сил, но конечным фактором боевой мощи любой страны всегда будет господство в воздухе. Поэтому приоритет развития нашей армии должен отдаваться Воздушно-космическим силам.

— Перейдем к текущему развитию нашей боевой авиации. Сегодня ВКС РФ готовятся принять на вооружение истребители пятого поколения Т-50 (ПАК ФА), в разработке новейшие бомбардировщики и перехватчики (ПАК ДА и ПАК ДП), тем не менее уже сейчас активно ведется обсуждение боевой авиации шестого поколения, которая, как предполагается, начнет летать примерно с 2025 года. Какими особенностями, по вашему мнению, будут обладать самолеты шестого поколения, будут ли они с экипажами или беспилотными?

— Изначально были большие сомнения в отношении применения беспилотников, а теперь только ленивый не применяет их во всевозможных отраслях, начиная от сельского хозяйства и заканчивая боевым применением. Поэтому уверен, что не за горами тот день, когда самолеты смогут летать без пилота. Но будущее за разумным сочетанием пилотируемых и беспилотных самолетов.

— Последние годы мало что слышно о разработке российских самолетов-амфибий. Чем это объясняется, на ваш взгляд, речь идет о нехватке средств у нынешнего военного руководства либо оно в целом себя зарекомендовало как недостаточно перспективное?

— Сегодня не только Россия, но и другие державы гидроавиацию в крупных масштабах не развивают. В период между Первой и Второй мировыми войнами многие увлекались этим направлением, но в итоге, как и в свое время дирижабли, гидроавиация была признана бесперспективной. Для успешной работы с воды нужна поверхность с невысокой волной, а использовать такую авиацию можно только любителям на реках и озерах.

— В завершение беседы хотел бы спросить — на каком месте в мире по степени оснащенности современной техникой и уровню боевой подготовки находятся наши ВКС. Военно-воздушные силы каких стран являются нашими ближайшими конкурентами? По каким показателям мы их опережаем, а по каким все еще отстаем?

— Конкуренты в военном деле у нас все те же – США и НАТО. На высоком уровне по-прежнему находится авиационная промышленность Великобритании, Франции и Германии. Однако ни одна из них не дотягивает в данной отрасли до России. Здесь стоит напомнить, что в советское время Москва отставала от Вашингтона по авиационным двигателям, системам навигации, радиоэлектронной борьбы и высокоточному оружию. Сейчас же мы не отстаем, но догоняем. Так что все у нас впереди.

Сирия. Ирак > Армия, полиция > ria.ru, 12 августа 2016 > № 1857536 Петр Дейнекин


Ирак > Армия, полиция > un.org, 1 августа 2016 > № 1849194

В ООН обеспокоены созданием в Ираке комитета, ускоряющего процесс исполнения смертных приговоров

Верховный комиссар ООН по правам человека Зейд Раад аль-Хусейн выразил серьезную озабоченность в связи с созданием в Ираке комитета, призванного ускорить процесс приведения в исполнение смертных приговоров. О новом комитете объявил премьер-министр страны Хайдер аль-Абади. Члены совета должны выявлять задержки в исполнении смертных приговоров, связанные с процессуальными и юридическими вопросами.

«Женщины, дети и мужчины в Ираке живут под постоянной угрозой взрывов, убийств и других злодеяний, в особенности – со стороны ИГИЛ. И это, конечно, разжигает в них жажду мести, - сказал Зейд Раад аль-Хусейн. – Но месть и справедливость – не одно и то же. Важно привлекать к ответственности тех, кто совершает подобные преступления, на основе фактов, улик и в соответствии с законом.

Учитывая слабость системы правосудия в Ираке и ситуацию в стране, я крайне озабочен тем, что к смертной казни могут приговаривать невинных людей. Это чудовищное и необратимое нарушение закона».

По данным Управления Верховного комиссара и Миссии ООН по оказанию содействия Ираку, в стране постоянно нарушаются стандарты справедливого судопроизводства. Для того чтобы добиться признания от заключенных, против них нередко используются пытки. Правозащитники ООН также отмечают, что судебной системе Ирака не хватает прозрачности. В частности, не раскрывается информация, касающаяся смертных приговоров.

6 июля в Министерстве юстиции Ирака объявили о том, что с начала текущего года в стране казнили 45 человек и что в законодательство будут внесены поправки, призванные ускорить процесс приведения

Ирак > Армия, полиция > un.org, 1 августа 2016 > № 1849194


Ирак > Армия, полиция > inosmi.ru, 17 июля 2016 > № 1833120

На рубежах страха: «Они приходили в наш подвал и насиловали нас, когда хотели»

Магда Гад (Magda Gad), Expressen, Швеция

Корреспондент Expressen Магда Гад представляет репортаж с линии фронта борьбы против ИГИЛ* в Ираке. О семилетнем мальчишке, которого научили убивать, о молодой женщине, которая бежала после двух лет в сексуальном рабстве у ИГИЛ, о страхе, отчаянии и безнадежности в лагерях беженцев.

Северный Ирак.

Мальчику семь лет. Ему промыли мозги и заставили убивать. Девушка была сексуальной рабыней в семье. Женщина два года просидела в подвале, где ее насиловали.

Их миллионы.

Миллионы пустых глаз, застывших ртов, кричащих душ.

Они — это рассказ об ИГИЛ и о сектантском Ираке.

Сначала мальчик отказывается зайти в дом. Он привык приказывать, а не подчиняться приказам.

Но потом он заходит. Он одет во все черное и ходит, как солдат, напрягая плечи и держа руки на отлете от тела.

Черты лица напоминают старых ветеранов войн, в глазах — тьма, челюсти нервно сжаты. Виски выбриты, на черепе видны шрамы. Он подходит к маленькой девочке и бьет ее по щеке, так что она падает.

Когда девочку уносят, мальчик протягивает руку, которой бил, к пожилой женщине. Он смотрит на нее пристальным взглядом следователя на допросе.

«Давай деньги».

Она колеблется, он продолжает смотреть. Она опускает взгляд и дает ему мятую купюру. Он изучает деньги, придвигается еще ближе, снова протягивает руку.

«Этого мало. Здесь тысяча динаров, давай миллион».

Старушка сжимается и молча кивает. Мальчик сжимает кулаки, клянется Аллахом и кричит по-арабски.

Он забыл свой родной курдский. Теперь он ругается на другом языке.

Сидя на корточках, взрослые в комнате внимательно следят за каждым его шагом.

Ему семь лет.

На крючке висит сумка, какую носят через плечо. Мальчик сдергивает ее, вытряхивает содержимое, обыскивает. Отбрасывает все мягкое и скругленное. В куче вещей находит отвертку, ее оставляет.

Он бьет в стены, царапает их, втыкает отвертку кондиционер. Применив силу, откручивает защиту вентилятора. Идет во двор, швыряет вентилятор о землю, и он разбивается.

При виде него дети во дворе прячутся. В дом заходит его старшая сестра. Она единственная, кто обращается к нему напрямую.

«Из какого оружия ты умеешь стрелять?» — спрашивает она.

Он отвечает:

«Пистолет, снайперская винтовка и ”Душка”».

«Душка» — это тяжелый пулемет. Сестра продолжает задавать вопросы:

«Во что ты стрелял, когда был с ”Даиш*”? Убивал людей?»

Он перебивает ее.

«Не твое дело».

Когда она хочет задать еще вопрос, он бросается на нее и начинает душить.

Она остается спокойной.

Кажется, что ее рот, в который не проходит воздух, улыбается.

Мальчика оттаскивают. Девушка остается сидеть на том же месте, как будто ничего не случилось. Мальчишка хватается за шторы, скручивает их и выбрасывает в окно.

Когда мальчику было пять, а девочке семнадцать, их с семьей и родственниками остановили на перекрестке в их родном городе Хардане в Курдистане на севере Ирака. Их задержали солдаты ИГИЛ, вооруженные автоматами, разделили по полу и возрасту под угрозой расстрела. Женщин с маленькими детьми отправили в Талль-Афар в том же регионе, девушек — во второй по величине город Ирака Мосул, мальчиков — в сирийскую Эк-Ракку.

Куда делись мужчины, никто не знает. Но в Хардане есть братская могила.

В Эр-Ракке мальчика поместили в лагерь, где его вместе с ровесниками учили молиться, читать Коран и убивать. Дети видели, как пытают и убивают, и сами пытали и убивали. Из них делали солдат или террористов-смертников. Тех, кто не справлялся с заданиями, наказывали, били и унижали.

Смертников отсылали в самодельных бронемашинах с взрывчаткой. Они нажимали на кнопку, и все в радиусе полукилометра исчезало с лица земли.

Двоих братьев мальчика, 12 и 15 лет, отправили на войну, они участвовали в боях вблизи Эр-Ракки.

Мамы и папы больше нет.

Все, кто остался от большого езидского рода, — это мальчик, девушка, их бабка и дядя.

Некоторые говорят, что ИГИЛ ненавидит езидское меньшинство, так как считает, что езиды поклоняются дьяволу. Они не мусульмане и никогда не смогут ими стать.

Другие уверены, что есть и нерелигиозное объяснение. Нынешние боевики ИГИЛ — арабы, живущие по соседству с курдскими областями, они конфликтовали с курдами и поэтому ненавидят езидов, которых считают либо курдами, либо их приспешниками.

В результате ИГИЛ убивает всех ненужных езидов.

Остальные попадают в рабство.

Мальчика выкупили месяц назад. Бабушка и дядя собрали деньги, влезая в долги, и теперь у них ничего нет, они не в состоянии заплатить за его лечение и психотерапию.

Он снова бросается на сестру. Она отвечает странной улыбкой и вцепляется в его ухо, так что оно сразу краснеет. Мальчик валится на пол, рыдает и пинается. Бабушка стискивает его голову и тело, ждет, когда он успокоится, а он извивается в ее руках.

Она отпускает, и он убегает за сигаретами.

Дядя пожимает плечами:

«Он курит. Курит, когда ему грустно».

В голосе пожилого человека отчетливо слышна усталость.

«“Даиш” забили ему голову насилием и смертью. Ему полностью промыли мозги. Когда он злится, он опасен. В игре он обижает других детей».

Девушку держали в заточении в двухэтажном доме в Мосуле, где жил боевик ИГИЛ с семьей. Она умоляла, чтобы ее отправили в тюрьму к подругам, но он не хотел.

«Он и его семья использовали меня как рабыню. Всеми возможными способами».

Девушки и женщины попадают в сексуальное рабство в тюрьмах и частных домах, их продают на рынках рабов и через мобильные приложения.

Цены колеблются от пары до сотен тысяч в зависимости от внешности, возраста и наличия девственности. Юные девственницы стоят дороже всего. Юные — это от восьми до 12 лет.

Их имена вносятся в базу данных вместе с именами владельцев, так что они не могут бежать. Зарегистрированных рабов не пропускают через КПП.

Девушка пыталась бежать много раз. Смерти она не боялась, ведь в смерти она, по крайней мере, была бы свободной.

«Однажды я выбралась из дома и попросила о помощи соседей, но все боялись ”Даиш” и не осмеливались помочь. И он отвел меня обратно в дом и приковал наручниками к металлическому столбу».

Она замолкает и обхватывает запястья.

«Руки до сих пор болят. Я просидела так четверо суток без еды и воды».

Впервые вижу проблеск эмоций у нее на лице.

Боль, которую причиняет сталь.

В другой раз она забралась на крышу и перепрыгнула на соседний дом. Она оделась в черные одежды ИГИЛ, но была босиком, чтобы передвигаться тише. Спустилась на улицу, но она никогда прежде не бывала в Мосуле и заблудилась.

«Я понятия не имела, куда идти. При виде каждого мужчины, не важно, вооруженного или нет, я убегала».

Через три квартала она постучала в дверь и попросила помощи. Ей отказали на том основании, что она езидка.

«Я стучалась во многие дома, плакала, никто не хотел меня впустить. Перелезая через стену в один сад, я сломала ногу. Подошли пятеро мужчин. Я рыдала: удочерите меня, накормите, защитите. Четверо отказались. Один сказал «да» и взял меня в свою семью».

Семья спрятала ее в паранджу, оформила фальшивое удостоверение личности и тайком вывезла ее в Киркук.

Оттуда она позвонила дяде.

И вот она сидит на полу рядом со своим младшим братом с промытыми мозгами.

В ее глазах пустота.

Такие же глаза у 28-летней женщины в лагере для беженцев в курдистанском Дохуке. Она сидит на полу палатки, всего таких палаток 3 003, и все одинаковые.

Миллионы людей бежали от «Исламского государства*». По подсчетам, от двух до трех миллионов до сих пор остаются на территориях под контролем ИГИЛ, хотя после начала наступления на ИГИЛ цифра, вероятно, стала снижаться.

В лагере не хватает места, чтобы поставить палатки для всех беженцев. Не хватает еды, воды, врачей. Беженцы не в состоянии уехать, у них нет денег и никаких других возможностей.

На покрытой гравием дороге среди белых палаток в желтой пустыне в обрамлении подсолнечных полей крошечный ребенок мужского пола делает первые шаги. Что он расскажет о своей жизни, когда вырастет? Что вырос в лагере для беженцев среди 155 тысяч людей, вырвавшихся из плена ИГИЛ?

Женщина, сидящая на полу, родом из Синджара.

Войска ИГИЛ пришли туда в августе 2014 года. В первый же день погибли родители женщины, шурин и шестеро детей семьи.

«”Даиш” спросили, мусульмане они или езиды. Они ответили, что езиды. Их застрелили».

Увидев, что произошло, женщина сказала, что хочет стать мусульманкой. Месяц ее держали в плену в Синджаре, потом перевезли в Талль-Афар, Мосул и, наконец, в Эр-Ракку.

«Они заперли нас в подвале огромного трехэтажного здания. Нас было 50 женщин и 132 ребенка. Это была тюрьма. нас кормили раз в день, один рис, больше ничего. Воды почти не давали, было очень жарко и никаких вентиляторов. Иногда мы пили воду из туалетов».

Туалеты представляли собой дырки в полу. В подвале не было окон, в темноте никто не видел, что происходит. Постелей не было, все спали, подстелив собственную одежду. О больных никто не заботился.

«Меня держали в плену почти два года. Заставляли молиться пять раз в день. Утром, в первый раз, мы молились в подвале. В остальные разы нас вели на третий этаж, где заставляли молиться и читать Коран».

Женщина усмехается. Горький смех.

«Тех, кто не мог ответить домашнее задание — Коран наизусть, били. А я же неграмотная… так что я не могла читать».

Боевики ИГИЛ били их розгами.

«Они били нас по рукам, по голове, по спине, куда попало. Когда им хотелось, они приходили в наш подвал и насиловали нас. Не каждый день, но почти. Ни одна из нас не избежала насилия».

Другим женщинам пришлось еще хуже.

«Хуже всего было, когда они приходили и забирали маленьких детей у матерей. Чтобы промывать им мозги или продавать в рабство».

Рабочая партия Курдистана освободила пленников в том подвале в обмен на одного из лидеров ИГИЛ с женой.

У женщины остался крик в душе. Тело не выпускает его. Его не высвободить после двух лет насилия. Теперь он живет в палаточном лагере в пустыне.

Шараф Баадре (Sharaf Baadre) — работник лагеря. Его офис полон камней и осколков стекла. Вчера не было электричества, и случился бунт.

В пустыне палящий зной, ни дуновения ветерка. Жара выше 40 градусов, солнце в зените, ни единой тени.

Баадре не верит, что скоро настанет мир. Напротив.

«Эта страна живет по законам джунглей. Множество мелких группировок бьются друг против друга. Курды, арабы, шииты, сунниты. Побеждают сильнейшие, а сильнее всех в этой стране те, у кого больше всех денег. Даже если Мосул освободят от ”Даиш”, станет только хуже. Я наблюдаю это всю жизнь. Всегда приходят новые ”Даиш”. Если никто с ними не борется, эти боевики начинают драться между собой или внутри собственных группировок».

По словам беженцев, в ИГИЛ, или «Даиш», как их здесь называют, входят члены прежнего правительства. Подразделения ИГИЛ в Ираке состоят из людей Саддама Хуссейна, суннитов, которые были у власти до американского вторжения в 2003 году, вторжения вопреки решению ООН, в результате которого было сформировано шиитское правительство, а партия Хуссейна «Баас» и армия были распущены, и их члены стали безработными.

Когда «Исламское государство» взялось за создание халифата и захватило суннитские районы, его не считали террористической организацией. Напротив, многие приветствовали его как революцию против правления шиитов.

Бывшие члены «Баас» подготовили почву для ИГИЛ, так что боевики быстро и без боя захватывали крупные города, такие как Мосул. Суннитская элита надеялась вернуть себе власть при помощи ИГИЛ.

Сектантские конфликты продолжаются с 2003 года, и на фоне войны и вакуума во власти насилие растет. Сегодня против ИГИЛ сражаются шииты и армия Ирака. Есть свидетельства об атаках шиитов на суннитское население на территориях, подконтрольных ИГИЛ. Некоторые бежавшие от ИГИЛ сунниты сообщают, что боятся шиитов не меньше, чем террористов.

Курды, большинство которых — сунниты, также сражаются против ИГИЛ. Они бьются на фронтах своих родных регионов и хотят независимости, что для Ирака означало бы потерю нефтяных месторождений Курдистана.

Ирак находится и в сфере международных интересов. США, Россия, Турция, Саудовская Аравия — королевство, в основе которого лежит почти та же идеология, что и у ИГИЛ, то есть ультраконсервативный суннитский ислам, зовущийся ваххабизмом, а также государства Персидского залива, хотят контролировать регион и проводят там экономические и военные операции.

«Побеждают сильнейшие, а сильнее всех в этой стране те, у кого больше всех денег».

Поначалу всех жителей самопровозглашенного халифата ИГИЛ не заставляли поголовно переходить в фундаменталистскую сектантскую веру. Достаточно было платить штраф.

Но скоро людей стали насильно обращать в веру ИГИЛ, заставляли их следовать всем правилам и, в особенности, приказам Абу Бакра аль-Багдади (Abu Bakr al-Baghdadi), уроженца иракской Самарры.

Даже самых высокопоставленных бывших членов «Баас» убивали, если они отказывались жить по правилам.

Молодые люди в транзитном лагере в пустыне к югу от Мосула знают о правилах все. Грязные и усталые, они теснятся на гравийной площадке между палатками. Среди них есть, например, беженцы из деревни Хадж Али, которую только что освободили иракские силы. В этом лагере они ждут, когда завершится расследование их причастности к деятельности ИГИЛ. Таковы правила для всех беженцев.

В этом лагере собрали арабских суннитов. Они не могут молчать об ИГИЛ. Один восклицает:

«Они каждый день казнят людей. Одного сожгли живьем!»

Другой простирает руку:

«Они вешают, расстреливают, перерезают горло, сталкивают с высоты, распинают. Они даже стреляют в висящие тела и снимают это на камеру. Трупы остаются висеть, дети смотрят».

Третий протискивается вперед:

«Их лидеры — из Америки, России, со всего мира. Они говорят, что через год захватят США».

Все вместе мужчины ведут счет запретам — «харам». Консервы и замороженное мясо: разрешено только свежее халяльное. Брюки любой длины, кроме трех четвертей. ИГИЛ-овцы ходят с ножницами и обрезают штаны тем, у кого они слишком длинные, а за слишком короткие полагается порка. Обувь не должна иметь разделителя между большим и остальными пальцами. Разрешены только шлепанцы и туфли, в которых всех пальцы находятся в одном пространстве. На одежде не должен быть виден бренд, иначе наказание розгами. Нельзя брить бороду или обривать голову. Нигде не должно быть портретов людей, даже на удостоверениях личности. Если обнаруживается документ с фотографией, ее вырезают.

Женщинам нельзя показывать обнаженную кожу, а также покидать дом без сопровождения члена семьи мужского пола. Один мужчина получил 40 ударов розгами за то, что его жена случайно оголила тонкую полоску кожи на запястье.

Все должны молиться пять раз в день, а во время молитвы никому нельзя уходить. Члены ИГИЛ следят, чтобы все ходили в мечеть, а сами ожидают снаружи.

Курение, алкоголь и музыка запрещены. Однако ИГИЛ торгует сигаретами, пачка стоит в пять раз дороже рыночной цены.

Запрещены мобильные телефоны и интернет, но ИГИЛ пользуется и тем и другим. В том числе создаются фейковые аккаунты на Facebook, чтобы следить, не вышел ли кто-нибудь из жителей деревни или города в сеть. Нарушителей убивают.

Женщину и мужчину, вступивших во внебрачные отношения, забивают камнями. У самих ИГИЛ-овцев многоженство, а также сексуальные рабы.

Каждая лавка должна платить налог ИГИЛ. Существуют штрафы за нарушение правил, в том числе конфискация автомобиля или скота.

В школе больше не говорят, что дважды два равняется четыре. Теперь это звучит как «две бомбы плюс две бомбы иншаллах четыре бомбы».

Если к городу или деревне приближаются иракские силы, никому нельзя говорить вслух, что идет армия. Надо говорить, что ничего не видишь. Иначе смерть.

Полицейских и чиновников убивают сразу.

Как и всех, кто пытается бежать.

Гражданское население необходимо ИГИЛ как живой щит. Вот почему они хотят, чтобы все вокруг одевались и выглядели одинаково.

Прежде чем добраться до транзитного лагеря, эти мужчины более 14 часов шли по минному полю. Одному взрывом оторвало ногу. Старик потерял сознание, и его несли.

Некоторые бросили свои семьи и стыдятся этого.

«Я был так испуган, там нигде нет безопасности, я хотел или бежать, или умереть», — рассказывает человек, оставивший мать, сестру, братьев и племянников.

Другой наблюдал расстрел семерых родственников.

«Они выстроили их в ряд, шли и — бум, бум, бум — стреляли каждому в голову. У них есть любое оружие, пистолеты, автоматы Калашникова, американские M4 и M16. Их женщины тоже вооружены, но я никогда не видел, чтобы они стреляли».

Этот мужчина хочет стать солдатом армии Ирака и вернуться, чтобы биться с ИГИЛ. Сунниты бок о бок с шиитскими солдатами и ополченцами против организации, мечтающей вернуть суннитам власть.

Юноша, который, оказавшись в лагере, первым делом сбрил бороду и постригся, фыркает:

«”Даиш” — атеисты. Они ничего не знают об Аллахе или пророке Мухаммеде. У них самих промыты мозги, и они делают то же с другими».

В траншее на фронте, где отряды пешмерга стоят в километре от позиций ИГИЛ, солдаты видят лишь тишину, жару и песок. Армия Ирака и силы западной коалиции наступают, поэтому здесь активность упала.

Бои на этом фронте не похожи на классическую позиционную войну. ИГИЛ ведет боевые действия партизанского типа.

Чтобы их не могли обнаружить камеры или беспилотники, они выкапывают туннели недалеко от линии фронта. Так они избегают обстрелов и бомбардировок. А в тылу они прячутся среди гражданского населения.

Они посылают смертников с бомбами, наполненными взрывчаткой или ядовитыми веществами — ипритом, хлорным газом.

И опять исчезают.

Эту угрозу не разглядеть в прицел.

Угроза — в обычном жилом доме, где мальчик ходит с по-солдатски напряженными плечами и руками.

Он одет во все черное.

Ему семь.

* ИГИЛ, ДАИШ, Исламское государство — террористическая организация, запрещенная в России.

Ирак > Армия, полиция > inosmi.ru, 17 июля 2016 > № 1833120


Великобритания. Ирак > Недвижимость, строительство > ria.ru, 1 апреля 2016 > № 1708064

Сегодня зданиями Захи Хадид хвастаются друг перед другом мировые столицы, они вписаны в учебники и путеводители. В Москве построен и один из последних её проектов — офисный центр Dominion Tower. Дочь Багдада и гордость Британской империи, поклонница Малевича и ученица Рэма Колхаса, "гений" и "тиран" — это всё о ней, о главной Даме современной архитектуры.

Архитектура без компромиссов

Хадид знала, чем хочет заниматься с 11 лет и упорно шла к своей цели. В 18 покинула родной Багдад и уехала изучать математику в Американском университете Бейрута. В 22 поступила в Архитектурную Ассоциацию в Лондоне к прославленному теоретику деконструктивизма, голландцу Рэму Колхасу. Он же стал её первым работодателем. Были у Хадид и другие выдающиеся учителя. Например, Казимир Малевич. Дипломная работа Захи, проект обитаемого моста над Темзой, так и называлась — "Тектоник Малевича".

Хадид создала оригинальный подход к работе архитектора — она отказалась от компьютерных проекций, используя вместо них живопись.

Её возмущало, что студенты не умеют рисовать. Для каждого своего проекта она делала сотни набросков, настаивая, что архитектура — это искусство, а не сфера обслуживания. Нельзя сказать, что этот подход очень нравился её клиентам.

В 1980 году Хадид основала собственную фирму Zaha Hadid Architects, но выполняла лишь мелкие заказы. Дух новаторства и бунтарства вкупе со своенравным характером пугал крупных заказчиков. Не помогала даже победа в престижных конкурсах. В 1983 году Заха выиграла право на строительство загородного клуба на холме над Гонконгом, но проект лишь наделал шума, оставшись нереализованным.

Спустя 10 лет Хадид вновь привлекла к себе внимание уже в Великобритании, победив в конкурсе на строительство оперного театра в Кардиффе. Однако под давлением недовольной общественности заказчик аннулировал результаты конкурса и назначил новый. Заха решила идти до конца и снова одержала победу, обойдя 268 конкурентов. Но заказчик вовсе отказался от проекта.

Хадид осталась практически без работы, но даже в такой ситуации Заха не изменила себе. Её проекты не стали менее "безумными и нереалистичными", она предпочитала перестраивать общественное мнение под себя. "Мне не нравится слово компромисс", — невозмутимо повторяла Хадид.

Железная леди против гравитации

Первым воплощенным в жизнь проектом Хадид стала пожарная часть в Германии. На момент строительства Захе было 44 года. Еще через четыре года, после реализованного Центра современного искусства Розенталя в Цинциннатти, Хадид стала одним из самых востребованных архитекторов в мире.

Она достигла всех мыслимых и немыслимых высот — её бюро превратилось в империю с сотнями сотрудников и почти тысячью заказов в 44 странах.

Искусствоведы засыпали её похвалами, а профессиональное сообщество — наградами. Но успех не сделал её более сговорчивой или менее принципиальной. И клиенты, и сотрудники признавали, что с Хадид не всегда легко работать. Её требовательность, вспыльчивость и крутой нрав были предметом почти легенд.

История о том, как Заха отправила ассистента с Венецианской биеннале в свою лондонскую квартиру за парой туфель облетела архитектурную тусовку в два счета. Но этот же перфекционизм и нежелание мириться с недостатками делал её работы такими завораживающими. Хадид не знала слово "невозможно", будь то гравитация или упрямый клиент.

Заха всегда знала, как заставить их следовать своему замыслу. Она заставляла парить в воздухе тонны стекла и бетона самых причудливых форм, раз за разом доказывая, что пространство и законы физики можно подчинить таланту.

Хадид говорила: "Многих людей не устраивает такой подход, потому что вообще люди не любят ставить под сомнение свои представления о правильном и неправильном".

Дама-Командор

В 2004 году Хадид стала первой женщиной в истории, получившей архитектурный Оскар — Притцкеровскую премию. Символично, что церемония вручения прошла в Санкт-Петербурге, где когда-то Малевич возглавлял Государственный институт художественной культуры. Там же, в Северной столице, прошлым летом прошла и первая в России персональная выставка Хадид.

Вдобавок архитектор являлась членом Международного попечительского комитета по созданию в Москве музея Дома Мельникова.

В 2012 году Хадид была удостоена звания Дамы-Командора ордена Британской империи, что соответствует рыцарскому званию и позволяет использовать перед именем приставку "Дама". В мужском мире архитектуры она так и осталась леди, хотя полностью отдав себя работе, так и не завела семью.

Несмотря на прижизненное признание, в одном из последних интервью в феврале этого года Хадид призналась: "Я не чувствую себя частью истеблишмента. Я вне его, как будто на краю, болтаюсь тут. Меня это вполне устраивает…Я просто делаю, что делаю, и всё".

Критики частенько обвиняли Хадид в высокомерии, говорили, что она проектирует, не заботясь о том, "каково быть её зданием". Что ж, зато она точно знала, каково быть Захой Хадид.

Анна Михайлова, специально для МИА "Россия сегодня"

Великобритания. Ирак > Недвижимость, строительство > ria.ru, 1 апреля 2016 > № 1708064


Ирак. Россия > Армия, полиция > ria.ru, 23 марта 2016 > № 1697055 Илья Моргунов

Все вопросы поставок в Ирак российской продукции военного назначения обсуждаются с представителями федерального правительства Ирака в Багдаде или в Москве. Переговоры по этому вопросу с региональным правительством Иракского Курдистана не проводятся. Об этом, а также об экономическом сотрудничестве с Багдадом и Эрбилем и деятельности информационного координационного антитеррористического центра в Багдаде, посол РФ в Ираке Илья Моргунов рассказал в интервью специальному корреспонденту РИА Новости Полине Чернице.

— Господин посол, на прошлой неделе состоялся ваш визит в Иракский Курдистан, где вы встретились с руководством автономного района. Насколько продуктивным был данный визит?

— Визиты посла России в Курдский автономный район (КАР) Ирака проводятся регулярно в рамках поддержания политического диалога со всеми представленными в федеральном парламенте Ирака партиями и этноконфессиональными блоками, а также в целях развития контактов с отдельными иракскими областями. Не стала исключением из этого правила и последняя поездка в города Эрбиль и Сулеймания 12-20 марта 2016 года. Состоялись встречи с президентом КАР Масудом Барзани, премьер-министром регионального правительства Нечирваном Барзани, лидером Патриотического Союза Курдистана и бывшим президентом Ирака Джалалом Талабани, главой Департамента международных связей КАР, членами политбюро ПСК, другими официальными лицами. Обсуждались вопросы делегационного обмена в 2016 году и расширения деятельности на территории КАР российских компаний.

— Удалось ли обсудить возможность дальнейших поставок вооруженным силам Иракского Курдистана новых партий российского оружия? Может ли новая поставка произойти уже в апреле?

— Все вопросы поставок в Ирак российской стороной продукции военного назначения на основе ранее заключенных или будущих контрактов обсуждаются с представителями федерального правительства Ирака в Багдаде или в Москве. Заказанное вооружение поступает иракскому заказчику по мере его изготовления российскими предприятиями согласно временным графикам, утвержденным в контрактах.

— Согласовывается ли это с официальным Багдадом?

— Переговоры по военно-техническому сотрудничеству с региональным правительством КАР не проводятся. Если же речь идет о безвозмездных поставках российского оружия в Иракский Курдистан в целях усиления потенциала курдских сил самообороны "пешмерга" в борьбе с ИГИЛ ("Исламское государство", организация запрещена в России – ред.), то делается это также в координации с иракским правительством в Багдаде. Именно туда прибывают российские транспортные самолеты для проведения таможенных процедур и получения согласия на дальнейший перелет в город Эрбиль. Речь, как правило, идет о поставках курдам легкого и среднего стрелкового вооружения и боеприпасов.

— Ранее сообщалось, что в ходе вашей встречи с премьер-министром Иракского Курдистана обсуждалось двустороннее экономическое сотрудничество. О каком взаимодействии шла речь, обсуждалось ли сотрудничество в нефтяной сфере?

— В Курдском автономном районе давно и успешно работает ПАО "Газпром нефть". Продолжаются работы по освоению трех курдских нефтяных участков, уже добыты первые партии нефти. Российская сторона рассчитывает на долгосрочное стратегическое сотрудничество как с Ираком в целом, так и с КАР в частности. Такой подход требует от обеих сторон регулярных рабочих контактов для сверки часов, обсуждения уже сделанного и разработки совместных перспективных шагов. Эти темы и стали главными в ходе встречи моей встречи с премьером регионального правительства КАР Барзани.

— Сейчас в сотрудничестве с Ираком в Багдаде действует международный информационный центр, созданный для координации борьбы с "Исламским государством". Насколько эффективна его работа? Есть ли необходимость расширить число его участников?

— По моему глубокому убеждению, учрежденный в Багдаде в сентябре 2015 года для борьбы с ИГИЛ четырехсторонний Координационный центр свою задачу успешно выполняет. Вопрос о расширении количества его участников на повестке дня пока не стоит.

Пользуясь случаем, хотел бы обратить внимание на целесообразность, на мой взгляд, как можно реже использовать в общественно-политической лексике термин "Исламское государство" применительно к террористическому образованию на территориях Ирака и Сирии. Все арабские страны – исламские, и говорить об "Исламском государстве" без географической привязки означает косвенно поддерживать намерение террористов придать своим бандитским действиям характер или религиозной войны за чистоту ислама, или, что еще хуже, борьбы цивилизаций. Арабы это понимают и оперируют термином ДАИШ, что является сокращением от "Исламского государства Ирака и Леванта" (в арабском варианте – ред.). На Западе это образование называют в подавляющем большинстве случаев ISIL или ISIS, но никак не IS.

— Планируются ли визиты в РФ иракских чиновников на высшем и высоком уровне и российских чиновников в Ирак?

— В планах на 2016 год запланированы визиты на высоком уровне. Первый из них состоялся 10-11 февраля 2016 года, когда Багдад посетил вице-премьер РФ Дмитрий Рогозин. Он подписал здесь итоговый протокол шестого заседания российско-иракской комиссии по торговле, экономическому и научно-техническому сотрудничеству. Сроки других визитов согласовываются.

Ирак. Россия > Армия, полиция > ria.ru, 23 марта 2016 > № 1697055 Илья Моргунов


Сирия. Ирак. Ближний Восток > Армия, полиция > ria.ru, 20 марта 2016 > № 1693452 Мохаммед Джабер

Сирийская армия и отряды ополчения в субботу завершили первый этап операции по штурму Пальмиры. Заняв господствующие высоты и уничтожив командные пункты, склады с боеприпасами и огневые позиции террористической группировки "Исламское государство" (ИГ, запрещена в РФ), ударная группировка армии и ополченцев "Соколы пустыни" приготовились к решающему штурму Пальмиры. Главнокомандующий "Соколов" Мохаммед Джабер перед началом наступления рассказал в интервью РИА Новости, кто такие "Соколы пустыни" и почему именно они начнут наступление на основном направлении и будут ударной силой операции по освобождению города. Беседовал Михаил Алаеддин.

- Правда ли, что бойцы вашего подразделения начнут штурм Пальмиры? Вы чувствуете, насколько важную и ответственную роль вам поручили? Насколько ваши люди готовы?

— Наш отряд называется "Соколы пустыни". Мы представляем из себя вооруженную группу, работающую под командованием сирийской армии. Нам пришел запрос и приказ выдвигаться к городу Пальмира с целью освобождения ее от террористической группировки "Исламское государство". Слава богу, подготовка хорошая, бойцы настроены и храбры и готовы воевать за этот город. Все в Сирии знают о наших прошлых победах, и в предстоящей битве мы будем ударной силой наступления в главном направлении на Пальмиру. Скоро мы начнем штурм этого города. В ближайшее время мы доложим всем нашим друзьям, что Пальмира под нашим контролем. Очень надеюсь, что следующее интервью я дам вам в Пальмире.

- Вы координируете на земле свои действия с другими отрядами ополчения в том числе с ливанской "Хезболлах"?

— Мы единственный вооруженный отряд, который не работает под началом какой либо большой организации, включая "Хезболлах", в том числе и Иран не поставляет помощь "Соколам". Единственная страна, которая поддержала и поверила в нас, это Россия. Воевать нам помогать не надо, нам нужны лишь боеприпасы и оружие.

С нашими друзьями и союзниками, в том числе с "Хезболлах", мы координируемся во время проведения совместных операций.

- Вам помогают друзья или только сирийское правительство?

— Есть дружественная страна Сирии, которая оказывает крайне значимую помощь. Конкретно, если говорить, то Россия оказывает помощь сирийской армии в рамках ВТС, часть переданной помощи командование вооруженных сил передает нам. Поэтому мы считаем, что победы "Соколов" стали реальны благодаря российской помощи. Все происходит при полном согласовании руководств Сирии и РФ.

- Вы говорили о предыдущих победах. Где "Соколы" еще воевали?

— Мы вели бои на севере провинции Латакия. В Пальмире сейчас мы не принимали участие в наступлении. Наши силы были переброшены накануне. "Соколы пустыни" участвовали в боевых действиях на севере Пальмиры и одержали ряд значимых побед. Начиная с горы Гымам к Дейр Ханна, Джабаль Зувейик, после Касаб и город Сальма, который символично считался главным оплотом террористов. Операция по освобождению Сальма была проведена отлично.

- Когда появился ваш отряд?

— Наш отряд работает на протяжении трех лет. Мы начинали воевать в пригороде Дамаска и на сирийско-иракской границе, после был Карьятейн. Трижды мы освобождали город Сихни, дважды возвращали природные месторождения Пальмиры, а также газовое месторождение Шаир, которое очень важно для сирийской экономики. Уже потом мы поехали зачищать провинцию Латакия.

- У вас есть тяжелая техника?

— Нет, у нас только пехота и внедорожники с пулеметами.

- В ваших рядах воюют представители одной конфессии или разных?

— В наших рядах воюют сирийцы, проживающие на территории от Алеппо до Дейр-эз-Зор, далее Сувейда и заканчивая Пальмирой.

- Вы планируете вновь освободить город Карьятейн?

— Даст Бог. Закончив с битвой за Пальмиру, после продолжим наступление в Карьятейн.

- Как вам пришла идея создать отряд "Соколы пустыни"?

— Мы понимали, что страна под угрозой исчезновения. В разрушении Сирии приняли участие более 150 государств. Необходимо было создать вооруженный отряд, который был бы мотивирован и добровольно шел воевать. И так мы уже три года ведем войну. Теперь мы стали известны всем террористическим группировкам.

- Кем вы были до того, как возглавили "Соколов"?

— Я офицер сирийской армии в отставке. Сейчас мои сослуживцы стали командующими военных подразделений. Все друзья знают про мою нынешнюю работу и уважают ее.

- Участвуете ли вы в боевых операциях вместе со своими бойцами?

— Как командир, я участвую во всех боевых действиях и веду ребят за собой. Я должен лично присутствовать во время боя. И в

Сирия. Ирак. Ближний Восток > Армия, полиция > ria.ru, 20 марта 2016 > № 1693452 Мохаммед Джабер


Ирак. Сирия. Ближний Восток. РФ > Армия, полиция > ria.ru, 14 марта 2016 > № 1685491 Асо Талабани

Ситуация в иракском Курдистане, где идет война с "Исламским государством" (ИГ, организация запрещена в РФ), очень сложная. Но ситуацию могла бы исправить военная помощь со стороны России — по крайней мере, вопрос об этом может поставить делегация иракского Курдистана, которая посетит Москву в начале апреля, рассказал в интервью РИА Новости официальный представитель правительства иракского Курдистана в Москве Асо Талабани.

— Когда может состояться визит в Москву делегации иракского Курдистана и какие вопросы она хотела бы поднять в ходе переговоров с российской стороной?

— Делегация иракского Курдистана приедет в Москву в апреле. Возможно, уже в начале месяца. Причем Москва поставила условие, чтобы в делегации были представители обеих главных партий иракского Курдистана — Патриотического союза и Демократической партии. Кто именно приедет, пока решается, но уровень будет очень высокий.

Обсудить нужно многое. Во-первых, присутствие России в Сирии имеет для нас очень большое значение. Мы хотели бы быть в курсе дальнейших российских планов в операции в Сирии.

Во-вторых, теперь, как известно, испортились отношения России и Турции, это тоже для курдов важно. Возможно, Россия захочет заменить турецкий рынок нашим рынком. Возможно, у нас появятся какие-то совместные экономические проекты.

Также, вероятно, делегация попросит военную помощь со стороны России, чтобы она поддержала нашу пешмерга (ополчение иракских курдов — ред.) в ее войне против ИГИЛ. В то же время пока сложно сказать, каков будет ответ России. Общаясь с российской стороной, я вижу, что сейчас у России такого интереса (во вмешательстве в ситуацию в иракский Курдистан — ред.) нет. Несколько раз были просьбы от нас о военной поддержке, но сейчас Россия готова работать только через Багдад.

Россия всегда считает, что надо иметь отношения только с центральной властью. Это правильная политика, когда центральная власть сильная и стабильная. Но власть в Сирии и в Ираке не такая, поэтому Россия здесь неправильно поступает. Пускай будут какие-то отношения с иракским Курдистаном. Кто знает, может быть, Курдистан скоро станет независимым. А тогда для России будет уже поздно.

Так что считаю, что Россия должна более внимательно смотреть на регион. Там есть не только Дамаск и не только Багдад. Сирийские и иракские курды теперь имеют большое значение.

— Пятого марта спецпредставитель президента США по делам международной коалиции по борьбе с ИГИЛ Бретт Макгерк объявил о начале операции по освобождению иракского Мосула (второй по величине город Ирака, с июня 2014 года находящийся под контролем ИГИЛ). Какова сейчас ситуация вокруг Мосула?

— Про освобождение Мосула говорят уже год, но успехи скромные. Дело не в том, что освободителям не хватает сил. А в том, что в эту операцию включен далеко не только Ирак. Участвуют иракские курды, участвуют американцы, Иран, Турция. Видимо, они еще не договорились о том, кто и как будет действовать в этом освобождении.

А главное — кто что получит после освобождения, какие районы в Мосуле будет контролировать. Как ни странно, договориться об этом сложнее, чем собственно освободить Мосул. Сама операция, когда о ней все-таки договорятся, будет не такой сложной.

Иракская армия не может освободить Мосул самостоятельно. Ей нужна поддержка со стороны пешмерга, Без этой поддержки армия не хочет начинать штурм Мосула, потому что неудача будет для нее катастрофой. Боевой настрой у иракской армии и так низкий. Неудача в Мосуле ее убьет.

Соответственно, нужно договариваться с пешмерга и о том, что будет после операции.

Еще один вопрос — допускать к операции шиитских ополченцев или нет. Многие против. И я считаю, что это правильно (не привлекать шиитов, потому что город населен в основном суннитами, — ред.).

Не ясно также, какова будет роль Турции (в освобождении Мосула — ред.). Но Турция явно собирается играть в этом какую-то роль. Вторжение турецкой армии в иракский Курдистан (в декабре 2014 года — ред.) связано с операцией по освобождению Мосула. Наверное, Турция собирается занять какую-то территорию после этого. Конечно, Ирак этого не хочет. И это тоже одна из причин, почему операция идет очень медленно.

Но подготовка идет. Несколько бригад иракской армии уже находится на территории иракского Курдистана, об этом есть договоренности между пешмерга и Багдадом.

Основная трасса между Мосулом и Раккой ("столица" ИГ в Сирии — ред.) уже перекрыта, хотя связь между ними остается.

Кроме освобождения Мосула, есть еще несколько важных мест, которые надо взять. Например, на юг от Мосула есть город Хавиджа, там концентрация самых страшных террористов. Для освобождения Мосула нужно сначала освободить Хавиджа или, по крайней мере перерезать дорогу между Хавиджа и Мосулом.

— Присутствует ли сейчас американский спецназ в иракском Курдистане и помогает ли он пешмерга?

— Не только американский, но и других стран, входящих в западную антиигиловскую коалицию, в частности Великобритании и Канады. Но в основном это инструкторы, которые тренируют пешмерга. Их не так много, американцев, 100-150 человек.

Могу откровенно сказать, что американцы в этом плане более эффективно и оперативно работают (чем Россия — ред.). Сегодня они что-то решили — завтра начинают воплощать. Сегодня решили поставить базу — завтра она стоит.

Россия всегда долго собирается, но зато когда принимает решение, это очень серьезно. Если Россия обещает что-то, то обязательно делает.

— В каком качестве турецкая армия остается в Ираке? Турки заявили, что их пригласил иракский Курдистан, при этом Багдад выступает против их присутствия.

— Там запутанная ситуация. Есть старые договора между Турцией и Ираком, еще времен Саддама Хусейна. По ним турецкая армия имеет право на 20 км заходить вглубь иракской территории, а иракская — в Турцию. Эта договоренность была направлена против курдов — чтобы Ирак и Турция могли совместно бороться против них. Все знают, что у РПК (Рабочей партии Курдистана — ред.) есть базы на севере Ирака, в горах Кандиль.

Сейчас Турция воспользовалась этим договором. Теперь у них на пути к Мосулу есть несколько военных баз. Во-первых, им это нужно, чтобы бороться против курдов. Во-вторых, как я уже говорил, у них есть план после освобождения Мосула и уничтожения ИГИЛ остаться в Ираке.

Ирак делал серьезные предупреждения, чтобы они ушли. Но турки не слушают. К сожалению, и Запад, и Америка, и ООН тоже молчат по этому поводу.

Турки заявили, что пришли тренировать пешмерга. Но пешмерга Патриотического союза Курдистана (ПСК, одна из двух основных партий иракского Курдистана, в России ее представляет Асо Талабани — ред.) уже заявила, что это неправда. Политбюро ПСК делало заявление, что турки никогда не тренировали нашу пешмерга. Это все пропаганда.

— Сколько сейчас турецких военных на территории Ирака?

— Около полутора-двух тысяч военных. Заставить их покинуть иракскую территорию мы никак не можем. Никакого препятствия мы им оказать не можем. Правительство иракского Курдистана молчит. Патриотический союз Курдистана устраивал митинги и забастовки против вторжения турецкой армии. Турки пришли не для того, чтобы нам помогать. Они никогда нам не помогали и никогда не будут. Они пришли решать свои задачи.

— Может быть, Турция тренирует пешмерга Демократической партии?

— Возможно, потому что представитель пешмерга Демократической партии заявлял, что турки тренируют пешмерга. Но точной информации у нас нет.

В иракском Курдистане есть министерство пешмерга, которому номинально подконтрольны все отряды. Но на практике это не так, министерство не контролирует пешмерга на 100 процентов. Оно может отдать какой-то приказ, но не все его будут выполнять. Если командир из Демократической партии отдает приказ пешмерга Патриотического союза, те могут приказ проигнорировать.

У нас, если говорить откровенно, есть две основные партии — Демократическая партия Курдистана Барзани и ПСК Талабани. У обеих партий есть отношения с Турцией, но ДПК связана с ней более тесно.

— Какими силами располагает ИГИЛ на территории Ирака?

— Точную цифру никто не скажет. В ИГИЛ много местных жителей, которые поддерживают боевиков. А после освобождения (городов от ИГИЛ — ред.) говорят, что они не боевики, а сами страдали от ИГИЛ. Как понять, кто боевик, а кто мирный?

Кроме того, трудно отследить трафик боевиков между Сирией и Ираком. Но, думаю, пару тысяч самых серьезных боевиков есть. А если с поддержкой местных, то это уже десятки тысяч.

— Как в иракском Курдистане относятся к операции российской авиации в Сирии? Когда она начиналась, многие опасались, что боевики побегут из Сирии в Ирак и ситуация в Ираке станет хуже.

— После начала операции российской авиации в иракском Курдистане не стало хуже, а стало лучше. Иракские курды приветствуют операцию ВКС. Теперь у ИГИЛ и в Ираке тоже не хватает сил. Организовать атаку они могут теперь только раз в месяц, а раньше атаки были почти каждый день.

Все видят, что ИГИЛ понес серьезные потери после того, как Россия начала их бомбить. Мы чувствуем, что у России есть цель их уничтожить, а не только поиграть с ними, как это делают некоторые другие.

Путин сейчас стал в иракском Курдистане очень популярным политиком. Когда российские ракеты были запущены в Сирию с Каспийского моря, курды снимали их на мобильные телефоны — ракеты летели невысоко, метров 150-200 над землей.

Правда, мы рассчитывали, что Россия сможет договориться с Багдадом и бомбить террористов на территории Ирака тоже. Но договориться не смогли. Могу предположить, что против этого была Америка.

— А сама Америка продолжает наносить авиаудары по ИГИЛ в Ираке?

— Да, продолжает, но ограниченно. Не так, как было у России (до перемирия в Сирии — ред.) — по сотне ударов в день, гораздо меньше.

— Власти иракского Курдистана полностью контролируют свою территорию?

— Турецкие базы фактически находятся на территории иракского Курдистана, хотя не имеют права там находиться. ИГИЛ на нашей территории практически нет. Возможно, какие-то поселки около Мосула. Около Киркука все поселки освобождены.

В то же время есть села, где вообще нет никаких мирных жителей — настолько эти села уничтожены. ИГИЛ до сих пор обстреливает эти поселки своими пушками, поэтому жить там просто опасно и страшно.

Если резюмировать, то можно сказать, что наше правительство контролирует 95% территории иракского Курдистана.

— Продолжает ли Турция покупать у иракского Курдистана нефть?

— По какой-то неизвестной причине еще с 17 февраля перекрыт трубопровод, по которому нефть из иракского Курдистана поступает в Турцию. Сначала турки сказали, что на трубопроводе был взрыв, организованный Рабочей партией Курдистана. Но РПК заявила, что не имеет никакого отношения к этому.

Сейчас уже известно, что никакого взрыва не было. Но к месту, где перекрыт трубопровод, турки до сих пор никого не пускают. Турки даже не пустили комиссию из министерства природных ресурсов иракского Курдистана.

Вероятно, что это метод давления на иракский Курдистан (со стороны Турции — ред.). Они знают, что мы страдаем от экономического кризиса и что для нас это очень болезненно. Наши доходы на 95 процентов основаны на нефти. Цена на нефть упала, мы сильно страдаем. Мы даже сейчас не можем зарплату платить, есть задержки в три, четыре, даже пять месяцев. Стройки стоят, цены на недвижимость сильно упали.

— Какая цель давления Турции на иракский Курдистан?

— Давайте, начинайте войну против РПК. Или выгоняйте ее (турецкая Рабочая партия Курдистана, считающаяся в самой Турции террористической организацией, базируется на иракской территории около турецкой границы, в горах Кандиль — ред.).

— Правительство иракского Курдистана пойдет на это? Иракский Курдистан имеет хорошие отношения с Турцией. При этом РПК, злейший враг Турции, скрывается на территории иракского Курдистана, в горах Кандиль.

— Никогда в жизни мы не пойдем на это, потому что курды из РПК — наши братья. Во-вторых, у нас и возможности такой нет. РПК находится в горах Кандиль уже более 20 лет, никто точно не знает, где они базируются и где живут. За двадцать лет они сделали бункеры и тоннели. Они скрываются в местах, которые недоступны для нашей пешмерга.

И зачем нам это делать? Вместо того, чтобы им помочь, идти против них воевать? Пока что они ничего против иракских курдов не предпринимают. Почему мы должны их трогать?

Как идти воевать против наших братьев-курдов, когда на наших глазах турецкая армия уничтожает мирных жителей (в Турции — ред.)? Несколько месяцев закрыты несколько городов (в турецком Курдистане — ред.), убивают женщин, детей, стариков. И еще мы должны воевать против РПК? Пускай сначала Турция даст хоть какие-то права курдам, потом обсудим, что делать с РПК.

— Как в иракском Курдистане воспринимают турецкую спецоперацию в турецком Курдистане? Турецкие власти говорят, что воюют только с террористами и мирные жители страдают случайно. А курдские активисты называют эту спецоперацию геноцидом, в котором пострадало уже несколько сотен мирных жителей.

— Нет сомнений, что страдают прежде всего мирные жители. Бои идут в городах, причем в некоторых из них нет ни одного партизана РПК. Местные люди берут оружие в руки и воюют против турок.

В каком-то доме находится один партизан. А в доме живут сотни людей. Турки бомбят из танков и вертолетов этот дом. Чтобы убить одного боевика, надо убить сто мирных жителей. Поэтому уничтожение курдов — это настоящий геноцид.

То, что они делают, это очень страшно. Если бы Турция захотела, она могла бы дать права курдам и решить этот вопрос за несколько дней. Курды бы с уважением относились к турецкому государству. Но Эрдоган сейчас как будто бешеный.

Они должны прекратить убивать и стрелять в народ. Каждый день закрывают в Турции какие-то газеты и телеканалы — это все из-за того, что уже и турецкий народ недоволен Эрдоганом. Никто не понимает, что он хочет?

— Как думаете, РПК может вмешаться в эту ситуацию и атаковать Турцию с гор Кандиль?

— В некоторых городах в глубине Турции РПК уже есть. Географически там сложные места, сейчас много снега. Но ближе к весне, если это (действия Турции — ред.) будет продолжаться, я вам с гарантией говорю, что РПК будет уже в глубине Турции проводить операции. Для Турции это будет очень страшно. Туркам нужно как можно быстрее все прекратить и садиться за стол договариваться.

РПК не воюет за хороший дом или хорошую машину. Они воюют за свободу Курдистана и права курдов. Поэтому если они придут в города, они будут вести такие бои, о которых турецкая армия пожалеет.

— В Кандиле у РПК большие силы?

— Несколько тысяч бойцов. И РПК растет с каждым днем, потому что там не только курды из Турции — из Сирии, из Ирака, из Ирана тоже приходят курды. Каждый день люди вступают в РПК, и их очень хорошо тренируют и готовят.

— Давно обсуждается возможный референдум в иракском Курдистане по поводу его независимости. Когда он может состояться?

— Не в ближайшее время. Сейчас время очень сложное. Во-первых, фронт против терроризма. Во-вторых, сильно страдаем из-за экономического кризиса.

Кроме того, внутри иракского Курдистана мы сами не очень хорошо подготовлены и разъединены. Наконец, нет поддержки мирового сообщества — еще никакая страна не объявила, что она поддержит такой референдум. Россия, Германия заявили, что они не поддерживают такой референдум в данный момент.

Это наша мечта, но спешить не надо.

Ирак. Сирия. Ближний Восток. РФ > Армия, полиция > ria.ru, 14 марта 2016 > № 1685491 Асо Талабани


Сирия. Ирак > Армия, полиция > carnegie.ru, 18 февраля 2016 > № 1658500 Алексей Малашенко

Борьба с ИГИЛ – везде декларация

Алексей Малашенко, Мария Карпухина

Официальные лица разных стран, а в последнее время и представители ООН регулярно заявляют: «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ) [террористическая организация, запрещенная на территории РФ — прим. Sobesednik.ru] торгует нефтью и таким образом расширяет свое влияние в регионе. Может ли быть так, что есть те, кому победа над ИГ не выгодна? И почему страны продолжают обвинять друг друга в торговле с экстремистами, вместо того чтобы сплотиться в противостоянии им?

Член научного совета Московского Центра Карнеги, востоковед Алексей Малашенко в разговоре с Sobesednik.ru объяснил, как торговля нефтью может влиять на продвижение антитеррористической войны:

— Остановить ИГИЛ более чем реально, если это действительно захотеть сделать, хотя это не так просто. Не это самое главное, главное — это те фанатики, которые помимо нефти борются за идею. Конечно, мы же не знаем, какие количества [продают], а все эти разговоры, что там через Турцию идет — сами турки это опровергают. А то, что они [ИГ] там делают — я бы сказал, не торгуют, а подторговывают. Это да, это безусловно есть.

— Так если они и вправду с другими странами торгуют, то, может быть, этим странам выгодно втайне ИГИЛ поддерживать?

— Они торгуют не со странами, они торгуют с какими-то частными компаниями. Это большая разница. Ни одно государство — заметьте, государство — никаких договоров и соглашений с ИГИЛ заключать не будет. А частные компании — это сколько угодно. Так было и так, в общем-то, это и продолжается. Но сами частные компании ведь, в общем-то, тоже это опровергают, между прочим. Поэтому здесь надо быть осторожным, когда кто-то кого-то обвиняет. Дело в том, что даже если это исходит от ООН или другой уважаемой организации, нужно очень четко называть [компании]... Против этих компаний можно санкции вводить, например. Если действительно этим серьезно заниматься, конечно. Вот так мне кажется. Это бизнес. У одних — один бизнес, у других — другой.

— А политические лидеры? Вот в Америке выборы, там кандидаты постоянно говорят об ИГ, иногда даже население запугивают им. Политикам ИГ выгодно в роли такого жупела?

— Так это избирательная компания, мало ли что они там говорят. Когда человек говорит что-то во время избирательной компании, здесь нужно часа три все перепроверять, прежде чем доверять — я бы так сказал.

Я думаю, что никому не выгодно, чтобы оставался ИГИЛ, потому что это непрогнозируемая «контра». Он неожиданно возник и неожиданно оказался очень живучим, и совершенно непонятно, какая у него дальнейшая судьба. Уже будет скоро как два года, как все против него воюют: одна коалиция, другая коалиция, третья коалиция... А он еще жив. И как себя будут вести эти ребята — я просто не знаю.

— Можете ли вы привести в пример страны, у которых борьба с ИГ стала политической декларацией?

— Она везде декларация. В том числе в России. Потому что под предлогом войны с ИГИЛ идет борьба против сирийской оппозиции. Это совершенно очевидно. Что касается всех остальных, то этими бомбардировками мало что сделаешь. Можно, конечно, что-то сделать, но не особенно. Наземную операцию если проводить — я не представляю, как это будет выглядеть. А говорят все... Посмотрим, что будет дальше. В любом случае, этого ИГИЛ не будет, будет какой-то другой ИГИЛ.

— Кто-то уже решил перестать бороться: вот Канада недавно вышла из коалиции. С чем, по-вашему, такой ее поступок связан?

— Ну, во-первых, им сказали большое спасибо, что они участвовали. Во-вторых, там еще остаются два [канадских] самолета — наблюдательных. В-третьих, собственно, сам вклад Канады в борьбу с ИГИЛ не так уж и велик. А потом... Это мнение канадского правительства. Там они так хотят, там считают возможным так поступить. Ну что теперь делать с ними? Я просто не хочу это драматизировать особенно.

— А кто самое большое влияние имеет борьбу с ИГ?

— Ну их там такое количество... Я думаю, самые важные на сегодняшний день американцы, безусловно. Ну, в каком-то плане немцы, французы, но пока что все решают американцы. Коалиция есть коалиция. И пока что я так особо не вижу наших больших успехов в этой коалиции. Посмотрим, что будет дальше.

— Саудовская Аравия выразила готовность ввести войска в Сирию и провести наземную операцию. Может она увенчаться победой над ИГ?

— Я не знаю, будет ли это операция, потому что здесь очень многое будет зависеть от того, как все будет согласовано с действиями других участников этой коалиции. Потом я не знаю, кого пошлет Саудовская Аравия. Потому что знаете, эти ребята из ИГИЛ воевать умеют, а насчет саудовского опыта я не знаю. Поэтому поживем — увидим. Откровенно говоря, я себе не представляю эту войну. И против кого саудовцы будут воевать? Против Башара [Асада] каким-то образом или все-таки «Исламского государства»? Надо еще разобраться.

— А как два блока — Россия и Иран и коалиция во главе с США — влияют на борьбу с террористами?

— Вы знаете, судя по тому, что они продолжают сражаться, это влияет, конечно, но не особенно. ИГИЛ — тут он исчезнет, там он появится. Вы что, думаете, если они там бомбить будут, то он исчезнет насовсем, что ли? Еще где-нибудь будет. Потому что ИГИЛ основан на идеологии, он основан на религии. И все не так просто, как кажется.

— Но коалиции друг другу, по-вашему, не мешают?

— Во всяком случае я не вижу, чтобы там было какое-то взаимодействие... К тому же есть то, что мы называем коалицией, а есть Россия, которая действует либо одна, либо заодно с Ираном, и, в общем, она не столько против «Исламского государства» и исламистов, сколько против оппозиции в Сирии.

— США и Россия постоянно говорят, указывая друг на друга, что кто-то из них якобы создал ИГ. Способствовал созданию, по крайней мере. А вам как кажется — «Исламскому государству» кто-то помог стать тем, что оно есть?

— Это чушь, просто глупость. Пропагандисткая глупость, то, что мы часто видим по телевизору. Это создано на почве арабо-исламских и мусульманских проблем. Корни лежат внизу. А потом, конечно, были попытки манипулировать. Но они [ИГИЛ] сами возникают, это один из центральных трендов в мусульманском мире.

Сирия. Ирак > Армия, полиция > carnegie.ru, 18 февраля 2016 > № 1658500 Алексей Малашенко


Сирия. Ирак > Армия, полиция > carnegie.ru, 17 февраля 2016 > № 1658496 Алексей Малашенко

ИГ навсегда: почему никто не откажется от идеи халифата

Алексей Малашенко

Чего хотят исламисты?

Есть ли будущее у «Исламского государства»? Чтобы ответить на этот вопрос, требуется уточнение — что называть исламским государством. Если речь идет о том образовании, которое действует на Ближнем Востоке (назовем его ИГ-халифат): в конце концов, оно не выдержит внешнего натиска. Но если говорить об исламском государстве в широком смысле, как о политико-религиозном феномене, не все так просто.

Те, кто действуют сегодня на Ближнем Востоке, именуют созданное имя квазигосударство именно «халифатом», т.е. системой, возникшей еще в VII веке, пережившей столетия и ныне тяготеющей к реставрации, разумеется, с учетом современных реалий. Можно изгнать термин «исламское государство» со страниц СМИ, к чему многие призывают, но запретить слово «халифат» невозможно. Это понятие принято во всем мусульманском мире, и миллионы верующих считают халифат идеальным устройством общества и разными путями к нему стремятся.

Таких мусульман можно назвать приверженцами исламизма, являющегося устойчивым распространенным по всему мусульманскому миру трендом, а значит, глобальным феноменом. Он складывается из идеологии, политической практики и собственно религии. Исламисты хотят выстроить государство и общество на основе исламской традиции, шариата. Они хотят государственную модель, альтернативную всем ныне существующим.

Три вида радикалов

Исламистов называют еще исламскими радикалами. И они действительно радикалы, поскольку настаивают на радикальной перестройке. Кстати, на самом деле понятие радикализм весьма позитивно. Радикализм настроен на перемены, является двигателем человеческой истории.

Исламисты живут и действуют на трех уровнях. На первом — располагаются те, кто считает, что цель можно достичь, идя по пути реформ. Торопиться не следует, общество должно двигаться вперед плавно, без эксцессов, поднявшись на самую высокую ступень своей религиозной идентичности. В конце концов, ислам дает ответы на все мирские вопросы — как построить государство (исламское), как достичь социальной справедливости, как создать исламскую экономику. Нужно только набраться терпения и работать. Это «умеренные радикалы».

На втором уровне находятся те, кто намерен ускорить исламизацию государства и общества. Эта публика поступает более энергично, активно участвует в политической борьбе, как в парламентах, так и на улице. А «мусульманская улица» — это весьма серьезная сила. Именно этот срез политики можно назвать радикальным исламом. Он есть повсюду — от Атлантического до Тихого океана. Причем влияние радикалов нарастает, кое-где они уже приходят к власти — где-то надолго, как в Иране, где-то на короткий срок, как это было в Египте в 2012-2013гг., когда президентом был выходец из организации Братьев-мусульман Мухаммад Мурси.

И только на третьем уровне стоят фанатики-экстремисты, которые рвутся построить исламское государство, свой халифат немедленно. Здесь и сейчас. Ради достижения своей цели они готовы на все. Одержимые своей идеей, они жестоко и беспощадно наказывают всех, кто с ними не согласен.

Фанатики против радикалов

Нынешний, возникший на Ближнем Востоке в 2014 г. ИГ-халифат является комбинацией радикалов и экстремистов, при большем влиянии последних. Отличие ИГ-халифата от прочих экстремистских образований состоит в том, что он действительно претендует на некую государственность, формирует соответствующие структуры — административную, военную, финансовую, социальную, образовательную и даже медицинскую. Некоторые считают, что халифат уже стал реальным, пусть и неполноценным государством. Не исключено также, что его руководители какое-то время даже рассчитывали не некое неофициальное признание, на мировую легитимность.

Такую цель могли ставить перед собой радикалы. Однако им помешали фанатики. Фанатизм — есть отрицание радикализма, его дискредитация. Радикал почти всегда прагматик, он добивается своих целей, пусть и жестко, но, отнюдь не игнорируя окружающую обстановку. Фанатик действует, считаясь только со своими собственными амбициями. Фанатики не остановятся перед применением любого, включая бактериологического и ядерного оружия, если, конечно, они до него доберутся.

Опасно то, что в фанатика может обратиться любой радикал. Восхождение вверх по «исламистской лестнице» от радикала до экстремиста может быть коротким. Сегодня по нему идут те, кто едет на Ближний Восток, в том числе из России.

Как воевать с халифатом

Борьба против ИГ-халифата ведется с переменным успехом. Против него уже действуют целых две коалиции — американская и российская. Однако «просто разбомбить» ИГ-халифат, как это пытаются сделать коалиции, не получается. Значит, не исключена наземная операция, к которой готовится уже третья по счету — ведомая Саудовской Аравией и Турцией коалиция — мусульманская.

Однако вряд ли можно одержать быструю победу даже с помощью наземной операции. Боевики накопили немалый опыт партизанской войны. О боевых качествах турецкой, саудовской, прочих арабских армий мало что известно. Участие американских и российских подразделений, во-первых, остается под сомнением. А, во-вторых, из опыта известно, что даже обученным в Америке и России спецназовцам воевать с мусульманскими муджахедами очень непросто.

Военные сложности многократно усиливаются из-за общеполитической ситуаций в регионе — гражданской войной в Сирии, турецко-курдскими отношениями, суннито-шиитскими противоречиями и др. Если наземная операция состоится, скорее всего, она затянется на неопределенно долгое время. Но предположим, что так или иначе, ИГ-халифат терпит поражение, во всяком случае, так будут утверждать все участники коалиций. С чем мы столкнемся?

Вечная борьба

Во-первых, сам ИГ-халифат свое поражение не признает, кто-нибудь из его верхушки обязательно заявит, что борьба за халифат, за истинный ислам не окончилась, что она — вечна.

Во-вторых, она на самом деле продолжится, в том числе по всему Ближнему Востоку. И все чаще будет сопровождаться террористическими актами.

В-третьих, после уничтожения инфраструктур ИГ-халифата, значительная часть его боевиков разъедется по странам и регионам, откуда они прибыли. И они продолжат свою борьбу там — в том числе, на российском Северном Кавказе, в Центральной Азии, в Афганистане. Какая-то их часть вместе с потоком мигрантов осядет в Европе, где ближневосточные джихадисты будут мстить, а заодно и бороться за утверждение в «Старом свете» исламского образа жизни.

В-четвертых, халифат, как некая институция, не исчезнет. Никогда. Он вообще не может исчезнуть. Не добившись успеха на Ближнем Востоке, халифат заявит о себе где угодно — в Африке, в Евразии. И рано или поздно ИГ-халифат появится снова с той же самой религиозно-политической идеологией. ИГ-халифат — это «пузырь», способный перетекать и раздуваться то в одном, то в другом регионе.

Разгром сегодняшнего ИГ-халифата не приведет к уходу со сцены исламизма. Право на борьбу за исламскую альтернативу никто не отменял.

Сирия. Ирак > Армия, полиция > carnegie.ru, 17 февраля 2016 > № 1658496 Алексей Малашенко


Сирия. Ирак > СМИ, ИТ > ru.journal-neo.org, 10 февраля 2016 > № 1644390

«Кибер-халифат» ИГ

Владимир Платов

Страх перед бедственными последствиями кибервойны для любого государства появился в конце прошлого столетия. В различных СМИ, выступлениях политиков, военных и экономических экспертов уже тогда начали изображаться ужасы от несанкционированного проникновения в компьютерные системы и их взлома, следствием чего мог стать не только вывод из строя энергетических систем государств, газо- и нефтепроводов, но и систем национальной безопасности и даже ядерные катастрофы.

Угроза кибератак стала приобретать в последние годы особое звучание на фоне усиления террористической деятельности «Исламского государства» и аффилированных с ним других экстремистских и террористических формирований. Эти угрозы становятся все более реальными на фоне поступающих сведений о том, что группировка ИГ не только активно вербует в последнее время специалистов по программному обеспечению, но и пытается получить доступ к кибероружию. К сожалению, необходимо признать, что оборудование, которое позволяет создавать и распространять вредоносное программное обеспечение, сегодня настолько доступно, что его можно прибрести в интернет-магазине «eBay», не говоря уже о возможности собирать кибероружие на «черных рынках». Таким образом, нельзя исключать, что в скором времени мы можем оказаться свидетелями активизации использования группировкой ИГ кибероружия против многих стран и компаний.

Стоит отметить, что ИГ уже имеет успех в пользовании интернет-технологий, используя сеть для вербовки, распространения террористической информации и тактики запугивания. Так, одна группа, называющая себя «Lizard Squad» в «Twitter» заявила о своих связях с ИГ, когда она совершала кибератаку на некоторые из самых больших игровых компаний в мире, в том числе «Sony» и «Microsoft».

Главной задачей кибератак ИГ является обеспечение связи между различными террористическими формированиями и продвижение пропаганды ИГ. Ведь «эффективность» терроризма во многом зависит от тех волн, которые провоцируют его акции в общественном сознании. Поэтому пропаганда представляет собой ключевую составляющую цели ИГ по формированию исламского халифата.

Многочисленные эксперты по борьбе с терроризмом, включая специалистов ФБР, отмечают высокую техническую компетентность этой группировки: она владеет новейшими методами шифрования связи и умеет пользоваться закрытыми каналами, которые защищены по последнему слову техники. Как сообщает NBC News, у ИГ даже имеется собственная «техподдержка», которая доступна в круглосуточном режиме семь дней в неделю и помогает членам ИГ разрешать любые технические сложности. Она состоит из команды опытных инженеров на территории «халифата» и нескольких десятков экспертов по всему миру, которые тоже способны подключиться к акциям ИГ в любое время дня и ночи.

Масштабное расследование Грега Миллера (Greg Miller) и Суада Мекхеннета (Souad Mekhennet) из The Washington Post (оно опирается на беседы с несколькими «покаявшимися» бойцами ИГ, которые сейчас находятся за решеткой в Марокко) впервые рисует четкую картину «кибер-халифата» ИГ.

По их словам, ядро информационного подразделения ИГ составляют около сотни человек, которые работают в одном хорошо защищенном здании на новейшем оборудовании. В ИГ прекрасно понимают важность этой службы: ее начальники носят звание «эмиров», что приравнивает их к военному руководству организации. Сотрудникам прекрасно платят (иногда в семь раз больше, чем боевикам того же ранга) или даже предоставляют дом и машину. Часть из них ранее работала еще на «Аль-Каиду» в Ираке. В их среде много талантливой молодежи из самых разных стран, до того как влиться в ряды исламистов, эти люди нередко работали в СМИ. ИГ держит под жестким контролем информационный поток: у каждого нового боевика сразу же отбирают все камеры, чтобы не дать просочиться ни одному неразрешенному снимку.

Кибер-джихадисты ИГ уже взломали аккаунты Центрального командования армии США в Twitter и Youtube в 2015 г., выложили в сеть секретные документы, номера телефонов, адреса электронной почты и домашние адреса десятков американских военных чиновников, а также видео с призывом вступать в ряды ИГИЛ. Кроме того, в сеть попали военные карты Северной Кореи и Китая.

8 апреля 2015 г. финансируемый французским государством телевизионный канал TV5 Monde подвергся мощнейшей в истории телевидения хакерской атаке ИГ.

Хакеры, связанные с террористической группировкой «Исламское государство», взломали почту нескольких членов кабинета министров Дэвида Кэмерона, о чем сообщила 12 сентября The Daily Telegraph, ссылаясь на данные Центра правительственной связи Великобритании.

Для онлайн-борьбы с терроризмом объединились хакеры, в частности Anonymous, группа Ghost Security и ряд других. Активисты поставили перед собой задачу — бороться с экстремизмом в сети. С этой целью они следят за активностью боевиков в цифровом пространстве, стараясь найти информацию о возможных угрозах. Так, хакеры Ghost Security утверждают, что благодаря им уже заблокировано около 60 тыс. аккаунтов экстремистов в Twitter и выведено из строя около 130 сайтов, группа также заявила, что помогла предотвратить теракты в Нью-Йорке и на острове Джерба в Тунисе.

Однако, по мнению главы «Лаборатории Касперского» Евгения Касперского, квалифицированно бороться с террористами ИГИЛ обязаны различные государственные структуры, а не хакерские группы. В интервью немецкому изданию Spiegel, Касперский, в частности, указал: «Ситуацию под контроль должны поставить, собственно говоря, государственные органы и сами социальные сети, для этого не нужны Anonymous». Кроме того, Касперский усматривает опасность в том, что исламисты могут провести комплексную кибератаку, используя для этого наемных хакеров. «Боюсь, что если мафия может нанимать талантливых хакеров, то исламистские террористы также это смогут», — подчеркнул он.

О необходимости активного подключения государственных структур к борьбе с кибертерроризмом, в частности с «Кибер-халифатом» ИГ, заявил недавно и еврокомиссар по вопросам цифровой экономики Гюнтер Эттингер: «Европа должна сделать все для того, чтобы обеспечить безопасность цифровой инфраструктуры и увеличить финансирование борьбы с кибератаками».

На днях стало известно, что Соединенные Штаты создают отдел по борьбе с пропагандой ИГИЛ. Этот отдел будет относиться к министерству государственной безопасности, но будет взаимодействовать и с другими федеральными и местными агентствами безопасности. А в ближайшее время в Калифорнии состоится встреча официальных представителей агентств национальной безопасности США с представителями интернет-компаний Силиконовой долины. На встрече будут обсуждаться вопросы создания и работы данного отдела.

Подобные подразделения по борьбе с кибератаками ИГ и пропагандой исламистских боевиков создаются и в других странах.

Однако, как показывают результаты контртеррористической борьбы с «Исламским государством», только объединив все усилия различных стран возможно достичь победы над этой «черной чумой» нового века. В связи с этим, как представляется, уже давно назрела необходимость создания под эгидой ООН международного органа, который не только занимался бы координацией и проведением военных операций против боевиков ИГ, но и борьбой с атаками «Кибер-халифата» ИГ.

Сирия. Ирак > СМИ, ИТ > ru.journal-neo.org, 10 февраля 2016 > № 1644390


Сирия. Ирак. Ближний Восток > Армия, полиция > ria.ru, 6 февраля 2016 > № 1640073 Несрин Абдалла

Несрин Абдалла командует женским крылом курдских Отрядов народной самообороны. Во время короткого визита в Париж она рассказала корреспонденту Sputnik France Ксении Лукьяновой о войне с террористами из ДАИШ (ИГ, другое название — "Исламское государство", запрещена в России), а также о борьбе за место женщины в этом мире.

— Чем вы занимались до начала военной карьеры?

— Я была независимым журналистом на добровольных началах, но прошла обучение по профессии.

— Почему вы решили пойти в батальон?

— Это традиция среди курдов. Было 28 восстаний. И каждый раз женщины поднимались, чтобы сражаться с врагом или защитить себя. Готовиться вообще-то и не нужно было, мы уже были готовы защищать себя и свой народ. Так я присоединилась к силам народной самообороны.

— Сейчас почти половина курдских военных — женщины, и говорят, что их число будет только расти. Почему так происходит?

— Важно, чтобы женщина нашла свое место в борьбе, но не только в вооруженных силах. Действительно, в вооруженных силах сейчас 45% женщин и это число будет, несомненно, расти. Но это должно произойти не только на военном уровне. YPJ, отряды женской самообороны, представляют собой не ударный отряд, а оборонительный — это очень важно. Помимо военного аспекта, есть еще социальный, бытовой, правовой. Нужно, чтобы женщина присутствовала на всех уровнях, если она хочет добиться полного равенства в обществе. Именно поэтому число женщин на военном и дипломатическом уровнях будет расти.

Наша задача —не только борьба с ДАИШ. Наш оборонительный батальон был создан до атак ДАИШ, поскольку мы живем в феодальном обществе, где каждый день нападают на женщин, подавляют их, насилуют. Нам нужно было организоваться, чтобы бороться с феодальным мышлением. Когда появился ДАИШ, мы стали участвовать в борьбе с ним. Но мы не ограничились борьбой с ДАИШ, мы живем в обществе, где наши права не гарантированы, и мы воюем и на этом фронте тоже.

До сих пор армии создавались исключительно мужчинами с патриархальным мышлением, и у них было лишь две задачи: защитить и получить власть. А мы — армия женщин, такого никогда не было, других таких нет. Мы делаем это, чтобы защитить себя, но также чтобы изменить мышление в армии, не только чтобы получить власть, но чтобы поменять общество, заставить его развиваться.

— Как и когда формировался батальон?

— Когда в 2011 году началась революция, в оборонительных войсках уже служили женщины, хотя не так много, как сейчас. Они активно участвовали в борьбе в рядах смешанной армии до 2013 года.

4 апреля 2013 года состоялась конференция женских отрядов, и было объявлено о создании батальона. Можно сказать, что YPJ, женский отряд самообороны, является практически самостоятельным отрядом в составе YPG, отряда народной самообороны.

Конечно же, существуют организационные связи с YPG, но у YPJ свое руководство и система самоуправления, мы сами принимаем решения, мы сами разрабатываем планы нападения. Но есть и вещи, которые мы делаем вместе с YPG.

В женском батальоне присутствует идеологический аспект — строительство демократичной, эгалитарной, экологичной модели общества, мы на этом особенно настаиваем.

Структура имеет два уровня: военный и административный. Наши отряды стали международными, к нам присоединяются женщины самого разного происхождения, и существуют устав и идея, под которыми нужно подписаться. Например, в составе батальона есть арабские женщины, и они сражаются рядом с нами, но их цель — создать позже отдельный батальон.

— Расскажите о ваших бойцах, которые приехали из Европы. Любая ли женщина может вступить в батальон?

— Если есть желание — способ найдется. Много людей приезжают с Запада, но есть и женщины из других уголков Ближнего Востока, других народностей, не курды. И даже женщины, ставшие мученицами, имеют разное происхождение, например, Ивана, она была немкой. Рядом с нами сражается много иностранок.

— Правда ли, что бойцы ДАИШ боятся умереть от руки женщины?

— Прежде всего, замечу, что эта организация не связана с мусульманами, с исламом.

В ДАИШ есть две вещи: с одной стороны, они используют религию, с другой — страх. После первых стычек с ДАИШ мы находили на талах погибших террористов ложки или ключи. Вначале мы ничего не понимали, а затем поймали несколько бойцов ДАИШ, и спросили у них, что это означает. Они ответили, что это ключ от двери в рай, а ложка нужна, чтобы вкушать вместе с пророком Магомедом.

Мы слышали по рации, как они говорили, что, если их убьет женщина, они не попадут в рай. Потом было много рукопашных схваток между бойцами YPJ и ДАИШ, они несли все больше потерь, и стали думать по-другому. Мол, тела тех, кто убит женщиной, должны быть сожжены, потому что их тела нельзя предать земле — земля священна. Так что они быстренько приняли фетву, чтобы уладить это дело.

ДАИШ — это враг женщин, на уровне идеологии и в жизни. Для них женщина — это предмет. Многоженство, групповые изнасилования, убийство женщин разрешены. Гаремы. Это опасность не только для женщин Ближнего Востока, это опасность для всех женщин, потому что для них женщины не имеют ценности. Именно поэтому весь мир должен видеть исключительную опасность, которую представляют собой эти варвары и террористы.

Это очень опасно, особенно для западных женщин, которые решили присоединиться к ДАИШ. Они хотят стать их женами, вступить с ними с религиозный брак, но в итоге это лишь удовлетворяет их инстинкты. Это опасно и унизительно.

Как только они присоединяются к ДАИШ, они проходят точку невозврата. Представьте себе женщину, которую заставляют удовлетворять потребности десяти мужчин за ночь. Ни одна женщина не может считаться роботом из плоти. Но эти женщины там, и даже если они хотят уехать, они не могут. Потому что цена обратного билета — смерть.

— Как предупредить женщин об этой опасности?

— Важно сказать женщинам, которые присоединяются к ДАИШ, что они теряют себя. Они сами становятся убийцами женщин. Нельзя забывать, что тысячи женщин были убиты ДАИШ. ДАИШ хочет создать систему сексуального рабства женщин. Как женщина может допустить мысль об этом? Присоединиться к убийцам женщин означает убить в себе женщину".

— Как вы считаете, боевики ДАИШ чего-то боятся?

— ДАИШ — это армия мертвецов, живых мертвецов. У них нет планов на жизнь. Весь их план — это умереть и попасть в рай.

— Как уничтожить тех, у кого единственная цель — умереть и попасть в рай, если, убивая их, вы даёте им то, что они ищут?

— Те, кто умирает, — это пешки, люди, которые позволяют собой манипулировать. А есть те, кто толкает их на это. И именно последних следует найти и нанести по ним удар. Если мы хотим устранить ДАИШ, нужно обратить внимание на руководителей.

— Переговоры в Женеве были перенесены. Будут ли в них участвовать курды?

— Сейчас, несмотря на конфликт на Ближнем Востоке, самый спокойным регионом является курдский регион, Рожава. Более 700 000 беженцев, в основном арабы, осели в этом регионе, и мы оказываем им помощь и поддержку. Мы их защищаем от внешней агрессии. Я думаю, что мы не участвуем в третьей конференции в Женеве из-за политических и этнических интересов государств.

Решения этой третьей конференции не будут иметь никакой легитимности, поскольку народ, сражавшийся на местах, имеющий на своем счету самое большое количество побед и сумевший заставить варваров отступить, это мы. У нас демократическая система самоуправления, основанная на братстве народов, на социальной справедливости.

— Помогли ли вам бороться с ДАИШ бомбардировки международной коалиции?

— Когда в 2015 году начались бомбардировки силами коалиции, конечно, нам это помогло. Однако — об этом говорим мы, и об этом говорят те, кто входит в коалицию — битва с ДАИШ идет на земле. Террористы ДАИШ скрываются среди гражданского населения, используют его как живой щит. Так что с этой организацией нужно бороться на земле.

У нас есть силы для того, чтобы бороться с ней на земле, нет даже необходимости во вмешательстве других. Нужно просто, чтобы все располагали соответствующим оружием.

С другой стороны, я хотела бы подчеркнуть: пока не будет найдено решение, или пока не будет принята курдская демократическая система, не будет мира в Сирии и на Ближнем Востоке. Это два параллельных процесса. Без урегулирования курдского вопроса мир не придет ни в Сирию, ни на Ближний Восток.

Те, кто поддерживает ДАИШ — это силы, которые не желают, чтобы курдский вопрос был решен. Именно под давлением этих стран мы сегодня не принимаем участие в третьей конференции в Женеве.

— Можно сказать, что курдам, чтобы эффективно сражаться сегодня с ДАИШ, нужно только оружие?

— Нет, не совсем так. Все они нам говорят, что мы являемся силой, которая лучше всех сражается на местах, что мы заставили ДАИШ отступить, однако, как только речь заходит о том, чтобы дать нам оружие, они говорят: "Вы сила, которая нелегитимна". Нам требуется оружие, нам не нужны дополнительные люди, у нас достаточно людских ресурсов, чтобы вести бои. Мы сражаемся и защищаем не только будущее курдов, но и будущее всех народов любого вероисповедания, всех тех, кто проживает на Ближнем Востоке, а также будущее всех тех, кто сегодня наблюдает за тем, как мы сражаемся. Будущее человечества.

— Как проходят будни ваших бойцов?

— Во время боев все круглые сутки проводят на линии фронта. А когда тихо, у каждого в батальоне свое дело. Есть, например, время, которое посвящается учебе или просмотру телепередач, новостей. Есть время, отведенное для личных дел, или для поиска информации по военным стратегиям, по культуре и т.д. График очень четкий. Есть подразделения, которые в определенное время проходят обучение, пока другие патрулируют или делают покупки.

Есть и традиционное обучение. Это курсы, помогающие получить идеологическое образование, а еще специализацию в какой-либо области — например, в области военной стратегии или в области медицинских исследований.

Наша жизнь — не только поле боя. Чтобы создать систему равенства в обществе, нужны женщины, способные принимать решения. Поэтому мы должны быть идеологически подкованы, мы должны в этом разбираться. А для обучения нужно время: одной потребуется три месяца, второй — шесть, а третьей — год. Но это необходимо для того, чтобы демократическая система, которые мы создали, продолжала существовать.

— Много ли среди вас замужних женщин и тех, у кого есть дети?

— В женских вооруженных силах мам нет, это противоречит с биологической точки зрения тому, чем мы каждый день занимаемся. Мы не может иметь семью, и в то же самое время вести вооруженную борьбу. Есть замужние женщины, но не матери. Их окончательным выбором стала война.

— Ваше лучшее воспоминание за все время существования батальона?

— Никогда не забуду день, когда была сформирована первая группа женщин-бойцов, и нам нужно было отправляться прямиком на поле боя. И еще никогда не забуду день создания нашего батальона.

— А самый страшный день? Или очень трудный бой?

— Было очень трудно в Кобане, напряжение было огромным. Мы потеряли более 1000 товарищей и, конечно же, невозможно описать, как нам было тяжело. Но в тот день, когда нам удалось взять Кобане и поднять флаг YPG и YPJ, не то, чтобы все это было забыто, но мы сказали себе: "Это было не напрасно". Эта мысль нас немножко утешила. Потому что погибших нельзя забыть. У каждого из них была своя история, жизнь, семья, судьба.

— Что вы хотели бы сказать женщинам, которые нас читают?

— Они должны знать: мы защищаем не только себя — по крайней мере, мы так думаем — мы защищаем и их будущее тоже. Существует отряд YPJ, и наша задача — защитить будущее человечества, будущее женщин. Для нас очень важно, что сегодня женский батальон привлекает внимание и уважаем во всем мире. Это означает, что женщину снова по праву уважают, женщину снова ценят.

Нужно, чтобы женщина осознала ответственность за перемены в системе, потому что до сих пор она создавалась руками мужчин. Сегодня вы можете видеть, насколько активны женщины в военном деле, в идеологическом плане. Нужно, чтобы этой системе передались женский характер, разум, мягкость, что мы и стараемся делать. И все женщины должны представлять свою жизнь таким же образом. Если они не начнут активно участвовать в этих делах, то не смогут оставить свой след.

Например, мы хотим создать общую систему, неважно к какой народности люди принадлежат, какая у них вера, все живут вместе. Лишь женщина может быть гарантом такой системы.

Мы хотим равенства во всех областях. Если женщина сражается наряду с мужчинами, она может быть гарантом этой системы. Лишь женщина может быть гарантом мира, потому что она преодолела множество препятствий на пути к нему. И лишь мягкость женщины сможет изменить властное мышление мужчины. На самом деле, ДАИШ — это ничто. Что мы на самом деле хотим уничтожить, так это систему, в которой доминирует мужчина.

Сирия. Ирак. Ближний Восток > Армия, полиция > ria.ru, 6 февраля 2016 > № 1640073 Несрин Абдалла


Ирак. Эстония > Внешэкономсвязи, политика > eadaily.com, 25 января 2016 > № 1631361

Эстонский политик: Виновники вторжения в Ирак должны предстать перед судом в Гааге

На заседании правления оппозиционной Центристской партии Эстонии обсуждалась и политика государства, касающаяся приема беженцев. Правление решило, что по этим вопросам в стране необходимо провести референдум, сообщает портал stolitsa.ee. Выработкой точной формулировки вопроса, который предстоит вынести на референдум, займется рабочая группа центристской фракции Рийгикогу (парламента), возглавляемая Оудекки Лооне.

«Проблемы, касающиеся беженцев, стали для людей в Эстонии приоритетом, по которому они хотят высказать свое мнение. Пока мы остаемся в положении, когда правительство не в состоянии или не желает разъяснять народу принимаемые в этой сфере решения — в результате чего страхи, замешательство и неразбериха только нарастают. Столь эмоциональное отношение к проблеме беженцев становится совершенно понятно, если учесть наши внутригосударственные проблемы — безработицу и бедность. Правление поручило действующей в составе Центристской фракции Рийгикогу рабочей группе проанализировать миграционную политику Эстонии в части, касающейся беженцев, и выработать предложение о проведении референдума по этому вопросу. Мы предполагаем, что результат будет рабочей группой достигнут в течение месяца и она предложит тему всенародного голосования — будь то размер квот или обсуждение проблемы квот в более широком аспекте», — сообщила выбранная от «центристов» депутат Европарламента Яна Тоом.

Добавим, что вышеупомянутая член комиссии по государственной обороне Рийгикогу, политолог Оудекки Лооне публично высказалась по поводу нового доклада ООН, согласно которому уровень насилия в Ираке из-за военного конфликта остается ужасающим. По данным организации, за период с 1 января 2014-го по 31 октября 2015 года погибли по меньшей мере 18 тыс. мирных жителей, сообщает «Би-би-си». Именно вторжение США в Ирак, всецело поддержанное Эстонией, стало впоследствии одной из причин разразившегося ныне в ЕС миграционного кризиса. «Не мы решили отправиться в Ирак. Мы — государство-сателлит США и Великобритании, прихваченное с собой по дороге на войну в Ираке, которую развязали элиты вышеупомянутых стран в чудесной международной изоляции. Сегодня, несмотря на казненного Хусейна, продолжает гибнуть гражданское население, поскольку в Ираке идет гражданская война между двумя сектами: шиитами и суннитами. Сегодня сложно найти иракца, который считал бы, что ситуация в стране на сегодняшний день гораздо лучше, чем в 2003 году. Исключением могут стать лишь те, кто временно находятся у власти. В Ираке идёт гражданская война, десятки тысяч убитых мирных жителей, одно из важнейших мест государства — колыбель мировой цивилизации — оккупировано варварами, беспощадно уничтожающих мировое культурное наследие. На этом фоне у нас должно хватить смелости сказать, что вторжение, начатое президентом Бушем-младшим и премьер-министром Тони Блэром — международное преступление, расследовать которое должен Гаагский суд», — сказала Лооне.

«Чтобы спасти разорванный на части Ирак, следует остановить варваров — тотально и безоговорочно уничтожив „Исламское государство“ (террористическая организация, запрещена в РФ — EADaily). Главарей ИГ, как когда-то верхушку нацистского Рейха, должен ждать их собственный Нюрнберг. Нужно признать, что три основных политических движения в Ираке желают существовать при политическом режиме, гарантирующем всем определенного рода автономию. Поэтому разумным решением, ради которого стоит сесть за стол переговоров, может стать вариант создания федерации либо конфедерации. Для обеспечения мира в регионе, необходимо не только одобрение властей со стороны всего иракского народа, но и добрососедские отношения с представителями региональных властей Турции, Саудовской Аравии, Ирана и Израиля. Евросоюз, несмотря на участие некоторых его членов в ужасных событиях 2003 года, все-таки может сыграть решающую роль, будучи как посредником на международных переговорах, так и предлагая военную поддержку для уничтожения варваров. Наземные операции должны осуществлять сами иракцы. Освобождение своей земли — это задача народа Ирака», — считает эксперт.

«Немаловажно отметить, что руководитель миссии ООН в Багдаде, Ян Кубис — европейский дипломат, который уже исполнил аналогичную задачу в Кабуле. Мне выпала честь познакомиться с ним лично. Кубис великолепный дипломат, у которого есть все шансы стать преемником Пан Ги Муна. Успешные переговоры и установление мира в Ираке — поступки, которые не останутся незамеченными ни одним государством при голосовании на выборах нового генсека ООН. Таким образом, у ЕС есть все шансы исправить чудовищную ошибку 2003 года и сделать реальностью лозунг о том, что ЕС стоит за мир во всем мире», — заключила Оудекки Лооне.

Ирак. Эстония > Внешэкономсвязи, политика > eadaily.com, 25 января 2016 > № 1631361


Ирак. Сирия. Ближний Восток. РФ > Армия, полиция > ria.ru, 22 января 2016 > № 1620686 Халед аль-Обейди

Информационный центр в Багдаде по координации борьбы с ИГ пока не вышел на активную фазу работы. Однако постепенно сотрудничество России, Сирии, Ирака и Ирана набирает обороты. Об этом, а также успехах Ирака в борьбе с боевиками "Исламского государства", перспективах сотрудничества с РФ в интервью корреспонденту РИА Новости в Каире Рафаэлю Даминову рассказал министр обороны Ирака Халед аль-Обейди.

— С сентября 2015 года в Багдаде действует совместный информационный центр, созданный Россией, Ираном, Ираком и Сирией для координации борьбы с ИГ. Как вы оцениваете его работу?

— Центр сотрудничества в области безопасности, который был образован в Багдаде, постепенно набирает обороты. Сейчас он начал снабжать иракские силовые структуры некоторой разведывательной информацией и координатами целей террористической организации ИГ (ДАИШ). Думаю, в будущем от него будет польза. Сейчас он работает лучше, чем раньше.

— То есть до сих пор он не приносил вам пользу?

— Немного. Пока не было пользы в том объеме, на который мы рассчитывали, но думаю, что он будет помогать взаимодействовать в будущем.

— Ирак намерен обратиться к России с просьбой о поддержке российскими ВКС борьбы с ДАИШ?

— По правде говоря, иракская армия сейчас хорошо справляется. Международная коалиция также играет большую и положительную роль в поддержке наших сил на земле. Так что мы не нуждаемся в дополнительной помощи. Тема также в какой-то степени чувствительная из-за региональных сил. Может быть, в другое время? Пока, даст бог, справимся с ДАИШ своими силами.

— Но вы не исключаете, что можете обратиться за такой помощью?

— Мы взаимодействуем со всеми и нуждаемся в помощи всех, по правде говоря. И когда будем нуждаться в поддержке России, попросим у нее помощи.

— Активность российских ВКС в Сирии помогает вам в вашей борьбе с ДАИШ в Ираке?

— Если она целит по террористам, это идет на пользу Ираку. Но если бьет по другим целям, по тем, что называют оппозицией, считаю, что это очень негативно отразится на Ираке, так как удары по оппозиции означают укрепление ДАИШ в Ираке.

— Но в общем они помогли?

— В общем и целом, по существующей у нас информации, удары в меньшей степени наносились по террористическим целям в Сирии, больше всего удары наносятся по другим целям.

— Каковы объемы военно-технического сотрудничества России и Ирака?

— Большая часть самолетов наших ВВС и вооружений в целом — российское. Самое эффективное в боях оружие — российское. Россия играет большую роль в поддержке и снабжении нас этим оружием и техникой, что внесло большой вклад в противодействие ДАИШ.

— Появлялись сообщения, что лидеры ИГ Абу Омар аш-Шишани и Абу Бакр аль-Багдади ранены или убиты. Что вам известно?

— По неподтвержденной информации, аш-Шишани ранен.

— Багдади также ранен?

— Также противоречивая информация. По правде, не получили подтверждения, если нет чего-то достоверного, не говорим об этом.

— Каковы в целом ваши успехи в борьбе с ДАИШ, сколько территории страны в процентном соотношении вам удалось освободить?

— Если иметь в виду процент освобожденной территории, то этот успех очень большой. Сейчас ДАИШ контролирует только 16% процентов территории Ирака, тогда как не так давно занимала 40%. Совсем недавно мы освободили Рамади. Впереди в этом году будет битва за Мосул. Сражение за него будет решающим в борьбе с ДАИШ, и оно наступит раньше, чем террористы его ожидают.

Ирак. Сирия. Ближний Восток. РФ > Армия, полиция > ria.ru, 22 января 2016 > № 1620686 Халед аль-Обейди


Сирия. Ирак. Ближний Восток > Армия, полиция > regnum.ru, 6 января 2016 > № 1601713

У террористической группировки «Исламское государство» (ИГ) появилась секретная лаборатория по производству автомобилей с дистанционным управлением и аккумуляторов для ракет класса «земля — воздух», сообщает телеканал Sky News.

По его данным, ракеты с тепловыми головками самонаведения смогут атаковать пассажирские и военные самолеты. Уточняется, что ученые, работающие в лаборатории в «столице» ИГ — Ракке, смогли преодолеть сложности с хранением и поддержанием в рабочем состоянии тепловой батареи — ключевого компонента боеголовки.

Таким образом, в строй могут быть введены тысячи ракет, которые правительства стран Запада списали как устаревшие. Кроме того, специалисты научно-исследовательского и опытно-конструкторского подразделения ИГ разработали «мобильные бомбы» — автомобили с дистанционным управлением.

На видео, показанном телеканалом Sky News, видно, что за рулем таких машин сидят манекены. Видеоматериалы были переданы бойцами «Сирийской свободной армии», которым удалось задержать одного из инструкторов, направлявшегося из Сирии в Турцию и далее в Европу.

Сирия. Ирак. Ближний Восток > Армия, полиция > regnum.ru, 6 января 2016 > № 1601713


Сирия. Ирак. Ближний Восток > Армия, полиция > dw.de, 6 января 2016 > № 1601454

Джихадистская группировка "Исламское государство" (ИГ), возможно, научилась создавать ракеты, которые могут быть использованы для прицельного уничтожения пассажирских и военных самолетов. Об этом сообщил телеканал Sky News в эксклюзивном материале, вышедшем в эфир в среду, 6 января. Сюжет базируется на изучении восьмичасовой неотредактированной видеозаписи обучения боевиков в "джихадистском университете" в сирийском городе Ракка. Этот документ попал в руки бойцов оппозиционной Свободной сирийской армии.

В материале, в частности, говорится, что боевикам ИГ с помощью ученых и специалистов, судя по всему, удалось создать самодельные тепловые головки самонаведения для ракет "земля-воздух", которые могут быть использованы для уничтожения гражданских и военных самолетов. Эти боеголовки гарантируют поражение цели на 99 процентов. Из видеозаписи следует, что джихадисты могут переоборудовать таким образом тысячи ракет, которые были списаны правительствами западных стран из-за истечения срока годности.

В материале также говорится, что инженеры ИГ создали полностью функциональные автомобили с дистанционным управлением, которые могут использоваться в качестве мобильных бомб. При этом автомобили комплектуются манекенами с саморегулирующимися термостатами, которые в состоянии имитировать тепловое излучение, характерное для живого человека. Подобные решения позволяют обходить сложные системы сканирования обеспечивающие безопасность военных объектов и правительственных зданий на Западе, отмечает Sky News.

Сирия. Ирак. Ближний Восток > Армия, полиция > dw.de, 6 января 2016 > № 1601454


Ирак. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 25 декабря 2015 > № 1596406

Американский ветеран: насилие в Ираке породило ИГИЛ

Маттео Карньелетто (Matteo Carnieletto), Il Giornale, Италия

Насилие и преступления, совершенные американцами во время войны в Ираке, привели к возникновению «Исламского государства». Этой точки зрения придерживается большинство населения исламского мира, ее высказал и бывший морской пехотинец США Винсент Эмануэль (Vincent Emanuele), который воевал в Ираке с 2003 по 2005 годы.

Экспорт демократии в Ирак был лишь предлогом, признает в свою очередь американский снайпер Крис Кайл (Chris Kyle). «Я рисковал своей жизнью не ради того, чтобы принести демократию в Ирак. Я рисковал жизнью ради своих товарищей, защищал своих друзей и соотечественников. Я пошел на войну ради моей страны, а не ради Ирака. Моя страна отправила меня туда для того, чтобы вся эта нечисть не добралась до наших берегов. Я никогда не воевал ради иракцев. Мне наплевать на них».

Во время конфликта в Ираке, как во время любой войны, совершалось множество преступлений, рассказал в интервью Sputnik Винсент Эмануэль. «Смерть и разрушения, которые мы принесли иракскому народу не прошли бесследно. Мы знали, что все это будет иметь последствия — и жестокие последствия. Чем дольше мы оставались там, тем больше насилия и убийств мы совершали, и все это вернулось назад, как отдача от выстрела, в виде нежелательных последствий и терроризма».

Такие предположения строит не только бывший морской пехотинец. Это мнение встречается и в американской прессе (главным образом у CNN). В апреле прошлого года американские СМИ объяснили, как ИГИЛ использует преступления, совершенные в Абу-Грейб (тюрьма в одноименном иракском городе — прим. пер.) и людьми «Блэкуотер» ((Blackwater) частная американская военная компания — прим. пер.) для разжигания антиамериканской ненависти и радикализации взглядов иракского населения.

Сегодня эти размышления актуальны как никогда, учитывая обстоятельства сирийского кризиса, который может перерасти в новую войну и вернуться бумерангом на Запад.

Ирак. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 25 декабря 2015 > № 1596406


Сирия. Ирак > Армия, полиция > ria.ru, 6 декабря 2015 > № 1571841

Министерство иностранных дел Сирии осудило ввод подразделения турецких вооруженных сил на территорию Ирака и выразило солидарность с иракским правительством и народом, сообщает сирийское национальное агентство SANA.

По данным иракских властей, 4 декабря турецкий танковый батальон вошел в иракскую провинцию Найнава под предлогом подготовки бойцов курдских народных отрядов, воюющих с террористами. Иракское дипломатическое ведомство потребовало вывода турецких военных с территории Ирака, отметив, что их присутствие является "враждебным действием".

"Сирия резко осуждает грубое нарушение Турцией иракских границ. Оно является продолжением деструктивной роли, которую играет турецкое правительство Партии справедливости и развития (ПСР) в отношении Сирии и Ирака, где оно покушается на суверенитет стран и поддерживает террористические группировки", — говорится в заявлении МИД Сирии.

Сирия считает ввод турецких военных грубым нарушением суверенитета Ирака, это противоречит Уставу ООН и нагнетает напряженность в регионе, отмечается в документе.

Сирия. Ирак > Армия, полиция > ria.ru, 6 декабря 2015 > № 1571841


Ирак. Сирия > Армия, полиция > camonitor.com, 20 ноября 2015 > № 1555582 Жалгас Сандыбаев

Что могут сделать мусульмане мира, чтобы искоренить ИГИЛ?

Сауле Исабаева

ИГИЛ бросил вызов всему человечеству - именно так расценило международное сообщество ночную атаку боевиков-смертников на ничего не подозревавших жителей Парижа. Мир будто очнулся и наконец осознал масштабы угрозы, исходящей от ее опасной идеологии. Ведь с каждым разом действия ИГИЛовцев становятся все масштабнее и изощреннее. При этом террористы продолжают называть себя мусульманами и прикрываться исламом, бросая черную тень на миллионы верующих…

В этой связи возникают резонные вопросы. А действительно ли эти воины - муслимы? Следуют ли они нормам шариата, что значат для них аяты Священного Корана и хадисы? Или они всего лишь прикрываются знаменем ислама? И имеет ли отношение к исламу виртуальное государство, которое они провозгласили, с претензией на господство над другими странами? Мы попробовали найти ответы на эти и другие вопросы в интервью с главным редактором информационного портала Е-islam.kz, кандидатом философских наук Жалгасом Сандыбаевым.

- К действиям ИГИЛ сейчас приковано внимание всего мира. Откуда взялась эта группа?

- Истоки ИГИЛ восходят к международной террористической организации "Аль-Каида". Имен­но при ее поддержке в 2006 году международный террорист Абу Мусаб аз-Заркави создал "Совет моджахедов шу­ры". Позже к нему присоединились несколько небольших военных организаций, таких как "Джаиш ат-Таифаль-Мансура", "Джайш Ахлю ас-Суннауаль-джамаа", "Джйшаль-Фатихин", "Джундас-Сахаба" и другие. Таким образом, в октябре 2006-го они образовали Иракское исламское государство (ИИГ). Впоследствии воинов ИИГ привлекли к гражданской войне в Сирии, и в апреле в 2013-го оно было переименовано в ИГИЛ. А в 2014-м организация объявила о создании халифата на земле Ирака и Сирии.

- Даже далекому от религии человеку понятно, что истинно верующий, независимо от его принадлежности к той или иной конфессии, не станет совершать зло. И все же хотелось бы услышать мнение специалиста…

- Мусульмане всего мира живут согласно Корану. Это священная книга, в которой отражено все: правила жизни, поведение мусульман, призывы к добродетели и предостережение от греховного. Практически она является руководством к действию. Второй постулат ислама - это Сунна. Следовать ей - значит вести образ жизни согласно заветам пророка. И именно Коран и Сунна есть та самая лакмусовая бумага, которая отражает степень веры, приближенности к исламу человека, группы и даже государства.

Предназначение и суть веры наших предков отражены в самом слове "ислам", что означает мир, благополучие. То есть изначально как ислам, так и мусульманин не могут призывать к насилию, творить зло, потому что это противоречит приказам Всевышнего. В Священном Коране сказано: "…Не убивайте самих себя (друг друга), ведь Аллах милостив к вам. Мы сожжем в огне того, кто совершит это по своей враждебности и несправедливости. Это для Аллаха легко" (Ан-Ниса: 29-30). При этом нужно отметить, что ислам за­прещает не только убивать невинных людей, но даже относиться с жестокостью к животным. Сохранился хадис о женщине, которой за то, что она держала взаперти и уморила голодом кошку, был уготован ад. У казахов уважительное отношение к животным прививалось с малолетства. Нельзя пинать скотину, мучить, морить голодом или жаждой - эти простые, но обязательные правила соблюдали все.

И тем более никто, кроме Всевышнего, не вправе распоряжаться жизнью человека. Даже в периоды войн, не говоря уже о мирном времени, ислам запрещал мучить, убивать стариков, женщин, детей, священно­служителей, то есть тех, кто не имел отношения к войне. Это правило распространялось не только на мусульман, но и на всех живущих в ислам­ской стране.

- Можно ли как-то систематизировать признаки, доказывающие, что ИГИЛ не имеет отношения к исламу?

- Самый первый признак - это насильственное насаждение веры. Несогласных принять ее они убивают. Во-вторых, последователи ИГИЛ всех, кто не читает намаз, называют кафирами и запросто убивают за это. В-третьих, по их мнению, живущий не в исламском государстве автоматически поклоняется тагуту ("тагут" - то, чему, кроме Аллаха, поклоняются люди). Также они утверждают, что каждый, кто считает себя мусульманином, обязан войти в халифат, то есть в ИГИЛ.

Если же эти постулаты ИГИЛ рассмотреть с точки зрения Корана и Сунны, то можно увидеть серьезные противоречия. Одна из сур Корана гласит: "В религии нет принуждения" (сура Аль Бакара, 256). К свету веры человек приходит сам, иногда его путь тернист, но всегда доброволен. Кроме того, ислам всегда отличался толерантностью и известен своим добрым отношением к представителям других вероисповеданий.

В Священном Коране нет призывов к насилию - напротив, ислам всегда призывал к единству, взаимному уважению народов.

- В последнее время часто приходится слышать о том, что казахстанцы отправляются в Сирию, слепо следуя неправильной идее. Что бы вы сказали таким заблудившимся?

- Всем тем, кто собрался в Сирию на джихад или считает ИГИЛ раем для мусульман, я бы посоветовал почитать материалы на эту тему. Особенно интересно послушать рассказы тех, кто уже побывал там: в плену, на войне или в рядах ИГИЛ. К примеру, есть интересное интервью CNN с французским журналистом Дидье Франсуа, который более десяти месяцев находился в плену у боевиков ИГИЛ. Особенно француза поразило то, что эти люди, позиционирующие себя как ярых сторонников ислама, за все время его пребывания в плену ни разу не читали Коран, не вели бесед о религии. И даже более того, ни у одного из них не было священной для всех мусульман книги - Корана.

Некоторые ислам­ские ученые, увидев зверства ИГИЛовцев, их бессмысленную жестокость, причислили этих людей к хавариджам. Потому что их манера одеваться, стремление выделиться через насилие, способность зарезать человека словно животное и другие признаки очень схожи с теми, которые описал Пророк. К тому же среди них нет ни одного признанного в исламском мире ученого.

- Кто такие хавариджи?

- В переводе с араб­ского "хаваридж" - это тот, кто идет против. Так называли членов религиозно-политической группы, сеявшей смуту. Хавариджи отметились в истории жестоким и предательским убийством халифа Османа ибн Аффана в тот момент, когда он читал Коран. Также они убили зятя пророка Али ибн Абу Талиба. Посланник Аллаха говорил про хавариджев: "Они самое худшее из творений".

- Что могут сделать мусульмане мира, чтобы искоренить ИГИЛ?

- Это международная террористическая организация, а терроризм не имеет национальной, религиозной и государственной принадлежности. По мнению экспертов, в рядах ИГИЛ сегодня вою­ют граждане более чем 80 стран мира...

Считаю, что все мировое сообщество должно выступить единым фронтом против проявлений экстремизма и терроризма. Религиозные и духовные лидеры, муфтии, ученые, священнослужители и общественные деятели различных стран должны сообща информировать и предупреждать население о кровавой сущности ИГИЛ, которая не имеет ничего общего с истинным исламом.

Необходимо проведение международных форумов, конференций и "круглых столов", на которых исламские ученые со всего мира могли бы обмениваться мнениями и заявлять о том, что ислам выступает против терроризма. К примеру, недавно в Алматы состоялся форум улемов Центральной Азии, по итогам которого было принято обращение ко всем мусульманам с призывом остерегаться тех, кто под прикрытием религии совершает жестокие и корыстные действия. Кроме того, верховные муфтии ЦА призвали всех исламских ученых, просветителей, мусульманскую умму противостоять экстремистским и террористическим действиям, пропагандировать общечеловеческие ценности, принимать активное участие в деле формирования у молодежи правильного понимания традиционной религии и возрождения общей культуры и традиций.

Но, конечно, усилий только религиозных лидеров будет недостаточно. Необходимо, чтобы все государства, общественность всех стран мира выступили единым фронтом против ИГИЛ.

Асылбек Избаиров,

профессор кафедры религиоведения ЕНУ имени Л.Н. Гумилева, директор Института геополитических исследований:

"Преодолеть этот кризис должен сам исламский мир, а именно мусульманские богословы"

- Сегодня ислам­ский мир переживает сложный кризис - кризис мысли. Симптомы этой болезни наблюдались еще в начале 70-х годов прошлого века, когда впервые активизировались радикальные группировки. Это такие организации, как "ат-Такфир уал-Хиджра" и "аль-Джихад Исламийя" в Египте. Реальным проявлением "злокачественной опухоли" стало появление на Ближнем Востоке сети "Аль-Каида", а затем и террористического образования ИГИЛ. Впрочем, нельзя игнорировать и геополитический фактор: первая волна экстремистов сформировалась на фоне оккупации Афганистана советскими войсками в 1979-1989 гг., вторая - на фоне вторжения США в Ирак в 2003-м.

Физическое уничтожение ИГИЛ военным путем, конечно, может привести к тактическому решению проблемы с радикализмом, но лишь в краткосрочной перспективе. Но целиком и полностью преодолеть этот кризис должен сам исламский мир, а именно мусульманские богословы.

Еще в средние века в разработке исламского учения значительную роль сыграла среда богословов (улама), которая определяла внутреннюю динамику и диалектику ислама. Сегодня все зависит от того, насколько богословы смогут выработать единые подходы в наиболее сложных теологических вопросах. Например следующих: входит ли дея­ние ("амал") - в веру ("иман")? Каково точное и единое определение понятий "тагут" (идолопоклонничество), "тарик ас-сала" (оставление намаза)?.. Казалось бы, это очень отвлеченные, абстрактные вещи, но именно они являются составной частью радикальной религиозной идеологии, той самой благодатной почвой, на которой выросли еретические воззрения экстремистов. Зарубежные спецслужбы, способствуя формированию радикальных организаций типа ИГИЛ, спекулируют именно на этих положениях ислама.

Конечно, это лишь одна сторона проблемы. Другая - это нахождение исламского мира в точке геополитических разломов, когда развязанные и затяжные конфликты управляются извне. Как следствие, они создают естественные условия для радикализма мусульман, прежде всего социальные. Например, можно назвать массовые нападения буддистов-экстремистов (монахов "самой мирной религии") на мусульманское меньшинство в Мьянме или затяжной арабо-израильский конфликт.

Исламское возрождение, значительный демо­графический рост в мусульманском мире - это тот огромный потенциал, который не может не беспокоить правительства отдельных стран. Поэтому такие организации, как ИГИЛ, в том числе их концепция уничтожения "ближнего врага", являются прежде всего средством приостановления развития самого ислама. По мнению многих экспертов, это геополитический проект, который удобен всем внешним силам, кроме самих мусульман, так как является угрозой для ислама.

Сегодня исламскому миру брошен вызов, и от того, насколько быстро и достойно мусульман­ские богословы смогут выйти из этого положения, зависит его будущее. Исламскому миру необходимо научиться находить и вырабатывать единую и согласованную позицию в этих сложных и неодно­значных вопросах.

Ирак. Сирия > Армия, полиция > camonitor.com, 20 ноября 2015 > № 1555582 Жалгас Сандыбаев


США. Ирак > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 20 ноября 2015 > № 1554822 Алексей Безруков

Провал механизма принятия внешнеполитических решений в США (военная операция в Ираке)

Алексей Безруков

Ближневосточная политика США в начале XXI века демонстрирует ряд очевидных неудач, которые в значительной степени снижают уровень безопасности как самих Соединенных Шатов и их союзников, так и всего остального международного сообщества. Недавнее проявление этого - ситуация на территории Ирака и Сирии, где в результате политического и военного вмешательства Вашингтона произошел существенный рост террористической и экстремистской активности. Образование Исламского государства Ирака и Леванта (ИГИЛ) ставит под угрозу стабильность всего региона и возможности самих США защитить себя от деятельности новой исламистской организации.

В этой связи возникает объективная потребность в выявлении и анализе основополагающих причин поражения американской дипломатии в регионе Ближнего Востока. Представляется, что корень указанных неудач необходимо искать в механизме принятия внешнеполитических решений США. В этой связи на примере решения руководства Соединенных Штатов о начале войны в Ираке в 2003 году будут показаны главные недостатки и минусы процесса принятия внешнеполитических решений внутри администрации США, которые могут снижать как уровень проработанности принимаемых решений, так и эффективность их реализации.

Особенности процесса принятия внешнеполитических решений внутри администрации США

На первый взгляд механизм выработки внешнеполитической стратегии внутри администрации США выглядит как весьма эффективный инструмент определения курса американского государства на международной арене. Среди очевидных достоинств стоит выделить принцип согласованности в формировании и осуществлении решений. Ведущая роль в этом процессе принадлежит Совету национальной безопасности США (СНБ).

Ядро СНБ составляют президент, государственный секретарь, советник президента по национальной безопасности, глава Пентагона, председатель Объединенного комитета начальников штабов и директор ЦРУ, который снабжает членов этой группы текущей и аналитической информацией о событиях в мире. Основная функция СНБ - «давать президенту рекомендации, касающиеся интеграции внутренней, внешней и военной политики, связанной с национальной безопасностью, для более эффективного сотрудничества военного ведомства и других министерств и агентств правительства в делах, имеющих отношение к национальной безопасности»1. Работа этого органа основана на поиске компромисса, удовлетворяющего интересы всех сторон, вовлеченных в процедуру формирования внешнеполитических решений.

Кроме того, советник по национальной безопасности также исполняет роль консультанта президента по основным внешнеполитическим проблемам США. Он и его аппарат имеют право формулировать собственное мнение по тем или иным вопросам национальной безопасности Соединенных Штатов. При этом конечный вариант должен носить надведомственный характер и отражать позицию президента и его администрации как единого целого. Таким образом, СНБ является не просто одним из государственных органов, участвующих в процессе принятия внешнеполитических решений, но и содействует выполнению Президентом США своих функций в сфере внешней политики.

В данном аспекте особое значение приобретает порядок распределения функций между СНБ и Государственным департаментом США - исполнительным органом в правительстве Соединенных Штатов, выполняющим функцию Министерства иностранных дел. Фактически главенствующая роль в формировании американской внешней политики принадлежит государственному секретарю. Данное обстоятельство позволяет помощнику президента (советнику по национальной безопасности) в полной мере сосредоточиться на функции связующего звена между структурами, вовлеченными в процесс принятия внешнеполитических решений. Вместе с тем Госдепартамент ответственен также за повседневный внешнеполитический процесс. Более того, госсекретарь активно взаимодействует с информационным пространством, обеспечивая необходимую поддержку общественного мнения для успешной реализации внешнеполитических задач США.

Такая система отношений между Госдепартаментом и СНБ устраняет возможность дублирования функций между двумя основными внешнеполитическими ведомствами, открывает путь для обзора всех альтернативных типов поведения на международной арене, формирует логичный транспарентный и иерархически выстроенный механизм выработки внешнеполитической стратегии, повышает уровень его демократичности и в конечном итоге увеличивает эффективность принимаемых решений.

Однако у американского механизма выработки внешнеполитического курса есть также ряд недостатков, которые, по сути, являются обратной стороной его достоинств. Вовлеченность в механизм большого количества акторов, значительная зависимость от специфики отношений между основными внешнеполитическими ведомствами, необходимость достижения компромисса внутри этих структур - все это может снижать качество принимаемых решений относительно поведения Соединенных Штатов на международной арене.

Во-первых, развитая многоакторная система отношений как внутри внешнеполитических структур, так и между ними не только предоставляет возможность для открытого и свободного изъявления собственных интересов различными политическими группами, но и создает условия для роста внутриведомственных конфликтов. Интенсивность подобных конфликтных ситуаций может заслонить главную задачу внешнеполитического механизма - формулирование и защиту национальных интересов США.

Во-вторых, такой сложный механизм повышает риск потери оперативности в условиях чрезвычайной ситуации. Многоступенчатый внешнеполитический аппарат также осложняет процедуру принятия решений и в повседневном режиме. Фактически любая внешнеполитическая акция Вашингтона требует приложения существенных усилий и значительного количества ресурсов для выработки компромиссного варианта поведения по тому или иному вопросу национальной безопасности США. Как следствие, реакция Вашингтона на изменения в международном политическом пространстве может оказаться либо запоздалой, либо не соответствующей новым условиям и обстоятельствам.

В-третьих, сильная зависимость внешнеполитического процесса от внутриполитической конъюнктуры также осложняет процедуру принятия эффективных решений. Внешнеполитические акции Вашингтона оказываются под существенным влиянием внутренней расстановки политических сил. Развитые демократические процедуры в США, короткие электоральные циклы, высокая активность американских избирателей могут в значительной степени менять специфику отношений внутри политического истеблишмента Соединенных Штатов. Следовательно, линия поведения Вашингтона на международной арене также может колебаться в течение короткого промежутка времени. 
В результате непоследовательность и импульсивность становятся отличительными чертами внешнеполитических действий США.

Вторжение в Ирак: принятие и обоснование решения

Вступление Дж.Буша-мл. на пост президента США изначально не сулило кардинальных изменений в ближневосточной стратегии Вашингтона. Вопрос о насильственной смене военными методами баасистского режима не стоял. Вооруженное вторжение в Ирак изначально не вписывалось в декларируемые некоторыми членами команды нового президента цели и задачи внешней политики Соединенных Штатов. Более того, присутствовали признаки формирования внутри администрации Дж.Буша-мл. сильной и влиятельной коалиции, способной удержать Вашингтон от проведения военных операций в регионе Ближнего Востока.

Так, К.Райс, занявшая в 2001 году пост советника Президента США по национальной безопасности, еще до своего официального назначения на эту должность не рассматривала Ирак в качестве главного приоритета внешнеполитической стратегии Белого дома. В своей статье в журнале «Foreign Affairs» она писала: «Такие режимы, как в Ираке и Северной Корее, находятся в состоянии собственной нестабильности и неустойчивости, поэтому нет никаких оснований беспокоиться на их счет»2

В свою очередь, государственный секретарь США в первой администрации Дж.Буша-мл. К.Пауэлл был сторонником ограниченного применения вооруженных сил за пределами американского государства. Выработанные главой внешнеполитического ведомства условия нанесения массированных военных ударов Вашингтоном впоследствии получили название «Доктрина Пауэлла». Данная концепция подразумевала, что для широкого использования армии США за границей необходимы наличие полного военного превосходства над противником, завоевание широкой публичной поддержки со стороны американского населения, достижение по данному вопросу консенсуса с основными политическими силами в Конгрессе, выработка четкой и транспарентной стратегии выхода из военного конфликта.

Умеренной позиции в отношении Ирака придерживался и вице-президент США Д.Чейни, который являлся главой оборонного ведомства во время войны в Персидском заливе 1990-1991 годов. Когда его в 1996 году спросили о негативных последствиях сохранения С.Хусейна у власти после военной операции союзников в Ираке, он ответил: «Попытка свергнуть иракского лидера военными методами - не та идея, которая могла бы меня привести в восторг… подобное развитие событий приведет к возникновению опасной и длительной конфликтной ситуации в регионе»3. Когда же будущему вице-президенту был задан вопрос о том, что он лично думает о пребывании С.Хусейна на посту президента Ирака, то он сказал: «Я не считаю, что преемник С.Хусейна был бы намного удобнее для ближневосточной политики США, чем сам иракский лидер»4

Президент Дж.Буш-мл. до своего вступления в должность главы американского государства неоднократно поддерживал линию, направленную на постепенное ослабление позиций С.Хусейна. Во время президентской кампании он не раз высказывался за ужесточение экономических санкций. Кроме того, в 1999 году Дж.Буш-мл. выступил за принятие законодательного акта «Об освобождении Ирака», который продекларировал поддержку Соединенными Штатами иракских оппозиционных политических сил. Отвечая во время дебатов в 1999 году на вопрос о возможности появления в руках у С.Хусейна оружия массового уничтожения (ОМУ), будущий глава Белого дома заявил: «Устранить его». При этом Дж.Буш-мл. уточнил, что в данном случае речь идет не о ликвидации иракского лидера, а об уничтожении арсеналов ОМУ5

Стоит отметить, что позиция внутри команды нового Президента США по поводу политики Белого дома в районе Персидского залива была отнюдь не единой. Гражданское руководство оборонного ведомства Соединенных Штатов, в частности министр обороны США Д.Рамсфелд, его заместители П.Вулфовиц и Д.Фейт, советник министра обороны и специальный помощник президента З.Халилзад, изначально выступали за более конфронтационный характер отношений с Багдадом. В 1998 году будущие высокопоставленные сотрудники Пентагона отправили занимавшему тогда пост президента США Б.Клинтону письмо, где указывалась необходимость применения вооруженных сил США с целью отстранения С.Хусейна от власти6.

Тем не менее очевидные разногласия внутри администрации не повлияли на ближневосточную политику Вашингтона в начале президентства Дж.Буша-мл. Новый глава американского государства стал придерживаться курса на ослабление власти Саддама Хусейна посредством поддержки системы запретительных экономических санкций, нанесения точечных авиаударов по иракской военной инфраструктуре и обеспечения беспилотной зоны над территорией страны. Так, например, по итогам состоявшегося 1 февраля 2001 года заседания Совета национальной безопасности Дж.Буш-мл. поручил К.Пауэллу разработать пакет «умных» санкций, который позволил бы, с одной стороны, нанести максимальный социально-экономический ущерб иракской правящей верхушке, с другой - обеспечить широкую международную поддержку новому санкционному режиму. Как следствие, позиция руководства Пентагона оказалась неучтенной, в то время как мнение Госдепартамента США стало решающим в процессе выработки американской политики по отношению к Ираку. 

Ситуация поменялась кардинальным образом после событий 11 сентября 2001 года. Для американской элиты угроза со стороны транснационального терроризма приобрела очевидный и критический характер. Вашингтон оказался не готов к предупреждению и отражению на своей территории атак со стороны исламистских и экстремистских групп. Кроме того, под сомнение был поставлен статус Соединенных Штатов как единственной оставшейся в мире после распада СССР сверхдержавы. Данные обстоятельства усугублялись тем фактом, что в существенной степени возрос риск организации на территории США теракта уже с применением ОМУ.

Очевидно, что в этих условиях Вашингтон был вынужден предпринять ряд действий, которые бы продемонстрировали не только способность американских государственных институтов вновь обеспечить достаточный уровень внутренней безопасности, но и сохранить статус Соединенных Штатов на международной арене в качестве наиболее влиятельного в военно-политическом отношении государства. Было ожидаемо, что реакцией США на события 
11 сентября 2001 года станет ужесточение внешнеполитического курса вплоть до применения за рубежом вооруженной силы. Вторжение в Афганистан, где базировалось руководство взявшей на себя ответственность за теракт организации «Аль-Каиды», было логичным и предсказуемым шагом Белого дома.

Что же касается последовавшей за этим военной интервенции в Ираке, то ее сложно отнести к необходимым в сложившейся ситуации мерам для обеспечения национальной безопасности США. Убедительные и достоверные доказательства связи режима С.Хусейна с транснациональным терроризмом, а также наличие в Ираке арсеналов ОМУ представлены не были. Более того, выдвигавшиеся против баасистского правительства обвинения впоследствии опровергли и признали необоснованными. Эти обстоятельства позволяют утверждать, что решение о начале войны в Ираке изначально не соответствовало объективным потребностям внешней политики Соединенных Штатов. Иракская кампания стала следствием череды ошибок и сбоев, проявившихся в процессе выработки американской политической стратегии в отношении режима С.Хусейна.

Готовность поменять свое мнение относительно американской политики в Ираке некоторые члены администрации Дж.Буша-мл. стали высказывать сразу после событий 11 сентября. Американский исследователь процесса принятия решения о начале войны в Ираке Боб Вудворд отметил, что сразу после теракта Д.Чейни стал одним из главных сторонников иракской кампании7. Согласно американскому изданию «Washington Post», вице-президент вскоре после событий 11 сентября 2001 года «стал склоняться к тому, что Ирак или другие государства могли бы передать биологическое или химическое оружие террористам»8. В той же статье было указано, что советник по национальной безопасности К.Райс в течение нескольких дней после 11 сентября убеждала президента в необходимости выработать более жесткую линию американского государства по отношению к странам, где могут храниться арсеналы ОМУ. Высокопоставленный чиновник по борьбе с терроризмом Р.Кларк впоследствии сообщил, что уже 12 сентября 2001 года Президент Дж.Буш-мл. попросил его рассмотреть варианты, которые могли бы быть использованы в качестве повода для начала военной кампании в Ираке9

Из этого следует, что террористический акт 2001 года послужил отправной точкой, после которой произошла консолидации позиций членов американского правительства относительно изменения иракской стратегии США в сторону ее ужесточения. В этих условиях расклад политических сил внутри администрации Соединенных Штатов поменялся в пользу тех, кто изначально выступал за вооруженное вмешательство во внутренние дела Ирака. Руководство Пентагона в связи со значительным усилением террористической угрозы получило широкие возможности для защиты и продвижения своей точки зрения в отношении американской политики в регионе Ближнего Востока.

В интересах оборонного ведомства Соединенных Штатов также служила система межличностных связей, сложившаяся внутри администрации Дж.Буша-мл. Как отмечают американские исследователи, вице-президент мог оказывать значительное влияние на действующего президента и их взаимоотношения носили скорее равноправный характер, а не иерархический, как это принято между первым и вторым лицами в американском государстве10. Кроме того, в условиях внешнего и внутреннего политического кризиса, вызванного событиями 11 сентября, Дж.Буш-мл. стремился сократить время и издержки, связанные с принятием внешнеполитических решений, чтобы обеспечить оперативность действий США на международной арене. Данное обстоятельство проявилось в желании президента уменьшить объем поступающей извне  информации. В этих условиях именно вице-президент стал главным советником Дж.Буша-мл.11.

Д.Чейни также находился в партнерских отношениях с главой Пентагона Д.Рамсфелдом и его заместителем П.Вулфовицем. Их объединяла как совместная работа в исполнительных органах власти в администрации Президента Дж.Буша-старшего, так и общие взгляды на внешнюю политику США. И Д.Чейни, и П.Вулфовиц придерживались неоконсервативной идеологии, предполагавшей активное использование за рубежом военной и экономической мощи Соединенных Штатов с целью установления демократических и проамериканских режимов. Очевидно, что в данной ситуации вице-президент и руководство Пентагона оказались союзниками и сформировали мощную коалицию, выступавшую за интервенцию. Учитывая авторитет, а также твердость и устойчивость политических позиций вице-президента в глазах Дж.Буша-мл., Д.Чейни стал основным поборником укрепления милитаристской составляющей во внешней политике США.

Госсекретарь К.Пауэлл, придерживавшийся более умеренной точки зрения относительно проблемы ликвидации режима С.Хусейна, фактически оказался в изоляции, так как не имел той поддержки, которую оказывал вице-президент гражданскому руководству Пентагона. Это послужило тому, что аргументы в пользу вооруженного вторжения в Ирак звучали все громче, а доводы за отказ от активного военного вмешательства выглядели в глазах президента все менее убедительно. Госсекретарь впоследствии отмечал, что после декабря 2001 года СНБ собирался главным образом, чтобы обсудить детали будущей интервенции, при этом возможные негативные последствия, а также отсутствие реальных поводов для начала военных действий даже не выносились на обсуждение. Более того, по словам К.Пауэлла, Президент США не учел ни одно из замечаний внешнеполитического ведомства в отношении предполагаемого вторжения.

На этом фоне особое значение принимает позиция советника по национальной безопасности США К.Райс, чья формальная задача заключалась в сглаживании межведомственных конфликтов и формировании перед главой американского государства объективной картины. Как отмечали внешние наблюдатели, помощнику президента национальной безопасности не удалось учесть интересы всех ведомств, вовлеченных в процесс принятия внешнеполитических решений. Во многом это объяснялось стремлением К.Райс предоставить Дж.Бушу-мл. ту информацию, в которой был заинтересован глава государства. В сущности, советник по национальной безопасности исключал из своих докладов те подробности и детали, которые не соответствовали мнению президента, формируемому преимущественно под влиянием вице-президента и руководства Пентагона. Дисфункцию Совета национальной безопасности в период формирования позиции Соединенных Штатов относительно Ирака впоследствии подчеркивали заместитель государственного секретаря Р.Армититдж, а также заместитель министра обороны Д.Фейт13.

Очевидно, что в этих условиях качество и достоверность предоставляемой Президенту США разведывательной информации, касающейся ситуации в Ираке, оставляла желать лучшего. Более того, фактически администрация Соединенных Штатов зачастую игнорировала те разведывательные данные, которые противоречили мнению президента и Пентагона. Так, например, относительно проблемы наличия у С.Хусейна технологий производства ядерного оружия разведывательное сообщество США не демонстрировало однозначного консенсуса. Поступали противоречивые данные, которые не позволяли сформировать четкой картины по данному вопросу.

В документе «Отчет национального разведывательного сообщества» 2002 года было указано, что после того, как специалисты Комиссии ООН по наблюдению, контролю и инспекциям покинули Ирак в 1999 году, иракское политическое руководство неоднократно демонстрировало готовность возобновить ядерную программу14. Во многом эти выводы основывались на покупке Ираком алюминиевых труб, которые можно было использовать для производства ракетных носителей. Однако против этого утверждения выступали Бюро разведки и исследований Государственного департамента и Министерство энергетики США, которые заявляли, что покупка алюминиевых труб не дает никаких оснований говорить о возможности Ирака заполучить ядерное оружие15.

В администрации США знали о существовании этих дискуссий. Тем не менее высокопоставленные американские чиновники неоднократно демонстрировали абсолютную уверенность в том, что Ирак обладает всем необходимым для производства ядерного оружия. Вице-президент Д.Чейни на встрече с ветеранами иностранных войн в конце 2002 года заявил: «Многие из нас убеждены, что в скором времени у С.Хусейна будет в наличии ядерное оружие»16.

Но самым главным политическим инструментом, использованным администрацией Соединенных Штатов в качестве повода для начала войны, стал широко растиражированный тезис о предполагаемых связях политического руководства Ирака с «Аль-Каидой». Но и в этом случае американское разведывательное сообщество продемонстрировало неуверенность в том, что иракский баасистский режим поддерживает тесные связи с международным терроризмом. В январе 2003 года Президенту США был отправлен доклад ЦРУ под названием «Поддержка терроризма Ираком», в котором указывались случаи контактов между представителями «Аль-Каиды» и режима С.Хусейна. При этом подчеркивалось, что источники этих данных могут быть недостоверными17.

Часть руководства Пентагона была раздосадована результатами работы разведывательного сообщества. Поэтому вскоре после событий 11 сентября 2001 года Д.Фейт сформировал специализированную комиссию под названием «Группа по оценке политики борьбы с терроризмом» (ГОПБТ). Перед комиссией была поставлена задача перепроверки сведений, получаемых из рук разведывательного сообщества, относительно контактов С.Хусейна с международным терроризмом. Данной группой был организован собственный канал получения разведданных. В 2002 году комиссия подготовила доклад по данному вопросу, который раскритиковал сведения, предоставленные американским разведывательным сообществом, а в сентябре 2002 года сотрудниками Пентагона был инициирован брифинг в Конгрессе США, на котором члены ГОПБТ выложили доказательства около 50 контактов политического руководства Ирака с представителями «Аль-Каиды»18.

Наличие материалов дискуссий, противоречий и большого массива неподтвержденных данных никак не повлияло на окончательное решение администрации США начать полномасштабные боевые действия на территории Ирака. Единственным камнем преткновения оставался вопрос о необходимости получения поддержки со стороны международного сообщества и формирования коалиции. К.Пауэлл выступал за то, чтобы Вашингтон заручился резолюцией Совета Безопасности ООН. Однако на заседаниях Совета национальной безопасности 14 и 16 августа 2002 года было решено придерживаться курса на продолжение подготовки к войне вне зависимости от того, получат США международную поддержку или нет.

В конечном итоге администрации США удалось убедить саму себя и широкую американскую общественность в том, что Ирак является частью транснациональной террористической сети и иракская элита обладает возможностью передать ОМУ или технологии его производства остальным террористическим группам. Более того, политический истеблишмент США в этой ситуации фактически был введен в заблуждение и, как следствие, переоценил угрозу, которую Ирак реально представлял для национальной безопасности Соединенных Штатов. И уже 29 августа 2002 года глава американского государства подписал программный документ под названием «Цели, задачи и стратегия войны в Ираке». Это была уже «точка невозврата», когда Дж.Буш-мл. окончательно укрепился во мнении о неизбежности военных действий против иракского правящего режима.

Процесс выработки стратегии внутри администрации США относительно войны в Ираке наглядно демонстрирует ряд недостатков и изъянов в американском механизме принятия внешнеполитических решений. Террористический акт 11 сентября 2001 года создал уникальную внутриполитическую ситуацию, когда в силу непредвиденных обстоятельств администрация была вынуждена радикально поменять свой внешнеполитический курс. Внезапно возникшая потребность в применении военной силы для демонстрации превосходства Соединенных Штатов после трагических событий затмила собой звучавшие внутри администрации протесты против активного использования военной силы за рубежом. Поэтому дополнительное преимущество получили фигуры - в частности руководство Пентагона, - которые изначально выступали за милитаристскую стратегию в отношении иракского режима.

В то же время остальные члены администрации и ведомства, отвечающие за внешнюю политику, фактически оказались под политическим прессингом, и их точка зрения на данную проблему либо осталась невостребованной, либо искажалась в силу текущих предпочтений высшего политического руководства. Данные обстоятельства усиливались личностными характеристиками людей, занимавших высшие посты. Так, Дж.Буш-мл. подвергся влиянию своего вице-президента, а К.Райс выявила неспособность выполнять прямые функции советника национальной безопасности в силу собственной неготовности оспорить точку зрения президента. Таким образом, объективная информация отвергалась и не подлежала должному вниманию и анализу.

Стало ясно, что основанная на принципе «сдержек и противовесов» система принятия внешнеполитических решений в США частично утратила собственный потенциал в условиях острейшего внутриполитического и внешнеполитического кризиса, вызванного терактом 1 сентября. Паритет между административными ведомствами оказался нарушенным, а отдельные политические фигуры получили возможность неформального увеличения собственного влияние на процесс принятия решений. Возросший в этих условиях риск внутриведомственных конфликтов был решен либо откровенным игнорированием важных данных, либо их утаиванием.

Можно предположить, что подобный стиль управления внешней политикой в США мог проявиться и в последующие годы. Высокий уровень конфронтации и нестабильности на Ближнем Востоке фактически подрывал американское влияние в регионе. В этой связи политический истеблишмент Соединенных Штатов оказывался в аналогичной по сравнению с событиями 11 сентября ситуацией. Поэтому ошибки и просчеты американской дипломатии в районе Персидского залива также могут быть объяснены неспособностью механизма принятия внешнеполитических решений в США урегулировать  внутриведомственные противоречия и найти оптимальные решения в пользу национальных интересов.

1U. S. Code, Title 50 - War and National Defense. Wash., 1983. P. 402.

 2Rice C. Promoting the National Interest // Foreign Affairs. Vol. 79. 2000. №1.

 3The Gulf War, PBS Frontline // www.pbs.org/wgbh/pages/frontline/gulf/oral/cheney/1.html

 4Ibid.

 5Daalder Ivo H. and Lindsay James M. America Unbound, America Unbound: The Bush Revolution in Foreign Policy. Washington, DC: Brookings Institution Press, 2003.  P. 40.

 6http://www.onlineopinion.com.au/view.asp?article=1499

 7Tenet G. and Harlow B. At the Center of the Storm:  My Years at the CIA. New York:  Harper Collins, 2007. P. 264.

 8Ibid. P. 4.

 9The 9/11 Commission Report. P. 334 // http://www.9-11commission.gov/report/911Report.pdf

10См.: Woodward B. Plan of Attack. New York: Simon and Schuster, 2004.

11Ibid.

12DeYoung K. Soldier: The Life of Colin Powell. New York: Alfred A. Knopf, 2006. P. 375.

13См.: Douglas F.J. War and Decision: Inside the Pentagon at the Dawn of the War on Terrorism. New York: Harper Collins Publishers, 2009.

14The 9/11 Commission …

15Ibid. Р. 87-119.

16The US vice president, Dick Cheney, delivered this speech to the Veterans of Foreign Wars (VFW) national convention in Nashville, Tennessee. 2002 // http://www.theguardian.com/world/2002/aug/27/usa.iraq

17Report on the U.S. Intelligence Community's Prewar Intelligence Assessments on Iraq, 2003. P. 305 // http://www.gpo.gov/fdsys/search/pagedetails.action?browsePath=108/SRPT/[300%3b399]&granuleId=CRPT-108srpt301&packageId=CRPT-108srpt301

18Hayes S. Case Closed:  The U.S. Government’s Secret Memo Detailing Cooperation Between Saddam Hussein and Osama bin Laden // The Weekly Standard. 2003. November 24 // http://www.weeklystandard.com/Content/Public/Articles/000/000/003/378fmxyz.asp

США. Ирак > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 20 ноября 2015 > № 1554822 Алексей Безруков


Ирак. Сирия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 13 ноября 2015 > № 1548528

Возвращение реальной политики

Жак Юбер-Родье | Les Echos

Испытывая желание силой насадить свои великие ценности, западные страны столкнулись с реальностью и вынуждены признать дипломатическую важность таких соперников, как Россия и Иран, пишет обозреватель Les Echos Жак Юбер-Родье.

"Это возвращение реальной политики? Массовые убийства в Ираке и Сирии, исход миллионов сирийцев и иракцев в Европу и страх перед возможностью возникновения на Ближнем Востоке халифата, вне всякого сомнения, подталкивают европейских и американских лидеров к большему реализму. Но осознания будет недостаточно для преодоления всех препятствий или урегулирования этого кризиса. Однако масштабы катастрофы имеют один положительный аспект в дипломатическом плане: заставить сесть за стол переговоров в Вене страны, соперничающие на Ближнем Востоке - Саудовскую Аравию, шиитский Иран и Турцию, - в присутствии Соединенных Штатов, европейских стран, таких как Франция и Россия", - пишет автор статьи.

Для организации этой конференции, которая возобновляет свою работу в субботу, потребовалось, чтобы в Сирии погибли 300 тысяч человек, под бомбами Башара Асада и от рук боевиков ИГИЛ и других террористических организаций. Вместе с тем, маловероятно, что конференция быстро завершится принятием соглашения. В первую очередь потому, что иранцы не готовы расстаться с алавитским режимом. Пусть даже Владимир Путин и соглашается с идеей политического перехода без необходимости поддерживать власть Асада. Единственной объединяющей всех целью является борьба с ИГИЛ, говорится в статье.

Что касается Ирана, то подписание договора по ИЯП свидетельствует об изменении отношения великих держав к Тегерану, который больше не воспринимается парией. Реализм или проявление бессилия? Аннексировав Крым и поддержав движение за независимость на украинском Донбассе, Владимир Путин напомнил, что наступил конец глобализации и продвижения демократизации на западный манер. Провал "арабских весен" стал еще одним сигналом. Западное вмешательство, способствовавшее свержению Каддафи, предоставило Москве предлог для противодействия любому вмешательству в сирийский конфликт, которое могло бы привести к падению режима Башара Асада. Но действительно ли это победа реальной политики над тем, что было отсутствием реализма западной политики, сфокусированной на вмешательстве в дела других государств? Вряд ли. Надо брать в расчет и другие факторы. Сдерживающим фактором для такой политики является финансовый вопрос. Военные ресурсы западных стран ограничены, поэтому они держат дистанцию в отношении новых интервенций. Существуют и политические факторы. Так, американский президент, избранный для вывода американских войск из Ирака и Афганистана, решил ограничить масштабы военных операций. Наконец, мир уже больше не однополярный, как думал бывший президент Буш, навязывая демократию силой, пишет автор статьи.

Ирак. Сирия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 13 ноября 2015 > № 1548528


Россия. Ирак > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 3 ноября 2015 > № 1539143 Илья Моргунов

Сегодня в Багдаде открывается Российско-иракский бизнес-форум. О перспективах торгово-экономического партнерства двух стран, планах по линии военно-технического сотрудничества, совместной борьбе с террористической группировкой "Исламское государство" в интервью корреспонденту РИА Новости Евгению Орлу рассказал посол РФ в Багдаде Илья Моргунов.

— Парламент Ирака собирается рассмотреть вопрос об обращении к России за помощью в борьбе с группировкой "Исламское государство". Обсуждалась ли эта тема по дипломатическим каналам, проводились ли какие-либо консультации?

— Нет, это является инициативой одной из парламентских фракций. По дипломатическим каналам эта тема не обсуждалась. Каких-либо обращений на этот счет к российской стороне через нас не поступало, консультации по данной тематике не проводились.

— Выступали ли США с какими-либо инициативами о сотрудничестве с РФ в рамках операции по борьбе с террористами в Ираке? Выдвигала ли свои предложения Москва? О каких формах взаимодействия может идти речь?

— Вопрос надо адресовать не посольству России в Багдаде. Со своей стороны, можем только сказать, что не располагаем конкретной информацией о каких-либо американских инициативах. Москва, как известно, обращалась к Вашингтону с просьбой поделиться разведывательной информацией, однако американцы на это не идут. Насколько мы понимаем, пока идет координация по линии военных ведомств, необходимая для недопущения столкновений между российскими и американскими боевыми самолетами в Сирии.

— Помогало ли российское посольство организовать работу координационного центра в Багдаде? Сколько сейчас представителей РФ в нем работает? Поступали ли уже какие-то предложения от третьих стран о сотрудничестве в рамках этого центра?

— В части, его касающейся, посольство оказывало помощь на стадии организации работы центра. Теперь отношения развиваются без нашего участия между соответствующими ведомствами четырех стран. Говорить о количестве российских представителей в нем не хотели бы по общеизвестным причинам. О предложениях других стран присоединиться к работе центра нам неизвестно.

— США заявляют, что участие российских ВКС в операции против ИГ в Ираке помешает возглавляемой ими международной коалиции, которая уже наносит удары по боевикам на иракской территории. Чем вы объясняете такую позицию Вашингтона и оказывается ли какое-то давление со стороны США на Багдад в этом вопросе?

— Если все правильно скоординировать, то участие российских ВКС наоборот помогло бы американцам в борьбе с ИГ на территории Ирака. В годы Второй мировой войны, даже при тех, по нынешним меркам весьма примитивных, средствах связи, удалось наладить эффективное взаимодействие нашей армии с вооруженными силами союзников. Так что проблем технического или организационного плана здесь не видим. В упомянутых вами американских заявлениях, скорее всего, усматриваются причины политического, а не логистического характера.

Какой-то конкретной информации о давлении США на Багдад в этом вопросе у нас не имеется, а делать выводы на основании газетных публикаций и их тиражировании в разных вариациях считаем делом неблагодарным. Естественно, Вашингтон обеспокоен гипотетической перспективой использования ВКС России для нанесения ударов по объектам ИГИЛ в Ираке, который считает зоной исключительно своего влияния. С учетом этого можно предполагать, что американцы в той или иной форме все же проводят определенную работу с правительством Ирака, чтобы удержать его от обращения к Москве. Это подтверждают и не очень дипломатичные высказывания американских официальных лиц, посещающих Багдад. Создается впечатление, что, заявляя здесь публично об успешных, по их мнению, итогах своих контактов с иракским руководством, они забывают, что находятся в независимой стране, имеющей право на собственное мнение.

— Считаете ли вы в целом эффективными действия возглавляемой США коалиции в Ираке? Канада заявляет о намерении прекратить участие в этой операции, насколько оправданным вы считаете этот шаг?

— Наше мнение об эффективности или неэффективности должно основываться на мнении иракского военно-политического руководства. А его реакция на более чем годовые усилия международной коалиции показывает, что оно далеко не в полной мере удовлетворено ее действиями и ожидает большего. Да и сами американцы неоднократно заявляли, что борьба с ИГ в Ираке это надолго, возможно — на годы. Югославию в свое время бомбили более 1,2 тысячи американских самолетов, а в составе нынешней так называемой антитеррористической коалиции около 100 единиц. Такими темпами они, конечно, будут здесь бороться с терроризмом долгие годы.

Что касается заявления премьер-министра Канады Джастина Трюдо, то не думаю, что это серьезно скажется на будущих действиях коалиции по вышеуказанным причинам.

— Готовятся ли какие-то визиты на высоком уровне между РФ и Ираком, в том числе по линии военных ведомств?

— В ближайшей повестке дня таких визитов пока не запланировано, однако ситуация сейчас в регионе развивается настолько стремительно, что необходимость в таком визите может возникнуть в любой момент. По линии же экспертов у нас идет хорошо налаженный интенсивный делегационный обмен.

— Каков сейчас объем товарооборота РФ и Ирака, готовы ли стороны его наращивать и в каких сферах? Готовятся ли какие-то крупные сделки в сфере ВТС?

— В 2014 году объем российско-иракского товарооборота составил около 238 миллионов долларов США. В Москве и Багдаде уверены, что он не соответствует высокому уровню политического взаимодействия между нашими странам. Так что торгово-экономические связи, безусловно, будут наращиваться, в этом у нас есть обоюдная заинтересованность. В посольство регулярно обращаются российские и иракские бизнесмены с просьбами об оказании помощи в налаживании сотрудничества. Хорошие перспективы, на наш взгляд, может иметь продукция нашего машиностроения и сельского хозяйства (особенно зерновые культуры), химической, пищевой, целлюлозно-бумажной и некоторых других отраслей промышленности. Однако сейчас, с учетом крайне напряженной ситуации в стране в плане безопасности (четверть территории по-прежнему находится под контролем ИГ, на значительных территориях севера и запада Ирака проводится контртеррористическая операция), остаются трудности в реализации конкретных совместных планов. Однако уверен, что при той степени интереса, которую российский и иракский бизнес испытывают по отношению друг к другу, любые проблемы разрешимы.

Сотрудничество по линии ВТС развивается нормально. Все, что зависит от российских поставщиков, исполняется на высоком уровне и в срок. Несмотря на попытки третьих сил затормозить этот процесс, есть основания надеяться на продолжение активного ВТС с Ираком.

— Закончили ли российские нефтяные компании анализ своих бюджетов работы в Ираке в 2016 году? Какой результат? Сколько он составит у ЛУКОЙЛа и "Газпром нефти"? Будут ли у российских нефтяников дополнительные консультации с властями Ирака по этому вопросу? Касаются ли такие же предложения других нефтяных компаний, работающих в Ираке? Поступили ли от них ответы?

— Это все-таки коммерческая информация ОАО "НК "Лукойл" и ОАО "Газпром нефть" — у них надо спрашивать. Консультации же между этими и другими российскими нефтегазовыми компаниями и иракскими властями идут постоянно — слишком долго наши нефтяники работают в этой стране, где их хорошо знают и высоко ценят. В иракской нефтяной промышленности сделано очень многое усилиями СССР и России, что, в свою очередь, является прочной базой для дальнейшего наращивания двустороннего сотрудничества в данной сфере.

— Сохранится ли план по добыче нефти в стране на 2016 год?

— Госбюджет на 2016 год еще не утвержден парламентом, поэтому говорить что-то определенное о планах пока рано. На данный момент можно сделать лишь некоторые предположения, исходя из информации, доступной в местных СМИ. Так, в проекте бюджета на следующий год объем экспорта нефти за рубеж составляет 3,6 миллиона баррелей в день при цене одного барреля на уровне 45 долларов США. Соответственно, план добычи нефти, а он пока не озвучен, должен несколько превысить этот показатель, так как добыча должна быть больше, чем экспорт.

— Как продвигаются переговоры по вхождению ЛУКОЙЛа в проект "Насирия"? Когда ожидать результатов? Какова может быть структура сделки? Ожидаете ли вы прихода других нефтяников в страну?

— Переговоры на этот счет продолжаются. Речь идет о весьма масштабном и сложном проекте. При обсуждении различных аспектов его реализации возникает масса всевозможных вопросов, которые надо согласовать заранее. В этом случае уместно говорить о том, что лучше потратить больше времени на предварительное обсуждение дальнейших взаимных шагов, чем потом решать что-то в пожарном порядке.

Естественно, что к нам поступают просьбы об оказании содействия и от других российских нефтяных компаний, стоящих на пороге иракского рынка и ожидающих хотя бы относительной стабилизации обстановки в Ираке в сфере безопасности. Рассчитываем на то, что часть из них воспользуется проведением 2-7 ноября в Багдаде Российско-иракского бизнес-форума, организованного Российско-Арабским деловым советом и ТПП Ирака.

Россия. Ирак > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 3 ноября 2015 > № 1539143 Илья Моргунов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter