Всего новостей: 2136304, выбрано 670 за 0.106 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 июня 2017 > № 2215888 Инна Чигарева

Исторические параллели: цифровая экономика рискует повторить судьбу малого бизнеса

Инна Чигарева

руководитель проекта «Новый бизнес», Ассоциация молодых предпринимателей России

Устаревшие нормы и новые законы создают ряд трудностей для бизнеса, но исправление ситуации происходит крайне медленно. Любая инициатива общественных организаций сталкивается с серьезным противодействием, несмотря на общую установку помогать малому бизнесу

На Петербургском международном экономическом форуме президент Владимир Путин обозначил, что в ближайшие годы драйвером роста должна стать цифровая экономика — внедрение информационных технологий во все сферы жизни граждан России. Огромные деньги из бюджета и усилия огромного штата чиновников будут направлены на развитие этой отрасли. Это очень напоминает ситуацию с развитием малого бизнеса: 10 лет назад президент озвучивал, что именно малые и средние компании должны улучшить ситуацию в экономике, помочь России слезть с нефтяной иглы и сформировать средний класс. Президентом была поставлена цель к 2020 году увеличить долю малого и среднего бизнеса в ВВП с 12% до 50%.

Планы и результаты

Подводя итоги работы по поддержке малого и среднего бизнеса, чиновники вынуждены признать, что поставленных целей добиться не удастся. С 2006 года все принятые меры дали повышение доля малого бизнеса в ВВП лишь до 20%, при этом на программы развития было потрачено более 200 млрд рублей. Почему все меры и потраченные деньги не дали результатов?

До сих пор в сфере малого и среднего бизнеса есть масса проблем, которые не позволяют расти количеству новых компаний. Для реализации программы развития нужен комплексный подход, а в России складывается ситуация, когда, с одной стороны, есть малодоступная поддержка, с другой — постоянно меняющиеся законы, невыполнимые нормы и требования, которые затрагивают всех предпринимателей.

Устаревшие нормы и новые законы создают ряд трудностей для бизнеса, но исправление ситуации происходит крайне медленно. Недавно владелец частной сыроварни в своем видеообращении к президенту приводил пример, что небольшая компания просто не может выполнить санитарные нормы, написанные в СССР для крупных предприятий. Эти проблемы озвучиваются много лет, но изменений не происходит. А это опять же создает возможности для произвола чиновников и коррупции.

Условия для коррупции

В первую очередь хромает правозащита бизнеса, его безопасность. Чиновники, сотрудники силовых структур отлично понимают, что за беспредел не будет ответственности — получается, что для коррупции созданы гораздо более благоприятные условия, чем для бизнеса.

В своей работе я сталкивалась с очень показательными ситуациями. В 2013 году при распределении субсидий по лизингу в Краснодарском крае претендовать на поддержку могли лишь те, кто первым подал документы. Такой подход привел к тому, что предприниматели стояли в очереди круглосуточно, чтобы попасть в число первых. При этом дружественные чиновникам компании заносили огромные сумки с документами с черного входа. Мы как общественная организация обратились с жалобой в прокуратуру на то, что по регламенту оказания госуслуг ожидание в очереди должно быть не более 40 минут. Итогом стала проверка не только выполнения регламента, но и всех поданных документов — конкурс был отменен, руководитель департамента уволен, порядок приема документов изменен на отбор комиссией, а предприниматели получили возможность цивилизованно подать документы.

Но есть и неприятная сторона во взаимодействии с прокуратурой. Часто получение господдержки влечет за собой обязательную проверку прокуратурой или РОВД. Причем поводом для проверки может служить не только получение финансовой, но даже консультационной поддержки.

Значение третьего сектора

Конечно, позитивные сдвиги есть, и в этом большая заслуга общественных организаций поддержки бизнеса. Но любая инициатива общественных организаций сталкивается с серьезным противодействием, несмотря на общую установку помогать малому бизнесу, чиновники разного уровня в первую очередь защищают свои интересы, а не государственные.

А среди чиновников федерального уровня вообще нет представителей малого бизнеса, которые знают изнутри суть вопроса и смогут защищать интересы этой сферы. Страной руководят люди, которые участвуют в крупнейших компаниях и защищают только свои интересы и капиталы.

Цифровые иллюзии и реальность

Теперь переходим к цифровой экономике, которая должна стать спасением российской экономики в ближайшие 10 лет. Какие есть шансы что эти планы сбудутся? Очень низкие. В России объективно мало программистов, на их подготовку нужно несколько лет, а для зарубежных специалистов в России неконкурентоспособные зарплаты. Как сказала Анна Кулашова, член совета директоров Microsoft в России, «по данным Минкомсвязи, ежегодно вузы выпускают порядка 25 000 ИТ-специалистов. Всего на российском рынке работает около 400 000 программистов, а в США их на порядок больше — 4 млн, в Индии — 3 млн и в Китае — 2 млн».

Возможно, ситуацию спасут ИТ-стартапы? Маловероятно. Новые ИТ-компании — это тот же малый бизнес, которому для старта и развития нужна в первую очередь безопасность, правовое поле, а государство этого обеспечить не может.

Так как в рамках программы планируются масштабные проекты и крупные суммы финансирования, это создает новые возможности для коррупционных схем.

Нужно отметить что в госзакупках ИТ-продуктов и сопровождения сложно контролировать реальную стоимость контракта — одна и та же работа может отличаться по стоимости в несколько раз. Так же сложно оспаривать нарушения в техническом задании и требованиях к подрядчикам. Сложно контролировать качество исполнения — для этого нужны эксперты, которые могут изучить созданную разработку и выявить недочеты. Поэтому у чиновников будет хорошая возможность передавать госконтракты дружественным компаниям и завышать суммы тендеров, ответственность им не грозит.

Будут ли контролировать качество реализации программы? Судя по опыту развития малого бизнеса отсутствие запланированного результата при потраченных сотнях миллиардов никого не смущает.

Цифровая экономика для малого бизнеса

И опять мы приходим к необходимости общественного контроля в реализации программы цифровой экономики. Должны развиваться общественные площадки, чтобы была возможность выявлять коррупционные схемы, чтобы можно было добиваться ответственности чиновников за нарушения и чтобы предприниматели имели доступ к реализации госконтрактов.

Конечно, отдельным вопросом станет обучение — необходимо наладить тесное взаимодействие бизнеса и вузов, чтобы сформировать программы обучения, соответствующие реальным потребностям ИТ-компаний. Эту работу наиболее эффективно могут сделать только общественные организации, которые объединяют большое число предпринимателей.

Очевидно, что на власть влияет только крупный бизнес, имеющий экономический и политический вес. А малый бизнес может влиять на ситуацию лишь через третий сектор — общественные объединения. И направить все усилия нужно на создание правового поля, понятных и приемлемых правил, возможности бизнеса защищать свои права. Изменения в экономике будут происходить только при том условии, если сформируются действующие институты правозащиты и лоббирования интересов предпринимателей.

Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 июня 2017 > № 2215888 Инна Чигарева


Украина. Белоруссия. Весь мир > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > interfax.com.ua, 12 июня 2017 > № 2211119 Джейсон Пеллмар

Руководитель офиса IFC в Беларуси и Украине: По 2017 году мы выйдем примерно на $250 млн

Эксклюзивное интервью руководителя регионального офиса IFC в Беларуси и Украине Джейсона Пеллмара агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: С чем связана смена руководителя регионального офиса IFC в Украине и Беларуси? Какой опыт Вашей работы в Турции и Мьянме вы планируете применить в новом регионе?

Ответ: IFC – глобальная организация, поэтому тут есть возможность выстроить международную карьеру и поработать в разных странах и регионах. Такая карьера предполагает определенную ротацию. То есть, проработав какое-то время в одной стране, есть возможность попробовать себя в новых условиях. Например, Мьянма, где я работал последние три года, – это страна, которая десятилетиями была закрыта для мира. IFC помогает открыть рынок для иностранных инвесторов. Не так часто в профессиональной жизни инвестора можно почувствовать себя первопроходцем – там мы сделали первые в стане проекты с частными инвесторами. Это во многом был уникальный опыт.

С точки зрения моего профессионального опыта и того, что хотелось бы сделать в Украине. Работая в Турции, я отвечал за инвестиции в секторе инфраструктуры в регионе и также занимался развитием нового бизнеса в энергетике в Восточной Европе. Я надеюсь, что этот мой предыдущий опыт поможет нам увеличить инвестиции IFC в секторе инфраструктуры Украины в среднесрочной перспективе. Сейчас мы уже инвестируем в проекты по развитию агроинфраструктуры, например.

Вопрос: Какое финансирование IFC планирует привлечь в Украину и Беларусь в 2017-2018 гг?

Ответ: Украина – важная страна для IFC в регионе. Мы активно инвестируем в частный сектор здесь, начиная с 2000-х.

Как правило, мы идем от спроса на рынке. В предыдущие несколько лет мы были сосредоточены на поддержке существующих клиентов. Основной спрос на рынке был на короткое финансирование, на продукты, которые позволяют разделить риски. Мы сделали несколько таких проектов с нашими существующими клиентами. Например, продлили частичную кредитную гарантию для Райффайзен банка Аваль и Bayer, предоставили линии на пополнение оборотного капитала для наших клиентов в агро-секторе – "Астарте", "Ниве Переяславщине".

Но в целом IFC, конечно, более долгосрочный инвестор. Сейчас мы видим, что экономика начинает восстанавливаться и появляется больше проектов, которые мы бы хотели поддержать, так как они важны для долгосрочного роста и развития страны. Например, в марте мы подписали соглашение о предоставлении $37 миллионов (строящемуся зерновому терминалу – ИФ) MV Cargo. В июне и за следующие два-три месяца мы рассчитываем, что сможем инвестировать и мобилизовать финансирование в размере около $150 миллионов на поддержку новых проектов и новых клиентов. Я думаю, что в целом по 2017 календарному году мы выйдем примерно на $250 миллионов.

На сегодня мы инвестировали более чем $3,2 млрд в 90 проектов в разных секторах экономики. Это долгосрочные инвестиции, которые включают как собственные средства IFC, так и средства, привлеченные от других инвесторов. Кроме долгосрочного финансирования, мы также выделили около $1 млрд в рамках нашей программы Глобального торгового финансирования.

В Украине огромные потребности в инвестициях в разных секторах, и мы видим свою задачу не только в том, чтобы напрямую финансировать отдельные проекты, но и в том, чтобы демонстрировать долгосрочный потенциал страны и другим инвесторам.

Вопрос: Каковы приоритеты IFC на эти ближайшие годы: области инвестирования, инструменты (прямые или синдицированные кредиты, вхождение в капитал, конвертируемые займы, гарантии), SME или крупные предприятия?

Ответ: В последние несколько лет основной фокус нашей работы сосредоточился на поддержке украинского агробизнеса по всей вертикали производства. Поддержка агробизнеса останется важной частью нашей стратегии и в будущем, так как это один из локомотивов украинской экономики. Кроме того, Украина может играть гораздо большую роль в глобальной продовольственной безопасности, продолжать наращивать экспорт и увеличивать добавленную стоимость своего экспорта.

В среднесрочной перспективе мы также бы хотели делать больше в финансовом секторе, в секторе инфраструктуры, поддержать инновации в разных секторах экономики, помочь создать новые рынки. Например, мы видим большой потенциал в развитии "зеленой" экономики в Украине и готовы поддерживать проекты, связанные с ее развитием. Доступ к финансированию и качественная инфраструктура важны для долгосрочного устойчивого роста. Поэтому важно помочь восстановить банковское финансирование, удлинить его сроки. Мы уже делаем первые шаги в этом направлении. На прошлой неделе мы объявили о нашем первом кредите в гривне. Это долгосрочное финансирование – восьмилетний кредит для компании "Ашан Ритейл".

Еще очень важным направлением является улучшение конкурентоспособности украинского частного сектора. Тут много составляющих – это и инвестиционный климат, и простота ведения бизнеса, и затраты компаний на соблюдение различных нормативных документов, и наличие качественной инфраструктуры, доступ к знаниям и технологиям, желание и возможность внедрять инновации. В этом направлении мы активно работаем в рамках наших консультационных программ, например, открывая новые важные рынки – ЕС, Китай - для украинских производителей продуктов питания. Мы будем активно продолжать такую работу в рамках консультационных программ.

Вопрос: Одной из преград для привлечения международного финансирования, подобного IFC, являются валютные риски, которые украинский и белорусский бизнес боятся брать на себя после масштабных девальваций.

Ответ: В Украине, как я ранее сказал, мы уже начали кредитование в национальной валюте, подписав первый такой кредит на прошлой неделе. Мы протестировали механизм с нашим существующим клиентом, и теперь можем предоставлять финансовые продукты в национальной валюте и другим компаниям. В Беларуси у нас пока таких планов нет. Там на рынке мы видим спрос на продукты по разделению рисков, и мы готовы структурировать такие продукты для наших клиентов.

Вопрос: Ваш предшественник на этом посту Руфат Алимарданов был включен в номинационный комитет по отбору глав госкомпаний Украины. Планирует ли IFC сохранять свое присутствие в этом органе?

Ответ: Если будет запрос со стороны правительства, то мы готовы рассмотреть такую возможность и продолжить участие.

Вопрос: Каковы планы работы IFC с государственными компаниями и банками в Украине и Беларуси?

Ответ: IFC сфокусирована на поддержке частного сектора. Если говорить о работе с государственными предприятиями, то у IFC значительный опыт в том, как помочь в корпоратизации государственных предприятий. IFC также может выступать в роли якорного инвестора при проведении приватизации.

В Украине мы сейчас работаем с государственными банками, в частности с Укргазбанком. В рамках нашей консультативной программы мы помогаем банку выстраивать экспертизу финансирования зеленых проектов.

Если будет запрос со стороны правительства, мы готовы рассмотреть возможность работы в рамках наших консультативных программ по корпоративному управлению. Также мы готовы посмотреть, как можем помочь в проведении прозрачной приватизации. Еще мы активно работаем в Украине над проектами частно-государственного партнерства.

Украина. Белоруссия. Весь мир > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > interfax.com.ua, 12 июня 2017 > № 2211119 Джейсон Пеллмар


Латвия > Миграция, виза, туризм. Приватизация, инвестиции > camonitor.com, 9 июня 2017 > № 2206879

Итальянский бизнесмен после языковой проверки: Меня обвинили, как преступника!

Хозяин открывшегося недавно в Старой Риге кафе Gelato Italia после проверки Центра госязыка выложил в соцсети пост отчаяния и боли

Владелец кафе-мороженого Gelato Italia, расположенного в Риге на улице Грециниеку, столкнулся с латвийской реальностью и, судя по всему, остался сильно шокирован.

На страничке Gelato Italia он написал: "Два дня назад в Gelato Italia пришел представитель Центра госязыка"

"Я получил штраф за то, что не говорю на латышском. В моем магазине мороженого все работники говорят на латышском. Но кто-то обвинил меня. С прошлого года я выучил много слов со своими клиентами и с девочками, которые работают со мной. Но, к сожалению, я говорить не могу.

Работая 12 и более часов в день, 7 дней в неделю, у меня нет время на посещение курсов. В Латвии я уже почти три года. Два с половиной года я живу тут. Я создал SIA. Я открыл банковский счет.

Я создал свой первый магазин мороженого с нуля, работая только с латвийскими профессионалами. Я плачу налоги. Мои работники получают хорошую зарплату. Теперь, нет, я не хочу критиковать абсурдность этого закона, но почему кто-нибудь не предупредил меня об этом, когда я начинал?

Я вложил свои деньги в эту страну, и теперь меня обвиняют как преступника. Это таким образом тут доброжелательны к иностранным инвесторам?"

Спустя час под постом владельца кафе Gelato Italia стали появляться многочисленные комментарии. Большинство из них выражали поддержку и сочувствие:

Дэги Караев: «Делитесь, делитесь, распространяйте это как можно шире. Пусть мир знает, что такое Латвия …»

Liza Highland: «Добро пожаловать в Латвию, страну дураков!»

Анна Строй: ««Языковая полиция» делает нашу жизнь труднее. Но Европа никогда не протестовала»

Но нашлись и такие, кто счел, что бизнесмен-нытик получил по заслугам.

«Конечно за три года не было время изучить латышский язык… Не надо лениться и плакать потом про штрафы! ВСЕ латыши которые едут работать за границу быстро учат или уже знают язык, туда куда едут зарабатывать и также платят налоги! И тут несчастный итальянский бизнесмен не может выучить язык и, ах боже, такой огромный штраф заплатит! Противно читать такое нытье. Такое чувство, что он своим бизнесом зарабатывает 1000 евро в месяц или меньше! И не верю, что за три года не было время пойти на курсы или самому выучить язык! Пустая болтовня!», — написал некий Iviks Kamnegadās.

Источник - Sputnik

Латвия > Миграция, виза, туризм. Приватизация, инвестиции > camonitor.com, 9 июня 2017 > № 2206879


Весь мир > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 9 июня 2017 > № 2206589

Надежды ООН на инвесторов в мире растут

Инвестиции в глобальную экономику в 2017 году увеличатся, прогнозирует ЮНКТАД

Глобальные прямые иностранные инвестиции (ПИИ) в 2017 году увеличатся на 5% - почти до $1,8 трлн, прогнозируется в докладе Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД). Об этом пишет Интерфакс-Казахстан.

По итогам 2016 года ПИИ снизились на 2%, до $1,746 трлн, на фоне слабого роста мировой экономики и высокой степени политических рисков для транснациональных компаний.

Позитивный прогноз на следующий год основан на ожиданиях более высоких темпов экономического роста в крупнейших регионах, возобновления подъема мировой торговли и восстановления корпоративных прибылей. При этом США, Китай и Индия станут основными странами-назначения для ПИИ.

В 2018 году ЮНКТАД прогнозирует умеренное повышение прямых иноинвестиций до $1,85 трлн. В то же время объем инвестиций по-прежнему будет ниже исторического максимума в $1,9 трлн, зафиксированного в 2007 году, отмечается в сообщении.

Генеральный секретарь ЮНКТАД Мукиса Китуйи полагает, что под влиянием роста геополитических рисков и факторов политической неопределенности до восстановления докризисного объема ПИИ предстоит еще долгий путь.

Приток инвестиций в развивающиеся страны в 2016 году рухнул на 14% - до $646 млрд, в том числе в азиатском регионе — на 15%, до $443 млрд. Аналогичный показатель для развитых стран увеличился на 5% и составил $1,032 трлн.

Крупнейшим получателем ПИИ остались США, которые привлекли за год $391 млрд (рост на 12%). Великобритания увеличила показатель в 7,7 раза, до $254 млрд, и поднялась на вторую позицию с четырнадцатой в 2015 году за счет крупных международных сделок по слияниям и поглощениям (M&A). Китай занял третью строку, получив $134 млрд инвестиций (снижение на 1%).

Капиталовложения развитых государств в 2016 году уменьшились на 11% - до $1 трлн, аналогичный показатель у развивающихся стран практически не изменился — $383 млрд.

Инвестиции США в экономику иностранных государств снизились на 1% - до $299 млрд, но страна осталась мировым лидером по этому показателю.

Китайские инвестиции в другие страны повысились на 44% и достигли $183 млрд, что позволило КНР занять второе место, обогнав Нидерланды ($174 млрд, рост на 26%) и Японию ($145 млрд, подъем на 12%), сообщается в отчете.

Весь мир > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 9 июня 2017 > № 2206589


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > economy.gov.ru, 8 июня 2017 > № 2208722 Максим Орешкин

Максим Орешкин: Роль ГЧП в привлечении инвестиций в социальную сферу возрастает

Министр экономического развития РФ Максим Орешкин выступил на пленарном заседании «Социальные инновации и проектное управление – новые возможности развития регионов» в рамках Второго Форума социальных инноваций регионов в г. Красногорске.

Максим Орешкин: Доброе утро!

Действительно, социальная сфера – это то, что очень важно для государства, то, на что Правительство и Совет Федерации, и Государственная Дума делает самый важный акцент в своей работе. И развитие сегмента социальных НКО, социального предпринимательства – это то, что может делать эту сферу лучше, создавать помимо более качественных условий жизни людей, также новые рабочие места и двигать экономику вперед.

В своем выступлении кратко остановлюсь на трех направлениях, над которыми работает Министерство, – развитие сектора социальных НКО, социальное предпринимательство и ГЧП.

Если посмотреть динамику тех событий, которые происходят за последние 5 лет, то можно увидеть очень хорошую тенденцию, что масштаб деятельности социальных НКО существенно вырос. Этому способствует активная политика государства в этом направлении. Мы видим, что количество организаций с 2012 года увеличилось на 40% - их сейчас стало 140 тысяч, а число занятых в них добровольцев выросло до 3,5 миллионов человек.

По большому счету все базовые условия для работы созданы. К настоящему времени 75 из 85 субъектов утвердили комплексные планы мер по обеспечению доступа СО НКО к предоставлению услуг в социальной сфере. В качестве лидеров здесь отмечу Пермский край, Башкортостан, Ханты-Мансийск, Красноярск, Новосибирск, Мурманск, Архангельск.

В ряде регионов уже накоплен позитивный опыт по реструктуризации бюджетной сети, например, через введение стационарно-замещающих технологий или вывод полностью на конкурс услуг надомного обслуживания. В Пермском крае, например, использование таких технологий позволяет экономить в год до 200 млн. рублей, обеспечивая за счёт высвобожденных ресурсов дополнительный набор услуг гражданам.

Именно за счёт реструктуризации бюджетного сектора можно получить ресурсы для расширения масштабов услуг, предоставляемых гражданам, в том числе, негосударственными организациями.

Большие перспективы развития некоммерческого сектора мы связываем с дальнейшим ростом добровольческой активности. В настоящее время Минэкономразвития РФ совместно с Агентством стратегических инициатив и Общественной палатой в соответствии с поручением Президента завершило разработку плана по развитию волонтерства в РФ. Вчера этот документ был подписал, он бы внесён на утверждение в Правительство РФ. Его основные приоритеты – это поддержка волонтёрского движения, как среди учащихся, так и граждан зрелого и пожилого возраста, развитие корпоративного добровольчества, масштабирование инфраструктуры добровольческих центров.

Следующий проект – это развитие социального предпринимательства. В рамках программы поддержки малого и среднего бизнеса в него вовлечено уже 52 региона. За 5 лет им были предоставлены субсидии из федерального бюджета в размере почти 1,5 млрд. рублей.

Основные меры поддержки сфокусированы на развитии центров инноваций в социальной сфере, которые предоставляют консультационную поддержку организациям социального предпринимательства. Эти центры выступают своеобразным бизнес-акселератором, способствующим запуску и масштабированию их деятельности. Пока они есть в 22 регионах, но мы рассчитываем, что уже в следующем году их число как минимум удвоится.

Переходя к проблематике развития ГЧП, отмечу, что его роль в привлечении инвестиций в отрасли социальной сферы возрастает: на 1 июня 2017 г. каждый восьмой проект ГЧП в стране приходится именно на социальную сферу. Запланированный по ним объем инвестиций составляет 52 млрд. рублей, из них свыше 40 млрд. рублей – внебюджетное финансирование. На текущий момент инвесторы уже вложили в эти проекты более 14 млрд. рублей.

В поддержку проекта предусмотрена возможность предоставления субсидий из федерального бюджета региональным и местным бюджетам на возмещение части затрат в связи с реализацией соглашений о ГЧП. Минэкономразвития России разработаны и направлены в субъекты Российской Федерации методические рекомендации по использованию механизмов ГЧП с учётом лучших региональных практик.

В планах министерства – вместе с Минздравом и Минтрудом - доработать отраслевое законодательство в части предоставления концессионерам и частным партнёрам долгосрочных параметров (тарифов) за предоставляемые услуги.

Когда Президент на ПМЭФ коснулся вопроса привлечения частных ресурсов в инфраструктуру, это касалось не только транспортной инфраструктуры, но, в том числе, и социальной инфраструктуры. Это очень важное направление.

В заключение, хочу сказать, что рад возможности напрямую обратиться к участникам форума, представляющим регионы страны, некоммерческие организации. Работа, которая за последние годы была проведена на федеральном уровне, на уровне Министерства, позволяет уже сейчас на местах внедрять и развивать практику привлечения бизнеса и некоммерческих организаций в оказание социальных услуг. Есть ряд регионов, и об этом я уже говорил, которые это успешно демонстрируют.

Безусловно, есть много нерешенных вопросов. И работа по ним активно ведется. В этой связи мы рады будем увидеть результаты работы форума, те направления, по которым нам стоит двигаться дальше, чтобы систему дальше отладить, чтобы она работала на благо людей.

Спасибо!

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > economy.gov.ru, 8 июня 2017 > № 2208722 Максим Орешкин


Россия. УФО > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 8 июня 2017 > № 2205095 Алексей Нефедов

Алексей Нефедов, банк «Югра»: «Малый и средний бизнес — локомотив для всей экономики»

Президент банка «Югра» рассказал о текущем состоянии дел и перспективах роста в сегменте финансирования МСБ

Алексей, что сейчас происходит в банке? В последние несколько месяцев новостей и публикаций в СМИ было достаточно. Были сообщения о повышенном интересе со стороны регулятора, новости о планах акционеров банка увеличить капитал на полмиллиарда долларов. Что из этих новостей соответствует действительности, и что на самом деле происходит в банке «Югра»?

Алексей Нефедов: Начну с самого главного: банк продолжает работать и выполнять свои функции, обслуживать клиентов. Не видим никаких препятствий для дальнейшей работы. Повышенный интерес регулятора есть в отношении любой кредитной организации: из-за экономической ситуации регулятор корректирует работу банков, в том числе давая направление по усилению возможных рисков. Это приводит к пересмотру рисков по определенным заемщикам и начислению резервов. Что касается увеличения капитала, акционеры в очередной раз пришли на помощь банку переводом всех субординированных обязательств, которые в свое время были предоставлены как временные средства для развития банка. Сейчас они полностью вошли в капитал как собственные средства банка «Югра» без необходимости их возвращать.Тем самым мы повысили устойчивость нашего капитала и сделали небольшой задел для возможных формирований резервов, в том числе и для возможности дальнейшего развития.

На какой срок рассчитан этот задел? Это часть стратегии банка?

Алексей Нефедов: Конечно. Мы думаем, что на ближайший год этой помощи нам должно хватить.

Ваша стратегия предусматривает увеличение активов на треть в ближайшие три года и диверсификацию клиентского портфеля, ориентированную на юридических лиц. Расскажите подробнее об этом.

Алексей Нефедов:Мы приняли подобную стратегию, чтобы банк планомерно развивался в том числе с точки зрения диверсификации направлений, роста сегмента малого и среднего бизнеса в портфеле, регионального кредитования. Основной упор будет сделан на обслуживание микропредприятий, в которых мы видим драйвер роста и возможности для того, что это направление будет развиваться.

Эксперты прогнозируют, что в этом году по сектору МСБ тренд будем сломлен и объем кредитования в этом сегменте, который несколько лет падал, наконец-то начнет расти. Произошел ли этот слом, и насколько оптимистичным стоит быть?

Алексей Нефедов: Действительно, тренд к улучшению ситуации, связанной с кредитованием МСБ, существует. Есть определенная заинтересованность, но мы должны понимать, что практически всегда риск по МСБ, в том числе по возвратности кредитов, очень высок. Этот сегмент довольно рискованный, но с учетом программ господдержки, программ по развитию, в том числе в регионах, где поддерживают МСБ, мы видим возможность перелома ситуации и увеличения кредитования сектора.

Кто станет локомотивом в этом переломе?

Алексей Нефедов: Скорее всего, это будет мелкое производство, торговля, сфера услуг, у которых есть запас для развития.

Если вы видите МСБ как источник роста, то другие банки очень осторожно относятся к кредитованию этого сегмента. Почему так происходит?

Алексей Нефедов: Мы не говорим о том, что нужно раздавать деньги направо и налево. Каждый клиент проходит определенные процедуры проверки перед выдачей кредита. Крайне тяжело кредитовать стартапы, но с точки зрения устойчивых клиентов, которые хорошо работают и берут деньги на то, чтобы диверсифицировать свой бизнес либо, наоборот, приумножить и масштабировать, можно рассчитывать на существующий фундамент и смотреть, будет ли этого достаточно для того, чтобы возмещать затраты по кредитам. На таких клиентов мы и рассчитываем. Именно масштабирование бизнеса станет тем самым драйвером роста.

На Петербургском экономическом форуме прозвучала интересная мысль о том, что сейчас малым и средним предприятиям нечего закладывать — они работают с идеями и технологиями, у них нет заводов, станков и другого имущества, и это является большим препятствием для получения кредитов. В этом вопросе вы видите какие-то подвижки в перспективе? Может быть, регулятору нужно ослабить требования?

Алексей Нефедов: Регулятор работает над общими правилами: нельзя ослабить требования одному и добавить другому. Это было бы неправильно, но этот механизм недостаточного обеспечения закрывается за счет в том числе гарантийных фондов поддержки МСБ в регионах. Если компания проходит по всем критериям, тогда эта гарантия покрывает половину необходимого обеспечения, а все остальное предприятия каким-то образом могут найти. Как я уже говорил, стартапы — это очень тяжелая сфера для кредитования. В этом случае лучше подходят частные инвесторы и портфельные инвестиции. Потом, по мере развития, можно произвести перекредитование по более выгодным условиям в классических банках.

Какова доля МСБ в вашем портфеле? Есть ли планы по ее изменению?

Алексей Нефедов: Сейчас порядка 30-40%. Мы рассчитываем, что диверсифицируем портфель и увеличим эту долю на 10-15%.

За счет чего произойдет увеличение? Что вы можете предложить?

Алексей Нефедов: Здесь вопрос именно в том, что мы можем предложить. Это планомерная работа с теми предприятиями, что обслуживаются в нашем банке, с новыми клиентами. Нужно предлагать качественный продукт, который позволит получить весь спектр услуг, недорого обслуживаться в банке и соизмерять стоимость этого продукта с возможным риском.

Что касается предложений «все в одном», которые очень понятны и популярны среди физлиц, насколько представители МСБ заинтересованы в появлении таких продуктов, и что вы можете им предложить?

Алексей Нефедов: Мы стараемся подходить к клиентам индивидуально. Есть критерии, по которым мы отбираем клиентов, и возможность кредитования, но в то же время человеческий фактор присутствует. Когда мы видим изюминку и доходность, сопоставляем риск с возможностью кредитования и оставляем за собой индивидуальный подход к клиенту, это пользуется популярностью.

Россия. УФО > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 8 июня 2017 > № 2205095 Алексей Нефедов


Россия > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > stroygaz.ru, 8 июня 2017 > № 2203161 Михаил Бузулуцкий

Альтернатива традициям.

Арендное жилье как один из вариант развития девелоперкого бизнеса.

Многие эксперты сейчас говорят об усугублении кризиса в строительной отрасли, и, прежде всего, на рынке жилой недвижимости. Проблемы большинства застройщиков связывают с кризисными явлениями, которые проявляются в удорожании самого девелоперского бизнеса и падением платежеспособного спроса на жилье. Тем не менее, стройсектор далек от так называемого дна и более того имеет как минимум один перспективный вариант для развития, а именно строительство арендного жилья.

Михаил Бузулуцкий, директор департамента жилой недвижимости, GORN Development:

Согласно недавно опубликованным данным Рейтингового агентства строительного комплекса, объем строительных работ в стране снизился на 4,83% к 2015 году, ввод жилья сократился на 6,5%, а число стройкомпаний-банкротов выросло на 17,3%. Негативные для отрасли тенденции наблюдаются и в текущем году. По итогам 4 месяцев этого года российские застройщики ввели в строй 10,5 млн. кв. метров жилья, что на 10,7% меньше, чем за тот же период прошлого года.

И все же, говорить о падении строительной отрасли пока рано. Во-первых, строительство – инерционный бизнес, связанный с трудоемкими и длительными процессами проектирования, согласования и ввода объектов в эксплуатацию. Поэтому, реакция на кризисные изменения в стране со стороны застройщиков и производителей стройматериалов проходит с существенной задержкой. Кроме того, чтобы девелоперы и производители массово начали реально сворачивать бизнес, нужно чтобы они были уверены в том, что падение спроса на их конечный продукт, то есть жилье или стройматериалы является долгосрочным. Очевидно, что снизившийся из-за кризиса спрос рано или поздно восстановится, а пока у застройщиков есть время задуматься о вариантах диверсификации бизнеса.

Стоит отметить, что в последние годы объемы жилищного строительства в России увеличивались благодаря развитию девелоперского бизнеса. Комфортность многоквартирного жилья повышалась за счет новых технологий, а его доступность росла за счет рынка ипотеки, который в том числе субсидировался государством. Однако, к сожалению, застройщики находятся в прямой зависимости от снизившегося уровня доходов населения, который не позволяют поглощать созданный за прошедшие годы объем предложения. Большая часть россиян от модели потребления перешла на модель накопления при которой квартиры не покупают.

Одним из выходов из сложившейся ситуации для девелоперов могло бы строительство арендного жилья. В пользу развития этого сегмента есть несколько доводов. Прежде всего, нужно отметить, что стоимость владения жильем в России за счет увеличения налогов и роста коммунальных услуг растет и будет расти. На этом фоне аренда жилья в перспективе может стать более выгодным мероприятием, чем ипотека. Важным здесь является и социальный аспект. При развитом рынке аренды у людей есть возможность не тратить деньги на покупку квартиры, а инвестировать сбережения в образование или здоровье. Найм жилья обеспечивает и соцмобильность - при наличии рынков арендного жилья во всех крупных мегаполисах, человек уже не привязан к одному месту жительства, работы.

Кроме того, арендный бизнес или управление жилой недвижимостью – достаточно выгодный бизнес, как для частных компаний, так и для государства, которое, кстати, через АИЖК уже активно воплощает в жизнь идею так называемых доходных домов. В США, например, на долю занимающихся таким бизнесом паевых фондов приходится более 15% всех вложений институциональных инвесторов в недвижимость. Наконец, о высоком потенциальном спросе на аренду жилья говорят и данные социологов: из 23 млн россиян, которые думают об улучшении жилищных условий, около 8 млн готовы снимать недвижимость, если будут созданы прозрачные условия игры на рынке.

Безусловно, сейчас в условиях высокой стоимости капитала строительные компании не готовы рассматривать строительство аренного жилья в качестве альтернативы сложившийся модели продажи. И здесь важна роль государства, которое может обозначить в жилищных программах и законодательстве принципиальные позиции для строительства такого жилого фонда. Например, муниципальные власти могли бы предоставлять инвесторам земельные участки без торгов, как сейчас это делается для решения проблем обманутых дольщиков, или включать «арендные» проекты в проекты планировки территории, в том числе промышленных. То же АИЖК имеет возможность предоставлять находящиеся в федеральной собственности участки на безвозмездной основе (сейчас такие льготы имеют жилищно-строительные кооперативы). Помощь застройщикам может быть аналогична запущенной Минстроем России программе, в рамках которой из федерального бюджета выделены серьезные средства на помощь девелоперам при создании инженерной и социальной инфраструктуры для комплексных проектов освоения территории.

Иными словами, возможности и предпосылки для участия девелоперов в создании «доступного» для граждан и прибыльного для бизнеса рынка арендного жилья есть и, если, государство создаст условия, девелоперское сообщество рынок может двинуться в нужном направлении.

Россия > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > stroygaz.ru, 8 июня 2017 > № 2203161 Михаил Бузулуцкий


Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 6 июня 2017 > № 2200745 Олег Сухов

Реновация пятиэтажек: с какими испытаниями столкнется малый бизнес

Олег Сухов

Адвокат, президент Гильдии юристов рынка недвижимости

Более чем в 4,5 тыс зданий, которые московские власти запланировали к реновации, располагаются сотни объектов социального и коммерческого назначения. С чем столкнутся владельцы бизнеса?

Как утверждает Московская торгово-промышленная палата, реновация жилого фонда столицы затронет почти 1500 коммерческих помещений, находящихся в частной собственности и более 400 таких же объектов, принадлежащих муниципалитету. В расследовании РБК утверждается, что под реновацию попадут более 2500 объектов малого бизнеса. С какими проблемами столкнется бизнес при реализации программы реновации?

Гарантии прав владельцев коммерческой недвижимости и «забытые» арендаторы.

Правовые гарантии предпринимателей в ходе сноса строений закреплены в Законе города Москвы №14 от 17.05.2017 года. Статья 8 нормативного акта гласит, что собственники нежилых помещений в домах, которые подлежат реновации, получат денежную компенсацию или оформят в собственность точно такой же объект.

Как мы можем увидеть, закон говорит только о владельцах недвижимости. Однако он совершенно не упоминает об арендаторах, снимающих коммерческие помещения в подобных домах. По-видимому, им придется опять обращаться в администрацию с целью получения другого нежилого объекта в пользование. Для мелкого бизнеса это, конечно, большая проблема. И не факт, что все предприниматели, арендовавшие помещения, смогут восстановить свое дело после реновации.

Механизм реализации права при получении денежного возмещения.

Статья 8 вышеназванного закона также указывает, что размер, порядок и условия компенсации определяются в соответствии с законодательством об оценочной деятельности. Иными словами, речь идет о законе № 135-ФЗ.

Честно говоря, данный нормативный акт вообще не содержит порядка и условий возмещения убытков при реновации. Он лишь говорит о том, что объект подлежит обязательной оценке при национализации, изъятии для государственных и муниципальных нужд, контроля налогообложения и так далее.

В 1998 году, когда принимался данный закон, понятие «реновации» в России отсутствовало. Однако для бизнеса это неважно. По своей сути рассматриваемый процесс является тем же изъятием имущества для муниципальных или государственных нужд с предварительной оценкой недвижимости в соответствии с законом № 135-ФЗ.

В этом случае муниципальный орган заказывает у оценщика заключение о стоимости помещения. Если предложенная цена устроит собственника, он получает рыночную компенсацию за изымаемый объект. При несогласии с размером выплаты дело передается на рассмотрение в суд, который определяет стоимость недвижимости на основании судебной оценочной экспертизы.

Я рекомендую заранее подготовиться к процессу. Следует, например, собрать все документы, свидетельствующие о затратах, которые понес собственник в ходе эксплуатации или ремонта объекта, чтобы они были учтены при расчете размера возмещения. Если не оформлены какие-то документы, например отсутствует кадастровый паспорт или свидетельство о государственной регистрации права, иные правоустанавливающие документы, то заранее их следует привести в законный порядок. Кроме того, не лишним будет найти оценщика и обратиться к адвокату для ведения дела в суде.

Реализация права при получении равноценного помещения.

Гораздо более сложной представляется ситуация, когда владелец захочет получить не деньги, а равноценное помещение. Здесь механизм реализации не отработан и представляется довольно туманным.

Начну с того, что в настоящее время в Госдуме только разрабатывается Федеральный закон о реновации. Он предусматривает, что московские власти смогут предложить обладателю коммерческого объекта, расположенного в пределах МКД, такое же помещение в Москве. При этом его площадь не может быть меньше размера освобождаемого объекта.

В связи с этим возникает вопрос: а возможно ли вообще предоставить равноценное в коммерческом отношении помещение? Допустим, магазин находился в хрущевке. Она располагалась в шаговой доступности от станции метро. Власти же предлагают недвижимость пусть и в том же районе и такой же площадью, но на границе города и вдалеке от остановки общественного транспорта. Естественно, собственник вряд ли согласится на такой «обмен». В этом случае ему придется судиться с муниципалитетом. И здесь, кстати, возникает еще одна интересная дилемма: а в каком порядке станут рассматриваться такие дела? По КАС РФ (Кодекс административного судопроизводства) или АПК РФ (Арбитражный процессуальный кодекс)?

С одной стороны, решение о реновации возникает из правоотношений, не основанных на равенстве, автономии воли или имущественной самостоятельности участников. Субъект РФ реализует свои публично- властные полномочия, исходя из федерального и московского законов. Собственник же находится в подчиненном положении. Следовательно, материалы должны рассматриваться по КАС РФ. С другой стороны, тот же ВС РФ пояснил, что дела, связанные с предпринимательской и другой экономической деятельностью и вытекающие из споров с государственными и муниципальными органами, рассматриваются только по правилам АПК РФ.

Ответы на эти вопросы должен дать законодатель или Верховный суд.

Проблемы арендаторов.

Но самые больше трудности ждут арендаторов. Как я уже сказал выше, закон о них вообще не упоминает. Конечно, у некоторых бизнесменов к моменту сноса домов истекут сроки действия договоров, и они в любом случае будут искать другие помещения. А вот с остальными арендаторами власть просто-напросто досрочно расторгнет соглашения в порядке ГК РФ. Следовательно, им также придется подыскивать новые площади. И чем раньше, тем лучше. Вопросы о возможности компенсации для таких арендаторов в виде денежных выплат или предоставления новых объектов остаются открытыми и неурегулированными. Об этом с горечью говорят все представители московского бизнес-сообщества.

Судебная практика по программам реновации.

Закон города Москвы о реновации вступил в силу менее 15 дней назад, а федеральный закон был принят только в первом чтении. Поэтому судебной практики по данным вопросам пока нет. За две недели она просто не успела сложиться.

Впрочем, мало кто знает, что это уже вторая программа по сносу или реконструкции старых зданий в столице. Первая была принята Правительством Москвы в 2005 году. Правда, тогда она называлась Программой реновации территорий и касалась только Центрального округа.

За прошедшие 12 лет с момента принятия данной программы было всего два-три судебных спора между собственниками и арендаторами, с одной стороны, и Правительством Москвы — с другой. В основном эти тяжбы касались нарушения сроков предоставления новых помещений. Стороны как-то приходили к консенсусу и не доводили дело до суда.

Впрочем, учитывая масштабы современной реновации, можно с уверенностью предположить, что ее судебная практика будет гораздо более обширной, так как имеет серьезные пробелы в реализации механизма прав собственников и арендаторов.

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 6 июня 2017 > № 2200745 Олег Сухов


Россия > Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 5 июня 2017 > № 2205062 Рубен Варданян

Рубен Варданян: «В XXI веке главный актив — не деньги, а человек»

«Человек без денег может создать компанию, которая потом будет стоить миллиарды», — уверен предприниматель. О перспективах инновационной экономики в России он рассказал Business FM на Петербургском экономическом форуме

В Северной столице завершился очередной Петербургский международный экономический форум. В выездной студии Business FM побывал предприниматель Рубен Варданян. С ним побеседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.

У нас в студии Рубен Варданян, легендарная фигура российского рынка, который смотрел все время чуть-чуть вперед. Наверное, сейчас так же, потому что сегодня на форуме очень многие мои собеседники, отвечая на вопросы про экономику, постоянно обращались либо к психологии субъектов, либо вообще подчеркивали, что экономическое будущее лежит в гуманитарной сфере. Это говорит почти каждый, и это для меня новое в разговорах на форуме. А вы уже несколько лет как бросили заниматься финансами как таковыми, хотя, наверное, занимаетесь все равно, но основной фокус вашей деятельности теперь — образование. Значит, вы были правы, вы так думали раньше, и что вы думаете теперь, что дальше?

Рубен Варданян: Я как правильный отличник: если я какой-то урок выучил, я ему дальше пытаюсь следовать. В промышленной стране главное — это концентрация капитала. Ты концентрируешь капиталы, строишь большие заводы, и производственная площадка требует огромной концентрации денег, человеческих ресурсов и всего остального. В XXI веке всегда надо говорить: главный актив не деньги, а человек. Человек без денег, имея 500 долларов, может создать компанию, которая потом будет стоить миллиарды, и это все вообще не требует огромных вложений в инфраструктуру, заводы, трубопроводы и все остального. Но если это так, то автоматически получается, что гуманитарные ценности, образ жизни, философия становятся очень важны, потому что этот главный актив не машина, по крайней мере пока.

Я на секунду возражу. Это, может быть, так, если трубы и электричество уже есть, а вот если их нет, то не вырастет.

Рубен Варданян: Даже если их нет, всегда спрашиваешь, что является самым движущим. Есть известная фраза, что армия движется с той скоростью, с которой движется самый медленный полк, и общество движется точно так же, но при этом надо опираться на тех, кто приносит прорывные изменения. Например, Tesla: все равно в Америке производятся миллионы машин с водителем, бензиновым и газовым двигателями, но ты понимаешь, куда идет тренд. Тренд в одном: 2% людей в мире будут заниматься креативом, процентов 20 будут их обслуживать в том или ином формате и помогать, 80% непонятно чем будут заниматься, потому что их функции будут заменены роботами. И вот это новое общество формируется сейчас как лягушка, сидящая в теплой воде и не замечающая, что потихонечку начинается вариться. Мы приходим к моменту, когда уже становится очевидным для всех, что происходят не просто технологические изменения, а они уже влияют на социальные, гуманитарные, политические — на все сферы деятельности. Посмотрите, реалити-шоу помогло Трампу выиграть выборы. Вся традиционная система самой богатой страны оказалась не готова к тому, что человек, потратив в четыре раза меньше денег, чем Хиллари, выиграл выборы, в принципе не будучи представителем ни одной из партий. Мы находимся в периоде тектонических изменений, и эти тектонические изменения не только технологические, но и социально-психологические. Это разговор о том, что мы уйдем от чистого капитализма, когда главный элемент — это только прибыль, в социально измеряемые виды деятельности, которые будут на стыке между благотворительностью, филантропией, бизнесом, социальным влиянием, бизнес ради не просто бизнеса, очевидно, для сохранения мира как такового.

Вернемся назад на землю. Вам как суперпрофессионалу фондового рынка в прошлом не кажется все равно, что Tesla, Facebook, Snapchat безумно переоценены, и это пузырь, который может лопнуть? Сколько процентов автомобилей Tesla выпускает в Америке? Очень мало, а стоит столько же, сколько Ford.

Рубен Варданян: У нас есть более фундаментальная проблема: вся материально-техническая база мировой экономики — 65 трлн долларов, весь производный рынок — больше триллиона. На самом деле мы имеем...

Сплошной пузырь.

Рубен Варданян: Виртуальный. И поэтому биткоины, вся эта система изменений. Что измеряется чем? На самом деле изменения коснутся не только того, что производится, но как это измеряется. Условно говоря, измеряется это только прибылью или чем-то другим. Мы видим примеры Snapchat, Facebook, что измеряются уже недостаточно. Выяснилось, что GDP, рост ВВП, недостаточен для того, чтобы люди чувствовали себя счастливыми. В Америке рост ВВП, а люди идут и голосуют против той партии, которая обеспечила рост ВВП: потому что я не верю в свое будущее, потому что я знаю, что потеряю свою работу, и меня не волнует, что сегодня вроде бы, кажется, все хорошо. То есть мы видим изменения поведения и оценки того, что хорошо и плохо, во всех сферах, в том числе в сфере того, какой бизнес сколько должен стоить.

Не очень понятно, но, скорее, понятно, что пусть оно стоит так.

Рубен Варданян: Не в этом дело. Просто система измерения изменений...

Изменения стоят дороже, чем то, что существует.

Рубен Варданян: Да. Удачный пример — Amazon, это показывает, что это правда, и тот же Amazon сейчас стал двигателем.

Вы видите признаки роста, появления этой экономики в нашей стране?

Рубен Варданян: Конечно, а куда мы денемся. Прогресс нельзя остановить. Вопрос — какое место мы займем, какую часть будем обеспечивать.

Я имею в виду успешный, не то что мы где-то плетемся. Мы уже десяток лет ждем каких-то результатов от инновационной политики. Она ведь у нас провозглашена государством, но сколько нам ждать, чтобы увидеть ее зримые результаты, будут ли они?

Рубен Варданян: Во-первых, это очень нетипично, что инновациями занимается только государство.

В былое время это было типично. В былое время в государстве и занимались инновациями.

Рубен Варданян: Это была другая модель экономики, инквизиционная модель, когда концентрация ресурсов была в рамках одного института, который мог мобилизовать все и финансовые, и человеческие ресурсы и за счет этого сделать качественный скачок, но это другая модель. Есть четыре модели: эволюционная, революционная, реформационная и инквизиционная. Мы сейчас в эволюционной модели, не в инквизиционной, поэтому их нельзя сравнивать. Модель, которая была во времена Сталина, была инквизиционная. Она дала свой результат, но она требует бесконечного человеческого ресурса. Просто там цена была оплачена тем, что мы сейчас имеем население в России 150 миллионов вместо того, чтобы иметь 350 миллионов. Вот и вся цена, которая была заплачена за счет этого скачка.

А сейчас-то все нормально? Нам надо подождать, и посеянные семена взойдут?

Рубен Варданян: Срок ожидания может быть больше, потому что пять-десять лет для создания такой среды, где все будет расцветать и давать результат, это маленький срок.

Семена, на ваш взгляд, посеяны?

Рубен Варданян: Посеяны. В некоторых местах они дают больше. Например, в Татарстане точно посеяны, в некоторых регионах других России, в некоторых регионах видно, что есть попытки, в том же Ульяновске. Я не все регионы хорошо знаю, но я точно вижу некоторые регионы, где это происходит достаточно активно. В том же Сколково, Томске, Новосибирске, в некоторых точках они видны. Насколько они пробьются через асфальт, как трава, или они еще будут специально прополоты, будут нужны удобрения, которые помогут им вырасти — это два разных вопроса.

Так удобрения вносят. Знаете, как в сельском хозяйстве: удобрений сыпали много, а урожай маленький.

Рубен Варданян: Поэтому вопрос еще правильной эффективности — это очень важный вопрос. Надо понимать, что из десяти созданных компаний девять умирают. Мы даже к этому привыкнуть не можем, что такое вообще может быть. Прокуратура тут же придет и скажет: это точно мошенничество, деньги все увели непонятно куда. А у нас это нормальный процесс, когда из десяти новых компаний, создаваемых в венчурном бизнесе, в инновациях, девять будут неуспешными. Это все психологические изменения. На мой взгляд, мы идем к ситуации, когда эти 2-3% креативных людей будут выбирать, где жить. Хорошая новость, что они могут жить в любой точке, потому что сейчас уже не надо ехать в Силиконовую долину, чтобы быть успешным. Мы видим, как в Европе, Азии появляются центры, где можно создавать очень серьезные компании, не выезжая обязательно в самую развитую страну. Вторая хорошая новость в том, что изоляционизм, который возник и в Америке, и в Англии, привел к тому, что все меньше людей хотят туда уехать. Если мы будем правильно выстраивать политику сохранения своих лучших кадров и привлечения других, у нас есть шанс. Шанс есть всегда. Надо делать очень много усилий, и будет всегда неочевидно, что это получится с первого раза.

Илья Копелевич

Россия > Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 5 июня 2017 > № 2205062 Рубен Варданян


Россия > Приватизация, инвестиции. Медицина > forbes.ru, 5 июня 2017 > № 2200736 Юрий Грибанов

От чистого сердца. Дойдут ли пожертвованные деньги до больных и бездомных или попадут к мошенникам?

Юрий Грибанов

генеральный директор Frank Research Group

По данным фонда поддержки и развития филантропии «КАФ», объем пожертвований частных лиц в 2016 году составил 143 млрд рублей. К сожалению, за эти деньги наравне с уважаемыми фондами и нуждающимися семьями конкурируют мошенники

Несчастные сироты, болеющие дети, обездоленные старики, бездомные животные — невозможно с каменным сердцем пройти мимо. Но, увы, благотворительность — это идеальная сфера для злоупотреблений и мошенничества:

100% эмоциональное попадание в аудитории: больные дети, инвалиды, немощные престарелые, бездомные животные, — для каждого из нас найдется трогающая сердце тема;

несовершенство законодательства, делающее мошенничество в благотворительности трудно наказуемым, ведь для неотвратимости наказания должны иметься: потерпевший, значимый ущерб, неопровержимые доказательства.

Но трудно признать потерпевшим человека, добровольно положившим деньги в коробку для сбора пожертвований. Средняя величина частного пожертвования не превышает 5 000 рублей, что трудно признать значимым ущербом. В результате правоохранительные органы даже не пытаются довести дело до суда.

Большой рынок и низкие риски дают питательную почву для развития мошенничества. Причем сами мошенники приобретают все более респектабельный вид. Это уже далеко не примитивные уличные попрошайки. Во-первых, они активно действуют в интернете. А во-вторых, они вполне могут оказаться зарегистрированным в Минюсте фондом, сдавать отчетность и выглядеть респектабельной организацией.

Но есть косвенные признаки, которые должны заставить задуматься, кому мы отдаем деньги.

Публикации с призывом о помощи в соцсетях

Соцсети дали возможность обращаться к сотням и тысячам знакомых и незнакомых людей. А финансовые технологии дали возможность моментально переводить деньги на банковскую карту или электронный кошелек. На стыке этих технологий и появилась незамысловатая мошенническая схема.

В простейшем случае мошенники используют чужую историю: копируют текст, фотографии, сканы документов у настоящих фондов. И публикуют сообщение в соцсетях — «Вконтакте», «Одноклассниках» и Facebook. Единственное, что в таком объявлении оригинально — номер карты и электронного кошелька.

Механика не затейлива и быстро выявляется. Фонды мониторят утечку собственных материалов. И достаточно обращения к модераторам соцсети, чтобы заблокировать такое сообщение.

Более искушенные мошенники не воруют контент у фондов. Они находят реальных подопечных, действительно нуждающихся, из тех кто не обращался в фонды или получил отказ последних. Как правило это болеющие дети. Мошенники делают фотографии, пишут оригинальные истории, обычно копируя стиль крупных фондов. Сбор идет также на личную карту и электронные кошельки организаторов схемы. Чтобы различие фамилий у подопечного и у владельца счета не вызывали подозрение, указывается, что счет принадлежит непрямому родственнику: дяде, тете, бабушке, дедушке.

В продвижение публикации организаторы схемы вкладывают рекламный бюджет. Такие истории могут собрать 500 000-700 000 «лайков». При средней конвертации «лайка» в пожертвование 0,5% и при среднем чеке в 500-1 000 рублей такой сбор может принести 1,5-3 млн рублей. Незначительная часть денег, как правило, все-таки попадает к подопечному — это позволяет поддерживать с ним и его семьей долгосрочные отношения и организовывать повторные акции сбора средств. Часть денег уходит на маркетинг и операционные затраты. Остальное — доход организаторов. И проконтролировать движение денег невозможно.

К сожалению, примерно также через публикации в соцсетях собирают средства и действительно в них нуждающиеся. И понять кто есть кто очень трудно даже профессионалам.

Спам-рассылка

Другая популярная и эффективная схема — спам-рассылка. Она начинается со взлома или покупки доступа к почтовым ящикам реальных людей. По всей контактной базе жертв делается рассылка письма с душещипательной историей о том, что сестра, племянник или крестница попали в беду и что срочно нужны деньги на операцию или лекарства. Заканчивается письмо просьбой перечислить деньги на карту и электронный кошелек и переслать письмо всем знакомым.

Текст обычно написан безупречно с точки зрения социальной инженерии. И дальше письмо распространяют живые люди, пребывающие в полной уверенности, что они помогают родственникам и близким друзьям своих близких друзей. Особенность такой схемы — высокий средний чек пожертвования. Людям стыдно перечислить в помощь друзям символические 100 рублей. Поэтому часто суммы находится на уровне 5 000-10 000 рублей и выше.

Сбор наличных на улице

Оффлайн-схемы тоже прогрессируют. Мошенники успешно мимикрируют под добросовестные фонды: регистрируются в Минюсте, сдают годовые отчеты, имеют официальные сайты, находят реальных подопечных.

Для сбора средств на улице фонд привлекает волонтеров, обычно, студентов или школьников. Их снабжают всей необходимой атрибутикой: фирменные футболки, флаги, фотографии детей, сканы документов и опломбированные ящики для сбора денег. Выглядит все по-настоящему. Да оно таковым и является.

Нарушения начинаются, когда ящики для сбора оказываются в офисе фонда. Проконтролировать количество собранных денег и их дальнейшую судьбу невозможно. Часть денег для поддержания реальной деятельности зачисляется на счет фонда и передается подопечным. А часть остается неподотчетной. Из наличных же денег платится зарплата волонтеров, чтобы экономить на налогах.

Выявить мошеннический характер таких фондов очень сложно. Косвенно о нечистоплотности может свидетельствовать отсутствие в отчетности затрат на зарплату волонтеров и налоги — НДФЛ, ПФР, ОМС и ФСС.

Тревожная статистика

Это далеко не исчерпывающий список схем. Мошенники их непрерывно совершенствуют, придумывают новые. И косвенно об их успехе свидетельствуют результаты исследования фонда поддержки и развития филантропии «КАФ»:

Растет доля прямых пожертвований семьям

За два года с 24% до 37% выросла доля людей, жертвовавших деньги напрямую конкретным людям и семьям. Именно здесь максимальная доля злоупотреблений и мошенничества. При этом с 2015 года доля тех, кто делал пожертвования в фонды осталась на уровне 50%. Но только фонды могут гарантировать целевое использование средств.

Растет доля пожертвований наличными, а также переводом на банковские карты и электронные кошельки

За год доля тех, кто жертвовал наличные в офисе фонда выросла в 3 раза (с 13,5% до 40%), с помощью карт — в 3 раза (с 9% до 30%), с помощью электронных кошельков — в 3 раза (с 6% до 17,5%). К сожалению, этому росту способствовали и недобросовестные получатели пожертвований.

Мошенничество очень сложно отличить от настоящей помощи нуждающимся. Мошенники воруют деньги у этих людей. Они получают деньги, которые должны были получить больные дети, старики и взрослые, попавшие в беду.

Что делать нам — тем, кто хочет помогать?

Быть бдительными и собрать максимум информации перед тем, как отправить кому-то деньги.

Переводить деньги на расчетные счета известных фондов, жертвуя удобством перевода на личные карты и электронные кошельки.

Что делать фондам?

Договориться о стандартах поведения, отклонение от которых будет поводом для подозрений в нечистоплотности: отказ от сбора наличных на улице, отказ от серой зарплаты, отказ от сбора на личные карты и электронные кошельки.

Объединить усилия и добиваться совершенствования законодательства для более эффективной борьбы с мошенниками в благотворительности.

Автор благодарит за помощь в работе над материалом исполнительного директора фонда «Подари Жизнь» Григория Мазманянца и координатора проекта «Все вместе против мошенников» Милу Геранину.

Россия > Приватизация, инвестиции. Медицина > forbes.ru, 5 июня 2017 > № 2200736 Юрий Грибанов


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > bfm.ru, 3 июня 2017 > № 2205088 Максим Орешкин

Орешкин: в июле-августе рубль упадет из-за волатильности притоков капитала и отрицательного текущего счета

В интервью Business FM в кулуарах ПМЭФ глава Минэкономразвития рассказал о том, как изменится курс рубля, почему не нужно говорить о налоговых реформах, и как будут финансироваться проекты «с нуля»

Уровень налоговой нагрузки в России повышаться не должен. Это позиция Минэкономразвития, заявил в интервью Business FM в кулуарах Петербургского международного экономического форума глава министерства Максим Орешкин. Он также рассказал о финансировании инфраструктурных проектов и о том, каким должен быть курс рубля. С министром экономического развития Максимом Орешкиным беседовал главный редактор Business FM Илья Копелевич:

В выступлении Путина прозвучали две вещи, важные для бизнеса, которые так или иначе связаны с вашим министерством: проектное финансирование — его важность подчеркнул президент — и специальные инвестиционные контракты. Все это прямо прозвучало, причем пролонгация.

Максим Орешкин: Еще одна была очень важная вещь — это инвестиции в инфраструктуру. То, о чем мы говорим, о том, что нужно создать такую положительную спираль с точки зрения инвестиционной и экономической активности. Реализацию новых проектов в инфраструктуре — она открывает возможность для новых инвестиционных проектов, которые тоже должны находить свое финансирование и реализовываться. Вот эту положительную спираль мы будем пытаться запустить. Это две программы по проектному финансированию и по инфраструктурному строительству — то, над чем мы работали последние месяцы.

Мы уже начали рассказывать бизнесу, который еще не весь знает об этих формах, хотя крупный, конечно, знает, это на всех панелях обсуждается. Если коротко, все-таки, какие отрасли в первую очередь будут затрагивать вот эти формы государственной поддержки промышленности?

Максим Орешкин: То, о чем мы говорим, мы говорим о проектном финансировании — на самом деле в банковской системе очень большая с этим проблема. У нас банки любят кредитовать либо большие предприятия, либо под залог. Взять новый проект, который возводится с нуля, и получить под него финансирование очень сложно. Именно здесь на это будет нацелено. Мы начинаем работу на базе «Внешэкономбанка». Первый раунд работы будет вводиться именно по тем отраслям, которые в стратегии «Внешэкономбанка» отмечены: в первую очередь все, что связано с развитием экспорта, с новыми высокими технологиями. Любая, на самом деле, отрасль промышленности может попасть в эту программу, если она имеет такую ориентацию, на экспорт, например. С этой точки зрения здесь практически все могут в нее попасть. Задача — отбирать правильно проекты, их структурировать и финансировать через синдицированное кредитование, о чем говорил президент. Здесь будем навешивать механизмы поддержки: это частичная госгарантия, это гарантия того, что инфляция, например, останется стабильной на долгосрочном горизонте, что позволит короткие деньги банков переворачивать в длинное финансирование для проектов. Это же, на самом деле, очень важно с точки зрения получения проектами длинных кредитов. Банки сейчас, может быть, еще боятся, что у нас инфляция будет 4% в долгосрочной перспективе, что она может вырасти, отклониться...

Даже ЦБ этого боится, не только банки.

Максим Орешкин: Правильно, но мы ЦБ верим, понимаем, что там команда очень сильная, что они достигнут своих целей, и правительство готово прогарантировать в рамках данной схемы, что инфляция не выйдет за уровень 4%. Это позволит проектам обеспечить уровень кредитных ставок на длинные сроки, базовую ставку 7% плюс кредитный риск по проекту, который может 2-3% сверх этого составить. Вот такая схема позволит привлекать больше частных средств. Именно на это и нацелена эта идея, чтобы не государством залить все эти деньги, все эти проекты и наворотить дел, а именно привлекать частное финансирование, в том числе частные инвесторы будут оценивать риски для того, чтобы инвестиции шли только туда, куда нужно и эффективно. И третий этап в данной схеме — это то, что «Внешэкономбанк» будет входить миноритарным акционером в реализуемые проекты, получать там на акционерные соглашения большие права и тем самым контролировать, как эти проекты реализуются, и тем самым создавать дополнительную гарантию стабильности и устойчивого развития этих проектов для частных инвесторов.

Вот эта новизна для бизнеса, которая здесь прозвучала, она важная. Теперь то, что важно для всех и для бизнеса тоже, потому что практически все, с кем я говорил в этой студии, для них этот вопрос остается острым. Курс рубля. Причем одни говорят, что завышенный курс мешает, это экспортеры, естественно, другие — сельскохозяйственные производители, на удивление, мне говорили: нет, не надо, чтобы рубль становился дешевле, хотя они экспортеры тоже в какой-то степени, но они очень зависят от импортных поставок всего-всего разного. И этот вопрос по-прежнему важен для всех, и мы немножко запутались. Все-таки, чего ждать?

Максим Орешкин: Ждать, что курс останется плавающим, что он будет меняться под влиянием рыночных факторов. Какой курс нужен России? России, конечно, нужен крепкий рубль, но крепость его должна быть вызвана фундаментальными факторами: ростом производительности труда и эффективности российской экономики. Если сила рубля будет вызвана резким ростом цен на нефть, мощным притоком, временным, капитала, конечно, такие истории будут нести только негативные последствия. А именно такую историю мы, например, наблюдаем с начала этого года. У нас, например, на долговой рынок в марте в рынок ОФЗ пришло больше 200 млрд рублей от иностранных инвесторов.

С марта-то прошло уже два месяца. Мы все ждали, что carry trade закончится, и Силуанов ждал, вы ждали и предполагали, собственно, это все звучало, почему люди и обсуждают это. Все-таки, какой прогноз вы делаете?

Максим Орешкин: Просто сложилась уникальная ситуация. С одной стороны на глобальных рынках мы что видим? Мы видим склонность к риску на историческом максимуме. Никогда так дешево риск не оценивался. На этом фоне, конечно, в развивающиеся рынки идет капитал. А если посмотреть уже ситуацию на развивающихся рынках, то традиционные конкуренты России — это Турция и ЮАР, которые традиционно конкурируют за притоки капитала. В Турции инфляция 11% и разбалансированная макроэкономическая ситуация, в ЮАР недавно сменили правительство, и очень большая неопределенность. И там в этих странах валюта упала, притоки прекратились. И де-факто Россия стала страной №1 по качеству макроэкономической политики и, соответственно, сюда пошли капиталы довольно агрессивным темпом.

Агрессивным и устойчивым, то бишь, курс примерно останется, как есть, вот в течение этого времени. Я пытаюсь сформулировать...

Максим Орешкин: Я отвечу вполне конкретно: такие притоки капитала долгими и устойчивыми быть не могут. Они на то и притоки краткосрочного капитала, что они достаточно волатильны. Это первая история, которая может сыграть на динамику курса рубля — это волатильность, связанная с изменением общего настроения на глобальных рынках. Будет ФРС повышать дальше ставки, будет ситуация ухудшаться, и другие риски мировой экономики проявляться, рубль, конечно же, на все это отреагирует. Вторая история — это то, что при том восстановлении экономики, которое мы сейчас видим, при росте рубля мы видим положительную динамику импорта. Импорт растет активно, и в летние месяцы это приведет к тому, что текущий счет станет отрицательным. В июле-августе мы ожидаем отрицательный текущий счет. И первый, и второй фактор могут повлиять негативно на рубль и его скорректировать.

Вот это было важно, что вы ожидаете отрицательный текущий счет в июле-августе. Мы все слышали, президент попросил больше не обсуждать проекты налоговой реформы, какими бы они ни были, публично. Просто, когда внутри все договорятся, чтобы людей не пугать ничем. Но скажите, в целом, налоговая реформа нужна, она будет? Или тема может быть отложена? Ввели механизм проектного финансирования, специнвестконтрактов, ну, в общем, всякие налоговые льготы в тех направлениях, которые правительство считает нужным поддерживать, и, может быть, на этом и остановиться? Или все-таки налоговая реформа будет?

Максим Орешкин: Смотрите, откуда вся эта история родилась. Когда Алексей Леонидович (Кудрин — BFM.ru) говорит о том, что нам нужно потратить дополнительные средства на образование, здравоохранение и инфраструктуру, сначала у него была идея повысить налоги, потом идея усилить дефицит бюджета. На самом деле важно, чтобы вот эти разговоры не появлялись, найти источник средств для финансирования всех этих очень важных вещей. С инфраструктурой — это вот та программа, которая сегодня была объявлена, над которой мы сейчас будем работать — это программа привлечения частных денежных средств в развитие инфраструктурных проектов. Эта история с повестки снимается. Образование и здравоохранение, история наведения порядка в бюджетном процессе, в том, как мы выбираем те проекты, которые государство реализует. Пример приведу: в госпрограммах, которые сейчас сделаны, существует 2400 целей. При таком целеполагании невозможно оценить эффективность того или иного госпроекта внутри госпрограмм, и поэтому там заведомо содержатся неэффективные расходы. Задача здесь навести порядок, сузить количество целей, оценить, насколько каждый расход, каждый проект влияет на достижение этой цели, тогда как раз найти решение и источники для финансирования этих расходов. Но что гораздо более важно — это пойти по позитивной спирали. Сначала реализовывать те изменения, которые не так дорого стоят, но дают максимальный эффект, это позволит экономике выйти на более высокую траекторию, она будет больше зарабатывать и, соответственно...

И, может быть, тогда не придется ничего такого придумывать с налогами. То есть приоритет на инвентаризацию расходов сначала, да?

Максим Орешкин: Наша позиция, что уровень налоговой нагрузки в российской экономике повышаться не должен. О чем мы можем думать — это изменение структуры. Такой структуры, которая будет способствовать более активному инвестиционному процессу, такой структуры, которая будет, например, компаниям, переходящим из теневой экономики в белую экономику, позволять развиваться дальше и не погибать от высокой налоговой нагрузки.

И еще одна популярная тема про популярную пословицу, что есть маленькая, большая ложь, а есть статистика. Теперь Росстат перешел в ведение Минэка, вы этого добивались, другие министры это тоже поддерживали, я знаю.

Максим Орешкин: Но я этого не добивался, если честно. Это задача, которая была мне поставлена. Я не добивался.

Может быть, ваш предшественник еще добивался, потому что, действительно, происходили расхождения в том, как считал Минэк, и то, как давал Росстат. Что изменится в наших цифрах с переходом?

Максим Орешкин: Цифры останутся абсолютно независимы. Если я хоть когда-то узнаю, что кто-то из сотрудников Минэкономразвития скажет Росстату, что ту или иную цифру нужно подправить, он будет уволен в тот же самый момент. В чем я вижу задачу? Это отстаивание интересов Росстата, это продвижение вперед тех изменений, внутри Росстата, которые будут позволять ему становиться современнее, более качественно собирать информацию с первичных источников, с меньшей нагрузкой на предприятия. И мы уже сейчас работаем по определенным направлениям. Например, у нас в начале года были неточности определенные в статистике в секторах госуправления. Сейчас активно работаем с Минфином, чтобы здесь навести порядок, и данные поступали в Росстат именно в том виде, в котором они нужны. Активно работаем с налоговой службой, чтобы те данные, которые они собирают через онлайн-кассовую технику, потом в дальнейшем могли использовать.

Просто более современные способы сбора информации, чем те, которые были приняты до сих пор, еще самые давние.

Максим Орешкин: В этом плане Росстату просто нужна помощь, поддержка, на уровне членов правительства этим мы и занимаемся.

А вот теперь один, позвольте, дискуссионный, не сиюминутный вопрос, но в общем-то про это. Здесь сидел Владимир Мау (российский экономист — BFM.ru) и вот о чем говорил. Вообще считать ВВП так, как мы его считаем у нас, в Западной Европе, где угодно, сейчас уже бессмысленно в новой экономической реальности, у нас уже другие процессы происходят. Поскольку, грубо говоря, убер-технология сокращает, она интенсифицирует все, сокращает количество расходов. Электронная книжка понимает ВВП. Словом, что тот счет ВВП, который был принят, он перестает отражать реальное положение в экономике.

Максим Орешкин: На самом деле, ВВП не уменьшает, а увеличивает, и объясню, почему. Потому что то, что происходит при появлении «Уберов» или других электронных технологий, это меняются структуры экономик, меняются структуры рынков. Отдельные рынки сжимаются, но это означает, что люди могут тратить, зарплата-то у них не уменьшается, они переходят на другие рабочие места, поэтому доходы есть, они начинают тратиться в других секторах. Появляются новые сектора экономики. Как раз, технологические изменения, которые приводят к тому, что некоторые сектора экономики сокращаются, означают, что для других секторов экономики это возможность роста, и это возможность появления новых секторов в экономике. Вот эти структурные изменения в экономике, когда происходят, экономика так и растет.

Так что менять подходы нам не нужно пока?

Максим Орешкин: Нужно считать. Есть международная методология, нужно считать в соответствии с ней, нужно грамотно пользоваться цифрами и понимать, что за каждой цифрой стоит.

Спасибо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > bfm.ru, 3 июня 2017 > № 2205088 Максим Орешкин


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 2 июня 2017 > № 2195408 Антон Титов

Без границ: как найти инвестора для региональной компании

Антон Титов

Директор группы компаний «Обувь России»

Умение находить источники финансирования и общаться с инвесторами — ценный навык для любого предпринимателя, в том числе регионального.

Для многих региональных компаний проблема удаленности от центра принятия финансовых решений, в Москве, существенно осложняет работу по привлечению средств на развитие. Но это не значит, что у такого бизнеса нет шансов. Набор финансовых инструментов для бизнеса любого масштаба вполне стандартный, правда, от размера зависит приоритет в их использовании.

Микропредприятию нет смысла выпускать облигационный займ или устраивать IPO: себестоимость таких заимствований очень велика, а размер займа должен составлять не менее 1 млрд рублей, чтобы им заинтересовались потенциальные покупатели. Хотя в принципе никому не запрещено выпускать облигации и использовать инвестиционное кредитование — при желании средняя региональная компания может привлечь деньги именно таким образом.

Второй вариант для небольших предприятий — участие в государственных программах помощи малому и среднему бизнесу и банковское кредитование. Для средних компаний к уже перечисленным финансовым инструментам я бы добавил мезонинное кредитование инвестпроектов в производственной сфере. Это уже частично долговое акционерное финансирование, и такой вид кредитования можно получить в госбанках. Крепкими середнячками также могут заинтересоваться фонды прямых инвестиций. Сейчас не только за рубежом, но и в России много небольших частных объединений, которые ищут перспективные компании на начальной стадии роста. Многие собственники регионального бизнеса полагают, что слишком малы, чтобы вызвать к себе интерес, но на самом деле все зависит от того, насколько у вас уникальный продукт и сильная команда.

Будьте открытыми

Компании-заемщику очень важно быть максимально открытой для инвесторов. Многие региональные компании боятся этого, но поставьте себя на место потенциального кредитора: как в таком случае можно рассчитывать на его доверие? Легко ли принять решение о выдаче кредита, если нет понимания, что это за бизнес и насколько профессиональная команда работает в компании-заемщике?

Общайтесь с теми, кто принимает решения

В кризис еще больше усилилась централизация в принятии решений финансовыми институтами, полномочия филиалов региональных банков значительно сократились, центр принятия решений окончательно переместился в Москву, а решения о кредитовании принимаются на уровне головного офиса. К сожалению, во многих банках коммуникационные цепочки выстроены недостаточно эффективно, скорость прохождения информации очень низкая, и она, к тому же, часто просто теряется. И в этой ситуации сложнее всего среднему бизнесу: ты уже чересчур большой, чтобы банковский филиал мог самостоятельно выдать тебе кредит, но еще недостаточно крупный, чтобы тобой заинтересовался головной офис. Поэтому ключевая задача региональных заемщиков – это качественное донесение информации до сотрудников центрального подразделения банка о своем бизнесе, его финансовых показателях и структуре собственности, планах развития.

Влияет и субъективный фактор – вас не видят и поэтому плохо понимают. Надо не бояться выходить на топ-менеджеров банка, сообщать информацию лично тем, кто принимает решения. И дело не в том, что сотрудники регионального филиала банка менее важны. Человеку, который голосует за выделение финансирования вашей компании (будь то кредит или инвестиционная сделка), надо понимать, с кем банк будет работать, знать своего клиента в лицо. Конечно, это непросто. Если ваша компания находится на Дальнем Востоке, то из-за разницы часовых поясов даже просто созвониться с Москвой – уже сложная задача. В этом случае стоит рассматривать альтернативные способы связи, в том числе онлайн.

Сделайте работу с инвесторами регулярной

Специфика привлечения инвестиций для региональных компаний заключается в том, что они занимаются этой работой эпизодически. К сожалению, далеко не все умеют правильно общаться с госструктурами, отвечающими за реализацию программ поддержки малого и среднего бизнеса, и зачастую бизнес не получает льготного финансирования только потому, что их руководители неправильно подготовили документы. В небольших компаниях нередко собственник отдает вопросы привлечения финансирования на откуп бухгалтерии, но такая тактика не позволят добиться нужного результатов. Помните, что работа с инвесторами – это регулярный процесс. В команде должен быть отдельный специалист, а при росте бизнеса — и целый отдел, который будет взаимодействовать с финансовыми структурами и частными инвесторами. Получение кредита в банке или привлечение внешних инвестиций — это ежедневные коммуникации, постоянная работа, которая должна выполняться профессионалами и не прерываться, только в этом случае возможен ощутимый результат для бизнеса.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 2 июня 2017 > № 2195408 Антон Титов


Россия. Весь мир. СЗФО > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 1 июня 2017 > № 2194356

Встреча с членами экспертного совета РФПИ и представителями инвестиционного сообщества.

В рамках Петербургского международного экономического форума Владимир Путин встретился с членами международного экспертного совета Российского фонда прямых инвестиций и представителями международного инвестиционного сообщества.

В.Путин: Добрый день, уважаемые друзья! Дамы и господа!

Хочу вас поблагодарить за то, что вы приехали в Россию, за то, что собрались снова в Петербурге.

Должен отметить, что всегда на Петербургский международный форум приезжает достаточно много наших друзей, в том числе руководители суверенных инвестиционных фондов. Но в этом году впервые, как господин Дмитриев сказал, на одной площадке собралось такое большое количество руководителей суверенных инвестфондов из Европы, Соединенных Штатов, Азии, с Ближнего Востока, и мы, безусловно, рады, что эта встреча проходит в Санкт-Петербурге, в рамках международного форума. Здесь сегодня присутствуют инвесторы, которые управляют капиталом свыше 11 триллионов долларов.

Предлагаю сегодня обсудить возможности для расширения нашего сотрудничества, партнерства, поговорить о конкретных взаимовыгодных проектах. Чтобы создать для их реализации предсказуемые, привлекательные условия, последовательно улучшаем инвестиционный климат в России, проводим сбалансированную, ответственную макроэкономическую политику.

Уже сейчас инфляция составляет порядка 4,1 процента в годовом выражении. Рассчитываем, что по итогам года этот показатель будет ниже целевого ориентира в 4 процента.

Банк России постепенно снижает процентную ставку. Уменьшаются ставки по банковским кредитам через коммерческие организации, коммерческие финансовые структуры. Расширяются возможности бизнеса для финансирования долгосрочных инвестиционных проектов. В целом российская экономика вышла на положительную динамику, как вы знаете.

Так, ВВП растет уже третий квартал подряд, причем, подчеркну, на фоне далеко не самой благоприятной ситуации на глобальных рынках. Ситуация, к сожалению, меняется очень медленно. Но для нас это значит, что мы стали меньше зависеть от переменчивой внешней конъюнктуры, а главное, начали работать новые драйверы, факторы развития.

Повышается конкурентоспособность наших компаний, промышленности и сельского хозяйства в целом, растет промышленное производство и несырьевой экспорт. Это пока скромные цифры, но в целом это уже настраивает нас на весьма положительный лад.

Мы ставим перед собой задачу: на рубеже 2019–2020 годов темпы роста отечественной экономики должны превышать мировые. И для этого сейчас принципиально важно обеспечить приток капитала в российскую экономику. Стремимся предложить инвесторам наиболее удобные инструменты, такие как, например, совместные инвестиционные платформы с участием Российского фонда прямых инвестиций. В прошлом году он, напомню, уже получил статус суверенного фонда Российской Федерации.

Вместе со своими партнерами РФПИ уже привлек в Россию свыше триллиона рублей инвестиций. Важно, что его проекты оказывают значимое положительное влияние на отечественную экономику. При этом их доходность существенно превышает доходность от других инструментов. Хотел бы отметить, что доходность по операциям, которые предлагает и осуществляет Российский фонд прямых инвестиций, составляет порядка 15 процентов годовых в долларах США. Это, как вы знаете, один из весьма положительных показателей, по сравнению с другими аналогичными структурами и операциями.

Одновременно, сформированы долгосрочные стратегические партнерства с международными инвесторами. Недавно принято решение о создании совместных фондов с коллегами из Турции, других государств. На сегодняшний день общий капитал таких партнерств превышает 30 миллиардов долларов.

Мы заинтересованы в том, чтобы капиталы приходили в промышленность, в агросектор, в отрасли так называемой новой экономики, то есть в те сферы, где наш бизнес готов существенно наращивать свой экспортный и технологический потенциал. Отмечу, что результаты публичных размещений ряда наших компаний стали весомым показателем роста их эффективности и капитализации. И РФПИ выступил как якорный инвестор в таких IPO, которые демонстрируют хорошие результаты, и это послужило дополнительным подтверждением надежности и доходности ценных бумаг.

Далее. Мы готовы предложить интересные объекты для приложения капиталов в инфраструктуре, в сфере транспорта, энергетики, связи. При этом намерены сделать более понятными, четкими механизмы инвестиций, чтобы снизить риски инвесторов, сделать их участие в таких долгосрочных проектах более выгодным. И конечно, рассчитываем на продолжение сотрудничества в тех отраслях, которые напрямую влияют на качество жизни наших граждан. Это, прежде всего, здравоохранение, строительство высокотехнологичных медицинских центров и другие важные проекты. Кстати говоря, некоторые из таких проектов уже осуществлены, в том числе и после наших встреч здесь, в Петербурге, на экономическом форуме.

Я просил бы генерального директора Российского фонда прямых инвестиций господина Кирилла Дмитриева подробнее рассказать об этом сотрудничестве, об этой работе.

Пожалуйста.

К.Дмитриев: Уважаемый Владимир Владимирович! Коллеги, друзья!

Владимир Владимирович поддержал создание фонда шесть лет назад. И благодаря его поддержке по калибру присутствующих здесь партнеров, которые представляют 23 страны, мы видим, что РФПИ стал экономическим инвестиционным мостом между Россией и странами Ближнего Востока, Азии, Европы и Северной Америки. Мы присутствуем на крупнейшей встрече глав институциональных инвесторов в мире.

Инвесторов привлекают в России и мощные макроэкономические показатели, и экономический рост, который мы ожидаем около 2 процентов в этом году. Уже в качестве суверенного фонда России в первый раз на Питерском экономическом форуме мы сегодня объявляем о десяти новых инвестициях с нашими партнерами. Это инвестиции в золотодобывающую компанию «Полюс», транспортного перевозчика «ГлобалТрак», крупнейшую нефтесервисную компанию «Евразия», строительство города-спутника «Южный» в Санкт-Петербурге, инвестиции в объединенный концессионный холдинг, создаваемый с управляющим активами пенсионного фонда «Газфонд» для реализации инфраструктурных проектов, в том числе инвестиций в дублер Кутузовского проспекта, инвестиции в ЦКАД и другие.

Большинство из наших партнеров до общения с РФПИ практически не инвестировали в Россию, и мы благодарны за то, что совместно мы много инвестируем, в том числе и в создание новых производств и новых инфраструктурных проектов с нуля. В частности, более 550 миллиардов рублей пошло именно на проекты, которые созданы с нуля и которых не было до наших инвестиций. Наши совместные инвестиции покрывают 95 процентов регионов России.

Даже без учета нашей доходности за счет налоговых поступлений портфельных компаний, возрастающих от наших инвестиций, вложенные в РФПИ средства возвращаются государству в виде налогов в течение пяти лет.

Мы продолжаем расширять географию наших партнерств. На встрече присутствуют представители 14 новых фондов, в том числе руководство крупнейшего пенсионного фонда в мире – японского фонда GPIF.

РФПИ играет значимую роль в выстраивании отношений с Саудовской Аравией. Впервые за историю отношений Саудовская Аравия осуществила инвестиции в Россию. Мы уже проинвестировали восемь частных компаний и десять публичных компаний. Например, в аэропорт «Пулково» проинвестировала не только Саудовская Аравия, но и наши партнеры из Объединенных Арабских Эмиратов, Китая, Катара, Кувейта и других стран.

Мы привлекаем не только институциональных инвесторов, но и стратегических, в частности строим «клинику 40» в Санкт-Петербурге [проект по проектированию, строительству и технической эксплуатации лечебно-реабилитационного корпуса Городской больницы №40] с компанией Pizzarotti и участвуем с итальянской компанией ANAS в реконструкции М4.

И в завершение хотел поблагодарить всех за дискуссию, которая сейчас состоится, где будут обсуждены наши проекты, в том числе новые проекты, инвестиции в Дальний Восток, в области транспортной инфраструктуры, в агросекторе, в высоких технологиях и в других секторах.

Спасибо.

Россия. Весь мир. СЗФО > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 1 июня 2017 > № 2194356


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 30 мая 2017 > № 2191780 Роман Троценко

Миллиардер Роман Троценко: как вырастить поколение предпринимателей

Роман Троценко

Молодежь очень точно почувствовала настроение в обществе: сколько ни мучайся, сделать успешный частный бизнес невозможно, лучше работать на государство или на госкомпанию. Как в этой ситуации культивировать зеленые ростки бизнеса?

За последние 25 лет Россия успешно прошла огромный путь, который в других странах занял столетия. От полностью централизованной государственной экономики полуфеодального типа мы перешли к гораздо более сложным системам, создав и развив важнейшие институты — частную собственность, рыночное ценообразование, плавающий курс национальной валюты, сбалансированный бюджет. Выросло поколение людей, живущих в новой экономической реальности.

Темпы роста 5–8% в 2000–2014 годах привели к грандиозному скачку ВВП на 76%, они обусловлены возможностью дозагрузки производственных мощностей крупных предприятий, созданных еще в советское время. Сегодня мощности в основном загружены, и в начале цикла низких цен на сырье и его производные, в отсутствие иных продуктов не стоит рассчитывать на более высокие темпы, чем 1–1,8% в год в ближайшие пять лет. Драйверами этого скромного роста будут оставаться сельское хозяйство, переработка сельхозпродукции, традиционные сырьевые экспортно ориентированные отрасли и химическая промышленность.

Предполагать более высокие темпы сложно, ибо экономика пока не может предложить рынку новых продуктов или претендовать на новые ниши в мире. Что сдерживает конкурентоспособность России в мире?

Время чиновников

Каждый год я читаю лекцию старшим школьникам. Для меня это шанс посмотреть на молодежь, почувствовать, что ее волнует, и узнать планы на жизнь, ведь молодые люди самым непосредственным образом связаны с прогнозированием — именно они будут формировать будущее. В Институте стран Азии и Африки при МГУ нас учили, что, попав в незнакомую страну, можно с высокой долей вероятности предсказать, какая политическая группа одержит победу в национально-освободительной борьбе. Почти всегда это та, которую поддерживает молодежь. Это верно и для бизнеса: из двух схожих товаров большую долю рынка в конечном счете получит тот товар, который пользуется большим спросом у молодых потребителей.

В конце 1980-х годов половина моего класса зарабатывала фарцовкой — благо гостиницы, где у иностранцев можно было купить или выменять товар, были рядом. О бизнесе никто не размышлял, но все хотели финансовой самостоятельности, и многие впоследствии организовали свое дело. В 1990-е все хотели стать банкирами или работать в торговле. В 2000-е — юристами и экономистами. И вот последние несколько лет, проводя опросы, я вижу явную тенденцию к уменьшению числа молодых людей, планирующих заниматься созданием чего-либо материального, в том числе и какого-либо бизнеса.

Почти нет желающих стать врачом (обычно одна девочка, но с уточнением, что только стоматологом или косметологом), никто не хочет стать учителем, инженером, ученым. Правда, в последние пару лет стали появляться желающие посвятить себя военной службе. Некоторое оживление возникает, когда спрашиваешь, кого привлекает работа в правоохранительных органах. На вопрос, кто хочет стать чиновником, уверенно поднимает руки две трети класса. Когда я уточняю, что чиновником небольшим, допустим в муниципалитете, дети улыбаются, но руки не опускают. Почти все хотят работать в «Газпроме» или «Роснефти», но учиться на газовика или нефтяника планируют единицы. А вот когда спрашиваю, кто хочет заниматься бизнесом, в ответ тишина.

Бывает, что я иду на хитрость и объясняю на лекции, как прекрасно предпринимательство — свобода самореализации, возможность постоянно осваивать что-то новое, путешествовать, ну и, в конце концов, заработать приличные деньги и получить высокое качество жизни. Тогда появляется один желающий, все в классе хихикают и говорят: это Васиф — он троечник, еле учится, куда ему. Я поддерживаю смельчака: академические успехи для предпринимательства не самое главное — важнее смелость, общительность и способность оценивать риск и мыслить нестандартно. Но желающих не прибавляется.

Причины непопулярности бизнеса молодые люди обычно формулируют точно: они не верят в возможность заработать деньги в бизнесе. Считают, что сделать это честно в большом объеме, выстроив успешную и устойчивую компанию, невозможно. Они лично не знают ни одного человека, у которого это получилось бы на их глазах. А когда я привожу в пример себя, они отмахиваются: вам повезло, да и давно это все было, а сейчас без шансов. Другими словами, ребята не верят в то, чего они сами не видели. Они видели знакомых чиновников, купивших новую квартиру, или сотрудника госкомпании на дорогом автомобиле, а чтобы в бизнесе человек денег заработал — такого нет. Вот, может, только у Васифа папа автосервис открыл, но тоже давно, и второй же рядом с ним не построишь.

И действительно, где увидишь успешного предпринимателя? Он занят работой. А на телеэкране бизнесмен предстает в двух качествах: либо это сериал про милицию и его уже убили, либо это программа новостей и он в клетке в зале суда. Оба варианта мало привлекательны.

Надо отметить, что в последние годы молодые люди все чаще стали путать ведение независимого бизнеса и, скажем, работу в «Газпроме», при этом работу в госкомпании они тоже оценивают как бизнес, но просто более надежный и гарантированный. Аргумент, что зарплата в «Газпроме» может быть скромной, никто в расчет не берет — да при чем тут зарплата, улыбаются они, даже если в «Газпроме» мест на всех не хватит, все равно больше шансов, чем в частном бизнесе. Другими словами, молодежь очень точно почувствовала настроение в обществе: сколько ни мучайся, сделать успешный частный бизнес невозможно, лучше работать на государство или на госкомпанию. И это запрос снизу, он никем специально не поддерживается, как говорится, общее знание.

Биология предпринимательства

Экономика — система больше биологическая, чем механическая, поскольку является совокупностью живых существ, их ожиданий и реакций. Примером функционирования сложной биологической системы является дерево. Где находится зона роста дерева, в каком именно месте? Обычно отвечают: в листьях или корнях. На самом деле это неверно. Зона роста дерева — тонкий клеточный слой, находящийся непосредственно под корой. Слой толщиной в одну-три клетки, в котором клетки еще не затвердели, набрав целлюлозы, имеют мягкую оболочку и способны делиться. Когда мы срываем с дерева кору, клеточные оболочки рвутся и ствол становится влажным на ощупь. Зона роста дерева составляет несколько процентов от его массы, а для крупных деревьев — долей процента, но, потеряв его, дерево перестает расти и умирает.

В обществе функцию зоны роста выполняет бизнес. Предрасположенность к этому занятию, как, скажем, и к музыке, имеют всего несколько процентов населения. Но эти проценты создают все новое. Только работа национально ориентированного рентабельного бизнеса дает рост экономике и двигает экономическую жизнь страны вперед.

Часто слышу, что, если не будет российского бизнеса, придут транснациональные корпорации и все сделают, а может, даже и лучше сделают. Но для большинства транснациональных компаний действует правило: они пытаются национализировать прибыли и интернационализировать издержки. Они хотят продавать свой товар или услуги по всему миру, а собственный исследовательский центр или университет, который готовит им специалистов, оставить в своей стране.

Так вот, наша зона роста сокращается, количество молодых людей, заинтересованных в бизнесе, невелико и уменьшается год от года. Происходит это не по чьему-то злому умыслу или государственной воле, а под воздействием массы факторов.

Роман Троценко — о школе управления Сечина и умении «разжигать костер из любых дров»

В современном мире рассчитывать на то, что бизнес будет расти и развиваться сам по себе, особенно бизнес высокотехнологический, наивно. Это как предположить, что если вы вскопаете землю у себя в саду, то там обязательно сами вырастут красивые и полезные деревья. Там, скорее всего, вырастут сорняки, лопухи, может быть, одуванчики, но не плодовые деревья. Для того чтобы вырос сад, его надо посадить, поливать, оберегать от вредителей, культивировать, подрезать годами. И, может быть, лет через пять вы сможете попробовать яблоко, а через десять — насладиться отдыхом в тени.

Воспитание интереса к бизнесу и поддержка предпринимательского духа — такая же важная задача, как и обеспечение обороноспособности страны или сохранение научной школы. Ведь в отсутствие национального бизнеса не будет финансовых и технологических ресурсов для защиты страны, а научные разработки будут внедряться за рубежом.

Так вот, нашей общей задачей №1 является увеличение количества людей, заинтересованных в предпринимательстве, увеличение количества успешных компаний, увеличение объема создаваемого продукта, и, как результат, корпоративной прибыли, и в конце концов налогов. Для нормального экономического развития страны примерно 3% ее населения должно быть заинтересовано в бизнесе и пробовать себя в нем. Задача эта очень сложная, но выполнимая.

В бизнес из школы

Сейчас стране требуется масштабная программа по привлечению молодежи в бизнес, программа эта должна быть всеобъемлющей и охватывать несколько областей. Современный бизнес сложный, конкурентная среда плотнее, чем в девяностых, и поэтому требуется специальное образование и знание предмета.

В старших классах средней школы назрело введение учебного курса «Основы предпринимательства и защита прав потребителей». Молодым людям нужно давать общие понятия о договорах и налогах, юридических лицах и кредитах, объяснять, как зарегистрировать компанию или отстаивать свои коммерческие интересы, если ты покупатель. В техникумах и профессиональных училищах необходимо введение двухлетних специализированных курсов предпринимательства в сфере торговли, строительства и транспорта. Это позволит молодым людям без получения высшего образования зарегистрировать собственный бизнес и быть востребованными, скажем, в сервисе или общественном питании.

Смотреть страницу спецпроекта Forbes «Школа молодого миллиардера»

Обучение предпринимательству отличается от экономики, и оно почти недоступно в российских университетах вне Москвы. Тенденцией последнего десятилетия в мире стал запуск программ по предпринимательству уже в рамках бакалавриата, а не магистратуры. Ряд продвинутых университетов стал вводить не просто предпринимательство, а кросс-курсы: бизнес в сфере технологий, бизнес и коммуникации, бизнес в IT.

Отдельные программы дополнительного образования должны быть разработаны для обучению малому бизнесу, созданию стартапов, по вопросам регистрации компании, кредитования, участия в торгах на закупки для нужд государства и крупных компаний.

Требуется поменять настройки и средствам массовой информации, которые рассказывают обществу преимущественно об ошибках и злоупотреблениях предпринимателей (которые, конечно, есть) и мало интересуются процессом развития и созидания. Это сохранившийся пережиток социалистической системы, в которой бизнесу как бы не было места. СМИ в СССР рассказывали о производственных достижениях отраслей или предприятий, трудовом подвиге рабочих и сообщали о судебных процессах над спекулянтами и цеховиками. Сегодня востребована иная повестка — рассказы о создании компании от идеи и объединения единомышленников до запуска производства через все сложности и искания.

В большинстве стран бизнес считается уважаемым и даже элитарным занятием, но не у нас. Когда я стал президентом Объединенной судостроительной корпорации (ОСК), меня поздравляли все знакомые, хотя до этого я руководил собственным бизнесом большего масштаба. Просто все считают, что это переход в другой класс.

России необходимо повысить престижность предпринимательства. Важность этого осознает РСПП и ряд других бизнес-объединений, но этого недостаточно. В этот процесс должно быть вовлечено общество и государство. Удалось же Сергею Шойгу за относительно короткий срок вернуть престиж профессии военнослужащего.

Многие могут подумать, что недостаточная привлекательность бизнеса — мелочь по сравнению с другими проблемами в стране, например борьбой с бедностью, снижением детской смертности, продлением срока активной жизни, развитием транспортной инфраструктуры, общественной безопасностью и многими другими. Но если вдуматься, все эти проблемы очень тесно связаны с тем, будет ли в России активно развиваться национальный бизнес, появятся ли новые крупные компании-производители уникальных товаров и услуг, каково будет наше место в международном разделении труда.

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 30 мая 2017 > № 2191780 Роман Троценко


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > fingazeta.ru, 27 мая 2017 > № 2190108 Николай Вардуль

После боя

Николай Вардуль

Есть немало картин больших художников, объединенных темой «после боя». Как правило, на них – осознание потерь и ужаса происходившего, редко они прославляют победителей, гораздо чаще они о непомерной цене боя, которая может его обессмыслить. Искусство гуманно.

Бой ЦБ с инфляцией, конечно, не закончен, но «рейхстаг» взят – цены отступили за рубеж роста в 4%. Ну и что?

Есть разочарование, знакомое по картинам. Разве открылась дверь, за которой рост экономики и благосостояния?

Нам говорили, что покорение инфляции – необходимый шаг к росту инвестиций. В теории совершенно верно. А на практике? Одно из препятствий для роста инвестиций, если не убрано совсем, но стало ниже. Однако хватит ли этого для роста инвестиций?

Подождем – увидим, но, если обобщить, то ответ будет свидетельствовать о том, насколько рыночна наша экономика. Я не спорю с тем, что рыночные законы в российской экономике действуют. Но не только они.

Вернемся для примера к той же инфляции. У нас еще в прошлом году (как и в позапрошлом) был экономический кризис. Что делают цены в кризис в рыночной экономике? Снижаются. А у нас они были торопливее, чем сейчас, когда экономика, есть надежда, начинает оживать. Другими словами, динамика цен у нас в противофазе той, которая должна быть в рыночной экономике.

О чем это говорит? Во-первых, о том, что ЦБ последовательно проводил свою политику. А, во-вторых, о том, что структура нашей экономики не вполне рыночная. Она чрезмерно монополизирована. Рынок деформирован обилием монополий и административным давлением. По официальным данным, 70% российской экономики находится под прямым государственным контролем. А на остальную чиновники влияют неформально.

Вывод – для роста инвестиций (без чего не будет экономического подъема) снижения инфляции недостаточно. Я сейчас не о том, что надо менять структуру экономики, этим, конечно, надо заниматься, но процесс длительный, а рост инвестиций нужен как можно быстрее. Рост надо «лепить из того, что было». А это значит, что пример в тех условиях, которые есть, должно показать государство. Нам нужны крупные инвестиционные проекты с определяющим вкладом государства. А раз так, то это должны быть инфраструктурные проекты, хотя бы качественное улучшение транспортной инфраструктуры в связи с подготовкой к Чемпионату мира по футболу.

Картины на тему «после боя», увы, новые бои не остановили. Что ж, бой за экономический рост далеко не закончен. Главное – чтобы победа над инфляцией не оказалась пирровой.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > fingazeta.ru, 27 мая 2017 > № 2190108 Николай Вардуль


Россия > Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 26 мая 2017 > № 2190328 Борис Титов

Встреча с Уполномоченным по защите прав предпринимателей Борисом Титовым.

Б.Титов представил Президенту очередной доклад Уполномоченного по защите прав предпринимателей.

В.Путин: Борис Юрьевич, добрый день!

У Вас доклад о вашей работе за прошлый год?

Б.Титов: Да, Владимир Владимирович. Время бежит очень быстро, мы уже завершаем первый пятилетний период работы. Пять лет назад Вы приняли решение, доверили мне и нашей команде очень ответственную, непростую, но очень интересную работу, которая сегодня даёт свои, может быть – ещё пока не очень большие, но первые результаты.

Наш доклад, который я сегодня представляю, говорит о том, что институт наш полностью создан во всех регионах. Во всех 85 регионах есть уполномоченные по защите прав предпринимателей. Мы создали большую общественную команду поддержки. Это уполномоченные общественные представители, которые работают по отдельным направлениям, по налогам, по уголовному праву, то есть экспертные центры.

Кроме этого, есть ещё и наши общественные представители в муниципалитетах. У нас сегодня более двух тысяч представителей на местах. Мы ведём работу как с обращениями предпринимателей, так и по системным вопросам, которые волнуют бизнес. И в очередной раз, в четвёртый раз уже, представляем Вам наш доклад. Передаю его Вам.

В.Путин: Спасибо.

Б.Титов: Этот доклад, как всегда, готовился на базе большой аналитической работы. У нас прошло больше ста так называемых ситуационных анализов в регионах и в Москве, больше 30 по разным направлениям. Более двух тысяч экспертов и предпринимателей участвовали в подготовке. Мы получили очень большую поддержку от наших предпринимательских союзов: и РСПП, и ТПП, и «Деловой России», и «ОПОРЫ России». Они активно с самого начала участвовали в этой работе.

В докладе сегодня 267 инициатив, касающихся проблем – от очень маленьких до достаточно больших, которые сегодня волнуют бизнес, и пути, как эти проблемы решать.

Должен сказать, что, наверное, самой важной на сегодня проблемой остаётся уголовное преследование предпринимателей, о чём Вы говорили в своём Послании на 2016 год: что возбудили уголовное дело, «попрессовали» и отпустили, – и только 15 процентов дел, к сожалению, доходят до [результата].

Сейчас эта цифра немного стабилизировалась. Должен Вам сказать, что наметились, кажется, очень пока осторожные, но изменения в тенденции. 2016 – это первый год, когда количество возбуждённых уголовных дел по экономическим статьям не увеличилось. Более того, количество предпринимателей, которые находятся в СИЗО, – а Вы знаете, что по закону предпринимателей нельзя арестовывать на стадии предварительного следствия, – впервые снизилось на 24 процента. Хотя пока такие люди есть, и их количество остаётся достаточно большим, в целом тенденция к улучшению наметилась.

Нам бы очень хотелось не упустить этот момент, чтобы не повернулось всё вспять, сегодня закрепить это ещё и частью правоприменительных, по изменению законодательства решений, которые могли бы сегодня способствовать тому, чтобы эта проблема осталась в прошлом. Это первое, что бы мы хотели, вопрос, связанный со 108-й статьёй.

К сожалению, у нас пока ещё очень много предпринимателей, которые находятся в СИЗО. Говорят, что эта мера пресечения необходима для ведения следственных действий, но, к сожалению, часто бывает, что по ним следствие не ведётся, и бывает, что следователи даже не приходят.

Мы начали работу с прокуратурой, уже проверили законность содержания очень многих предпринимателей в СИЗО, и сейчас начинается процесс изменения меры пресечения, сегодня достаточно много таких случаев. Поэтому хотели бы обратиться к Вам за поручением – прокуратуре вместе с нами продолжить эту работу.

Кроме этого, конечно же, есть вопрос, связанный с административными проблемами, которых мы выявляем достаточно много. В докладе есть акцент на нескольких основных направлениях, в частности это рост тарифов на услуги инфраструктурных монополий. Здесь, к сожалению, мы видим продолжающийся рост. Одно время стабилизировали [тарифы] по Вашему решению, когда они были заморожены на один год, но, к сожалению, сейчас этот процесс [роста тарифов], особенно в области электроэнергетики, становится очень динамичным, так скажем. Хотел бы это более детально [обсудить], в докладе есть уже по этому поводу объяснение.

Серьёзно нас волнует банкротство банков и то, что сгорают счета предпринимателей. Сейчас готовится законопроект по страхованию вкладов, по крайней мере малого бизнеса. Хотели бы поддержать.

Неплатежи государства и госкомпаний поставщикам: здесь мы активнейшим образом работаем с прокуратурой Российской Федерации. Удалось за последние месяцы почти 70 миллиардов рублей задолженностей вернуть. Но, к сожалению, пока ещё эта цифра остаётся большой, и мы, конечно, продолжаем эту работу.

Очень серьёзная проблема – это рост [количества] форм отчётности, потому что сегодня каждое даже малое предприятие должно каждый месяц делать десятки таких форм. Потому что, к сожалению, это не только те организации, которые обычно, хотя Росстат увеличивает отчётность, но и все федеральные ведомства всё увеличивают и увеличивают отчётность. Причём у всех свои формы, и, что особенно насторожило, ладно там бюрократическая работа, но ещё и штрафуют. Тем более произошёл рост величины штрафов по КОАП, и сейчас небольшая ошибка в отчётности может приводить и к полумиллионному штрафу.

Снос нестационарных торговых объектов тоже является проблемой. Мы сейчас видим, например, в Красноярске достаточно напряжённая сегодня ситуация: больше 500 предпринимателей могут лишиться своих мест. Понятно, что там нужно решать вопросы универсиады, но надо решать, давать какие-то компенсации или по закону.

Самозанятые нас волнуют: пока не урегулировано. Вы дали поручение урегулировать юридический статус самозанятых, пока он не урегулирован.

В.Путин: А что там?

Б.Титов: Вопрос в том, что мы предлагали самозанятых [рассматривать] как индивидуальных предпринимателей.

В.Путин: Решение же было.

Б.Титов: Было решение, что самозанятые – граждане. Не так, как предлагалось изначально. Это привело к тому, что на сегодняшний день зарегистрировалось 40 человек (три месяца уже закон действует) из миллионов самозанятых.

В.Путин: Да, это уже практика.

Б.Титов: Вопрос в том, что это просто граждане, которые должны зарегистрироваться. При этом их освобождают только на два года от НДФЛ, на два года у них каникулы от НДФЛ. По результатам у человека статус никак не определён. То есть он всё открыл, где он и как зарабатывал, а потом ему приходится полностью платить налоги через два года.

И вопрос юридического статуса тоже очень сложный. Мы говорили о том, что практически от 20 до 30 процентов всего Гражданского кодекса придётся переписать, потому что это абсолютно новый статус в нашем законодательстве – «самозанятый гражданин». А если этот самозанятый – индивидуальный предприниматель, то он попадает под статус индивидуального предпринимателя. Поэтому это проблема, которую ещё предстоит нам решать.

Ещё сейчас на дорогах проблемы. Есть автоматизированная система весогабаритного контроля. Это тоже вызывает сегодня технические, но проблемы, много штрафов приходит, хотя это новейшая технология. Мы просим какой-то опытный период, потому что сейчас, пока идёт наладка техники, очень много различных проблем.

То же самое с электронной ветеринарной сертификацией. Очень серьёзная нагрузка на бизнес, но пока система работает так, что её, эту систему «Меркурий», надо доводить.

В.Путин: Система работает в целом нормально, Вы считаете?

Б.Титов: Она должна быть, но её надо отладить, какой-то период надо дать на отладку.

С ККТ намного лучше (контрольно-кассовая техника), хотя было очень много споров по этому вопросу, бизнесу было очень тяжело, по стоимости аппаратов, по наличию их в продаже. Но постепенно вопрос решается, мы создали отдельный специальный штаб с Федеральной налоговой службой, во всех регионах у нас идёт взаимодействие, мы мониторим ситуацию с ценами, с наличием техники, с установкой, с наличием интернета, потому что там есть проблема ещё в регионах, где нет интернета. Думаю, что к 1 июля проблема будет решена, а потом уже пойдёт второй этап, который будет связан с малыми индивидуальными предпринимателями, у которых не было техники до сих пор.

Ещё, конечно, есть вопрос в Москве со стоимостью имущества и налога на имущество для физических и юридических лиц, который сегодня, конечно, растёт.

В общем, все эти проблемы изложены в нашем докладе. Хотел бы сегодня просить Вас дать поручение Правительству, чтобы они могли проанализировать этот доклад, хотя должен сказать, что мы доклад готовили и с участием ведомств, которые принимали участие в наших ситуационных анализах, тем не менее по стандартной, уже существующей несколько лет по нашим докладам процедуре, чтобы они создали специальную рабочую группу, которая вместе с нашим институтом отработала Ваше поручение и доложила.

В.Путин: Я так и сделаю. Только предварительно, конечно, я должен посмотреть доклад, ознакомиться с ним и по результатам рассмотрения подготовить соответствующее поручение.

Борис Юрьевич, Вы уже занимаетесь не первый год этим. По сути дела, Вы создали эту систему, этот институт, вместе с Вашими помощниками. Даже перечисление тем и проблем, с которыми сталкиваются сегодня предприниматели и которыми вы занимаетесь, говорит о том, что эта работа востребована.

У Вас в конце июня заканчивается срок полномочий. Я вижу, как Вы с интересом сами это всё делаете, работаете с интересом. Думаю, правильно будет предложить Вам продлить срок Ваших полномочий, и я с удовольствием это сделаю.

Б.Титов: Спасибо, Владимир Владимирович.

С удовольствием принимаю это предложение, потому что для меня это очень интересная работа, и я буду делать всё возможное, чтобы оправдать доверие, которое Вы мне оказали.

Россия > Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 26 мая 2017 > № 2190328 Борис Титов


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > economy.gov.ru, 26 мая 2017 > № 2188768 Олег Фомичев

Олег Фомичев: Мы должны переформатировать политику поддержки бизнеса в целом - усилить сервисную составляющую

В День российского предпринимательства статс-секретарь – заместитель Министра экономического развития РФ Олег Фомичев в интервью газете «Известия» рассказал о мерах поддержки малого и среднего бизнеса и нововведениях, которые ожидаются в ближайшем будущем.

Социальные платежи ИП рассчитываются, исходя из минимального размера оплаты труда (МРОТ). Премьер-министр Дмитрий Медведев поручил повысить МРОТ до уровня прожиточного минимума, что означает рост платежей для ИП. Планируется ли уходить от этой схемы расчета социальных платежей?

Задача повышения размера МРОТ до уровня прожиточного минимума очень правильная. Она приведет к легализации «серых» зарплат, к росту производительности труда. И при этом не должна противоречить задаче развития малого и среднего бизнеса. Вместе с тем, повышение МРОТ, исходя из действующего порядка расчета взносов в государственные внебюджетные фонды, напрямую повлияет на финансовую нагрузку на индивидуальных предпринимателей.

Конечно, невозможно в условиях инфляции зафиксировать платеж и сделать его постоянным. Проблема в том, что перед нами стоит задача довести МРОТ до прожиточного минимума быстрыми темпами, поэтому мы предлагаем сейчас отвязать социальный платеж, уплачиваемый индивидуальными предпринимателями, от размера МРОТ и повышать его ежегодно на основе устанавливаемого отдельным решением правительства коэффициента, который будет привязан к росту потребительских цен.

Возможны и другие варианты. Помимо прочего, мы обсуждали рост заработных плат как показатель, к которому тоже можно привязать социальный платеж ИП. В любом случае мы хотим, чтобы коэффициент ежегодного изменения, на который будет умножаться базовая сумма, утверждался правительством с учетом текущей ситуации, а не автоматически был привязан к темпам роста МРОТ.

Какой будет базовая цифра, на которую умножат коэффициент?

Мы хотим базовую цифру оставить на том уровне, на котором сейчас находится МРОТ. Зафиксировать его, и эту сумму уже ежегодно индексировать на коэффициент, который будет правительством утверждаться. Сейчас у нас МРОТ составляет 7 500 рублей. С 2018 года расчет взносов будет осуществляться исходя из МРОТ равного 7 800 рублей.

Соответствующие поправки уже разработаны, и сейчас мы будем согласовывать их с Минфином и Минтрудом, чтобы внести в правительство.

Когда новая система может заработать?

Мы хотим, чтобы заработала со следующего года. Рассчитываем, что до конца года мы этот закон примем, потому что Минфин должен считать новый бюджет, исходя из прогноза поступлений, которые будут по итогам принятия документа.

Могут ли в ближайшее время появиться новые налоговые льготы для предпринимателей?

Будут приниматься решения в целом по контурам налоговой системы. В рамках этих решений вполне возможно, что будут меняться какие-то параметры налоговых режимов для малого и среднего предпринимательства. Но пока трудно сказать, потому что дискуссия начата, и никаких еще окончательных решений не принято.

Но у вас есть какие-нибудь предложения?

У нас есть предложения по совершенствованию патентной системы. Нам нужно этот налоговый режим более жестко привязать к факту регистрации, чтобы предпринимателю было проще одновременно зарегистрироваться и заплатить патент, а также расширять сферу действия патентной системы. Сейчас патенты еще недостаточно распространены при том, что темпы роста плательщиков по ним за два года выросли в 2,5 раза.

Также эту систему нужно усовершенствовать с точки зрения уровня обложения по социальным платежам. Уже довольно давно идет дискуссия с Минтрудом и бизнес-сообществом по поводу введения для индивидуальных предпринимателей, не привлекающих наемных работников и применяющих патент, единого платежа, который будет включать сумму налога и страховых взносов.

На какие виды деятельности может быть расширена патентная система налогообложения?

Сейчас около 63 видов деятельности под патент подпадают. Для расширения надо дополнительно проанализировать региональную практику, потому что у регионов уже есть право включать в перечень видов деятельности, осуществляемых в рамках патента, новые виды деятельности. Возможно дальнейшее распространение патента на производственную сферу и сферу сельского хозяйства.

Была критика в адрес того, что только крупные госбанки кредитуют бизнес по льготным ставкам, и надо в это вовлекать маленькие региональные банки. Идет ли работа в этом направлении?

Корпорация развития малого и среднего предпринимательства (МСП), которая является главным институтом развития в части кредитно-гарантийной поддержки МСП, по договоренности с Центральным банком сейчас работает в этом направлении.

У нас есть льготная программа кредитования малого и среднего бизнеса под названием «Шесть с половиной». Эта программа фиксирует процентную ставку по кредитам в сумме не менее 5 млн рублей для малых предприятий на уровне до 10,6% годовых, для средних — до 9,6% годовых. Банки, предоставляющие финансирование предпринимателям по этой программе получают возможность рефинансирования в ЦБ по ставке 6,5% годовых, поэтому программа получила второе название «Шесть с половиной».

Более 30 новых региональных банков корпорацией для работы по этой программе уже аккредитованы. Сейчас корпорация делит лимиты между крупными и небольшими банками пополам.

Во второй половине года, если ЦБ примет решение об увеличении лимита по программе дополнительно на 50 млрд рублей, практически весь этот лимит будет размещен в региональных банках. По части крупных банков мы будем уходить в сторону увеличения сроков, на которые выдаются кредиты, и обеспечения их инвестиционного характера.

Минэкономразвития подготовило проект постановления, сейчас он находится в правительстве (речь идет об аналоге программы «Шесть с половиной», но при поддержке правительства, а не ЦБ). Для конечного заемщика практически ничего не поменяется. Просто дело в том, что у крупных банков сократились лимиты в связи с вовлечением в программу региональных банков, но у них осталась большая доля одобренных или предодобренных кредитов для МСП, и нам бы очень хотелось этот навес закрыть.

Мы будем компенсировать крупным банкам разницу между 6,5% и ключевой ставкой ЦБ для того, чтобы крупные банки навес невыданных кредитов выдали максимально быстро. Таким образом, мы сейчас обеспечим поддержку льготного кредитования малого бизнеса до того момента, как ЦБ примет решение о расширении и выделении дополнительных лимитов программы. Это решение может быть где-то в середине лета, по нашей оптимистичной оценке.

Эта программа правительства будет действовать на постоянной основе?

Сейчас мы планируем программу до конца года. Выделяется на нее порядка 300 млн рублей. Эта сумма субсидирует только разницу между 6,5% и ключевой ставкой, которая сейчас составляет 9,25%. С Минфином уже все согласовано.

Дальше посмотрим, насколько программа будет эффективно работать и будет ли в ней необходимость. Если мы ускоренными темпами будем выходить на целевые параметры инфляции, а мы уже практически на них вышли, и если ЦБ будет снижать ключевую ставку, то, в принципе, когда ключевая ставка сравняется с 6,5% необходимость в программе отпадет автоматически. Так же, как необходимость отпадет и в основной программе «Шесть с половиной», потому что самому Центральному банку уже не будет смысла фондировать банки под 6,5%, если ключевая ставка будет 6,5%.

По нашему мнению, программа со льготными ставками сейчас носит вынужденный характер. По мере снижения процентных ставок на рынке, эту программу нужно будет потихоньку сворачивать. А ставки уже снижаются. За последнее время они снизились почти вдвое. Раньше они доходили до 30%, сейчас, по данным ЦБ, в районе 14%. Разница между ставками в 9,6%, 10,6% и 14% не катастрофическая, так что к концу этого года или к середине следующего ставки могут выровняться.

Но это не значит, что правительство и корпорация МСП прекратят кредитно-гарантийную поддержку малого бизнеса. Ведь основной инструмент, ради которого создавалась корпорация, — это гарантии и поручительства по кредитам малого бизнеса. Эта работа безусловно продолжится.

А не планируют ли корпорация развития МСП и правительство новые программы поддержки бизнеса?

За следующие год-полтора мы должны политику поддержки бизнеса в целом переформатировать. Задача — усилить сервисную составляющую при оказании поддержки. Должен работать принцип «одного окна», когда предприниматель приходит в одно место и получает там весь комплекс необходимых ему услуг.

Мы планируем в ближайшие два года создание так называемых центров оказания услуг (ЦОУ) для бизнеса на базе кредитных организаций.

В каких пилотных регионах могут появиться ЦОУ? На базе каких кредитных организаций?

В первом полугодии в 10–15 регионах ЦОУ будут запущены в пилотном режиме. Как выяснилось, кредитным организациям это достаточно интересно. Например, сам с этой инициативой к нам пришел Бинбанк. Еще два или три банка, помимо ВТБ и Сбербанка, интересуются созданием ЦОУ у себя.

Как банки будут на этом зарабатывать?

Кредитные организации смогут предлагать клиентам свои услуги. Например, открытие счета или страхование продукта. Для банков это поток потенциальных клиентов.

Для предпринимателей все эти услуги будут бесплатными?

Если предприниматель будет получать государственные услуги, которые сами по себе бесплатные, то они и там будут бесплатными. Но если у предпринимателя будут в пакете платные услуги, которые носят рыночный характер, например, страхование, то они будут платными. Но зато все это будет удобно и в одном месте.

Развивая тему формирования сервисной модели и клиентоориентированности при предоставлении услуг для предпринимателей, хочу обратить внимание на уже созданную в рамках программы Минэкономразвития сеть инфраструктуры поддержки МСП. Она включает центры поддержки предпринимательства, гарантийные фонды, микрофинансовые организации, имущественную инфраструктуру поддержки для начинающих и действующих предпринимателей, центры компетенций в сфере инноваций. На базе созданной инфраструктуры планируется внедрение «пакетного» принципа предоставления услуг, которые в том числе будут предлагаться в МФЦ и ЦОУ. Такой формат взаимодействия позволит предпринимателям часть услуг получать абсолютно бесплатно.

Какие типы «пакетных» услуг планируются?

В предварительном варианте мы выделили направления «Создавай», «Развивай», «Экспортируй», «Инвестируй» в зависимости от того, на каком этапе своего существования обращается предприниматель и чем он хочет заниматься. Если он хочет расширять производство, тогда это пакет услуг «Инвестируй». Если предприниматель хочет выводить свою продукцию на экспорт, то это пакет «Экспортируй». Услуг в этом пакете много: начиная от логистики и заканчивая страхованием. Пакет услуг «Создавай» подразумевает регистрацию юрлица, открытие счета, постановку на учет в ФНС и так далее.

Так в чем будет разница между ЦОУ и МФЦ для бизнеса?

Разница между ЦОУ и МФЦ для бизнеса в форме организации. МФЦ — центр госуслуг, и он будет работать как бюджетное учреждение, но в том числе будет иметь возможность оказывать услуги от коммерческих провайдеров на договорной основе. Предприниматель сможет сам выбрать провайдера из предложенного списка. Набор госуслуг везде будет оказываться практически один и тот же. Это будут неконкурирующие организации. Просто там, где разместится МФЦ для бизнеса, поблизости скорее всего, не будет ЦОУ. У нас задача разместить их так, чтобы они не пересекались.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > economy.gov.ru, 26 мая 2017 > № 2188768 Олег Фомичев


Россия. ЦФО > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 26 мая 2017 > № 2186820 Андрей Шаронов

«У меня точно был комплекс самозванца»: Андрей Шаронов о карьере, бизнес-образовании и предпринимательстве

Редакция Forbes

Мировая тенденция: целесообразность высшего образования, которое изначально было ступенькой наверх, ставится под вопрос. Человек теряет много времени и изучает то, что уже устарело. Другой тренд, уже российский — государство является крупнейшим бизнесменом в стране. Россия сегодня — страна государственного капитализма с огромной ролью силовиков в экономике. Почему молодые энергичные люди должны идти получать образование в бизнес-школе, а не, скажем, в академии ФСБ?

На этот и другие вопросы отвечает гость Forbes Club, президент Московской школы управления «Сколково» Андрей Шаронов.

Зачем нужно бизнес-образование

Мы живем в фантастически быстро меняющемся мире, в котором невозможно не только процветать, но даже адаптироваться к изменениям, если ты постоянно не учишься чему-то новому. Справедливости ради нужно сказать, что обучение — это не обязательно сидение за партой. Мы обучаемся, рефлексируя по поводу нашего собственного опыта.

С середины восемнадцатого века профессии наследовались потомками, то есть люди поколениями жили в одной и той же модальности с примерно сопоставимыми навыками. Сейчас человек в среднем восемь раз за жизнь меняет виды деятельности.

Мои бабушка и дедушка были неграмотными, дедушка умел читать по слогам, а бабушка ставить подпись. Только один из их сыновей получил высшее образование – это был мой дядя. О нем говорили: «Вот он выучился на кого-то». Сегодня невозможно «на кого-то» выучиться. Это бессмысленно, поскольку все так быстро меняется, и мы должны тоже быстро меняться, чтобы соответствовать требованиям.

И бизнес-школа – это один из видов образования для взрослых, но очень концентрированного. Как показывает практика англо-саксонских стран, бизнес-школа хорошо подходит и чиновникам тоже. Я учился в Англии и Германии в школах для государственных служащих и заметил, что в немецкой культуре есть разделение: чиновники учатся в одних школах, а бизнесмены – преимущественно в бизнес-школах.

В Великобритании Маргарет Тэтчер в какой-то момент приватизировала Civil Service College, где учились чиновники. И тогда школе пришлось встать в очередь на конкурсы, чтобы получать право обучать не только чиновников, но и менеджеров и предпринимателей. Что важно, учили их примерно одному и тому же — возможно, именно поэтому диалог между чиновниками и предпринимателями там проходит чуть легче, чем в странах с другой культурой, в том числе и в России.

О комплексе самозванца и карьере

Мою карьеру можно разделить на две части. В начале почти все в моем окружении были старше меня, что заставляло испытывать комплекс самозванца.

Я очень рано стал депутатом, успел поработать даже в ЦК комсомола. Почти случайно я стал замминистра экономики, будучи сильно моложе всех моих коллег. Мне постоянно указывали на то, что мне не хватает стажа или образования, одним словом — регалий. И, конечно, приходилось вести определенную борьбу (прежде всего с самим собой) — пусть сейчас ты самозванец, но ты адекватен ситуации и ожиданиям, а через некоторое время предложишь нечто новое, что докажет, насколько ты ценный человек для этой компании.

А вторая половина жизни началась недавно, когда я понял, что стал старше окружающих меня людей. Думаю, я впервые это почувствовал в 43 года, когда уже работал в «Тройке Диалог». Как с этим жить? Я пытаюсь не доминировать, не подчеркивать возраст, статус, чтобы не демотивировать окружение.

Вообще мне больше нравятся плоские организации, где расстояние от начальника до самого низшего должностного лица совсем небольшое. Конечно, для крупных организаций это невозможно, но для небольших — вполне работающая структура. Такой метод управления создает комфортную среду, которая раскрепощает людей, в ней они раскрываются лучше, чем в вертикальных иерархичных организациях. И в этом смысле у меня уже нет комплексов.

Об отношении к предпринимателям в России

Общество в России не доверяет бизнесменам, у нас вообще не связывают появление общественного блага с предпринимателями. Иногда возникает ощущение, что люди живут в модели, при которой блага и ценности образуются от государства, а не от совокупности капитала и наемного труда, как это, в общем-то, происходит на самом деле.

В рыночных экономиках, к сожалению, предприниматели давали немало поводов считать себя своего рода хищниками. И с этим спорить сложно, так часто бывает, но тут общественные и государственные институты должны выстраивать определенные защитные барьеры.

Мне кажется, что подобная ситуация — это детская болезнь, которую мы переживаем как общество, которое исторически недавно к этому подошло. Возможно, правительству стоит занять проактивную позицию в отношении популяризации предпринимательства как общественно полезного, а не вредного вида деятельности.

Россия. ЦФО > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 26 мая 2017 > № 2186820 Андрей Шаронов


Россия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 26 мая 2017 > № 2186802

Нет денег и желания: лишь 3% россиян планируют в ближайшее время открыть свой бизнес

Екатерина Еременко

Корреспондент Forbes

Около 74% жителей российских сел считают, что им было бы трудно начать карьеру предпринимателя. Участники опроса жалуются на отсутствие стартового капитала, а также желания и идей для ведения бизнеса

Среди россиян все еще достаточно широко распространено мнение о том, что открыть свой бизнес — сложно. Тем не менее около 9% планируют в ближайшие годы начать свое дело, и в основном это молодые люди до 24 лет и жители крупных городов. Результаты всероссийского опроса, проведенного Аналитическим центром НАФИ в апреле 2017 года, имеются в распоряжении Forbes.

Авторы исследования опросили 1600 человек в 140 населенных пунктах в 42 регионах России. Возраст участников — от 18 лет и старше. Статистическая погрешность не превышает 3,4%. Более половины россиян (61%) полагают, что в их населенном пункте открыть собственный бизнес сложно, и только четверть (24%) придерживаются противоположного мнения. Чаще на трудности открытия своего дела сетуют жители сел (74%) и городов-миллионников (68%), реже – москвичи и петербуржцы (39%), а также те, кто проживает в городах численностью 50-100 000 человек (45%). Авторы исследования отмечают, что среди 28% мужчин распространена точка зрения о простоте начала собственного бизнеса, в то время как среди женщин так считают только 21%.

Каждый десятый россиянин (9%) планирует в перспективе нескольких лет открыть свое дело: 3% — в ближайшие три года и еще 6% — не ранее, чем через три года. Такие намерения в основном свойственны мужчинам (13%), молодежи до 24 лет (29%) и жителям городов численностью 500 000 – 950 000 человек (17%), реже — женщинам (6%), 45-59-летним (3%) и пенсионерам (1%), а также жителям обеих столиц (6%). Уже имеют свое дело 4% опрошенных, а 84% не рассматривают возможность стать предпринимателем.

Основные барьеры для старта предпринимательской деятельности – финансовые, психологические и профессиональные. Так, наиболее распространенная причина – финансовая: 44% опрошенных, не планирующих открывать свой бизнес, объясняют свое решение отсутствием стартового капитала. Треть (33%) приводят доводы, связанные с отсутствием желания, а 15% — указывают на отсутствие идей. Около половины тех, кто не собирается начинать свое дело, называют различные сложности, связанные с недостатком информации, навыков и опыта: незнание законов в сфере предпринимательства отмечают 12%, отсутствие экономической подготовки – 11%, непонимание рынка – 8%, нехватку опыта оформления налоговой документации, отсутствие управленческих навыков и непонимание процедур, необходимых для открытия дела, — по 6%. Только 8% ссылаются на отсутствие времени, а 6% — на возраст.

«Уровень готовности граждан в России к открытию бизнеса низкий по сравнению с другими странами (только 3% планируют открыть бизнес в ближайшие три года). При этом средний показатель среди европейских стран составляет 12%. Ключевой барьер согласно опросу – отсутствие стартового капитала. Однако более показательными являются барьеры, связанные с нежеланием быть предпринимателем и незнанием того, как можно им стать. В первом случае, важно работать в направлении повышения имиджа и статуса института предпринимательства в обществе, во втором случае – информировать и обучать основам предпринимательской грамотности, причем данную работу следует начинать еще со школы», — отмечает руководитель направления корпоративных исследований Аналитического центра НАФИ Ольга Стасевич.

Она также подчеркнула, что готовность заняться предпринимательской деятельностью неоднородна с точки зрения географии. Так, жители Уральского и Дальневосточного федеральных округов в большей степени склонны к предпринимательству (открыть бизнес планируют 9% и 8% опрошенных). На Урале это объясняется возможностями встраиваться малому бизнесу в цепочки крупных предприятий, а на Дальнем Востоке – влиянием Азиатско-Тихоокеанского региона и наличием тесных взаимоотношений с ним.

Россия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 26 мая 2017 > № 2186802


США. Россия > Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 25 мая 2017 > № 2205953

Правительство США проигнорирует Петербургский экономический форум

Представлять американскую сторону будет посол Джон Теффт: он должен продвигать бизнес страны в экономических областях, на которые не влияют санкции

Члены американского правительства не приедут на Петербургский экономический форум. Об этом сообщили в посольстве США в России. Там отметили, что представлять Вашингтон на ПМЭФ будет посол Джон Теффт, и это его обязанность — продвигать американский бизнес в тех областях экономики, которые не находятся под санкциями.

Вместе с тем спецпосланник российского посольства в США Денис Гончар заявил, что Россия ждет более представительную делегацию американского бизнеса, чем в предыдущие годы. Управляющий партнер компании EY по России Александр Ивлев убежден, что и без членов правительства США американская сторона будет представлена солидно:

«С моей точки зрения то, что присутствует посол США — это довольно-таки хороший уровень, это показывает, что интерес к России есть у политических американских властей. Но для меня, честно говоря, самое важное — это то, что американский бизнес будет хорошо представлен на форуме, и мы увидим интересные беседы в рамках российско-американского делового диалога. Так что, с моей точки зрения, форум развивается, он по-настоящему международный, и участие американских компаний — тому подтверждение».

В Санкт-Петербурге ожидают представителей таких компаний, как Exxon, Google, Boeing, PepsiCo и Visa. Председателя совета директоров компании «Сафмар» Олега Вьюгина отсутствие американских конгрессменов не удивляет:

«Мы все прекрасно знаем, что на питерском форуме есть два уровня гостей. Есть предприниматели, бизнесмены, общественность, а есть официальные лица. И обычно там, особенно, когда президент участвует с панели, то в этой панели еще присутствуют какие-то официальные лица на достаточно высоком уровне. Но то, что у России и США отношения пока не восстановлены, как говорил наш министр иностранных дел, находятся на самом низком уровне историческом, ну, это так. Чего было ожидать-то?»

Одним из наиболее влиятельных американцев на ПМЭФ станет вице-президент Торговой палаты США Майрон Бриллиант.

США. Россия > Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 25 мая 2017 > № 2205953


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 25 мая 2017 > № 2185643 Рубен Варданян

Из рук в руки: владельцам капиталов нужно «думать о седьмом поколении» наследников по примеру ирокезов

Рубен Варданян

социальный инвестор и предприниматель

Каждый совет племени старейшины ирокезов начинали призывом: «Возьмемся за дело здесь и сейчас — с надеждой, что принятое нами решение одобрят члены нашего племени, наши потомки в седьмом поколении».Каждый совет племени старейшины ирокезов начинали призывом: «Возьмемся за дело здесь и сейчас — с надеждой, что принятое нами решение одобрят члены нашего племени, наши потомки в седьмом поколении». Robert Griffing

Попечитель бизнес-школы Сколково и глава инвестиционной компании «Варданян, Бройтман и партнеры» Рубен Варданян — об особенностях наследования бизнеса в России и проблеме первого поколения наследников

В этом году мы отмечаем столетие революции, которая лишила наших предков собственности. Мы отвыкли от того, чтобы чем-то владеть. Впервые за сто лет с 1917 года в России сформировалось поколение людей, имеющее возможность оставить следующему поколению значительные материальные блага. Вследствие изменения политического и экономического строя мы получили новую систему, важнейшим элементом которой вновь стала частная собственность. Огромное количество наших соотечественников стали владельцами рыночных активов, получив в собственность не только заводы, но и элементарно квартиры. Однако за 27 лет в нашей стране институт частной собственности не сформировался окончательно — ни в плане культуры и традиций преемственности, судебной системы, ни с точки зрения ощущения самих себя собственниками и понимания связанной с этим ответственности. Поэтому в ближайшие 10–20 лет нас ожидает серьезное переосмысление вопросов преемственности и наследования.

Почему этот процесс неизбежен? Потому что огромному количеству людей, которые стали собственниками в 1990-е, сегодня 50–70 лет. Я начинал свою карьеру в инвестбанкинге в 1991 году и был одним из самых молодых среди тех, кто пришел в бизнес в начале 1990-х. Как показывают исследования, человек начинает задумываться о смысле жизни и о том, что он оставит после себя, когда ему исполняется 65 лет, а значит, мы подошли к периоду, когда нам предстоит принимать серьезные решения, связанные с будущим своего бизнеса и наследия как такового.

В плане передачи благосостояния мы попали в общемировой тренд. В ближайшие десятилетия в Северной Америке «из рук в руки» перейдет около $30 трлн. Однако на Западе поколение преемников и наследников значительно старше нашего, активы передают 50–70-летним. Наши дети наследуют нам более молодыми. Готовы ли они к этому?

Передать не значит составить завещание и надеяться, что все произойдет именно так, как в нем написано. Передать — значит продумать, создать механизм для того, чтобы передача прошла максимально безболезненно, и долгие годы его последовательно реализовывать.

Исследование, которое мы проводили в Центре управления благосостоянием и филантропии бизнес-школы Сколково, позволило нам составить портрет владельцев капиталов в России. Сегодня от 100 000 до 150 000 российских семей владеют финансовыми активами объемом свыше $1 млн, они контролируют 25–35% благосостояния в стране. Средний возраст владельца капитала — 50–55 лет. У 63% участников нашего исследования члены семьи не вовлечены в бизнес, а у 71% нет механизмов обсуждения и принятия решений касательно семейного состояния и наследования. План преемственности бизнеса детально проработан лишь у трети крупных предпринимателей, а еще треть даже не обдумывала этот вопрос.

Сравнительно немного собственников рассматривают бизнес в качестве актива, который предстоит передать семье. Во многом это связано с тем, что у нас привыкли зарабатывать не на капитализации и дивидендах, а на денежном потоке. Кроме того, определенная доля крупных бизнесов и состояний формировалась на начальном этапе рыночных реформ, когда границы допустимого были размыты. Вполне вероятно, что некоторые нынешние владельцы либо не захотят передавать бизнесы с такой историей, либо не смогут. Еще одна сложность заключается в том, что крупный бизнес основан на неформальных договоренностях, которые не могут быть не только переданы, но зачастую даже и озвучены. Около четверти наших респондентов уже сейчас готовы продать свой бизнес, поэтому в ближайшее десятилетие мы ожидаем рост числа сделок M&A. В то же время возникает вопрос, кто станет покупателем этих бизнесов и есть ли вероятность, что из-за потери ключевого нематериального актива — текущего владельца и его системы связей — они будут продаваться с дисконтом.

Наследникам тоже непросто. Стремительное развитие технологий и достижения современной медицины приведут к тому, что люди станут жить дольше. Наши дети — первое поколение, которое может прожить до 90–100 лет. В этих условиях временные рамки для решения многих жизненных задач будут смещаться: зачем принимать решение о создании семьи в двадцать, когда у тебя в запасе есть еще 70–80 лет жизни? В связи с этим смещаются и временные рамки для решения вопросов преемственности. Наблюдается серьезный поколенческий разрыв. У поколения, сформировавшегося в других условиях, не будет предпосылок и, соответственно, готовности взять на себя ответственность за активы родителей. Сегодня у нас нет ни информационной среды, ни достаточного опыта разговора о богатстве и благосостоянии. Мы широко обсуждаем эти вопросы в «Академии преемников» бизнес-школы Сколково.

Семьям собственников следует научиться «думать о седьмом поколении» по примеру мудрых старейшин племени ирокезов, начинающих каждый совет племени призывом: «Возьмемся за дело здесь и сейчас — с надеждой, что принятое нами решение одобрят члены нашего племени, наши потомки в седьмом поколении».

Я не раз говорил о том, что главный актив XXI века — это человек, и это относится не только к бизнесу, но и к семье. В 2009 году мы в «Тройке Диалог» поддержали выпуск книги Джуди Мартел «Богатство семьи и его дилеммы». Автор утверждает, и я не могу с этим не согласиться, что самое важное богатство для длительного успеха семьи — ее человеческий и интеллектуальный капитал. Благосостоянию способствуют накопленные знания и опыт: вначале интеллектуальный капитал основателя семьи помогает ему накопить финансовый капитал, впоследствии человеческий капитал семьи развивается и приумножает интеллектуальный капитал. Этот цикл влечет за собой рост семьи и сохранение фамильного состояния.

Чтобы помочь владельцам активов определиться с выбором подходящей для них модели, мы создали компанию Phoenix Advisors («Феникс»), которая работает как с самими владельцами, так и с их преемниками и наследниками. Мы помогаем людям спокойно, в несколько этапов решить, что и как они оставят после себя, продумать и предусмотреть все сложные моменты, для которых порой очень непросто найти решение.

Вопросы, связанные с преемственностью благосостояния и бизнеса в целом, напрямую затрагивают экономическую устойчивость страны. Если через 20 лет в наших судах будут одновременно слушаться несколько тысяч споров между родственниками, большое количество активов не сможет работать, бизнесы не смогут развиваться. Мы в том числе хотим предотвратить возможный коллапс всей экономической системы.

Вопрос наследования касается не только денег и активов, то есть материально-технической части, но и нематериальной — памяти, которую оставит о себе владелец капитала. Именно в этой точке благотворительность может трансформироваться из эмоционального порыва в системную деятельность, дающую возможность оставить след. Два года назад мы создали компанию PHILIN («Филин. Инфраструктура благотворительности»), которая оказывает услуги по управлению благотворительными фондами. В то же время владельцы капиталов, желающие заниматься филантропией, могут использовать нашу инфраструктуру, чтобы не создавать с нуля все финансовые и операционные институты.

Процесс передачи требует серьезной подготовки, не только юридической и финансовой, но и философской. Мы в бизнес-школе Сколково анализируем культуру наследования, изучаем лучшие мировые практики, чтобы адаптировать существующие механизмы для России.

У людей, обладающих активами, выбор не такой уж большой.

Первый сценарий — «После меня хоть потоп, пусть наследники сами все решают».

Второй — продать бизнес и оставить наследникам деньги.

Третий — подготовить преемника, который унаследует бизнес, а остальные члены семьи будут только получать доходы.

Четвертый — выстроить структуру так, чтобы менеджмент решал вопросы, а наследники получали дивиденды.

Пятый — потратить все деньги при жизни, получить удовольствие от заработанного и предоставить детям возможность самим пробивать себе дорогу.

И, наконец, шестой — оставить большую часть на благотворительность.

И это тоже требует достаточно серьезной проработки, потому что, если завещание противоречит законодательству, действует законодательство, и наследники имеют право оспорить ваше решение. Наш главный посыл таков — любое решение имеет право быть, но для его реализации требуется длительная подготовка, не одна итерация переговоров и размышлений, потому что нет идеальной, единственно правильной модели, и многие вопросы, которые предстоит решать, — ценностные и философские.

Думать о передаче наследства у нас не принято, это считается плохой приметой, хотя на самом деле это часть культуры, которую мы должны внедрить в нашу повседневную жизнь. Имея возможность впервые за сто лет передать что-то следующему поколению, мы должны задуматься о том, как это сделать уже сейчас, чтобы не перекладывать решение и ответственность за него на плечи детей.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 25 мая 2017 > № 2185643 Рубен Варданян


Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 24 мая 2017 > № 2206471 Леонард Блаватник

Леонард Блаватник: «У любого артиста мирового уровня голова очень хорошо варит про деньги»

Известный продюсер рассказал Business FM, возможно ли заработать на современном кино и почему у креативного человека обязательно должен быть бизнес-партнер

В разгар Каннского фестиваля в российском павильоне при участии Роскино кинокомпании «Марс Медиа» и Amedia Production представили фильм «Т-34», в основе которого лежит легендарная история танкиста, сбежавшего из лагеря и прорывающегося в одиночку к своим войскам. Одним из продюсеров кинокартины стал предприниматель Леонард Блаватник. Он не дает интервью, но для Business FM сделал исключение.

Я знаю, что вы не даете интервью, и мне дорого, что вы решили со мной поговорить. Почему вы все-таки даете деньги на кино? Вы же человек бизнеса, умеете считать и знаете лучше меня, что каждый раз, когда люди затевают кино, они точно знают, что много не заработают.

Леонард Блаватник: Я бы сказал так: я уже достаточно потерял денег в кино, мне кажется, знаю, как это делается, знаю, как не потерять много.

А много не потерять — это сколько?

Леонард Блаватник: Условно, 10% от того, что я вложил. Я даже думаю, что, может, немного и заработаем. Понимаете, бюджеты все-таки разумные еще в России, по сравнению с мировым рынком, поэтому, если качественный продукт создать, то его можно продать, чтобы он хотя бы окупился. Моя команда понимает бизнес довольно неплохо, хотя я не подхожу к этом как к бизнесу, я это делаю из любви к искусству. Если мне интересны люди и их проекты, я их поддерживаю. Это такая комбинация благотворительности с элементами бизнеса. Но, безусловно, бизнес должен быть дисциплинированным, тогда и продукт будет лучше. Я не ожидаю на этом сделать состояние, поэтому я хороший партнер для тех, кого поддерживаю. А я люблю поддерживать молодых, талантливых людей, не только в кино — в телевидении, в музыке, даже в других странах мира.

А как вы понимаете, что это ваше? Как это происходит? Что-то отзывается, и вы реагируете? Или еще на что-то смотрите?

Леонард Блаватник: Я относительно давно в музыкальном бизнесе — пять-шесть лет — и делаю это на серьезном уровне. Лично я и моя команда знаем, как работать в коллективном бизнесе, потому что это тоже интертеймент, немножко другой, но похожий.

А можете три правила озвучить? Мне помогут ваш опыт и ваша ирония.

Леонард Блаватник: Я процитирую одного из своих старых партнеров. Был такой Эдгар Бронфман из очень богатой семьи, у которого я покупал Warner music. Он сказал, что из его опыта все люди, которые заработали деньги, скажем, в индустрии нефти и газа или в химии, хотят потерять их в интертейменте. Поэтому я только один из этой плеяды. Но если говорить серьезно, то, как и в музыкальном бизнесе, нужно иметь дело с талантливыми людьми, у которых есть track record (послужной список — Business FM). Их нужно поддерживать не только в одном проекте, потому что, если поддерживаешь только одного артиста или один фильм, то, скорее всего, потеряешь деньги. Нужно много проектов и дать возможность выразиться — это второе. Третье, важное очень, — у креативного человека должен быть бизнес-партнер, дисциплинированный продюсер, который будет обеспечивать бизнес-сторону. В музыке — то же самое. Самые успешные музыкальные лейблы там, где вместе управляют креативный человек и человек бизнеса. На основе Amedia я пытаюсь это сделать: мы поддерживаем успешных продюсеров типа Дадашьяна. У нас, мне кажется, сильная команда, где есть дисциплинированная бизнес-составляющая. Мы финансируем проекты, и люди знают, что они должны эти деньги вернуть. Когда они это знают, они бегают немножко быстрее и много внимательнее относятся к деньгам, которые им дали. Если они знают, что не должны их возвращать, относятся халатно — такова человеческая натура. Поэтому такая комбинация креативности и бизнес-подхода, мне кажется, дает шанс на успех. Надеюсь, я вам ответил.

Вы мне ответили. Я просто все время общаюсь с людьми, которые жить не могут без того, чтобы рисовать, или жить не могут без того, чтобы думать на бумаге, и эти люди не знают, где вы ходите.

Леонард Блаватник: Это другие люди.

Да. И продюсеров у них вообще нет. Интересно, как это соединить?

Леонард Блаватник: Из моего опыта, у самых успешных людей в музыке, кино и так далее, достаточно бизнеса в голове. Они интуитивно понимают, что им нужно делать. Например, они знают, что им нужно найти агента, который будет представлять их интересы, и они находят правильного человека. Может быть, после нескольких попыток. Если у них этого нет, то, наверное, они не готовы к большому успеху. Если вы возьмете любого артиста, который достиг мирового уровня, у него голова очень хорошо варит про деньги.

То есть он с самого начала знал, что будет суперзвездой?

Леонард Блаватник: У него интуиция. Во-первых, такие люди очень амбициозны, они сфокусированы на успехе, и они очень хорошо считают деньги, поэтому всегда находят правильных людей, которые будут представлять их интересы. И так в любом деле. У того же Звягинцева есть, условно, Роднянский, который очень успешно с ним работает как продюсер, поэтому талант, настоящий талант, находит дорогу. Присылайте их в Amedia, мы поможем.

Кира Альтман

Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 24 мая 2017 > № 2206471 Леонард Блаватник


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 мая 2017 > № 2184694 Александр Орлов

Борьба с фирмами-однодневками: почему страдают добросовестные предприниматели

Александр Орлов

Старший юрист Независимой юридической группы «Стрижак и Партнеры»

Требования налоговиков фактически перекрывают возможность работы с новыми молодыми компаниями, у которых еще нет отчетности и стабильной многолетней деятельности

Последние 5-7 лет налоговики ведут активную и принципиальную борьбу с теневым сектором экономики, что обусловлено принимаемыми Минфином России документами о планах государства в области налоговой политики. Сейчас определенно можно констатировать, что налоговые органы немало преуспели в реализации принятого курса на «осветление» экономики страны.

Налоговые органы достаточно жестко проверяют достоверность сведений, подаваемых при регистрации юридических лиц. Проверке подвергаются и адреса уже зарегистрированных компаний. Так, отсутствие юридического лица по указанному в регистрационных документах адресу может повлечь в конечном итоге исключение из Единого государственного реестра юридических лиц. Особое внимание уделяется компаниям, которые меняют адреса государственной регистрации. Контроль за налоговой миграцией привел к ее значительному сокращению.

Кроме того, в рамках осуществления выездных налоговых проверок юридических лиц осуществляется проверка полноты уплаты в бюджет установленных отчислений, устанавливается круг контролирующих лиц. Например, налоговики могут принять в отношении налогоплательщика решение о доначислении налога и привлечении его к налоговой ответственности в связи с занижением налогооблагаемой базы при использовании схемы дробления бизнеса при работе с лицами, находящимися на упрощенной системе налогообложения.

Центральный банк в 2015 году дал указание банкам проверять своих клиентов на наличие признаков «однодневности». Реализуя рекомендации надзорного органа, банки осуществляют мониторинг клиентов с целью выявления среди них организаций, которые могут быть заподозрены в обналичивании, выводе денег за рубеж или неуплате НДС. Как правило, подозрения в совершении таких действий приводят к остановке клиентского обслуживания и обращению в Росфинмониторинг. Кроме того, банки активно содействуют налоговикам в предоставлении сведений о расчетных операциях проверяемых юридических лиц, что позволяет проводить анализ и последующее выявление различного рода фиктивных, с точки зрения фискальных органов, операций.

Также мы можем говорить об ужесточении ответственности за использование в бизнесе фирм-однодневок. Уголовно наказуемым деянием признается создание подобных компаний, наказание за такое преступление может составить от 500 тысяч рублей штрафа и до 5 лет заключения в местах лишения свободы.

Значительным шагом в борьбе с однодневками также стало внедрение налоговиками системы АСК НДС-2 (вторая версия автоматизированной системы контроля за НДС). Система позволяет автоматически сопоставлять сведения о покупках и продажах налогоплательщиков, выявлять расхождения в представленных декларациях по НДС и направлять налогоплательщикам требования о предоставлении уточненных сведений. Результат этого нововведения — оперативное выявление серых схем уплаты налогов.

С одной стороны, реализация политики вывода бизнеса из тени является правильным и необходимым шагом, однако здесь встают вопросы ее стоимости и эффективности на пути развития предпринимательской деятельности.

Обратная сторона медали заключается в возрастании расходов на построение бизнеса при реализации требований налоговиков соблюдать должную осмотрительность при выборе контрагента. Понятие введено постановлением Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 №53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды», однако точное определение понятия в нем отсутствует.

Если проанализировать судебную практику рассмотрения налоговых споров, то усматривается достаточно частое явление — возникновение проблем компаний-однодневок у добросовестных налогоплательщиков. Самый простой пример — работа с поставщиком, который в силу каких-то причин не заплатил налоги. Система АСК НДС-2 имеет функционал выявления так называемого разрыва в цепочке уплаты НДС при анализе контрагентов налогоплательщика. Допустим, какой-то из субконтрагентов не отразил в отчетности ту или иную операцию, не отчитался по НДС. Указанное может привести к возникновению претензий налоговиков к налогоплательщику.

В рамках мероприятий, проводимых перед выездной налоговой проверкой, инспекции нередко запрашивают все имеющиеся документы по сделкам за три предшествующих года, указав только наименование контрагента и номер договора, который ими получен из выписок по расчетным счетам, предоставленным банками. На практике это может быть огромное количество документов. Отсюда расходы на копирование, бумагу, авральную работу персонала.

Практически всегда после получения документов от налогоплательщика налоговики проводят выездную налоговую проверку, результаты которой практически всегда порождают налоговые споры, что является также отдельной статьей расходов компании.

Если же размеры доначислений не могут быть выплачены компаниями, то вполне возможно развитие сценария банкротства компании и необходимости принятия превентивных мер по защите имущества компании и лиц, ее контролирующих, что также влечет расходы и другие негативные последствия.

Некоторые крупные бизнес-игроки вынуждены из-за столь пристального внимания налоговых органов принимать решения о консолидации бизнеса. Если раньше открывались предприятия в регионах, создавались новые юридические лица, рабочие места, то теперь действующие заводы трансформируются в филиалы и новые открываются, соответственно, тоже в виде филиалов. Это приводит к сокращению юридических лиц, вовлеченных в бизнес-процесс, а соответственно, и к сокращению числа неконтролируемых расходов на налоговые проверки и их результаты. Но отсюда же и негативные последствия для регионов.

Другими словами, при анализе подхода налоговиков к борьбе с однодневками можно сделать вывод, что требования налоговиков о соблюдении должной осмотрительности фактически перекрывают возможность работы с новыми молодыми компаниями, у которых еще нет отчетности, стабильной многолетней деятельности, что приравнивается к вопросу о способе дальнейшего развития бизнеса.

Представляется, что борьба с фирмами-однодневками должна быть направлена на выявление фактов неуплаты налогов с той или иной сделки, что является серьезным нарушением, за которое предусмотрена в том числе и уголовная ответственность, за недобросовестных контрагентов должны отвечать контролирующие лица, их создавшие. Реалии же свидетельствуют об обратном. В борьбе с однодневками баланс интересов очень сильно смещен в сторону налоговых органов: к налоговой ответственности привлекаются добросовестные налогоплательщики, в судебных актах по налоговым превалируют оценочные понятия при анализе сделок, основанные на устаревшей терминологии (Пленум ВАС РФ от 12.10.2006 №53, принят в 2006 году). Указанное невольно порождает справедливый вопрос — целесообразно ли рассуждать о том, как совершена та или иная сделка, должна ли ее форма устраивать налогового инспектора, если налоговая база сформирована и налоги со сделки уплачены?

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 мая 2017 > № 2184694 Александр Орлов


Казахстан. США. Нидерланды > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 24 мая 2017 > № 2184430 Айгуль Кыдырбаева

С кем судятся казахстанские инвесторы?

Улучшение инвестклимата с юридической точки зрения

По итогам первого года работы инвестиционного судопроизводства поступило 95 заявлений и дел по инвестиционным спорам, 22 из которых с участием крупных инвесторов в Верховный Суд и 73 — в суд города Астаны для рассмотрения по правилам суда первой инстанции. Исковые заявления поступили от инвесторов из США, Нидерландов, Канады и КНР. Заявления в основном касаются обжалования действий государственных органов в области налогообложения, охраны окружающей среды и антимонопольных органов. На вопросы делового еженедельника «Капитал.kz» ответила председатель специализированной коллегии Верховного Суда Айгуль Кыдырбаева.

— В прошлом году в Верховном Суде начала работу новая специализированная коллегия по инвестиционным спорам, председателем которой вы являетесь. Расскажите о первых итогах ее работы. В чем особенность инвестиционных споров?

— Инвестиционное судопроизводство — мера, принятая государством. Для того чтобы была понятна исключительность подсудности таких споров, объясню, что у нас практически все дела в первой инстанции рассматриваются районными судами. Исключения составляли лишь дела об обжаловании действий Центризбиркома, которые по правилам первой инстанции рассматривал Верховный Суд. Теперь такой порядок распространен и на инвестиционные споры. Верховным Судом по правилам суда первой инстанции рассматриваются инвестиционные споры с участием крупного инвестора, судом г. Астаны — остальные инвестиционные споры. Во-первых, в Верховном Суде дела рассматривают более квалифицированные судьи с большим опытом и стажем работы. Во-вторых, имеется мнение, в том числе инвесторов, что в районных судах есть опасность влияния на суды местных органов власти. Чтобы инвестор был уверен, что его дело рассмотрят без какого-либо влияния. В-третьих, достигается единообразие судебной практики. Если раньше такие споры разрешались специализированными экономическими судами различных регионов, то теперь они сконцентрированы в одном суде. Есть возможность быстро и оперативно обсудить практику рассмотрения той или иной категории споров. В-четвертых, сокращается общая продолжительность рассмотрения дела.

— Иностранные или отечественные инвесторы обращаются?

— Предпринимательский кодекс РК не разделяет инвесторов на иностранных и отечественных. Предусмотрены одинаковые права, одинаковые возможности и условия для всех инвесторов, осуществляющих инвестиционную деятельность в Казахстане.

— Сейчас много говорят о введении обязательной досудебной апелляции для налоговых споров. Можете объяснить, как она будет работать?

— Обязательная налоговая апелляция пока не введена. Для этого необходимы соответствующие законодательные корректировки. На сегодня статьей 671 Налогового кодекса в новой редакции предусмотрено, что для рассмотрения жалоб на уведомление о результатах проверки уполномоченный орган создает Апелляционную комиссию. Статистика свидетельствует о ежегодном увеличении количества рассматриваемых судами налоговых споров, что существенно сказывается на нагрузке судей. Как показывает международный опыт, создание налоговой апелляции снизило бы количество обращений в суды, и многие налоговые споры могли бы быть разрешены в порядке досудебного урегулирования. Например, в международной практике применяются различные модели налоговой апелляции в зависимости от системы права, формы государственного устройства и экономического развития страны. Это действующие досудебные налоговые апелляции в самих налоговых органах, как в Норвегии, Австрии, России, Латвии и Китае, а также государственные налоговые трибуналы, входящие в состав министерства по налогам и сборам, как в Дании. В отдельных странах, например в Великобритании и Швейцарии, действуют одновременно и налоговая апелляция в налоговых органах, и налоговые трибуналы. Но при любой модели налоговой апелляции количество дел, дошедших до судебного разбирательства, значительно снижается, а стороны могут качественно и своевременно разрешить свой спор, не обращаясь в суд. В настоящее время состав и положение об Апелляционной комиссии еще не утверждены и пока не определен статус решения комиссии.

— В Казахстане также создан новый институт — Международный совет при Верховном Суде. Каковы были цели его создания?

— Реализация Плана Нации «100 конкретных шагов» наряду с оптимизацией судебных инстанций и созданием отдельного судопроизводства по инвестиционным спорам ознаменована образованием нового института. Целью его создания является внедрение передовых международных стандартов правосудия в судебно-правовой системе страны, обеспечение совершенствования правового регулирования судебной деятельности и правоприменительной практики судов. Очевидно, что выполнение амбициозной задачи — вхождения в тридцатку развитых стран мира невозможна без изучения лучших мировых практик, в том числе и в сфере судопроизводства.

Замечу, что аналоги такому институту в Казахстане уже имеются: это и Совет иностранных инвесторов при президенте, Совет по улучшению инвестиционного климата при правительстве, который также призван решать актуальные вопросы по улучшению инвестклимата в стране.

Сегодня в состав Международного совета входят авторитетные зарубежные и национальные эксперты в области права, ученые и судьи. Деятельность членов Совета не ограничивается дачей заключений. Положением предусмотрен широкий круг их полномочий.

Профессиональный опыт иностранных членов Совета и знания национального законодательства отечественных экспертов позволили в минувшем году разработать рекомендации Совета по наиболее актуальным вопросам правосудия: взаимодействия казахстанских судов с иностранными судами и арбитражами по гражданским делам, дальнейшего развития альтернативных способов разрешения споров, судебного образования на основе зарубежного опыта, разрешения споров по защите прав на интеллектуальную собственность и развития судебных IT-технологий.

— Айгуль Куанышбаевна, в настоящее время Верховным судом разработан проект Административного процессуального кодекса страны. Расскажите, пожалуйста, о нем, как он будет работать в случае его принятия?

— Административно-процессуальный кодекс (АПК) разрабатывается в рамках дальнейшего развития административной юстиции в республике. Параллельно Министерством юстиции разработан проект Закона «Об административных процедурах». Проект кодекса разработан Верховным Судом с учетом мнения экспертов из Германии и ряда постсоветских стран с изучением опыта его функционирования в указанных странах. В основу проекта заложена модель административной юстиции Германии, одной из наиболее развитых и применяемых в таких странах постсоветского пространства как Латвия, Литва, Эстония, Россия, Азербайджан, Грузия и Армения. Предлагается процессуально обособить и регламентировать порядок разрешения споров публично-правового характера между государством и гражданином.

— В Казахстане уже функционируют инвестиционные суды. После завершения ЭКСПО-2017 на площадке выставки должен заработать Международный финансовый центр «Астана» (МФЦА) с соответствующим независимым финансовым судопроизводством и арбитражем. Откуда станут набирать судей в суд и арбитраж МФЦА, на каком языке они будут вести судебные заседания, какого международного права придерживаться?

— Согласно Конституционному закону «О Международном финансовом центре «Астана» (МФЦА) для разрешения споров предусмотрено создание финансового суда с привлечением иностранных судей, применением англосаксонской системы права и английского языка в судопроизводстве. Предусматривается также отдельное функционирование института арбитража. Для чего это делается? Любой инвестор, вложив свои инвестиции в экономику страны, должен быть уверен в надежной их правовой защите. С этих позиций английское прецедентное право, на их взгляд, является более предсказуемым. Хочу подчеркнуть, что финансовый суд и арбитраж МФЦА будут функционировать вне зависимости от национальной системы правосудия. Решения суда МФЦА в казахстанских судах не могут быть обжалованы. Поскольку деятельность МФЦА и его органов регулируется самостоятельным законом, то порядок создания соответствующего суда и арбитража, а также отбора в них судей и специалистов с конкретными квалификационными требованиями будет обеспечиваться согласно этому закону. Могу лишь отметить, что не исключаю возможности работы в суде и арбитраже МФЦА и казахстанских граждан, в совершенстве владеющих английским языком и знающих основы английского права. Таких судей и специалистов в судебной системе немало.

Казахстан. США. Нидерланды > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 24 мая 2017 > № 2184430 Айгуль Кыдырбаева


Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 23 мая 2017 > № 2205048 Владимир Платонов

Реновация для бизнеса: власти обещают индивидуальный подход

Будут ли учтены все пожелания бизнесменов к реновации? Индивидуальная работа будет вестись с каждым предпринимателем, обещают в Торгово-промышленной палате Москвы

Реновация, как известно, коснется не только жильцов пятиэтажек, но и бизнеса. Как же при расселении этих домов будут решаться проблемы собственников нежилых помещений? Что им предложат взамен — равнозначное помещение или равноценную компенсацию? Кто и как будет проводить оценку, и можно ли будет ее оспорить. На эти и другие вопросы обозревателя Business FM Ивана Медведева ответил президент Московской торгово-промышленной палаты, депутат Мосгордумы Владимир Платонов.

Владимир Михайлович, не так давно для собственников жилых помещений была введена поправка, которая гарантирует равноценность. То есть не равнозначную квартиру, а деньги. Бизнесу, конечно, тоже интересен такой вариант, по крайней мере, чтобы он был как альтернатива. Потому что, говоря о равнозначности, здесь очень сложно будет подобрать равнозначное помещение, мы же говорим о первой линии, о трафике пешеходов и так далее. Очень много составляющих.

Владимир Платонов: Согласен полностью. Если у нас отрегулировано все-таки переселение жителей, а сейчас уже возникло и то, что некоторым не нужна квартира, а нужна денежная компенсация, то эта гарантия есть. По предпринимателям все гораздо сложнее. Вы назвали уже часть проблем, которые есть. Если пока жителей интересует, куда будут выходить окна, то для бизнеса гораздо важнее другие, более важные составляющие. Они были в 15-30 метрах от метро, через них шли потоки, и где они окажутся? И они уверены, что негативно это скажется на бизнесе и сложно на словах переубедить: да нет, будет все нормально. Вот именно поэтому Торгово-промышленная палата уже начала встречи с предпринимателями. Была встреча на юго-востоке. Мы призывали как можно быстрее говорить нам, чего боитесь и опасаетесь. Потому что лучше каждого предпринимателя, просчитывающего и видящего, с чем он столкнется, нет. Вот мы сейчас собираем все опасения и все предложения, как это лучше сделать.

А что будет потом, когда вы соберете мнения бизнеса?

Владимир Платонов: Дело в том, что, во-первых, сейчас идет работа над федеральным законодательством, а дальше мы будем вырабатывать правила, договоренности, потому что в каждом конкретном случае, как с жителем, это будет договоренность жителей и города, и представителей — что они отдают, что они получают и где они получают жилье. Точно так же это будет индивидуальная работа с каждым предпринимателем.

Правильно ли я понимаю, что на основании работы Торгово-промышленной палаты и сбора информации от предпринимателей, возможно довнесение поправок, которые будут конкретно регулировать и права собственников нежилых помещений?

Владимир Платонов: Город сейчас принял тот закон, который не позволяет в непростой ситуации обманывать граждан, когда они принимают решение о переселении. Вот закон — вот ваши гарантии. Но мы не можем вносить в налоговое законодательство изменения, в Гражданский кодекс не можем вносить какие-то изменения, поэтому сейчас идет специальный реновационный блок законодательства РФ. Обратите внимание, от первой встречи мэра с депутатами Госдумы прошло уже сколько времени — принято в первом чтении, сколько много споров, сколько много возражений, вот сейчас это будет все учитываться. И мы предлагаем, мы озвучиваем, мы точно так же, как и депутаты Госдумы, встречаемся и с жителями, и с представителями бизнеса. Эта работа ведется.

Допустим, предпринимателя не устроила та сумма, которую ему предложил город. Во-первых, на каком основании город будет ее предлагать? То есть правильно ли я понимаю, что это, как и в случае с квартирами, будет конкурс, будет выбран оценщик? Он оценит это помещение, и дальше предприниматель либо согласен, и тогда все бьют по рукам, либо предприниматель не согласен, и дальше что? Он имеет право судиться?

Владимир Платонов: Появилась статья 8-я — это гарантии прав собственников нежилых помещений в многоквартирных домах. Там идет отсылка к федеральному законодательству, в том числе к оценочной деятельности. Вы знаете, что вся оценочная работа проведена, не все с ней согласны, но люди, как правило, обжалуют, что слишком высокая оценка, потому что с этого надо платить налоги.

Это по кадастру?

Владимир Платонов: Да. Я уверен, что сейчас будут обращения и споры, что слишком низкая кадастровая оценка.

А кадастровая оценка, насколько я понимаю, не имеет никакого отношения к оценке компенсации.

Владимир Платонов: Кадастровая оценка, она делалась для того, чтобы помогать решать проблемы и определять ценность данного объекта объективно, а не как стороны договорились. Были случаи — за десять копеек продали то, что на самом деле стоит гораздо дороже. Поэтому кадастровая оценка делалась именно для того, чтобы было видно, что за сделки производятся с недвижимостью. Поэтому, отвечая на ваш вопрос, в суде можно обжаловать любое решение, с чем не согласны. Но хочу напомнить, что Торгово-промышленная палата города Москвы имеет такое полномочие, в законе прописанное, мы можем заниматься и медиацией. Что такое медиация? Это внесудебное рассмотрение споров. И вот мы видим перед собой одну из основных задач — если споры будут возникать, то во внесудебном порядке — это гораздо быстрее, гораздо спокойнее решать те конфликтные ситуации, которые будут.

Внести ясность еще нужно по кадастровой оценке. Все-таки представители московской исполнительной власти на встречах с жителями прямо отвечали на вопрос, я спрашивал у префекта, имеет ли место кадастровая оценка, будет ли она иметь значение при оценке квартиры для выплаты компенсаций? Нет, говорили мне чиновники. То же самое говорят юристы и девелоперы.

Владимир Платонов: Я сейчас объясню Вам, в чем дело. Мы говорим о нежилых. Если разговор касается жилых помещений, то бесспорно, стоимость квартиры сейчас в пятиэтажном доме, она гораздо ниже, как бы вы ее ни оценивали, чем та, которая предоставляется. Поэтому основной принцип, который мы всегда закладывали с жителями — это равнозначная — три комнаты на три, две — на две. И сейчас вот рассчитывается вариант и возможность что-то докупить, что-то доплатить. Это все нормально. Поэтому там, конечно, оценка не столь важна будет. Кадастровая оценка будет важна, конечно, для нежилых помещений, потому что тут увязано и с налогами, это увязано со стоимостью. Этот механизм, который включен, он и так будет работать.

Если мы говорим о ресторане или кафе, там же, наверное, сложно как-то это демонтировать, вывезти и в другое помещение поставить то же оборудование. Наверное, нет.

Владимир Платонов: Еще раз говорю, это все должно просчитываться. Но меня сейчас немного напрягает информация, что кто-то начинает уже отказываться съезжать с каких-то адресов, переносить магазины. Это настолько поспешно. Самое главное — сейчас у нас жители принимают решения, их дом будет попадать в реновацию или не будет. Потому что это их жилье, у них крыша над головой, и они вместе с властями разделяют опасность проживания в ветхом жилье. С бизнесом немножечко полегче, они не живут, у них не крыша над головой, но у них бизнес — их деньги, которые они вложили. Все это будет, конечно, учитываться, сомнений никаких нет.

Допустим, принято решение о том, что выплачивается компенсация собственнику нежилого помещения, его устраивает цена, которую предложил город, но он фактически продает это помещение городу. Кто платит налог?

Владимир Платонов: Я уверен, что сейчас в Госдуме, когда обсуждается этот вопрос, это один из важнейших вопросов. Например, я знаю, что сейчас для жителей уже есть договоренности. Вы знаете, человек, когда приобретает жилье, то он в течение пяти лет обязан заплатить налог в случае продажи. И были вопросы: а как же, мы жили-жили, нас переселили, и что опять пятилетний срок? Нет, для них он продолжается. Это решение не городское, это на федеральном уровне. Ну, в отношении своего налога часть мы можем, а если федеральное налогообложение, то тогда, я уверен, сейчас это предмет обсуждения. Я уверен, что решение будет принято.

От собственников к арендаторам. Точнее все равно это проблема собственника, потому что арендатор, предположим...

Владимир Платонов: Это только проблема собственника, но мы прекрасно понимаем, что между собственником и арендатором существуют свои взаимоотношения, и во многих договорах заложена, например, ответственность...

За досрочное расторжение.

Владимир Платонов: Но здесь не вина досрочного расторжения с собственником. Он говорит: слушайте, ребята, я рад, но вот видите, какое решение принято. Тоже предмет обсуждения, как и кто, чего, сколько должен компенсировать.

Но возможно, что это город будет компенсировать?

Владимир Платонов: Я вам скажу, что меня в этой ситуации радует. Все нежилые помещения в пятиэтажках — это переведенные из жилого в нежилой фонд. Было много проблем, мы останавливали, потому что там были грубейшие нарушения при переводе в жилой. Я выслушивал жалобы жильцов, что их не устраивает, что это безобразие, что заехали предприниматели. Вот в новых домах первые этажи, как правило, не будут жилые. И город заинтересован там, как можно быстрее разместить и запустить, не будут там государственные магазины открываться, их нет, а создать условия, чтобы предприниматели как можно быстрее наладили там обеспечение. Мы сейчас запросили материалы на плотность, определенную плотность населения, сколько должно быть булочных, сколько продовольственных. И мы сейчас всю эту информацию собираем, и я думаю, можем даже от Торгово-промышленной палаты готовить какие-то пакеты. Вот есть свободные площади, приходите, вкладывайте свои деньги и работайте. Уже здесь больше гарантий. Люди, выяснив, что дом не сносимый, но видели, в каком состоянии находится, приобретали и вкладывали деньги здесь, уже в новых домах, тут больше гарантии, что никто в ближайшие 100 с лишним лет сносить не будет.

Но все-таки давайте обозначим по поводу компенсаций. Возможно ли, что платить эту неустойку за досрочное расторжение будет не собственник, а город? Это обсуждается сейчас?

Владимир Платонов: Конечно. Это один из важных вопросов, потому что, когда мы скажем собственнику: а вот какие у тебя убытки? А вот мне еще арендатор выставил такие убытки, вы же знаете, что я в этом не виноват. Я еще раз говорю, это предмет для обсуждения, и аргументация довольно-таки весомая. Но я не могу сейчас говорить об этом, не я решаю эти вопросы. Я показываю мое отношение, я юрист, мы представляем интересы бизнеса, и мы знаем, что город все это прекрасно понимает.

Мы опрашивали собственников нежилых помещений, уже есть факты того, что арендаторы съезжают сами, понимая, что, вполне возможно, дом пойдет под снос, не дожидаясь ни результатов голосования, ни конкретных решений по сносу, просто на всякий случай съезжают. И новых, как говорят собственники этих нежилых помещений, найти крайне сложно. При этом реновация — это 10-15 лет, и вполне возможно, что человек просто остается без бизнеса на десять лет.

Владимир Платонов: Могу сказать, бесспорно, они торопятся. Видно, у них есть деньги и помещение, куда это все можно перевезти. Но я предлагаю все-таки предпринимателям так быстро не торопиться паковать вещи, а могут дождаться решений, где все будет четко, открыто, будет установлена очередность, будут определены места, и тогда можно будет уже принимать решения.

Но тогда спрошу вас как юриста. Предположим, решение принято, дом точно попадает под снос. Арендатор принимает решение о том, что он съезжает. Но дом будут сносить только через год. На год туда никто не захочет заходить. Имеет ли право собственник требовать компенсацию за этот год, так как помещение будет пустовать. Ваше мнение как юриста, справедливо ли будет тогда собственнику обращаться к городу с просьбой — компенсируйте, пожалуйста. Так бы у меня в течение года арендовали помещение, а так не будут.

Владимир Платонов: Он может сказать, что у меня небывалый контракт накрылся. Я еще раз говорю, первым делом я обратился к предпринимателям: давайте все ваши опасения, и мы будем думать, как и что нужно делать. Может быть, город будет помогать — на год подыскивать, кто возьмет эту аренду. Еще раз говорю, это предмет совместной работы. Не противостояние, не борьба, не баррикады, а именно работы.

Есть точка зрения, она довольно хорошо распространена, что реновацию не нужно было так широко анонсировать, потому что люди испугались. То есть, есть распространенная точка зрения, что надо было подходить в каждый двор, говорить: ребята, давайте мы вас снесем, вот сюда переселим. И все были бы благодарны, рады, не было бы митингов и так далее.

Владимир Платонов: Люди боятся неизвестного. Митинги не от этого рождаются, потому что решение проблем на митингах ни в какие времена, ни в коммунистические, ни в посткоммунистические, ни в демократические, никогда на митингах проблемы не решались. Митинг просто показывает накал страстей для власти, и власть понимает, что нужно реагировать. Я вам так скажу, втихую такое невозможно, потому что для людей проблема жилья — это самая главная проблема в крупном городе. Я считаю, когда проблема №1 — жилье и переселение из ветхого жилья, втихую такие вещи сделать нельзя. А наша задача — как можно быстрее — что мы и делаем — буквально каждый день встречи с избирателями, с предпринимателями. Мы ходим и объясняем, чтобы не вводили людей в заблуждение.

А может быть, не нужно было порождать напряженность?

Владимир Платонов: Что такое конкретные люди? Представляете, как было бы страшно. Слушайте, в тот дом приходили и обещали, а мы — проклятые, на нас крест поставили, нас никто никуда не повезет, пойдемте на митинги, выясним, кого еще не предупредили. И тогда у них будет больше оснований для митинга. Это уже большая политика.

Спасибо Вам большое.

Иван Медведев

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 23 мая 2017 > № 2205048 Владимир Платонов


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 21 мая 2017 > № 2206469 Дмитрий Песков

Дмитрий Песков: «Обычные отрасли падают, как перезрелые орехи, перед фронтом глобальной технологической революции»

Летающие мотоциклы, нейрочат, который позволяет общаться мысленно, дроны, следящие за стройкой — директор направления «Молодые профессионалы» АСИ рассказал Business FM, в каком состоянии сейчас находится технологический сектор экономики и что нужно делать, чтобы он развивался

Что такое национальная технологическая инициатива? В чем заключаются приоритеты инновационной политики? Что российские компании смогут предложить на рынках будущих технологий, и как сформировать среду для их развития? Об этом в интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу рассказал директор направления «Молодые профессионалы» Агентства стратегических инициатив Дмитрий Песков:

Возникло новое понятие в модерировании, я бы так сказал, наших технологических изысканий на будущее, называется «национальная технологическая инициатива», которая призвана стать таким новым форматом для работы всех институтов развития. Я вам дам слово, чтобы вы вкратце описали идею.

Дмитрий Песков: Есть уходящая аналоговая экономика, есть технологическая эволюция, которая обнуляет достижения предыдущих эпох и ставит под угрозу, как возможности зарабатывать деньги, так и исполнять социальные обязательства государства. То есть нефть, газ, понятно, остаются основой нашего экономического благополучия, но больших денег на них мы уже не заработаем. Обычные отрасли падают, как перезрелые орехи перед фронтом глобальной технологической революции. Россию на развитые, технологические рынки не пускают, место в добавленных цепочках стоимости не дают или дают внизу.

Чуть-чуть поясню. Место в существующих цепочках добавленной стоимости — это, например, если концерн «Фольксваген» переместил бы к нам производство некой части своего «Фольксвагена».

Дмитрий Песков: Да, но они же зарабатывают не на этом, они зарабатывают на бренде, на интеллектуальной собственности, на платформе, которую они делают. А вот эти жалкие два процента, которые аутсорсят, они могут аутсорсить один год в Россию, один год в Китай, третий год во Вьетнам. И на 2% вы не сможете делать ничего, кроме того, чтобы некоторое время платить зарплаты рабочим, все. Но дохода, налоговых отчислений, которые могут наполнять бюджет и обеспечивать развитие страны, на этом не заработаешь.

Значит, выход, как я понимаю, не пытаться встроиться в ныне существующий ландшафт мировой технологичной экономики, а попытаться, пробежав расстояние вперед, в каком-то будущем рынке...

Дмитрий Песков: Конечно. Мы же по большому счету до сих пор живем на достижениях двух таких проектов: космического и атомного. Когда страна, напрягаясь, создавала новые отрасли, а не пыталась встроиться в уже существующие. Ну и создала гигантским напряжением сил.

Вы забыли вооружения, они тоже.

Дмитрий Песков: Они в значительной степени являются наследством ракетного и атомного проекта. Если посмотреть на наши экспортные поставки сегодня, с точки зрения поставок авиации, поставок средств ПВО, у них корни растут из двух этих проектов. Те изменения, которые происходят, они сомасштабны изобретению атома и полету человека в космос. Они направлены в другие стороны, но сомасштабны. Глубокое погружение в мозг человека, появление дешевых технологий генетического редактирования, появление технологий распределенных реестров, то, что мы сегодня «попсово» называем блокчейн — все это явления, которые носят характер фундаментальных изменений. Каждое из этих явлений создает новые рынки. По подсчетам мировых ведущих аналитических, консалтинговых агентств — это рынки стоимостью в триллионы, десятки триллионов долларов.

В какие годы мы смотрим, в какой период?

Дмитрий Песков: Мы умеем смотреть сейчас до 2035 года.

Кто умеет?

Дмитрий Песков: Как наша группа в России, так и наши основные мировые конкуренты. Если вы сегодня возьмете, например, концерн Rolls-Royce, то он занимается прогнозированием морских технологий беспилотных, как ни странно, до 2035 года. Возьмете подход концернов из Tesla, BMW, Googlе и остальных по автопрому, они тоже целятся примерно в 2035 год. Возьмете план модернизации промышленности Индии и перевода ее на новые технологические рельсы, это тоже 2035-й. Поэтому примерно все целятся в 2035 год, дальше целиться бессмысленно, потому что это будет уже алхимия, это будет попадание пальцем в небо.

Есть впечатление, что в области новых технологий наше место близко к нулю, и даже ни одной компании пока, которая была бы общеизвестна, была бы на слуху, кроме «Яндекса», которая могла бы служить ориентиром и маяком, так ли это?

Дмитрий Песков: Да, именно то, о чем я говорил, что на сложившиеся рынки нас не пускают. Конечно, помимо «Яндекса» у нас есть такие компании, как «Касперский», еще пяток технологических компаний, которые занимаются софтом и его разработками, и они как раз возникли на новом в тот момент рынке — рынке Интернета. Когда еще не было стандартов, когда Googlе еще не забрал весь мир, «Яндекс» успел возникнуть и отхватить себе небольшой кусочек. Сейчас времена нейронета приходят, нейронет — это следующее поколение Интернета, который основан уже на прямом взаимодействии наших с вами мозгов, на возможности неголосового прямого управления и прямой коммуникации мыслями. Поэтому нас ждет в этом смысле и нейрорадио, и многие другие невероятные сегодня форматы. Это реальность, которая стремительно возникает. Действительно, например, у нас есть компания «Нейроботикс» в России, которая является одним из мировых лидеров в этом сегменте. Да, вы о них ничего не знаете, но так же, как и не знаете об их основных американских конкурентах, потому что они слишком маленькие, а рынки слишком узкие. Но продукты, которые они сегодня делают, очень похожи на то, как выглядели поисковики «Яндекса» и Googlе в 1999 году. Например, у нас есть проект «Нейрочат», в котором полностью парализованные люди обмениваются мыслями. Этот проект реализуется сегодня в России. Или, например, в феврале этого года у нас прошло испытание — инвалидная коляска, управляемая силой мысли. То есть полностью парализованный человек садится и едет.

Этот товар имеет стоимость сейчас, у него есть конкурент. Это очень хороший пример, поэтому можете о нем сказать?

Дмитрий Песков: Конечно. Умные инвесторы, венчурные фонды внимательно смотрят в это направление и быстро инвестируют. Если появляется команда, у которой есть «вижн» вперед, которая умеет применять технологию будущего для решения задач сегодня, то ее капитализация растет стремительно. Например, у нас есть компания TraceAir, она делает простую штуку — это дроны, которые мониторят строительство. Например, у вас там гастарбайтеры роют яму, в которую нужно положить трубу. Казалось бы, причем здесь 2035 год, нейроинтерфейс и все остальное? Очень просто. Если они пророют яму не так точно, как вам надо, это ваши прямые убытки, как владельца компании, которые занимаются стройкой.

А в 2035 году яму будет рыть все еще гастарбайтер?

Дмитрий Песков: Думаю, да, потому что роботы вымывают людей из середины бизнеса. Они не вымывают тех людей, которые решают их задачу дешевле, чем роботы. Какая вам разница, кто это делает? Если это делает робот дешевле, вы возьмете робота, если это будет делать дешевле гастарбайтер, вы возьмете гастарбайтера.

В каких отраслях, вы думаете, мы можем в 2025-2035 годах выйти на заметные конкурентные позиции?

Дмитрий Песков: У нас есть сильная до сих пор фундаментальная наука в определенных сферах, в той же физике, и останется таковой, и сильная технология по программированию. Вот на стыке этих двух вещей, там, где вы можете сделать решение, которое за счет сочетания этих компетенций существенно дешевле и эффективнее зарубежных аналогов, вы можете побеждать. Поэтому, например, решения в области логистики, где задействуются такого рода решения, останутся нашим конкурентным преимуществом. Решения в области создания цифровых платформ — тоже, более того, решения в области роботизации на определенном этапе тоже могут быть нашим конкурентным преимуществом.

Я хочу сказать, что это, конечно, не широко известно, но я в действительности встречал в жизни молодых людей, которые создали компании по производству роботов самых разных направленностей. Здесь, в России, не такие большие, но они действительно поставляют этих роботов за границу, это я могу засвидетельствовать. Но это, кстати, сегодня, это не будущий 2025 год.

Дмитрий Песков: Конечно. Просто, скажем, следующий робот, который они продают на рынки, этот робот, например, становится чуть умнее, потому что у него уже появилась внутренняя нейросеть, которая распознает желание ее потребителя, он учится лучше переводить и понимать язык, на котором к нему обращаются, если речь идет про сервисных роботов, например, это роботы, которые оказывают услуги ЖКХ и мониторят подводные каналы, у нас есть прекрасная питерская компания, которая лидирует на этом рынке в мире. И мы нашли порядка 40 такого рода компаний, которые являются российскими технологическими компаниями, мировыми лидерами или борцами за это самое мировое лидерство в своих узких сегментах. Вот сегодня все эти компании от космоса до производства еды, они объединяются в рабочие группы — национальные технологические инициативы — и вырабатывают те самые совместные действия, на самом деле, как им взять эти рынки, как на них заработать.

Вы упоминали мировые бренды, я думаю, они тоже, собственно и вы сказали, они смотрят туда — в 2025-2035 годы. Я понимаю, что это рынки будущего, значит, продукция вот этих компаний будущего завоюет массовые рынки через 8-18 лет. И нужно иметь большой финансовый ресурс для того, чтобы на такой срок инвестировать деньги и, между прочим, не иметь ни залога, как это принято у банков, ни гарантированного возврата. Я боюсь, что вот там, на Западе этот ресурс гораздо больше, несравнимо больше, чем у нас. Как нам тут бороться за будущее?

Дмитрий Песков: Это правда, но у нас есть несколько конкурентных преимуществ. Как ни странно, одно из конкурентных преимуществ — это внимание государства, потому что принципиально важно открывать рынки. И если мы научимся открывать рынки быстрее, чем их открывают наши конкуренты, то мы можем быстрее выращивать компании на этих рынках. Открывать, например, для них рынки государственного, муниципального, регионального заказа. Это очень сильная мера, которая позволяет быстро вырасти этим технологическим компаниям, которые, да, они про будущее, но... Но смотрите на конкретном примере. У нас есть компания, которая делает нейрокепки. Это простая кепка с контролем ваших альфа-ритмов. И если вы ее надеваете...

Извините, альфа-ритм — это что? В мозгах?

Дмитрий Песков: Да, в мозгах. Ну, например, вы дальнобойщик, и у вас огромная проблема в том, что вы засыпаете. И каждый год у нас происходит огромное количество аварий, заканчивающихся смертельным исходом, от того, что люди засыпают. Вот в этой кепке, когда кепка чувствует, что вы засыпаете, она подает вам яркие звуковые сигналы. Кепка может быть дополнена айтрекером и браслетом. Браслет вибрирует, айтрекер мигает, и все эти устройства вместе не позволяют вам заснуть и таким образом предотвращают столкновение.

Сколько стоит кепка?

Дмитрий Песков: Понятно, на ранней стадии дороговато. Сейчас кепка продается, по-моему, за 16 тысяч рублей. При массовом заказе от нескольких тысяч ее цена может упасть втрое, вчетверо. То есть вполне доступно с точки зрения окупаемости.

А конкуренты у этой кепки уже есть?

Дмитрий Песков: Конечно, они стремительно появляются, но совокупного решения ... — кепка, браслет, айтрекер — нет. Но здесь, еще раз, важнее, какое государство быстрее изменит нормативку под формирование этого рынка для того, чтобы его выиграть. Вот, например, Германия на днях приняла закон о беспилотных автомобилях, который позволяет выводить их на дороги общего пользования и выигрывает эту конкуренцию. А мы ждем этой задачи от Минпромторга с 2015 года и проигрываем эту конкуренцию. Вот вся разница.

А у нас есть собственные разработки, чтобы выводить автопилоты на наш российский рынок, наши собственные?

Дмитрий Песков: Да, по России в настоящий момент ездит восемь разного типа беспилотных автомобилей. Ну, помимо купленных «Тесла», которые в полуавтоматическом режиме уже гоняют по улицам Москвы.

Я слышал про КамАЗы, я слышал про автобусы, которые в «Сколково» катались.

Дмитрий Песков: Это Volgabus Matrёshka, да. Помимо этого у нас есть решение компании Cognitive Technologies с очень продвинутым софтом, который тоже уже ездит. У нас есть беспилотная «Газель», у компании ГАЗ. У нас есть два опытных образца, которые едут по Москве, по внутренним дорогам НАМИ. У нас есть одно решение в Томске. У нас есть КБ «Аврора» в Рязани, которое делает сейчас и продает на российском рынке вездеходы беспилотные и детские беспилотные автомобили. И у нас есть компания в Таганроге, которая занимается этими же решениями для, скажем так, сдачи безопасности.

Знаете, я бы очень поверил в наше будущее на этом рынке, если бы вдруг «БМВ» или пусть «Опель», или пусть «Фиат» купили бы эти программные комплексы. Или хотя бы попробовали их.

Дмитрий Песков: Я думаю, это будет. Я могу вам сказать, что они не просто их пробуют, а некоторые наши группы они практически осаждают. И как раз нам бы очень не хотелось, чтобы они их сейчас купили. Потому что, например, компания, которая у нас сделала первый летающий мотоцикл. Он есть, он летает. Их уже сейчас очень активно сманивает одна из трех лидирующих мировых технологических компаний. Я боюсь, что эту команду мы в ближайшие месяцы потеряем.

То есть она просто станет не нашей компанией?

Дмитрий Песков: Да.

А какова, это важный вопрос, какова природа этих компаний, на которые мы можем опираться? Потому что да, проблема в том, что у нас возникают очень интересные группы инженеров, которые, еще будучи студентами, в свободном режиме что-то очень продвинутое придумывают, но потом все это просто купит какой-нибудь Logitech или Tesla, или Googlе. Купит лицензию, либо купит этих людей, как таковых, потому что нет большой компании здесь в России, частной компании, которая их купила бы.

Дмитрий Песков: Здесь есть три ответа на ваш вопрос. Первый ответ заключается в том, что, ну и не страшно, потому что Центр разработки остается в России, люди возвращаются сюда, происходит взаимное обогащение. Это, условно говоря, модель большого количества компьютерных компаний, типа «Парелса».

Но продукция с лейблом не будет российской.

Дмитрий Песков: Да, не будет российской, потому что продукцию с российским лейблом сегодня в мире продавать на потребительских рынках практически невозможно по целому ряду причин — от отсутствия комфортной юрисдикции до проблем с брэндингом России. Второй ответ заключается в том, чтобы такого рода покупателями стали растущие, крупные российские технологические компании, в том числе госкорпорации, которые тоже пытаются меняться. Если посмотреть на новую стратегию «Ростеха», это опережающий рост на новых рынках, покупка частных игроков и попытка вырастить из них за счет межотраслевой кооперации игроков посильнее.

Вам не кажется, что это утопическое будущее, где мы попытаемся скрестить огромную госкорпорацию, как мы считаем, все-таки менее рыночно ориентированную, в силу просто того, что собственник у нее не частный, совместить вот с этой новой экономикой, которая зиждется на личной инициативе, научно-технической инициативе небольшого института Академии наук, а как мы видим сейчас, это происходит, и выросли группы, которые попытались сразу что-то сделать, и вдруг у них начало получаться. «Ростеху», мне кажется, нужны реально академия наук и институт.

Дмитрий Песков: Знаете, «Ростех» тоже меняется и в последнее время начинает покупать маленькие группы, держателей новых стандартов, работающих на новых рынках. Вопрос в том, чтобы он их не купил слишком много и не съел. И, конечно, есть ведь другие компании. Есть компании, которые у нас как раз лидируют, — это средние технологические компании в России, в разных отраслях, и они достаточно крупные для того, чтобы не быть поглощенными тем же «Ростехом». У них есть хорошие, сильные, глобальные амбиции. Если посмотреть на тех, кто у нас здесь лидирует, то их, в общем, довольно много. К примеру, в «Маринете»...

Поясним, что такое «Маринет».

Дмитрий Песков: «Маринет» — это беспилотное решение для морской отрасли. В «Хелснете» — это про здоровье. В «Энерджинете» — это компания «Таврида электрикс» с сотнями миллионов продаж в долларах на глобальных рынках. Таких компаний довольно много. Но есть еще один фактор, он самый нелогичный. Но когда мы проводили опрос среди наших компаний, их там порядка 200 совокупных, которые у нас участвуют сейчас, мы его выяснили. Вдруг обнаружили, что у нас есть компании с глобальными амбициями, российские технологические, которые не хотят продаваться, не хотят уезжать на Запад, а хотят развивать свою страну, и в этом смысле они патриоты. Я понимаю, что это не очень экономическая категория, наверное, но по факту, они, несмотря на очень быстрый рост, не хотят быть поглощенными Google Microsoft Alibaba, хотят оставаться в России со всеми сложностями, развиваться здесь и менять жизнь вокруг себя к лучшему. Это амбиции, в это абсолютно можно поверить. Другой вопрос, будет ли эта амбиция поддержана реальностью, потому что возможности, которые может предоставить крупная глобальная технологическая компания — это одно, патриотическая амбиция — это другое, но на ней не все можно. А патриотическая амбиция, подкрепленная осознанной, долгосрочной политикой государства — это третье. Вот в этот третий сценарий, совместные работы амбициозных технологических компаний и длинной стратегии государства мы играем.

Мозги, группы, команды, взгляд в будущее — это все прекрасно, но им нужно платить зарплату, им нужно давать деньги на создание опытных образцов, на маркетинг, на продвижение, на продажи. Поэтому все в конечном счете упирается в инструменты финансирования, как это ни грустно.

Дмитрий Песков: Да, но я бы сказал, что сейчас уже развернута довольно широкая линейка финансирования. Есть прямое финансирование...

Она государственная?

Дмитрий Песков: Оно и государственное, оно и частное. То есть мы видим, что сегодня, даже сегодня, уже в 2017 году у нас где-то с коэффициентом в 3, наверное, происходит финансирование. То есть на один рубль государственного, примерно три рубля взаимных частных инвестиций. Сегодня есть 12,5 млрд субсидий этого года, которые распаковываются через фонд Бортника, через РВК. На подходе линейка совместных специализированных венчурных фондов с фондом «Сколково», которые тоже будут инвестировать в направления национально-технологической инициативы.

У нас есть частный венчурный инвестор? Он хотя бы в проекте у нас или в зародыше существует? У нас же есть состояния, которые можно немножко вкладывать?

Дмитрий Песков: Конечно. И как раз сегодня мы видим очень серьезный разворот крупных игроков и владельцев состояний, сделавших деньги, например, на девелопменте, на нефти и газе, тогда они перекладываются, перекладывают риски в новые отрасли. То есть я лично за последние три месяца работал, по-моему, с шестью венчурными фондами, чисто частными, без копейки государственных средств, которые инвестируют массово в направление НТИ, как крупных игроков, и мы работаем с самыми разными — от фондов, которые созданы, я не знаю, АФК «Система» до более мелких частных игроков. Более того, и фонды, например, РВК, они ведь не государственные, они финансируют не более 50%. Вторые 50% вносят как раз те, о ком вы говорите, это частные инвесторы.

Поверим и будем ждать их. Спасибо. У нас был Дмитрий Песков.

Дмитрий Песков: Не надо ждать, надо инвестировать.

Спасибо.

Илья Копелевич

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 21 мая 2017 > № 2206469 Дмитрий Песков


Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 19 мая 2017 > № 2179706 Игорь Рыбаков

Групповая терапия: совладелец корпорации «Технониколь» нашел необычную идею для благотворительности

Игорь Рыбаков

Многие вещи происходят только потому, что люди доверяют друг другу, и не происходят оттого, что люди не доверяют друг другу

Идея благоустраивать страну, место, где я живу, была всегда. Обустраивал дом, квартиру, комнату в общежитии, где мы с моим деловым партнером Сергеем Колесниковым жили студентами. Мы такой отличный дизайн-ремонт сделали: своими руками собрали шкаф, кровать, полки — у нас была самая лучшая комната в Физтехе. Менялись масштабы: «Технониколь» — это масштаб отрасли, социальные проекты — масштаб страны. Мы с супругой Екатериной основали «Рыбаков Фонд», в который перечислили 1 млрд рублей; сейчас фонд поддерживает 12 программ.

Поскольку я сам более 20 лет посвятил компании «Технониколь», первым направлением работы фонда стало предпринимательство. Наша флагманская программа — R2: мы собираем состоявшихся людей, успешных бизнесменов или топ-менеджеров, и они под руководством опытного модератора делятся своими проблемами. Группы на восемь-десять человек тщательно подбираются. Обычно если у шести бизнесменов в группе есть проблема, то два других уже с ней сталкивались. Эти два человека рассказывают о своем опыте, и постепенно шесть человек решают свою проблему и могут развиваться дальше.

Может показаться, что это слишком просто: всего лишь собрать людей в одной комнате и позволить им общаться, обеспечив определенный уровень доверия друг к другу. Но это работает. Например, Федор Жерновой, основатель и гендиректор компании «Фабрика информационных технологий» из Белгорода, столкнулся с задачей масштабирования бизнеса. В клубе «Эквиум» он познакомился с основателем компании «Связной» Максимом Ноготковым, который согласился стать его ментором. За год удалось достичь кратного роста бизнеса.

Значение фактора доверия для бизнеса я оценил на собственном опыте. Хорошо помню, как в начале 2000-х «Технониколь» решила конкурировать с компанией Rockwool, мировым лидером на рынке каменной ваты. Любые наши попытки закупить самое современное оборудование оборачивались неудачей: нам была нужна двухцентрифужная машина, на рынке были только одноцентрифужные. В России не было соответствующих технологий, не было специалистов. Мы познакомились с талантливым инженером из Словении по имени Мирка, который мог специально для нас сконструировать двухцентрифужную машину. Теоретически мог. И для него, и для его компании, и для нас это был большой инженерный риск. Я тогда сказал: «Мирка, у нас нет другого пути. Пожалуйста, пойди на этот риск, мы справимся, мы создадим новый русский Rockwool». Через два года у нас были первые образцы оборудования, сконструированного Миркой с нуля. Сейчас «Технониколь» — безоговорочный лидер Восточной Европы по каменной вате, Rockwool на втором месте с большим отрывом.

Почему это стало возможно? Потому что люди собрались вместе и поверили друг в друга. Многие вещи происходят только потому, что люди доверяют друг другу, и не происходят оттого, что люди не доверяют друг другу. Уверен, именно в этом, прежде всего в нашем многолетнем партнерстве с Сергеем Колесниковым, заключается один из секретов успеха «Технониколь». Компания сумела задействовать ресурс связей между людьми.

«Рыбаков Фонд» — это попытка масштабировать данный подход на всю Россию. Замысел в том, чтобы направить свои ресурсы на проекты, которые заставляют людей взаимодействовать. Представьте себе, что каждый университет, колледж, клуб, компания — это своего рода коллайдер, где активируются социальные связи и происходит активный обмен идеями и знаниями между людьми. А теперь представьте себе пустое пространство между данными организациями.

Мы эти пробелы стараемся убрать. Например, в образовании. Так, в 2016 году фонд выступил соорганизатором международной конференция ЕdCrunch, собравшей на одной площадке более 3000 учителей, студентов, родителей, представителей бизнеса и власти, отечественных и иностранных экспертов. По итогам всероссийского конкурса школьных учителей-новаторов «i-Учитель» три победителя из разных регионов отправились за счет фонда на крупнейшее европейское образовательное событие — Bett Show в Лондон. А на всероссийский конкурс стипендий и грантов им. Л. С. Выготского, который еще не закончился, фонд ассигновал 30 млн рублей.

Именно в зонах взаимодействия людей из разных областей и регионов происходят удивительные явления. Например, если математики встречаются с биологами и физиками в одной комнате, в одном клубе. На стыке разных областей таятся большие возможности, разглядеть их могут коллективы, сотканные из представителей разных сообществ. Проекты, которые поддерживает «Рыбаков Фонд», как раз про это — про активацию вспомогательного социального капитала. Люди встречаются, устанавливают друг с другом доверительные отношения, в результате возникают неожиданные проекты, новые альянсы. Происходят вещи, к которым мы как фонд уже не имеем отношения, но которые сильно влияют на экономику и на благосостояние граждан.

Подобный подход, так называемые peer-to-peer группы, успешно применяется по всему миру. Почти одновременно с клубом R2 возникла программа «PRO женщин» с точно такой же механикой: женщины объединяются в сообщества, чтобы вместе развиваться, поддерживать друг друга. Такие группы очень популярны в Америке, Германии, Швеции. Мы изначально тщательно подошли к формированию групп, стараясь отсечь так называемых туристов, которые приходят посмотреть на что-то новенькое и попить смузи. В итоге мы создали более десяти тестовых групп в Москве и Санкт-Петербурге, в которых собрались женщины, находящиеся на перепутье. Эти тестовые группы работали с лета до глубокой осени прошлого года, потом были произведены замеры, мы пытались понять, что произошло. Получен прекрасный результат: например, до участия в программе безработных среди них было 33%, после — 24%.

Еще одно направление, которое представляется нам очень важным, — работа с молодыми людьми. Как оказалось, очень многие молодые люди в России изначально формируют себе достаточно негативные установки: мы не в той стране родились, наши родители недостаточно состоятельные… Эти самоограничения легко снимаются, стоит начать работать с этими молодыми людьми. Очень быстро они начинают задавать себе вопрос: «О, неужели так можно?!»

Мы неплохо продвинулись с программой «Преактум». Сегодня более 200 вузов имеют команды, объединяющие студентов под менторством выпускников и академических лидеров — преподавателей. Сама по себе программа «Преактум» — это конкурс студенческих проектов. Конечно, подобных программ много: люди собираются в команды и делают проекты, тренируются, выступают друг перед другом. «Преактум» отличает то, что в ходе соревнования команд происходит объединение студентов, академических лидеров и выпускников университетов. В 2017 году «Преактум» проводит федеральный конкурс проектов студенческих предпринимательских команд. Отборочные этапы уже состоялись во всех девяти федеральных округах. В конце апреля в Москве пройдет финальная церемония, определим тройку лучших, абсолютному победителю вручим 1 млн рублей на развитие.

Эта программа — первый шаг к тому, чтобы запустить на базе каждого университета сообщество выпускников, которое обладает невообразимыми ресурсами — знаниями, опытом, связями. В России это пока не очень развито. Но так же было и в Европе 25 лет назад, когда традиционным считалось финансирование университетов через бюджет. Сейчас многим европейским университетам удалось основать эндаумент-фонды, создать сообщества выпускников, включить их в жизнь и развитие университетов. В России уже есть примеры университетов, в которых сильно сообщество выпускников: Сколково, МГУ, Томский университет. Но это лишь самое начало.

Нашему фонду всего год с небольшим, но мы вполне можем говорить о целях и даже подводить некоторые итоги. Главной точкой приложения для нас являются проекты, которые используют существующую инфраструктуру и повышают эффективность ее компонентов. Мы не создаем еще один детский садик, еще один университет или школу, наша задача — повысить эффективность тысячи школ, университетов и детских садов. По этому принципу мы и подбираем программы и проекты. Понять, какие из них сработали, можно будет не раньше, чем через три-пять лет. На этом горизонте мы будем измерять эффект — что случилось в жизни людей, вовлеченных в ту или иную программу.

Современное состояние экономической среды таково, что ключевым ресурсом предпринимателя стала его репутация. Репутация же современного бизнесмена формируется главным образом на основе того, что он делает для общества. Если на Западе успешный бизнесмен не занимается благотворительностью или социальным предпринимательством, это выглядит странно. В России же странно выглядят успешные бизнесмены, занимающиеся благотворительностью и филантропией. Но это пока. К нам в фонд уже приходят бизнесмены, желающие принять участие в том, что мы делаем. Мы не стремимся найти объединяющую всех идейную платформу, достаточно, чтобы каждый начал что-то делать для ценных для себя сообществ. В принципе репутация — это ресурс, который помогает приобрести любые необходимые связи для усиления своего бизнеса. Возможно, мы когда-нибудь придем к тому, что у каждого российского бизнесмена будет свой фамильный фонд.

«Рыбаков Фонд», программы, которые он поддерживает, — это источник моего личного счастья. Это причастность к благоустройству своей страны — уже не комната в общежитии, уже не строительная отрасль, а гораздо шире. Ну и самое главное, «Рыбаков Фонд» — это совместный проект с Катей, моей супругой, мы помимо семьи обрели еще и общее дело.

Только за один год работы двадцать человек, двадцать предпринимателей, присоединились к процессу. Я верю, что мощность этой реки будет нарастать. Думаю, через десять лет все это выльется в бурный поток, а через двадцать мы будем жить в другой стране.

Записал Дмитрий Яковенко

Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 19 мая 2017 > № 2179706 Игорь Рыбаков


Россия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > bankir.ru, 15 мая 2017 > № 2174329

Все в суд: обжалование решения налогового органа в суде

НАТАЛЬЯ ЖУКОВА

ведущий юрисконсульт департамента правового сопровождения бизнеса КСК групп

Если не удается отстоять свои права в спорах с налоговыми органами при рассмотрении материалов налоговой проверки в инспекции на стадии возражений или в управлении ФНС на стадии апелляционного обжалования, то следует обращаться в арбитражный суд, чтобы отстоять свою позицию в судебном порядке.

Для того чтобы обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании решения налогового органа по результатам проверки недействительным, необходимо обязательно соблюсти досудебный порядок обжалования акта налоговой инспекции, то есть подать апелляционную жалобу в управление по налогам и сборам (в вышестоящий налоговый орган). Апелляционная жалоба подается в управление в течение одного месяца с момента получения решения инспекции.

Налогоплательщик может подать апелляционную жалобу в управление ФНС как на бумажном носителе, так и в электронной форме — по телекоммуникационным каналам связи (п. 1 ст. 139.2 НК РФ).

Исковое заявление должно быть направлено в суд в течение трех месяцев после получения решения из управления по апелляционной жалобе, если налогоплательщик будет не согласен с выводами вышестоящего налогового органа.

Тема недобросовестности контрагентов и необоснованности полученной по сделкам налоговой выгоды является самой популярной в налоговых спорах. Так, примерно 90% доначислений при ВНП следует из-за связи компаний с однодневками.

Например, самыми популярными поводами для доначислений при выездной проверке являются: отсутствие контрагентов по юридическому адресу, массовый адрес регистрации контрагентов, массовый директор или учредитель, непредставление отчетности контрагентами, отсутствие у контрагентов имущества, транспортных средств, персонала, отсутствие у контрагента общехозяйственных расходов и др.

Основаниями для признания налоговой выгоды необоснованной согласно Постановлению Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 № 53) являются:

– отсутствие реальности сделки, ее документального подтверждения;

– непроявление должной осмотрительности и осторожности при выборе контрагентов;

– отсутствие экономической целесообразности сделки.

Следовательно, в суде по таким налоговым спорам, прежде всего, нужно доказать:

– реальность сделок;

– должную осмотрительность при выборе контрагентов;

– экономическую целесообразность спорных сделок.

Верховный суд своими определениями СКЭС Верховного суда РФ от 05.02.2016 № 306-КГ15-19406 (по делу №А40-77894/2015), от 20.07.2016 № 305-КГ16-4155 (по делу №А40-87379/2014) однозначно дал понять, что судам в первую очередь нужно разобраться с доводами о реальности сделок с контрагентами, а потом уже с осмотрительностью при их выборе. То есть реальность важнее осмотрительности. Если нет реальности, то и проявленная осмотрительность уже не важна.

Поэтому в этой статье подробнее остановимся на реальности сделки (ее подтверждении), которую обязательно нужно доказать в налоговом споре, чтобы судебное дело закончилось благополучно для налогоплательщика.

Реальность сделки и ее документальное подтверждение

Самым важным фактором для успешного ведения налогового спора в суде является подтверждение реальности сделки.

Инспекторы, указывая на нереальность сделки, часто ссылаются на формальный документооборот или на отсутствие экономического эффекта. Каждое дело, конечно, отличается своим набором средств и способов доказывания реальности той или иной хозяйственной сделки, и в любом случае каждый судебный спор требует индивидуального подхода. Обращайтесь к юристам, специализирующимся на налоговых спорах, которые помогут выработать линию защиты в суде по конкретному спору, учитывая всю специфику отношений компании с ее контрагентами.

В этой статье мы можем поделиться только случаями из нашей практики и теми аргументами, которые нам помогли отстоять права налогоплательщиков при судебном рассмотрении споров с налоговыми органами.

Случаи из практики

В одном случае проверяющие пришли к выводу в решении по ВНП, что сделки были заключены только на бумаге, так как адресом регистрации компании-контрагента был массовый адрес. Инспекция в связи с этим сделала вывод, что Общество не проявило должной осмотрительности при выборе контрагентов.

Аргументы, которые нам помогли в суде

Решающими доказательствами в этом деле стали показания свидетелей в суде.

Так, руководитель контрагента, который был вызван в суд на допрос в качестве свидетеля, сообщил, что он сам учреждал компанию. Адресом регистрации компании выбрал бизнес-центр, что не запрещено законом. У бизнес-центра априори массовый адрес. Руководитель пояснил в суде, что все договоры, счета-фактуры и товарные накладные он подписывал лично. Он не отрицал факта спорных сделок и рассказал суду, как они осуществлялись.

Генеральный директор нашего клиента подтвердил в суде слова руководителя организации — контрагента. Рассказал: как подписывался договор, где подписывался договор, как компания нашла данного контрагента. По каким признакам выбирали именно этого контрагента.

В итоге достичь положительного решения в судебном споре с налоговым органом нам помогли допросы свидетелей, осуществленные в рамках судебного производства.

Другой раз проверяющие пришли к выводу, что, привлекая подрядчиков, компания не проявила должную осмотрительность, так как, по мнению инспекции, партнеры не способны были выполнять свои обязательства по договорам, поскольку инспекторы выяснили, что контрагенты третьего и четвертого звеньев ненадлежащим образом выполняли свои налоговые обязательства.

Аргументы, которые нам помогли

Тот факт, что партнеры контрагентов проверяемого общества (3–4-го звеньев) нарушают свои налоговые обязательства, не является основанием для признания необоснованными понесенных обществом затрат и вычетов по НДС. Налогоплательщик не должен отвечать за деятельность контрагентов, тем более 3–4-го звена, так как не имеет возможности ни проверять их деятельность, ни влиять на нее. Тем более что инспекция не отрицала того факта, что контрагенты предыдущих звеньев (1–2-го звеньев) не имеют признаков фирм-однодневок. Инспекция в суде не доказала, что контрагенты 3–4-го звеньев подконтрольны налогоплательщику.

Был случай, когда компания приобретала товары у двух контрагентов. Налоговая инспекция заявила, что этих спорных контрагентов компания сама создала с целью обналичивания денежных средств и получения необоснованной налоговой выгоды в виде вычетов по НДС, так как эти контрагенты не обладают ни ресурсами, ни деловой репутацией.

Аргументы, которые нам помогли в этом споре

Для подтверждения получения налоговой выгоды инспекции нужно доказать взаимозависимость (аффилированность) со спорными контрагентами, если этого нет, то и получение компанией необоснованной налоговой выгоды не доказано.

То есть сами по себе доводы инспекции об обладании нашими контрагентами какими-то признаками однодневок не означают получение компанией необоснованной налоговой выгоды, так как не доказано инспекцией ни аффилированности, ни взаимозависимости со спорными контрагентами, ни возможности компании влиять на деятельность спорных контрагентов.

В рассматриваемом случае проверяющие не смогли привести в суде доказательства, факты, свидетельствующие о каких-нибудь признаках взаимозависимости проверяемого общества и его контрагентов.

В итоге в суде мы доказали, что инспекция не выявила каких-либо согласованных действий в отношениях между налогоплательщиком и участниками цепочки. Поскольку инспекцией не доказаны согласованность действий и подконтрольность, значит инспекцией не доказано получение необоснованной налоговой выгоды.

Компания приобретала материалы у нескольких контрагентов. Проверяющие в решении отразили, что компания создала схему закупки материалов через промежуточные юридические лица первого и второго звеньев. Эти промежуточные компании, по мнению налогового органа, являются фирмами-однодневками, так как они не обладают ни трудовыми, ни финансовыми, ни материальными ресурсами, созданы специально для оптимизации.

Аргументы, которые нам помогли

Все документы по сделке (в том числе и первичные) были оформлены правильно и доказывали реальность спорных сделок. Так, в представленных товарно-транспортных накладных (ТТН) была указана вся цепочка транспортировки материалов.

ТТН были правильно заполнены, в них были указаны: пункт отгрузки, наименование грузоотправителей, заказчики, конечные грузополучатели. Транспортные бумаги соответствовали первичным документам. Тем более сам факт реального существования товара и получения материалов конечными покупателями налоговые инспекторы не оспаривали.

В итоге в суде нам очень помогло то, что были составлены правильно первичные документы (товарно-транспортные накладные) и мы смогли доказать реальность перемещений материалов, реальность поставок.

Клиент приобрел дорогостоящие объекты основных средств. Налоговый орган решил, что проверяемое общество создало формальный документооборот по оформлению сделки купли-продажи имущества. По мнению инспекции, доставка и монтаж станков осуществлялись компанией, обладающей признаками однодневки.

По мнению инспекции, это делалось, лишь для увеличения налоговых расходов, создания искусственных вычетов по НДС и получения необоснованной налоговой выгоды.

Следовательно, по мнению инспекции, компания не подтвердила расходы и вычеты по НДС по доставке станков и проведения работ по монтажу.

Кроме того, в некоторых из товарных накладных отсутствовали даты передачи и принятия основных средств.

Аргументы, которые нам помогли

Само по себе наличие неточностей в товарных накладных не свидетельствует об отсутствии реальности сделки.

В суде доказать реальность поставки объектов основных средств нам помогли фотографии смонтированных станков и правильно выстроенная линия судебной защиты.

Совет: Фотографии часто помогают доказать реальность работ, поставок, сделок. Фотографируйте подписание договоров с клиентами по крупным сделкам. Если это работы, делайте фотографии при проведении самих работ (на разных этапах) и результата работ. Если приобретено дорогостоящее оборудование, то фотографируйте его установку. Предоставляйте в материалы дела эти фотографии.

Выводы

Анализ судебной практики и наш практический опыт выявили, что наиболее распространенной претензией налоговиков является ведение компаниями своей хозяйственной деятельности с фирмами-однодневками.

Задача по выявлению схем с участием однодневок в настоящее время для инспекторов значительно упростилась. В арсенале налоговых органов сейчас такие информационные системы, как «АСК НДС-2», «СУР АСК НДС-2», «АИС-Налог».

Эти системы позволяют мгновенно выявлять сомнительных контрагентов.

Достаточно ввести ИНН контрагентов компании в соответствующие закрытые для налогоплательщиков информационные базы налоговых органов, перечисленные выше, и можно, по мнению налоговой инспекции, вписывать в акт выездной проверки эпизоды по налоговым правонарушениям и доначислять налоги, снимая все расходы по сомнительным партнерам по бизнесу и входящий НДС по таким контрагентам.

Несмотря на то что суды далеко не всегда поддерживают налоговиков в том, что налоговая выгода в результате контактов с однодневками не обоснована, все-таки при проведении ВНП претензии к контрагентам предъявляются в девяти из десяти случаев. Объясняется это тем, что, как показывает судебная практика, зачастую налогоплательщик не осуществляет предупреждающих мер и не соблюдает элементарные меры предосторожности, не проверяет контрагентов. Не делает запрос в ЕГРЮЛ, не распечатывает выписку, не оставляет у себя копии учредительных документов, не проверяет контрагентов на «массовость».

В результате в суде доказывать свою добросовестность и осмотрительность при выборе контрагентов ему бывает нечем.

В то же время те компании, которые обладают грамотными налоговыми юристами или привлекают грамотных специалистов, осуществляют предупредительные меры, выигрывают дела в суде. Одной из таких практик является аналог выездной проверки, при которой можно проработать места возможных налоговых рисков.

Стоит отметить, что в данной статье изложены лишь некоторые аргументы, которые могут помочь выиграть спор с налоговой инспекцией в суде. В каждом конкретном случае линия защиты может отличаться. Обращайтесь к юристам по налоговым спорам. Мы будем рады помочь вам разрешить сложную ситуацию, разработаем для вас индивидуальную линию судебной защиты в случае необоснованных претензий налоговых органов.

Россия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > bankir.ru, 15 мая 2017 > № 2174329


Китай. Казахстан. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > newskaz.ru, 12 мая 2017 > № 2171026 Константин Сыроежкин

Китай не хочет быть главным спонсором проекта "Один пояс - один путь"

"Один пояс - один путь" - самый амбициозный проект Китая, целью которого является воссоздание Шелкового пути. Однако в последнее время Поднебесная заявляет о том, что не собирается брать на себя всю ответственность и оплачивать все проекты

 Катерина Клеменкова

Казахстан, мечтая возродить свою историческую роль и стать крупнейшим транзитным хабом Центрально-азиатского региона, уповает на инвестиции из Китая. В рамках широко разрекламированного проекта "Один пояс — один путь" Китай обещал вложить в экономику стран региона десятки миллиардов долларов: построить новые дороги, железнодорожные ветки, проложить трубопроводы.… Но в последнее время если не планы, то риторика Поднебесной изменилась.

В интервью Sputnik Казахстан известный китаевед, главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований (КИСИ), профессор Константин Сыроежкин рассказал о целях китайского проекта и той роли, которая отводится в нем Казахстану.

- Константин Львович, можете рассказать о том, какая роль отводится Казахстану и другим государствам Центральной Азии в проекте "Один пояс — один путь"?

Роль центральноазиатских государств в проекте "Один пояс – один путь" — очень объемная тема. Если кратко, то здесь несколько направлений. Во-первых, Казахстан – транзитная территория, это преимущество грех не использовать. Во-вторых, планируется новая программа сотрудничества в несырьевом секторе. В-третьих, расширение сотрудничества в сфере энергетики. В-четвертых, сотрудничество в наукоемких отраслях. В-пятых, сотрудничество в агросфере. Не говоря уже об упрощении таможенных и визовых процедур, увеличении товарооборота и обменов между людьми. Другими словами, выбирать есть из чего.

- То есть в идеале китайский проект принесет в нашу жестко пострадавшую от кризиса экономику только благодать? Но можно ли верить Китаю?

Китай не обещает никаких благ. Более того, в последнее время он настаивает на том, что не собирается брать на себя всю ответственность и оплачивать все проекты. Он предложил идею, а присоединиться к ней или нет – дело суверенных государств. Идея интересная и направлений в ней много. Выбор за нами, но альтруизма со стороны Китая ждать не стоит. Что касается верить – не верить, то это – не категория международных и тем более коммерческих отношений. Рентабельность любого проекта нужно просчитывать.

- Раз уж речь зашла о выгоде, которую нужно просчитывать… На сегодняшний день конкурирующими в Центральной Азии являются три геополитических проекта – американский "Новый Шелковый путь", российский "Евразийский союз" и китайский "Экономический пояс на Шелковом пути" (ЭПШП). Какой из них выгодней Казахстану?

Об американском проекте я бы не говорил вообще. Это – нереализуемый проект, о котором уже почти все забыли. Что касается ЕАЭС и ЭПШП, я бы ставил на первое место не вопрос о конкуренции, а вопрос о взаимодополняемости проектов. Направлений масса, тем более, что в некоторых сферах проекты решают, по сути, аналогичные задачи. Что касается позиции Казахстана, выбор сделан. Казахстан активно работает и в том, и в другом проекте. К сожалению, пока не получается наладить эффективное сопряжение в треугольнике "ЭПШП – ЕАЭС – национальная программа "Нурлы жол". Но я уверен, что со временем получится и это. О выгоде я говорил выше. Выбор за нами. При разумном подходе и грамотном маркетинге проблем быть не должно. Главное, чтобы не получилось по Черномырдину.

- По мнению некоторых экспертов, в основе китайской инициативы лежит претензия Китая на лидерство в Евразии. Ведь китайцы на протяжении тысячелетий считали свою страну центром мира, Срединным царством. Сколько политической и экономической свободы окажется у Казахстана в результате реализации этого масштабного проекта?

В Китае так вопрос не ставят. Напротив, главный тезис Китая – его готовность поделиться своими успехами с сопредельными странами и "богатое и равноправное соседство". Тезис о Срединном государстве – достояние прошлого. Сегодня идеология внешней политики существенно изменилась. Что касается второй части вопроса, все будет зависеть от разумности и грамотности казахстанского подхода.

- Интересно, насколько наш подход разумен? Казахстан вообще готов к реализации китайских проектов с точки зрения кадрового и технологического обеспечения?

Это один из самых сложных вопросов. Безусловно, осваивать китайские технологии будет сложно. Особенно в первое время. Но и здесь можно найти решение.

- Какое решение? Пригласить китайских специалистов? Кстати, в одном из интервью вы говорили, что вслед за китайскими инвестициями придут китайские рабочие. Но именно этого боятся казахстанцы, прошлогодние митинги против продажи земель иностранцам тому подтверждение.

Опять же, все будет зависеть от подхода к этой проблеме Казахстана. Все можно оговорить в контрактах, которые должны быть абсолютно транспарентны. К сожалению, пока этого не наблюдается.

- Экологическая ситуация в Китае оставляет желать лучшего, планируется ли экологическая экспертиза китайских инвестпроектов?

Безусловно. Никто не собирается переводить в Казахстан экологически грязные предприятия. Более того, у нас есть собственные стандарты, которые никому нарушать не позволено.

- Не вызовет ли углубление сотрудничества с Китаем осложнений в отношениях с Россией? Насколько планы Поднебесной согласуются с планами Казахстана в формате Евразийского экономического союза?

Опять же, ключевой вопрос. Хотя, честно говоря, меня удивляет негативная реакция России на совместные проекты Казахстана и Китая. Никто не запрещает России участвовать в этих проектах. Напротив, это даже приветствуется. Другой вопрос, что со стороны России интереса к этому нет. Как нет и большого интереса к реализации проектов в формате ЕАЭС, не говоря уже о сопряжении ЕАЭС и ЭПШП. Документы были подписаны в мае 2015 года, но пока особых подвижек не наблюдается.

Китай. Казахстан. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > newskaz.ru, 12 мая 2017 > № 2171026 Константин Сыроежкин


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 5 мая 2017 > № 2165336 Андрей Яковлев

Активный «стейкхолдер» и «длинный горизонт». Как выглядит рецепт для успешных реформ

Андрей Яковлев

Директор Института анализа предприятий и рынков НИУ ВШЭ

Почему некоторые реформы в России были успешны, а с другие – нет? Какие уроки можно извлечь из этого опыта?

Обсуждению этой темы был посвящен «круглый стол», организованный Ассоциацией независимых центров экономического анализа в рамках Апрельской конференции НИУ ВШЭ. Данный комментарий основан на выступлении автора на этом «круглом столе» АНЦЭА.

Полтора десятилетия реформ

Вопреки традиционным для либеральной аудитории рассуждениям о том, что какие-либо серьезные реформы в России были в начале 2000-х в рамках «программы Грефа», а потом началось «застойное десятилетие», запомнившееся лишь быстро свернутой «монетизацией социальных льгот», надо сказать, что реформы у нас проводились и проводятся постоянно.

Достаточно напомнить о реформе госзакупок, начатой в 2005 году, о реформировании образования, науки и здравоохранения, о декларировании доходов и расходов для 1,5 миллионов госслужащих, о вступлении в ВТО, об оценке регулирующего воздействия и т.д. Однако результаты этих реформ действительно различались. И стоит разобраться, чем предопределялись эти различия.

На мой взгляд, лучше с реформами у нас получалось в сфере отношений государства и бизнеса. И, пожалуй, первая в списке наиболее успешных – это налоговая реформа 2001-2002 годов. Это не только плоская шкала подоходного налога, а в первую очередь регрессивные ставки по единому социальному налогу и общее упрощение корпоративных налогов – что привело к существенной легализации бизнеса и стало фактором роста инвестиций.

C точки зрения предпринимателей это была очень эффективная реформа, которая существенно снизила нагрузку на бизнес. Но надо сознавать, что выигрыши предпринимателей не обязательно означают выигрыши для всего общества – и, как было показано в ряде эмпирических работ, налоговая реформа начала 2000-х не имела значимых эффектов для общественного благосостояния.

Другой пример из начала 2000-х – реформа корпоративного законодательства. Для второй половины и конца 1990х были характерны манипуляции с нормами закона «Об акционерных обществах» и закона «О банкротстве», когда «буква» этих законов вопреки их «духу» в массовом порядке использовалась для нарушения прав миноритарных акционеров и захвата платежеспособных предприятий.

Изменившиеся макроусловия (девальвация рубля и исчезновение рынка ГКО, который до августа 1998 года как насос выкачивал деньги из реального сектора) привели к тому, что стало выгодным производство на приватизированных предприятиях, появились стимулы к инвестициям.

Для реализации этих стимулов нужно было устранить «дырки» в корпоративном законодательстве. И это было сделано на базе консенсуса между ключевыми игроками на стороне бизнеса и представителями государства в логике: «мы все этим пользовались или закрывали на это глаза, но теперь мы прекращаем это делать».

Активный «стейкхолдер»

Еще один наглядный во всех смыслах пример – «Национальная предпринимательская инициатива» (НПИ) с идеей радикального сокращения административных барьеров для бизнеса в логике проекта Doing Business, реализуемого Всемирным банком. На момент старта НПИ весной 2012 года Россия была на 120 месте в глобальном рейтинге Всемирном банка – позади Китая, Казахстана, Беларуси, не говоря уже о странах Восточной Европы.

К весне 2017 года мы поднялись на вполне пристойное 40 место. И при всей формальности индикаторов рейтинга Doing Business это реальный прогресс. В том числе в части запуска «соревнования» между регионами по улучшению технических условий для ведения бизнеса.

Уже с середины 2000х годов, ссылаясь на рейтинг Doing Business и опросы BEEPS, многие отечественные эксперты говорили о явной деградации инвестиционного климата в России и необходимости специальных мер по его улучшению (например, в логике реформ, проводившихся покойным Кахой Бендукидзе в этот период в Грузии).

Однако российский бизнес был не готов предъявлять запрос на такие реформы – это требовало коллективных усилий. А высокие издержки ведения бизнеса в России вполне компенсировались на тот момент сверхвысокой маржой, характерной для российского рынка в тот период. Одновременно высокопоставленные чиновники отмахивались от этих предложений экспертов, ссылаясь на высокие темпы роста и приток инвестиций.

И лишь после кризиса 2008-2009 годов ситуация изменилась. С падением доходности и ростом неопределенности для бизнеса изменился баланс выгод и издержек и появились стимулы к коллективным действиям по лоббированию улучшения делового климата. Одновременно власть, столкнувшись с падением темпов роста и снижением доходов бюджета на фоне роста социальных обязательств, стала более склонна к диалогу с бизнесом.

Иными словами, во всех трех случаях – налоговая реформа, реформа корпоративного законодательства, улучшение технических условий ведения бизнеса – произошло осознание бизнесом своих коллективных интересов и появление активного стейкхолдера. Он был включен в процесс разработки реформ, ясно понимал свои цели и был готов их добиваться в переговорах с государством. Что и стало ключевым фактором успеха реформ.

В первых двух случаях таким стейкхолдером выступал РСПП, представлявший крупный бизнес, в третьем случае в этой роли выступила ассоциация «Деловая Россия», которая выражала интересы успешных средних предприятий.

То есть, если идея конкретной реформы просто предлагается экспертами со ссылками на абстрактное «общественное благо», то эта идея скорее всего провалится либо будет радикально искажена в процессе ее реализации. А если за идеей реформы стоят организованные группы интересов, тогда у нее гораздо более высокие шансы на успешную реализацию. Но это отнюдь не всегда будет вести к росту общественного благосостояния.

Истоки неудач

Теперь что было наименее удачным и почему? На мой взгляд, это реформы бюджетного сектора в широком смысле. Не хочу вдаваться в очередную дискуссию на тему ЕГЭ, реформы здравоохранения или реформы РАН. Но общим во всех этих реформах, по моему мнению, было отсутствие взаимодействия экспертов и государства со стейкхолдерами в соответствующих секторах.

То есть конкретные люди, действовавшие возможно из лучших побуждений, предложили определенные идеи и смогли убедить представителей государства в целесообразности этих идей. После чего эти идеи стали «внедряться в жизнь» сверху. И вот тут выяснилось, что в бюджетном секторе у нас нет стейкхолдеров, способных говорить от лица своих отраслей и отстаивать (в том числе публично) свои общие корпоративные интересы.

В бизнес-сообществе при всех противоречиях и острой внутренней конкуренции были РСПП и «Деловая Россия». На стороне бюджетного сектора в лучшем случае есть отдельные организации, которые могут критиковать власть, но они крайне редко предлагают конструктивные альтернативы (выходящие за пределы предложений «дайте денег») и в силу этого имеют низкие шансы быть услышанными.

Все, что мы наблюдаем в части результатов, – это следствие. Опыт реформ во многих странах, а не только в России показывает: без выработки консенсуса среди ключевых участников соответствующих секторов в отношении того, что и как нужно делать и куда двигаться, обычно ничего хорошего не получается.

Качество бизнес среды и чистота туалетов

Зададим простой вопрос: «Национальная предпринимательская инициатива» – это про место России в Doing Business или это про рост инвестиций и развитие бизнеса?

Все понимают, что скорее про второе. Но логика функционирования нашего бюрократического аппарата такова, что первая задача проще и понятнее. И к тому же она дополнительно позволяет в повседневном режиме контролировать нижние уровни в административной иерархии – так сказать, «дергать за ниточки».

В результате что видно из общения с вице-губернаторами, которые отвечают за этот процесс в регионах? С них прежде всего требуют исполнения технических показателей, записанных в дорожных картах АСИ. А есть рост инвестиций в регионе или нет – это отдельный вопрос, не входящий в KPI для АСИ.

Когда я обсуждал эту тему с коллегами из АСИ, мне привели следующий аргумент: «Есть базовые элементы среды. Например – качество туалетов. Когда они чистые – этого никто не замечает, но когда они грязные – это все видят. Так вот мы заставляем регионы обеспечить базовые стандарты для ведения бизнеса».

Это так, но стоит напомнить, что весь этот процесс начинался с «регионального стандарта» лучших практик по улучшению инвестиционного климата, который «Деловая Россия» сделала в 2010 году – сформировав своего рода «меню», из которого думающие руководители регионов могли выбрать то, что им в большей степени подходит, и могли адаптировать эти инструменты к местным условиям. Однако затем, чтобы было проще управлять и контролировать процессы, происходящие внизу, этот «региональный стандарт» сделали обязательным и еще расширили его 2-3 раза.

В результате мы в очередной раз получили единую максимально унифицированную и формализованную модель, по которой федеральному центру проще управлять. При этом мы где-то что-то улучшаем, и в глобальном рейтинге Doing Business продвинулись, но нельзя сказать, чтобы все эти усилия в среднем по стране привели к значимому росту инвестиций. Тем не менее инвестиции растут – но скорее в тех регионах, которые помимо обеспечения соответствия критериям Doing Business и НПИ делают еще что-то осмысленное.

Проблема стимулов для чиновника

Теперь о том, что на сегодня является центральной проблемой. Это проблема стимулов в системе госуправления. В 2000-е годы, пока было много денег, в системе действовал неформальный контракт «политическая лояльность в обмен на относительную автономию». Кто-то использовал эту автономию для воровства, кто-то делом занимался, но поскольку денег всем хватало, система в целом как-то работала.

Когда денег стало явно меньше – вначале после кризиса 2008-2009 года, потом после протестов 2011-2012 годов, которые для власти стали серьезным вызовом, – федеральный центр озаботился проблемой коррупции, прежде всего на нижних этажах в системе госуправления. Однако ограничение возможностей для коррупции происходило в логике усиления централизованного контроля и отказа от той автономии, которая была частью неформального контракта 2000х. Поймать чиновника на факте получения взятки сложно, поэтому в первую очередь контролируется соблюдение формальных требований всяческих регламентов, а любое отклонение от регламента рассматривается как основание для подозрения в коррупции.

К чему это приводит? Существующая у нас система регулирования, созданная в 2000-е годы, является избыточной (и с этим почти все соглашаются), но она еще и противоречива. Это означает, что если чиновник на госслужбе делает что-то, выходящее за рамки простого переноса бумаги из кабинета в кабинет, то он почти гарантированно что-то нарушает.

Эти нарушения сопряжены с рисками. Для коррумпированных чиновников эти риски уравновешиваются размерами ожидаемых «материальных компенсаций» (и это подтверждается эмпирическими исследованиями). Но если чиновник хочет заниматься делом (а таких людей на госслужбе достаточно много), то в рамках сегодняшней системы не понятно, чем компенсируются для него риски «отклонений от регламента».

В результате рациональное поведение добросовестного чиновника сводится к тому, что лучше не делать ничего, либо же делать только то, что сказано из федерального центра. Сказали «чистить туалеты» – значит, чистим туалеты.

На мой взгляд, это одна из центральных проблем, потому что нормальное экономическое развитие сегодня невозможно без осмысленных импульсов, идущих от государства, без координации со стороны государства. Что-то совсем простое можно сделать на коленке в мастерской или в гараже. Но внедрение новых технологий, эффективное встраивание в глобальные цепочки создания стоимости – это сложные процессы, требующие координации действий между разными контрагентами.

Участие государства в этих процессах и правильные импульсы, исходящие от государства и снижающие неопределенность и риски для остальных участников – очень существенный элемент. Причем такого рода импульсы для разных секторов и разных регионов объективно будут различаться, так как они должны учитывать «местный контекст». И именно поэтому их нельзя сгенерировать из федерального центра, мыслящего шаблонами «единой модели».

Малайзия: некоторые практические рецепты

Как решать эту проблему? Здесь может быть полезен анализ зарубежного опыта – причем не столько в развитых, сколько в развивающихся странах. Например, опыт агентства PEMANDU в Малайзии, с которого, насколько я знаю, во многом было скопировано АСИ.

Агентство PEMANDU было создано в 2009 году. Малайзия тоже довольно тяжело проходила через кризис 2008-2009 года, там есть свои политические проблемы, но, тем не менее, после 2008-2009 года Малайзия растет темпами по 5-6% в год. При этом уровень ВВП на душу населения в Малайзии примерно в четыре раза выше, чем в Китае, то есть это страна с уровнем доходов «выше среднего» по классификациям Всемирного банка. И такие темпы роста на этой стадии развития дорогого стоят.

За счет чего они этого смогли добиться? В том числе за счет активности PEMANDU. В частности, на старте своей деятельности PEMANDU, подчиняющаяся непосредственно премьер-министру, сформировала так называемые «лаборатории», куда были приглашены стейкхолдеры из определенных секторов экономики – как со стороны бизнеса, так и со стороны государства.

Им предложили коллективно обозначить ключевые проблемы для своего сектора, предложить возможные варианты решений, определить, сколько для этого нужно ресурсов, и сформулировать индикаторы, которые показывают процесс движения. На этой основе были сформированы приоритетные проекты, за реализацию которых отвечают конкретные министерства и ведомства, а PEMANDU ведет их мониторинг в ежеквартальном режиме и информирует о ходе реализации проектов всех стейкхолдеров.

Если возникают какие-то проблемы, PEMANDU предлагает тем же стейкхолдерам оперативно собраться и определить, что мешает реализации проекта и что нужно сделать или изменить (вплоть до возможной корректировки конечных показателей – если, например, существенно изменились внешние условия и достижение изначальных KPI стало невозможным). При этом предлагаемые решения должны быть консенсусными.

Если же стейкхолдеры не могут сами согласовать приемлемое решение, то рассмотрение вопроса поднимается на уровень профильных министров и далее может быть вынесено на совещание у премьер-министра. Но такое развитие событий будет чревато санкциями для участников проекта – со смещением с должности для чиновников и отстранением от участия в проекте для бизнес-структур.

То есть здесь есть постоянная обратная связь со стейкхолдерами и есть необходимая гибкость в проведении политики — с ориентаций не на 40 или 20 место в рейтинге Doing Business, а на результаты проектов, которые должны быть доведены до логического конца: создание системы скоростного метро в агломерации Куала-Лумпур, запуск портовой и логистической инфраструктуры, изменение качества подготовки кадров и т.д.

«Длинный горизонт»

Стоит подчеркнуть, что в Малайзии есть своя оппозиция, регулярно обвиняющая власть в коррупции, есть свое белолетночное движение «Берсих», есть этнические проблемы (когда 60% бизнеса контролируется китайским меньшинством). Тем не менее это все не мешает власти в проектном режиме проводить в жизнь конкретные прагматические реформы – которые поддерживают экономический рост и способствуют сохранению социальной стабильности.

На мой взгляд, одной из важных предпосылок для этого является наличие у национальной элиты «длинного горизонта» — заложенного еще в 1990-1991 годах тогдашним харизматичным премьер-министром Мохаммадом Махатхиром в рамках разработки долгосрочной стратегии для Малайзии (проект «Vision-2020»).

Отсутствие у российской элиты такого согласованного общего видения будущего создает препятствия для коммуникаций между разными группами в элите и мешает эффективной реализации конкретных реформ.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 5 мая 2017 > № 2165336 Андрей Яковлев


Великобритания. Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 5 мая 2017 > № 2165324

Галерея Tate переименовала здание в честь миллиардера Блаватника

Анастасия Ляликова

редактор новостей Forbes.ru

Бизнесмен российского происхождения сделал самое крупное в истории пожертвование в пользу музея

Британская современного искусства Tate Modern переименовала одно из своих зданий в честь миллиардера Леонарда Блаватника, сделавшего одно из крупнейших пожертвований в истории музея, сообщает The Guardian.

Здание было открыто в июне 2016 года и было временно названо Switch House. Миллиардер сделал пожертвование в 2011 году. Правительство и местные власти выделили на строительство новых зданий галереи £58 млн, а Фонд семьи Блаватника — £260 млн, необходимые для завершения строительства.

«Щедрость этого подарка почти беспрецедентна для Tate», — заявил директор Tate Николас Серота, который вскоре покинет свой пост. «Восторженная поддержка Лена Блаватника обеспечила успешную реализацию проекта, и я рад, что новое здание теперь носит его имя», — добавил он.

«Для меня и моей семьи большая честь поддерживать Tate и быть связанным с этим исключительным зданием. Tate — это пример беспрецедентного служения искусству, культуре и образованию во всем мире», — заявил сам Блаватник.

Блаватник родился в Одессе в 1957 году, во времена Советского Союза, и эмигрировал в США в 1978 году. Он стал гражданином США в 1984 году и гражданином Великобритании в 2010 году.

Бизнесмен, который описывает себя как «крупного американского промышленника», больше известен как владелец группы Warner Music, одной из крупнейших звукозаписывающих компаний в мире. Тем не менее, он сделал свое состояние благодаря Access Industries, созданной вместе с Виктором Вексельбергом в России в последние годы существования СССР. Компания инвестировала в различные сферы, в том числе в металлургию.

Блаватник занимает 40-е место в рейтинге богатейших людей мира по версии Forbes, его состояние оценивается в $20 млрд (у самого богатого россиянина Леонида Михельсона — $18,4 млрд).

Великобритания. Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 5 мая 2017 > № 2165324


Россия. ДФО > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 4 мая 2017 > № 2163699

Конфискация Хорошавина: силовики нашли новый способ отъема собственности

Денис Ладыгин

ведущий юрист КСК групп

Почему конфискация имущества у экс-губернатора Сахалинской области Александра Хорошавина – тревожный сигнал для бизнеса

Верховный Суд отказался рассматривать кассационную жалобу экс-губернатора Александра Хорошавина и членов его семьи на решение нижестоящих судов о конфискации имущества. В собственность государства перешло имущество на сумму 1,8 млрд руб. Ранее оно принадлежало бывшему чиновнику, его жене и их совершеннолетнему сыну.

Хотя нижестоящие суды также отказались возвращать конфискованное имущество Хорошавину, решение Верховного суда можно назвать знаковым. Высшая судебная инстанция подтвердила законность расширительного толкования антикоррупционного законодательства: государство может конфисковать собственность не только самого чиновника, но и членов его семьи. В «зону риска» попадают супруги и дети — как совершеннолетние, так и несовершеннолетние.

Также без принятия поправок в законодательство увеличен перечень имущества, которое может изъять государство. Согласно закону, государство может конфисковать недвижимость, транспортные средства, ценные бумаги, акции. Но суды считают, что нормы распространяются и на движимое имущество, а также на денежные средства.

Судебная практика о конфискации имущества изменилась: что это значит для бизнеса

Это тревожный тренд: фактически суды предоставляют контролирующим органам дополнительные полномочия. Законы при этом остаются прежними. В этой ситуации речь идет только о чиновниках, но контроль за доходами предпринимателей в ближайшее время также наверняка станет жестче. Например, можно вспомнить дело «Сенаторов против Альфа-банка». Истец добился того, чтобы для оплаты долга предпринимателя Александра Сенаторова было продано имущество нескольких компаний. Юридически оно не было собственностью Сенаторова, но суды посчитали, что фактически это так.

Также скоро стартует автоматический обмен финансовой информацией. Россия подписала межгосударственное соглашение 2 мая 2016 года, и в настоящее время Минфин разрабатывает соответствующие поправки в Налоговый кодекс. Согласно законопроекту, под финансовой информацией понимаются в том числе сведения о вкладах и операциях по счетам клиентов банков. То есть ФНС сможет получить информацию о том, сколько денег хранят россияне в банках за границей и на что они их тратят.

Что делать предпринимателям

Бизнесменам не стоит ждать, когда контроль доходов со стороны государства станет жестче. Принимать меры по защите активов необходимо уже сейчас. Многие предприниматели переводят имущество на своих родственников, но такие сделки можно оспорить в рамках банкротства физического лица. Чтобы снизить риски, необходимо внимательно анализировать ситуацию и подбирать инструмент, который будет эффективным в конкретном случае.

Россия. ДФО > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 4 мая 2017 > № 2163699


Великобритания. Мальта. Италия > Госбюджет, налоги, цены. Миграция, виза, туризм. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 4 мая 2017 > № 2163686

Райские берега: как страны Средиземноморья спорят с Великобританией за налоговых резидентов

Татьяна Полетаева

менеджер проектов Leon Family Office

Европейские страны одна за другой вводят программы, по которым новые граждане освобождаются от налогов на доходы с иностранных активов. Где льгот больше — на берегах Средиземного моря или в Великобритании?

С начала 2017 года многие состоятельные семьи начали обращать свое внимание на Италию как потенциальную страну для получения налогового резидентства. Страна, столь притягательная по своему уровню жизни, постепенно находит свое «место под солнцем» и в экономическом мире. Одной из самых громких налоговых новостей этого года стало внедрение Италией программы «tax resident non-domiciled».

Понятие резидента без домициля (т.е., по сути, без тесных связей) существует в Европе достаточно давно. Правительства многих стран были обеспокоены вопросом, как привлекать новых налоговых резидентов и увеличивать доходы своего бюджета? Ответом на этот вопрос стало, в частности, введение упрощенных налоговых режимов. Каждая юрисдикция интерпретирует их по-своему, но общая идея таких программ – льготное или ограниченное налогообложение для резидентов-иностранцев, не имеющих домициля в рассматриваемой стране. На этот шаг решились уже довольно многие страны Европы. Помимо Италии, только вступившей в эти ряды, можно выделить Великобританию, Мальту, Португалию и Кипр. Но что же все-таки выбрать состоятельной семье для налогового резидентства? Являются ли средиземноморские программы достойной альтернативой старой доброй Англии? Принять это нелегкое решение поможет грамотное планирование доходов, возможного наследства и изучение скрытых рисков таких программ. Для упрощения этой задачи имеет смысл подробнее рассмотреть заманчивые налоговые предложения каждой из стран.

Впереди всех оказалась Великобритания — ее программа вступила в силу еще в 2008 году В основу был заложен принцип «налогообложения при перечислении» («remittance basis taxation»), который был впоследствии перенят Мальтой в 2013 году и Италией в начале этого года. Согласно этому принципу, в Великобритании облагаются только доходы, полученные из британских источников (например, заработная плата или дивиденды от британских компаний), и иностранные доходы, перечисленные на британские счета. Таким образом, любые иностранные доходы, которые резидент-иностранец получает на свои счета за пределами Великобритании, не попадут в британскую налоговую базу. Более того, небританские активы такого резидента освобождаются от британского налога на наследство.

Вместе с тем, Великобритания оказалась первопроходцем не только в части внедрения таких правил, но и их изменения — причем не в лучшую для налогоплательщиков сторону. В частности, до 2017 года британское понятие «домициль» предполагало одно из следующих условий: британское происхождение, тесные связи и долгосрочные планы, связанные с этой страной, либо проживание в Великобритании более 17 из 20 лет, предшествующих отчетному периоду. С 6 апреля 2017 года этот период сокращен на два года до 15 лет.

Важно, что за применение льготы придется уплачивать ежегодную пошлину в размере £30 000 (если резидент проживает в Великобритании не менее семи из девяти предшествующих лет) либо £60 000 фунтов (в случае 12 лет из 14). Заявление на применение режима подается одновременно с налоговой декларацией – при этом последняя подается только при появлении у резидента доходов из британских источников. Таким образом, Великобритания дает своим новым резидентам без домициля возможность получать и не иностранные доходы, не заводимые в Великобританию, без каких-либо пошлин, уведомлений и деклараций в течение первых семи лет (если, конечно, они одновременно не получают доходов из самой Великобритании).

На фоне ужесточения британской программы и законодательно закрепленного Brexit, Италия может составить Великобритании вполне достойную конкуренцию. Базовые принципы ее программы аналогичны британским, но все же имеют ряд особенностей – впрочем, как положительных, так и отрицательных.

Тем, кто решил связать свою налоговую жизнь с Италией, придется ежегодно уплачивать минимальный фиксированный налог в €100 000 (€25 000 для родственников заявителя, которых также можно включить в программу). Исходя из действующих ставок НДФЛ в Италии, программа будет экономически эффективной для иностранного дохода свыше €250 000 (или свыше €75 000 для родственников).

В итальянской интерпретации этот налог, по сути, является платой за освобождение зарубежных доходов от местного НДФЛ (кроме capital gains (доход, полученный от продажи подорожавшего актива), полученных в первые пять лет применения программы), а зарубежных активов – от налога на наследство. Приятным бонусом также является освобождение от ежегодных сборов в отношении зарубежной недвижимости и финансовых активов (взимаются по ставке 0,76% и 0,2% соответственно и могут быть довольно существенными при высокой стоимости активов). Более того, резиденты без домициля не должны отчитываться перед итальянской налоговой службой о таких зарубежных активах. Омрачается программа ограниченным сроком действия (15 лет) и сложной процедурой подачи заявления на ее применение. В отличие от британского, будущему итальянскому резиденту придется получить официальное разрешение от налоговых органов. На это может уйти от 120 до 180 дней. В то же время такое разрешение нужно успеть получить до даты подачи декларации – т.е. до 30 сентября года, следующего за отчетным, что может поставить заявителя в достаточно некомфортные с точки зрения времени условия.

Мальта — еще один средиземноморский вариант резидентства без домициля. Изначально более простая налоговая система (по сравнению с той же Великобританией или Италией) предлагает достаточно простую и понятную программу. Здесь действует уже знакомый нам принцип «remittance basis taxation» — доходы из немальтийских источников, не заведенные на Мальту, облагаться мальтийским НДФЛ не будут. Важное преимущество «островной» программы — Мальта не облагает иностранные capital gains, даже при перечислении их на мальтийские счета, а также дает возможность использовать льготную ставку 15% (вместо стандартной 35%) для прочих перечисляемых иностранных доходов (для этого требуется отдельное согласование). Понятие домициля четко не определено в законодательстве, и на практике он определяется как тесная связь с Мальтой (например, семейная).

Что же касается Кипра и Португалии — эти страны выделяются из общего ряда режимов «non-domiciled», поскольку охватывают отдельные виды доходов и применяют ряд ограничений. Так, Португалия освобождает от местного налогообложения иностранные доходы (в частности, зарплату, дивиденды, арендные доходы, capital gains), но при условии, что они облагаются в стране их получения. Доходы из источников в Португалии облагаются по льготной ставке 20% (вместо прогрессивной от 14,5% до 48%), но при условии, что доход получен в результате так называемой «особо ценной и полезной деятельности» («high value-added activity») — в частности, связанной с научно-исследовательской деятельностью, искусством, медициной, образованием, а также предпринимательством (включает высших руководящих сотрудников и инвесторов). Резидентом без домициля можно стать, будучи нерезидентом Португалии в течение пяти предшествующих лет и подав соответствующее заявление на применение льготного статуса. При этом программа рассчитана только на десять лет.

Кипр распространил свой льготный режим только на доходы в виде дивидендов, процентов и арендных платежей, освободив их от специального взноса на нужды обороны (взимается по ставке от 17-30%), вне зависимости от источника происхождения (при этом дивиденды и проценты освобождены от стандартного налога на прибыль). Статус резидента без домициля предоставляется, по сути, для всех иностранцев, не являвшихся резидентами Кипра в течение последних 17 лет из 20, предшествующих отчетному периоду.

Таким образом, выбор той или иной страны для налогового резидентства следует делать, прежде всего, исходя из объема и вида зарубежных доходов и активов, а также личных планов, предпочтений и семейных обстоятельств. Так или иначе, программа каждой страны рассчитана на резидентов (т.е. лиц, выполняющих критерии резидентства, пусть и не имеющих домициль). Учитывая, что в подавляющем большинстве случаев резидент – это лицо, проводящее на территории соответствующей страны более 183 дней в году, потенциальному заявителю придется должным образом планировать свой график и образ жизни и соотносить его с этим требованием (опять же, с учетом политической, экономической обстановки и, возможно, даже климатических условий).

Так, например, состоятельная семья может сделать выбор в пользу той же Италии как страны с более стабильной экономической системой, благоприятным климатом и развитой инфраструктурой. Но при этом она должна оценить и эффективность такого планирования, ведь Италия будет иметь для нее экономический смысл только при наличии преимущественно иностранного (т.е. неитальянского) дохода выше €250 000. Аналогичный алгоритм выбора можно применить и к Португалии или Кипру, предварительно оценив виды получаемых доходов и то, насколько они попадают под действие соответствующей программы. Таким образом, налоговое резидентство может стать залогом максимальной сохранности доходов состоятельных лиц с экономической точки зрения — но только при условии его заблаговременного и грамотного планирования.

Великобритания. Мальта. Италия > Госбюджет, налоги, цены. Миграция, виза, туризм. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 4 мая 2017 > № 2163686


Россия. Евросоюз > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > inosmi.ru, 3 мая 2017 > № 2162511 Евгений Борисов

Стартапы с университетской скамьи: почему в российских вузах не развиваются инновации?

Евгений Борисов

директор по развитию Kama Flow

Российские вузы еще не стали частью экосистемы инноваций. Что нужно, чтобы это произошло?

В опубликованном 3 мая изданием Reuters рейтинге самых инновационных университетов Европы предсказуемо ни оказалось ни одного российского учебного заведения. Среди проблем отечественных вузов — то, что зачастую при высоком уровне разработок, их проекты и команды оказываются неготовыми к взаимодействию с венчурными фондами.

Инновации в вузах не стали органической частью экосистемы в целом — это затрудняет трансфер технологий, и, в итоге, развитие этой самой экосистемы. Попытаемся разобраться, почему так происходит.

Начнем с глобальной причины, по которой в стране замедленно развивается университетская инновационная экосистема — география. Не будем долго рассуждать о взаимосвязи успеха Кремниевой долины и близости Стэнфорда и Беркли. Сегодня схожих примеров по миру довольно много — скажем, BrabantStad в Северном Брабанте (одном из самых инновационных регионов Европейского Союза), где расположен, например, центральный офис Philips, или технологическая экосистема на юге Франции, сложившаяся вокруг университета Sophia Antipolis. Еще во второй половине прошлого века там «высадились» IBM, Hitachi и Honeywell. Важно понимать, что сегодня не только «долина» питается от университетов, но и наоборот — успех выпускников «стенфордов» и «беркли» обусловлен большим количеством частных технологических компаний, работающих в непосредственной близости к кампусу. У нас в стране по объективным причинам такие технологические хабы пока не сложились, хотя потенциал есть у региона Томск-Новосибирск.

Вторая причина связана с устаревшей системой взаимодействия университета и бизнеса. Сегодня такая система представлена двумя малоэффективными инструментами — заказы на разработки по хозяйственному договору и создание базовых кафедр. Каждый из этих способов является тормозом развития университетских инноваций. Хоздоговор создает проблемы как для бизнеса, так и для университета: заказчик получает разработку, которая не внедряется разработчиком, а исполнитель хоть и зарабатывает, но не получает возможности коммерциализации своей интеллектуальной собственности. С помощью базовых кафедр крупные компании получают кадры, но потом все равно переучивают недавних выпускников, а общество теряет одного потенциального disruptive инноватора — базовая кафедра это скорее про то, «как сделать, чтобы система и дальше нормально работала», а не про то, «как поменять систему, чтобы она заработала эффективнее».

Как уже было сказано выше, из практики работы по договору вытекает следующая проблема — низкие заработки университетов на интеллектуальной собственности. Чтобы понять масштаб этой проблемы достаточно сравнить цифры. Северо-Западный университет в США в год заработывает на лицензировании около $200 млн, а лидер рейтинга ИТМО и РВК по этому показателю — Национальный исследовательский Мордовский государственный университет — в 2015 году заработал 5,8 млн рублей. Такой разрыв нельзя объяснить даже с учетом разных размеров экономик двух стран.

При этом, проблема не в том, что университеты не производят интеллектуальную собственность, а в том, что не умеют пользоваться существующим инструментарием для того, чтобы на ней зарабатывать. Безусловно, часть разработок и не должна коммерциализироваться — это фундаментальная наука и те патенты, которые получают для выполнения требований присвоения ученых степеней. Однако остаются изобретения, которые должны превращаться во внедрения. На балансе университета могут стоять от 10 до 1500 ч объектов интеллектуальной собственности. В то, что ни на одном из них нельзя заработать, верится с трудом.

Если говорить о международной конкурентоспособности, то тут ситуация еще печальнее. Достаточно просто посмотреть на статистику по заявкам на получение международных патентов. Согласно уже упомянутому отчету ИТМО и РВК, всего 12 из 40 опрошенных университетов имеют хотя бы одну такую заявку (пять из них одной и ограничились). Для сравнения: на один только Северный Брабант в 2015 году пришлось 3381 патентных заявок.

Если наиболее очевидным способом коммерциализации интеллектуальной собственности является лицензирование, то создание Малого инновационного предприятия (МИП), ставшее возможным с появлением ФЗ 217 (о практическом применении интеллектуальной собственности научными и образовательными учреждениями — Forbes),— новый механизм, проблемность которого на первых этапах можно понять. Сегодня в среднем по университетам на 1 000 обучающихся приходится примерно 1 МИП, а у университетов-лидеров этот показатель достигает 2 и 3 МИП на 1 000 обучающихся. При этом в среднем МИПы университетов привлекли по 1,24 млн рублей за 2015 год, а доход своим университетам принесли только 18 из 45 вузов, опрошенных РВК (больше 300 000 на МИП получили только 6 вузов). Цифры, прямо скажем, не самые впечатляющие.

Конечно, важно сказать, что до последний редакции ФЗ 217 не позволял размывать долю вуза в МИПе, что, фактически, делало участие в таких компаниях для венчурных фондов инвестиционно-непривлекательным. С внесением поправок, решивших этот вопрос, ситуация начала меняться в лучшую сторону.

Для дальнейшего оздоровления всей экосистемы должно ее институциональное перерождение, отправными точками для которого станут центры трансфера технологий и специализированные венчурные фонды. Первые станут единым окном, занимающимся всем, что можно коммерциализировать из разработок университета, а вторые — выберут из этих разработок те, которые имеют потенциал превратиться в продукты и помогут их авторам с выходом на рынок.

Россия. Евросоюз > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > inosmi.ru, 3 мая 2017 > № 2162511 Евгений Борисов


Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > inosmi.ru, 3 мая 2017 > № 2162508

Мастер в один клик: есть ли шансы у онлайн-сервиса бытовых услуг за МКАД?

Елена Краузова, Владислав Скобелев

Маркетплейсы, посвященные бытовым услугам, набирают популярность по всему миру. Стартап MyGuru рассчитывает, что на этом можно заработать в российских регионах. Как для этого нужно адаптировать модель?

Сайты по подбору исполнителей для поручений стали одним из самых популярных видов маркетплейсов. Американский TaskRabbit, один из первых подобных сервисов, получил более $37 млн инвестиций, Thumbtack - более $273 млн, близкая по концепции краудсорсинговая платформа Gigwalk - около $18 млн. В России создатели биржи исполнителей YouDo (подробнее о его истории — в материале Forbes) рассчитывают, что общая стоимость услуг за выполнение заданий к концу 2017 года пройдет отметку в 7,5 млрд рублей. C cервисом Profi.ru работают около 200 000 человек, источники Forbes, опрошенные для рейтинга интернет-компаний оценивали ежегодную выручку площадки в около 1 млрд рублей. На доске объявлений Avito — более 10 000 объявлений с предложениями о бытовых услугах (в том числе — ремонт, помощь по благоустройству сада, установка техники и т.д) . Появляются новые игроки — например, с сайтом «Ремонтник.ру» работают около 130 000 человек.

Но есть ли подобные маркетплейсы «за МКАДом»? Однозначно утвердительно отвечает на этот вопрос Дмитрий Дубинский, основатель стартапа MyGuru. Cоздатель сервиса по подбору специалистов для одноразовых бытовых заданий в Поволжье, на Дальнем Востоке, на Урале и в некоторых регионах Центральной России рассчитывает, что ставка на регионы позволит ему обойти конкурентов. Пока MyGuru объединяет около 6000 специалистов, оборот компании — около 800 000 рублей в месяц. Можно ли покорить российский рынок бытовых заданий, не заходя «с парадного», со столичных рынков?

Кнопочные телефоны и дешевый маркетинг

Студент финансового факультета столичной Налоговой академии Дмитрий Дубинский начал путь в предпринимательство еще на четвертом курсе, когда вместе с другом решил открыть собственный минимаркет. Родители отдали Дубинскому и его товарищу практически все сбережения на создание торговой точки. Торговали студенты около пяти лет — потом им наскучило. К онлайн-бизнесу предприниматели приглядывались: было ясно, что здесь большие обороты, а инвестиции могут быть минимальными. Возможно, то, что Дубинский не знал о флагманских проектах в Рунете, помогло ему, «Тогда о конкуренции даже не задумывался, о таких проектах, как Profi.ru и YouDo даже ни разу и не слышал. Наверное, это к лучшему — когда не знаешь о возможных сложностях, очень часто они проходят мимо», — считает он. Захватывать рынок Дмитрий отправился фактически вслепую. Но это позволило не повторить модель конкурентов, а придумать свою.

История MyGuru.ru началась весной 2015 года. Однажды друг Дмитрия Дубинского пожаловался ему на недобросовестного мастера, не только завысившего цену на ремонт холодильника, но и переставшего выходить на связь после его скорой поломки через пару дней. Тогда Дмитрий задумался о создании «гаранта качества» на рынке бытовых услуг. Он решил, что онлайн-сервис должен не просто «стыковать» заказчиков и исполнителей, но и полностью контролировать коммуникацию между ними. Специалист тогда был бы намного лучше защищен от нечистых на руку профессионалов, а честные работники получали бы отзывы и поток лояльных клиентов, рассудил он. В качестве партнера к нему присоединилась Светлана Болдырева.

Дмитрий создал сервис бытовых услуг, напоминающий не «Booking.com» (площадка-каталог с объявлениями), а «Uber» (сервис, поставщик услуги). Поэтому MyGuru перенаправляет заказ ИП, зарегистрированным в системе. Пользователь заполняет анкету, а система самостоятельно подбирает наиболее подходящего специалиста, в зависимости от характера поломки, территориальной удаленности мастера, его рейтинга в базе сервиса и так далее. Таким образом, клиентам не приходится часами ждать откликов потенциальных исполнителей, а потом долго подбирать самого компетентного мастера, чтобы починить, например, внезапно прорвавшуюся трубу. В случае с MyGuru, «частники» связываются с клиентом в среднем через пять минут после подачи заявки, обговаривают цену, закрепляют ее через веб-интерфейс или через звонок в MyGuru. Среднее время прибытия оказывается не больше получаса, уверяет Дубинский.

В отличие от других площадок, где цену часто диктует заказчик, MyGuru обеспечивает жесткую фиксацию цен, но после финального слова исполнителя: на стадии разговора с клиентом мастер называет стоимость услуги. Повысить ее по факту выполнения работы он имеет только в исключительных случаях (в около 10% заказов цену можно выставить только после диагностики поломки, но в этом случае представители MyGuru проверяет факт и детали осмотра, созваниваясь с клиентом). Текущий чек, перечисляемый исполнителю заказчиком, варьируется от 1500 до 2500 рублей, MyGuru удерживает комиссию в около 35%. Стоимость привлечения одного клиента (контекстная реклама, помноженная на эффект первоначального «сарафанного радио») - около 100 рублей, говорит Дубинский. Такие показатели доходности в Москве и Санкт-Петербурге было бы не получить, считает он, — сказалась бы конкуренция за исполнителей. У YouDo сейчас около 120 000 заданий в месяц, средний чек — 5 500 рублей, говорит Алексей Гидирим, сооснователь YouDo. Стоимость привлечения клиента окупается за три года его работы с сервисом.

Зато пришлось адаптировать модель сервиса для «неподготовленных» рынков. Самой большой сложностью ожидаемо оказалась работа с исполнителями. В половине случаев обращения мастера к сервису, оказывается, что он впервые работает с маркетплейсами подобного формата, говорит Дубинский. По его словам, специалисты часто даже не ведут учет заказов. Поэтому тех, кто претендует на работу, в MyGuru строго отбирают (по итогам отбора мастера получают свою позицию в рейтинге), прося специалистов по ремонту, например, показать набор инструментов в распоряжении и «гоняя» по вопросам по области его работы. Затем — «пробное задание». «Мы делаем фиктивную заявку, мастер думает, что она «боевая« и общается с нами как с настоящим клиентом, — описывает приемы на стадии отбора Дубинский. — В процессе диалога мастера и нашего оператора-заказчика мы верифицируем те данные, которые у нас есть в результате психологического тестирования, и то, что мастер демонстрирует на самом деле. Это убойно работает. Отсеивается большая часть мастеров».

Вторая особенность региональных маркетплейсов для исполнителей — не столь активная любовь как жителей, так и специалистов к мобильным устройствам. MyGuru только сейчас, спустя почти два года работы, запускается мобильное приложение — подавляющее большинство заказов идет через сайт, а у исполнителей чаще всего в карманах кнопочные телефоны. Наконец, за пределами Санкт-Петербурга и Москвы людям куда важнее стоимость работ, так что если в сервисах, начинавших свое развитие в столице, цена не всегда имеет первостепенное значение, то у MyGuru исполнители постоянно в первую очередь конкурируют по цене. В регионах важно расхождение вплоть до 100 рублей, говорит Дубинский.

Сценарии, гарантии и фиктивные звонки

Первой площадкой для стартапа стал Волгоград. Выбор этот был отчасти случайным, Дмитрий просто искал крупный город с большим населением и невысокой локальной конкуренцией. Владелец MyGuru вместе с командой переехал из Москвы в этот регион, однако смог добиться производительности лишь в 15 заказов в день. «Это было очень мало, и мы поняли, что с похожей бизнес-моделью, как у нас, можно работать по разным городам, потому что все «в облаке», всеми процессами можно управлять удаленно», — вспомнил Дмитрий. Стартовые инвестиции в создание сайта, набор базы исполнителей, необходимый персонал и запуск контекстной рекламы составили около 12 млн рублей. Огромные вливания венчурных инвесторов в маркетплейсы, направленные, в основном, в маркетинг, он считает абсурдными. «У нас не укладывается в голове, как развиваются компании, несущие убытки и палящие инвестиционные деньги», — размышляет он». Впрочем, его компания все же привлекла инвестиции ФРИИ (2,1 млн рублей).

К концу 2015 года в систему MyGuru вошли и другие крупные города: Ростов-на-Дону, Краснодар, Воронеж. Сервис вышел на около 40 заказов в день. К 2016 году в систему вошли еще 12 городов, число клиентов возросло до значимых 70 заказов в день. Команда MyGuru окончательно закрепила схему работы исключительно с частниками. Политика сервиса не предусматривает отпуска части заказов на аутсорсинг – опять же, в связи с необходимостью полного контроля за подбором мастера и его работой. Для профессионалов сервис не является подработкой, он обеспечивает мастеров плотным потоком заявок, говорит Дубинский.

Представители маркетплейса ставят перед исполнителями жесткие условия работы с клиентами и следят за их соблюдением. Например, специалистам запрещено изменять время визита (если только об этом не попросит сам заказчик). К тому же, исполнитель обязан выдавать гарантийный талон на случай очередной поломки: мастера знают, что им самим придется исправлять ошибку, так что с первого раза справляются с заданиями на совесть. Оператор MyGuru контролирует каждый этап: узнает у клиента, созвонился ли мастер с ним и как быстро, на какую сумму договорились поставщик услуги и потребитель, на какое время назначен приезд мастера и т.д. . Исполнителям представители MyGuru рассылают запись возможных сценариев беседы с клиентом, проводят с ними «репетицию» вежливого диалога на этапе отбора. После выполнения заказа представитель сервиса созванивается с заказчиком, берет у него отзыв, — оценка влияет на рейтинг мастера и то, как часто впоследствии система маршрутизации заказов марктеплейса будет предлагать его кандидатуру. Если исполнитель не соблюдает регламент (например, сильно опаздывает на выезд), его штрафуют на 100-500 рублей, после 2-3 «красных карточек» профиль специалиста блокируется.

На YouDo гарантией качественной работы исполнителей остаются отзывы и рейтинги ( чем больше выполненных заданий и положительных отзывов), тем выше его рейтинг, говорит Алексей Гидирим, сооснователь YouDo. После 50, 100 и более успешно выполненных заказов пользователь получает специальные бейджи и выходит в топ, его профиль показывается выше в выдаче по категории, отмечает он. Сервис, к тому же, советует сторонам «сделки« оформлять расписки и договоры - шаблоны документов по запросу может предоставить служба поддержки. Кроме того, исполнитель всегда может требовать предоплату. Но так или иначе условия сотрудничества обсуждаются напрямую с заказчиком. Спорные ситуации разрешают в рамках «арбитража» — YouDo по письменному запросу одной из сторон предоставляет информацию о процессе работы с сервисом как исполнителя, так и заказчиков. Дело может дойти и до судебного разбирательства, тогда в YouDo готовы предоставить необходимую информацию по запросу правоохранительных органов.

На данный момент с MyGuru работают около 6000 специалистов. Ежемесячно сервис обрабатывает около 10 000 заказов. Для сравнения: в октябре 2016 года YouDo разместил около 90 000 заявок, путь к этой метрике занял около четырех лет. По итогам 2017 года Дубинский рассчитывает вывести MyGuru на ежемесячный оборот в 50 млн рублей (около 75 000 заказов в месяц).YouDo рассчитывает выйти на 200 000 заданий в месяц, говорит Гидирим.

Мера контроля

Насколько важно так глубоко контролировать исполнителей для бизнес-модели подобных агрегаторов? Отсутствие налаженной системы получения фидбэка Дубинский считает одной из главных причин недавнего провала сервиса «Яндекс.Мастер». Проект работал не с частными исполнителями, а с фирмами-партнерам, мастера тоже заполняли форму отчетности и оставляли гарантии, рассказывал в интервью Slon.ru (cегодня — Republic) Лев Волож, возглавлявший «Яндекс.Мастер» (сейчас он развивает сервис доставки продуктов питания MoscowFresh). MyGuru работает с проверенными специалистами, сервис Яндекса перенаправлял заказы организациям, которые в свою очередь отправляли их мастерам. В результате стоимость услуги значительно увеличивалась, а компетентность мастера оставалась секретом для всех, кроме компании, в которой он работает, размышляет Дубинский.

«Главное преимущество сервисной компании — это как раз качество: фирма очень хорошо знает всех своих сотрудников-мастеров и контролирует весь процесс от приема заказа до сдачи работы, — говорит Волож-младший. — Обратная сторона медали — высокая цена за счет комиссии фирмы, которая выше комиссии маркетплейса в 3-5 раз». При строительстве маркетплейса, такого как MyGuru, весь фокус в том, как с помощью всевозможных «заплаток» и «костылей» минимизировать негативный опыт заказчиков, поясняет он. Если это удается, то сколько бы на рынке ни было сервисных компаний, маркеплейс будет расти — благодаря более низким ценам для заказчика. Тогда найти приличных исполнителей под растущий спрос будет несложно.

По мнению Гидирима, «Яндекс.Мастер» не смог продолжать работу из-за того, что не смог быстро наладить процесс привлечения и удержания заказчиков. «Бизнес-модель большинства агрегаторов очень низкомаржинальна и может показывать успешные результаты только на больших объемах ежедневных заказов. Поэтому быстрый рост как заказчиков, так и исполнителей очень важен», — поясняет он. YouDo принципиально серьезно не вмешивается в отношения заказчиков и исполнителей. Гидирим называет проект «сервисным лоукостером», в котором отсутствие каких-либо затрат на обработку заказов прямым образом влияет на конечную сумму заказа. «Мы ближе к народу, и стоимость услуг у нас самая низкая», — говорит предприниматель. Впрочем, и YouDo тестирует более серьезные меры контроля исполнителей. В плане — сервис «Безопасная сделка», который позволит оплачивать задания через сайт с помощью банковской карты, когда платеж проходит только когда заказчик оценил результат выполнения работы.

В самом начале пути для маркетплейса действительно очень важно выступать поставщиком экспертизы (в том числе при отборе поставщиков услуг), это позволяет быстрее создать ядро лояльных пользователей, говорит о модели MyGuru Александр Чикунов, старший аналитик венчурного фонда Maxfield Capital. А большая аудитория приверженных клиентов лучше любого маркетинга, поясняет он. Впоследствии процедуры можно упростить (например, сервис Дубинского мог бы работать уже без тестового заказа), но репутация «очень надежного» у сервиса останется. Риски для MyGuru он видит в другом — не будет ли, особенно в регионах, отношение к исполнителям как к «синим воротничкам» с максимумом контроля восприниматься «в штыки»?

Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > inosmi.ru, 3 мая 2017 > № 2162508


Норвегия > Экология. Приватизация, инвестиции > inosmi.ru, 3 мая 2017 > № 2162507

Норвежский миллиардер отдаст большую часть своего состояния на очистку океана

Анастасия Ляликова

редактор новостей Forbes.ru

Разбогатевший на рыбе и бурении нефти Кьелл Инге Рекке присоединится к другим миллиардерам-филантропам, включая Билла Гейтса, Уоррена Баффета и Марка Цукерберга

Норвежский миллиардер Кьелл Инге Рекке пообещал отдать «львиную долю» своего состояния на очистку океана от пластика, передает BBС.

Для этих целей нефтяной магнат и бывший рыбак построит исследовательский корабль. Программа будет запущена в партнерстве с экологической организацией WWF. Состояние Рекке Forbes оценивает в $2,9 млрд.

«Я хочу вернуть обществу основную часть того, что я заработал. Корабль — часть этого», — заявил сам бизнесмен в беседе с изданием Aftenposten.

Планируется, что создаваемое судно будет «засасывать» пластик и сжигать его без едких токсичных выбросов. Судно будет иметь емкость для расплавления пяти тонн пластика в день. Экипаж судна будет состоять из 30 человек, также на нем будут находиться около 60 научных сотрудников и несколько лабораторий.

«Море покрывает 70% поверхности Земли, и многое еще не исследовано», — поясняет Реке, добавляя: «Море дало мне большие возможности. Я благодарен за это». Какую именно сумму бизнесмен планирует передать на строительство корабля, не уточняется.

Клятва дарения (The Giving Pledge) — филантропическая кампания, начатая в июне 2010 года американскими миллиардерами Уорреном Баффеттом и Биллом Гейтсом. К ней также присоединились Марк Цукерберг, Майкл Блумберг, Джордж Лукас, Дэвид Рокфеллер, Михаил Фридман, Владимир Потанин и др. Участие в ней подразумевает, что миллиардеры по своему усмотрению пожертвуют большую часть состояния на благотворительность.

Уоррен Баффет пообещал отдать 99% своего состояния и разделил его между благотворительными организациями, включая Фонд Билла и Мелинды Гейтс.

Основатель Facebook Марк Цукерберг недавно пообещал оставить 99% своего состояния на благотворительность.

Рекке владеет почти 67% публично торгуемой компании Aker, занимающейся морским бурением. Рокке начал продавать рыбу с лодки в Сиэтле, а затем вернулся в свою родную Норвегию, где построил флот и заслужил репутацию безжалостного рейдера компаний, отмечает Forbes.

Норвегия > Экология. Приватизация, инвестиции > inosmi.ru, 3 мая 2017 > № 2162507


Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 2 мая 2017 > № 2160647

Своя метка: зачем малому бизнесу собственная торговая марка

Алексей Банников

Генеральный директор «Фотосклад.ру»

Сегодня товары под собственными торговыми марками выпускает каждый уважающий себя ретейлер. Для чего это нужно малому и среднему бизнесу?

Тенденция создавать private label активно развивается в продуктовой и непродуктовой торговле, и зачастую такая продукция обеспечивает основную долю в обороте компаний. Сети «220 вольт», «Юлмарт», DNS стремятся продавать что-то свое, пусть это будут даже аксессуары. Самые яркие ценники и самые большие скидки, как правило, стоят именно у товаров собственной торговой марки (СТМ).

В торговле электроникой и бытовой техникой собственный бренд, или private label, несет большую нагрузку. Для многих магазинов это единственный шанс выжить и справиться с конкуренцией. Почему так происходит? Дело в том, что большинство магазинов стремится торговать так называемыми A-брендами типа Sony, Panasonic, Canon, Bosch и др., но с ними можно взаимодействовать исключительно через вендоров, которые получают основную прибыль. Ретейлеру достается лишь небольшой процент. Еще один момент — крупными брендами торгуют все без исключения, что создает жесткую конкуренцию между продавцами. Выход только один — СТМ, способная обеспечить уникальное товарное предложение, плюс вся маржа достается магазину. Еще одно немаловажное преимущество запуска собственного лейбла для ретейлера — возможность самому стать вендором и продавать продукцию на полках сетей-конкурентов.

Сеть «220 вольт», например, продает товары под собственным брендом Hammer. Мелкие расходные материалы и крупные приборы типа болгарки или строительного фена китайского производства с собственной маркировкой продаются по выгодной цене и привлекают покупателя. Другой крупный ретейлер, «Юлмарт», развивает марку телевизоров и мониторов Zifro, она дешевле продукции известных производителей в 1,5 раза. Разница для покупателя существенна, а продавец тем временем получает прибыль целиком — для обоих выгода очевидна. В отличие от «220 вольт» и «Юлмарта», СТМ которых не на слуху, розничная сеть электроники DNS продает смартфоны непосредственно под маркой магазина, тем самым стимулируя дополнительную лояльность потребителя.

Интернет-магазин «Фотосклад» опробовал эту схему на себе, уже год мы развиваем собственный бренд мелкой электроники и аксессуаров Prolike (смарт-часы, фитнес-браслеты, оптика, аккумуляторы, светофильтры и другое). Товарная матрица весьма широка, по-нашему, так и должно быть – практически в любом разделе магазина помимо известных брендов и китайских аналогов должен присутствовать товар СТМ, который позволит и покупателю получить больший выбор, и продавцу качественно представить товар. На собственном опыте мы убедились, что с товаром СТМ принципиально проще работать. Private label дает независимость от производителя в плане маркетинга: можно, например, организовывать акции и распродажи, а что-то просто разыгрывать. Это выгодно и для магазина, и для покупателя и играет важную роль в построении имиджа ретейлера.

Если смотреть на российский рынок электроники и техники в целом, то сейчас именно магазины создают платформу для отечественного производства продукции. Поэтому развитие СМТ в этом сегменте важно не только для самих компаний, но и для экономики страны в целом. Сегодня на Prolike приходится около 3% продаж «Фотосклада». Если ситуация на рынке изменится в пользу отечественных ретейлеров, а государство отменит преференции для иностранных интернет-магазинов, работающих в этой отрасли, у нас появится возможность увеличить долю продаж СТМ до 20-30%. В этом случае может идти речь о запуске своего производства на территории России, а значит, о развитии отечественной отрасли.

Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 2 мая 2017 > № 2160647


Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 2 мая 2017 > № 2160563 Кирилл Войцехович-Казанцев

Брать или не брать? Два случая, когда стартапу нужны инвестиции, и три, когда не нужны

Кирилл Войцехович-Казанцев

Основатель и операционный директор I-Retail

Почему хорошую бизнес-идею нельзя купить за деньги, в чем риск инвестиций извне и когда реанимация в виде денежных вливаний не помогает

Принято считать, что стартапу деньги нужны всегда. Многие начинающие предприниматели изначально ориентированы на привлечение инвесторов — независимо от того, смогут ли они обойтись своими силами или нет. За 17 лет предпринимательской практики я запустил девять проектов, семь из них — без привлечения инвесторских денег. Один из этих семи провалился, еще два были успешно проданы большим корпорациям, остальные влились в мой текущий бизнес. За эти годы я пришел к твердому убеждению: привлекать инвестиции имеет смысл только в двух случаях.

Первый — когда есть готовая, оформленная идея и уверенность в проекте и нет собственных денег на ее реализацию. Когда я первый раз брал деньги у инвесторов, я был ровно в такой ситуации. Выйдя из одного бизнеса, я придумал новый. Так случилось, что деньги от продажи предыдущего проекта (наш сервис SMS-рассылок купил «Билайн») я не получил — меня «кинул» партнер, поэтому средства на новый пришлось искать вовне. Ключевые слова в этой ситуации это «готовая» и «уверенность». Я тогда очень четко понимал, что хочу сделать, протестировал идею на многих знакомых, составил бизнес-план, нашел единомышленников — не хватало только денег на старт. Есть такой тип предпринимателей, которые используют инвестиции, чтобы найти идею, «отточить» модель. Они приходят к инвесторам и говорят: дайте денег, мы что-нибудь придумаем. И как ни странно, бывает, что дают. Почему — загадка. Наверно потому, что есть такие инвесторы, которые носят в чемодане миллион долларов и ищут, кому бы их отдать. 100%, что деньги эти они потеряют. Идеи не покупаются за деньги. Деньги вторичны, они приходят только на готовую идею.

Второй — когда есть работающий бизнес, продажи и возможность сделать рывок, но денег от текущих продаж для этого недостаточно. Здесь ключевое условие — это «возможность». Деньги сами по себе не гарантируют прорыв, для этого нужно стечение разных обстоятельств: готовности продукта, зрелости рынка, высокого спроса и т.д. В этой ситуации я нахожусь сейчас.

Ни один другой вариант, на мой взгляд, не оправдывает рисков и последующих издержек от того, что вы впустите чужих людей и их деньги в свой бизнес. В чем риск и почему привлекать инвестиции не всегда выгодно? Прямое следствие венчурных инвестиций — снижение собственной прибыли. Соглашаясь принять чужие деньги, вы расстаетесь с какой-то частью своего бизнеса. Никто не дает деньги просто так.

Что происходит дальше? Для начала, на вашей «кухне» появляется еще как минимум одна «хозяйка», которая все время дает советы, «как готовить». Любой инвестор заинтересован в том, чтобы получить выгоду от сделки. А значит, ему нужен рост капитализации и новые инвестиции, чтобы ее обеспечить. По мере расширения круга инвесторов, доля основателя будет размываться, а потенциальная прибыль снижаться. Отдавая часть своего бизнеса, нужно понимать, что в случае успешности проекта вы скорее всего получите не прибыль, а шанс остаться в истории. А большую часть денег получит за вас кто-то другой. Конечно, если повторить успех Марка Цукерберга, то хватит и на жизнь, и на место в истории (у него сейчас порядка 20% акций Facеbook, и даже, если он оставит себе всего 1%, как собирается, — ему и его будущим поколениям на жизнь хватит). Но много ли таких примеров вы знаете, тем более в России?

Когда брать точно не надо?

Когда принципиально ничего не изменится

Бывает, что бизнес спокойно развивается, все идет хорошо, и вдруг приходят инвесторы и предлагают много денег. Почему бы нет — думаете вы, деньги лишними не бывают, всегда найдется возможность их освоить. В конце концов, предприниматель соглашается, и … начинает думать, что же с этими деньгами делать. Потому что вкладывать их по большому счету некуда. Финансовая подушка это хорошо, но она ничего не дает, если объективно нет готовности к прорыву, если все вложенные в оборот средства не обеспечивают взрывного роста продаж. В итоге пользы никому никакой: деньги не работают, капитализация не растет, инвесторы негодуют, основатель нервничает, работает ночами и подсчитывает потенциальные потери.

Если бы ситуация на рынке не сложилась так, как она сложилась (я имею в виду новые требования ФЗ 54, требующие полного обновления контрольно-кассовой техники к 1 июля 2018 г.), я бы еще год-два спокойно работал, на доходы от продаж развивал бизнес и не торопил события. И только потом, хорошо закрепившись на рынке, имея в качестве козыря и динамику продаж, и оборот, возможно, задумался о том, что пора переходить на новый этап и поднимать раунд. И денег бы я от инвесторов при таком ходе событий получил намного больше. А прямо сейчас все инвестиции уйдут в оборот. Но именно сейчас есть шанс сделать рывок. И его надо использовать.

Когда продукт самодостаточен

Зачем брать деньги у инвестора, если можно взять у клиента? Если продукт самодостаточен, бизнес вырастет и без внешней поддержки. А если нет — ему и инвесторские деньги не помогут. Начинающие предприниматели делятся на две категории. Первые хотят получить инвестиции. Вторые — сделать продукт. Это две разные стратегии. Не хорошие, не плохие, просто разные. Первые, придумав идею, тут же начинают искать под нее деньги, чтобы с их помощью сделать продукт. Вторые — вкладывают все, что у них есть, в продукт, запускают продажи, потом все средства от продажи пускают на развитие продукта, а уже потом задумываются об инвестициях. Да, единороги чаще вырастают из первых, но многие из них так и не становятся прибыльными. Их инвесторы постоянно перепродают компанию, пока лотерея на ком-то не прерывается. В какой момент это произойдет — предугадать сложно. Все это понимают, но продолжают играть. Мне ближе другая стратегия — делать продукт, и не с перспективой на продажу, а такой, который начнет продаваться сразу. Когда мы делали проект с платежными терминалами, нам тожепредлагали инвестиции. Мы подумали и решили не брать —не было особой нужды. Во-первых, рынок в тот момент не «съел» бы в 10 раз больше новых терминалов, а во-вторых, как показало дальнейшее развитие событий, повышать капитализацию и уменьшать долю было нецелесообразно. Компания Qiwi, купившая наш бизнес, вряд ли приобрела его, если бы он стоил в три раза дороже. А если бы и приобрела, я бы все равно не получил больше прибыли, так как мой процент от продаж тоже уменьшился бы ровно в три раза.

Когда бизнес загибается

В свое время я придумал проект, который имел все шансы на успех, но не взлетел. И инвесторские деньги ему не помогли. Это был онлайн торговый центр (агрегатор самых популярных интернет-сервисов) — по этой модели сейчас работают многие, от компаний по нишевой онлайн-продаже театральных и авиабилетов до Алибабы. За два года мы сделали колоссальную работу, но ресурсов в итоге не хватило: цена привлечения клиента оказалась слишком высокой, выше чем комиссия, получаемая от продаж, и, в конце концов, проект пришлось закрыть. Да, возможно, нам бы удалось продлить ему жизнь — если бы мы нашли новых инвесторов, которые согласились дать еще денег. Но что бы это дало? Мы бы все равно не смогли получить такой трафик, как есть, например, у «Яндекс-Маркета» (благодаря «Яндекс.Поиску»). У меня не было уверенности, что допинг в виде новых инвесторских денег поможет нам решить эту задачу. Многие известные проекты в этой сфере до сих пор не приносят прибыли. Инвестиции это хороший стимул для работающей модели. В качестве реанимации они не работают и вряд ли помогут создать крупную компанию в будущем.

Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 2 мая 2017 > № 2160563 Кирилл Войцехович-Казанцев


Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > forbes.ru, 28 апреля 2017 > № 2158604 Илья Попов

Фабрика проектов: у правительства не хватает денег и механизмов для финансирования бизнеса

Илья Попов

эксперт « Деловой России»

Отсутствие требования залогов для получения финансирования даст мощный толчок для развития тысяч проектов

В середине апреля в правительство поступили предложения Минэкономразвития о создании фабрики проектного финансирования, которая сможет выдавать дешевые и длинные деньги заинтересованным сторонам.

Создание фабрики проектного финансирования в России назрело давно, обсуждения шли более 10 лет, но значительных изменений пока нет. Почему проектное финансирование популярно зарубежом?

Обычно проектное финансирование — это долгосрочные заемное финансирование, которое выдается под денежный поток, генерируемый самим проектом. В России многие под названием «проектное финансирование» понимают обычное финансирование, где инициатор проекта платит процент за пользование кредитными средствами с момента получения денег от банка. Что характерно происходит это на этапе, когда сам проект еще никакой выручки не генерирует. Фактически заемщик обслуживает долг с помощью своего действующего бизнеса. Именно поэтому можно смело сказать, что проектного финансирования в классическом смысле в России пока не существует.

Проектное финансирование, в отличие от корпоративного заимствования не имеет бизнес-отчетов. А ведь именно они служат банкам основанием для принятия решения о предоставлении или нет необходимого финансирования. По существующим на настоящий момент процедурам, инициатор проекта представляет в банк для анализа всю финансовую отчетность своего действующего бизнеса. По результатам оценки банк определяет рейтинг заемщика, максимально возможный кредитный лимит и необходимое обеспечение под сделку. Только после этого банк принимает решение о предоставлении или отказе в финансировании. Анализ самого проекта не является основополагающим при принятии решения. Такой подход изначально делает этот продукт недоступным для многих представителей бизнеса.

Почему российскому бизнесу необходимо проектное финансирование

? Одна из главных причин использования проектного финансирования в мире заключается в том, что инвестируя в долгосрочные инвестиционные проекты (производство энергии или строительство дорог) инвестор может значительно увеличить свою доходность. Согласно предложениям Минэкономразвития — финансирование должно предоставляться надолго (до 15 лет) и по фиксированной ставке. Сейчас ставка не превысила бы 10,75%. Однако, на текущий момент существуют гораздо более дешевые источники финансирования новых инвестиционных проектов. Например, государственное льготное финансирование фондов развития РФ (Фонд развития промышленности, Фонд развития моногородов). При соблюдении всех требований бизнес может получить целевые займы под 5% годовых. Это в два раза ниже, чем предлагает Министерство. Это означает, что окупаемость проекта произойдёт быстрее. Аргумент, который будет определяющим для бизнеса при выборе источников финансирования

? Распределение риска. Проект может быть слишком большим, чтобы один инвестор брал на себя ответственность за его реализацию.

? Долгосрочное финансирование. На текущий момент банковское проектное финансирование в среднем составляет три года, это очень маленький срок для реализации инвестиционных проектов. Например, в биотехнологии для многих проектов этот срок не менее 5 лет, а это отрасль в скором времени может стать одной из приоритетных для экономики страны

? Отсутствие существенной нагрузки на действующий бизнес (заёмщики при выплате процента и обслуживании долга рассчитывают на будущий денежный поток, который будет генерироваться проектом).

? Но самое главное преимущество проектного финансирования заключается в том, что для получения кредита заемщику не нужно закладывать имеющиеся активы. По сути, такой вид финансирования — спасательный круг для тех компаний, которые, располагая всеми необходимыми ресурсами для создания нового производства, кроме залоговых активов, которые нужны банкам для одобрения кредита. На текущий момент банки в России, при рассмотрении заявки на финансирование проекта начинают разговор не с вопроса «Что у Вас за проект?!», а с вопроса «Есть ли залоговое обеспечение?!» Исход такого диалог очевиден. Бизнес деньги от банков не получает. Вполне резонный вопрос, а кто заинтересован в проектном финансировании? Основными выгодоприобретателями станут: малый и средний бизнес. Отсутствие требования залогов для получения финансирования даст мощный толчок для развития тысяч новых проектов. По оценкам экспертов, сегодня на рынке много хороших проектов с потребностью в привлечении внешнего финансирования от 300 млн руб. до 1 млрд руб. Их развитие сдерживается только отсутствие доступных денег на длительный период времени по разумным условиям.

Что нужно сделать Правительству, чтобы запустить процесс?

Необходимо создать единый институт анализа и оценки новых инвестпроектов. У каждого из бизнесов свои показатели эффективности и зачастую возникает конфликт интересов. Сегодня государственые институты не имеют достаточной компетенции для анализа инвестпроектов из разных сегментов.

Необходимо создать программы проектного финансирования для малых (стоимость проекта от 300-500 млн руб.), средних (стоимость проекта от 500 млн руб. до 2 млрд руб.) и крупных инвестпроектов (стоимость проекта от 2 млрд руб. и более) и сократить требуемую долю собственных денежных средств инициатора проекта до 10%. Создать дополнительные программы поддержки для бизнеса при реализации новых инвестиционных проектов. Например, субсидии или льготы по реализации выпускаемой продукции, налоговые льготы на первоначальном этапе запуска производства до выхода на максимальную мощность.

При условии реализации всего сказанного у отечественного бизнеса появляется шанс не только запустить сотни новых проектов и создать тысячи новых рабочих мест, но и повысить конкурентоспособность экономики. Остается надеяться, что разработка и внедрение изменений не займет еще десять лет.

Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > forbes.ru, 28 апреля 2017 > № 2158604 Илья Попов


Россия. ДФО > Рыба. Приватизация, инвестиции > fishnews.ru, 28 апреля 2017 > № 2157784 Андрей Коваленко

Повестка обсуждений для бизнеса и власти насыщенная.

Андрей КОВАЛЕНКО, Уполномоченный по защите прав предпринимателей в Сахалинской области.

Прокуратура Сахалинской области провела в апреле круглый стол по вопросам рыбохозяйственного комплекса: рыбопромышленники получили возможность обсудить с представителями контролирующих и правоохранительных органов самые актуальные для отрасли вопросы. И предложить меры по их решению. Выступил на круглом столе и региональный уполномоченный по защите прав предпринимателей Андрей Коваленко. В интервью Fishnews бизнес-омбудсмен рассказал, какие темы волнуют рыбаков и рыбоводов.

– Андрей Сергеевич, как вы оцениваете значение состоявшегося обсуждения? Список участников представительный – бизнес, наука, рыбвод, региональные власти. Тем более что круглый стол прошел в преддверии лососевой путины.

– Конечно, такие мероприятия – это очень важно, ведь рыбное хозяйство является одной из приоритетных отраслей развития Сахалинской области. Я непосредственно принимали участие в организации совещания, мы приглашали на него предпринимателей.

Представители бизнеса подняли очень много проблемных вопросов. Прежде всего предприниматели отмечали важность сохранения и воспроизводства водных биоресурсов, в том числе тихоокеанских лососей. Ни для кого не секрет, что лососевая путина в Сахалинской области уже не первый год очень слабая. Между тем в работе задействовано много рыбодобывающих предприятий. И конечно, люди обсуждали, что делать для сбережения ресурса. Рассматривались темы охраны естественных нерестилищ, развития лососеводства, вопросы ответственности за браконьерство.

– А какие вопросы вы подняли на круглом столе?

– В своем выступлении я остановился на проблемах, которые возникают у рыбопромышленных предприятий в связи с несовершенством федерального законодательства.

Это, например, освоение объектов промысла, для которых не устанавливается общий допустимый улов. Возможный вылов предусматривается в целом на промысловый район. Соответственно, осваивать его могут как прибрежные предприятия, так и пользователи с крупнотоннажным флотом. Крупные суда за несколько дней практически полностью выбирают объем, прибрежники остаются ни с чем. Каждый год такая ситуация наблюдается, допустим, при добыче тихоокеанской сельди.

– С другой стороны, здесь можно говорить о том, что работает конкуренция: кто успел выловить, тот и получает доход.

– Бесспорно, конкуренция есть. Но нельзя забывать о социальном аспекте. Береговые предприятия, которые для многих населенных пунктов являются градо- и поселкообразующими, рассчитывают на эти объемы вылова. При существующей системе прибрежникам даже непонятно, как готовиться к промыслу. Риски очень большие, а гарантий никаких нет.

– Насколько нам известно, предпринимательское сообщество серьезно обеспокоено и теми изменениями, которые внесены на федеральном уровне в правила формирования региональных комиссий по анадромным.

– Да, это важная тема. Комиссия по регулированию добычи анадромных видов рыб для того и создана, чтобы оперативно рассматривать вопросы, связанные с организацией рыболовства. Принимаемые решения напрямую влияют на ситуацию в отрасли. В последние годы состав областной комиссии был сбалансированным по представительству федеральных и региональных чиновников, бизнеса. Однако по непонятным причинам Министерство сельского хозяйства РФ приказом от 17 августа 2016 года № 357 увеличило долю федеральных госслужащих, сократив тем самым возможности области и предпринимателей отстаивать свои интересы. При этом состав комиссии раздули практически на треть за счет людей, далеких от рыбного промысла.

Очень важная проблема – нет регламента работы комиссии. В результате возникают противоречия в принятии решений и их трактовке.

– «Узкие» места в правовом регулировании аквакультуры – о каких из них вы говорили на круглом столе?

– Изменения, которые произошли в законодательстве, не сказались, в общем-то, на развитии аквакультуры Сахалинской области по двум причинам. Первое: практически вся прибрежная акватория в регионе поделена на рыбопромысловые участки. Но вопрос о многоцелевом использовании акватории до сих пор не решен, нет возможности перевести РПУ по желанию предпринимателя в рыбоводный участок.

Второй блок вопросов – в системе торгов по предоставлению РВУ. Проблема, которую мы пытаемся решить уже долгое время, создает риски для действующих лососевых рыбоводных заводов. Она известна: в условиях прежней законодательной базы предприятия работали в режиме искусственного воспроизводства и теперь не могут рассчитывать на получение рыбоводных участок без торгов. В то же время, согласно федеральному закону об аквакультуре, право собственности на объекты рыбоводства возникает только у хозяйств, заключивших договор пользования РВУ. Наши заводы так и не получили участки, в результате ежегодно разгораются скандалы при организации промысла кеты, имеющей на 90% заводское происхождение.

Не решена проблема, когда участник аукциона предлагает высокую цену, становится победителем, но в итоге не вносит доплату – договор пользования рыбоводным участком не заключается. При этом компания, у которой были серьезные намерения по строительству рыбоводного завода, видит завышенную цену и отказывается от дальнейшего участия в торгах. В результате участки не работают.

- И какой же выход из ситуации?

– Необходимо, на мой взгляд, более значительное обеспечение, чтобы в случае отказа от доплаты компания несла более серьезные финансовые потери.

Также хотелось бы отметить проблему размещения временных построек для рыболовства и аквакультуры. Большинство земельных участков в нашей области относится к землям лесного фонда, для которых установлен особый режим хозяйствования, не позволяющий использовать их для целей рыболовства и рыбоводства. В итоге предприятия ежегодно вынуждены нарушать законодательство. Тоже давно добиваемся решения этой проблемы, однако соответствующие поправки до сих пор не внесены.

В целом организация таких обсуждений продемонстрировала, что особую важность для предпринимательского сообщества имеет тема сохранения и воспроизводства ресурса.

Маргарита КРЮЧКОВА, Fishnews

Россия. ДФО > Рыба. Приватизация, инвестиции > fishnews.ru, 28 апреля 2017 > № 2157784 Андрей Коваленко


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 27 апреля 2017 > № 2160842

О поддержке инвестиционной активности предприятий.

Совещание.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Мы собрались, чтобы обсудить стимулирование инвестиций. Тема важная, мы её постоянно с вами так или иначе затрагиваем.

Капитальные вложения позволяют модернизировать существующие заводы, строить новые заводы, создавать современные рабочие места, причём эффективные рабочие места, повышать в целом технологический уровень нашей экономики за счёт внедрения инновационных решений.

В результате этих инвестиций мы должны нарастить выпуск конкурентоспособной продукции, закрепиться на собственном рынке и осваивать, конечно, новые рынки, в том числе иностранные.

Совершенствуем систему поддержки промышленности, особенно тех отраслей, где есть неплохой потенциал и где можно совершить рывок в интересах всей экономики. Я имею в виду транспортное машиностроение, сельскохозяйственное машиностроение, автомобилестроение – все они в известной степени уже драйверы новой индустриализации.

Сегодня на заседании Правительства мы приняли решение о выделении 80 млрд рублей на поддержку промышленности. Эти средства пойдут именно на поддержку гражданских отраслей, причём как на стимулирование спроса, так и на финансирование пилотных проектов и пилотных современных продуктов.

Будем помогать и по другим направлениям, включая вопросы транспортировки продукции. В общем, будем делать всё, что для этого требуется.

В последние годы мы настраивали систему регулирования таким образом, чтобы предприятия могли осуществлять свои программы технического перевооружения, закупали современное оборудование, выпускали инновационную продукцию – естественно, конкурентоспособную продукцию. Совершенствовали мы и налоговое законодательство, включая амортизационную политику, – был принят целый ряд решений. Стимулировали инновационную активность различными способами, стимулировали оборот интеллектуальной собственности.

Надо признать, что целый ряд инструментов работает. Не могу сказать, что идеально, но определённых целей он достигает. Это стимулирование как отраслевых возможностей, включая специальный инвестиционный контракт, так и территориальных возможностей, например, режим территорий опережающего развития.

Регионы имеют возможность понижать ставку по налогу на прибыль для вновь создаваемых и уже работающих предприятий, которые вкладываются в модернизацию или развитие производства.

И теперь речь о том, чтобы предложить стимулирующий режим для всей экономики, то есть предложить системную меру, прежде всего для обрабатывающих отраслей промышленности и сельского хозяйства – это скорее как начало этой деятельности.

Об этой задаче и соответствующей идее мы говорили с Президентом страны, я потом её озвучил во время отчёта в Государственной Думе. Речь идёт, в частности, о льготе по налогу на прибыль – понижении ставки этого налога до 5% для предприятий, которые осуществляют инвестиции в основной капитал и занимаются модернизацией своего производства и созданием новых мощностей, а также инвестируют в целый ряд важных направлений, включая цифровые технологии.

Мы договорились, что эти вопросы проработаем в Правительстве, в контакте, естественно, с коллегами из Государственной Думы.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 27 апреля 2017 > № 2160842


Россия. ЦФО > Приватизация, инвестиции. Недвижимость, строительство > forbes.ru, 27 апреля 2017 > № 2159404 Максим Артемьев

Итоги приватизации. Как квартирный вопрос испортил москвичей

Максим Артемьев

Историк, журналист

«Собственная» недвижимость стала серьезной проблемой как на уровне отдельной семьи, так и на государственном. Теперь о реновациях властям предстоит договариваться с сотнями тысяч отдельных владельцев

Вряд ли и Сергей Собянин, когда докладывал 21 февраля Владимиру Путину о программе по продолжению сноса пятиэтажек, и президент РФ (хотя он и сказал: «Нужно и с жителями это все прорабатывать и показывать, делать это прозрачным, показывать, что конкретно люди от реализации этих проектов получат и что они выиграют») могли представить тот общественный резонанс, который вызовет инициатива московского мэра. По сравнению с тем, как была встречена программа Юрия Лужкова по сносу панельных хрущевок, — разница впечатляющая.

Точкой отсчета для понимания происходящего можно, конечно, считать решение Никиты Хрущева о массовом строительстве дешевого типового жилья, но представляется, что основные проблемы были заложены в начале 1990-х при приватизации жилого фонда.

«Конгломераты собственников»

В мире известны три вида многоквартирного жилья — кондоминиумы, доходные дома и социальное жилье разных типов собственности. В России же в результате проведенной приватизации образовался уникальный четвертый вид, который отечественные исследователи Сергей Глазунов и Владимир Самошин назвали «конгломератами». Дома, в соответствии с законом «О приватизации жилищного фонда в РСФСР», передавались в частную собственность не как единое целое, а как механическая совокупность частных квартир. Это можно сравнить с тем, как если бы на колхозной ферме раздали в частную собственность скот крестьянам — каждому по одной голове, со своей клетушкой, но кому принадлежит помещение в целом — оставалось бы непонятно. Подобным непродуманным шагом были заложены огромные проблемы на несколько поколений вперед.

Приватизация жилого сектора не встретила отпора в отличие от денационализации земли или промышленности. Она была одной из немногих популярных среди широкой публики мер реформаторов. Людей уверили, что они теперь становятся собственниками жилья, которым смогут распоряжаться по своему усмотрению — продавать, завещать, обменивать и т. д. И десятки миллионов человек стали собственниками квартир. О том, что последует за этим, — никто не думал.

Проблемы, которых не ждали

А последовало следующее — «собственная» недвижимость стала серьезной проблемой как на уровне отдельной семьи, так и на государственном. Во всем мире подавляющее либо значительное (зависит от страны) большинство людей живет в съемном жилье и не страдает. В России же сложилось представление о необходимости иметь пусть маленький, но свой кусочек жилья. Это обуславливается и общей бедностью населения, и неуверенностью в завтрашнем дне, и желанием скопить на старость, сделать надежное инвестиционное вложение, обеспечить будущее детям.

Если говорить о многоквартирном жилье, на Западе кондоминиумы представляют собой наиболее редкий вид домов. Большинство же жилых зданий являются либо муниципальным жильем (ведомственным, благотворительных организаций), либо частными доходными домами, у которых один владелец. Ничего похожего на российские конгломераты там нет и в помине.

Можно много говорить о проблемах конгломератов — нерешенность вопроса об использовании и принадлежности нежилых помещений, обслуживании инфраструктуры, участии жильцов в управлении, затрудненности в смене места жительства, ибо собственность становится подобной путам на ногах и т. д. Но это увело бы нас далеко от актуальной темы.

Приоритет «общего блага» и миллион собственников

В аспекте рассматриваемого вопроса приватизация жилья тем способом, каким она была проведена, привела к следующему. Проблема городской реновации уперлась в то, что властям предстоит договариваться с сотнями тысяч отдельных владельцев, которые, естественно, озабочены своим будущим. В Париже при кардинальной перестройке его бароном Османом в 50-60-е годы XIX века таких вопросов не возникало, поскольку совсем иной была структура собственности. То же самое можно сказать про Нью-Йорк и другие крупные американские города, где ежегодно сносится множество старых домов. Американцы вообще любят новизну и перестройки. Городские власти и там, и там взаимодействовали либо с владельцами доходных домов, либо просто распоряжались собственным муниципальным жильем.

Что касается «неприкосновенности» частной собственности, о которой много говорится в эти дни, то, разумеется, во всем мире существует приоритет «общего блага», и при постройке дорог, военных объектов или модернизации городской инфраструктуры частные владения выкупаются по справедливой цене, даже если владелец того не желает.

Но одно дело вести переговоры или решать судебные конфликты (понятно, что процесс этот гладким не бывает) с несколькими владельцами домов или участков, другое — с сотнями тысяч обладателей квартир, как это происходит в Москве, где нынешняя инициатива мэрии касается порядка 1,6 миллиона человек. Именно этим обстоятельством объясняется желание городских властей побыстрее пропихнуть решение и их мощнейшее давление на жителей, вызывающее аналогию с катком.

«Ипотечники» против «халявщиков»

Эта экономико-юридическая коллизия усугубляется коллизией политической. Решение мэрии всколыхнуло самые разные силы, необязательно политические. Стихийно начали самоорганизовываться различные протестные группы, благо социальные сети и мессенджеры предоставляют для этого отличные возможности. Даже в той группе в WhatsApp, в которой я состою, объединяющей родителей учеников одного класса, и которая посвящена сугубо школьным проблемам, пробился гул недовольства, и участникам было предложено присоединиться к сбору подписей с протестом.

Люди взбудоражены, ибо у власти плохая «кредитная история» и не существует взаимного доверия между ней и обществом, как и внутри самого социума. Население сносимых домов данной инициативой мэрии раскалывается пополам, возникает противопоставление — купившие себе жилье в кирпичных пятиэтажках против тех, кто получил там квартиры при приватизации или живет по договору социального найма. Вторые в массе своей выступают за переезд, первые же, часто приобретавшие недвижимость «прицельно», именно в данном районе и в данном доме, отзываются о соседях со всеми признаками социального расизма — мол, мы самостоятельные и преуспевающие, а те — иждивенцы, халявщики и конформисты. Так же в свое время покупатели коммерческого жилья смотрели (и смотрят) на так называемых муниципалов, которым власть предоставляет квартиры в том же доме.

Тут необходимо учесть важный воспитательный момент, на который всегда обращают внимание на Западе при проведении жилищной политики. Там она выступает как важный инструмент борьбы с сегрегацией, недопущения формирования новых гетто по какому-либо признаку. Diversity выступает как приоритет.

Естественен консерватизм людей, их привычка к размеренной привычной жизни, что также вызывает недовольство (опять-таки, не у всех и не всегда, иные любят менять местожительство) при мысли о переезде, равно как желание, чтобы считались с твоим мнением, чтобы максимально полно учли твои пожелания.

Одновременно различные политические силы увидели в сносе пятиэтажек тему, на которой можно ослабить позиции мэрии и подняться самим. Значительная часть их критики — чистая демагогия, но взбудораженное население жадно ловит любое слово несогласия с властью. При этом важным фактором выступают муниципальные выборы в сентябре. Оппозиция давно готовилась к ним, желая отыграть в свою пользу проигрыш на думских выборах. А тут сама жизнь, точнее мэрия, подбрасывает тему, на которой можно собрать много голосов. Естественно, соискателям мандатов важно будет до сентября не дать заглушить волнения и страсти. Для многих из них хрущевки — единственный шанс привлечь к себе внимание.

Чем сердце успокоится

Что из всего этого получится, предсказать трудно. Опыт подсказывает, что даже с самыми спорными решениями властей российское население в конечном итоге смиряется. К тому же, как мы отметили, число сторонников данного решения тоже велико. Административный ресурс московской мэрии, заботливо выстроенный Лужковым и приумноженный Собяниным, — сильнейший в стране.

Кремль пока что играет на стороне мэра, чему свидетельством служит принимаемый Госдумой специальный закон. Однако нельзя исключать и повторения варианта со строительством Восточного нефтепровода, когда в результате массовых протестов президент Путин дал указание пересмотреть решение о проведении трубопровода в непосредственной близости от Байкала. И это притом, что буквально накануне Дума срочно переголосовала по соответствующему закону в интересах строителей.

Если АП сочтет, что от сноса домов проблем больше, чем конкретных выгод, то могут поступить, как поступили после массовых акций протеста при монетизации льгот. То есть внести множество поправок в программу, и в результате от нее мало что останется.

Важнее представляется не судьба конкретной программы и конкретного мэра, а само направление развития Москвы и становления в нем гражданского общества. Снос старого жилья не вызывает споров — оно эстетически неприемлемо, морально и физически устарело и износилось. Но что взамен? Не будет ли на месте пятиэтажки возведена двадцатиэтажка? И один безвкусный квартал заменен другим, таким же типовым и удручающе однообразным? Не секрет, что при Лужкове, несмотря на весь масштаб строительства, новое жилье было таким же стандартным, как и в советские времена, — имелось всего несколько серий. И так называемое элитное жилье отличалось безвкусицей и китчем. Важно не допустить архитектурного однообразия и убогости дизайна.

Воспитание гражданского общества

Аппетиты девелоперов следует умерять. Развитию Москвы по образу какого-нибудь китайского города, состоящего из бесконечного числа многоэтажек, необходимо поставить заслон. Пока же столица по-прежнему притягивает к себе людей со всей России и республик СНГ, а это означает, что людской муравейник будет увеличиваться и увеличиваться. Эта проблема тоже не решается (но решать ее необходимо не полицейским запретительным путем, а макроэкономически, подтягивая уровень жизни в регионах, но для этой задачи нынешнее правительство не имеет ни сил, ни желания).

Гражданское общество необходимо воспитывать ни на разовых популистских акциях, а на повседневном кропотливом вовлечении в самоуправление, где бы люди видели конкретный результат. Я уже почти два года провожу включенный эксперимент, участвуя в работе своего ТСЖ, — о чем пишу регулярно в Фейсбуке. Пока результаты не радуют, на последнем собрании, решавшем важнейшие вопросы, присутствовало 43 человека из 168. Помимо отсутствия взаимного доверия тут налицо и неверие в возможность что-либо изменить. Тоже, кстати, следствие непродуманных жилищных реформ. ТСЖ не стали российским вариантом кондоминиумов. И их судьба пока что туманна.

Конечно, сегодня понимаешь, что по-хорошему, четверть века назад жилье нужно было оставлять в муниципальной собственности. Но отменить приватизацию жилья сегодня уже невозможно. Однако извлечь уроки из ее проведения и предвидеть последствия принимаемых сегодня решений, в том числе с учетом всех тех казусов, которые она породила, необходимо. Ибо мультипликация ошибок чревата в перспективе управленческой катастрофой.

Россия. ЦФО > Приватизация, инвестиции. Недвижимость, строительство > forbes.ru, 27 апреля 2017 > № 2159404 Максим Артемьев


Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ. Агропром > forbes.ru, 27 апреля 2017 > № 2159396

Школа миллиардера: как стартапу обойтись без маркетолога

Кирилл Прудников, Дмитрий Колесников

Основатели проект Smeat о том, почему не сработала вирусная реклама и дегустации в магазинах.

В самом начале пути мы сформулировали ключевые элементы стратегии и назвали ее «Три П» – Продукт, Продажи, Продвижение. Самым трудоемким и ресурсно-затратным из них оказалось продвижение. Мы уже упоминали про «тотальную гегемонию его величества Маркетинга», беспредельная власть которого либо жестоко наказывает, либо щедро вознаграждает. В этой колонке расскажем о том, как мы искали заветный ключ к сердцу его высочества.

Профессия маркетолога на сегодняшний день одна из самых популярных. Человеку, который никогда не сталкивался с наймом, кажется, что нет ничего проще, чем найти специалиста в этой области. Для нас это стало трудной задачей. Мы лаконично сформулировали требования и условия работы. Разместили вакансию на HeadHunter с окладом в 50 000-70 000 рублей в месяц и релевантным опытом 1-3 года. Несмотря на солидное описание с грандиозными планами развития, на собеседования приходили очень странные соискатели.

Например, девушка, которая почему-то спросила «будут ли у нее командировки в Италию» или парень, твердо заявивший, что ровно в 17.30 нужно уходить домой, так как «его там собачка ждет». Почти половина кандидатов утверждала, что хотят работать в парке или из «любимого кафе у дома». В процессе поиска подходящего кандидата мы сменили двоих маркетологов, каждый из которых не отработал и месяца. Отчаявшись найти нужного специалиста в команду, мы стали заказывать платные консультации у профессионалов, а затем самостоятельно тестировали и внедряли различные идеи.

Продвижение в сети

Smeat относится к товарной группе «снеки», которая традиционно считается категорией импульсного спроса, поэтому самый эффективный метод продвижения нашего продукта — офлайн реклама в точках продаж. Пренебречь онлайн приемами мы, конечно же, не могли. У нас есть группа в Instagram. Но по шкале эффективности продвижения она наименее результативна и выполняет больше статусную функцию. Мы пробовали стимулировать продажи в постах и вести трафик в интернет-магазин, но существенного результата это не принесло. Аналогичная ситуация с рекламой в Facebook – средний коэффициент CTR составил менее 0,1%. Самым же действенным средством онлайн рекламы для нас оказалась классическая «догоняющая» реклама в Google и Yandex.

Помимо стандартного интернет-маркетинга, мы, вдохновившись примером Dollar Shave Club, сняли вирусное видео и запустили его в Facebook. Но коэффициент вирусности составил всего 5% против традиционно ожидаемых 25-30%. Видео оказалось чересчур грубым для пользователей Facebook, где публика делится в основном интеллектуальным и обучающим контентом и, в целом, не склона засорять свои новостные ленты. В ближайшее время сделаем посевы в других каналах, и можно будет уже более точно оценить коэффициент органического прироста просмотров.

Офлайн-реклама

Действенной, но трудоемкой была серия оффлайн мероприятий летом 2016 года. Мы арендовали киоск в парке Сокольники, повесили плакат и поставили промоутера. В выходной день продавалось до 50 пачек продукта – больше, чем хот-догов в соседнем киоске. Также, мы участвовали с промо-стойками в общероссийском чемпионате по кросс-фиту, организовывали совместные акции с различными спортивными секциями. Старания оказались вполне результативными – конверсия из предложения в покупку составила почти 10%, но это отнимало слишком много времени и сил, к тому же не хватало масштабности. Тем не менее, такие мероприятия позволили нам лучше узнать своего потребителя и его поведение.

Офлайн реклама в торговых сетях, как правило, жестко регламентирована и зависит от формата магазина. В целом, можно выделить три основных способа: промо с участием персонала (дегустации и консультации), POS-материалы и промо-акции.

1. Дегустации стоят дорого и не очень эффективны: посетители, в большинстве случаев, не склоны пробовать продукт у незнакомых людей. Тем более, одного-двух достойных промоутеров найти можно, а вот 10-15 уже не просто. К тому же, их сложно контролировать.

2. Вполне продуктивным способом привлечь внимание покупателя являются POS-материалы. Список опций широк и зависит исключительно от воображения и находчивости менеджеров: маркировка ценников, шелф-токеры, воблеры, баннеры, плакаты, каталоги и так далее. Самый мощный инструмент — брендированные стойки и островки. Это не только один из самых дорогих форматов POS-продвижения, но и самый востребованный – нужно постараться убедить сеть в достоинствах продукта, а потом еще и очередь отстоять. Существуют также достаточно редкие опции, например «тротуарная графика», когда на полу гипермаркета стрелочками прорисовывается путь к товару.

3. Промо-акции, самый простой, но, тем не менее, очень действенный способ продвижения. «Три по цене двух», «скидка на вторую покупку», «скидка при покупке от 5 штук» – эти инструменты практикуются почти всеми сетями. Крупные игроки розничного рынка составляют плановые графики проведения таких мероприятий и выделяют требование об участии отдельным пунктом в договоре.

Точно оценить рентабельность какого-либо из каналов продвижения для Smeat пока сложно – слишком маленькая временная выборка. Для детального анализа данных, учета сезонности и прочих факторов необходима пара лет деятельности. Ключ к сердцу «его Высочества», пока не найден, главное не останавливаться в поисках – мы его точно найдем.

Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ. Агропром > forbes.ru, 27 апреля 2017 > № 2159396


США > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 26 апреля 2017 > № 2159423 Яков Миркин

100 дней Трампа: что сделано и что будет дальше?

Яков Миркин

Председатель совета директоров ИК «Еврофинансы»

В какую сторону стало заворачивать большое американское судно? Кажется, оно стало приобретать очертания скорее военного, чем круизного лайнера

29 апреля будет 100 дней со дня инаугурации Дональда Трампа. Финансовые рынки немного притормозили в свой вере в нового президента Америки. С 20 января (день инаугурации) до начала марта индекс Dow Jones вырос на 6,5% (с момента его избрания в ноябре 2016 года — на 13%), а затем к 20 апреля упал на 2,5%. NASDAQ Composite Index — от инаугурации до начала марта вырос на 6,3% (от избрания — на 12,4%), а затем застыл на месте. Экономика США в первом квартале подросла примерно на 1%. Первый квартал всегда слабее. Истинные размеры роста — станет экономика быстрее, чем при Обаме (1,6 – 2,6% ВВП), или нет — проявятся позже, как это происходит каждый год.

Но все-таки, кто вы, мистер Трамп? Хотя бы по первым делам?

Счастье военной промышленности

За 100 дней геополитические риски значительно выросли по логике «вызов интересам США — вызывающий ответ». В Афганистане — демонстрация «матери всех бомб», длиной 9 метров. В Сирии — удар 59 томагавками, вслед за чем Россия приостановила действие Меморандума о предотвращении инцидентов и обеспечении безопасности полетов авиации в ходе операций в Сирии, заключенного с США. Это резкий рост рисков прямого конфликта между Вашингтоном и Москвой.

Реальна опасность военного столкновения США с Северной Кореей, имеющей и атомные заряды, и ракеты, достающие территорию США. У берегов Кореи — американская авианосная группа. Словесная война между странами достигла апогея.

Объявлена тотальная война ИГИЛ (запрещена в России), что потребует массы ресурсов. Все это означает, что экономическая политика Трампа может приобрести больше военных элементов, чем это виделось. Тем более что рост оборонных расходов и перевооружение могут быть сильным стимулом для роста экономики на коротких горизонтах. Могут являться хорошим подспорьем к протекционизму. Что-то типа «решительный президент — преуспевающая экономика».

Задача обновления, переустройства армии США, баз за рубежом, специальных сил, ядерного и баллистического оружия была поставлена Трампом сразу же после инаугурации, в конце января 2017 года. В марте он запросил на эти цели больше $30 млрд как добавку к уже имеющемуся бюджету.

В чем деяния?

Что еще успел сделать Трамп? Пока его действия в любых областях экономики на 70–80% сводятся к поручениям, к тому, чтобы «изучить и представить план» или «изучить и сократить, облегчить, пересмотреть акты, правила и нормы, за которые отвечают исполнительные власти». Или урезать издержки на содержание чиновников, заморозить их наем на работу. То есть быстрые бюрократические действия внутри исполнительной власти, там, где не нужны законы и длительные процедуры внутри Конгресса. Отдача от этих поручений должна пойти через 2-3 месяца. Скорее это объявления о намерениях, «вскапывание» чуть глубже, чем в предвыборной программе.

Главные идеи те же — «Первое — это Америка». Что означает протекционизм, сильнейшие допинги для внутреннего бизнеса, капитальный ремонт инфраструктуры (она устарела) и еще чуть-чуть растрясти «нашлепку государства» (его слишком много, оно дорого и не дает расти).

Протекционизм

Покупать американское. Как только страна начинает терять позиции в мировой экономике, защитники свободной торговли неизбежно оборачиваются протекционистами. Так произошло когда-то с владычицей морей — Великобританией. То же сегодня легко увидеть в США. Вместо фритрейда — выход из Транстихоокеанского партнерства, президентское поручение разобраться, не наносит ли ущерб экономике США членство в ВТО и других торговых соглашениях. Распоряжения Трампа расследовать детально, по факторам, по странам природу дефицита торгового баланса США, выявить все случаи, когда чужие товары проникают на рынок США благодаря демпингу, ценовым субсидиям других государств. И, наоборот, когда против экспорта из США выстроены другими странами дискриминационные барьеры.

Особые обвинения Китаю. И в экспорте, и в импорте это партнер США №1. США имеют огромный, исчисляемый годами торговый дефицит с Китаем. В 2015 году — $366 млрд. Импорт товаров в США из Китая больше американского экспорта в Китай в четыре с лишним раза. «Президент Трамп указал на вызовы, создаваемые вмешательством властей Китая в экономику, и выразил серьезную озабоченность влиянием китайской промышленной, аграрной, технологической и киберполитики на рабочие места и экспорт из США», — это из пресс-релиза Белого дома в связи с визитом президента КНР Си Цзиньпина в США (7 апреля 2017 года).

И, наконец, неизбежно появятся нормы, обязывающие или подталкивающие тех, кто делает крупнейшие инфраструктурные проекты (на них запрашивается $1 трлн), использовать прежде всего американские оборудование и материалы. По нефтепроводам это уже делается.

Нанимать американцев. Идеи простые. Все сделать для того, чтобы нанимать только самых квалифицированных иностранцев, с самыми высокими зарплатами. Остальные рабочие места прежде всего для своих. В жизни все наоборот. 80% рабочих виз, одобренных для въезда в США — для самых низкооплачиваемых (пресс-релиз Белого дома от 18 апреля 2017 года).

Но самая яркая акция Трампа стала символом. Она совсем не бумажная и уже началась. Это строительство стены на мексиканской границе, длиной более 3000 км, чтобы пресечь нелегальную иммиграцию, а значит, незаконный захват рабочих мест, полагающихся американцам.

Еще одна идея — больше госзакупок дома. Американские компании получают в два с лишним раза меньше контрактов у иностранных правительств, чем нерезиденты у властей США (пресс-релиз Белого дома от 18 апреля 2017 года). Каков ответ? Больше заказывать у себя дома, а на чужбине добиваться эквивалентности. Все в госрегулировании должно быть настроено на это.

Все это очень далеко от либерализма, от игры свободных рыночных сил, но, очевидно, является реакцией на экономическое поражение, которое грозит США из Азии через 10–15 лет.

Пряники бизнесу

Их много. Директивы, данные ведомствам: срочно избавиться от лишних функций, от всего того, что затрудняет бизнес, от избыточных административных процедур и согласований, от норм, которые не действуют. Особенно тех, что мешают крупнейшим проектам по строительству трубопроводов и модернизации инфраструктуры, росту внутреннего производства топлива и энергии, сталелитейной промышленности, придавленной импортом. Приказ: максимум ускорения при выдаче разрешений на инвестиции в обрабатывающие производства.

Налоговые и финансовые реформы. Пока даны только первые поручения. Идеи все те же — историческое сокращение и упрощение налогов, максимум налоговых льгот для роста бизнеса и среднего класса.

Что касается финансов, то, возможно, впереди «реформа реформ» — пересмотр ключевых норм акта Додда-Франка. Этим актом в 2010 году была изменена система финансового регулирования в США. Из распоряжений Трампа хорошо видны его цели. Снизить административное давление на крупнейшие («системно значимые») институты, дать им возможность принимать более крупные риски, разобраться с новыми государственными структурами в финансовом секторе, которые наросли после кризиса 2008–2009 годов. Не являются ли они избыточными и не слишком ли давят, мешая росту?

Новостью является ручное управление — вмешательство президента в крупнейшие проекты. Прямые приказы ведомствам дать им зеленый свет (трубопроводы). Это, по сути, вызов принципам свободного рынка. Плюс личные сделки с крупнейшими компаниями по созданию мощностей и рабочих мест в США. Списки публично объявляются президентом. Отказались от завода в Мексике, перенесли в США — президент громко скажет спасибо. Напоминает, скорее, развивающиеся страны, чем рыночную классику.

Административная реформа

По стилю это напоминает резку автогеном. Снизить затраты, заморозить прием на работу новых госслужащих, сократить аппарат, сжать, выкрутить и отбелить весь корпус нормативных актов — во всем, что устарело, чрезмерно и мешает достичь цели — роста и модернизации. Проверить, а нужно ли вообще это ведомство. «Резать косты». Назначить сварщиков (ответственных за реформы). Сделать планы, придумать, что будет с ведомством, представить в жесткие сроки. Все это есть в прямых распоряжениях Трампа.

Когда сокращают, первым делом учреждают комиссию по изменениям. Так и случилось. Создан новый «Офис американских инноваций» (Office of American Innovation). Судя по поставленным задачам, мозговой центр, который будет отвечать за все новенькое, за классные идеи для макроуправления и реорганизацию ведомств. Его возглавит Джаред Кушнер, зять Трампа.

Наконец, борьба с Obamacare. Кажется, она займет весь президентский срок. Идея — снизить расходы бюджета, доказывая, что эта программа вместо улучшения доступа «низших слоев» к медицине, сделала его гораздо хуже. По смыслу это отказ от элементов европейской модели, от социал-демократизма, которые начали набирать силу в экономике США при прежнем президенте.

Будет ли из этого толк?

Ответа на этот вопрос мы не знаем. 100 дней после инаугурации — почти все еще в заготовках. Но то, что делается, показательно. «Трампономика» — это разрушение многих наших представлений о том, как живет на практике либеральная англосаксонская модель рыночной экономики. И хотя мы понимаем, что перед нами — не ее ломка, а просто привязка к актуальным вызовам, самым важным для нас являются, может быть, прагматичность и бесстрашие, с которыми ломаются привычные каноны, лишь бы обществу — речь идет о США — уцелеть как лидеру в меняющемся мире.

Это мастер-класс того, как важно быть эгоистичным в глобальной экономике, хотя, конечно, в меру разумного. Жить не только по правилам. Знаменитая американская инновационность всегда приходит на помощь, когда грозят сильнейшие вызовы. Она взрывает шаблоны и сама утверждает правила (пример - кризис 2008 года).

Во всяком случае можно быть уверенным, что сотни профессоров еще напишут книги о «трампономике», кто восхищаясь, кто негодуя. А пока мы будем наблюдать за этим бизнес-экспериментом, поставленным в недрах сильнейшего государства мира. И, может быть, брать урок прагматичности и изменчивости, если он окажется успешным.

США > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 26 апреля 2017 > № 2159423 Яков Миркин


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 25 апреля 2017 > № 2153496 Кирилл Краснов

Капитан у руля: как выйти из оперативного управления и не потерять бизнес

Кирилл Краснов

директор R2 Private Leaders Club в составе «Рыбаков Фонд»

90% проданных бизнесов в России умирают, так как никто, кроме основателей не знает, как нужно управлять компанией.

Бизнес в России — это очень личная история, чаще всего собственники не строят машину, а растят детище, поэтому ее владелец вписан в ДНК компании: он знает стоимость каждого коврика в офисе, имя каждого клиента за последние 10 лет, и без него бизнес работать уже точно не будет. При этом, по меньшей мере 25% (каждый третий по внутренней статистике R2 Private Leaders Club) всех собственников с годовым оборотом бизнеса от 400 миллионов задумываются о выходе из оперативного управления. В России если руководитель отходит от дел — бизнес «растаскивают». Видя это, собственники остаются у руля до последнего. Продать такую компанию не как актив, тоже довольно затруднительно. Виталий Полехин, президент клуба бизнес-ангелов «Сколково» как-то сказал: «Продал – убил». И это действительно так — 90% проданных бизнесов умирают, так как никто за исключением владельца не знает, как нужно управлять этой лодкой. Именно поэтому главный вызов для собственника – сделать так, чтобы бизнес работал сам по себе.

Один из наиболее успешных кейсов последних лет – история Владимира Моженкова, экс-генерального директора Ауди Центр Таганка. Несколько лет назад самый успешный дилерский центр Audi в Европе был продан за рекордные 172 млн долларов. За 13-15 лет команда, возглавляемая Моженковым, создала идеально управляемую систему: они первыми в России внедрили структуру KPI, описали бизнес-процессы, оцифровали каждое микродействие. Новые собственники получили ключи от кабинета и на 100% управляемый бизнес, где структура принятия решений расписана на 10 лет вперед. Моженков передал новым владельцам декомпозицию целей и идеально работающий механизм, способный их реализовывать. К слову, сделка совершилась всего за две недели.

Но это — частный случай, в целом же статистика успешной передачи бизнеса в управление невелика. В основном, бизнесмены пробуют нанимать генеральных директоров и чаще всего терпят неудачу. Об этом свидетельствует не только опыт, но и статистика кадровых перестановок топ-менеджмента: только в крупных российских компаниях за год сменяется от 31 (2009) – до 17 (2016) управленцев (по статистике Ward Howell). Практически все успешные модели, при которых бизнес функционирует автономно, начинаются с фразы владельца: «Я изначально строил его так, чтобы не участвовать в «операционке». Так, например, действует основатель KupiVIP и Carprice Оскар Хартман: проектирует бизнес, чтобы затем передать его в управление, делает гендира миноритарием, а сам выступает инвестором, наставником, контролером для своего проекта.

При этом, собственник не застрахован от того, что, передав карт-бланш на управление компанией генеральному директору, на выходе он получит вовсе не то, о чем договаривались «на берегу». Что-то похожее сейчас переживает «Юлмарт». Экс-гендиректор Сергей Федоринов построил успешную компанию за счет своей воли, харизмы и интуиции, но построил ее под себя и объяснить собственникам, как управлять ей также успешно фактически невозможно. В результате, бизнес перекраивается по новым лекалам и это большой стресс для всех сторон.

Передать действующий бизнес в управление наемному топ-менеджеру — задача, сопряженная с массой рисков. Более безопасный сценарий предполагает рекрутинг будущего генерального внутри самой компании. Любимая модель международных консультантов имеет право на существование и в российском бизнесе: действия такого управленца будет проще предугадать, а компания не потеряет лучших сотрудников из-за смены руководства – генеральный, прошедший долгий путь в компании, с большей вероятностью заручится поддержкой коллектива. Вопрос мотивации и лояльности генеральных директоров все-таки остается острым, даже если менеджер «вырос» в компании. В «Большой четверке», например, эту проблему решает формат партнерства. Партнеры — это миноритарии с небольшой долей, которые прошли карьерный путь внутри и получили свой процент в бизнесе в качестве инструмента удержания. McKinsey & Company и вовсе продает своим топ-менеджерам долю в бизнесе: чтобы стать партнером, необходимо соответствовать определенным параметрам, работать в компании и в конечном итоге выкупить свою долю в бизнесе.

Самый верный способ выйти из оперативного управления и не потерять компанию — совет директоров. Это орган коллегиального управления бизнесом, где качество принимаемых решений на 75% зависит от технологий выработки и только на 25% от состава участников. Совет директоров может состоять из независимых директоров, собственных сотрудников, экспертов рынка. Чтобы модель прижилась, собственнику необходимо передать знания, рассказать о методах управления, принятых в компании. Обычно, процесс передачи длится несколько лет, после которых совет директоров постепенно начинает принимать коллегиальные решения. И несмотря на то, что у собственника по-прежнему может сохраниться право вето, утверждаться решения должны большинством голосов.

С момента, когда компания научилась сама принимать решения, начинается управляемый бизнес, а значит, его можно продавать, делать франчайзинговой моделью, и у собственника появляется возможность выйти из оперативного управления. Какой бы путь выхода из оперативной деятельности не был выбран, важно понимать, что процесс передачи дел займет не менее 2 – 3 лет, а попытки «выйти» за полгода неминуемо негативно отразятся на бизнесе. Второй важный момент — это сам акт передачи управления – как только собственник решается на найм генерального директора или созыв совета директоров – он не должен принимать решения «через голову».

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 25 апреля 2017 > № 2153496 Кирилл Краснов


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152033 Илья Щербович

Состояние войны: «инвестор-активист» Илья Щербович впервые вошел в список Forbes

Ирина Мокроусова

Заместитель главного редактора Forbes

В 2017 году Forbes оценил капиталы основателя и президента United Capital Partners в $950 млн. Как сделать состояние на сделках с корпоративными конфликтами?

В последние годы имя основателя, президента инвестиционной компании UCP и новичка списка Forbes Ильи Щербовича F 111 не сходит со страниц деловой прессы.

В 2013 году UCP, в которой ему принадлежит 77,7%, купила 48% «ВКонтакте» и обвинила основателя социальной сети Павла Дурова F 100 в необоснованных личных расходах и конфликте интересов из-за параллельной работы над мессенджером Telegram. Дуров в свою очередь рассказывал прессе, что новый акционер действует методом прессинга и угроз. Конфликт закончился после того, как акции Дурова и UCP выкупил третий совладелец «ВКонтакте» — Mail.ru Group.

В 2016 году UCP начала новую корпоративную войну, на этот раз, против «Транснефти», скупив в течение нескольких лет крупный пакет привилегированных акций трубопроводной компании. Инвестиционная группа подавала иски в суд, требуя недоплаченные дивиденды и оспаривая устав трубопроводной монополии. В процессе выяснилось, что скупить «префы» «Транснефти» UCP просила сама компания (представили «Транснефти» это отрицали). В начале 2017 года UCP и «Транснефть» заключили мир.

Щербович называет себя инвестором-активистом и говорит, что между рейдерами и инвесторами-активистами — большая разница. Изначально в международной практике появился термин «corporate raider» — это организатор совершенно законных сделок по враждебному поглощению публичных компаний с использованием заемного финансирования, рассуждал бизнесмен в интервью Forbes. У нас же рейдер — захватчик чужой собственности незаконными способами с использованием поддельных документов, «купленных» решений судов, уголовных дел, «отжима».

А вот инвестор-активист — не захватчик и, как правило, даже не претендует на контрольный пакет. Он покупает значительный пакет и выступает «с конструктивной публичной программой повышения капитализации, обращаясь к менеджменту, совету директоров и другим акционерам», объяснял Щербович. Цель — повышение стоимости пакета за счет соблюдения правил корпоративного управления.

Как бы то ни было, из большинства своих проектов UCP действительно выходила с прибылью. В конце 2012 года эксперты оценивали всю социальную сеть «ВКонтакте» в $1,5 млрд, писали «Ведомости», а в 2014 году инвесткомпания Щербовича получила за свой пакет $1,47 млрд. Пакет в «Транснефти» UCP продала за 170 млрд рублей (по данным источников Forbes, в сделке, совершенной якобы в интересах «Транснефти», мог участвовать Газпромбанк) и наверняка не прогадала. В 2011 году, когда UCP только начала скупать «префы» монополии, одна акция стоила около 40 000 рублей, а в 2017 году в некоторые моменты цена бумаги превышала 200 000 рублей.

Недоброжелатели объясняют успехи Щербовича его знакомством с СЕО «Роснефти» Игорем Сечиным — инвестор-активист работал в совете директоров нефтяной компании, но сам он с таким объяснением не согласен: «Каждый раз, когда у наших оппонентов заканчиваются аргументы по существу хозяйственного спора, они начинают придумывать истории с каким-то политическим подтекстом». Еще один вопрос: откуда у UCP деньги на многомиллиардные сделки?

До создания UCP Щербович был совладельцем и президентом Объединенной финансовой группы (UFG) и получил деньги после продажи компании Deutsche Bank. Стартовый капитал UCP в 2007 году составлял ориентировочно $400 млн, и на момент основания компании Щербовичу принадлежало чуть более 50% UCP. По большей части инвестиционная группа вкладывает в проекты партнерские средства, вторая по размеру категория — привлеченное финансирование и третья категория — клиенты и соинвесторы.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152033 Илья Щербович


Россия > Агропром. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152028 Дмитрий Ширшов

Школа миллиардера: почему сложно создавать новинки для рынка

Дмитрий Ширшов

Основатель проекта «Миними Петс», участник «Школы миллиардера» 2016-2017

Сооснователь проекта «Миними Петс» о том, как продвигать продукт, которого раньше не существовало.

Перед запуском проекта «Миними Петс» мы изучали зарубежные рынки свежего корма для животных, и оказалось, что в России свежего питания для животных просто не существует. Сначала нам показалось, это сильно упрощало задачу — быть уникальными всегда хорошо, а не иметь конкурентов – ну просто мечта. На деле оказалось, что быть первыми — сложная задача. Ведь в этом случае, ты не просто продвигаешь свой продукт, ты «обучаешь» рынок и потребителя новому подходу к привычным вещам. На плечи нашего маленького производственного стартапа легла задача просветительская. В процессе работы мы определили для себя несколько правил, которые помогают нам справиться с этой задачей.

Выявить трендсеттеров

В категории кормов для кошек и собак за последние 10 лет не было почти ни одной серьезной инновации. На полках стоят все те же сухие корма и банки, а последней новинкой были снеки-подушечки и флекс пакеты, запущенные примерно в 2001 году. На саму идею свежей еды люди реагируют позитивно, но в то же время, они далеко не всегда готовы взять на пробу что-то новое. Чтобы «раскачать» публику, нам нужно было найти своих трендсеттеров. Для «Миними Петс» ими стали знакомые владельцы кошек и маленьких собак. Дело в том, что эти животные очень привередливо относятся к еде, поэтому их хозяева постоянно вынуждены искать какие-то новинки, чтобы угодить питомцу. Среди наших первых клиентов были хозяева кота породы мейнкун и собаки — цвергшнауцера, которые на момент встречи с нами несколько месяцев занимались поиском подходящих кормов. Так удачно вышло, что именно наши продукты им подошли, а дальше заработало «сарафанное радио» — потянулись их знакомые и их знакомые.

Подать личный пример

Наша философия – «здоровая еда как для людей». Мы много говорим о том, что наш продукт по качеству — полный аналог человеческой еды, но адаптированный для животных. Как доказать, что продукт действительно соответствует заявлениям? Только личным примером. Когда мы открывали бизнес, я исполнил заветную детскую мечту и завел большую собаку, чтобы быть «внутри» темы, внутри сообщества. Кстати, моя собака Гард была и остается первым дегустатором всех продуктов «Миними Петс». Мы также приходим в магазины, где хотим развить дистрибуцию, либо на выставки, где общаемся с хозяевами домашних животных, открываем наши роллы, едим их сами и предлагаем попробовать всем – не только животным, но и людям.

Такой прием людей часто удивляет, но это работает, кажется, наш директор по продажам уже прибавил пару килограммов на наших лакомствах. Кроме того, когда у нас появляется новый партнер – зоомагазин или какая-то из точек food retail, мы обязательно предлагаем ее продавцам продукт на тест, чтобы они покормили своих животных — намного легче предлагать новинку, когда ты сам ее попробовал и убедился, что это круто. У нас даже был случай, когда продавец в зоомагазине съел наш ролл вместо ланча, а остатки положил в коробочку, которую потом продали клиенту. Клиент немного расстроился, но мы загладили свою вину: оперативно отреагировали в социальных сетях и привезли ему недельный запас еды от «Миними», ну а продавец признался в своем поступке, что еще раз доказало, что наша еда ничем не хуже человеческой.

Выбрать эксперта, которому доверяют

Среди наших аудиторий, есть очень сложная прослойка лидеров мнений — это зоопрофессионалы. Это ветеринары, которые рекомендуют корм, или продавцы в зоорознице, которым доверяют их постоянные покупатели. Очень часто среди таких людей встречаются скептики, которые воспринимают все в штыки. Почему? Потому что на рынке еды для животных лет 15 не было инноваций. «Бороться» со скептиками и переубеждать их лучшего всего может человек с научным бэкграундом, более того, человек не слишком связанный с коммерцией. В нашем случае им стал профессиональный биолог и консультант по разработке продуктов с двадцатилетним опытом — Ольга Владимировна Успанова. Она участвует в разработке наших продуктов, и для — «тяжелая артиллерия» в общении с профессиональными аудиториями. Более того, она принимает участие и в общении напрямую с клиентами – хозяевами домашних питомцев: ведет свой блог на нашем сайте, дает интервью, а новым клиентам мы с удовольствием дарим ее консультации по питанию, которые можно провести онлайн или по телефону. Это added value к нашему продукту, и это как раз важная часть нашей просветительской функции.

Контролировать каждый шаг цепочки продаж

Мы готовим корм из ингредиентов, которые могут есть люди методом пастеризации (щадящая тепловая обработка при температуре 85 градусов). Именно благодаря такой обработке еда получается вкуснее и полезнее, чем любой корм: ее питательные свойства – на 25-30% выше, а нагрузка на пищеварение и обменную систему домашнего питомца – меньше. Мы только около 12 млн рублей потратили на разработку рецептур и специальных технологий производства. Поскольку продукт особенный, требования к его хранению также специфические. Срок хранения продукта – 90 дней, потому что приготовленная дома еда может быть полезной для питомцев (если она правильно сбалансирована), но она «живет» в холодильнике всего пару дней. Сухие корма и консервы живут месяцами, но в силу этого полезные вещества в них убиваются при обработке. Чтоюы обеспечить срок хранения в 90 дней и сохранить вкус, продукт должен на всем протяжении цепочки продаж жить в холодильнике при температуре 0-4 градуса, упакованным в пятислойную оболочку, которая защищает его от воздействия окружающей среды. Если эти условия нарушаются, срок хранения скорее всего сократится.

Поскольку мы авторы продукта, то несем ответственность не только за коробочку с надписью «Миними Петс», но и за репутацию категории свежей еды, это налагает на нас особые обязательства. Именно поэтому всю цепочку логистики и продаж мы контролируем сами. Холодный склад мы арендуем, но он оборудован по нашим требованиям. Доставка на грузовиках-рефрижераторах также наша собственная, как и холодильники в зоомагазинах. По этой причине мы сейчас представлены только в Москве и Петербурге, хотя к нам поступает масса запросов из регионов, где наш продукт многих очень интересует. Но управление холодной сеткой холодильников на больших дистанциях — не самая простая задача. Поэтому в приоритете у нас с одной стороны — создание новых продуктов класса human grade, которые могли бы храниться на «теплой» полке, с другой – партнерство с дистрибьютором федерального масштаба, у которого есть холодная система доставки и хороший уровень контроля качества.

Действительно ли все это нужно? Да, такой подход создает для нас большой объем обязательных затрат, но мы не можем все это делегировать — мы делаем свежую еду для животных, мы первые двигаем ее на российском рынке и в случае, если у нас будут брак и недоработки, у категории свежего питания для кошек и собак может просто не быть второго шанса.

Россия > Агропром. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152028 Дмитрий Ширшов


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152022

Миллиардер Глеб Фетисов стал попечителем «Русского Букера»

Анастасия Ляликова

редактор новостей Forbes.ru

Ранее комитет премии сообщал, что она прекратит работу в случае, если новый спонсор не будет найден

Экс-сенатор Глеб Фетисо стал попечителем литературной премии «Русский Букер». Об этом Forbes сообщил пресс-секретарь Игорь Пылаев.

Он рассказал, что часть средств, выделенных Фетисовым, уйдет на выплату премии (ее размер составляет 1,5 млн рублей, она присуждается ежегодно), а еще часть – на поддержку действующих и новых проектов «Русского Букера». Общую сумму средств, которую бизнесмен планирует выделить на этот проект, Пылаев назвать не стал. Тем не менее, по словам осведомленного источника, речь идет о 10 млн рублей.

Представитель фонда «Русский Букер» подтвердил Forbes информацию о том, что у премии появился новый спонсор, но отказался раскрыть подробности.

«Стараниями «Русского Букера» он (русский роман – Forbes) сберегается и развивается. Для нашей кинокомпании также принципиально, чтобы при поддержке премии отечественная киноиндустрия получила первоклассную литературную первооснову, в которой сегодня так нуждается», — заявил сам Фетисов.

«Русский Букер» был основан в 1991 году и стал первой негосударственной премией в истории новой России. Первое вручение состоялось в 1992 году, ее лауреатами в разные годы становились Булат Окуджава, Василий Аксенов, Людмила Улицкая, Михаил Шишкин, Александр Иличевский и др.

Премия столкнулась с трудностями в марте 2017 года, когда истек пятилетний договор о партнерстве с банком «Глобэкс». Тогда же в комитете премии сообщили, что новый спонсор не найден, и предупредили, что в случае закрытия премии возродить ее будет практически невозможно.

Глеб Фетисов, в прошлом сенатор от Воронежской области и владелец «Моего банка», сейчас возглавляет «Фетисов Иллюзион». Он выступал как продюсер и сопродюсер в фильмах «Тайна Железной маски», «Дуэлянт», «Нелюбовь» и пр.

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152022


Узбекистан > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.uz, 24 апреля 2017 > № 2151867

Индивидуальные предприниматели получили право осуществлять со своих пластиковых карт платежи, связанные не только с производственными нуждами, но и с покупкой товаров и оплатой услуг любого характера.

Соответствующие изменения Центральный банк Узбекистана внес в Положение «О порядке использования индивидуальными предпринимателями банковских карт в национальной валюте».

«Теперь нет необходимости заключать соответствующий договор между сторонами, то есть между продавцом и владельцем банковской карты», — говорится в сообщении Центробанка. При осуществлении таких оплат отчетными документами являются оригиналы квитанций и счета, квитанции банкомата, инфокиоска и терминала, прилагаемые к ним, подписанные служащим, принимавшим соответствующий платеж через терминал, с проставленной печатью «оплачено».

Индивидуальные предприниматели теперь также вправе передавать свои банковские пластиковые карты в пользование другим лицам.

Ранее средства своих пластиковых карт индивидуальные предприниматели могли расходовать исключительно на производственные нужды предприятия.

Узбекистан > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.uz, 24 апреля 2017 > № 2151867


Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 24 апреля 2017 > № 2151577 Андрей Мовчан

Почему господдержка вредит бизнесу

Андрей Мовчан

Мы много слышим о различных программах господдержки бизнеса. Государство уверяет, что помогает и малому бизнесу, и избранным крупным компаниям, и отдельным отраслям, и в целом, например экспортерам. Но помощь в основном состоит в адресном предоставлении денежных средств. Парадокс в том, что государство, испытывающее сегодня потребность в деньгах, предлагает бизнесу, у которого избыток денег, финансовую поддержку.

Эффективный бизнес, будь в России сегодня благоприятные нефинансовые условия, легко нашел бы деньги и без государства — у банков, инвесторов, иностранцев. Банкиры сегодня говорят, что деньги у них есть, но их некому дать — не потому, что у нас нет хороших предприятий, а потому, что они поставлены в условия, когда они не могут отвечать за результат своей деятельности. А неэффективный бизнес, сегодня активно питающийся госпрограммами, стране не нужен в любом случае.

Суть программ поддержки могла бы состоять в создании условий, при которых частный сектор свои деньги будет использовать. Нужно снижать риски ведения бизнеса — за счет улучшения законодательства и системы правоприменения, открытия России для мировых рынков. Но снижение рисков не должно разрушать рыночные механизмы. Та же система страхования вкладов сегодня в России играет крайне опасную роль из–за попытки "отменить" рыночный механизм оценки вкладчиками рисков вложения в банки.

В результате банки, ведущие слишком рискованные операции или просто уводящие активы в пользу своих владельцев, не встречаются с оттоком вкладов — наоборот, привлеченные высокими процентами и чувствующие защиту Агентства по страхованию вкладов, люди несут деньги в те банки, которые готовы платить больше. В конечном итоге банки–мошенники и банки, ведущие рискованную политику, зарабатывают (и воруют) за счет средств других банков и государства, себестоимость операций "порядочных банков" растет, так как им приходится не только платить взносы в АСВ, но и конкурировать ставками с будущими банкротами — все это существенно снижает качество банковской системы.

Ситуация в банковской сфере усложняется и многолетней традицией прятать убытки и недостатки баланса — система надзора ЦБ с удовольствием проходит мимо проблем банков, если они минимально спрятаны. Большое количество кредитов в портфелях банков сегодня объективно являются невозвратными; для хотя бы частичного восстановления качества балансов банкам надо было бы распродать залоги по таким кредитам, однако признание кредитов "плохими" приведет к репрессивным мерам со стороны ЦБ, и банки "тащат" кредиты, финансируя безнадежных заемщиков еще и под выплату процентов, а объекты залога, которые зачастую уже и сам заемщик не эксплуатирует, постепенно теряют стоимость.

Так что, возможно, в обозримом будущем нас ждет не только сокращение числа российских банков до 100–200, но и масштабный банковский кризис, который государству предстоит заливать деньгами: совокупный капитал банков оценивается в 9 трлн рублей, и, возможно, на спасение банков придется отдать 4–5 трлн — это почти два годовых дефицита нашего федерального бюджета.

Деловой Петербург

Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 24 апреля 2017 > № 2151577 Андрей Мовчан


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter