Всего новостей: 2363143, выбрано 537 за 0.106 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Приватизация, инвестиции: Мостовщиков Сергей (63)Титов Борис (40)Путин Владимир (22)Никитин Андрей (19)Медведев Дмитрий (17)Дмитриев Кирилл (14)Катырин Сергей (11)Шохин Александр (11)Ларионова Наталья (9)Иноземцев Владислав (8)Калинин Александр (8)Ходорковский Михаил (8)Бречалов Александр (7)Брэнсон Ричард (7)Репик Алексей (6)Якобашвили Давид (6)Аветисян Артем (5)Артемьев Игорь (5)Артемьев Максим (5)Евтушенков Владимир (5) далее...по алфавиту
Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 22 января 2018 > № 2466504 Алексей Соловьев

Токсичный капитал. Почему иностранные стартапы отказываются от российских инвестиций

Алексей Соловьев

венчурный инвестор, партнер iTech Capital

Что мешает российским игрокам инвестировать за рубежом? Большинство экспертов сходятся в том, что российских инвесторов там вообще не ждут

Ежегодно мы проводим опрос «Венчурный барометр», в котором управляющие фондами (частными, государственными, корпоративными) и бизнес-ангелы помогают определить ключевые тренды индустрии, факторы влияния и барьеры для роста. Благодаря тому, что данные собираются ежегодно, а участники рынка не только констатируют факты, но и дают прогнозы, Барометр «выдает» не сиюминутную картинку, а рассматривает «объект» в динамике.

Западная ориентация

Если смотреть на итоги исследования с высоты птичьего полета, 2017 год стал для венчурной индустрии временем стабилизации. Рынок перестало будоражить: медленно, но верно он развивается, переползая (именно переползая, а не перескакивая) на новый этап — отнюдь не быстрого, но стабильного роста. Инвесторы скромны в своих ожиданиях — нет ни пессимизма, ни эйфории, они не строят наполеоновские планы, но и не уходят в подполье

Они научились выживать в условиях нестабильной, подверженной политическим рискам экономике и практически полного отсутствия доступа к западным капиталам. Они трезво оценивают свои возможности и не питают иллюзий. И только одна мечта продолжает бередить умы венчурных игроков — выйти на западный рынок. Несмотря ни на что: ни на изоляцию России на международном уровне, ни на настороженное отношение запада к нашим капиталам, ни на крушение иллюзий быстрой экспансии — международные амбиции российских инвесторов никуда не исчезают.

Причина, по которой наши инвесторы рвутся на запад, вполне понятна — это способ минимизация странового риска. Кризис 2014 год отбросил всю венчурную индустрию далеко назад, сведя на нет достижения нескольких лет. Рубль рухнул, а вместе с ним упала стоимость большинства проинвестированных российских компаний, капитализация которых измерялась в рублях, а полученные инвестиции — в долларах. Весомое число западных стратегов, рассматривающих нашу страну как пространство для дальнейшей географической экспансии своего бизнеса, отказалось от этих планов: многие намечавшиеся «выходы» исчезли в мгновение ока.

Российским инвесторам стало очевидно, что спасти почти полностью потерявший одновременно и стоимость, и ликвидность портфель (и, хотя бы, частично обезопасить его на будущее), можно только значительно увеличив в нем долю проектов, ориентированных на международные рынки сбыта. В разгар кризиса в конце 2014 года более 30% респондентов признали, что Россия больше не является интересной для инвестиций страной, а более 70% собирались инвестировать и в нашей стране, и за рубежом. Многие фонды действительно нацелились на зарубежные проекты — израильские, американские, азиатские, на рынки, где экономика более предсказуема, а компании изначально строят глобальные продажи. Некоторые вообще целиком свернули свою работу в России и перебрались за ее пределы, чтобы сфокусироваться на инвестициях в местные инновации.

Возращение инвесторов

Прошло два года. Новый «Барометр» зафиксировал: в 2017 году продолжали инвестировать те же 92%, что и в 2016 году, при этом процент тех, кто работает с российскими стартапами, отнюдь не снизился, и даже наоборот — немного подрос, до 79% (против 70% в 2016 году). Исключительно в западные проекты стали инвестировать почти в два раза меньше участников: 13% против 22% в 2016 году. Все вернулось на круги своя: этот показатель соответствует уровню 2015 года (те же 13%). В 2016 году оптимизма прибавилось: почти половина инвесторов увеличили число стран, в которых они сделали инвестиции (48%), а вот в 2017 году этот показатель снизился до 36%. Прогноз 2016 год на уменьшение российской доли портфолио (с 33% до 25%) не оправдался. Среднее число чисто российских проектов в портфелях наших инвесторов не меняется уже третий год и составляет около 60%. Как говорит один мой коллега по цеху: «где родился, там и пригодился».

Что мешает нашим игрокам инвестировать за рубежом? Большинство экспертов сходятся в том, что российских инвесторов там вообще не ждут, тем более в топовых сделках.

Иностранные предприниматели априори воспринимают капиталы российского происхождения как источник «неумных» и опасных денег, как синоним коррупции. Истерия вокруг России приводит к тому, что западным партнерам проще не иметь дело с русскими, чем разбираться в том, кто прав, а кто виноват.

Американский фаундер с удовольствием возьмет в команду российских инженеров и программистов (в этом плане ничего не изменилось), а вот от российских инвестиций скорее всего откажется. У хорошего проекта и так очередь из желающих дать ему деньги, зачем ему какие-то непонятные русские, среди которых каждый второй (как рассказывают ему каждый день по телевизору) — либо хакер, либо нечистый на руку коррупционер?

Исключения конечно бывают, но тем инвесторам, кто все-таки прорвался, достаются проекты далеко не первого и даже не второго, а третьего и четвертого эшелона — в которые свои инвесторы особо и не рвутся. Но сделки второго уровня не приносят дохода, а значит весь смысл вложений сходит на нет: инвесторы теряют и фокус, и деньги.

Как перейти границу

Большинство опрошенных нами игроков считают, что есть только два способа обойти негативный отбор и, хотя бы, частично минимизировать риск неоправданных вложений.

Способ первый — выстраивать отношения с русскоязычными фаундерами. Их много и в Америке, и в Израиле. В Кремниевой долине 15% населения говорит по-русски, в Калифорнии русский язык третий по распространенности. Еще лучше и надежнее начинать эти отношения еще дома, в России — с теми проектами, которые стремятся работать за рубежом и рассматривают другие страны как потенциальный для себя рынок сбыта. Для такого рода компаний наши инвестиции могут стать финансовый мостиком, который поможет им осилить дорогу на Запад. Но чтобы помогать стартапам утверждаться на международных рынках, недостаточно время от времени жить в Кремниевой Долине, и тем более бывать там наездами. Более полезным и успешным всегда будет фонд, у которого уже есть активный офис в том регионе, куда нацелился масштабироваться стартап. Это поможет не только помогать «своим» подопечным — выходцам из России, но и стать «своим» для местных стартапов.

Таким образом, другой способ получить доступ к качественным западным проектам — это по сути самому стать западным инвестором, понимающим всю местную специфику, интегрированным в местную венчурную среду и имеющим крепкую деловую репутацию. На это могут уйти годы, потребуется масса усилий, упорства и времени. И четкое понимание своей стратегии.

Рассчитывать на то, что отношения с западным миром вскоре потеплеют и пробиваться туда станет полегче, боюсь, пока не приходится. Поэтому, как сказал один из наших экспертов, надо «толкаться локтями». И добавил: очень сложно поймать рыбку в незнакомом океане, где и так много хороших рыбаков.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 22 января 2018 > № 2466504 Алексей Соловьев


Россия. ДФО > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > amurmedia.ru, 22 января 2018 > № 2466333 Вячеслав Шпорт

Шпорт: Я уволил директора одной из финансовых структур за нежелание работать с бизнесом

Чиновница, по словам губернатора, курировала выдачу микрозаймов и гарантий и возомнила себя слишком крутой для рядового малого бизнеса

Губернатор Хабаровского края рассказал, за что в прошлом году уволил директора одного краевого финансового учреждения. Чиновница отвечала за выдачу микрозаймов и не захотела выстроить диалог с бизнесом, работая лишь с перечнем избранных, сообщил Вячеслав Шпорт на встрече с предпринимателями, передает ИА AmurMedia.

Подводя краткие итоги сделанного совместно с бизнес-сообществом в крае в 2017 году, Вячеслав Шпорт особо подчеркнул важнейший итог, причем принципиально нематериального свойства.

— Нам удалось, на мой взгляд, на территории края создать некое своеобразное "одно окно", как бы площадку для диалога, площадку для обмена мнениями. Она у нас работает. И следующий наш шаг – создать площадки на муниципальном уровне. Край не может быть отдельно без муниципалов, также как страна без регионов тоже быть не может. Пока у нас там еще как бы есть проблемы, и мы с вами на примере города Комсомольска-на-Амуре уже попробовали несколько раз выездные совещания совета по предпринимательству и увидели, когда в первый раз приехали, там мы увидели древний мир. Здесь средние века, а там древний мир, — сказал Вячеслав Шпорт — И уже на втором заседании краевого совета в Комсомольске-на-Амуре мы увидели инициативу предпринимателей, мы услышали их голос, мы увидели, что они работают, мы увидели, что нет связки между некоторыми институтами власти и предпринимателями. И я даже по итогам одного из совещаний снял с работы директора нашего одного из институтов, который занимался микрозаймами, гарантиями и так далее. Просто снял с работы. Это надо было сделать, потому что невозможно так вести диалог. Раз я в городе Хабаровске, значит, я главная, я крутая, а вы тут сидите, вы хоть все машины свои заложите, так она сказала, хоть дачи свои заложите, квартиры, а кредит никогда не получите. Потому что у нее был перечень, по которому она должна была выдавать.

Вячеслава Шпорта не на шутку встревожило количество убывших за год из Комсомольска

По словам губернатора, чтобы связь с бизнесом не прерывалась, выездные совещания в районах будут практиковать и далее.

— Мы видим, есть обратная отдача. И предприниматели понимают, что мы их видим, мы их слышим, можем с них требовать сегодня отдачи, чтобы они работали, как положено, — отметил Вячеслав Шпорт.

Россия. ДФО > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > amurmedia.ru, 22 января 2018 > № 2466333 Вячеслав Шпорт


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > amurmedia.ru, 19 января 2018 > № 2466310 Сенатор Гольдштейн

Сенатор Гольдштейн: Налоговые послабления – важный механизм помощи российскому бизнесу

Отдельным категориям граждан в текущем году уже не нужно будет платить налог за предыдущий год

Президент РФ Владимир Путин провел совещание с членами правительства и обсудил принятые изменения, облегчающие налоговые выплаты для разных категорий граждан. Комментарий по этому поводу дал член Совета Федерации РФ Ростислав Гольдштейн, сообщает ИА AmurMedia.

По словам министра финансов РФ Антона Силуанова, глава государства поручил выполнить следующие задачи: списать просроченную налоговую задолженность гражданам и индивидуальным предпринимателям. Вторая задача – освобождение от земельного налога шести соток для отдельных категорий граждан: инвалиды, ветераны войны, пенсионеры по старости. И третья – это отказ от налогообложения возникших доходов в результате списания задолженности, будь то перед банками, будь то по коммунальным платежам, потому что по действующему законодательству такое списание сопровождается и уплатой налогов.

"По подсчетам экспертов налоги были списаны у почти трех миллионов индивидуальных предпринимателей. В общем объеме это порядка 15,8 млрд рублей, — отметил член комитета Совета Федерации по бюджету и финансовым рынкам Ростислав Гольдштейн. – Одним из приоритетных направлений для государства по-прежнему остается поддержка бизнеса, как одного из двигателей российской экономики, создание более благоприятных условий для его развития на территории России. Отмечается, что по новому закону списали еще и задолженности по страховым взносам для индивидуальных предпринимателей по причине непредставления отчётности по состоянию на 1 января 2017 года. Немаловажным моментом является то, что в будущем такое списание возможно уже без обращения налогоплательщиков. Налоговая служба сама будет заниматься списанием".

В ходе совещания министр финансов отметил, что освобождение от земельного налога отдельных категорий граждан в рамках размера участка шесть соток уже возможно с 2017 года. Таким образом, отдельным категориям граждан в текущем году уже не нужно будет платить налог за предыдущий год, именно такую норму предусматривает закон. По условным доходам при списании долгов таким правом воспользуется около двух миллионов человек, сумма списания составит порядка 22 млрд рублей.

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > amurmedia.ru, 19 января 2018 > № 2466310 Сенатор Гольдштейн


Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 17 января 2018 > № 2460308 Антон Аграновский

Стартап для чайника: как создать компанию и не потерять все деньги

Антон Аграновский

президент инвестиционной компании Agranovsky IT Investments & Consulting

Венчурный инвестор рассказал Forbes, как управлять рисками в быстрорастущих компаниях, мотивировать сотрудников и партнеров и завоевывать рынок

Для любой начинающей компании одним из важнейших вопросов является управление рисками и бюджетом. Молодой команде — особенно если у нет большого опыта в построении операционных процессов — легко совершить ошибки в бюджетировании и выборе приоритетов. За годы работы я накопил определенный практический опыт в том, что касается создания новых бизнесов и вывода компаний в прибыль, который будет полезен стартапам, особенно в технологической сфере.

Принципы управления рисками и бюджетом определяются стадией развития компании. На начальной стадии основным ориентиром является MVP (от англ. minimum viable product — минимально жизнеспособный продукт). Горизонт планирования на данном этапе — 3 месяца. С управленческой точки зрения, речь идет о планировании на ежемесячной основе с еженедельной проверкой достигнутых результатов и корректировкой понимания того, каким будет проект. Формирование более длинных планов на этом этапе — лишняя трата времени. При переходе к альфа-версии продукта горизонты удлиняются. С этого момента можно применять квартальное и полугодовое планирование. При этом, по факту выполнения конкретных задач планы совершенно спокойно и легко должны пересматриваться.

Персонал

Наибольшее внимание следует уделять расходам на персонал. Подход очень простой. На стадии MVP численность персонала должна быть минимальной — эффективная команда из 3-4 человек, расходы очень понятны и полностью прогнозируются. При переходе к созданию альфа-версии эта статья тоже хорошо прогнозируема: понятно, сколько необходимо людей, чтобы сформировать работающий продукт, его рабочую версию, выпустить в продакшн. Отталкиваясь от трудочасов, можно спокойно спланировать и численность персонала, и расходы на его размещение, и налоги.

Часто возникает вопрос бюджетных допусков и перерасходов. При планировании расходов на создание альфа- и бета-версии допустимо закладывать двукратный перерасход. При таком запасе итоговые траты с вероятностью 99% попадут в диапазон, определенный стратегическим планом проекта.

Целесообразно использование аутсорсинга, причем на внешний подряд нужно выносить максимум задач, как на этапе MVP, так и в процессе разработки альфа-версии. Чем больше работ вынесено на этой стадии на аутсорс, тем более проект легок на подъем и эффективен как команда. Фиксировать стоимость работ не стоит, лучше расплачиваться исходя из результата и отказываться от людей, которые делают долго, дорого и неэффективно в пользу тех, кто делает быстро, дорого и эффективно. Азбучная истина: дешевой и качественной работы не бывает, если у исполнителя нет какой-то дополнительной мотивации. А для аутсорсера всё-таки основным мотиватором являются деньги, у него очень редко есть побочный интерес к проекту.

Что касается затрат на сотрудников, есть два важных момента. Во-первых, для разработчиков на IT-рынке, достигших определенного уровня благополучия и развития, важно заниматься чем-то, что усиливает их как специалистов. Программисту страшно оказаться в болоте, пропустить новые технологии и новые витки развития, отстать от IT индустрии. Это позволяет использовать дополнительную мотивацию. Когда придумываешь крутой проект, когда достаточно заряжен энергией, чтобы убедить людей в прорывном характере идеи, найти сильных специалистов гораздо проще.

Но, чтобы проект сложился, необходимо, конечно же, нанимать специалистов по рыночной цене. 10-15 лет назад, индустрия была более молодой, у людей было больше нематериальной мотивации, чем сейчас. Возможно было найти толковых ребят, которые за еду и интерес, развлечения ради могли написать игру или создать проект. Сегодня тоже так бывает, но это всё-таки редкость, исключение.

Системный подход к ставкам и зарплатам в стартапах таков: нужно предлагать рыночную зарплату. Всё, кроме тех позиций, которые нельзя закрыть никак иначе, надо покупать обычными деньгами. Если есть вакансия, которая критична, и от неё зависит разработка всего проекта, и вокруг нет кандидатов, которых ты можно завлечь идеей - по этой одной конкретной вакансии можно предложить ставку выше рынка.

Мотивация

Что касается нематериальной мотивации, экономить на этом сейчас стало сложно. Но вопрос, что мы подразумеваем под экономией, не тривиален. Сегодня в Москве хороший программист стоит от 150 000 рублей в месяц. Вершина рынка – зарплата в 250 000-300 000 рублей, лидер в команду может стоить 600 000 и 1 млн в месяц.

При этом, повторюсь, для лидеров команд и ключевых программистов очень важна интересная задача и хорошая среда. Большинство из них хотели бы работать над крупным проектом в сильной команде, когда речь идет о причастности к чему-то большему, интересному. Дополнительная материальная мотивация в этом случае – бонусы или премии, привязанные к успеху проекта. За счет нематериальной мотивации можно сэкономить до 50%. А деньги, не потраченные – это деньги заработанные.

Существует огромное количество вариаций мотивационных схем. Создав за свою жизнь десятки стартапов и поработав с большим количество команд, я пришел к одной достаточно эффективно работающей модели. Во-первых, существуют партнеры – люди, с которыми создаешь бизнес, даже если сам его придумал. Они выполняют в нём ключевые роли, у них должны быть «живые» доли, закрепленные соглашением. Они должны их мотивировать и при этом быть не меньше 5%.

Кроме основателей в проекте есть дополнительная команда. Когда рядом с основателями появляются толковые и деятельные люди, у них должны быть опционы от прибыли проекта или направления, которое они ведут, на уровне 5-10%.

Международная практика предлагает широкий набор инструментов: выкупы акций, реальные или фантомные, прописанные окна для перераспределения долей в проекте, привязки к этапам разработки и KPI, сгорающие опционы. В случаях со стартапами в эти игры лучше не играть: чем жестче условия, тем больше дискомфорта вызывают у людей эти конструкции. Стартап — это не армия, стартап — это скорее творчество. Люди должны быть должны получать удовольствие от происходящего, а не думать о том, что если они не успеют что-то сделать, то у них отберут долю или наоборот выкупят её по сниженной цене.

Buy-back у сотрудников проекта — это, в принципе, не очень хорошая практика, если только нет задачи вознаградить конкретного сотрудника, заслужившего это многолетним трудом. В целом, это хорошо для кармы и неплохо для проекта, но только если он находится в зрелой стадии. Принудительный выкуп целесообразен только в случае, если нужно поменять сотрудника, который не справляется с задачей и тянет проект на дно. Для этого «на берегу» обязательно должны быть прописаны условия, при которых есть возможность выкупить его, попрощаться с ним, при условии, что это решение поддерживают все остальные участники проекта. Это важно, поскольку угасший или просто слабый человек своим поведением может уничтожить весь проект.

Инвестиции и рынок

Одной из ошибок является использование основателями проекта заемных средств. Это инструмент, которым следует пользоваться с большой осторожностью и применять его в соответствии с простыми, но строгими правилами. На фазе разработки MVP команде лучше оперировать своими собственными деньгами и своим собственным временем. При переходе к альфа-версии лучше найти для проекта не заемные средства, а вложения от ангельского или венчурного инвестора. Причем, даже если команда в него не очень верит.

Идеальным кандидатом будет опытный игрок, который знает нишу проекта и может помочь не только финансово, но и знаниями и умениями. Это сэкономит команде огромное количество средств и времени. Сценарий, когда проект, став адекватным, перешёл из стадии MVP в «альфу», получив ангельского инвестора, и является самым успешным.

Кредитные ресурсы имеет смысл привлекать только тогда, когда уже есть работающая воронка продаж. Когда, к примеру, проект тратит 3 рубля на маркетинг, а они возвращаются в виде 10 рублей в течение 7 месяцев. После этого уже можно привлекать внешние займы, это уже не угрожает полностью обанкротить проект и уничтожить стартап.

С точки зрения ставок ситуация в России понятна: для кредитов в рублях она сейчас доходит до 22% годовых. Это и определяет целесообразность привлечения займов для стимулирования развития и продаж — если внутренняя доходность от кредитных денег составит, например, 50% годовых, их имеет смысл привлекать, если 30% - процентная нагрузка становится болезненной и будет тормозить рост. В такой ситуации лучше привлечь долевого инвестора.

Критерии привлечения совладельцев и инвесторов в проект весьма размыты, но для IT верно общее правило: пускать в бизнес непрофильных инвесторов нельзя. Участие некомпетентного совладельца может привести к самому худшему варианту развития, когда команде мешают работать, не понимают, что она делает, и требуют обеспечения каких-то нерелевантных показателей.

В части стратегии крайне важным является ценообразование на продукт, особенно на этапе выхода на рынок. В последнее десятилетие в мире доминировала модель Uber и Groupon – демпинг, сопровождающийся убытками в $600-800 млн в год, ради захвата рынка. Я не очень верю в эту модель; она действительно позволяет быстро и эффективно захватить рынок, но сегодня, мне кажется, даже в Америке, в Силиконовой долине найти финансирование под подобные проекты всё сложнее и сложнее. Уже запущенным компаниям и проектам, использующим эту бизнес-модель, еще удается привлекать новые раунды финансирования, зачастую от инвесторов и фондов, участвовавших в предыдущем финансировании. Но новостей о новых масштабных начинаниях, которые бы предполагали убыточность не только на инвестиционном, но и на операционном уровне, появляется все меньше.

Одним из больших соблазнов для стартапа является привязка к якорному клиенту. Является ли это удачным решение для IT-стартапа, зависит от типа проекта: якорные клиенты не вписываются в модель B2C, их наличие ведет к расфокусировке и невозможности ориентироваться на сервис для большого количества потребителей. В конечном итоге это ведет к потере своей стратегии. Для B2B сервисов, заточенных на определенную нишу, наличие якорного клиента полезно, поскольку позволяет автоматически закрепиться на рынке и сформировать минимальный объём финансовых потоков.

Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 17 января 2018 > № 2460308 Антон Аграновский


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > newizv.ru, 16 января 2018 > № 2465920 Сергей Катырин

Сергей Катырин: "Бизнес неоднозначно относится к «прописке» неналоговых платежей в Налоговом кодексе"

Предпринимательское сообщество неоднозначно относится к тому, чтобы, как следует из поручения Правительства Минфину РФ и Минэкономразвития, неналоговые платежи были прописаны в Налоговом кодексе, сообщил Президент ТПП РФ Сергей Катырин.

Дело в том, что в таком случае все превентивные и «карательные» меры, предусмотренные НК РФ, например, уголовное преследование, приостановление операций по счетам, штрафы, пени и т.д., будут распространены и на неналоговые платежи, чего ранее не было. Об этом Сергей Катырин заявил, выступая на совещании в Минэкономразвития РФ по вопросу доработки проекта федерального закона о регулировании отдельных обязательных платежей.

Он отметил также, что налоговые органы сегодня попросту не имеют соответствующих ресурсов, чтобы дополнительно администрировать ещё и неналоговые платежи. «Это, к тому же, ещё и резкий и очень значительный рост объёмов работ. Кроме того, далеко не все платежи идут в бюджет», - подчеркнул Сергей Катырин.

ТПП РФ считает, что было бы целесообразно сосредоточиться на доработке в сжатые сроки проекта ФЗ «О регулировании отдельных обязательных платежей юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» и на утверждении одновременно с законопроектом перечня только федеральных неналоговых платежей. «Составление исчерпывающего перечня неналоговых платежей ещё и регионального и местного уровня способно затянуть принятие законопроекта, - пояснил Сергей Катырин. - Поэтому, после утверждения перечня федеральных неналоговых платежей одновременно с законопроектом, Правительство РФ должно доработать совместно с субъектами РФ и представителями муниципальных образований перечень их платежей к определенному сроку».

Сергей Катырин перечислил также ряд других замечаний предпринимательского сообщества по проекту закона.

Нынешняя редакция законопроекта не препятствует появлению новых неналоговых платежей. «Введение новых или изменения действующих неналоговых платежей нужно более четко регламентировать, - убежден глава федеральной палаты. - Целесообразно прямо закрепить правило, запрещающее с 1 января 2019 года устанавливать и взимать платежи, не включенные в соответствующие перечни.

Законопроект допускает установление неналоговых платежей законами субъектов РФ и муниципальными актами, а предельные их размеры могут определяться как актами, устанавливающими тот или иной платеж, так и постановлениями Правительства РФ.

«Это приведёт к произвольному введению и изменению платежей, - поясняет Сергей Катырин. – Палата полагает, что неналоговые платежи должны устанавливаться исключительно федеральными законами, которые также определяют базовые параметры и предельные размеры платежей. А регионы и муниципалитеты в пределах, установленных этими федеральными законами, будут решать: вводить соответствующий платеж или нет», сообщает пресс-служба ТПП РФ.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > newizv.ru, 16 января 2018 > № 2465920 Сергей Катырин


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > snob.ru, 16 января 2018 > № 2461561 Борис Титов

Уход в тень

Борис Титов

Почему «гаражный бизнес» выгоден в России абсолютно всем и что с этим делать

Главный миф о малом бизнесе в России звучит так: предпринимателей в России меньше, чем в других странах. Это неправда. Правда в том, что в предлагаемых обстоятельствах бизнесу выгодно быть в тени. Сейчас половина всего мелкого предпринимательства — это «гаражный бизнес». К сожалению, ситуация выгодна всем. Если такой бизнес будет работать вбелую с существующей налоговой нагрузкой — неподъемным социальным налогом в 30 процентов, ценами на газ и ставками по кредитам, — его просто не станет. Бюрократической системе это тоже выгодно: можно любого прижать к ногтю и сделать их ручными. В каждом городе есть конкретные чиновники, которые зорко смотрят по сторонам, чем бы поживиться.

Защититься от проверок нельзя, выполнить все требования — тоже. Простой пример. Сейчас мы делаем квазипроверки: приходим в столовую при администрации региона и предъявляем все требования по чек-листу Роспотребнадзора. «Омлет должен быть полтора сантиметра», а «окна выходить на северо-западную сторону», и так далее. Ни одна государственная столовка не может их пройти. Что уж говорить об остальных.

Почему так получилось

Есть такая мантра: «Малый бизнес нужен России». Ведь мы рыночники, демократы, капиталисты. На деле выходит иначе: пирожки-то, конечно, нужны, но массовое развитие — не нужно.

Все эти годы наше государство живет за счет нефти. Это повлияло на очень многие вещи: на экономику, за счет которой росли внутренние доходы населения, на социальную структуру общества. В такой экономике нужны лишь крупные нефтяные компании, организации и чиновники.

И чиновникам, и мелким бизнесменам, как я уже говорил, нынешняя ситуация выгодна. Еще есть элита, и есть люди в регионах, которые получают по десять тысяч рублей. Первые не заинтересованы в переменах, а вторые в силу невысокой образованности и того, что им хватает собственных проблем, просто не понимают, зачем эти перемены нужны.

Как с этим быть

Бороться с гаражной экономикой бессмысленно и глупо. Единственный выход — перевести ее в легальное поле. Для этого нужно сделать три простых вещи. Первая — снизить административное давление. Нужна простота регистрации и снятия с учета, минимальная отчетность, легкость покупки патента по 46 видам деятельности, а не по 4, как сейчас, и низкие налоги — десять тысяч и ни рублем больше.

Вторая. Основная проблема гаражной экономики — дорогие деньги. Гаражные предприниматели не могут брать кредиты, предназначенные для бизнеса — по причине того, что, находясь в тени, они по закону не являются предпринимателями. В этой ситуации им доступны только потребительские кредиты, ставки по которым намного выше. Разумеется, легализация должна решить эту проблему.

И третья. Нужно снять ответственность за прошлое. Провести своего рода заочную амнистию — если ты зарегистрировался, к тебе не могут прийти с твоими грехами из прошлого, не будут шить уголовные дела. И тогда все будет работать.

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > snob.ru, 16 января 2018 > № 2461561 Борис Титов


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 16 января 2018 > № 2458422 Борис Титов

Госплан для реформ: Администрация роста

Борис Титов

Сопредседатель «Деловой России», уполномоченный при президенте РФ по защите прав предпринимателей

В условиях, когда ЦБ, Минфин, Минэкономики перегружены работой по текущим поручениям и «перетягивают канат», экономический рост нельзя пускать на самотек: он заглохнет. Мандат на проведение реформ должен получить независимый экономический стратег.

Несмотря на многочисленные тревожные знаки, экономика страны за минувший год в целом приподнялась после рецессии. Внешний товарооборот увеличился, его положительное сальдо превысило $100 млрд. Но надо ли говорить, что те 1,6-1,8%, на которые подрос ВВП – это результат роста мировых цен на нефть, газ и металлы? В 2016 году доля нефти и газа в экспорте составляла 53,5%, в 2017-м — уже 57%.

Мы живем в прежних условиях. Все те же страхи, те же радости. За курсом нефти следим с не меньшим волнением, чем средневековые рыбаки следили за ветром. Подует в одну сторону – будет рыба, подует в другую – будет голод.

Дует пока в нашу сторону. В 2018 году мир растет, а не стагнирует, а значит, и наше сырье пригодится. Правда, мир растет гораздо быстрее нашей экономики: прогнозы по глобальному ВВП – плюс 3,7%, по России – в лучшем случае 2%. В 2013 году на долю нашей страны приходилось почти 3% мирового ВВП, в 2017 году – уже 1,85%, в 2018 году будет 1,8%.

Что будет через 5, 10, 15 лет, совершенно неизвестно. Энергетический рынок меняется, достаточно упомянуть хотя бы о планах США в ближайшее время превратиться из потребителя нефти и газа в их чистого экспортера, прежде всего в Европу. В случае любого геополитического обострения скромный рост нашей экономики сдует все тем же ветром.

Конечно же, власть не может об этом не думать. Сам факт разработки по президентскому заказу двух «конкурирующих» стратегий – Столыпинского клуба и ЦСР говорит о том, что пути выхода ищутся. Не буду сейчас углубляться во все детали, скажу лишь об одном аспекте — об изменении принципов государственного управления экономикой.

Наши идеологические конкуренты посматривают на экономику и, попыхивая сигарами, говорят: «Отцы-основатели и их пророк Гайдар завещали нам, что сначала должна быть стабилизация, потом институциональные реформы, а уж потом, если повезет, что-нибудь хорошее». Идут годы и десятилетия. Кубышка то полнеет, то худеет (то стабилизируется, то дестабилизируется). Разговоры о реформах носят философский характер. А хорошее все время приходит издалека — оттуда, где покупают содержимое наших недр.

И за всем этим стоит невысказанное: «Ну как по-другому? Это же Россия».

Мы предлагаем по-другому. Мы в Столыпинском клубе убеждены: самое главное сейчас – это «разогреть» экономику, придать ей импульс движения изнутри, а не снаружи. Для этого есть конкретные материальные инструменты. Наращивать расходы бюджета на экономику. Постепенно увеличивать монетизацию (соотношение денежной массы М2 и ВВП) экономики с нынешних 40–45% до 80–100%. Снижать банковский процент и повышать насыщенность экономики кредитами до 70–80%. Поднять норму инвестиций с нынешних 22-23% ВВП до 28-30%. Регулировать налоговую систему в интересах развития – и так далее, и так далее. А институциональные реформы – уже потом, на волне экономического роста.

Повернуть страну к настоящему рынку, который обезопасит ее от внешних рисков, должна рука государства.

Из фаталистического следования за ценами на сырье проистекают главные пороки нынешнего государственного планирования: его инерционность, отсутствие единого вектора, четкой долгосрочной цели. С одной стороны, нет единых задач социально-экономического развития, утвержденных на уровне президента. С другой, принимаемые решения чрезмерно централизованы: в сиюминутных условиях определяющим является мнение первого лица, а не компетентная экспертиза.

ЦБ, Минфин, Минэкономики и другие ведомства все время «перетягивают канат», потому что их задачи нередко противоречат друг другу. Весь процесс государственного планирования и управления построен на несовершенной, опаздывающей, неполной и неточной статистике.

Министерства и ведомства перегружены работой по текущим поручениям и задачам и не занимаются стратегическим управлением и развитием.

Как же можно изменить эту ситуацию?

Прежде всего, скажу, что убежден: масштабная административная реформа, призванная в очередной раз перевернуть все и вся, не сработает. Нужно создавать очаги эффективного управления, а для этого надо отделить управление развитием от управления текущей деятельностью.

Ни одно «экономическое чудо» в мире (быстрый рост в течение 20-30 лет темпами не менее 7%) не обошлось без специального агентства или выделенного министерства, которое согласовывало деятельность всех прочих ведомств. В послевоенных Франции и Японии это были Генеральный комиссариат по планированию при правительстве и Министерство промышленности и торговли соответственно. В Испании в 50-е годы — Управление экономической координации и планирования. В нынешнем Китае — Национальная комиссия по развитию и реформам. В Индии — Национальный институт по трансформации. В Ирландии — Совет по планированию. В Малайзии – Агентство экономического планирования.

В администрации президента США с 1970 года действует Административно-бюджетное управление, которое координирует экономическую и финансовую деятельность федеральных министерств и ведомств.

Получил известность опыт Великобритании, где с 2001 по 2010 годы при премьер-министре просуществовал так называемый Delivery Unit – агентство, призванное контролировать усилия правительства в сферах образования, здравоохранения, транспорта и борьбы с преступностью. В тех или иных формах похожие структуры действуют сегодня в Индии, Индонезии, Малайзии и ЮАР.

Мы предлагаем наряду с действующей системой управления создать агентство развития — Администрацию роста. Этот орган должен находиться в двойном подчинении: президенту и правительству и обладать особыми полномочиями по проведению реформ. Задача — координация работы институтов развития, подчинение их целей работы задачам экономического роста, согласование позиций с министерствами. Окончательное решение — за президентом, который от себя вносит в Госдуму подготовленные Администрацией роста документы.

Посмотрим на опыт Минвостокразвития, которое де-юре хотя и не освобождено от функций текущего управления, по факту, пожалуй, является наиболее действенным институтом развития в стране. Команда креативных людей создала целый ряд эффективных институтов – территорий опережающего развития (ТОРов), свободного порта Владивосток, Дальневосточного гектара, агентств по софинансированию проектов. Результат – опережающий экономический рост Дальневосточного федерального округа.

Идея независимого от министерств государственного органа, который занимается развитием, не является чем-то новым и неизведанным. Подобный орган прямо упоминается в законе «О государственном стратегическом планировании», который был принят в 2014 году. В нем же, кстати, говорится и о необходимости увязывать в единый комплекс все среднесрочные и долгосрочные прогнозы и планы государства. Именно это Администрация роста должна делать на базе обширных электронных данных статистики, ФНС и Казначейства. Нужно возродить планирование, но на новой основе, с использованием всех современных информационных возможностей.

Смысл работы Администрации роста должен заключаться в увеличении числа высокопроизводительных рабочих мест (ВПРМ): в разработке детализированных планов на этот счет для федеральных органов власти и регионов, а также контролю их выполнения. Причем производительность должна оцениваться не по уровню зарплат, а по добавленной стоимости на одного работника предприятия. Это позволит объединить динамику доходов трех групп интересов: населения (фонд оплаты труда), бизнеса (валовая прибыль) и государства (налоги).

Формат Администрации роста, ее особые полномочия позволят увеличить скорость принятия так необходимых сегодня решений. Если мы хотим двигаться вперед, нужно работать по-новому.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 16 января 2018 > № 2458422 Борис Титов


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 15 января 2018 > № 2456946 Олег Бойко

Миллиардер Олег Бойко рассказал, что делает людей счастливыми

Олег Бойко

Президент инвестиционного холдинга Finstar

Единственная цель человека — чувствовать себя счастливым как можно постояннее, как можно чаще

Есть очень простая система координат: человек хочет добиться счастливого состояния. Это его основная и единственная цель, которая состоит из разных задач, подзадач и достижений, но основная цель одна — чувствовать себя счастливым как можно постояннее, как можно чаще. Достижения в процессе собственной реализации и отношения с разными людьми — два основных источника счастья. Все, что служит этим двум источникам необходимых мне эмоций, меня и мотивирует. Я думаю, такая же мотивация и у всех активных людей, включая предпринимателей.

Для достижения успеха предпринимателю необходимо несколько качеств. Он должен иметь определенную склонность к риску и чувствовать себя комфортно в ситуации, когда очень много всевозможных неопределенных параметров и рисков, вызванных этими неопределенностями, когда сложно принять решение, но нужно, причем в состоянии стресса и за очень короткое время. Комфортное ощущение в состоянии неопределенности и стресса в первую очередь отличает предпринимателя от непредпринимателя.

Необходимо также иметь природную настойчивость — я это называю «внутренним дятлом»: человек настойчиво добивается результата независимо ни от чего и не опускает руки, пока результат не достигнут. Успешный предприниматель умеет ждать, обладает достаточно высоким эмоциональным интеллектом, чтобы убеждать окружающих, контрагентов, сотрудников, партнеров, каких-то людей, от которых зависят важные вещи для бизнеса. Риски, которые принимаешь, могут выливаться в неудачи, сбои, и умение восстанавливаться после них, не опускать руки, не терять задора — это тоже важная составляющая успеха.

Многие предприниматели — очень креативные люди. Помимо того что они целеустремленные, стрессоустойчивые и волевые, они мыслят нестандартно, используют инновационные подходы в управлении людьми или при создании новых бизнес-концепций на макроуровне. Такие люди есть в природе, мы на них все смотрим, они создают целые новые индустрии.

Существует стереотип, что в России есть пассивное большинство, которое склонно к иждивенчеству. Не считаю, конечно, что это хорошо, но предприимчивым людям это дает своеобразные преимущества: если ты собой что-то представляешь, если ты более активен, чем другие, значит у тебя больше шансов чего-то добиться.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 15 января 2018 > № 2456946 Олег Бойко


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 15 января 2018 > № 2456944 Сергей Четвериков

Семь способов уменьшить риск инвестиций в стартапы и малый бизнес

Сергей Четвериков

Директор по работе с инвесторами краудинвестинговой площадки StartTrack

Большинство стартапов не могут привлечь финансирование в банках, поэтому им приходится обращаться в инвестиционные фонды и принимать участие в краудинвестинговых проектах. В чем интерес частного инвестора вкладываться в такие компании?

Российские банки отказывают в финансировании 80% представителей малого бизнеса и почти всем стартапам. Отвергнутые компании обращаются в фонды, к краудинвестинговым площадкам, а также прибегают к помощи частных инвесторов. В большинство проектов, получивших отказ в банке, вкладываться и правда не стоит, однако 20% из них вполне успешны и в перспективе могут принести прибыль.

Такие компании заслуживают того, чтобы инвестор купил в них долю либо заключил с их основными акционерами договор инвестиционного займа. При этом важно знать, как можно минимизировать риски подобных вложений.

Рекомендация №1. Инвестируйте в бизнес не более 20% свободного капитала

Как показывает практика инвестциий в малый бизнес и стартапы, форма займа понятней для инвесторов — доходность и сроки выплаты по таким договорам фиксированы, что дает четкое представление о том, сколько можно заработать на таком проекте и когда. А вот инвестируя в капитал, нужно, напротив, спрогнозировать рост стоимости компании на несколько лет вперед и понять, как и кому потом продать долю.

Но заем без залога несет в себе те же риски, что и покупка доли, поэтому не стоит инвестировать в малый бизнес и стартапы более 10-20% свободного капитала. Так как инвестиции в бизнес — один из наиболее рискованных инструментов, на эти цели лучше выделять небольшую часть средств, а остальные накопления вкладывать в традиционные инструменты — акции, облигации, банковские вклады и так далее. В этом случае потенциальные убытки можно будет относительно безболезненно пережить.

Рекомендация №2. Диверсифицируйте вложения

Давайте представим историю двух начинающих инвесторов — Михаила и Константина. У обоих на руках по 1 млн рублей. Михаил на всю сумму приобрел долю в бизнесе друга, но дело не пошло, компания обанкротилась, и он потерял деньги. Константин же поступил иначе. Он нашел десять компаний и дал в долг каждой по 100 000 рублей под 30% годовых. Одна компания обанкротилась, но оставшиеся вернули займы с процентами. С учетом потери Константин заработал 17% годовых.

Чем сильнее диверсифицированы инвестиции, тем ниже риск потерять деньги. Помните, что при прочих равных инвестиции в капитал могут принести доходность в несколько раз выше, чем инвестиции по договору займа. Правда, у каждого из этих инструментов свой порог входа. Так, минимальная сумма инвестиций в капитал общества с ограниченной ответственностью — 1 млн рублей, поэтому для диверсификации вам потребуется инвестировать не менее 5 млн рублей в 5 разных компаний.

Минимальная сумма инвестиций по договору займа гораздо ниже — через некоторые краудфандинговые площадки можно инвестировать от 100 тысяч рублей. Поэтому, не имея достаточного опыта или капитала, лучше вложить 1 млн рублей в 10 компаний по договору займа. Так вы снизите риски и, наблюдая за развитием компаний, получите опыт, необходимый для более серьезных будущих инвестиций. Впрочем, вы можете и сразу начать инвестировать в капитал, покупая акции растущих компаний, но главное — диверсифицировать риск.

Рекомендация №3. Инвестируйте в то, что понимаете

Если вы работаете в сфере торговли, оценить интернет-магазин для вас будет проще, чем мобильное приложение. Но даже если вам захотелось попробовать новую отрасль, проведите глубокую отраслевую экспертизу. Например, мало кто сейчас решится инвестировать в автодилерский бизнес, который в кризис сильно просел и еще долго будет восстанавливаться.

А вот медицинская отрасль, долгое время существовавшая за счет госфинансирования, напротив, начала активно привлекать частный капитал. Это неудивительно, ведь полис ОМС не покрывает многие услуги, на которые стабильно растет спрос. В этой связи частная медицина (стоматология, пластическая хирургия, услуги МРТ) будет развиваться высокими темпами как минимум 15–20 лет.

Многие из проектов, получающих инвестиции, связаны с детьми — игровые приложения, частные детские сады и спортивные школы. Один из них — интернет-магазин детской одежды Little Gentrys. За 2 года он привлек более 100 млн рублей и кратно увеличил выручку. Возможно, дело в том, что даже в кризис люди не экономят на детях.

Привлекательными с точки зрения инвестиций в капитал традиционно считаются IT-проекты. Как правило, они имеют мало физических активов и могут довольно быстро расти.

Рекомендация №4. Потратьте 40 часов на анализ бизнеса, чтобы увеличить доходность в 6 раз

Что делать если вы хотите инвестировать в отрасль или бизнес-модель, в которой не разбираетесь? Начните с реального бизнеса, который можно «потрогать руками». Выберите направление и начните накапливать экспертизу, изучать рынок, общаться с предпринимателями и другими инвесторами. Потратьте время, чтобы снизить вероятность ошибок.

Помните, что краудинвестинговые площадки делают часть работы за вас — проверяют финансы и собственников компаний, доступно описывают бизнес. На некоторых российских площадках эти услуги для инвестора бесплатны.

По данным компании Kaufmann Foundation, инвесторы и фонды, потратившие на анализ более 40 часов, заработали в 6 раз больше, чем те, кто потратил менее 10 часов. А наличие отраслевой экспертизы увеличивает доходность еще в 3,5 раза. Даже если вам будут помогать аналитики краудинвестинговой площадки, не поленитесь потратить неделю на то, чтобы разобраться в ключевых вопросах самому.

Рекомендация №5. Разделите риски с другом, а еще лучше — с профессиональным инвестором

В странах, где развит рынок частных инвестиций в бизнес, например, в Канаде, более 60% всех сделок заключаются в синдикатах. Синдикатор — это профессиональный инвестор с опытом самостоятельных сделок. Он понимает бизнес и обычно приобретает значительную его долю, а потом участвует в управлении.

На российском рынке тоже есть синдикаторы. Вступите в клуб инвесторов, найдите синдикатора, еще нескольких коллег и инвестируйте в компанию вместе. Таким образом, вы не только посмотрите на бизнес глазами профессионала, но и диверсицифируете риск. Вложить в бизнес по 1 млн рублей вместе с четырьмя коллегами всегда менее рискованно, чем инвестировать 5 млн рублей одному.

Рекомендация №6. Договоритесь о правилах игры на берегу

Инвестируя по договору займа, пропишите в документе несколько условий. Договоритесь, на что пойдут инвестиции, и обяжите компанию регулярно раскрывать финансовую отчетность. Если заемщик по каким-то причинам откажется это делать, или выяснится, что деньги расходуются на что-то другое, вы вправе досрочно потребовать сумму займа с процентами обратно.

Неплохо было бы также заключить дополнительное соглашение о поручительстве, где поручителем выступит гендиректор компании. Так вы застрахуетесь от риска изъятия средств из оборота компании в пользу собственников.

Что касается инвестиций в капитал, обратите внимание на корпоративный договор (ООО) или акционерное соглашение (АО). Многие инвесторы по-прежнему не верят, что с помощью этих документов можно влиять на владельцев компании и тем более что-то доказать в суде. Это заблуждение. Судебная практика полна случаев, когда за невыполнение тех или иных правил, предусмотренных в договоре, виновники платили неустойку, причем довольно большую.

С помощью корпоративного договора и устава можно определить порядок управления компанией, установить контроль за действиями органов управления, утвердить бизнес-план и годовой бюджет, согласовать правила распределения прибыли и выхода из общества и так далее. Также в корпоративном договоре можно обозначить ликвидационные преимущества, которые определяют порядок возврата денег инвесторам в случае банкротства компании.

Рекомендация №7. Не инвестируйте, если не готовы рисковать

Мы работаем с любым растущим бизнесом, пусть даже этот рост негативно отражается на балансовых показателях бизнеса. Главное условие, чтобы из квартала в квартала у компании наблюдалась положительная динамика выручки.

Инвесторы часто спрашивают меня: «Как гарантированно не потерять деньги?». И я отвечаю: «Инвестиции, будь то венчур или краудинвестинг, — игра с высокими ставками, и если вы решили в ней поучаствовать, будьте готовы либо к большим доходам, либо к большим потерям».

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 15 января 2018 > № 2456944 Сергей Четвериков


Россия. Мальта > Приватизация, инвестиции > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458587 Леонид Бершидский

Почему русские выбирают Мальту, а не Путина

Неоднозначная схема продажи паспортов оказалась чрезвычайно соблазнительной для деловой элиты.

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Несмотря на усиление враждебности между Россией и Западом, президенту Владимиру Путину явно не удалось убедить российское деловое сообщество, что оно должно стать более патриотичным. В списке новых граждан Мальты, опубликованном правительством этого островного государства, достаточно много хорошо известных российских фамилий, чтобы Кремль осознал весьма неприятный для него факт: российскую элиту не очень-то привлекает путинский проект осажденной крепости.

На Мальте действует так называемая «программа для индивидуальных инвесторов», позволяющая иностранцам по сути дела покупать гражданство Евросоюза за 650 тысяч евро, которые выплачиваются государству, плюс 150 тысяч евро инвестиций в государственные ценные бумаги. Кроме того, необходимо купить собственность на острове или заключить контракт длительной аренды жилья, а также заплатить за финансово-юридическую экспертизу. Это предложение весьма благожелательно по отношению к семьям: жены и дети платят не более 50 тысяч долларов на каждого. Ни одна друга страна ЕС не предлагает таких условий.

В 2014 году эту схему осудил Европарламент, заявивший, что «гражданство ЕС нельзя продавать ни за какую цену». Он неоднократно возвращался к этому вопросу. Однако мальтийское правительство не уступает. Паспорт этой страны дает его владельцу возможность без визы посещать 160 с лишним государств, а также жить, работать и заниматься бизнесом в любой стране Евросоюза. Поэтому спрос на мальтийские паспорта высок, и в 2016 году Мальте удалось перейти от бюджетного дефицита к профициту. В том году страна получила от продажи гражданства 163,5 миллиона евро.

Мальта отказывается публиковать отдельный список приобретателей паспортов, но в своей официальной газете называет всех новых граждан по именам и фамилиям независимо от того, как они получили свой статус. В списке за 2016 год, например, фигурирует саудовский шейх, арестованный недавно в ходе чисток, пакистанские магнаты и один азербайджанский банкир. Кроме того, в него вошли десятки россиян.

Самый известный и, пожалуй, самый состоятельный из них — Аркадий Волож, основавший крупнейший в России поисковик «Яндекс» и службу вызова такси. В сентябре прошлого года Путин побывал в штаб-квартире «Яндекса» и узнал о достижениях компании в области создания искусственного интеллекта. Не все сотрудники фирмы были рады встрече с президентом (одному даже запретили появляться в офисе после того, как он сообщил в социальных сетях, что плюнет на Путина), однако Волож в письме своему персоналу заявил, что он считает этот визит чрезвычайно важным для рекламы компании. В целом «Яндекс» неплохо сотрудничает с Кремлем, а глава крупнейшего в России государственного банка «Сбербанк» Герман Греф с 2014 года входит в состав его совета директоров. Однако Волож, будучи ключевой фигурой в российском секторе информационных технологий, явно не чувствует себя в безопасности. Мальтийское гражданство он получил для всех членов своей семьи.

Среди новых граждан Мальты также есть несколько ведущих московских торговцев недвижимостью и девелоперов, соучредитель «Лаборатории Касперского», глава крупнейшей в России золотодобывающей компании, руководитель одной из ведущих энергетических фирм, один из главных в стране собственников сельскохозяйственных земель, учредители ведущей сети магазинов спортивных товаров, а также владелец крупной частной компании по производству водки. Все это — элита российского бизнеса.

Эти люди не эмигрируют, а их деловые интересы в России не позволяют им открыто выражать нелояльность по отношению к Кремлю. Но они не желают складывать все свои яйца в путинскую корзину, что постоянно вызывает у него раздражение.

В 2014 году, когда США и ЕС ввели против России санкции из-за ее действий на Украине, Кремль предложил бизнесменам «амнистию капитала», чтобы они могли вернуть в страну хотя бы часть из того триллиона долларов, который был вывезен после распада Советского Союза. Однако в рамках амнистии, срок которой истек в 2016 году, лишь 2 500 человек задекларировали свои зарубежные активы. Поскольку США могли подвергнуть санкциям неизвестное количество близких к Путину российских олигархов, президент удвоил свои усилия. Во время декабрьской встречи с ведущими бизнесменами он предложил желающим «вернуться домой» инвесторам особые государственные облигации.

Но многим мальтийский паспорт кажется более надежным вкладом капитала. У людей из мальтийского списка мало оснований опасаться санкций, поскольку они не входят в ближайшее окружение Путина и не являются крупными государственными подрядчиками. Но им стоит подумать о путях отхода на тот случай, если кто-то из этого окружения или из грозной правоохранительной машины Путина начнет действовать против них. Путин ничего не может с этим поделать: в построенной им системе даже он сам не в состоянии в полной мере сдержать алчность своих друзей и подручных.

Как отметил однажды по поводу осторожных российских бизнесменов бывший заместитель путинской администрации Владислав Сурков, ныне занимающийся Украиной, «даже называя многих этих людей „офшорной аристократией", отнюдь не нужно считать их врагами: все эти графы Бермудские и князья острова Мэн — наши граждане, у которых есть масса причин так себя вести». Эти причины не может отменить даже Путин со своими патриотическими выступлениями в стране и на международной арене. У Путина также нет возможностей для экспроприации богатства у неискренне лояльных капиталистов. Его система основана на сотрудничестве с ними и на их капиталовложениях, и он также хочет пользоваться их влиянием на Западе.

Спрятанные за границей российские миллиарды являются, пожалуй, ярчайшим свидетельством внутренней слабости путинской системы. Его терпят и даже боятся, но ему не очень-то доверяют. Будь мальтийские паспорта дешевле, русские потопили бы этот остров, встав в длинную очередь за ними.

Россия. Мальта > Приватизация, инвестиции > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458587 Леонид Бершидский


Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > banki.ru, 12 января 2018 > № 2451937 Альберт Кошкаров

Деньги в трубу

В какие акции стоит инвестировать в 2018 году

Акции российских нефтегазовых компаний стали фаворитами инвестиций в 2018 году у экспертов

Рост нефтяных цен и укрепление рубля прибавили оптимизма инвесторам. С начала года индекс Мосбиржи вырос больше чем на 6%. Опрошенные Банки.ру эксперты рекомендуют присмотреться к нефтегазовому сектору и банкам.

Январское ралли

Российский фондовый рынок как будто решил наверстать упущенное: январское ралли коснулось буквально всех секторов. Акции нефтегазовых компаний поднялись на 6,5%, индекс финансовых компаний и банков с начала года вырос на 5%. И все это после прошлогодних результатов: ведь по итогам 2017 года больше всего убытков инвесторам принесли вложения в эти отрасли.

Поддержку российскому рынку акций оказывают нерезиденты. На волне дорожающей нефти и слабого доллара иностранцы вновь начали проявлять интерес к российским акциям и облигациям. В частности, приток средств в крупнейший инвестирующий биржевой фонд VanEck Vectors Russia ETF с начала января достиг 100 млн долларов. Оживление царит и на рынке ОФЗ. Благодаря спросу со стороны иностранных инвесторов доходности госбумаг снижаются. В среду, 10 января, Минфин провел два первых в этом году аукциона, разместив облигации с погашением в 2021 году объемом 20 млрд рублей и облигации с погашением в 2028 году объемом 18 млрд рублей. При этом спрос на первом аукционе в 3,5 раза превысил предложение.

«С точки зрения развивающихся рынков в целом Россия выглядит привлекательно. Цены на нефть достигли нового локального максимума, и в этом году российский бюджет может даже оказаться бездефицитным. Причем первый квартал года, как правило, отличается наиболее благоприятным сальдо счета текущих операций. ЦБ уверенно проводит курс на постепенное снижение процентных ставок», — описывает ситуацию аналитик Sberbank CIB Том Левинсон.

«В перспективе нескольких недель все выглядит безоблачным», — констатирует главный стратег БКС Вячеслав Смольянинов. По его словам, аппетит инвесторов к рисковым активам не снижается, даже несмотря на санкции, которые власти США могут принять в отношении России уже в феврале. За первую рабочую неделю января инвесторы вложили в российские акции более 210 млн долларов, в том числе около 140 млн привлекли специализирующиеся на России фонды, приводит эксперт данные EPFR Global.

«Если Brent будет торговаться по 65—70 долларов за баррель, а глобальная экономика продолжит расти, то, возможно, для нас это будет еще один хороший год. Санкции на новом суверенном долге скажутся слабо: при высоких нефтяных ценах страна вполне может обойтись и без внешнего фондирования», — считает Смольянинов.

Риски для рынка

Вопрос в том, как долго будут оставаться стабильными нефтяные цены. Глава центра разработки стратегий Газпромбанка Егор Сусин обращает внимание, что хотя нефть сейчас торгуется выше 69 долларов, но стоимость годовых фьючерсов на несколько долларов ниже. В частности, фьючерс на нефть марки Brent стоит около 65 долларов. «Мы прогнозируем, что средняя цена нефти в этом году будет находиться в районе 50—60 долларов. Этого достаточно, чтобы стимулировать рост добычи сланцевой нефти в США и немного охладить цены», — говорит он. С другой стороны, указывает аналитик, поддержать спрос на сырье может Китай. «На последнем съезде компартии Китая власти дали понять, что не намерены снижать темпы роста экономики», — напоминает Сусин.

Другая угроза — возможное понижение рейтинга России из-за новых санкций. Об этом, в частности, заявил глава отдела суверенных рейтингов Fitch Джеймс Маккормак. «Если это окажет воздействие на доступ страны к международным рынкам капитала, я думаю, с нашей точки зрения, это будет потенциально негативным фактором, и нам придется подумать, что делать с позитивным прогнозом (рейтинга РФ)», — цитирует его слова агентство Reuters. В сентябре прошлого года Fitch улучшило прогноз по кредитному рейтингу России до «позитивного» со «стабильного», подтвердив сам рейтинг на уровне «BBB-».

По мнению аналитика «Альпари» Натальи Мильчаковой, в наступившем году рост рынка возможен, однако повторения взлета, как в 2016 году, ожидать сложно. «Валютный индекс РТС может достичь 1 200—1 300 пунктов, рублевый индекс Московской биржи — 2 300—2 400 пунктов», — предполагает она. Прогноз Sberbank CIB по индексу РТС — 1 400 пунктов.

Инвестируем в ТЭК

«До конца года существенной динамики на финансовом рынке мы не увидим», — полагает аналитик УК «Альфа-Капитал» Дарья Желаннова. По ее мнению, наиболее привлекательным выглядит нефтегазовый сектор, который может показать неплохой рост. Высокая цена на нефть и относительно низкий курс рубля благоприятно отражаются на финансовых показателях компаний, поясняет аналитик. Портфельный управляющий УК «Капиталъ» Вадим Бит-Аврагим также советует обратить внимание на компании нефтегазового сектора. «Акции сырьевых компаний могут показать наилучшую динамику благодаря росту глобальной экономики и, как следствие, росту спроса на энергоресурсы», — считает он.

Прошлый год с точки зрения цен на сырье выдался очень позитивным для российских нефтегазовых компаний. Начало года ознаменовалось консолидацией рынка энергоносителей на максимумах с июля 2015-го. По словам аналитика ИК «Фридом Финанс» Богдана Зварича, основным драйвером роста Brent до 54—58 долларов за баррель стало соглашение об ограничении добычи. «Но несмотря на то, что к концу года Brent поднялась выше 60 долларов за баррель, нашему нефтегазовому сектору это не помогло. Индекс ММВБ — нефть и газ упал на 10%. Особенно активно вниз его тянули основные представители сектора — «Газпром» и «Роснефть», чьи котировки за год потеряли 15% и 26% соответственно», — напоминает он.

В результате в прошлом году акции лидеров нашего нефтегазового сектора не смогли в полной мере воспользоваться благоприятной конъюнктурой рынка энергоносителей, оказавшись с ним по разные стороны от уровней окончания 2016-го, отмечает Зварич. Он указывает, что многие российские компании остаются существенно недооцененными по отношению к своим западным аналогам, поэтому нельзя исключать, что в этом году они покажут рост.

В пользу нефтегазового сектора говорит и рост прибыли в отрасли: по данным Высшей школы экономики, концентрация прибылей в отраслях, добывающих и перевозящих минеральные ресурсы за рубеж, усиливается. Так, за январь — сентябрь (2017 года. — Прим. Банки.ру) прибыль добывающих предприятий подскочила на 20%, нефтеперерабатывающих заводов — более чем на 60%, приводятся данные в докладе ВШЭ. «Ослабление рубля и снижение стоимости обслуживания долга поддержит прибыль компаний. Мы ожидаем, что рост прибыли на акцию составит 18% по рынку. В основе нашей оценки лежит очень консервативный прогноз цены нефти в 50 долларов за баррель. Если цена нефти останется на текущих уровнях, рост прибыли на акцию может ускориться вдвое», — пишут в своем обзоре аналитики Sberbank CIB Андрей Кузнецов и Коул Эйксон. Они считают наиболее интересными для инвестиций акции «ЛУКОЙЛа», «Газпром нефти», НОВАТЭКа и «Газпрома».

На котировках акций последнего в прошлом году сильно сказалась история с санкциями против строительства «Северного потока — 2». В наступившем году газовый монополист уже порадовал инвесторов хорошей статистикой, опубликовав данные о рекордно высоком экспорте в 2017 году. По оценке Sberbank CIB, за год добыча компании выросла на 12,5%. С начала года стоимость акций «Газпрома» поднялась на 10,6%. По оценке аналитика инвесткомпании «Норд-Капитал» Виталия Манжоса, интерес инвесторов к компании подстегнула информация о росте поставок трубопроводного газа в дальнее зарубежье. По итогам 2017 года они выросли на 8% и составили 193,9 млрд кубометров. Аналитик прогнозирует рост акций «Газпрома» до 150 рублей, сейчас они торгуются на уровне 144,6 рубля.

Растущая прибыль нефтяных и газовых компаний может сделать привлекательными их бумаги с точки зрения дивидендной стратегии. В частности, глава «Газпром нефти» Александр Дюков сообщил, что по итогам 2017 года компания покажет рекордно высокую рублевую прибыль и, как следствие, выплатит самые крупные дивиденды за всю историю. По прогнозам аналитиков Sberbank CIB, чистая прибыль «Газпром нефти» может составить 270—290 млрд рублей, с учетом этого суммарный размер дивидендов за год составит 14—15 рублей на акцию при дивидендной доходности примерно в 6%. Для сравнения: в 2016 году выплаты составляли 10,68 рубля на акцию. «На сегодняшний день дивидендная политика «Газпром нефти» предусматривает выплату в качестве дивидендов 25% чистой прибыли, однако мы полагаем, что вскоре компания может перейти на 50-процентный коэффициент», — говорится в обзоре Sberbank CIB.

Ставка на спрос

В более долгосрочной перспективе неплохой рост также могут показать компании, ориентированные на внутренний рынок. Безусловным фаворитом остается Сбербанк, акции которого в конце прошлого года немного просели, после того как руководство банка сообщило о том, что готово платить дивиденды в размере 50% только к 2020 году. Дарья Желаннова из УК «Альфа-Капитал» указывает, что бумаги Сбербанка привлекательны, поскольку банк показал рост прибыли и пересмотрел параметры дивидендной политики в сторону их повышения. В январе котировки акций Сбербанка достигли нового исторического максимума — с начала года они подросли на 5,6%, на максимумах торгуясь выше 243 рублей.

Также, напоминает она, банк активно реализует крупные проекты, в том числе с компанией «Яндекс». «Стоит также обратить внимание на акции Тинькофф Банка — компания активно набирает обороты в сегменте кредитных карт», — указывает Желаннова.

Акции ВТБ, по мнению экспертов, могут быть интересны, поскольку сильно недооценены рынком. Капитализация банка на Московской бирже сейчас составляет 654,5 млрд рублей, притом что его капитал — больше 1 трлн рублей. Для сравнения: капитализация Сбербанка — 5,1 трлн рублей при капитале 3,1 трлн рублей. В прошлом году акции ВТБ упали в цене почти на 40%, капитализация уменьшилась более чем на 330 млрд рублей.

Вадим Бит-Аврагим из УК «КапиталЪ» также советует обратить внимание на компании транспортного сектора и ретейла. В частности, по его словам, в этом году инвесторы в акции «Магнита» могут увидеть эффект от инвестиций в торговую сеть, которые компания делала в прошлом году. В январе — сентябре 2017 года компания открыла 1,6 тыс. магазинов, выручка ретейлера выросла на 6,4%.

Недооцененными, по словам управляющего, остаются и акции «Аэрофлота». «Несмотря на рост расходов за счет повышения зарплат и подорожания топлива, у компании наблюдается рост выручки», — говорит Бит-Аврагим. В ноябре 2017 года совокупный пассажирооборот группы увеличился на 10,7%. Начальник управления операций на фондовом рынке ИК «Фридом Финанс» Георгий Ващенко ожидает роста котировок акций «Аэрофлота» до 165 рублей в краткосрочной перспективе. Сейчас бумаги авиаперевозчика торгуются в районе 148—150 рублей. «Среднесрочным драйвером роста станет чемпионат мира по футболу, благодаря которому пассажиропоток компании вырастет на 1—1,5 миллиона пассажиров», — отмечает он.

Актуальны инвестиции в компании, являющиеся лидерами в своих областях, они больше всего выигрывают от сокращения конкуренции, указывает Мильчакова из «Альпари». Помимо ретейлеров и банков, она рекомендует в 2018 году обратить внимание на акции «Яндекса», который выиграет от слияния «Яндекс.Такси» и Uber. В Sberbank CIB также советуют покупать компании в сегменте недвижимости (группа «ЛСР»), на котором положительно отразится снижение процентных ставок, и медиа («Яндекс», Mail.ru Group) с учетом их структурного роста.

Альберт КОШКАРОВ, Banki.ru

Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > banki.ru, 12 января 2018 > № 2451937 Альберт Кошкаров


Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > forbes.ru, 11 января 2018 > № 2452005 Владислав Кочетков

Карта подводных камней. Экономический прогноз для инвестора

Владислав Кочетков

президент ГК «Финам»

2018 год обещает быть непростым, на рынок будет влиять масса разнонаправленных факторов. За каждым из них придется внимательно следить, чтобы не ошибиться и не потерять деньги

С точки зрения макроэкономики 2018 год обещает быть довольно скучным. На сколько-нибудь серьезный экономический рост не рассчитывают, похоже, даже правительственные чиновники. Более того, российская экономика с точки зрения статистических данных практически восстановилась после спада 2014-2015 годов, и эффект низкой базы уже не будет помогать динамике ВВП. Можно, конечно, рассчитывать на рост в районе 2% по итогам года, но для российского рынка, относящегося к категории развивающихся, это едва ли можно назвать достижением.

На рынке нефти поводов для серьезных потрясений также не видно. Два главных фактора — продление соглашения по ограничению добычи ОПЕК+ и возможность роста сланцевой нефтедобычи при повышении цен на сырье — в целом уравновешивают друг друга, поэтому с высокой вероятностью можно ожидать, что котировки нефти марки Brent останутся в текущем диапазоне $55-65 за баррель.

Под влиянием малопредсказуемых факторов, связанных с нестабильностью в нефтедобывающих регионах — на Ближнем Востоке и в Венесуэле, цены могут краткосрочно прыгать вверх-вниз с последующим возвратом в «рабочий» диапазон. Но для общих трендов на финансовых рынках это несущественно.

Стабильные цены на нефть означают и стабильный рубль. Мы прогнозируем курс рубля в 2018 году в диапазоне 56-61 рублей за доллар и 65-71 рублей за евро. Для российской валюты это довольно узкий диапазон, который, впрочем, может расширяться под влиянием внешнеполитических (в частности, санкционных) новостей.

Показатели инфляции в России останутся на текущих низких уровнях. В условиях околонулевых показателей экономического роста трудно ожидать резкого скачка инфляции с выходом за обозначенный Центробанком целевой уровень в 4%. Это, в свою очередь, означает, что Банк России может продолжить политику постепенного снижения ключевой ставки, хотя и не столь высокими темпами, как в 2017 году. По нашим ожиданиям, в конце года ключевая ставка будет на уровне 7% годовых.

Решения для инвестора

В таких предсказуемых условиях основные инвестиционные идеи также весьма очевидны. Во-первых, стоит обратить внимание на рынок рублевых облигаций. Эти бумаги сохранят свою привлекательность за счет продолжающегося снижения ставок по депозитам. Обычно доходность банковских вкладов следует за ключевой ставкой ЦБ с лагом в несколько месяцев.

Это значит, что несколько последних решений Центробанка о снижении ставки еще не отыграны, не говоря уже о будущих. Между тем доходности рублевых бондов, особенно корпоративных, пока еще довольно высоки.

Валютные облигации российских эмитентов сейчас выглядят менее интересными, особенно при сценарии стабильной нефти и крепкого рубля. Как в номинальном выражении, так и с точки зрения спредов к базовым активам текущие ставки по долларовым российским суверенным евробондам сейчас находятся вблизи исторических минимумов.

Так что в базовом сценарии можно ожидать, что текущий диапазон доходностей (2,5-5,0%) по суверенным российским евробондам в 2018 году будет сохранен. Вложения в валютные облигации, впрочем, интересны в долгосрочной перспективе — в расчете на рост экономики США и еврозоны и, соответственно, укрепление доллара и евро.

Во-вторых, в этом году по-прежнему интересны дивидендные акции. Логика здесь следующая — в условиях низкого экономического роста трудно рассчитывать на уверенное повышение котировок акций компаний. Но низкие темпы роста одновременно означают и низкий спрос в экономике. В такой ситуации компаниям нет особого смысла инвестировать в развитие, что является хорошим аргументом в пользу увеличения дивидендных выплат.

Тихие омуты

Впрочем, гладко все бывает только на бумаге. Уже сейчас очевидно, что в 2018 году может произойти ряд событий, которые могут вызвать всплеск волатильности на финансовых рынках.

В России главным событием года станут выборы президента в марте. Принято считать, что в силу явной предсказуемости результата они мало повлияют на финансовые рынки — разве что на рынке акций мы увидим небольшой кратковременный скачок котировок. Но здесь важны и сопутствующие выборам события.

Прежде всего это традиционный рост социальных расходов и выплат бюджетникам в предвыборный период. Часть таких мер — индексация зарплат, пенсий и льгот — уже анонсирована. Такие денежные вливания, вкупе с довольно быстрым ростом потребительского кредитования, чреваты ускорением инфляции. В этом случае мы едва ли увидим какие-либо решения ЦБ по ставкам раньше второй половины года.

А вот на рынке госдолга увеличение бюджетных расходов может привести к падению котировок, поэтому осторожным инвесторам можно рекомендовать формировать портфель из коротких облигаций, которые в наименьшей степени подвержены влиянию текущих колебаний конъюнктуры рынка.

Второй важный момент, связанный с президентскими выборами, — назначение нового правительства. Понятно, что на динамику российской экономики существенно повлияли спад на нефтяном рынке в 2014-2015 годах и введение антироссийских санкций, но она и в относительно удачном 2013 году отнюдь не демонстрировала значимых успехов.

Очевидно, что и бизнес-сообществом, и населением в целом сейчас востребована новая концепция экономического развития. Если же не будет никаких изменений в этом плане, то можно ожидать разочарования инвесторов и распродаж на фондовом рынке. Если же перемены будут действительно существенными и направленными на решение структурных проблем в экономике, то на рынке акций может начаться цикл роста — инвесторы у нас по традиции верят в светлое будущее.

При вложениях в дивидендные акции серьезный фактор неопределенности — дивиденды госкомпаний. В 2017 году они сильно разочаровали инвесторов, поэтому есть ощущение, что в 2018 году регулирование этого вопроса останется в режиме ручного управления. С этой точки зрения менее рискованно, видимо, формировать портфель из бумаг частных эмитентов с хорошей дивидендной историей.

Черные лебеди

Есть также группа рисков, связанная с внешними факторами. Наиболее очевидный — новый пакет санкций США в отношении России, который может быть принят в феврале. В частности, не исключено, что американским инвесторам будет запрещено владеть российским госдолгом. В случае пессимистического сценария, при котором ограничительные меры будут предусматривать полный запрет на владение российским долгом, последствия, на наш взгляд, могут быть весьма негативными для рынка ОФЗ. Если же санкции будут касаться только нового размещаемого долга, распродажа ОФЗ и просадка рынка также состоится, но, по-видимому, это будет краткосрочный эффект.

Еще одна внешняя угроза — возможная коррекция на американском фондовом рынке, который весь 2017 год рос как на дрожжах. Поводом может стать все что угодно. Например, малейшие пробуксовки с налоговой реформой Дональда Трампа — и весь оптимизм инвесторов по ее поводу будет исчерпан. В свою очередь, распродажа акций на западных рынках вызовет и резкое падение котировок бумаг развивающихся стран, включая Россию.

Заранее предугадать форс-мажорные обстоятельства нельзя, но пока серьезных предпосылок для возникновения на рынке в 2018 году каких-то особых крупных рисков не видно. Разве что такая историческая аналогия: 1998 год — дефолт, 2008 год — жесточайший кризис, продолжите ряд… Но это скорее зона ответственности астрологии, а не экономического анализа.

Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > forbes.ru, 11 января 2018 > № 2452005 Владислав Кочетков


Россия. УФО > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > tpprf.ru, 11 января 2018 > № 2451921 Ирина Солдатова

Неженский бизнес лидера свердловских деловых женщин.

Потомственный юрист Ирина Солдатова не стала ни судьей, ни прокурором. Ей с юности нравилась техника, и она еще в студенческие годы стала заниматься бизнесом. Сегодня она возглавляет многопрофильную группу компаний «АПМ Логистика», которая производит складское оборудование и предлагает комплексные логистические решения для складов и промышленных предприятий.

Ее главная мечта – наладить в России производство техники премиум-класса. Для этого, считает она, бизнесу надо объединяться, поскольку один в поле не воин. Воплощая свою мечту, Ирина возглавила свердловское отделение общероссийской общественной организации «Женщины бизнеса», которая входит в мировую организацию женщин – предпринимательниц FCEM и является мощным инструментом в мире по выходу на новые рынки.

- Ирина, как Вы пришли в бизнес?

- В детстве я профессионально занималась бадминтоном, но спортивная карьера закончилась рано, и передо мной встал вопрос, что делать дальше. Все мои родные – юристы: и папа, и мама, и брат сотрудники органов МВД. Семья повлияла на мой выбор: я получила юридическое образование, прошла стажировку в Чкаловском отделении милиции, в суде и прокуратуре. Но когда увидела, как работает система, то решила раз и навсегда, что пойду другим путем.

Бизнесом я стала помаленьку заниматься лет с двадцати. Мне постоянно хотелось осуществлять какие-то проекты – взять лучшее из мировой практики и что-то создать у нас. Но потом вышла замуж, родила, и стало не до проектов: деньги надо было зарабатывать. Работая по найму, получила второе образование в Санкт-Петербургском институте управления и экономики и открыла собственные маленькие магазинчики. Выходных у меня, естественно, не было.

- Тогда многие начинали с торговли – так сказать, накапливали первоначальный капитал…

- Да, и я сначала открыла ларьки на Центральном рынке. Бизнес быстро встал на ноги, и мне стало неинтересно. Со мной всегда так: мне все время нужно что-то новое. Начинала свою карьеру с должности помощника менеджера торгового дома при заводе «Стройпластполимер» и доросла до коммерческого директора. Тогда еще были взаимозачеты, и я поняла, как это все работает: вагон линолеума туда, вагон зерна сюда и т.д. Мне было интересно выстраивать подобные цепочки, и мы добивались очень хороших результатов.

Однако очередной этап закончился, и надо было либо переходить на новый уровень, либо двигаться в другом направлении. Я решила выбрать второе, потому что все мои мечты были связаны с крупной техникой и с оборудованием. Я же не знала, как это все сложно! В начале 2000-х в Екатеринбурге был кадровый бум. На место менеджера по продажам техники претендовало до 20 человек. Критерии отбора были очень жесткие, а я без технического образования. Но меня взяли: как рассказывал потом директор, когда я произнесла в конце собеседования фразу «И вообще я мастер спорта по бадминтону!», он понял, что надо брать.

- Взял, потому что этот бизнес требует быстрой реакции и выносливости?

- Я тогда еще не знала этого. Мне как спортсменке было очень важно добиться результата: есть цель, и я должна ее достигнуть. На испытательный срок мне дали наставника – начальника отдела продаж, но ему было не до меня. В итоге я варилась в собственном соку: сама изучала технику, сама пыталась продавать. Я брала все бренды и сравнивала их между собой. Методика эта потом мне очень помогла в своем бизнесе обучать менеджеров. Но там есть нюансы, которые не прочитаешь в книжках. Например, есть такой термин «остаточная грузоподъемность» – надо разбираться в этом, а это практика, это нужно осваивать «в полях». И когда директор после недели работы стал меня тестировать, он был в шоке, что я не знаю элементарных вещей. Я поняла, что нужно сконцентрировать свои усилия на продаже техники, и у меня получилось в течение первого месяца осуществить крупную продажу, что обычно маловероятно, и дело пошло.

- Вы все время в одной компании работали?

- Компания, в которой я работала, обанкротилась. И тогда встал серьезный выбор: либо стать представителем европейских концернов, либо попробовать создать свою компанию. Бизнес этот очень серьезный: обороты большие и клиенты крупные, сделки начинаются от миллиона рублей. И я подумала: «В немецком концерне я всегда успею поработать, а тут выпал такой шанс – смогу ли?» Конечно, было страшно начинать – там же важны не только специализированные технические знания и крупные поставки дорогостоящего оборудования, но и сервисные службы, ремонтные и монтажные бригады. И все это пришлось создавать с нуля.

- И какие остались ощущения от первых месяцев работы?

- Это был кризис. Казалось бы, неподходящее время для старта своего дела, но мною были наработаны хорошие связи с такими компаниями, как «Сургутнефтегаз», «УГМК-Холдинг» и другими. Это позволило мне уйти на Север и эффективно отработать в это непростое время. Число сотрудников стало расти. Сервисную службу я организовала сама, и это была большая победа, когда мы смогли ремонтировать технику почти всех мировых брендов.

Дело в том, что в свое время я была дистрибьютером немецкого концерна Still, под который выстроила разветвленный сервис. Когда все было отлажено, немецкий производитель открыл в Екатеринбурге свое представительство и отказался от наших услуг. Наученная горьким опытом, я решила создавать многопрофильные компании, осваивать разные направления и создавать сервисные центры, которые могли бы обслуживать технику разных производителей – немецких, японских, китайских и других.

Дело это чрезвычайно сложное: у каждого изделия свои расходные материалы, своя система диагностики, свои адаптеры к ноутбукам для тестирования. И во всем этом надо хорошо разбираться, то есть нужно иметь грамотных специалистов по электронике и механике. К тому же там очень большой документооборот, отнимающий много времени и сил. Очень легко ошибиться и подставить под удар свою репутацию. Поэтому я гожусь, что мне удалось отладить работу сервисной службы. Наших специалистов приглашают делать ремонты по всей России.

- Вы выбрали по-настоящему мужской бизнес. Как удается командовать персоналом?

- Это действительно мужской бизнес. Женщин практически нет, и поблажек им никто не делает, когда на кону стоят миллионы. Бывает, не обходится и без четырехэтажного мата. Мне это не свойственно, но пока не было коммерческого, исполнительного директора, начальника сервиса, все приходилось делать самой. Порой были и срывы, и курьезные случаи. Был случай, когда наши монтажники, не подумав, в ветреную погоду стали красить рампы и покрасили стоящий рядом «Бентли». У хозяина – истерика, чуть ли не сердечный приступ, были даже угрозы. Это сейчас все выглядит смешно, а тогда было не до смеха.

- И Вы стали выстраивать систему коллективной ответственности?

- Да, я поставила на ключевые подразделения людей, на которых смогла опереться. И попыталась сконцентрировать основные усилия на развитии производства и сервиса. Мне всегда хотелось быть не просто дистрибьютером, а производителем нужной людям продукции. Мы начали производство мобильных рамп, сварных металлоконструкций, стеллажей. Изготавливали и гидравлические прессы для ТБО, но пока приостановили из-за высокой себестоимости.

- Очень жесткая конкуренция на рынке?

- Да. В 2015 году продажи техники сократились на 65%. Сейчас рынок несколько выровнялся, но провал был настолько велик, что нам до сих пор приходится оптимизировать издержки. И я очень довольна, что мы в свое время занялись проектированием складских комплексов – в Уральском федеральном округе таких компаний больше нет. Мы занимаемся и проектированием новых складских комплексов, и проводим оптимизацию на уже существующих складах. В Челябинской области мы полностью переоборудовали складские помещения на нескольких молочных комбинатах. Мы выяснили, что основные потери на складе происходят из-за неправильно организованной логистики. В зависимости от размера компании потери могут составлять сотни миллионов рублей. Сейчас логистическое проектирование стало нашей фишкой. Думала, что к поставкам оборудования и производству оно отношения не имеет, но время показало, что решение было правильным.

- Готовы ли Вы теперь вернуться к своей мечте и реализовать какой-нибудь важный проект?

- Мне хочется организовать в России совместное производство погрузчиков и складской техники премиум-класса, поскольку такого уровня у нас просто нет. Отставание настолько колоссальное, что уйдут десятилетия, если будем его преодолевать собственными силами. У нас нет на это времени. В мире сейчас все крупнейшие заводы объединяются в концерны либо выкупаются конкурентами. Например, Still и Linde наполовину принадлежат китайским предпринимателям. Шведскую компанию Atlet AB купила Mitsubishi Group, которая объединила несколько ведущих брендов. Рынок глобализируется очень быстро, и тех, кто не успевает за процессом, съедают. Поэтому нам нужны готовые технологии, чтобы мы могли конкурировать по соотношению цена-качество. Я посмотрела множество мировых производств и выход вижу только в создании совместных предприятий в данном сегменте. Вопрос – как убедить иностранцев производить у нас.

- А китайский бизнес в свое время как убедил?

- Я была на разных заводах, в том числе на Cherry. Вложены огромные деньги, производство идеальное, кругом роботы, а на выходе получается совсем не «немецкая» техника. По грузоподъемности на максимальную высоту китайские погрузчики всегда проигрывают европейским машинам с меньшими габаритами. Видимо, и китайским предпринимателям ноу-хау сложно перенимать. У европейцев заводы существуют десятки лет, технологии постоянно обновляются – даже в плане эргономики. Все стремятся снизить стоимость комплектующих. Шведская техника, например, базируется на четырех универсальных платформах, что требует в разы меньше запчастей. Очень люблю эту технику и с удовольствием бы воспользовалась шведскими технологиями, но пока они не готовы их передавать.

Одно время у меня была надежда, что можно воспользоваться технологиями оборонно-промышленного комплекса, перед которым президент РФ поставил задачу наращивать выпуск конкурентоспособной гражданской продукции. Но там система согласований настолько мощная, что может умереть любая идея. Крупных предприятий, где правильно развивается бизнес, у нас очень мало, и им не всегда интересны долгосрочные проекты. А надо же понимать, что совместный проект по выпуску техники требует заинтересованности серьезных игроков с той и с другой стороны.

- Столкнувшись с проблемой производства, Вы и решили заняться общественной работой, возглавив областное отделение объединения «Женщины бизнеса»?

- Так получилось. «Женщины бизнеса», мое глубокое убеждение, позволяют продвигать конкретные проекты. Это уже происходит, особенно хорошо ведется работа с арабскими странами. Используя потенциал общественной организации, проще открыть филиалы и найти новых партнеров. Бизнес у всех разный: допустим, кто-то хочет реализовать проект за рубежом, а я уже работала на рынках Индии и Ирана, и мне есть чем поделиться.

- Говорят, на Вас в Иране было совершено нападение?

- Да, в первый день визита в Тегеран. Все было как в боевике: я с двумя коллегами пошла на обед, и вдруг на перекрестке мотоциклист в маске сорвал с меня сумку. А там деньги, карты, телефоны и прочее. Потом вся делегация Свердловской области скидывалась, чтобы мне помочь, и первым на помощь пришел наш губернатор Евгений Куйвашев, огромное ему спасибо.

И в бизнесе первый блин получился комом. В той поездке была достигнута договоренность с иранскими властями о строительстве завода по производству упаковки. Проект до сих пор на стадии согласования: получается не так быстро, как хотелось бы, поскольку у иранского частного бизнеса мало опыта по созданию технологичных производств с нуля и много недопонимания. И все-таки в итоге полученный опыт обернулся позитивным сотрудничеством.

У меня сейчас там три проекта. Помимо упаковочного производства я курирую совместный проект по производству кранового оборудования и химической продукции. Кстати, оба они появились благодаря «Женщинам бизнеса»: с руководителями предприятий, которые сейчас реализуют проекты, я познакомилась на мероприятиях нашего объединения.

Я считаю, нам надо объединять свои усилия и находить правильных партнеров, привлекать инвестиции в Свердловскую область, открывать совместные предприятия, выводить свои продукты на экспортные рынки. Эти задачи мы будем решать, в том числе, в комитете по женскому предпринимательству Уральской ТПП.

Женский бизнес в мире достиг впечатляющих результатов: женщины возглавляют компании с оборотами в миллиарды евро. Со многими я познакомилась лично в ноябре этого года на Всемирном 65-м конгрессе женщин-предпринимателей FCEM. Это и Лаура Фрати Гуччи, Карин ван Моурик и многие другие бизнес-леди. В посольстве России в Италии было подписано соглашение, что 66-й Всемирный Конгресс FCEM пройдет в России осенью 2018 года. Соглашение было подписано в присутствии посла России в Италии Сергея Разова. Это значит, что у нас есть время подготовиться, организовать нужные встречи в рамках конгресса.

Всемирные общественные структуры очень помогают бизнесу: например, благодаря объединению FCEM немецкие компании успешно заходят во Францию и в арабские страны. И в нашем регионе просто необходимо увеличивать рост среднего и малого бизнеса за счет создания новых партнерств, где бизнес становится гораздо мощнее и продуктивнее за счет объединения сильных сторон участников.

Уральская ТПП

Россия. УФО > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > tpprf.ru, 11 января 2018 > № 2451921 Ирина Солдатова


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 10 января 2018 > № 2450614 Пекка Вильякайнен

Гибкий план. Как выбирать активы для инвестиций в эпоху перемен

Пекка Вильякайнен

председатель совета директоров «Сколково — венчурные инвестиции»

Венчурный инвестор из Финляндии о том, как планировать долгосрочные инвестиции в быстро изменяющемся мире

Я не являюсь профессиональным инвестором. У меня нет специального образования, и я мало что знаю о теории инвестирования. Вместе с тем меня постоянно просят дать консультацию или совет по успешному вложению средств, поэтому сейчас я в первый раз за 30 лет, проведенных мной в бизнесе, делюсь своими взглядами.

Сошедшие с дистанции

Я не люблю вкладываться в недвижимость. Я прекрасно понимаю, что каждый россиянин с молоком матери впитывает мудрость о необходимости «готовиться к черному дню», приобретая квартиры. Это заблуждение было распространено в 1990-2000-х годах из-за того, что цены на недвижимость росли год от года. С этой точки зрения, когда сначала в 2008 году, а затем после 2014 года рост цен замедлился, это стало оздоравливающим фактором для экономики.

Проблема «перегретого» рынка недвижимости не является особенностью исключительно российских мегаполисов. Такая же сложная ситуация сложилась повсеместно и в других крупных городах. Несмотря на это, мой прогноз очень прост — следующий экономический кризис разразится в секторе недвижимости. По моему мнению, инвестировать в безучастные стены и квадратные метры — это скучно и не оказывает никакого положительного воздействия на экономику.

Мы все читали о прорывных технологиях и инновациях. В этой связи легко можно вспомнить, что компания Apple изменила индустрию музыки, а Uber внес новое слово в такую услугу, как такси. Однако мы так же легко забываем, что такой подрыв статуса-кво влияет и на инвестиционное планирование. К примеру, я считаю достаточно очевидным фактом то, что в пяти или десятилетней перспективе один из крупнейших секторов промышленности — энергетика — будет выглядеть совершенно иначе, нежели сейчас.

Безусловно, изменения происходят достаточно медленно, но они неизбежны. Стали бы вы сейчас инвестировать свои деньги в те же акции энергетических компаний, что и пять лет назад? Верите ли вы, что нынешние игроки рынка энергетики будут стоить в три раза дороже в 2022 году? Я в этом сомневаюсь.

Тоже самое относится и к банкам. 1 января 2018 года вся Европа с ее 430-миллионным населением получит новое законодательство, по которому банки обязаны будут передавать все данные по своим клиентам в другие банки, если того пожелает сам клиент. То есть в несколько кликов вы можете поменять свой банк без каких-либо хлопот.

На практике это будет означать, что банки, которые всегда доминировали, опираясь на долгосрочное сотрудничество со своими клиентами, получат новых конкурентов. Появится большое число небольших игроков, однако такие ребята, как компания Apple, безусловно тоже захотят однажды стать банком. А криптовалюты и полная диджитализация отрасли еще сильнее заставляют старых игроков меняться. Энергетический и банковский секторы — это всего лишь два очевидных примера. Список грядущих перемен огромен.

Новые фавориты

Так в кого нужно инвестировать в такой ситуации? Достаточно ли нынешние компании «подвижны» и готовы к изменениям или они превратятся в очередной Kodak (бывший гигант фоторынка, который всего за несколько лет потерял свою аудиторию)?

Мой совет — иначе воспринимать распределение активов. В моем портфеле 20% сбережений идут на высокотехнологичные стартапы, 40% — в акции крупных компаний, 20% — в инвестиционные фонды, 10% остаются в наличных деньгах, а еще 10% вкладываются в недвижимость. Внутри этих категорий я выделяю 40% средств на Европу, 20% — на Россию, 30% — на Азию и 10% — на США. Это те регионы и секторы, которые, по моему мнению, будут продолжать развиваться и увеличивать свою доходность.

Как консультант экосистемы стартапов я считаю правильным рассказать подробнее о двадцатипроцентной «корзине» высокотехнологичных проектов. По правде говоря, я уверен, что многие читатели улыбнутся, подумав, что только сумасшедшие будут инвестировать в новые компании с высокими рисками. Что ж, возможно, я сумасшедший, но я также не люблю низкую эффективность капиталовложений (2-3%). Моя позиция заключается в инвестировании 20% моих денег на 5-7-летний срок при ожидаемой прибыли в 30-50% ежегодно.

В этом направлении инвестиций я придерживаюсь трех принципов: во-первых, я вкладываюсь исключительно в отрасли, которые могут принести что-то помимо денег. Таким образом, я хочу быть частью управляющей структуры либо команды консультантов, чтобы помочь молодым предпринимателям на их нелегком пути.

Во-вторых, я инвестирую только в те компании, которые обладают потенциалом роста в международном масштабе. Такие компании могут на начальном этапе быть привязаны к какой-то одной локации, однако ими должен двигать энтузиазм, они должны обладать чем-то уникальным, что сделает их успешными за пределами их родного региона.

Третье правило — самое сложное: я выбираю только компании с сильным лидером и культурой лидерства. Звучит проще, чем есть на самом деле. За последние 25 лет я потерял сотни миллионов на тех компаниях, где в плане инноваций все было отлично, а лидер, или владелец, не был способен перейти на новый уровень.

Существуют сотни примеров того, как лидер легко управлялся с компанией из 10 человек, но терял нити управления, когда в его подчинении было уже 100 сотрудников. Я пишу это открыто, потому что именно над этой проблемой стоит задуматься как инвесторам, так и молодым предпринимателям, ищущим финансовой поддержки. Там, где надо улучшить выпускаемый продукт, мы можем это сделать. Там, где надо сделать упор на маркетинговую составляющую, мы просто инвестируем в маркетинг. Однако если предприниматель всего боится и не хочет видеть вокруг себя «молодых львов», то это путь в никуда.

В конце 2017 года фондовые биржи в Нью-Йорке, Пекине, Лондоне и Хельсинки близки к своим историческим максимумам. Маловероятно, что к 2020 году нас ждет удвоение индексов. Финансы и инвестиционные возможности будут распределять по-новому, поэтому мой совет— активно искать эти новые точки роста.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 10 января 2018 > № 2450614 Пекка Вильякайнен


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 7 января 2018 > № 2447910 Елена Батурина

Семейная компания. Как Елена Батурина стала влиятельной фигурой российского бизнеса

Юлия Полякова

Редактор

В честь 100-летия журнала мы публикуем лучшие статьи из архивов российского Forbes. Материал о том, как Елена Батурина превратилась в фигуру не менее влиятельную, чем ее муж Юрий Лужков, был опубликован в мае 2004 года

Президент ЗАО «Интеко» Елена Батурина прекрасно знает, что ее супруг, мэр Москвы Юрий Лужков, может вскоре уйти из большой политики. Лужков бессменно правит столицей уже двенадцать лет, в прошлом декабре его переизбрали на очередной срок, но где гарантии, что он досидит до его окончания?

«Если его уберут, — шутит Батурина, отвечая на вопросы Forbes, — займется детьми. Дети-то растут». У Лужкова с Батуриной две дочери, и они наверняка будут рады чаще видеть своего отца дома. Но сложится ли так же счастливо судьба гигантской бизнес-империи, которую Елена Батурина построила, пока Юрий Лужков руководил столицей?

«Интеко», принадлежащая Елене Батуриной (99%) и ее брату Виктору (1%), начинала бизнес в 1991 году с производства изделий из пластика. С тех пор компания ушла далеко вперед. Пластмассовые ведра, тазы и стулья дают сейчас лишь 10% оборота группы, оцениваемого в $525 млн. Остальные 90% — это доход от более масштабного бизнеса, которым Батурина увлеклась четыре года назад.

«Интеко» купила тогда пакет акций Домостроительного комбината №3. До 1999 года этим комбинатом, который был частично приватизирован, руководил Юрий Свищев. В мае 1999-го неизвестные совершили покушение на 61-летнего строителя: его избили прямо около дома, когда он выгуливал собаку. Через несколько дней Свищев скончался. Комбинат остался фактически бесхозным. А год спустя к ДСК-3 проявила интерес «Интеко».

«Вдова Свищева предложила нам акции. В общем, достаточно случайный фактор, — рассказывает Батурина о той сделке. — С тех пор мы занимались тем, что расширяли свой бизнес. То есть год от года строили все больше и больше». И не только строили. За несколько лет «Интеко» приобрела акции трех цементных заводов в Белгородской и Воронежской областях. Сейчас компания завершает сделку по покупке за $60 млн еще одного предприятия — ЗАО «Пикалевский цемент» (Ленинградская область). Предприятия Батуриной контролируют 11% производства цемента в России. Потребности московского рынка в цементе они покрывают на 19%.

Расширяя объемы инвестиций — в том числе благодаря кредитам Банка Москвы, подконтрольного столичному правительству, — «Интеко» постепенно стала одной из крупнейших строительных компаний на рынке. Она участвует в возведении таких заметных микрорайонов, как «Гранд-паркъ» на Ходынском поле и «Шуваловский», прилегающий к территории Московского государственного университета. В конце этого года компания начинает еще один большой проект — строительство жилого комплекса площадью 500–000 кв. м в Текстильщиках, районе, где выросла хозяйка «Интеко». При нынешних ценах на жилье заявленные объемы строительства тянут на $550 млн.

Ставки в бизнесе «Интеко» становятся все выше. В прошлом году компания привлекла в строительные проекты $380 млн, а в этом хочет вложить уже более $900 млн. И Батурина не была бы Батуриной, если бы не позаботилась о том, чтобы застраховать весь этот бизнес от политических потрясений. Защита, позволяющая супруге столичного мэра достаточно спокойно смотреть в будущее, держится на трех опорах: земле, долгах и связях.

Земельный вопрос

Самый ценный ресурс на рынке недвижимости — участки под строительство. В Москве это большой дефицит. Обычно получение всех необходимых разрешений превращается для инвесторов в головную боль. В столице, например, так и не работает процедура приобретения земли в собственность, хотя федеральное законодательство позволяет приватизированным предприятиям покупать свои участки. «Московские власти строят административные препоны, — уверен Виталий Можаровский, партнер юридической фирмы «Пепеляев, Гольцблат и партнеры», — они блокируют даже решения Минимущества о продаже участков».

На этом фоне у «Интеко» дела идут довольно гладко. Компания обеспечена участками на годы вперед. «Мы уже потратили более $350 млн на проекты, которые будем осуществлять, начиная с 2005 года и дальше», — говорит Батурина.

Последнюю свою территорию под стройку — 60 га в Текстильщиках, точнее в микрорайоне Грайвороново, — «Интеко» получила благодаря участию в московской программе по выводу промышленных предприятий за пределы города. Эта программа предполагает, что десятки участков в центре столицы и еще 18 московских промзон будут со временем очищены от фабрик, складов и баз, а на их месте возведут жилые дома, торговые и офисные комплексы. Общая площадь освобождаемых промзон — 1404 га, на которых можно построить жилых домов стоимостью более $7 млрд.

Как распределяются эти перспективные земли? По данным «Московского центра освоения резервных территорий» (МЦОРТ), процедура выглядит так. Для начала участок изучают и описывают специалисты МЦОРТ. Потом проводится проверка работающих на участке предприятий, полученные данные выносятся на рабочую группу при Департаменте градостроительной политики, а затем — на комиссию под руководством первого зама правительства Москвы Владимира Ресина. Эта комиссия готовит рамочное постановление, в котором оговаривается, что та или иная промзона готова к реформированию.

Инвесторы будущего строительства определяются, как правило, путем конкурса, который организует комиссия под руководством другого заместителя Лужкова — Владимира Шанцева. А–эта комиссия уже выпускает документ, устанавливающий, кто выступает заказчиком и инвестором.

Из всех проектов в рамках программы по реорганизации промзон активные работы ведутся сейчас только по двум — в Сокольниках и Грайворонове. И в том, и в другом случае инвестором выступает «Интеко», а ее партнером — Госстрой. Причем по обоим проектам конкурс не проводился. Замначальника МЦОРТ Анатолий Дунаев говорит, что такое возможно, если на участке нет федеральных предприятий. А значит, московским властям не требуется согласовывать свои действия с Минимущества РФ.

Батуриной явно сопутствует удача. Но она отрицает любые домыслы о том, что бизнес ей помогает вести Юрий Лужков. О своем особом положении на рынке Батурина говорит так: «На меня близость к Московскому правительству накладывает дополнительные обязательства…»

Обязательства

С тех пор как «Интеко» решила в прошлом году выпустить корпоративные облигации, участникам рынка приоткрылась дверь на финансовую кухню компании. Из проспекта эмиссии выяснилось, например, что дебиторская задолженность выросла с начала 2001 года по октябрь 2003-го почти в тридцать раз — до 6,5 млрд руб. Выходит, что компания регулярно недополучает деньги, хотя цены на рынке недвижимости стремительно растут, а квартиры распродаются еще на стадии строительства?

В действительности гигантская дебиторская задолженность есть и у других фирм, соизмеримых с «Интеко» по объемам строительства. У «СУ-155», к примеру, она составляла по итогам тех же девяти месяцев 2003 года более 15 млрд руб., а за должниками Группы компаний ПИК, владеющей Домостроительным комбинатом №2, числилось 6,4 млрд руб. Такая зависимость от должников объясняется особенным стилем работы столичного стройкомплекса.

И «СУ-155», и Группа компаний ПИК называются в проспекте эмиссии облигаций «Интеко» «основными конкурентами». Но на самом деле отношения этих компаний больше похожи на кооперацию.

Сотрудничают они следующим образом. Каждый из главных московских строителей — ПИК, «Интеко», «ДСК-1», «СУ-155», «Мосфундаментстрой-6» — может быть любым звеном строительного проекта: генеральным инвестором, соинвестором или подрядчиком. Для разных целей у них существуют разные структуры. Скажем, в системе компаний Батуриной инвестором и соинвестором в проектах выступает само ЗАО «Интеко», а на подрядных работах специализируются его «дочки» — ООО «Строительная компания ДСК-3» и ОАО «ДСК-3».

Если «Интеко» приобрела участок, но на строительство у нее не хватает денег, то ей с радостью помогут «конкуренты». «Тот же «ДСК-2» [структура ПИКа] имеет избыточные строительные мощности, поэтому он с удовольствием выполняет подрядные работы, — поясняет Александр Синельников, председатель правления Фора-Банка, который финансирует строительство жилья в Москве и Подмосковье. — У какой-нибудь другой компании много техники, и она охотно сдает ее в аренду». В итоге крупнейшим дебитором «Интеко», например, является «Группа «Терра» — подразделение «СУ-155», выступающее в роли генподрядчика по ряду проектов Батуриной. А «Интеко» в свою очередь является соинвестором в проектах с «СУ-155».

Совместные инвестиции среди компаний московского стройкомплекса — обычное дело. Из-за отсутствия надежного обеспечения банки неохотно кредитуют строителей на начальной стадии проекта, поэтому приходится искать деньги у коллег по цеху. «До завершения строительства все средства, направляемые инвестором заказчику и (или) генеральному инвестору, отражаются как дебиторская задолженность», — говорит пресс-секретарь «Интеко» Геннадий Теребков. Из-за этого и возникают долги друг другу.

Со строительными компаниями в одной связке идут и риэлторы. Та же «Интеко» не работает напрямую с конечными покупателями квартир, а продает недвижимость через риэлторские компании. Выручка, поступающая «Интеко» от риэлторов, направляется как на завершение текущего строительства, так и на новые проекты. Эти средства «Интеко» относит к кредиторской задолженности (формально компания «должна» риэлторам готовые квартиры). «Кредиторка» растет наряду с «дебиторкой» и постоянно накапливается из-за увеличения темпов строительства, поясняют в «Интеко».

Наличие взаимных долгов — основа московского строительного бизнеса. Но это еще и защита от вторжений извне: чужаку в таком хитросплетении финансовых и производственных отношений будет неуютно.

До самых до окраин

Было бы наивно утверждать, что интересы «Интеко» замкнуты на столичной мэрии. Елена Батурина давно является самостоятельным игроком, умело выстраивающим отношения как с московскими чиновниками, так и с федеральными.

«Интеко», как уже отмечалось, работает с организациями Госстроя. Не менее охотно ее берут в партнеры и силовики со спецслужбами. С Минобороны компания Батуриной — как соинвестор — сотрудничает по проекту застройки Ходынского поля (предназначенный под застройку аэродром находился в ведении военных). В другом столичном районе — Лианозове — «Интеко» финансирует проект, где 30% квартир будет передано Федеральной службе охраны. Это ведомство выступает здесь в непривычной роли застройщика.

К тому же «Интеко» давно уже не ограничивается одной лишь Москвой. Компания Батуриной строит дома на территории Московской области и имеет большие виды на Сочи — «летнюю столицу России», как называет этот город Батурина. По информации сочинских чиновников, «Интеко» планирует вкладывать деньги в благоустройство побережья: создание искусственных лагун, островов, расширение пляжной полосы и т.п. В «Интеко» говорят, что в течение трех лет инвестируют $200 млн в строительство гостиниц и жилья в Сочи. По некоторым данным, Батурина приобретает также участки и на грузинском побережье Черного моря.

Последнюю информацию глава «Интеко» не подтверждает. Но в том, что касается проектов компании Батуриной, часто приходится полагаться лишь на чьи-то слова. Например, активы на $350 млн, о которых упоминает Батурина, касаясь проекта в Грайворонове, на балансе «Интеко» не значатся.

Почему? «Просто мы семейная компания. Нам не нужно было эти активы вставлять в баланс, — говорит Батурина. — Нам не перед кем отчитываться. Мы отчитываемся сами перед собой».

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 7 января 2018 > № 2447910 Елена Батурина


Австрия. Китай. ПФО > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 5 января 2018 > № 2452769 Рустэм Хамитов

Башкирия ждет китайских мегаинвесторов

Интервью с главой Башкирии Рустэмом Хамитовым

Петр Нетреба

Между «Роснефтью» и «Газпромом»: глава республики Башкирия Рустэм Хамитов, чья республика в 2017 году привлекла более 300 млрд руб. инвестиций, в интервью «Газете.Ru» рассказал о текущих и потенциальных инвесторах, модернизации и строительстве новых промышленных объектов, профицитном бюджете, взаимоотношениях с федеральным центром и том, почему в контактах с госкорпорациями требуется специализированное ведомство по привлечению инвестиций.

– Экономика Башкирии так или иначе зависит от двух «китов» — «Газпрома» и «Роснефти». А другие крупные инвесторы к вам приходят?

– Конечно, есть и другие крупные структуры. Например, в республике работает «Сибур». Не гигантское, но значимое предприятие химиков – полиэфирный комплекс – расположено у нас. Будет наращивание мощностей с приличными финансовыми потоками.

У нас работает Уральская горно-металлургическая компания. Вся медная, цинковая тема у этой корпорации – строятся новые шахты, рудники, обогатительные мощности.

У нас есть и активно развивающийся лесопромышленный комплекс. Австрийская компания Kronospan разместила в республике предприятие. Первую очередь лесоперерабатывающих мощностей построили за €200 млн. Сейчас строится вторая, тоже за €200 млн. Будет и третья, примерно за такую же цену. Возник спрос на низкосортную древесину, и тут же возникли новые лесозаготовительные компании, появилось около 3 тыс. новых рабочих мест.

В последние годы, после саммитов ШОС и БРИКС, активизировался Китай. Уезжая с саммита, лидер Китая Си Цзиньпин, произнёс: «В Уфе мы открыли золотую жилу дружбы между китайским и башкирским народами». После этого китайский бизнес начал активно смотреть в нашу сторону. Сейчас на последней стадии проектирования находится цементное предприятие. Суммарно инвестиции оцениваются в $150-180 млн. Подготовлена документация на сборку китайских тракторов на одном из предприятий республики. Начались поставки башкирского мёда в Поднебесную. Хороший спрос именно на наш знаменитый башкирский мёд.

Кроме того, австрийская компания Lasselsberger начинает строить завод сухих строительных смесей и белого цемента, который используется в медицинской промышленности. Суммарные инвестиции в это предприятие оцениваются в €220 млн.

Активно работает у нас «Интер РАО», крупнейшая энергокомпания страны. В Уфимском районе завершается стройка крупной ТЭЦ с объёмом инвестиций более 20 млрд руб.

Большие проекты реализуются на Уфимском моторостроительном производственном объединении, флагмане российского авиадвигателестроения. Десятки миллиардов руб. направлены на модернизацию производств, испытательных станций, внедрение новейших технологий литья, сварки, мехобработки.

Так что у нас работают не только «Газпром» и «Роснефть». Но эти компании, конечно, самые большие и, кстати, продолжают модернизацию своих промышленных гигантов. «Газпром» и «Газпром нефтехим Салават» вложили более 100 млрд руб. в свои проекты. Появились новые производства и объекты энергетики.

«Башнефть» ввела в эксплуатацию современные очистные сооружения для группы нефтеперерабатывающих заводов. Стоимость объекта – более 12 млрд руб.

– Масштаб инвестиций в $1 млрд и выше для вас пока недостижим?

– Есть предпосылки и для реализации мегапроектов. Речь идёт о строительстве производства по переработке газа для производства полиэтиленов.

Дело в том, что через Башкирию проходит значительное количество газопроводов суммарной пропускной способностью 100-110 млрд куб. м газа в год. Это четвёртая часть того, что добывается в стране. Когда-то вся промышленность и энергетика Башкортостана потребляли 20 млрд куб. м газа в год. Сегодня эта цифра – около 15 млрд куб. м. Таким образом, есть газ, который можно перерабатывать. Раньше, 10-15 лет назад, не было таких технологий, но сейчас они появились. Из природного газа в конечном итоге можно получать пластики. Такие предприятия уже работают в Китае и США.

Мы вышли с предложением перерабатывать 2-3 млрд куб. м газа и получать около 1 млн тонн сырья для химической промышленности. Этим глобальным проектом уже заинтересовалось руководство «Газпрома». Началась проработка ТЭО, проводятся расчёты. Пока всё движется в нужном направлении. Если удастся выйти на такой проект, то, конечно, это будет очень мощно. Стоимость его будет значительно превышать $2 млрд. И республика очень заинтересована, чтобы такого рода производство появилось.

– Это будет самостоятельный проект «Газпрома» или речь идёт о привлечении иностранных инвесторов?

– Есть несколько вариантов. Например, «Газпром» в компании с китайской стороной. Есть вариант, когда инвестором окажется только китайская компания.

– О ком идёт речь?

– Пока это коммерческая тайна.

– Вы так активно модернизируете производства. В декабре на «Газпром нефтехим Салават» было запущено акриловое производство. Но рынка сбыта для этой продукции на территории России нет. К чему все эти усилия?

– Да, рынков сбыта сейчас в стране пока нет, вся продукция идет на экспорт. Предприятие уже сегодня на этом неплохо зарабатывает. Но предполагается строительство ряда производств-спутников, где будут получать конечную продукцию. Речь идёт о влагопоглощающих материалах, акриловых красках и т.д. То есть в течение трёх-пяти лет эти производства должны появиться.

Приведу вам пример из другой области. У нас есть Ишимбайский специализированный химический завод катализаторов. Производит катализаторы для каталитического крекинга. Объём производства – порядка 10 тыс. тонн в год. Когда я возглавил республику в 2010 году, они продавали 500, может быть, 1000 тонн в год. А все крупные предприятия страны покупали в основном американские катализаторы. Пришлось ходить по очень многим кабинетам, в том числе самым высоким, и доказывать, что есть конкурентоспособное российское производство. Доказали, да и санкции помогли – сегодня все 10 тыс. тонн катализаторов берут наши российские заводы. Предприятие загружено полностью.

Примерно то же самое должно быть и с другими производствами, которые сейчас модернизируются, на которых возводятся новые мощности. В идеале вокруг каждого крупного нефтехимического, химического предприятия, как пчелы вокруг улья, должен работать малый бизнес, но не торговый, а производственный.

Сырьё есть, а выпуска готовой малотоннажной продукции нет. Это глобальная тема, общероссийская. Между небольшими предприятиями, которые могли бы выпускать готовую продукцию, находятся различные торгово-сбытовые компании, перекупщики. Их, «малышей», отправляют в конец цепочки перекупщиков. Но с надбавкой в 20-30% на сырьё бизнес у маленьких предприятий не получается. Повторю, это глобальная тема, которую мы пока не можем решить.

– Как вы относитесь к стремлению «Роснефти» усилить позиции «Башнефти» в регионе?

– Позитивно. «Роснефть», став собственником «Башнефти», сейчас активно изучает, что можно и нужно модернизировать на заводах и промыслах, какие новые производства необходимы. Оценка происходит в рамках всей компании, потому что нефтеперерабатывающих заводов у «Роснефти» в стране много. Есть понимание того, что башкирскую группу заводов надо ориентировать на нефтехимию. Опять же с выходом на производство химической продукции – этилена и его производных.

Только «Уфаоргсинтез», который входит в уфимскую группу заводов, на сегодняшний день требует от 80 до 100 млрд руб. инвестиций на модернизацию и создание новых производств. И это без нефтеперерабатывающих заводов. По ним мы пока не знаем, какие будут цифры финансирования. Но планы и у «Роснефти», и у республики – самые серьёзные.

Мы сейчас спокойно и плодотворно работаем с компанией, находимся в постоянном в контакте с руководством. Проводим рабочие консультации по многим вопросам. Кроме того, приход «Роснефти» в республику благоприятно сказался на загрузке машиностроительных заводов, которые выпускают продукцию для «нефтянки». И здесь польза очевидна.

– Но акционерного соглашения с «Роснефтью» Башкирия не стала заключать?

– Мы заключили соглашение о совместной деятельности, которое является аналогом акционерного, но более «мягкое» и не такое, может быть, обязывающее.

– Мировое соглашение между АФК «Система» и «Роснефтью» по поводу реорганизации «Башнефти» повлияет на инвестиционный климат республики?

– Безусловно, позитивно. 25% этой суммы должны вернуться в республику через дивиденды или инвестиции. Конкретные механизмы будут определяться после новогодних праздников.

– Когда вы говорите с инвестором, какой основной довод для убеждения?

– Не хочется теоретизировать, тем не менее скажу. Что такое инвестиция? Это размещение капитала с целью получения прибыли. Реально эта прибыль может возникнуть, только если есть сбыт. И хорошо, если в регионе – это самое простое.

Башкортостан – старопромышленный регион, в котором уже есть вся необходимая для производства инфраструктура нефтяного, химического, машиностроительного, строительного комплекса. У нас много вузов, много специалистов, есть рабочая сила. У нас хорошее географическое расположение и транспортная доступность. Есть и сбыт, республика большая, население более 4 млн человек. Всё это делает нас конкурентоспособными в работе с инвесторами.

Но в целом российским регионам с поиском инвесторов тяжело, так как он, инвестор, выбирает территории, где, действительно, издержки поменьше, где география, рынки сбыта, коммуникации, инфраструктура и прочее, как говорится, выстраиваются оптимальным образом. И таких регионов в стране немного.

В своё время на заседании правительства мною поднимался вопрос, что работу по привлечению инвесторов в субъекты нужно координировать в федеральном центре. Необходимо, если хотите, стратегическое планирование в этом вопросе. Не все субъекты сильны в выходе на крупные западные компании. Там другой мир, другие отношения, совершенно другое мировосприятие. Поэтому федеральный центр должен иметь структуру, которая, работая с иностранными фирмами, рекомендовала бы потенциальным инвесторам регионы, в которых можно было бы вести дела, где есть те или иные компетенции. Сегодня, к сожалению, поиск инвесторов регионами порой происходит спонтанно, без системы.

У регионов есть специализация. Республика Башкортостан – это нефть, нефтепереработка, нефтехимия, машиностроение, горнорудная промышленность, лес, электронная промышленность. Это то, в чём мы сильны. Конечно, нам хотелось бы иметь инвесторов именно в таких отраслях.

– То есть нынешняя модель, когда внешние бизнес-контакты обеспечиваются через торгпредства, вас не устраивает?

– Торгпредства? Мы с ними практически не работаем. Да и сил не хватает со всеми общаться.

– А Российский фонд прямых инвестиций?

– С ними мы дружны. Но РФПИ – не орган исполнительной власти, у них немного другие задачи. В федеральном центре нужна постоянная, ежедневная работа по поиску инвесторов и их стыковки с регионами. Нужны выстраивание и гармонизация отношений инвесторов с субъектами Федерации. Такой работы на федеральном уровне всё-таки не хватает.

Например, в части внедрения моделей упрощения процедур ведения бизнеса и повышения инвестпривлекательности субъектов Российской Федерации наша республика на начало декабря 2017 года – абсолютный лидер в стране. А по объёму привлечённых инвестиций – пока нет, мы только 10-12-е. Хотя, конечно, мы готовы принять желающих прирастить свои капиталы за счёт строительства у нас новых производств. Ищем инвесторов, работаем, многое получается, но нужно больше.

– У вас есть самостоятельные возможности организовать инвестору преференции?

– Мы можем снизить налог на прибыль. Можем уменьшить имущественные налоги. Можем помочь в строительстве инфраструктуры. Это уже немало.

– В декабре прошла встреча президента с бизнесменами, на которой глава РСПП Александр Шохин возмущался тем, что льготы по налогу на движимое имущество переданы в субъекты, а пользоваться ими собираются только пара регионов. Вы входите в их число?

– Мы дали льготу в размере 1,1%, то есть 50% от возможного. Суммарно это составит около 2 млрд руб.

Хочу сказать и другое. Эти льготы для инвестора порой не играют главную роль. Льготы по всей стране примерно такие же. Да и институты развития во всех субъектах уже есть. В работе с инвестором личный фактор зачастую важнее. Когда мы встречаемся с крупными предпринимателями, я стараюсь доказать, что нет территории лучше Башкортостана для размещения производства. Потому что мы будем сопровождать проект в ручном режиме, что не будет никаких дополнительных обременений, что все формальности мы поможем пройти. Только приходите и работайте! Часто это срабатывает. Но и другие субъекты активно агитируют. Боремся за инвестора постоянно.

– Устраивает ли Вас налоговая политика, которую проводит Минфин в последнее время? Нет ощущения, что у вас отбирают значительную часть заработанного?

– Около половины налогов и доходов, которые генерируются на нашей территории, остаётся в республике. Я, кстати говоря, не сторонник того, чтобы резко менять эту пропорцию. Надо уметь обращаться с деньгами.

Мы второй год – профицитный регион. И цифра у нас не маленькая – около 10 млрд руб. Это говорит о том, что даже с имеющимся денежным потоком мы ещё справляемся порой не так, как нужно бы. Конечно, используем эти ресурсы в 2018 году, но сегодня – профицит.

Деньги надо уметь правильно распределить и использовать. Речь не идёт о банальном освоении средств, бесшабашной раздаче денег, эмоциональных решениях. Расхожее мнение: дайте нам больше денег, мы будем жить лучше, сделаем жизнь счастливой. Нет, это неправильно.

У республики бюджет сегодня ровно такой, сколько мы можем оптимально, без разбазаривания, с хорошим качеством использовать. Исходим из возможностей строительного комплекса, наличия проектов и экспертиз, правильного оформления всех стадий сложного инвестиционного процесса. Мы довольны в целом сегодняшней финансовой ситуацией.

Более того, хочу сказать, что нам очень хорошо помогают дивиденды от «Башнефти». Это серьезный довесок в районе 10 млрд руб.

– Продавать этот пакет вы не собираетесь?

– Продавать не собираемся. Нас сегодня все устраивает.

– Кредитный кризис регионов в 2016 году вас затронул?

– Нет. Относительно нашего бюджета – 165 млрд руб. – у нас мало долгов: 13 млрд руб. – бюджетные кредиты и 5 млрд руб. – госзаймы в виде ценных бумаг. Кредитов в коммерческих банках нет вообще, ни одного рубля. Мы в десятке регионов России, которые не чувствуют тему закредитованности. У нас сбалансированный бюджет. Мы и у Минфина ходим в «отличниках», к нам вообще в этой части нет вопросов. Поэтому, кстати говоря, и федералы отзывчивы на наши просьбы. Знают, что регион сильный, и если берёт в долг, то обязательно вернёт.

– Вам удаётся своими силами обеспечить инвестиционную программу региона? Или приходится обращаться за помощью в центр?

– От помощи центра не отказываемся. Это программы по строительству школ, безопасных дорог, комфортной городской среды, сноса аварийного и ветхого жилья. В основном здесь паритетное финансирование – 50/50. Крупные производственные компании самостоятельно решают вопросы привлечения ресурсов. Но республика даёт льготы.

Например, «Газпром нефтехим Салават» получил от нас льгот на 13,5 млрд руб. при общем объёме инвестиций за последние пять лет в 134 млрд руб. Это ровно 10%. «Башнефть», и другие компании тоже будут получать такого же рода преференции при строительстве новых крупных производств. Эти 10% льгот от многомиллиардных сумм – немало даже для гигантских корпораций. Как говорится, такие деньги на дороге не валяются.

Региональную инвестиционную программу во всем, что касается промышленности, строек, мы выполняем сами. Доля федеральной поддержки также имеется в проектах по развитию села и сельского хозяйства.

– В Москве считается, что одна из главных причин слабого экономического роста – в демографии. Отсутствует достаточное количество рабочих рук. Вы тоже испытываете трудности от дефицита трудовых ресурсов?

– У нас нет недостатка рабочих рук. Около 100-150 тыс. человек работает, как раньше говорили, на «отхожих промыслах». Более 100 тыс. ездят в Сибирь на нефте- и газодобычу. Так сложилось исторически. Ведь во многом стараниями башкирских нефтяников осваивались первые месторождения в Западной Сибири. Еще около 20-30 тыс. человек подряжаются на разного рода работу, в том числе в Москве, Московской области. В основном работают на стройках или в сфере услуг.

— В последние годы федеральный центр буквально заливал деньгами сельское хозяйство. А для Башкирии с её нефтеперерабатывающим комплексом сельское хозяйство имеет значение?

– Для нас сельское хозяйство – очень важная отрасль и важная тема. Около 38% населения проживает в сельской местности. Мы в десятке крупнейших сельхозпроизводителей. На сегодняшний день это седьмое место в Российской Федерации.

Идёт интенсификация сельскохозяйственного производства, растёт производительность. Там, где раньше было 20 доярок, сегодня две. Где было 10 маленьких сеялок – теперь один большой посевной агрегат. И так далее. Высвобождаются рабочие руки. А значит нужны новые агропроизводства, новые стройки и, следовательно, инвестиции. Сегодня у нас идёт строительство более 20 крупных объектов на селе с общим объёмом финансирования около 40 млрд руб.

Кроме того, мы должны научить сельчан кооперироваться. У нас много личных подсобных хозяйств, почти 600 тыс. По производству молока в ЛПХ мы на первом месте в стране. А вот кооперироваться, чтобы один смотрел за стадом, второй доил, третий вырабатывал готовую продукцию, а четвёртый реализовывал, частники не умеют.

Мы разработали и уже внедряем значимую программу в этом направлении. По сравнению с промышленными проектами она недорогая. Вопросы кооперации в сельской местности сегодня для нас являются приоритетными. Люди работают на себя, а не на «на дядю». Появляется личный интерес, возможность самостоятельно распоряжаться добавленной стоимостью. Это уже совершенно другое представление о том, как устроена экономика.

Кооперативное движение растёт и ширится и в Европе, и в Азии, и в Америке – везде. И только у нас до недавнего времени была тишина. Мы с рядом губернаторов несколько раз выступали на заседании Правительства. Сейчас началось движение. Через Федеральную корпорацию по развитию малого и среднего предпринимательства уже идёт работа по кооперации.

Эту тему обязательно надо продвигать. Судите сами: как простому человеку, индивидуальному предпринимателю в одиночку выйти на рынок? Ведь ты один на один со всей этой огромной махиной, сложной экономической действительностью. Но когда ты в кооперации, и вас 5-10 человек, уже психологически легче. Многое можно сделать. И работаете вы на себя, это важно.

– На заседании последнего Госсовета президент Владимир Путин отметил, что объём инвестиций за последние три года сократился на 7,9%. Почему так происходит?

– Пока результаты 2017 года в этой части просматриваются как неоднозначные. В тех регионах, где реализуются общероссийские проекты, крупные масштабные стройки, прирост инвестиций серьёзный. Но в части регионов всё-таки будет снижение.

В Башкортостане, скорее всего, получится минус 5-10%. Это следствие «высокой базы» 2016 года, когда активно работал «Газпром нефтехим Салават». Ну и есть спад инвестиционной активности.

Мы видим, что у предприятий есть деньги, но они не спешат вкладываться в новые стройки. Может быть, ждут результатов выборов, и дальше будут разворачиваться. Может быть, поймут, что санкции надолго, и тоже активизируются. Надеемся, что будет принята предложенная Президентом амнистия по возврату капиталов из-за рубежа, и эти деньги начнут работать. Конечно, республика это так или иначе почувствует.

Башкортостан – очень интересная, привлекательная со всех точек зрения территория для инвестиций. У нас есть соответствующая программа, мы крупный и мощный субъект. Сегодня нам нужна даже не столько финансовая поддержка, сколько совершенствование организационных мер.

При этом очевидно, что основную роль играют прежде всего внутренние инвестиции. Суммарно в 2017 году инвестпоток в республике составит более 300 млрд руб. Из них только 10% – иностранные капиталы. А 90% – наши, российские. Работу по модернизации, строительству новых объектов мы можем выполнить только сами. Это неоспоримый факт.

Австрия. Китай. ПФО > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 5 января 2018 > № 2452769 Рустэм Хамитов


Украина > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > interfax.com.ua, 4 января 2018 > № 2455828 Олег Мистюк

Глава Киевского инвестагентства: В 2018 запланировано подписание соглашений объемом около $4 млрд на 3-5 лет

Эксклюзивное интервью генерального директора Киевского инвестиционного агентства Олега Мистюка агентству "Интерфакс-Украина"

- На прошлой неделе мы наблюдали борьбу Киева за возможность списания госдолга. Изначально было предложение списать 1 млрд грн в счет стоимости строительства Подольско-Воскресенского моста и 2,6 млрд грн - в счет строительства метро на Виноградарь. Минфин эти 2,6 млрд грн убрал из проекта госбюджета, но депутаты в бюджетном комитете их вернули и даже добавили 300 млн грн на замену освещения в городе.

- Мост нужен. Без него Трам-Трейн (месяцем ранее подписан Меморандум с МФК) останется не в полном формате, соединяя полупетлей Троещину с деловым центром города - через Дарницу и Батыеву Гору до Караваевых дач. С мостом Трам-Трейн стал бы полноценной кольцевой наземной веткой метро, а пассажиропоток вырос бы с 290 тыс. почти до миллиона в день. Это порядком бы разгрузило переполненные существующие ветки метрополитена, не говоря уже о дополнительном комфорте для автомобилистов, пересекающих реку. Но достраивать мост еще 10 лет скоростью $40 млн в год - непозволительная роскошь. Поэтому Кабмину, конечно, спасибо за возможность возобновить строительство моста против списания долга муниципалитета перед Минфином, но с нас никто не снимал задачи найти более быстрое решение вопроса завершения строительства. Особенно с учетом того, что к концу весны уже будет полноценное ТЭО Трам-Трейна, с которым уже можно обращаться к "Укрзализныци" за согласием на использование ее железнодорожных путей в Киеве, а затем - к кредитному комитету IFC за $160-200 млн (большая часть средств пойдет на закупку подвижного состава), проектировать и, наконец, начать реализовывать проект "в железе", хотя бы в виде (пока мост не построен полностью) полукольца.

Возвращаясь к достройке моста, на которую необходимо до $400 млн… Мэр Киева прилагает серьезные усилия, для того чтобы вовлечь Германию и немецких инвесторов в этот проект. Киевское инвестиционное агентство (КИА) тоже не спит. В 2016 году отрабатывали варианты совместить длительную рассрочку от турецких подрядчиков с возможным кредитом от ЕИБ. Но это требует дополнительной госгарантии, что является вопросом приоритетности проекта на уровне государства и МВФ. Там политика ориентирована на поддержку самоокупающихся проектов, коим мост сам по себе не является, если не вводить плату за проезд.

Поэтому КИА пришло к другой идее: совместить потребность достройки моста с другим проектом, одобренным распоряжением КГГА - строительством ультрасовременной энергостанции на основе CFB-технологии с химической очисткой, по самым жестким экологическим стандартам ЕС. С момента строительства ТЭЦ-5 и ТЭЦ-6 в 80-х Киев вырос в разы, многократно увеличилось потребление энергии, особенно в центре города, а инфраструктура изношена и неэффективна. Цель проекта - модернизировать ТЭЦ-6 на Троещине, добавить два блока мощностью 600 МВт, подвести тепло и электричество в центр города, соединить его с энергокольцом вокруг Киева. И все это можно сделать без копейки из городского бюджета, только за счет инвестора, который будет оператором этой новой современной инфраструктуры. Следующая задача - удержать, а по возможности снизить тариф на отопление, улучшить экологическую ситуацию за счет использования лучших мировых технологий теплогенерации. И вместе с тем завершить процесс деиндустриализации Подола, избавившись от ржавых корпусов и труб Станции теплоснабжения-2 в районе Рыбальского острова - сооружения постройки 30-х годов прошлого века - трижды исчерпавшей свой проектный ресурс. Кстати, в Лондоне из подобной энергофабрики получился очень популярный музей современного искусства!

Теперь, чтобы завести тепло от этой новой станции в центр через Днепр, нужны три трубы метрового диаметра, проходящие под мостом, например, Подольско-Воскресенским. То есть мост может быть предусловием. Финансовое моделирование объединенной сделки подтверждает: при тарифе 1200 грн за гигакалорию (на ТЭЦ5/6 сейчас порядка 1400 грн), на инвестора в энергостанцию можно возложить затраты по самостоятельной достройке моста в размере $300 млн за первые два года реализации проекта. Даже при этом инвестору остается вполне ощутимая норма доходности по всей сделке.

Единственный вопрос - кто даст на проект в Украине $1,5 млрд? Над этим сейчас и работаем, ведь системных игроков, способных осуществлять такие масштабные инфраструктурные проекты без госгарантии, вкладывая свои собственные средства, не так уж и много. Будем объединять усилия с офисом Национального инвестиционного совета при президенте Украины.

Как показывает опыт других стран, для появления инвесторов такого масштаба, притока средств в реальный сектор экономики и создания рабочих мест требуются консолидированные усилия всех ключевых лиц государства. В конце концов, давайте дадим себе ответ на вопрос: мы действительно хотим, чтобы в Украину пришли серьезные крупные зарубежные инвесторы?

- Какова позиция "Киевэнерго" как нынешнего оператора энергосистемы Киева? Им нужен приход такого конкурента - ведь эта новая станция будет частная?

- Договор "Киевэнерго" на управление городскими тепловыми сетями истекает 26 апреля 2018 года. После этого ТЭЦ5/6, теплосети с котельными и завод "Энергия" должны вернуться в управление города.

- Это означает, что Киев будет сам заниматься теплохозяйством или будет все же привлечена какая-то частная компания?

- Два года назад я говорил, что прежде чем приглашать инвесторов, нам необходимо убедить их, что Киев долгосрочно может быть надежным партнером. Это упирается в банальные вещи, на которые мы наткнулись еще в 2014 году, работая над этим вопросом с международными консультантами. Сначала вместе с ними, а уже с прошлого года за счет города мы профинансировали годовой отчет муниципалитета, сделанный по международным стандартам. Это еще пока не полноценный аудит, но уже консолидированный отчет, необходимый банкирам и инвесторам для понимания того, как ведет себя город. Без этого невозможно привлечь сотни миллионов долларов, которые требуется вложить в модернизацию теплового хозяйства Киева.

Публичная статистика говорит, что у Киева, наконец-то, с финансами все хорошо, позитивный остаток на казначейском счете, бюджет Киева - профицитный второй год подряд. И теперь международные финансовые организации (МФО) приходят к нам с предложением кредитовать городские проекты.

Но если речь идет о долгосрочных сделках - на 25 лет и более, какой является реновация теплоэнергетики Киева с инвестициями $200-300 млн и выше, то финансирующим банкам необходима полная уверенность в том, что все последующие решения по управлению инвестициями будет принимать квалифицированная команда, понятная этим банкирам. Поэтому изначальная модель, которую мы отрабатывали вместе с IFC и USAID в соответствии с подписанными меморандумом 2015 года, и по итогам всех due diligence и анализа различных сценариев в отношении активов "Киевэнерго", заканчивалась концессионным конкурсом. Предполагалось, что Нацкомиссия регулирования рынка электроэнергетики и коммунальных услуг (НКРЭКУ) к концу 2017 года должна была одобрить RAB-методологию для теплоснабжения, которая к тому времени была бы испробована на энергодистрибуции. Но вы сами знаете, в каком сейчас состоянии пребывает НКРЭКУ: со стимулирующим RAB-регулированием пока все осталось на уровне презентаций.

В результате RAB у нас нет, а соответственно, нет понимания прибыльности бизнеса теплоснабжения и теплогенерации для инвестора, что делает рассмотрение вопроса о рациональности инвестирования бессмысленным. Надеюсь, RAB-методология появится через год-полтора, если верить международным донорам - спонсорам проекта по ее разработке, и мы проведем концессионный конкурс через полтора-два года. Но их нужно как-то прожить, так как договор с "Киевэнерго" завершается 27 апреля текущего года.

Поэтому одно из решений, которое мы нащупали и хотим закрепить дополнением к меморандуму с международными партнерами, это сценарий, при котором город 27 апреля забирает на себя активы в теплохозяйстве, которыми сейчас управляет "Киевэнерго", или даже все "Киевэнерго" как компанию-лицензиата. Но забирает с четким с пониманием, что сразу же или в ближайшем будущем будет проведен конкурс по привлечению так называемого management contractor (MC) - операционной команды, которая управляет этим хозяйством на аутсорсе. Отбор этот будет вестись среди именитых европейских, а, может быть, еще азиатских или американских профильных компаний, которые обладают компетенцией в этой сфере. Фактически, это те же самые компании, которых мы активно звали в планируемую концессионную сделку, которую мы сейчас провести не можем не по своей вине. Так что объявим конкурс на MC, выберем лучшего, кто даст больше ноу-хау, сможет эффективно управлять этим хозяйством и получать за это плату.

Одним из критериев эффективности (KPI) будет не возрастание результирующего тарифа. RAB-методология означает некоторое поднятие тарифов за счет включения инвестнадбавки, которая позволит привлекать инвестиции и затем возвращать их за счет тарифа. Это не означает кардинального повышения, как в случае с "Роттердам+". По нашим с IFC расчетам, в случае вложения $300 млн в теплоснабжение Киева тариф мог бы вырасти всего лишь на 7%, что по сравнению с предыдущими подъемами тарифа на 40-60% не столь существенно. Это не такая большая плата за новые трубопроводы и кардинальное сокращение количество аварий.

С другой стороны, эти 7% -- пока виртуальное увеличение тарифа и могут быть компенсированы таким же 7%-ным уменьшением объемов потребляемого газа на ТЭЦ5/6 и сотнях районных котельных за счет этой модернизации. То есть де-факто нетто-эффект может быть нулевым, если эти $300 млн, которые МФО может профинансировать, будут рационально вложены квалифицированной командой. Поэтому и у нас, и у банкиров есть требование, чтобы управлением активов "Киевэнерго" занималась квалифицированная команда.

Повторюсь, банки готовы при условии "белой", проверенной в боях компании-управленца финансировать модернизацию, направленную на повышение энергоэффективности системы централизованного теплоснабжения Киева (между прочим, третьей по величине в мире!). Консультанты определили ее стоимость в $300 млн, "Киевэнерго" - до $600 млн, а в самых ярких инженерных мечтах - до $1 млрд. Стоимость упирается в повышение тарифа: при $300 млн мы вышли на 7%.

- А какова позиция ДТЭК: готовы они отдавать все или только часть? "Киевэнерго" ведь уже объявило о делении на две компании.

- Нынешнее деление - это выполнение требования Третьего энергопакета, и они должны были приступить к этому давно. До 27 апреля, наверное, успеют. Часть электродистрибуции, для которой будет применяться RAB-методология, находится в собственности ДТЭК, и город не имеет к ней отношения.

Электродистрибуции у нас нет, за исключением небольшой части, которую мы планируем продать через инвестконкурс, с привлечением правильных оценщиков, о чем мы начали переговоры с Фондом государственного имущества Украины.

Но отсутствие у города собственной электродистрибуции не несет большой угрозы, так как мы можем брать электричество из кольца, которое идет вокруг города, если сможем сделать проект новой CFB станции. Первая часть проекта - это провести 18 км кабеля на 330 кВ в центр города и поставить в районе Петровки подстанцию, таким образом, обеспечив канал подключения Киева к "кольцу". То есть, появится альтернатива сетям ДТЭКа. К тому же частная элеткродистрибуционная сетка является монополией и четко регулируется НКРЭКУ в части тарифов.

Что касается теплоснабжения, то от решения этой проблемы город так абстрагироваться не может. Эта часть была и есть городской, вернется обратно к нам, и нам нужно принимать решение в ближайшее время. Но при этом, честно говоря, самостоятельно вложить в модернизацию 2-3 млрд грн в следующем году из городского бюджета, без поддержки международных финансовых институтов, мы вряд ли сможем. Таких свободных денег у города просто нет. Поэтому с учетом наличия возможного длинного долгосрочного инфраструктурного финансирования со стороны МФО (которое может прийти вместе с существенной донорской невозвратной помощью из экологических фондов Евросоюза, одним из распорядителей которых выступает ЕБРР, или соответствующих американских и других глобальных фондов охраны окружающей среды), мы создадим максимально либеральные, лояльные и выгодные для города условия прихода такого финансирования.

- Концессионный конкурс будет уже после выборов мэра - в 2019-2020 году?

- В микросценарии хотя бы НКРЭКУ должно заработать. Пока именно это тормозит работу над концессионным тендером. Без этого нам нечего будет предложить участникам конкурса.

- Эксперты и консалтинговые компании утверждают, что инфраструктурные объекты могут стать драйверами развития коммерческой недвижимости в Украине в ближайшие годы. Какую работу ведет КИА по освоению транспортных узлов в качестве площадок для строительства торговых объектов?

- В декабре мы вынесли на инвесткомиссию разработку предпроектных предложений с конкретными локациями и техническими просчетами для коммерческой недвижимости, которая может находиться в пределах или рядом с будущими тремя-четырьмя станциями метро на Виноградарь. "Киевское инвестиционное агентство" занималось тем, чтобы часть бюджета на эти станции возложить на плечи будущего инвестора. Каждая из четырех планируемых станций анализировалась метрополитеном, но при этом мы синхронизировали, каким образом частники не будут мешать, а будут помогать в этом проекте и возьмут на себя часть затрат. Это же касается Львовской Брамы - пытаемся развязать проблему с предыдущим инвестором, который не выполнил своих обязательств, но какие-то деньги в бюджет уплатил. Видя возобновление интереса к транспортно-коммерческим проектам, разогреваем интерес среди институциональных инвесторов, в основном из стран ЕС.

- Какие перспективы строительства четвертой ветки метро в ближайшие годы?

- Если мы говорим о проекте, в котором есть частный инвестор, то есть государственно-частное партнерство, или концессия, то один проект может готовиться 1,5 года. К тому же покупательная способность населения пока еще не настолько высокая и добраться до уровня стоимости билета, как, к примеру, в Варшаве - $1, мы не можем. Поэтому с точки зрения инвестиционной привлекательности к четвертой ветке пока есть вопросы.

- Почему тогда ведутся переговоры с китайцами о финансировании новой линии метро?

- Смотрите, Трам-Трейн - это, по сути, кольцевая ветка, которая подбирает пассажиров, выезжая на трамвайные пути дальних районов Троещины. Кольцо не может заменить радиальную отдельную ветку метро полностью, верно? В данном случае, мы говорим о радиалке от Жулян до Троещины. С точки зрения урбанистики Киев фактически везде по периферии ограничен смежными поселками и, по разным причинам, расширяться не хочет или не будет. Поэтому одно из немногих направлений, где возможно расширение, - это Троещина. Но у нее транспортная проблема. В Киеве достаточно большой приток населения и нагрузка на инфраструктуру, в том числе транспортную, серьезная. Поэтому город пытается балансировать между скоростью и ростом жилой застройки и ремонтом хотя бы существующей инфраструктуры. Мы понимаем, что нужно дать хотя бы два новых вида транспорта, но они должны быть самоокупаемыми. Даже если предположим, что стоимость проезда будет 10 грн, то умножив на потенциальных 300 тыс. пассажиров на новой ветке метро за 20 лет получим выручку (без учета затрат) меньшей, чем минимальные затраты на строительство этой ветки. С точки зрения экономики проект будет убыточный.

- То есть, в проекте с китайцами платить будет только город Киев?

- Если он состоится, да. Частично это ляжет на плечи горожан, которые будут пользоваться этим видом транспорта. Но надо посмотреть, а потянет ли бюджет, или может госбюджет присоединится к этому инфраструктурному проекту, который даст приток инвестиций в экономику почти $2 млрд? Украине нужно разогнаться на пару-тройку миллиардов желательно самоокупающихся проектов, чтобы увидеть эффект на всеукраинском ВВП. В настоящее время это могут сделать немногие учреждения - госбанки, муниципалитеты, крупнейшие госкомпании.

- В таком случае будет смысл в строительстве индустриального парка "Киевская бизнес-гавань"?

- Именно. Мы проконсультировались не только с голландцами, не только с корейцами, но даже с гаитянами. В Гаити за средства инвесторов построен один из самых инновационных технопарков стоимостью $2 млрд. Когда они узнали, что мы на Троещине на 270 га хотим строить, они выразили огромную заинтересованность. Они нам посоветовали разместить индустриальную зону максимально близко к теплостанции, которая вырабатывает пар. Большое количество новых индустрий, легкая промышленность, производство пластика и обуви используют не электричество, а именно пар. Поэтому я сейчас пытаюсь максимально отработать с корейским "Эксимбанком" возможность совместно с ЕБРР профинансировать участие в этом проекте одного из потенциальных инвесторов - Posco Daewoo. Одновременно повторно просим корейское правительство профинансировать наш бизнес-план.

- Какие перспективы увидеть в ближайшее время в столице качественную трансформацию промышленных зон, к примеру, какова судьба Телички?

- Если город в стране с развитой экономикой видит спрос от глобального инвестора, способного оперировать суммами по $1 млрд в год, он должен оперативно найти ресурсы для того, чтобы за 1-3 года выкупить и вернуть в коммунальную собственность земельный участок, изучить, как объект вписывается в урбанистику, провести коммуникации, и тогда предложить сделку такому инвестору. На Теличке находится 14 арендаторов, собрать их в одну сделку достаточно тяжело.

По украинскому законодательству вся процедура по принудительному выкупу территории занимает три года. Тем не менее, за 2017 год два инвестора обозначенного масштаба проявили интерес к тому, чтобы сделать новый район в Киеве, и намерены заняться этим в 2018 году. На Теличке есть замороженная станция метро и практически каждый с 14 арендаторов земли нашел, куда переехать, включая даже "Ковальскую". Они уже готовы к переезду, но де-факто он еще не произошел.

- Вы уже говорили, что в Киеве наметился дефицит офисной недвижимости. Как вы видите восстановление этого сектора рынка?

- Город владеет большими площадями: у нас 10,5 млн кв. м недвижимости, половина из которых - больницы, школы и садики, которые никуда не денутся - но примерно 1-2 млн кв. м - потенциально освобождаемые площади.

В прошлом месяце на голосование Киевсовета планировалось вынести одобрение проекта "Єдиної будівлі": сделки по приобретению здания бизнес-центра "Виктори Тауэрс" на Воздухофлотском проспекте (27 этажей, две башни). Сейчас владельцем является выходец из "КДД Групп", проект полностью закредитован государственным Укрэксимбанком. Переезд в это здание позволит консолидировать муниципалитет и освободить центральную часть города от бюрократов с возможным перепрофилированием коммунальных помещений в офисы, в том числе для стартапов, айтишников, малого и среднего бизнеса. Мы вышли на финальную точку в переговорах с собственником и банком по коммерческим условиям относительно финансирования достройки здания. Нам не хватает только решения Киевсовета, которое позволит подписать контракт на $370 млн. В результате этого будет осуществлен вывод 26 департаментов КГГА из центра города, чтобы продать, реконструировать или просто сдать в аренду порядка 160 тыс. кв. м муниципальной недвижимости в условиях растущего спроса на офисную недвижимость в центре Киева. Мы получили предварительное согласие Минфина, что он будет закладывать в бюджет министерств соответствующую статью, позволяющую им арендовать офисы там, где они сочтут нужным. Мы, со своей стороны, сделаем дисконт в нашем новом здании. Уже есть предварительная коммуникация с несколькими министерствами, что они предпочли бы сидеть в бизнес-центре класса А и эффективно взаимодействовать между собой. Общая площадь нового здания составляет 260 тыс. кв. м, арендная - 179 тыс. кв. м. Муниципалитету хватает 40 тыс. кв. м. Город является одним из лучших заемщиков, Укрэксимбанк очень заинтересован в таком сценарии решения проблемы недостроя. Ведь город не только подберет под себя объект, но и решит вопрос с наполняемостью.

- Какова судьба ТРЦ "Республика" в Киеве?

- Как мне сказали в Фонде гарантирования вкладов, есть большие шансы, что сделку по продаже ТРЦ "Республика" подпишут в начале этого года. Фонд в два или три раза снизил начальную цену - до $67-70 млн, что уже достаточно привлекательно для инвестора, готового выкупить за эти деньги, а после вложить еще сотню миллионов долларов в достройку, согласно проекту.

- Какие еще есть интересные проекты, за которые вы готовы взяться?

- Любое ТЭО по индустриальному или инфраструктурному проекту должно иметь мультисценарный анализ. Даже в случае "Єдиної будівлі" мы анализировали три варианта: свежая постройка, репрофайл Телички и здания "Нафтогаза" на Левом берегу.

Мы, кстати, пытаемся работать с "Нафтогазом" по продаже этого непрофильного актива. Не уверен, что у "Нафтогаза" достройка этого здания может быть стратегической задачей в нынешних условиях. Ищем инвестора, который осилит проект: пусть там будет гостиница или что-то другое.

- Видите ли вы заинтересованность со стороны инвесторов в рекреационных проектах Киева?

- В июле 2017 года мы заключили сделку с компанией "А Скай" на $17 млн по строительству мультифункциональной спортивной арены напротив ТРЦ Sky Mall. Функционал здания четко прописан для проведения спортивных соревнований, оно также может использоваться как недостающий Киеву концертный зал.

Планируем презентовать инвестконкурс по строительству канатной дороги с Почтовой площади через Днепр на Труханов остров, стоимостью $21-22 млн. И затем - проект на семь пересадочных станций через Березняки на Русановку. Это позволит горожанам быстро доехать с Русановки или Березняков до Европейской площади. Я подключил к анализу этой сделки один из украинских госбанков, а также мы собираемся попросить IFC рассмотреть, насколько востребован этот проект как транспортной инструмент.

- Расскажите, как обстоит ситуация со строительством сети WiFi компанией Mosquito Mobile в киевском метрополитене? Говорят, собственник компании Александр Адарич прекратил финансирование проекта.

- Да, сделка должна быть пересмотрена и, возможно, даже расторгнута. За последний год Mosquito перестал заниматься расширением из-за финансовых проблем. Александр Адарич рефинансировал за счет своих собственных денег все задолженности проектной компании Mosquito Mobile перед Фидобанком, полностью очистил компанию от банковских долгов, но $5 млн для завершения проекта у него не было. Эту сделку просмотрели с четырьмя инвесторами из Швейцарии, Украины и США, но перепродать ее было непросто.

- А нужен ли WiFi, если уже есть 3G, а скоро будет и 4G-интернет?

- Мы консультировались с операторами на начальных стадиях проекта. По их неформальному утверждению, 3G в закрытых помещениях не работает. 4G может иметь такую же ширину канала, как у WiFi, но посмотрим, чем закончатся аукционы на 4G частоты, которые запланировала НКРСИ на этот год.

Я надеюсь, что на следующую инвесткомиссию придет Mosquito Mobile с подписанным обязывающим соглашением с тем из четырех инвесторов, кто вышел в финал. Стимулирую его завершить проект как можно скорее, но у города, честно говоря, за год терпение уже исчерпано и есть желание самостоятельно закончить проект. Это желание связана с растущей необходимостью развития проекта "Смарт-сити". Если говорить о станциях метрополитена, то это камеры наблюдения. Можно критиковать наш "Смарт-сити", но статистика показывает, что там, где есть камеры, краж немного меньше. У нас в рамках проекта WiFi в метрополитене было условие для инвестора, чтобы он поставил камеры с распознаванием лица. Город постепенно своими камерами приближается к метрополитену, которые инвестор должен был поставить за свой счет.

- На какую общую сумму сделок вы планируете выйти по результатам 2017 года?

- Мы фиксируем более 700 млн грн подписанных сделок, в которых частный инвестор заменил бюджетное ассигнование. Но реально объем инвестиций выше. К примеру, мы заложили уровень инвестиций в строительство больницы 170 млн грн, а де-факто инвестор вложит 1 млрд грн, потому что оборудование стоит гораздо дороже. Поэтому наши сухие формальные 700 млн грн - это далеко за 1,5 млрд грн, которые придут в новые объекты инфраструктуры.

- Каковы планы по инвестициям на следующий год?

- В 2018 году запланировано подписание нескольких десятков соглашений как в сфере недвижимости, так и по системным инфраструктурным проектам, общий объем финансирования которых составит около $4 млрд. Проекты рассчитаны на 3-5 лет.

- Говорят, в КГГА изучается возможность внедрения системы "деньги ходят за ребенком". Может ли она стимулировать приток инвестиций в строительство детских образовательных учреждений?

- Перспективное направление, в котором были сделки в 2017 году, -- это образование: на рынке есть около 50 инвесторов, обозначивших свой интерес в проектах образования в Киеве.

Мы рассматриваем возможность внедрения системы ваучеров. Дело в том, что сейчас только в центральных районах Киева существует спрос, позволяющий инвесторам создать частную школу, тогда как в других районах найти инвестора на строительство школ очень сложно. Школы нужно субсидировать. Мы подсчитали, что затраты на одного ученика составляют около 12 тыс. грн в год. Если частники построят за свои деньги большую школу на 1000 детей, а муниципалитет следующие 15-10 лет будет выделять по 12 млн грн субсидий на бесплатное их обучение, то это существенно расширит круг потенциальных инвесторов. Если у нас будет ваучер, когда "деньги ходят за детьми", мы это сделаем. В городе осталось не так уже много площадок для строительства школ, мы параллельно ищем частных инвесторов и строим школы своими силами.

- Какие достижения КИА за последние три года, которые могут ощутить киевляне?

- За три последних года мы заключили 26 инвестиционных соглашений, в подавляющем большинстве которых частный инвестор взял на себя бюджетные расходы по инфраструктурным объектам столицы. Например, в результате привлеченных инвестиций на строительство нового медицинского центра на безе городской больницы №14 киевляне получат не только современную больницу, - медцентр также обеспечит работой более 450 специалистов, а на лечение будут приезжать даже иностранцы.

- Этот и следующий год прогнозируются достаточно сложными для Украины как в геополитическом измерении, так и с учетом будущих выборов. Как может повлиять политическая конъюнктура на деятельность КИА?

- Местное самоуправление должно быть отделено от политических процессов и ориентироваться исключительно на те достижения, которые полезны для территориальной общины, для горожан.

В последние три года "Киевское инвестиционное агентство" не ориентировалось на политическую конъюнктуру. Мы смогли выстроить системную коммуникацию со всеми без исключения фракциями, представленными в Киевсовете, потому что аргументировали не политической целесообразностью, а мотивировали исключительно экономическими фактами и целесообразностью реализации проектов, которые стоят над политикой и настоящими вызовами, и несут стратегический и необходимый для города характер.

Такая равноудаленность от всех фракций послужила залогом того, что мы продолжаем успешно работать, ведь мы знаем, что инвестиционным банкирам перестают доверять, как только они начинают поддерживать хоть какую-то из политических сил. Поэтому банкиры должны находиться вне политики. Собственно, такое понимание было у мэра Виталия Кличко, когда он пригласил меня возглавить "Киевское инвестиционное агентство".

Украина > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > interfax.com.ua, 4 января 2018 > № 2455828 Олег Мистюк


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 28 декабря 2017 > № 2440700 Рубен Варданян

Миллиардер Рубен Варданян: «Нам кажется иногда, что деньги решают все, но это иллюзия»

Рубен Варданян

социальный инвестор и предприниматель

К 100-летию Forbes бизнесмен рассказал, что думает о критериях оценки успеха и новой эпохе — талантизме

У меня был очень хороший знакомый, старый и мудрый человек. Как-то в 1990-е годы он сказал, что твою успешность следует оценивать по тому, какую сумму ты можешь взять в долг у своих друзей без подписания договора. Вообще критерии успеха бывают разные. Для кого-то признание одного человека или толпы важнее, чем возможность принимать решения, будучи невидимым. Кто-то предпочитает оценивать успех суммой денег, которая у него есть на счете. Для другого успех — это возможность пойти со своей семьей в парк, даже если придется пропустить важное совещание. Вообще говоря, любовь и страх — очень сильная движущая сила в нашей жизни, намного сильнее, чем деньги. На мой взгляд, это фундаментально базовая основа всего, что движет нами. С этой точки зрения деньги не могут считаться универсальным способом измерения, они, в конце концов, не могут измерить культуру, духовность и многие другие вещи. Нам кажется иногда, что деньги решают все, но это иллюзия.

Больше всего меня мотивируют любопытство и желание сделать невозможное возможным. Вообще важно постоянно пытаться менять среду вокруг себя. Какой у нас выбор? Либо мы можем как-то влиять на то, что происходит у нас, либо сказать себе: от нас ничего не зависит, нужно расслабиться и плыть по течению, спрятаться в пузырь, минимизировать свое общение с внешним миром. Я сторонник первого. Нужно жить полной жизнью и в каждодневном режиме пытаться хоть немножко, но менять мир в лучшую сторону, потому что по большому счету все, что мы оставляем нашим детям, — это не деньги, это не какие-то активы, это тот мир, в котором они будут жить. И от нас зависит, будут они жить в лучшем или худшем мире.

Для предпринимателя главное — не бояться. Предприниматель — это человек, который готов уйти из зоны комфорта, из зоны понимания в зону неизведанного. На самом деле он похож на эмигранта, который когда-то уезжал из Европы в Австралию, в Америку или в Россию. Или на ученого, который тоже попадает в зону неизведанного и готов экспериментировать. Во-вторых, предприниматель не боится упасть и умеет подняться. В-третьих, предприниматель очень любознателен. Такой человек должен открыто смотреть на то, что происходит вокруг, и видеть то, чего не видят другие. Наконец, он обязан быть хорошим евангелистом, уметь зажечь и повести за собой людей, чтобы создать то, чего раньше не было.

Мы живем в один из самых интересных периодов истории человечества. На наших глазах рождается новый технологический мир, от капитализма мы переходим к системе, которую я бы условно назвал талантизмом. В индустриальном обществе главнейшую роль играла концентрация капитала и ресурсов. И в этом плане роль государства, роль крупного капитала была ключевой для успеха. Все это уходит в прошлое. Ребята в гараже могут за $500 создать компанию, которая или сделает мир лучше, или уничтожит его. И это необязательно произойдет в Кремниевой долине — может, где-нибудь в Болгарии или Уганде. Неудивительно, что для многих людей уже не деньги являются главным. А например, возможность креативить, инновационность, возможность принимать интересные решения. В общем-то, и вход в бизнес стал намного менее дорогим. Поэтому борьба будет идти не за деньги, а за людей талантливых, умных, креативных.

Технологии позволят очень многое изменить. Убежден, что на смену сегодняшним профессиям придут другие, а это значит, что нужно учиться, учиться больше, дольше и все время, потому что мы же будем жить дольше. Уверен, что ключевой отраслью человечества ХХI века будет образование, а не нефтяная или какая-нибудь большая золотая отрасль. Именно образование будет главным двигателем изменений в мире. Наконец, важно помнить, мир стал глобальным, и это иллюзия, что можно построить мексиканскую, английскую стену или железный занавес. Примерно из 200 стран лишь 50–60 живут нормально. Если так будет продолжаться, то эмиграционные волны снесут Запад, да и Россию, как в свое время снесли Римскую империю.

И последнее. Мы живем в эпоху самого низкого доверия к институтам: международным, государственным, частным, религиозным. Но свято место пусто не бывает. Ясно, что вакуум рано или поздно будет заполнен или псевдопровидцами, или какими-то сектами, или новыми идеями, религиями. Люди, боясь будущего, будут бежать в прошлое, попытаются отгородить свое пространство или будут искать новых идолов. Мы будем жить в обществе, где человек остался один на один с этими проблемами, и плохо, если он не найдет опору в базовых человеческих ценностях, а будет опираться только на технологии. Мир состоит из двух составляющих. Об этом сказал еще Аристотель: это не только логика, но еще и риторика. Человек должен уметь не только делать, но и думать, переживать и сопереживать.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 28 декабря 2017 > № 2440700 Рубен Варданян


Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bankir.ru, 28 декабря 2017 > № 2440552 Тимур Хутов

Инструмент давления: что такое доследственная проверка предпринимателей

ТИМУР ХУТОВ

руководитель уголовной практики компании BMS Law Firm

Несмотря на громкие заявления властей о поддержке бизнеса государством, силовое давление на предпринимателей только увеличивается. Официально заявляется об отказе от необоснованного уголовного преследования в сфере предпринимательской деятельности. Но на практике количество уголовных дел по экономическим статьям не уменьшается. Особо можно выделить такой инструмент воздействия на бизнес, как доследственные проверки.

Доследственные проверки проводятся по сообщениям о преступлениях, и ведутся они перед возбуждением уголовного дела. В отношении предпринимателей эти действия традиционно проводятся подразделениями экономической безопасности и противодействия коррупции МВД. При этом лица, уполномоченные соблюдать закон и следить за его соблюдением, часто сами же его и нарушают. Так, многие сотрудники МВД почему-то полагают, что доследственная проверка представляет собой аналог уголовного дела без возможности ареста. Безусловно, это не так.

В ходе проверки проверяются сам факт наличия преступления и причастность к нему конкретных лиц. Поэтому арсенал используемых методов – оперативно-разыскные мероприятия – особый. Часто сотрудники правоохранительных органов требуют дачи пояснений, угрожая наступлением уголовной ответственности по статье 307 УК РФ (заведомо ложные показания) и статье 308 УК РФ (отказ от дачи показаний). Это явное злоупотребление, поскольку доследственная проверка является самостоятельной стадией уголовного производства, а указанные нормы применяются только при отказе от дачи показаний или даче заведомо ложных показаний на стадии предварительного расследования.

На стадии доследственной проверки свидетели дают объяснения, а не показания. Дача объяснений является сугубо добровольным мероприятием, и человек может в любой момент отказаться что-либо пояснять. В нашей практике мы сталкивались с подобными злоупотреблениями. Например, сотрудники полиции угрожали директору предприятия на западе Москвы привлечением его и сотрудников к ответственности по вышеуказанным статьям.

Часто допускаются нарушения при обследовании помещений, которое сотрудники правоохранительных органов почему-то путают с обыском. При обыске могут вскрываться закрытые помещения и запертые шкафы, при обследовании – нет. При обыске могут запретить общаться друг с другом и иными лицами, при обследовании – нет. При обследовании помещения можно в любой момент уйти, что невозможно при обыске.

Особо можно выделить проведение доследственной проверки по налоговым делам. Из-за пробела в законодательстве правоохранительные органы могут возбудить уголовное дело, не дожидаясь ответа налогового органа о наличии или отсутствии налогового правонарушения. В нашей практике был случай, когда во время производства проверки следователи оказывали давление на налоговый орган с целью вынесения нужного решения. Добиться признания отсутствия состава преступления нам удалось только через суд, после чего проверку прекратили, а уголовное дело не было возбуждено.

При доследственной проверке предпринимателям очень важно знать свои права и границы полномочий проверяющих лиц. Это поможет избежать провокаций и не совершить ошибки, которые впоследствии могут быть истолкованы не в вашу пользу. Для этого не делайте никаких поспешных действий, не соглашайтесь добровольно раскрывать информацию, которая может вам навредить. Помните, что проверка не дает правоохранительным органам права проводить в отношении вас следственные действия, а любые нарушения ваших прав могут быть обжалованы.

Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bankir.ru, 28 декабря 2017 > № 2440552 Тимур Хутов


Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 26 декабря 2017 > № 2437993 Наталья Торик

Друзья Оушена. Как собрать в стартапе команду мечты

Наталья Торик

Генеральный директор ООО «СанПротеин», директор по инвестициям и GR ООО «БиоТехнологии», руководитель проекта ProGRant

В России наконец-то на первое место стали ставить команду. И самые важные черты сотрудников — это соучастие и способность к кооперации

На днях от одного из моих сибирских друзей-предпринимателей пришло повседневное письмо на тему «Как дела?». Во втором абзаце мой товарищ поделился размышлениями под кодовым названием «Перформия». «Что это?», — полюбопытствовала я и получила в ответ ссылку. Три первые минуты видео были посвящены «технологии найма продуктивного персонала». Следом звучали жалобы предпринимателей средней руки на бесконечные проблемы с персоналом. Слово-то какое! Вспомнился фильм «11 друзей Оушена»… Как думаете, Дэнни Оушен знал какие-то «технологии подбора персонала», когда по всему миру собирал команду тех, с кем будет грабить банк? «Вы похожи на аналоговые устройства в цифровом мире», — всплыла в памяти цитата одного из героев. Да уж, мир и бизнес так стремительно меняются, но, что парадоксально, ценность людей с ростом технологий только увеличивается. По методу скоринга, надбавка за грамотный и профессиональный менеджмент проекта при его оценке доходит до 30%, по Беркусу — вообще до 80%. В России наконец-то на первое место тоже стали ставить команду, а не какую-нибудь охраноспособность разработки. На одном из недавних форумов от гуру отечественных инновации я услышала фразу, которая, как бальзам легла на мой огненно-водно-меднотрубный опыт реализации инновационных проектов: «Успех старатапа в нашем информационном и технологичном мире зависит от состава команды и ее способности работать вместе. Вовлеченные люди смогут разобраться во всем».

«Главное собрать хорошую команду, и тогда один день изменит все». Цитата из к/ф «Волк с Уолл-стрит»

Я подняла глаза, оглядела наше рабочее пространство и задумалась, кто же на самом деле мои «друзья». Кто угодно, только не персонал. Вспомнила, как лет пять назад я была в гостях у одного ныне успешного серийного предпринимателя. По психотипу он бы явно выраженный холерик, как любят классифицировать людей специалисты по HR, а также был и остается настоящим лидером. Он ходил быстрым шагом по офису и кричал: «Вас всех здесь что, по объявлению набрали?! Хотите к 9 утра на работу приходить?!» Тогда меня эта сцена, мягко говоря, шокировала. Ведь в большинстве компаний, которых я знала, сотрудников действительно набирали по объявлениям, и приходили они на работу не к 9, а даже к 8 утра. И уточнение, что это IT-компания, тогда никак не повлияло на мое удивление.

Сегодня я понимаю, что он имел ввиду. Мой заместитель по развитию проекта, например, заработал свои первые серьезные деньги, торгуя хомяками. Как бы сейчас сказали: «Поймал хайп». Создал искусственный спрос на китайскую игрушку — говорящего хомяка. Запустил интернет-магазин с грамотным, по нынешним техническим критериям, лендингом и продал вагон хомяков за несколько месяцев. Потом он на волне успеха решил заняться импортозамещением в классическом российском понимании, и, используя китайские детали, сделал говорящего Деда Мороза. Успех пришел пафосный, но не особо коммерческий, как бывает у многих стаптапов в нашей стране. Деда Мороза купила мэрия Москвы для подарков в небольшом количестве, но серийное производство так и не состоялось. Лет 5 назад моего парня сильно бы за это корили, так, как только сейчас «опыт», пусть и негативный, начинает восприниматься как капитализация. Теперь этот человек знает, с чем приходится сталкиваться и что преодолевать при организации своего производства, и что пресс-релизы и фото с высокопоставленными чиновниками на форумах — не все, что нужно, чтобы проект взлетел. На минуту я представила, как бы оценивала его, запросив только стандартное резюме. «Неоконченное высшее техническое, затем финансовая академия». При чем тут биотехнологии? А эта его татуировка «ВДВ» на левой руке? Серьезное преимущество, кстати. Люди с армейской выправкой, как и прошедшие школу чиновника, обычно приятны своей повседневной исполнительностью: «принял, отработаю», «задача ясна».

А вторая моя звезда?! Руководитель отдела продаж. С дипломом учителя физкультуры средних классов. Я познакомилась с ним на модных образовательных курсах за бешеные деньги. Я — приглашенный гость с кейсом про стаптап, он — моя фрустрация того дня. Спортивного телосложения, с внешней атрибутикой первого парня на районе. Предположила, что где-то за углом должен быть припаркован тонированный черный «бумер». Угадала. Что этот человек делает в аудитории, где уже третий месяц люди «ищут смыслы и снимают слои»? Встретились снова мы только через 2 года, в течение которых он успел взлететь, упасть и снова подняться. Пережившие серьезную неудачу люди вызывают у меня симпатию. Во-первых, они уже получили вакцину от звездной болезни, во-вторых, им уже не страшно падать, так как однажды они уже это пережили. Кризис ударил со всей силы по его маленькому, но успешному бизнесу. И вместо того, чтобы искать успокоение в алкоголе или впасть в депрессию, он пошел продавать парфюм и меховых зайцев в электричку, построив за месяц собственную сеть агентов. Через несколько месяцев стал одним из самых успешных главарей сетевого маркетинга, подрабатывая фитнес-тренером в свободное ночное время. В его речи иногда пролетают «слова-паразиты» типа «не волнуйся, все тигрово», но в продажах его уровень — «Бог». Вместо воронки продаж у него труба и конверсия при холодном обзвоне доходит до 90%. В своем подмосковном городе он создал бесплатную библиотеку бизнес-книг и «Книжный клуб» с регулярными встречами. Резюме? Уверена, что у него его просто нет и не было никогда. Но если бы было, я бы осознанно, а не как в большинстве случаев «для комплекта», вписала «стрессоустойчивость». И в стартапе — это не выносить крик истеричного руководителя или удивлять спокойствием раздраженного клиента, это круглосуточное преодоление сопротивлений рынка новому, отказы в поддержке, финансировании, закупки нового продукта, мнения экспертов, непрошенные советы. Каждый день приходится идти против ветра и, падая, вставать.

Лучшего event-менеджера я когда-то нашла в ресторане. Поймала себя однажды на мысли, что хожу в одно из заведений только из-за официантки, которая всегда знает, что мне хочется съесть и выпить в определенный день недели. Она обладает удивительным чувством собственного достоинства и коммуникативными навыками, позволяющими ей со всеми дружить. Во время очередного ужина я узнала, что у нее неоконченный филфак и великолепные вокальные данные. На мое неожиданное предложение сменить траекторию своей профессиональной деятельности, первое, что она сказала, что не умеет даже компьютер включать. Я попросила ее довериться мне, также как это делаю я, когда прихожу в ресторан, где она работает. Прошло уже больше 10 лет и каждый раз, когда я вижу в инстаграме рекламу ее тренингов по ивент-маркетингу или отчет об очередном проведенном мероприятии, с экрана телефона смотрит уверенная в себе, успешная совладелица одного из крупнейших ивент-агентств в Сибири. И никто в целом мире, кроме меня, уже не способен узнать улыбчивую девчушку с задорным пучком на голове в фирменном фартуке итальянского ресторанчика. Не скажу, что ей и нам было легко. Учили, иногда что-то терпели, объясняли, но результат стоил того. Девочка росла и развивалась не по дням, а по часам. Мы с командой просто запустили процесс развития, который продолжается и по сей день.

«Не надо говорить семь слов, когда хватит четырех». Цитата из к/ф «13 друзей Оушена»

Я заметила, что в успешных стартапах всегда есть проактивные оптимист и пессимист. Первый видит, а иногда специально выискивает сотни подтверждений, что идея стартапа спасет мир. Он беспрестанно транслирует это всей команде и внешнему миру. И даже, если случается неудача, то он оборачивает это или в приобретенный опыт, который, конечно, сделает нас сильней, или в знак для своевременного изменения стратегии. Смертельно, если оптимистический тип оценки действительности присущ, например, финансовому директору. Вот он, скорее, должен быть явно выраженным пессимистом. Сколько проектов на моих глазах погибло из-за изначально несбыточных показателей финансовых моделей.

«Или мы остаемся острыми до конца, или поскальзываемся и тонем. Но мы не меняемся». Цитата из к/ф «13 друзей Оушена»

Надо отметить, что предыдущий опыт в условиях постоянно меняющейся действительности становится менее ценным, чем способность адаптации к изменениям. Это особенно видно в стартапах. Традиционные формы организации процесса не работают. «Должностные инструкции», «процессы»…. У нас, например, как и у множества партнеров по цеху, саморегулируемая организация. Все сами себя регулируют. В стартапе не работает принцип студента, когда первый год ты работаешь на зачетку, потом она работает на тебя. Резюме, каким бы прекрасным оно ни было, не влияет на твой авторитет внутри команды. Имитация бурной деятельности вскрывается в течение считанных дней. Особо искусная в течение месяца. Иерархическая структура тоже не работает. Иерархия порождает снижение ответственности. А без ответственности в стартап-проекте никуда. Саморегулирующаяся организация — это когда руководитель и вовсе не руководитель, а лидер, и функция «контроля» не первична. Планирование и мотивация — вот основной функционал. «Придумай себе должность для визитки», — более реалистичная реплика в коллективе стартапа, нежели: «Что там у нас со штатным расписанием?».

«Я никак не могу себя изменить: куда бы мы ни шли, я все время оцениваю, чем там можно поживиться. Я всегда так делал и делаю, и мне нравится». Цитата из к/ф «13 друзей Оушена»

Вовремя найти и обезвредить — вот одна из главных задач, если уж в коллективе появился сотрудник-паразит. Ведь они не только изображают бурную деятельность, но и отвлекают всех остальных от работы, тратя их силы и время.

Итак, характерная манера поведения.

Совершив один звонок за день, они раздувают 3 слова полученной информации до перспектив вселенского масштаба, вовлекая команду в действия, необоснованные фактами.

У них всегда есть причины невыполнения задач или показателей. И, надо отдать должное изобретательности, всегда разные. Или им всегда чего-то не хватает. И во всем виноваты внешние факторы.

Если он поскользнется и упадет в лужу, то виновата будет только она.

Они часто «примазывается» к успехам других.

Делегирует все, без разбора. В молодежном сленге это называется «переводить стрелки».

«Гладко стелет, но никак не уснуть». Шикарно отчитывается в конце месяца. Может даже сделать красивую презентацию. Если фильтровать отвлекающие маневры типа лести или призрачных перспектив, то к реальным заданным показателям его отчет не имеет никакого отношения.

Встречаются экземпляры, которые громко и при каждом удобном и неудобном случает отстаивают свою позицию. «А я вот считаю…», – начинают они диалог. Иногда могут сморозить откровенную глупость, но принцип высказать свое мнение для них первичней контента.

«Большинство людей даже в фильме про свою жизнь играли бы роль второго плана». Цитата из к/ф «13 друзей Оушена»

Уверена, что в ближайшем будущем мы научимся оценивать уровень энергии людей, и заработные платы будут напрямую зависеть от заряда потенциального сотрудника. Вчера, например, к нам пришла новая энергия. Кстати сказать, в большинстве случаев она сама находит проект. Биофак МГУ, 5 курс. Красивая такая, статная девочка. Мы вообще-то «не расширяем штат», но ее, пожалуй, возьмем. Принесла на встречу печенье, сделанное из нашего сырья, и говорит: «С первого курса пишу курсовые и сейчас диплом на тему вашего производства, вот, печенье сделала, хочу развивать новые продукты, готова бесплатно работать и доказать, что буду полезной проекту». Ну как тут не взять девчонку?

В целом стартапу нужны адепты, мыслящие не стандартно и со смекалкой. Все мы ценим соучастие и способность к кооперации.

Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 26 декабря 2017 > № 2437993 Наталья Торик


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 25 декабря 2017 > № 2436247 Максим Артемьев

Директор совхоза. Сможет ли кандидат от КПРФ защитить интересы бизнеса

Максим Артемьев

Историк, журналист

В то время как большой бизнес все последние годы ходил в Кремль на формальные и неформальные встречи, лоббируя свои интересы, в стране вызревали иные тенденции, олицетворением которых и стал Павел Грудинин

Одним из итогов 2017 года в России стало оживление бизнеса в смысле политической активности. Предстоящие в марте 2018 года послужили ускорителем процессов по выявлению того — кто является ныне выразителем интересов предпринимательского сообщества и есть ли они вообще?

Если исключить экзотическую фигуру экс-миллиардера Сергея Полонского (хотя его желание через небольшой срок после выхода из тюрьмы, баллотироваться в президенты также показательно), то выделяются несколько фигур, которых можно назвать представителями бизнеса на этих выборах. Это Борис Титов, о котором Forbes уже недавно писал, это Ксения Собчак, аналогично герой нашей статьи, а также Антон Баков, Эльвира Агурбаш и Павел Грудинин.

Электоральные шансы Бакова и Агурбаш — в пределах статистической погрешности. У них есть свои маленькие карманные партии, но от заявления о выдвижении до регистрации и настоящего участия очень далеко. Даже в случае преодоления ими этой дистанции, и выхода на финишную прямую как полноценных кандидатов, шансов у них нет никаких, и, что интересует нас в данном случае, никто их выразителями интересов бизнеса не считает, хотя они принадлежат к его представителям так или иначе. И Баков и Агурбаш — либо тешат свои личные амбиции, либо амбиции близких им людей.

Из не рассмотренных еще нами в этом раскладе остается Павел Грудинин, директор подмосковного совхоза имени Ленина. Парадоксальным образом именно эта фигура, выдвинутая КПРФ на своем съезде, может стать знаковой как отражение перемен во взаимоотношениях бизнеса и власти.

Власть и бизнес

Борис Титов, скорее выразитель интересов крупного бизнеса, приближенного к власти. Но это — уходящая натура. Большие компании слишком тесно увязаны с государством, чтобы предлагать свежий подход и взгляд. Они уже привыкли к существующим порядкам и неспособны на перемены. По большому счету их все устраивает — правила игры знакомы, знакомые есть во всех правительственных кабинетах, и то, чего они хотят, касается лишь изменения каких-то частностей либо решения персональных вопросов.

В начале 2000-х олигархам был преподан серьезный урок (судьбы Березовского-Гусинского-Ходорковского), и они его выучили — не пытаться интриговать против Кремля в первую очередь, не вести публичной борьбы, реализовывать свои политические амбиции, если они, все-таки, имеются, через «Единую Россию», а если места там заняты — то через парламентские «оппозиционные» партии.

Все это привело к тому, что на бизнес как инициатора перемен перестали смотреть, и в его рядах видели либо конформистов-карьеристов, либо безобидных экстравагантных шутов. Но, оказывается, все эти годы подспудно шло вызревание нового поколения бизнесменов — потенциальных политиков.

Павел Грудинин долго ждал своего часа. Будет уместным сравнить его с другим видным деятелем аграрного бизнеса — Виктором Семеновым, ставшим министром сельского хозяйства в сорок лет. Они одного поколения, родились в Подмосковье, закончили столичные аграрные вузы, примерно в одно время стали директорами соседних совхозов (между ними — 10 км) у МКАДа — Грудинин возглавил совхоз им.Ленина, Семенов — «Белую Дачу». Но Семенов рано стартанул в большую политику, и сегодня он уже для нее — отработанный материал. А Грудинин только начинает подниматься в федеральную политику и у него все впереди.

При этом оба хозяйства прошли схожий путь, типичный для тех, что оказались в зоне мегаполиса. От собственно сельского хозяйства у каждого осталось лишь узкое направление, у Грудина — выращивание клубники, у Семенова — салатов. Надо понимать, что грудининский совхоз — это не некая деревня, а вполне себе район Москвы находящийся на самом МКАДе — с новейшими многоэтажками, с торговыми центрами «Аутлет центр БрендСити», Leroy Merlin, «Вегас», «StarLight Cash & Carry» и т.д.

Правда, «Белая Дача» Семенова ушла дальше по пути модернизации, и если сравнить сайты ее и совхоза им.Ленина, это бросается в глаза. В первом случае и дизайн ультрасовременный, и основное направление подчеркивается как девелопмент, салаты упоминаются где-то в конце, и вся лексика соответствующая — инжиниринг, логопарк и тому подобное. Во втором случае не стыдятся ни «совхоза», ни «Ленина», и дизайн элементарный. Однако девелоперские проекты, называемые здесь по старинке «строительством», также упоминаются.

Бизнесмены новой формации

Таким образом, Павел Грудинин — это не просто бизнесмен-аграрий, но бизнесмен новой формации, прекрасно знакомый с современными технологиями зарабатывания денег. В нем сочетаются противоположные качества, способные притягивать самые разные слои избирателей — сельское хозяйство и жизнь в большом городе, он не радикал, не член КПРФ, но в оппозиции правительственному курсу, предприниматель, но социально ориентирован, русский патриот, но с еврейскими корнями.

Грудинин едко критикует правительство, но именно в рамках допускаемой парадигмы, он не предлагает революции. Если попытаться вывести его базовую характеристику, то это — осторожность без сервильности.

Важно также понимать, что Грудин как миф — порождение во многом современных информационных технологий, а именно социальных сетей и Youtube. Именно там начали в последние два года ходить ролики с его колкими и ироническими выступлениями. Его имидж складывался в интернете, природная харизма (лидерские качества плюс умение выступать) умножилась на возможности по тиражированию в сети.

В то время как большой бизнес все путинские годы ходил в Кремль на формальные и неформальные встречи, работал во всякого рода официозных организациях, лоббируя свои интересы, на более низком уровне вызревали иные тенденции, олицетворением которых и стал Грудинин. Он стал известен после своего выступления на Московском экономическом форуме в декабре 2015 года, где предстал как защитник отечественного предпринимательства от отечественной же бюрократии. МЭФ — это детище другого бизнесмена, Константина Бабкина, президента холдинга «Новое содружество». Он долгое время пытался вести свою игру, стараясь не слишком сближаться с государством, отстаивая хоть какую-то автономность по отношению к его структурам. (Тут нельзя не вспомнить ныне забытого, а когда-то очень известного и амбициозного главу «Майского чая» и «Деловой России» Игоря Лисиненко, который тоже пытался выступать в политике относительно независимо.)

То, что не удалось Бабкину (он еще и лидер «Партии дела»), теперь может получиться у Грудинина, его вчерашнего соратника. Он отлично понимает, что в современной России невозможно двигаться вопреки власти, а только на условиях договоренностей с ней. Также он понимает, что из партий только КПРФ располагает соответствующей сетью первичных организаций, и именно она может обеспечить ему беспроблемное выдвижение. Так что альянс Грудинина и КПРФ — это брак по расчету. Партия получает возможность избежать позора, который бы ее постиг, получи 74-летний Зюганов третье место, и уступи он Жириновскому. Происходит незаметный, но необходимый апгрейд КПРФ, плавная смена поколений в ней.

Предприниматели и коммунисты

Разумеется, решение далось непросто: у коммунистов хорошо помнят ситуацию с другим амбициозным предпринимателем — Геннадием Семигиным, который выступал сперва в роли главного спонсора КПРФ, а затем попытался и полностью перекупить партию и сместить Зюганова. Тогда бунт удалось подавить ценой тяжелых кадровых потерь и уступок АП, от которой, в конечном итоге, зависела судьба Зюганова.

Вполне возможно, что после выборов пути Грудинина и КПРФ разойдутся. В случае его удачного выступления он сможет стать центром притяжения (в том или ином, формальном или неформальном качестве) для тех сил, в том числе, среди бизнеса, которых нынешний правительственный курс не устраивает, но которые вовсе не хотят революций и надеются на плавную эволюцию режима.

Не стоит забывать, что кандидатуру Грудинина в этот раз изначально продвигал один из лидеров национально-патриотических сил — Юрий Болдырев, сам по себе являющийся влиятельной в определенных кругах фигурой. Они оба участвовали в праймериз Левого фронта, и в первом туре Болдырев даже получил голосов чуть больше. Но у него нет собственной финансовой и организационной базы, плюс нет имиджа «хозяйственника» как у Грудинина, почему Болдырев и избрал место «серого кардинала» при нем. Именно Болдырев долго убеждал КПРФ согласиться на кандидатуру Грудинина. Как альтернатива ему, в случае каких-то трудностей, от патриотически ориентированного бизнеса рассматривалась кандидатура и Владимира Боглаева, директора литейно-механического завода в Череповце, выходца из той же тусовки вокруг МЭФ.

Поскольку в незапамятные времена я служил восемь месяцев пресс-секретарем другого легендарного агрария — председателя колхоза имени Ленина Василия Стародубцева, то думаю, что психологию директора совхоза имени Ленина понимаю. Напомню, что данный тип людей среди советских хозяйственников пользовался наибольшей экономической свободой накануне распада СССР, почему они и оказались способными к самостоятельным действиям в политике. Достаточно сказать, что два директора совхозов — Александр Лукашенко и Эмомали Рахмон стали президентами республик. А у Грудинина за спиной три срока депутатства в Московской облдуме. А сейчас он, между прочим, председатель совета депутатов города Видное, причем стал им в нелегкой борьбе. Так что политического опыта у него также с избытком, он не просто — «директор совхоза». Как руководитель хозяйства он должен был уделять большое внимание и социальной сфере.

Понятно, что возможность победы Грудинина мы не рассматриваем даже гипотетически. Кроме чисто партийных проектов — от возможного руководства КПРФ до создания своей партии, например, на основе все той же «Партии дела» — перед Грудининым после президентских выборов в случае второго места открывается широкий спектр возможностей — от губернаторства в Московской области до вхождения в правительство на смену Ткачеву.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 25 декабря 2017 > № 2436247 Максим Артемьев


Россия. ПФО > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 22 декабря 2017 > № 2463621 Глеб Никитин

Глеб Никитин:" У Нижегородской области огромный инвестиционный потенциал "

"НИ" узнали у врио губернатора Нижегородской области, как прошли первые три месяца его работы

- Глеб Сергеевич, Вы пришли в регион из промышленного сектора, и последний месяц декабрь принес в область более миллиарда долларов инвестиций. Совпадение?

Если и совпадение, то очень нужное нашей области. По итогам соглашения с компанией «Лукойл» будет вложен 1 миллиард долларов в строительство комплекса замедленного коксования. Для компании это еще большие объемы производства и растущая прибыль. Что это даст региону?

Во-первых, запланированное на 2021 год начало эксплуатации комплекса обеспечит создание в регионе новых высокотехнологичных рабочих мест с высоким уровнем зарплаты.

Во-вторых, компания также будет активно участвовать в развитии социальной инфраструктуры Кстова, строительстве дорог, благотворительных акциях, поддержке спорта и культуры…

Кроме того, непременное условие соглашения – это поставки импортозамещающей продукции (нефтепромысловое оборудование, продукция машино- и судостроения, химической промышленности) нижегородскими предприятиями. Также соглашение предполагает научно-техническое обеспечение новых конструкторских разработок и технологий для «ЛУКОЙЛа».

- Какие из действующих предприятий в сфере вашего внимания?

Наряду с импортозамещением, следует развивать и экспорт нашей продукции на рубеж. Судите сами: у нас сейчас 143 иностранных партнера. Все потому, что нижегородские предприятия выпускают продукцию, которая отвечает самым высоким мировым стандартам, именно поэтому она востребована. Например, с начала 2017 года более чем в 2 раза выросли поставки оборудования для атомной отрасли Республики Беларусь, на 68% были повышены объемы поставок изделий из черных металлов, на 55% увеличился экспорт электрических машин и оборудования, на 24% вырос экспорт пластмассы. Уверен, по итогам 2017 года реально достичь объема товарооборота свыше 1 млрд долларов.

В ходе встречи с министром промышленности Республики Беларусь Виталием Вовком договорились, что будет подписана программа сотрудничества между белорусскими и нижегородскими автомобилестроительными предприятиями по расширению производства и поставок автокомпонентов. В этой сфере открываются большие перспективы.

Еще один серьезный партнер региона – это Чехия. Наш регион экспортирует эфирные масла и резиноиды, парфюмерные, косметические и туалетные средства, котлы, оборудование и механические устройства, стекло и изделия из него.

А возможностей для сотрудничества Нижегородской области с Чешской Республикой еще больше. Среди новых совместных проектов – производство в Нижнем Новгороде трамвайных вагонов Татра-3, которые были разработаны нижегородской компанией «Фобос-ТС» совместно с «Уралтрансмашем» и чешской компанией «Зиматехник». Опытный образец уже был нам представлен: вагон более экономичный с новой системой электрооборудования (экономия электроэнергии до 35-40%), благодаря новым технологиям остекления в вагоне стало теплее, в нем предусмотрена система кондиционирования, и что не менее важно – им могут пользоваться маломобильные нижегородцы.

Хочу отметить, что трамваи будут собираться полностью из отечественных комплектующих и будут экспортироваться как в регионы России, так и в Европу. С этой целью будет создано около 500 новых рабочих мест.

- Для масштабного производства важны природные ресурсы, а у нас на севере области до сих пор не все районы газифицированы. Об этом Вы говорили и с Президентом Владимиром Путиным. Как будете решать эту проблему?

Недавно, я встречался с Алексеем Миллером. Он выразил готовность проработать проект строительства магистрального газопровода «Йошкар-Ола – Шаранга – Шахунья». «Газпром» в ближайшее время проведет все необходимые экономические расчеты по проекту. Предполагаем, что к середине 2018 года будем понимать возможные сроки его реализации...

Кроме того, в ближайшее время начнется приоритетное для региона строительство отвода от газопровода и газораспределительной станции «Горбатовка». Оно обеспечит газом заречную часть Нижнего Новгорода и Дзержинска. Также это улучшит инвестиционную привлекательность региона, и позволит инвесторам строить новые предприятия, создавать высокопроизводительные рабочие места.

Более того, мы договорились о продолжении газификации региона до 2023, соответствующее соглашение будет подписано в первом полугодии 2018 года.

- Кроме газификации, в регионе есть ограничения по энергетическим мощностям, что выражается не только в меньших масштабах производства, но и в неразвитости линий метро в верхней части Нижнего Новгорода…

Действительно, у нас есть ряд подстанций, относящихся к системе «Россетей», ресурс подключения к которым полностью исчерпан. Это накладывает серьезные ограничения в развитии энергетической инфраструктуры региона и бизнеса. Но мы договорились, что компания «Россети» вложит в область 3,5 миллиарда рублей на реализацию инвестиционных программ, на реконструкцию подстанций и, в том числе, на строительство еще одной для новой станции метро «Сенная».

- Вы уже три месяца руководите областью. Чувствуете удовлетворение от проделанной работы?

Я пришел сюда работать, а не пожинать плоды ранее начатой работы. Полностью быть удовлетворенным быть невозможно – хочется достигнуть еще большего…

У Нижегородской области огромный инвестиционный потенциал, который пока реализован не в полном объеме. Привлечь серьезных инвесторов, в том числе крупнейшие компании России – одна из первых задач, которую я поставил перед командой. Следующий год в этом направлении должен стать максимально продуктивным.

Россия. ПФО > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 22 декабря 2017 > № 2463621 Глеб Никитин


Россия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 21 декабря 2017 > № 2431156 Михаил Фридман

Новая территория. Михаил Фридман — бизнесмен года по версии Forbes

Елена Березанская

Редактор Forbes

Михаил Фридман вложил более $5 млрд в иностранные компании — рекордная сумма для российских бизнесменов в 2017 году

Основатель «Альфа-Групп» и крупнейший акционер люксембургского холдинга LetterOne Михаил Фридман F 7 — первый предприниматель, которого редакция Forbes выбирает бизнесменом года уже во второй раз. Пять лет назад миллиардер с текущим состоянием $15 млрд был выбран как основной организатор сделки по продаже 50% акций ТНК-ВР компании «Роснефть» за $28 млрд. Фридман c партнерами по «Альфа-Групп» за свои 25% ТНК-ВР в марте 2013 года получили $14 млрд. Тогда же, в 2013 году, для размещения на Западе вырученных от продажи средств и был зарегистрирован холдинг LetterOne.

В 2017 году LetterOne (L1) провел две крупные сделки: за £1,77 млрд ($2,3 млрд) приобрел английскую сеть здорового питания Holland & Barrett и еще $3 млрд вложил в новый фонд компании Pamplona Capital Management бывшего партнера Фридмана Александра Кнастера. На эти деньги фонд купил две американские компании — медицинскую Parexel за $4,5 млрд (в сентябре) и BakeMark (в августе), одного из лидеров на рынке американской хлебопекарной промышленности.

В России дела у Фридмана тоже идут неплохо: на фоне проблем многих частных банков прогнозируемая прибыль Альфа-банка по международным стандартам в 2017 году будет выше, чем в 2016-м ($527 млн). Входящая в «Альфу» X5 Retail Group догоняет по капитализации «Магнит», лидера рынка. С начала года акции X5 выросли почти на 20%.

Что стало самым важным в 2017 году для самого Фридмана? Forbes поговорил с ним в середине ноября в Москве, где он бывает теперь нечасто: поддержание статуса налогового резидента Великобритании не позволяет проводить в России более 183 дней.

Западный фронт

Жить в Лондоне, по словам Фридмана, легко и вполне комфортно, хотя своего дома у него пока нет. Купленный в 2016 году за £65 млн особняк Athlone House, построенный в 1872 году, еще предстоит реставрировать и реконструировать. Прежний хозяин, бизнесмен из Кувейта, за 10 лет так и не смог снести дом и построить новый, а Фридман получил разрешение на перестройку уже через полгода после покупки. Но жить в Лондоне и вести там бизнес — далеко не одно и то же. «L1 и вся система инвестиционных проектов, которую мы строим на Западе, — это совершенно новая жизнь. Здесь [в России] я все понимаю, я знаю, как решить вопрос, кто его может решить, как к этому человеку обратиться, — говорит Фридман. — А с L1 мы вступили на совершенно новую территорию. Для нас это вызов, это очень интересно и очень сложно».

Свою новую структуру Фридман назвал по аналогии с российской: альфа — первая буква греческого алфавита, LetterOne — просто «первая буква». В L1 партнеры у Фридмана те же, что и в Альфа-банке, — Герман Хан F 11, Алексей Кузьмичев F 16, Петр Авен и Андрей Косогов F 77. Бывший шестой акционер Александр Кнастер с 1998 по 2004 год работал главным исполнительным директором Альфа-банка, а потом создал свою компанию Pamplona Capital Management, после смерти отца в 2014 году он передал все свои доли в холдингах Фридмана и ликвидные активы в благотворительный фонд The Mark Foundation for Cancer Research, финансирующий передовые исследования в области борьбы с раком. Теперь именно этот фонд входит в число акционеров L1 и Альфа-банка.

С 2013 года структура группы упростилась. Для каждого направления деятельности LetterOne создан свой холдинг. L1 Energy инвестирует в нефтяные компании, совет директоров возглавляет лорд Браун, бывший генеральный директор BP. Единственной покупкой L1 Energy остается немецкая нефтегазовая компания DEA, ее планируют объединить с нефтяной компанией, входящей в группу BASF. В 2015 году L1 потратила на приобретение DEA $3,58 млрд собственных средств. Второй холдинг, L1 Technology, создан для инвестиций в технологии. Консорциум «Альфа-Групп» передал ему свои доли в «Вымпелкоме» (56,2% акций, сейчас компания называется VEON) и в турецком сотовом операторе Turkcell (13,22% акций). Эта же компания стала владельцем 0,3% акций американской Uber, купленных в феврале 2016-го за $200 млн. Последними в 2016 году были созданы компании L1 Health — для инвестиций в американские медицинские компании и L1 Retail — в торговые. На медицину и ретейл группа выделила по $3 млрд.

Свободные средства LetterOne держит тоже отдельная структура — L1 Treasury. На конец 2016 года активы этой компании составляли $9,3 млрд. Из них $6,62 млрд приходилось на денежные средства и высоколиквидные облигации, $1,35 млрд было инвестировано в хедж-фонды, в $920 млн оценивались инвестиции в недвижимость (сеть студенческих общежитий в Великобритании), остальные $410 млн приходились на выданные кредиты.

В июле 2017 года компания L1 Retail сообщила о покупке Holland & Barrett за £1,77 млрд. По сообщению Reuters, эта сделка была на £900 млн профинансирована международными банками. Из выделенных на покупки $3 млрд L1 Retail потратила пока лишь $1,14 млрд.

L1 Health пока ничего не приобрела. В то же время в апреле 2017-го $3 млрд ушли в фонд прямых инвестиций под управлением Pamplona (Pamplona Fund V). Всего фонд собрал $3,2 млрд, то есть практически все деньги пришли в него из LetterOne. В октябре 2017-го этот фонд купил Parexel. Pamplona заплатила в общей сложности $4,5 млрд, взяв кредит почти на половину суммы.

Фридман утверждает, что Pamplona купила американскую медицинскую компанию по своей инициативе, а у L1 Health будут свои проекты и денег на них хватит: «Думаете, у нас кубышка и мы из нее только тратим? Не волнуйтесь, мы еще и зарабатываем». В отчете LetterOne за 2016 год, в разделе «события после отчетной даты» говорится, что 21 апреля 2017 года группа получила $312 млн в виде дохода от вложений в фонды Pamplona. За 2016-й чистые активы группы выросли с $21,1 млрд до $22,2 млрд.

Инвестиции в Pamplona — это пассивные инвестиции L1, Pamplona — отдельная компания и сама принимает решения, куда вкладывать деньги. «Мы все обсуждаем [с Pamplona] на уровне идей, мы все-таки инвесторы, они рассказывают нам, куда собираются вкладывать, — говорит Фридман. — Но главное ведь не идеи, главное — кто принимает решения. Решения принимают они, мы в них не участвуем».

Возможно, Фридман с партнерами просто не захотел рисковать, ведь у Pamplona, которая формально никак не связана с бизнесменами из России, не могло быть никаких препятствий в покупке медицинской компании, а у L1 Health — могло. Прецедент был. В июне 2017 года LetterOne пришлось отказаться от покупки техасской нефтяной компании ExL Petroleum, когда ее акционеры поняли, что сделка может быть отклонена Комитетом по иностранным инвестициям США (CFIUS).

«Агенты Кремля»

Политическая ситуация тормозит работу российских бизнесменов на Западе, в первую очередь в США. Здесь, по словам Фридмана, никому нет дела до того, что председатель совета директоров L1 — почтенный лорд Дэвис, а у крупнейших акционеров (у него и у Хана) израильское гражданство. «На Западе очень упрощенное представление о России, так же как и в России о Западе. Россия — это олигархи, а все олигархи — это агенты Кремля», — говорит он.

Для акционеров LetterOne ситуация осложнилась в январе 2017-го, когда на сайте Buzzfeed было опубликовано «досье на Трампа», где Фридмана, Хана и Авена связали с кампанией Кремля по вмешательству в выборы в США. В «досье» было написано, что Фридман и Авен до сих пор неофициально консультируют Путина по США, а посредник между ними и Путиным — Олег Говорун, начальник управления президента по сотрудничеству с государствами СНГ, бывший замначальника управления Альфа-банка по связям с госорганами, якобы именно Говорун доставлял Путину в 1990-х от Фридмана и Авена крупные денежные суммы.

«Это полная чушь. Не только по содержанию полный бред, но и по форме. Зачем нам нужен был Говорун, если у нас есть Петр Авен, который хорошо знал Путина еще в 1992 году, когда он работал министром внешнеэкономических связей, а Путин — председателем Комитета по внешним связям мэрии Санкт-Петербурга, — говорит Фридман. — А я никогда в жизни не встречался с Путиным один на один, всегда в коллективе — на РСПП, например».

В мае Фридман, Авен и Хан подали в суд на Buzzfeed, а в октябре — на фирму Fusion GPS, которая проводила расследование. Разбирательство, по словам Фридмана, может длиться три года, но в любом случае поможет акционерам L1 восстановить деловую репутацию.

«Когда хочешь заниматься чем-то в Америке, ты волей-неволей имеешь дело с регулятором — тебе нужны лицензии, одобрения от CFIUS. Для нас получение судебного решения в нашу пользу будет веским аргументом. Сейчас же любой клерк заходит в интернет и читает, что кто-то был посредником между нами и Путиным по взяткам. Захочет ли он нам в этом случае какое-то разрешение давать? Нет. А если мы выиграем суд, это будет совсем другая история», — рассуждает бизнесмен.

Дела домашние

В России у Фридмана из крупных активов остаются Альфа-­банк, X5 Retail Group и ПАО «Вымпелком» (часть глобальной VEON). На эти активы приходится меньше половины его состояния, но он не оставляет их без внимания. За банк Фридман спокоен. «Альфа» давно слывет мощной машиной по взысканию долгов со своих заемщиков. И Фридман категорически запрещает своим сотрудникам рисовать красивый баланс для ЦБ. «У нас [акционеров] на этот счет совершенно жесткая позиция: если мы увидим, что какая-­то реструктуризация долга сделана только для того, чтобы аудиторы не отнесли кредит к Non-Performing [к категории проблемных], то будут жесточайшие последствия для менеджмента и для конкретных сотрудников, — отмечает Фридман. — В то же время мы всегда достаточно упорны в преследовании наших недобросовестных заемщиков».

Последний пример — выигранный иск на $700 млн к участнику списка Forbes Алексею Хотину F 110. Обычно Альфа-­банк использует такой шаг в качестве «принуждения к миру». После того как банк выигрывает суд, должник легче соглашается на предложенные банком условия мирового соглашения. В случае с Хотиным Фридман не исключает, что мировое соглашение будет подписано.

Россия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 21 декабря 2017 > № 2431156 Михаил Фридман


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 21 декабря 2017 > № 2431141 Анастасия Колесникова

Психология предпринимателя. Как забота о людях приводит бизнес к успеху

Анастасия Колесникова

Три главных инструмента для тех, кто решил начать свое дело

Я попала в общепит из другой сферы и поэтому сначала смотрела на все как дилетант, стараясь применять свои наработки из других сфер. Кажется, именно такую мультидисциплинарность и открытый подход ищут во всех крупных компаниях, но ресторанная индустрия сопротивляется. Удивительно, да? Казалось, что именно сфера гостеприимства может многому научить жесткий мир бизнеса. Я тоже так думала и сейчас считаю, что важной эмпатии и любви быстрее научить предпринимателей может шаблон бизнес-модели, agile и йога.

Я всегда все объясняю на своем примере, и мой опыт начался с вафли на палочке. Пару лет назад мы проводили маркет местной еды за Третьим транспортным кольцом (обычно все маркеты проходили в центре города), и один из участников сказал, что тут нет их аудитории. Я очень удивилась. Но узнав, что большая часть рестораторов считает залогом успеха ресторана локацию, все поняла. Но еще больше я поняла, когда ресторанные профи стали поправлять меня, если я называла «гостей» «клиентами».

Гость VS клиент

«В ресторанной индустрии мы не говорим «клиенты», к нам приходят гости». Я не то, чтобы сильно верю в силу аффермаций, но это прекрасная метафора. Я подумала, а когда и к кому я хожу в гости? В гости я хожу редко, и только к тем, кто мне очень нравится. Но хозяин дома обычно не спрашивает, хочу ли я сегодня съесть рыбу или музыку определенную послушать, я прихожу на его территорию и попадаю в его правила игры, которые мне либо подходят, либо нет. И за то, что я принимаю его правила игры, я как бы ничего-то и не должна. Ведь это он меня в гости к себе позвал. Где тут бизнес? Или его логика? Вы ходите регулярно в гости к одному и тому же человеку?

И этот «хозяйско-гостевой» подход укоренился в головах всей индустрии.

Знаете, с чего начинается бизнес-план ресторана? «Опишите свою целевую аудиторию. Это девушки 25-35 лет, молодые специалисты творческих профессий, ведут активный образ жизни, много путешествуют, думают о своем здоровье». Вы много таких видели? Но это еще ничего, вы понимаете, как к таким достучаться? Особенно в тот момент, когда они не в путешествии, но думают о своем здоровье.

Всему этому романтизму можно научиться, и есть работающие инструменты. Давайте на них и посмотрим.

Инструмент №1: шаблон бизнес-модели

Узнала я о нем от технологических стартапов. Первый вопрос, который задает инвестор или акселератор: какую проблему клиента решает ваш бизнес?

В практических материалах к курсу MBA (в интернете) я нашла шаблон бизнес-модели, который начинался с самого важного: проблема — решение.

Пытаясь так проанализировать свой бизнес, приходится много думать о других. Начинаешь понимать, что «не хватает вкусных сэндвичей» — это не проблема, а проблема это: «жутко хочу есть по дороге от метро до офиса, но времени нет». Начинаешь понимать, что проблема — это когда человек реально страдает. Начинаешь понимать, что надо помочь ему, а не просто что-то предложить. Ваш продукт помог решить проблему человека, человек страдал и не чувствовал себя счастливым, а сейчас не страдает и счастлив.

И тут происходит открытие: цель вашего бизнеса — не продать сэндвич, а сделать вашего клиента счастливым. По-другому не работает.

Инструмент №2: чем похожи отношения и бизнес

Если вам нравится нежность, внимание и вечера в обнимку с хорошим человеком, то явно хочется испытывать все это почаще. Чтобы этого достичь, есть несколько путей. Один из них — каждый вечер проводить в обнимку с разными людьми, но есть опасность — не со всеми может быть хорошо. Второй путь — искать хорошего и нежного, и каждый вечер проводить с этим человеком. Чтобы этот человек всегда бы с вами, надо чтобы и ему было хорошо, иначе в какой-то момент он встанет и уйдет. Как этого достичь? Для начала понять: а когда ему хорошо? Так мы начинаем задавать вопросы, слушать и заботиться о других.

В бизнесе все то же самое. Стабильность — это получать прибыль от тех, кто с нами давно и надолго, а раз так — надо понимать, как мы можем сделать им хорошо. Если привести еще более понятную метафору, то больше шансов на «хорошо, нежно и надолго» в отношениях, нежели в разовых встречах. Задайте себе вопрос, на какой стадии сейчас ваш бизнес?

Я для себя сделала чек-лист для определения стадии отношений с клиентом: «первое свидание», «первая ночь», «бытовуха».

Мы в своей практике в «Местной еде» используем все возможные способы узнать, что хочет наш клиент: опросы, голосования, комментарии в соцсетях и даже технологические решения типа авторизированного wi-fi и приложения для оплаты. Иногда клиентам проще продемонстрировать свое отношение, чем писать отзывы.

Но есть важное «но»: мы должны уметь слышать людей. И делать правильные выводы. Помните фразы: «здесь нет нашей аудитории», «люди просто еще не готовы»? И тут мне помогает самый мистический инструмент, который я бы включила в каждый курс MBA.

Инструмент №3: медитация

Благодаря Стиву Джобсу, Google и Yahoo мне не надо теперь стесняться, говоря о медитации. Крупные компании оборудуют отдельные комнаты для медитации в офисе, а ученые уже доказали ее положительное влияние на мозг.

Чему научила меня медитация:

— концентрации внимания и как следствие — большей эффективности

— пониманию людей и их мотивов

Вообще любая медитация — это тренинг концентрации внимания, сидите ли вы, закрыв глаза и просто дышите, или смотрите на свечу. Задача — выбрать что-то одно, чтобы сфокусироваться (дыхание используют часто, потому что это единственный физиологический процесс, который мы можем регулярно отслеживать), и постоянно внимательно следить именно за этим, не отвлекаясь. Этот навык, не отвлекаясь следить за чем-то одним, очень полезен для работы.

Попробуйте сесть на минутку, закрыть глаза и почувствовать как в ноздри входит прохладный воздух, а выходит горячий. Все просто, если только через пару секунд не начинают атаковать мысли. Мысли о том, что надо сделать, и эмоции, которые вы пережили. Со временем вы начинаете различать уже знакомые вам мысли и ощущения, потом понимаете, что они появляются в определенные моменты, и потом уже видите свои программы не только во время медитации, но и в жизни. И оказывается, что часто не мы сами отвечаем партнерам, не мы делаем странные выводы, а наши программы, наше эго. Когда я впервые осознала это, я была в шоке. «Ого, — подумала я, — это я что ли?»

И тут происходит открытие: если у меня внутри работают программы, значит и у других тоже могут работать программы. А, следовательно, все люди хорошие, просто хорошим людям иногда бывает плохо.

В такой концепции намного проще услышать других и намного проще хотеть быть им полезным. Бизнес — это точно про то, как делать что-то нужное людям.

Итак, вот чему меня научили айтишники, MBA и йога:

— самый главный вопрос бизнеса — какую проблему людей он решает

— чтобы бизнес был стабильным, надо уметь слушать своего клиента и хотеть доставить ему удовольствие

— услышать людей можно, только поработав с своим эго

Вокруг нас огромное количество инструментов для построения успешного бизнеса, меняющего не только нас, но и мир вокруг. Главное, пробовать все, не стесняясь и не отметая. 2018 год — безусловно год нового опыта.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 21 декабря 2017 > № 2431141 Анастасия Колесникова


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 20 декабря 2017 > № 2430524 Петр Авен

Петр Авен: «Вся жизнь в Советском Союзе располагала к тому, чтобы быть бизнесовым»

Петр Авен

Forbes попросил участников рейтинга миллиардеров рассказать об искусстве предпринимательства

Бизнес тем и интересен, что для успеха в нем нужно сочетание самых разных качеств. Нужно быть организованным, умным, энергичным, очень хотеть чего-то добиться, нужно чувствовать людей, быть вдумчивым, чтобы разобраться в том бизнесе, которым вы занимаетесь, — эта многогранность и делает бизнес привлекательным для большого количества людей. В разные периоды времени в бизнесе, конечно, востребованы разные качества. В начале 1990-х у нас, например, гипертрофированно важным было умение дружить, умение строить отношения. В России вообще велика роль неформальных отношений. Они здесь значат, безусловно, много больше, чем на Западе. Но с течением времени мы становимся все более нормальной страной с точки зрения бизнеса, с точки зрения капитализма, мы все больше унифицируемся и идем в ногу с миром. Сейчас настала более регулярная жизнь, и поэтому достаточно просто уметь общаться и понимать, что нужно людям. Бизнес тогда успешен, когда вам удается угадать желания потребителей.

В жизни меня мотивирует интересное дело. Это первое и, наверное, самое главное. Потому что если не интересно, то все вообще бессмысленно. Во-вторых, я всегда считал, что главное для мужчины — это самореализация. И бизнес, учитывая его многогранность, дает очень много возможностей для самореализации. Это не скучная жизнь, она глубоко тебя испытывает. Бизнес — страсть, не работа. Работа была у меня в СССР. Думаю, мы занимаемся полезным делом. И когда я был в правительстве, и в науке, мне тоже трудно было бы жить без чувства причастности к облагораживанию мира вокруг.

Я не считаю, что наш народ менее расположен к бизнесу. Как раз вся жизнь в Советском Союзе располагала к тому, чтобы быть бизнесовым. Нужно было не купить, а достать. Приходилось выстраивать неформальные отношения, чтобы обмениваться ресурсами. Это была вполне бизнесовая жизнь. Развитию бизнеса, конечно, мешает государственный патернализм, у нас действительно очень большая доля доходов домохозяйств по прежнему приходит из бюджета. Люди считают, что государство поможет. На самом деле это часто зарывает в землю таланты, способности, которые вполне могли быть реализованы в бизнесе.

Сегодня мир очень меняется, все убыстряется, все становится совсем другим, особенно с появлением цифровых технологий. Умение больше жить будущим и в некоторой степени меньше опираться на прошлое, вместе с тем хорошо его зная, — новая черта современности. Сегодня лидер — это человек, хорошо понимающий свое время, очень ответственный, хорошо относящийся к людям, способный чувствовать будущее, чувствовать историю.

Бизнес — интересное занятие, хотя не единственное достойное дело в жизни, но оно увлекает. В бизнесе вы, как правило, видите результат своего труда. Деньги — это критерий успеха, и если ты хорошо зарабатываешь, значит все делаешь правильно. Но с точки зрения потребления деньги давно не мотивация для меня. Мы их заработали достаточно много и достаточно быстро, поэтому уже в середине 1990-х деньги как деньги, как средство платежа меня перестали занимать.

Я счастливый человек. В некотором смысле это даже мешает. Журнал Forbes недавно опубликовал некоторые тексты, которые я написал в последнее время (фрагмент книги «Время Березовского». — Forbes). Честно говоря, когда я в юном возрасте думал о литературе, то понял, что мне для нее не хватает трагического мироощущения. Жизнь — это вообще трагедия. И чтобы писать серьезно, чтобы стать большим писателем, нужно иметь большую долю трагизма. У меня этого нет. Да, я счастливый человек.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 20 декабря 2017 > № 2430524 Петр Авен


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 20 декабря 2017 > № 2430523 Николай Усков

Очерк о русской бизнес-культуре. Характер в России важнее идей

Николай Усков

Главный редактор Forbes

Приспособлена ли Россия к предпринимательству?

Готовясь к 100-летию журнала Forbes, я сделал несколько интервью с крупными российскими предпринимателями, которые частично публикуются в этом номере. Одной из центральных тем наших бесед была национальная бизнес-культура. Очевидно, что она не только суммирует опыт относительно молодого русского капитализма 2.0, но и питается привычками, поведенческими практиками, которые формировались у нас на протяжении долгого времени.

Россия столетиями развивалась как экстенсивная экономика. Огромные пространства, доставшиеся относительно малочисленному населению, попросту не ставили перед людьми задач интенсификации труда. Первые статистические данные о населении России относятся к подворной переписи 1646 года. Тогда на территории Московского царства проживало около 6,5–7 млн человек при плотности населения 0,5 человека на кв. км. Для сравнения: Италия около 1600 года насчитывала 44 человека на кв. км, Нидерланды — 40, Франция — 34 и так далее.

Основной хозяйственной деятельностью наших предков на протяжении долгого времени было освоение леса. Русское слово «дорога» происходит от глагола «дергать» — дорогу буквально продирали сквозь лес. Так же выдирали у леса землю под пашню. Участок расчищали, вырубленный лес сжигали (палили), добиваясь таким образом искусственного удобрения небогатой почвы, — такие участки назывались палями. Были они, как правило, небольшими, поскольку для земледелия годились только сухие места, а они на постледниковой Русской равнине были очень редки. Едва ли поселение составляло один, три крестьянских двора. Через шесть-семь лет паль истощалась, и деревне приходилось идти дальше, снова рубить и жечь лес. Такое лесное кочевание охватывает столетия русской истории. И лес все равно стоит.

Известный историк Василий Ключевский говорил: «История России есть история страны, которая колонизуется». Правда, в отличие от Западной Европы внутренняя колонизация здесь была не следствием относительного перенаселения, а спецификой хозяйственной жизни. Русские не столько расселялись, сколько переселялись, словно стая птиц, с одной пали на другую. Благо громадная пустота Русской равнины это позволяла. Аналогично выглядела и древнейшая русская промышленность, под которой изначально понимали исключительно промысел пушного зверя. Первое серебро Сибирь даст в 1704 году, золото — в 1752 году, но основным мотивом ее освоения с XVI века являлась именно добыча пушнины (этому посвящена статья Максима Артемьева в номере).

Характерно, что, когда русский человек попадал в средневековую Западную Европу, его поражала «хитрость» тамошней жизни. Вот что пишет анонимный автор из Суздаля, который первым из соотечественников оставил записки о своем путешествии на Запад около середины XV века: «И среди града того (Люнебурга в Германии. — Forbes) суть столпы устроены, в меди и позолоченные, вельми чудно, трех сажень и выше; и у тех столпов у каждого люди приряжены тоже из меди (то есть медные статуи. — Forbes) и истекают из тех людей изо всех воды сладкие и студеные: у одного из уст, а у иного из уха, а у другого из ока, а у иного из локтя, а у иного из ноздри, истекают же вельми прытко, яко из бочек; те люди выглядят как живые, и те бо люди напояют весь град той и скот; и все приведение вод тех вельми хытро, истекание их несказанно». А вот Лейпциг: «И таковаго товара и хитра рукоделиа ни в коем граде из описанных не видел». Нюрнберг: «И полаты в нем деланы белым камнем, вельми чудны и хитры; такоже и реки приведены к граду тому великими силами хитро; а иные воды во столпы приведены хитрее всех предписанных градов, и сказати о сем убо не мощно и недомыслено отнюдь».

Европейцы хитры, русские бесхитростны. Умничанье у нас вообще не поощряется (по политическим мотивам тоже). Столетия экстенсивной экономики, безусловно, сформировали особый тип личности — «бесхитростный», не «умствующий», или, как бы мы сказали сегодня, неинновационный. Можно было бы назвать его даже паразитическим, если бы жизнь нашего народа не была так трудна и трагична. При всей громадности Россия была страной, в которой суровый климат и бедные почвы обрекали население на скромную жизнь, часто на грани существования. Запад почти не знает голода с XVIII века, Россия — только со второй половины XX века. «В Европе, — пишет Ключевский, — нет народа менее избалованного и притязательного, приученного меньше ждать от природы и судьбы и более выносливого». Правда, и более склонного к краткому, зато чрезвычайному напряжению сил в миг короткого северного лета, нежели к постоянному размеренному труду в течение всего года. Корабельное слово «аврал» — спешная работа на судне — пришло в наш язык из голландского уже при Петре, но очень точно описывает национальные трудовые привычки. Предприниматель Игорь Рыбаков, разговаривая со мной для этого номера, метко назвал этот национальный навык предельной концентрации на задаче «кузькиной матерью».

Почти все мои собеседники отмечали огромную роль неформальных связей для русской бизнес-культуры. При желании корни этого феномена можно обнаружить еще в старообрядческом капитализме, который строился на основе конфессиональной близости и культа «купеческого слова». Но, безусловно, решающее воздействие на развитие неформальных связей оказала сама многолетняя история авторитаризма в России. Ученые давно обратили внимание на феномен атомизации масс при тоталитаризме. Когда задача всех легальных общественных институтов заключается в подавлении личности, индивиды вынуждены вырабатывать неформальные стратегии приспосабливания и выживания. Старообрядческая этика — одна из таких стратегий. В этом смысле и русский блат, и русскую коррупцию можно также отнести к особенностям национальной бизнес-культуры. Их удельный вес прямо пропорционален степени государственного давления на индивидов.

Означает ли все вышесказанное, что Россия не слишком приспособлена к предпринимательству? Отнюдь. Более того, сложности среды привели в российский бизнес людей сильных и рисковых. Характер здесь часто важнее идей, а значение эмоционального интеллекта обусловлено не только логикой развития глобального бизнеса, но неразвитостью легальных процедур и практик.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 20 декабря 2017 > № 2430523 Николай Усков


Россия. Весь мир > Химпром. Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > rusnano.com, 20 декабря 2017 > № 2429277 Дмитрий Лисенков

Дмитрий Лисенков: Предприниматели стали опытнее.

Управляющий директор по инвестиционной деятельности УК «РОСНАНО» Дмитрий Лисенков рассказал «Снобу», как обесценивание рубля идет на пользу экспорту и почему иностранные компании по-прежнему инвестируют в российский бизнес.

Как ваша работа с технологиями завтрашнего дня отражается на вашей жизни, на вашем быте? Пользуетесь ли вы лично продуктами, проинвестированными РОСНАНО?

Наши технологии в основном B2B, конечные пользователи не сталкиваются с ними напрямую. Но и у нас есть ряд примеров продукции «ежедневного» использования. Например, у нас есть компания SP Glass, которая изготавливает стекло со специальным напылением. Такие окна летом не пропускают в дом тепло, а зимой не выпускают его наружу, имея повышенные характеристики по светопропусканию. Использование такого энергоэффективного стеклопакета позволяет экономить до 30% расходов на энергоресурсы. На российском рынке они продаются под брендом «Теплопакет DS».

А у себя дома вы эти окна поставили? Рекомендовали друзьям?

Конечно. Во-первых, я установил их ради комфорта, во-вторых, для понимания на личном опыте, какие могут потребоваться модификации. Вообще многие не догадываются, насколько часто сталкиваются в ежедневной жизни с продукцией наших портфельных компаний. А вот скажите, вы в метро ездите?

Бывает.

Тогда вы, вероятно, пользуетесь картой «Тройка», ну или хотя бы слышали о ней. Так вот, ее чип разработала и произвела наша портфельная компания — «Микрон». А когда вы вызываете такси с помощью смартфона, то по сути тоже пользуетесь нашей технологией. Там, скорее всего, есть стекла из искусственного сапфира нашего «Монокристалла».

Что если компания рассчитывала на определенный объем заказов, и вдруг оказывается, что следующее поколение продукции выходит без ее участия. Уход такого крупного заказчика может повлечь за собой уход с рынка и самого производителя?

Безусловно, нужно смотреть на пару шагов вперед, уметь прогнозировать, предвидеть, что может понадобиться клиентам в ближайшие десять лет. Поэтому все тратят довольно большие деньги на НИОКР — для понимания, что именно будет востребовано на рынке. И нормальная практика во всем мире — диверсификация, то есть выход на другие рынки, на других клиентов с похожим или адаптированным продуктом. Прорыв на новые рынки.

В НИОКР вкладывается и государство, и частные компании. Но при этом у всех свои представления, как в притче о слепцах, которые трогали слона, чтобы понять, что он собой представляет, выдавая совершенно разные версии. Как в таком случае планировать наперед?

Задача государств и больших корпораций — задавать общие тренды, придумывать дорожные карты, инвестировать в фундаментальную науку, которая даст результат и через двадцать, и через тридцать лет. На них ориентируются и частные компании — они выбирают свой сегмент рынка и вкладывают средства в определенные направления, понимая, что через какое-то время здесь можно будет заработать прибыль.

Какой путь вы, как инвестор, проходите, чтобы наполнить портфель? Я так понимаю, мандат фонда ограничен приставкой «нано», что существенно сужает и без того сравнительно небольшое предложение на отечественном рынке.

Сначала мы формируем поток сделок. Есть «открытое окно», через которое поступают случайные проекты (сайт, почта и т. д.) Как правило, большинство из них совсем сырые, и зачастую их основатели сами не понимают, что хотят создать и куда обратиться за финансированием. Более ценны проекты, которые находятся через коллег, знакомых и их знакомых. Общение с людьми внутри профессионального круга — хороший источник информации о потенциальных сделках. Есть специализированные мероприятия для компаний, которые целевым образом ищут финансирование: стартап-туры; презентации для инвестиционных фондов; конференции, куда они приходят и рассказывают о своих проектах. Другие источники сделок — это инвестфонды, в том числе частные, которые хотят разделить риск. Мы, в свою очередь, регулярно устраиваем взаимообмен информацией с потенциальными партнерами — предлагаем частным инвесторам посмотреть сделки, чтобы они могли присоединиться к нашим проектам.

Что дальше? Экспертиза?

Для начала экспресс-анализ, насколько эта сделка в целом интересна и соответствует нашему мандату. Если мы видим, что есть смысл работать дальше, основные параметры важно зафиксировать в так называемом Term Sheet.

Какие параметры там фиксируются?

Объем инвестиций, на что они идут, итоговое распределение долей в акционерном капитале, ключевые условия, процесс принятия решений, сроки и прочее. Кто-то делает Term Sheet большим, кто-то — коротким, но в любом случае это делается для того, чтобы зафиксировать на бумаге общее понимание основных параметров сделки.

После того как основные условия согласованы, начинается процесс due diligence, по-русски — экспертизы. Проверяются все факты и детали, заявленные в проекте. Для этого нанимаются в том числе внешние эксперты, чтобы дать объективную оценку будущего рынка, технологии и ее перспективности, уникальности. Одновременно проводится финансовый и юридический анализ. Это практика, сложившаяся в деловом сообществе за много лет.

Но на первом месте, я так понимаю, у инвестора стоит команда проекта. По каким параметрам вы определяете ее силу? Иными словами, как предпринимателям показать себя сильной командой?

До РОСНАНО я работал в частном инвестиционном фонде, и партнерами в этом фонде были люди, которые в том числе основывали венчурную индустрию в мире, делая первые инвестиции в 60-х годах прошлого века в США. Согласно личному опыту основателей по неудачам, который в определенном смысле проецируются также и на успешные проекты, только лишь порядка 10% провалов случаются из-за технологии, которую не удалось довести до конца. 20% — рыночные ошибки, в том числе неготовность рынка либо неправильное таргетирование. И наконец, 70% неудач происходят именно из-за человеческого фактора, то есть из-за ошибок команды.

Даже самую прекрасную, перспективную технологию можно благополучно похоронить. Именно поэтому вкладываются в первую очередь в те команды, у кого уже есть опыт, в том числе неудачный. При этом в России, к сожалению, негативный опыт всегда считается плохим знаком, и совершенно не берется в расчет, что предприниматель в процессе вынес нужные уроки, научился на своих ошибках. Конечно, если вел бизнес честно.

У вас есть матрица оценки предпринимателей, какой-то набор вопросов?

Матрицы есть, но они не дадут окончательного ответа, правильная это ставка или нет. Нужно понять мотивацию людей. Почему они занимаются этим бизнесом, почему привлекают инвесторов? Понимают ли, как вести бизнес и какая на них лежит ответственность, что будет происходить с их бизнесом дальше? Каков их прошлый опыт в этом деле? Приходилось ли им принимать решения в кризисных ситуациях? Насколько конфликтен человек или, наоборот, склонен ли искать компромиссы и совместные решения? Это постоянное общение, которое идет на всех этапах и занимает месяцы до сделки и годы после.

Для меня, кто этим будет заниматься, все равно остается ключевым моментом, существенно более важным, чем другие.

Но крупной рыбой в реке становишься не сразу. Ты растешь и на чем-то учишься.

Часто предприниматели достаточно талантливы на входе и успешно развивают компанию на первом этапе, но не справляются с качественным переходом из малой компании в среднюю и крупную. Оставаясь у руля, пытаются продолжать управлять теми же методами на микроуровне, контролируя все процессы и не делегируя полномочия, считая, что лучше всех все понимают, не давая сотрудникам правильную мотивацию. Такие истории всегда заканчиваются кризисом.

У нас сфера профессионального инвестирования узкая. А в части стартапов так и вовсе: кто-то решил просто поиграться, кто-то в хайпе поучаствовать — «у меня есть свой стартап».

Согласен. Поэтому нужно особенно аккуратно относиться к непрофессиональным инвесторам с деньгами и неясной мотивацией.

Но ведь деньги дают. Как не взять?

Позиция инвестора тоже может привести к гибели компании. Хотя и профессиональные инвесторы не гарантия того, что ты получишь к себе в проект прекрасного и замечательного партнера.

Впрочем, хороший инвестор не тот, который приятен в общении и во всем поддерживает менеджмент. А тот, кто может привнести и деньги, и дополнительные компетенции. При этом не стесняясь указывать на ошибки в управлении и не боясь признавать собственные ошибки.

Что вы делаете для того, чтобы стать профессиональным инвестором? Помимо наработки опыта?

Изучаю технологические тренды. Общаюсь с коллегами. Смотрю за развитием инновационных компаний, моделей. У меня, к сожалению, нет технического образования. Я закончил физмат-класс, но потом, в начале 90-х годов пошел по финансовой стезе и продолжил свое образование уже в этой области. Поэтому, когда я брал людей в команду, сделал ставку на техническое образование. Обращал внимание на глубокий интерес и опыт работы с технологиями.

О чем шутят в вашей среде, о чем думают, о чем друг другу рассказывают?

Темы для обсуждений в российской инвестсреде сильно отличаются от американской.

Чем?

У нас часто обсуждают инвестиционный климат и что будет на выборах. Конечно, в Америке могут обсуждать Трампа, но это всегда где-то на втором плане, все понимают, что это проходящее.

Как изменились предприниматели за последние 10 лет?

Если посмотреть на раннюю инвестиционную стадию (уровень стартапа), здесь предприниматели стали более профессиональными, понимают запросы инвесторов с точки зрения представления материала, знают, как красиво продать свою идею, включиться в какой-то хайп или модную тему. И опять же появились истории успеха российских предпринимателей, в России и за рубежом, стали чаще инвестировать в стартапы.

На стадии расширения производства предприниматели стали более опытные, потому что за последние 10 лет случилось два полномасштабных кризиса. Те, кто выжил, стали более осторожными и консервативными, с точки зрения своих планов и оценки стоимости своего бизнеса. Появился опыт развития и расширения, опыт выхода на мировые рынки и вкус к глобальной конкуренции. При этом с точки зрения инвестора ситуация стала сложнее.

Почему сложнее?

Рынок стал сложнее. Стало сложнее развиваться традиционными способами, потому что экономика, к сожалению, не растет теми темпами, которыми росла раньше, у потенциальных клиентов денег стало меньше, а бизнесу стало труднее их получить. Стратегических инвесторов в России стало меньше. IPO опять стало редкостью. Например, строительный рынок за последние 5 лет сократился вдвое. С одной стороны, это плохо. С другой стороны, те, кто производит конкурентоспособную продукцию, остались на рынке и научились экспортировать. Например, те же стекла: их раньше экономически невыгодно было вывозить, а потом рубль подешевел, и делать это стало гораздо рентабельнее. И начали продавать на экспорт, появился новый опыт.

А вам как инвестору ведь тоже важно иметь запасной план на случай неудачи? Ведь мало у кого были идеи, как действовать, когда случился тот же обвал рубля.

Мнение инвесторов трудно переоценить, ведь мы приходим с опытом компаний, где уже случалось что-то похожее. Через пот и кровь, методом проб и ошибок найдено решение, которое можно передать людям, которые раньше не сталкивались с подобными кризисными явлениями.

Вы продали компанию стратегическому инвестору в прошлом году — совсем непростом с точки зрения иностранных покупателей. То есть выходы есть, несмотря на изменившиеся отношения Запада с Россией?

В целом сейчас не очень хотят покупать что-либо в России. Это обусловлено множеством ограничений со стороны Запада. Иностранному стратегу проще отказаться от интересной, но все же региональной сделки по покупке российской технологической компании, чем долго объяснять своим акционерам и публике логику и преимущества покупки компании из России. PR сейчас плохой. Поэтому опасливые иностранцы предпочтут не делать эту инвестицию, чтобы не рисковать своей репутацией.

Тем не менее компанию «Уралпластик-Н», которая занимается инновационной упаковкой и базируется в Арамиле, под Екатеринбургом, мы смогли успешно продать Mondi — одному из мировых лидеров по производству бумаги и упаковки. У нее уже есть инвестиции в России, и она не побоялась расширяться, хотя это публичная компания — ее акции торгуются в Лондоне, капитализация на бирже достигает 9 млрд фунтов стерлингов.

Произошло фактически поглощение.

Конечно, Mondi получила 100% «Уралпластика»: 48% РОСНАНО и 52% основателя-акционера. Но компания продолжит работать в России. И туда пришли новые технологии от одного из крупнейших в мире игроков в этой области. Мы вернули наши деньги с прибылью и можем их реинвестировать в новые проекты и фонды.

Сроки «выходов» из компаний увеличились?

Да. На скорость выхода влияют достигнутый уровень бизнеса и, соответственно, рост его стоимости. В целом на рынке M&A цены сейчас не такие высокие, как даже в 2012 году. Тем не менее могу сказать, что практически по всем компаниям в моем портфеле мы ведем переговоры о потенциальной продаже либо стратегу, либо финансовому инвестору, либо основателям-акционерам.

Сколько лет вашему портфелю?

По-разному. Компании в портфеле от пяти до восьми лет.

Как распределяются доли?

Управляющая компания, то есть РОСНАНО, получает, как правило, 20% прибыли. Допустим, вложили 100 рублей — получили 110. С разницы в 10 рублей мы получаем 2 рубля вознаграждения. Часть идет в прибыль управляющей компании, часть распределяется среди руководства и партнеров.

Когда вы входите в проект, вы ищете определенный выход в будущем? Вот у вас два проекта вышли на биржу. Вы это предвидели?

Конечно, нужно предполагать, как будешь выходить из инвестиции, с самого начала. Совсем не факт, что выйдешь именно так, но нужно понимать, как двигаться, для того чтобы корректировать бизнес в нужную сторону. Если предполагается IPO, то нужно заранее готовиться, приводить компанию к определенному «виду». Если это стратег, надо понимать, как с этим стратегом взаимодействовать: идти в наступление или сотрудничать, или просто лишний раз не светиться. Возможен и выкуп менеджментом, хотя это никогда не рассматривается как приоритетный вариант. Короче говоря, к любому варианту надо готовиться. Сейчас моя команда как раз на стадии выхода из ряда проектов.

Я так понимаю, что свой бонус, свой заработок вы получаете, только когда выходите. То есть к большому призу бежать приходится лет восемь.

Бонусы никто не гарантирует. Если вышел без прибыли, то ничего не получаешь. Да и private equity не предполагает какие-то безумные доходы. Это работа вдолгую.

Ваша команда празднует выходы?

Бывает, что кто-то на радостях марафон пробежит. А кто-то просто в баре отметит.

Россия. Весь мир > Химпром. Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > rusnano.com, 20 декабря 2017 > № 2429277 Дмитрий Лисенков


Россия. ЮФО > Агропром. Приватизация, инвестиции > oilworld.ru, 19 декабря 2017 > № 2461650 Константин Рачаловский

Константин Рачаловский: «АПК Дона готов привлекать инвесторов».

Министр сельского хозяйства и продовольствия Ростовской области Константин Рачаловский рассказал РБК Юг о положении дел в отрасли и будущем региональных инвестпроектов.

— В этом году Ростовская область собрала рекордный урожай зерновых культур. Можно ли уже подвести итоги всех полевых работ в регионе?

— Ростовская область четвертый год подряд ставит рекорды по сбору ранних зерновых культур. В этом году, мы первые в стране по урожаю пшеницы. В целом же донскими аграриями собрано более 13,2 млн. зерновых культур. Это лучшие показатели в истории Дона и выше уровня прошлого года на 1,4 млн. тонн.

Высокие результаты у нас и по урожаю других культур. Что касается масличных, то на конец ноября они убраны с площади 850 тысяч га, валовой сбор составил 1 млн. 510 тысяч тонн. Урожай картофеля в этом году более 460 тысяч тонн, что на 6,3% больше, чем в прошлом году. Овощей собрано 680 тысяч тонн, это на 11,8% больше, чем за 10 месяцев предыдущего года.

Однако это предварительные данные уточненную статистическую информацию мы будем знать только в январе.

— Какие задачи в сфере растениеводства ставятся на следующий год?

— Под урожай 2018 года засеяно более 2,513 млн га озимых. В целом зерновые и зернобобовые культуры в 2018 году планируется разместить на площади 3,3 тыс. га. Это составит 59% от всей используемой площади пашни. В группе зерновых преобладающее место отводится озимой пшенице, валовое производство ее должно составлять до 76% общего валового сбора зерна.

Технические культуры будут размещены на площади 892 тысяч га, овощные, бахчевые и картофель — 68 тысяч га, кормовые культуры — 198 тысяч га.

Также в Ростовской области будет проводиться работа по сохранению плодородия почв, созданию новых и повышению технических возможностей существующих мелиоративных систем. Кроме того, мы планируем применять комплекс агрохимических мероприятий с учетом особенностей возделываемых культур и конкретных почвенно-климатических характеристик.

— А что сейчас происходит с донским животноводством и какие планы на следующий год?

— Согласно данным Ростовстата, с января по октябрь 2017 года в области было произведено 285,1 тыс. тонн мяса в живом весе, 940,4 тыс. тонн молока. Кроме того, было произведено 1,8 млн штук яиц, что больше, чем за аналогичный период прошлого года на 4,6%.

Сельхозпроизводители Дона приобрели в 2017 году более 2,6 тысяч голов племенного молодняка крупного рогатого скота молочного направления и более 1,3 тысяч голов племенного крупного рогатого скота мясного направления.

За прошедший год с целью увеличения генетического потенциала пород крупного рогатого скота разводимых в Ростовской области была проведена работа по получению статуса племенной организации СПК имени Ленина в Орловском районе и ООО «Лада» в Волгодонском районе. Также на базе ООО «Союз животноводов Дона» была создана племенная организация Региональный информационно-селекционный центр.

В следующем году мы планируем продолжить работу по привлечению инвесторов в сферу животноводства, обеспечение продуктивности коров в сельхозорганизациях не ниже 5,5 тыс. кг молока. Также будем проводить постоянную работу по повышению зоосанитарного статуса предприятий, которые занимаются свиноводством до уровня, обеспечивающего высокую степень биологической защиты.

— Молочное животноводство в Ростовской области губернатором области определено как отрасль опережающего развития. И как идет работа по созданию «молочного кластера»?

— Сельхозтоваропроизводители из Ростовской области продолжают закупать молодняк молочного направления. Так, за три последних года хозяйства закупили более 30 тыс. голов молочного скота. Предпочтения обычно отдаются голштинский, симментальской и бурой швицкой породам скота. Удой в этих породах отмечается на достаточно высоком уровне. Например, на одну фуражную корову в среднем сейчас это 5 тыс. кг молока в год, а у коров в племенных предприятиях — 8,7 тыс. кг в год.

Разумеется, идет и работа по созданию молочного кластера. В рамках развития этого направления в области сейчас идет реализация трех крупных проектов: строительство молочных комплексов в Песчанокопском и Мясниковском районах. Кроме того, осенью губернатором был заложен первый камень в строительство инновационной учебной молочной фермы на территории Константиновского района.

Также осуществляется ряд мероприятий по поддержке производителей молока со стороны государства. При средней стоимости скота 250 руб./кг живой массы 100 рублей с каждого кг возвращается сельхозтоваропроизводителю. Также субсидируются затраты сельхозтоваропроизводителей на 1 кг реализованного и или отгруженного на собственную переработку коровьего молока и затраты на приобретение молочного оборудования в размере 30%. В случае со строительством молочных комплексов, инвестор получает возврат в размере 40% от сметной стоимости проекта.

— Не раз уже говорилось, что Ростовской области необходимо активнее развивать собственную перерабатывающую промышленность. Как обстоят дела в этой отрасли сегодня?

— Индекс производства пищевых продуктов в Ростовской области по итогам 10 месяцев 2017 года составил 101%. В этом году выросло производство переработанного картофеля на 25,2%, мясных полуфабрикатов — на 24,5%, сливочного масла — на 22,5%, сыра и сырных продуктов — на 7,7%.

Кроме того донской регион в лидерах по производству мяса утки и индейки, а также по производству и экспорту растительного масла.

— В 2016 году достаточно сложная ситуация сложилась на предприятиях, входящих в группу компаний «Евродон» Вадима Ванеева. Как обстоят дела у основного производителя индейки и утки в регионе сейчас?

— Действительно, в прошлом году на ряде производственных баз компании была зафиксирована вспышка птичьего гриппа. Компания была вынуждена временно остановить производство, потери составили более 1 млн голов, убыток компании превысил 2.5 млрд руб. Однако благодаря поддержке государства, в том числе и из областного бюджета, производитель смог справиться с трудностями. Вообще за все время реализации проекта Вадиму Ванееву было предоставлено 5,9 млрд руб. субсидий, из которых 1,2 млрд руб. составили средства из бюджета Ростовской области.

По нашим данным, к концу этого года «Евродон» намерен производить до 550 тонн мяса индейки в сутки, а в 2018 году планирует увеличить этот объем до 150 тыс. тонн индейки в год. Для сравнения, за 2016 год предприятие произвело 75 тыс. тонн продукции.

— Как продвигается реализация крупных проектов в сфере АПК Ростовской области?

— Донской агропромышленный комплекс остается привлекательным для инвесторов. В 2017 году мы сопровождали реализацию 27 инвестиционных проектов в сфере АПК, которые находятся на стадии строительства, проектирования и привлечения финансирования. За 9 месяцев текущего года нам удалось привлечь в агропромышленный комплекс 23 млрд руб. Рост, по сравнению с прошлым годом, составил 14%.

Если говорить о конкретных проектах, то в этом году введены в эксплуатацию ряд крупных и важных для региона проектов. Среди них: терминал по экспортной отгрузке зерна и генеральных грузов, построенный компанией «Луис Дрейфус Восток» в Азовском районе и первая очередь фабрики по производству кормов для домашних животных ООО «Марс» в Аксайском районе.

Мы рассчитываем, что до конца 2017 года завершатся основные работы по строительству двух наиболее крупных из реализуемых проектов. Это первая очередь тепличного комплекса «Донская усадьба» в Тарасовском районе и мясоперерабатывающий комплекс «Восток» в Ремонтненском районе.

— Планируется ли продолжить работу по привлечению инвестиций в 2018 году?

— Конечно. Эта задача одна и самых основных. Мы планируем ввести в эксплуатацию тепличный комплекс в Веселовском районе (объем инвестиций 3,2 млрд рублей), а также завод по глубокой переработке зерна «ДонБиоТех» в Волгодонске, стоимостью – 15,2 млрд. рублей.

Кроме того, в конце 2018 года в регионе заработает индейководческий комплекс «Евродон-Юг». Вложения в проект составят 17,9 млрд руб.

Также мы рассчитываем, что в следующем году в Ростовской области начнется строительства ряда инвестиционных проектов. Я говорю о теплично-распределительном комплексе «РусАгроМарске-Ростов-на-Дону», тепличном комплексе «Агрокомплекс «Экопродукт» и молочном комплексе «Жуковский». Два последних проекта планируется реализовать в Песчанокопском районе.

— Какие меры планирует принять правительство Ростовской области для развития аграрной отрасли?

— Мы считаем одним из ключевых факторов развития сельского хозяйства господдержку. Средства на эти цели выделяются как из федерального, так и из регионального бюджетов. Главное для сельхозтоваропроизводителей — это уверенность в завтрашнем дне. Планирование на долгосрочную перспективу, в нашем случае до 2020 года, и есть уверенность. Хотя при нестандартных обстоятельствах, требующих скорейшего решения, мероприятия могут быть дополнены или видоизменены.

Например, в 2017 году на поддержку АПК на Дону предусмотрено 5,8 млрд рублей, в том числе из федерального бюджета 3,5 млрд рублей. Из этой суммы 1,9 млрд руб. направлено на возмещение процентной ставки по инвестиционным кредитам, 1,6 млрд руб. — на развитие растениеводства и мелиорации, 748 млн руб. — на развитие сферы животноводства, 790 млн руб. — на социальное развитие села.

— Какие субсидии могут получить аграрии в Ростовской области?

— В 2017 году поддержка местных производителей осуществлялась по 37 направлениям. Ряд субсидий консолидированы. По сравнению с 2016 годом субсидии, предоставляемые на условиях софинансирования из федерального бюджета, были сохранены. Исключение составила несвязанная поддержка в области растениеводства, по которой в текущем году возмещение затрат осуществляется только в части овощей отрытого грунта, семенного картофеля и семян сельскохозяйственных культур, за исключением зерновых и зернобобовых. Это связано с тем, что Ростовская область отнесена к категории регионов, имеющих наивысшие положительные финансово-экономические результаты в области растениеводства.

В связи с этим, чтобы поддержать сельхозпроизводителей, находящихся в районах с наименьшим уровнем плодородия, в региональном бюджете введена субсидия на 1 гектар посевных площадей в объеме 224,2 млн рублей. По состоянию на сегодняшний день средства по данной субсидии освоены в полном объеме и оказали существенное влияние на финансовую устойчивость сельскохозяйственных товаропроизводителей восточных районов.

В период импортозамещения приоритет отдается животноводству. По сравнению с 2016 годом поддержка племенного животноводства за счет средств регионального бюджета увеличена в четыре раза и составляет 385,8 млн рублей.

Кроме того, существенный вклад в развитие АПК вносит господдержка на приобретение сельхозтехники, произведенной на территории Российской Федерации. На данное направление было предусмотрено из областного бюджета 248 млн рублей и все средства доведены до получателей до 1 сентября 2017 года.

— На какие виды поддержки аграрии области смогут рассчитывать в 2018 году?

— Мероприятия по господдержке сельского хозяйства будут продолжена. Ко второму чтению областного бюджета на 2018 год на эти цели предусмотрено 5,9 млрд рублей, в том числе из федерального бюджета 3,8 млрд рублей. Из этой суммы 87% составят деньги федерального бюджета, 13% — деньги областного бюджета.

— Как сейчас решается проблема оттока молодежи с сельских территорий?

— Конечно, эффективность развития агропромышленного комплекса в большой степени зависит от комфортности жизни на селе. Правительство области трудится над этой задачей. В частности, реализуется проект «Сельские дороги», расширяется сеть фельдшерско-акушерских пунктов, создаются условия для занятия детей спортом и творчеством, строится инженерная инфраструктура, с помощью господдержки сельские жители улучшаются жилищные условия.

Все это мероприятия госпрограмм. В большей части на жизнь в селе влияет федеральная программа устойчивого развития сельских территорий. В рамках данной программы приобретается жилье, строится инженерная инфраструктура, социальные объекты. Так, за годы реализации этой программы улучшили жилищные условия более 6000 семей, порядка 8% это многодетные семьи, построено и приобретено 386 тыс. кв. м. жилья.

Россия. ЮФО > Агропром. Приватизация, инвестиции > oilworld.ru, 19 декабря 2017 > № 2461650 Константин Рачаловский


США > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 15 декабря 2017 > № 2424747 Виктор Орловский

Что-то новенькое. Даже самая успешная бизнес-модель нуждается в изменениях

Виктор Орловский

Управляющий партнер венчурного фонда FortRoss Ventures

Бизнесы Facebook, Amazon, Uber, когда-то считавшиеся инновационными, спустя 15 лет требуют серьезной трансформации. Но отказаться от той священной бизнес-модели, что кормила и кормит компанию до сих пор, сложнее, чем кажется

Что объединяет компании, которые каждый день у нас на слуху, — Google, FB, Amazon, WeWork, AirBnB, Uber, Coursera? Все они нашли точки роста и смогли экспоненциально вырасти за очень короткий срок. Экспоненциально быстрый рост компаний — эффект не случайный, а следствие того, как технологии позволили производить бесплатную или почти бесплатную копию продукта, а далее тиражировать продукт до полного насыщения рынка. Сначала с помощью транзисторов и персональных компьютеров, а позже ПО и современных мобильных устройств. В это же время появился и венчурный капитал, который пришел на помощь компаниям, способным стать «всем из ничего» за считанные годы.

Цифровая экономика разрушает текущие и создает новые бизнес-модели. И это то, что кардинально отличает компании цифровой экономики друг от друга. Если приглядеться, вы не найдете на одном цифровом рынке и двух компаний, которые бы жили по одинаковым бизнес-моделям. Да и компаний, чья бизнес-модель была бы универсальна на всех рынках, также не существует.

Бизнес-модель компании IBM, которая из продуктовой в сервисную преобразил великий Лу Гершнер или бизнес-модель GE, изменив которую Джек Велш, трансформировал единую компанию в множество достаточно автономных бизнесов. Но все эти преобразования были сделаны тогда, когда компании-гиганты находились на краю гибели и были готовы к самым драматичным изменениям.

Стоит только посмотреть на пять крупнейших компаний США. Все они находятся на западном побережье Америки и, видимо, есть в этом какая-то закономерность. Прежде всего — это влияние духа креативного предпринимательства эры золотоискателей, всегда отличавшего западное побережье США от восточного. Ведь именно за этим духом приехал в Долину и Марк Цукерберг.

О компаниях по существу

Компания Apple вплотную подобралась к капитализации в $900 млрд, после того как вышел в свет iPhone X. Еще один рывок, и компания станет первой в мире, достигшей триллионной капитализации. При этом ее бизнес-модель не поменялась с того момента, как Стив Джобс превратил Apple в маркетплейс приложений, музыки и фильмов. Ведь iPhone в наших руках — это всего лишь удобный магазин для потребления контента. Но когда не эволюционирует бизнес-модель, начинается деградация продукта и сервисов. Как следствие, деградирует и пользовательский опыт. Люди готовы терпеть плохое качество только тогда, когда их потребности удовлетворяют каким-то новым, более удобным и неизвестным ранее способом.

Последние поколения iPhone, которые по сути не отличаются между собой, и проблемы с качеством «сборки» и Windows-подобным поведением операционной системы и приложений тому явное свидетельство. На сегодня бизнес-модель Apple можно назвать изжившей себя, потому что пользователь больше не реагирует на бесчисленное количество новых приложений, он пресыщен тем, что имеет. Конкуренция на этом рынке достигла своего предела, и ничего великого здесь уже не появится. Так, понемногу, изживает себя великая компания. И пока не видно даже попыток изменения этой бизнес-модели — Apple застряла в середине прошлого десятилетия, а их бизнес превратился в commodity. В этой связи я бы не купил акции Apple.

Google — вечный конкурент и последователь Apple. Однако компания не перестает непрерывно искать: автономный транспорт, e-commerce, многое другое. Правда, пока безуспешно: 90% их выручки корпорации все же имеют рекламную природу. Все потому, что поменять бизнес-модель гораздо тяжелее, чем найти и развить новую технологию. Google скорее можно назвать крупнейшим в мире маркетинговым и рекламным агентством, впрочем, каким оно и было создано почти 17 лет назад. Спасает корпорацию наше природное любопытство, приводящее нас раз за разом в Google search, где «агентство» зарабатывает баснословные прибыли.

Следом за ним — молодой и динамично развивающийся бизнес Facebook, который борется за бюджеты все тех же рекламодателей, что и Google. Правда, у соцсети есть свое преимущество — постоянный тесный контакт с этим ресурсом. Кроме того, Facebook обладает наиболее полноценными знаниями о пользователе, а значит и товар значительно более ценный. Хотя формула стоимости товара для FB и Google одинаковая. Google, переименованный в Alphabet, старается изо всех сил. Само название, как мне кажется, отражает стремление компании стать платформой для всего. Но как же сложно поменять свою бизнес-модель — отказаться от той священной, что кормила и кормит компанию до сих пор.

Цукерберг поступил мудро, купив WhatsApp, так как предвидел рост популярности мессенджеров. Их совокупное количество пользователей сегодня больше, чем совокупное количество пользователей всех социальных сетей. А еще он не дал купить WhatsApp Google и поэтому поступил мудро вдвойне. И теперь мы используем мессенджеры чаще, чем соцсети, в особенности с появлением каналов вещания и чат-ботов. И не даром FB рекомендует нам друзей из тех, с кем мы начали переписку в WhatsApp.

У FB сегодня гораздо больше возможностей для роста вовлеченности клиентов, то есть монетизации своего товара, чем у Alphabet. Но и его ожидает сложнейшая борьба с собственной устоявшейся бизнес-моделью, в основном построенной на рекламных бюджетах крупных компаний. И Google, и Facebook играют на одной полянке сверхкрупных рекламных бюджетов мировых брендов, и правило Парето (20% их клиентов приносят им 80% прибыли), пока для них является нормой повседневной жизни.

Еще недавно компанию Microsoft считали жертвой очередной революции бизнес-моделей. Жертва же смогла, как и в случае с IBM, поменяться под угрозой краха своего основного бизнеса. Сегодня понятно — Microsoft справилась и справилась блестяще. Облачные сервисы Azur, прыжок в мобильные платформы, использование искусственного интеллекта и неплохой микс программно-аппаратных платформ показывает возможности корпорации выводить на рынок новые бизнес-модели, пусть даже они появляются и с задержкой. Ни в одной из областей, кроме традиционных операционных систем для персональных компьютеров, Microsoft не является игроком номер №1.

Почему компании, не владеющие активами, остаются на вершине?

Чтобы бурно расти бизнесу, нужно обладать только одним совершенно замечательным свойством. Каждая следующая единица товара, услуга или каждый следующий приобретенный клиент должны добавлять компании и всему сервису больше ценности, чем предыдущий приобретенный клиент, проданный продукт или сервис, а стоимость приобретения и удержания такого клиента и дополнительной продажи ему сервисов или продуктов компании должны стоить меньше денег, чем стоимость привлечения и удержания предыдущего клиента. И пока это правило соблюдается, компаниям обеспечен бурный рост. Чем быстрее и дольше разбегаются эти кривые, тем больше возможностей роста обеспечивает такая модель и тем выше стоимость будет у такой компании. Именно такая модель лучше всего тиражируется, и именно она сейчас и в будущем будет пополнять ряды «единорогов», и затем ряды крупнейших публичных компаний мира. Обеспечить же столь бурный рост крайне тяжело. И именно это объясняет эру платформенного бизнеса, о котором так много говорят в последнее время.

Этот феномен объясняется тем, что когда компания смогла «завоевать» своего клиента, завоевать его внимание, научилась обрабатывать и использовать знания и эффективно менять и дополнять собственную бизнес-модель, такая компания автоматически превращается в платформу. И я думаю, что не все компании, находящиеся сегодня на вершине капитализации, будут способны материализовать свои нынешние преимущества.

США > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 15 декабря 2017 > № 2424747 Виктор Орловский


Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 11 декабря 2017 > № 2431124 Сергей Седов

Занять кредитору. Зачем МФО привлекают средства частных инвесторов

Сергей Седов

основатель сервиса Zaymer

Микрофинансовые организации делают ставку на привлечение фондирования от частных игроков. В чем интерес обеих сторон?

С 2015 года микрофинансовый рынок растет в основном благодаря микрозаймам физлицам. Если в первом квартале 2015 года количество договоров о займе составило 2,88 млн, то за два года оно выросло двукратно, до 5,66 млн договоров во втором квартале текущего года. При этом на частных лиц в общем портфеле МФО приходится 5,65 млн договоров.

Такая динамика связана с возросшим спросом населения на заемные средства в связи с отсутствием роста реальных доходов и ужесточением кредитной политики банков после бума розничного кредитования в 2011-2012 годах.

Но микрофинансовый рынок мог бы показать и более внушительную динамику, если бы не дефицит свободных средств, необходимых для полноценного удовлетворения спроса клиентов. Благоприятной ситуация была в 2015 году, когда в МФО приток сторонних источников фондирования— от граждан и компаний — превышал 50%. Сейчас же этот показатель составляет не более 26,6%. Все остальное фондирование — это собственные средства, полученные МФО за счет прибыли.

При этом оборачиваемость средств на микрофинансовом рынке, которая дает компаниям возможность вкладывать вернувшиеся от заемщиков средства в новые займы, не стала качественно лучше. С 2015 года уровень просроченной задолженности у МФО не претерпел существенных изменений. Так, например, участники опроса агентства «Эксперт РА» в 2015 году оценили объем просроченных кредитов свыше 90 дней в 39%, а в 2016 году — в 35%. Таким образом, дефицит дополнительных источников финансирования деятельности МФО все более очевиден.

Деньги от друзей

Варианты стороннего фондирования у МФО крайне ограничены — это дополнительные средства учредителей, банковские кредиты и частные инвестиции.

Средства учредителей (членов, участников, акционеров) — это их личные деньги. Также они могут быть предоставлены «дружескими» юридическими структурами. Например, это может быть организация, входящая в один холдинг с МФО. Если участие «дружественных» компаний в бизнесе МФО официально проследить трудно, то на учредителей-физлиц приходится уже до 4,74% (как во втором квартале текущего года) в объеме выданных кредитов. Но средства учредителей не безграничны, и уже в этом году можно ожидать существенного снижения значимости этого канала фондирования.

Аналогичный вывод напрашивается и в отношении финансирования МФО через «дружественные» структуры. Сейчас это лидирующий вид фондирования — он составил 14,5% по итогам второго квартала 2017 года. Однако не стоит забывать, что в эту категорию могут входить не только аффилированные с МФО компании, но и, например, инвестиционные фонды или специально созданные для привлечения средств субъекты — в частности, P2P-сервисы.

Остроту проблемы фондирования, по идее, должно было бы снять доступное кредитование российскими банками. Однако сейчас банки придерживается «политики сдерживания» по отношению к МФО, поясняя такой подход рискованностью микрофинансового бизнеса и нежеланием сотрудничать с косвенными конкурентами. Масштаб участия банков в жизни МФО невелик — по итогам второго квартала 2017 года доля кредитов составила в объеме займов лишь 2,76%.

Другие способы привлечения средств — например, выпуск облигаций или мезонинный кредит — единичны и в общей структуре фондирования МФО несущественны.

Время выбора

Основным каналом притока средств, на который сейчас делают ставку МФО, остаются средства частных инвесторов. Сейчас их доля невелика — 4,57% от всего объема фондирования по итогам второго квартала 2017 года. Однако этот сегмент может существенно вырасти за счет расширения базы инвесторов и укрупнения игроков.

Доля крупнейших активных игроков неуклонно растет: с начала 2015 года она увеличилась на 14,7 п.п. до 53,2% (в отношении 20 самых больших МФО). Также с 2014 года число МФО, принимающих инвестиции от населения, снижается. Сейчас таких организаций всего 30 по сравнению с 231 в 2014 году. Однако этот спад никоим образом не должен проявиться в снижении удельного веса этого канала фондирования в общерыночном масштабе.

Статус, масштаб и опыт МФО станут дополнительным стимулом для вложений, обеспечивая гарантию их надежности. Основной же стимул — величина процентной ставки, которая сегодня выглядит не менее привлекательно, чем в недавнем прошлом — 14-30% годовых.

Другой немаловажный фактор — это расширение аудитории инвесторов. При наличии 15,2% населения страны, имевших вклады в банках, лишь 0,3% инвестировали в МФО, свидетельствуют данные ЦБ. Это всего 3 тысячи человек. Главным образом, это пенсионеры или работающие по найму в возрасте 45-59 лет из трех федеральных округов — Сибирский, Северо-Западный и Приволжский.

До последнего времени «вклады» в МФО действительно были скорее «несистемным» фактором, учитывая не лучшую репутацию микрофинансового бизнеса, новизну и подобного рода вложений. Сейчас же МФО привлекают внимание как серьезных инвесторов, так и остальных граждан, обладающих свободным капиталом.

Сказанное, прежде всего, относится к жителям крупных городов, где финансы традиционно аккумулируются более охотно, нежели в «глубинке». Одним из частных проявлений такой ситуации должно стать смещение инвестиционных предпочтений этой аудитории от недвижимости в сторону микрофинансов. Легко подсчитать, что среднестатистическая стоимость сдачи жилья в аренду даже в Москве уступает по доходности предлагаемому МФО уровню процентной ставки.

Таким образом, уже к концу текущего года инвестиции частных инвесторов должны заметно повысить свою значимость на общем фоне, как минимум, на несколько процентов. Тем самым, острота проблемы фондирования, по крайней мере, для крупнейших игроков, будет частично снята, и рынок продолжит развиваться в более свободном и естественном режиме.

Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 11 декабря 2017 > № 2431124 Сергей Седов


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 11 декабря 2017 > № 2431121 Александр Туркот

Бизнес для чайников: о чем не должен забывать начинающий предприниматель

Александр Туркот

Управляющий партнер Maxfield Capital

Как оценить рынок, найти инвесторов и подготовиться к трудностям, подстерегающим любого основателя стартапа

Пособий о том, как правильно запускать и продвигать стартапы, написано, думаю, не меньше, чем книг о диетах или воспитании детей, и продано заведомо больше, чем в свое время карт далеких островов с указанием координат зарытых сокровищ. Содержание этих пособий чаще всего представляет из себя несложные, сложные или совсем изощренные вариации на тему «как сделать правильно». При этом лично я давно понял, что заведомо выигрышных схем и абсолютно точных инструкций не существует. Любой успешный проект или компания проживают свою, отличную от других жизнь. Истории же провала похожи друг на друга, как балерины кордебалета при взгляде с галерки.

Многое из сказанного ниже наверняка покажется знакомым, но если этот текст поможет хотя бы паре-тройке людей не совершить элементарных ошибок — значит, я не зря потратил пару часов своего и десять минут вашего времени.

Готовьтесь к трудностям

Тем, кто обдумывает первое стартап-приключение, я настоятельно советую принять в расчет, что этим решением вы обрекаете себя, — а часто и своих близких, — на несколько лет моральных тягот и материальных лишений: ненормированный рабочий день, маленькую зарплату, постоянный стресс и чувство неопределенности. Правда, выживших ждет в финале ни с чем не сравнимое чувство одержанной над собой и миром победы — и ради одного этого, возможно, игра стоит свеч. Но, пускаясь в такое плавание, важно понимать, что слепое следование изложенным мной, — или кем угодно другим, — правилам не гарантирует успеха. А вот невыполнение, весьма вероятно, приведет к неудаче и разочарованию.

Идентифицируйте проблему

До написания первой строчки кода или создания первого прототипа определите, чем именно вы планируете облегчить жизнь будущему пользователю или клиенту. Сформулируйте в одно предложение ответ на вопрос «что делает ваш продукт». Если такой ответ не укладывается в короткое определение, а требует пространного описания с многочисленными примерами уже существующих аналогов, сядьте и задумайтесь — возможно, есть смысл сузить фокус.

Оценивайте рынок

Важно понимать, какой аудитории вы адресуете продукт, насколько эта аудитория велика и где ее искать. Почитайте аналитику, изучите статистику и маркетинговые исследования своей ниши. Имейте в виду, что претендовать на 100% рынка несерьезно. Даже на 20% не стоит. Начните со, скажем, 2% через 5 лет. Скорее всего, не получится и столько, но такой прогноз хотя бы придаст вашей оценке реалистичный характер.

Изучайте конкурентов

Тщательно проанализируйте — кто пытался решить или решает ту же проблему до вас или одновременно с вами. Фраза «у нас нет конкурентов» — проявление высшей степени наивности. Даже если не нашлось ничего похожего на то, что вы придумали — ищите лучшее. Четко сформулируйте и всегда держите наготове ответ на вопрос: «Чем ваш продукт лучше того, которым я уже пользуюсь»?

Выбирайте партнера

Не начинайте проект в одиночку. Ищите людей, которые загорятся вашей идеей, ход мыслей которых будет вам близок, или, наоборот, будет парадоксально дополнять ваш собственный. Хорошие, эффективные партнеры дополняют друг друга не только способностями, но и темпераментом. Это должен быть человек, — возможно, не один, — с которым вы готовы проводить значительную часть своего времени на протяжении нескольких лет. Помните, что разойтись с партнером по бизнесу часто сложнее, чем развестись с женой или мужем, даже имея хороший брачный контракт. По статистике, разногласия между партнерами — наиболее частая причина гибели новых проектов, зачастую очень и очень хороших.

Привлекайте инвестора

Лучше всего начинать проект на свои. В крайнем случае — на деньги родственников или друзей. Но рано или поздно, — если проект не умирает в первые полгода-год, — придется привлекать внешние инвестиции. Рассматривайте инвестора как разновидность партнера: с ним придется жить долго. Внимательно проанализируйте, зачем и у кого вы берете деньги. Инвесторы бывают разные. Если есть выбор, лучше брать у того, кто может привнести в проект помимо денег что-то, чем не обладают учредители-партнеры — например, полезные знакомства, или другие ресурсы. Если выбора нет, постарайтесь спланировать, как вы будете вести себя при разных сценариях развития компании. Выстраивание доверительных и равноправных отношений с инвестором — специальная задача, которую надо решать тщательно, чаще всего — исподволь, максимально дипломатично.

Любите клиента

Первые продажи или внедрения продукта — ключевой фактор успеха проекта. Старайтесь найти любые возможности общения с теми, кто будет пользоваться вашими разработками. Усвойте простую мысль: то, что очевидно вам как создателю продукта, не обязательно понятно остальным. Не проецируйте свои консьюмерские привычки на других. Внимательно слушайте потребителя, попытайтесь понять его проблемы, ищите объективные причины трудностей, которые он испытывает при использовании вашего продукта. Не пытайтесь немедленно переучить клиента. Даже самое революционное решение требует правильного, зачастую длительного и многоходового маркетинга.

Рассказывайте об успехах

Не стесняйтесь рассказывать о своих успехах. Пиар — важная часть маркетинга. Работайте с социальными сетями, прессой, телевидением. Об успешных стартапах сегодня готовы писать и рассказывать все, важно найти правильную интонацию и взвешенно транслировать пропорцию между наивными надеждами и тщательно просчитанной стратегией.

Не бойтесь неудач

Не все получается с первого раза. Даже самые успешные предприниматели начинали сначала, и не по одному разу. Умение использовать неудачу как стартовую площадку для успеха следующего проекта — важнейшее качество. При этом старайтесь отличать упорство в достижении цели от упрямого нежелания признавать ошибки.

Используйте экспертов

Знать все — невозможно. Не стесняйтесь обращаться за экспертизой к людям, понимающим в вашем деле больше вас. Многие успешные предприниматели с удовольствием помогают советом начинающим. Важно заинтересовать таких людей своей историей, в первую очередь — эмоционально.

Больше 10 лет тому назад Гай Кавасаки сделал презентацию, ставшую классикой — «Искусство начинать». Прошло много лет, сменились технологии и кумиры, но почти все в ней сохраняет актуальность.

Настоятельно рекомендую всем, кто затевает свой стартап, послушать Гая. В лучшем случае — сделаете выводы и используете в ходе движения к успеху, в худшем — поупражняетесь в английском.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 11 декабря 2017 > № 2431121 Александр Туркот


Россия. США > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > banki.ru, 11 декабря 2017 > № 2420932 Альберт Кошкаров

Покупаем Америку

Почему российские инвесторы делают ставку на американский рынок

Американские компании останутся привлекательными для российских инвесторов и в 2018 году

В погоне за высокой доходностью все больше клиентов российских брокеров выбирают акции компаний США. Стоит ли пытаться заработать на них непрофессиональному инвестору и о чем нужно помнить, Банки.ру спросил у профессиональных участников фондового рынка.

Как инвестировать

Еще несколько лет назад инвестиции в американские или европейские компании были исключительно уделом состоятельных граждан, которые для этого открывали валютные счета в иностранных юрисдикциях, например на Кипре. Сейчас попытаться заработать на акциях Facebook или Apple может даже непрофессионал с тысячей долларов. Достаточно открыть брокерский счет или ИИС у отечественного брокера — и можно торговать.

Правда, список потенциальных кандидатов на покупку ограничен исключительно российскими фондовыми площадками — Московской и Санкт-Петербургской биржами. Но это уже более 500 эмитентов. В основном акции американских компаний — если говорить об акциях, — котировки бумаг которых выставляются в Питере. Для сравнения: число компаний, акции которых торгуются на Московской бирже, — немногим более 200. «На российском рынке есть акции и облигации, которые могут показывать хорошую доходность на горизонте в один-два года, но разнообразие зарубежных инструментов в любом случае дает новые, зачастую более интересные возможности для инвестиций», — говорит начальник отдела анализа рынков «Открытие Брокер» Константин Бушуев.

ФИНАНСОВЫЙ СУПЕРМАРКЕТ НА БАНКИ.РУ

Единственное условие — все сделки проводятся в долларах, ведь мы имеем дело с иностранными акциями. Если вы открыли брокерский счет, то можно перевести на него валюту, например, через интернет-банк. В случае ИИС придется вносить рубли, а затем конвертировать их по биржевому курсу в доллары. Минимальный лот — 1 тыс. долларов, плюс придется заплатить комиссию брокеру за сделку. Но все равно курс покупки выгоднее, чем в обменнике банка.

Все инвестиционные доходы начисляются также в валюте. Поэтому с точки зрения диверсификации инвестиций иностранные акции подходят как нельзя лучше. Однако нужно помнить, что за прибыль с иностранных инвестиций придется заплатить налог. Риск заключается в том, что если к моменту выплаты налогов курс рубля к доллару упадет, то придется еще заплатить налог, связанный с доходом от переоценки валюты.

«В этом году рынок США растет явно лучше российского»

В отличие от волатильного российского рынка, фондовый рынок США стабильно растет. С начала года индекс S&P 500 (отражает котировки крупнейших по капитализации компаний США) вырос почти на 18%, промышленный индекс Dow Jones поднялся на 22%. «Среднегодовой прирост американского рынка акций S&P 500 за 100 лет составляет 7% — в два раза выше среднегодовой доходности облигаций, недвижимости и других активов», — говорит начальник управления инвестиционных стратегий «БКС Брокер» Юрий Скоркин.

По словам управляющего директора компании «Атон» Андрея Ревенко, если коррекция на рынке США и будет, то скорее незначительная. Начальник департамента торговых операций ИК «Фридом Финанс» Игорь Клюшнев согласен, что американский фондовый рынок не является безрисковым: он может как расти, так и снижаться. «Но в последние годы он растет стабильнее и спокойнее, чем рынки в Европе или Азии», — отмечает эксперт. Он указывает, что технологический сектор США в этом году уже вырос на 25%. «Лидер индекса DJ-30, компания Boeing подорожала примерно на 80%, акции Apple выросли на 45%, зато Ford прибавил всего около 3%. Все неравномерно, но в этом году рынок США растет явно лучше российского», — заключает Клюшнев.

Действительно, если посмотреть на кривую российского фондового индекса, то окажется, что с начала года рынок пережил серьезное падение (индекс Мосбиржи упал на 17%), в середине года он торговался в пределах 1 880—1 900 пунктов. В целом за год потери российского рынка акций составили 6%. Это отразилось на динамике стоимости индексных ПИФов, убытки которых, по данным НЛУ, с января в среднем составили 3,73% (правда, за три года они заработали свыше 80%). Неплохие результаты показали фонды акций, некоторые управляющие заработали для клиентов 15—20% доходности. В среднем доходность ПИФов акций с начала года была в пределах 9%.

Какую стратегию выбрать

Опрошенные Банки.ру управляющие и брокеры отмечают, что главная сложность для непрофессионального инвестора при выборе иностранных компаний заключается в его слабой информированности. Кроме общеизвестных брендов вроде Amazon или Disney, российским частным инвесторам в общем-то известно не так много американских компаний. О деятельности большинства американских компаний наши инвесторы имеют смутные представления. В отличие от тех же российских эмитентов, о которых ежедневно в Интернете выходят десятки аналитических обзоров, комментариев в СМИ. «Вряд ли частному инвестору стоит заниматься самостоятельным выбором отдельных ценных бумаг, особенно на западных площадках, поскольку их там огромное множество. Проанализировать финансовую отчетность даже 1% торгуемых компаний очень сложно», — подчеркивает портфельный управляющий УК «Альфа-Капитал» Эдуард Харин.

Управляющий директор по инвестициям «ТКБ Инвестмент Партнерс» Владимир Цупров советует начинающим инвесторам присмотреться к иностранным индексным фондам ETF либо доверить средства квалифицированному управляющему. «Многие любят также покупать западные акции «от фонаря», типа портфеля акций IT-компаний или фармакологии. С нашей точки зрения это крайне неэффективная стратегия», — предупреждает управляющий.

Финансисты предлагают несколько вариантов инвестирования. Например, можно купить акции одного-двух эмитентов на долгий срок, на 5—10 лет, и попытаться заработать на их росте. Ориентироваться при этом, по словам Андрея Ревенко из «Атона», стоит на компании, которые являются лидерами в своем секторе. Игорь Клюшнев уверен, что инвестировать в американские акции можно и 100% капитала, так как на рынке реально найти и очень надежные компании, акции которых торгуются на бирже более 100 лет, — General Electric, IBM и др.

Другой подход — покупать в портфель большое число эмитентов, акции которых слабо коррелируют друг с другом, и периодически проводить «ребалансировку», чтобы доля одной бумаги не сильно превышала долю других. Это существенно снизит риск волатильности. Однако, напоминает Эдуард Харин, инвестору придется потратиться на комиссии брокеру. «При покупке ETF фондов клиент обычно платит низкие комиссии за управление, однако на другой чаше весов — отсутствие управления, а ребалансировки внутри индекса часто носят сугубо технический характер», — поясняет он. Активно управляемые фонды, по словам Харина, имеют более высокие комиссии, но предоставляют инвестору возможность получить доходность выше индекса.

Что покупать

Как и в этом году, многие участники рынка ожидают дальнейшего роста бумаг IT-компаний, а также компаний финансового сектора. «Сектор технологий был самым доходным по итогам нескольких последних сезонов отчетов и является лидером роста 2017 года. В следующем году также жду, что они будут среди лидеров роста», — говорит Игорь Клюшнев из ИК «Фридом Финанс». Юрий Скоркин из «БКС Брокер» приводит в пример несколько инвестиционных идей: в частности, по его словам, дальнейший рост акций может показать Amazon, которая постоянно направляет большую часть выручки на разработку новых технологий, сервисов. Еще один вариант — акции производителя полупроводников для мобильных гаджетов Lamresearch. Компания также делает станки для производства чипов для мобильных устройств. «Рост мобильных гаджетов повышает спрос на потребление контента: фильмы, мультфильмы, видеоигры», — указывает Скоркин. На американском рынке есть огромные корпорации, занимающиеся производством видеоигр, контента. Это Electronic Arts, Disney, Netflix. Все эти компании, считает эксперт, будут оставаться привлекательными с ростом покупательной способности молодого поколения.

По словам опрошенных Банки.ру аналитиков, финансовый сектор может также стать лидером роста в 2018 году под влиянием налоговой реформы, дерегулирования, которое обещает новый глава ФРС Джером Пауэлл. Положительный эффект также окажет повышение ставки рефинансирования. «Стабильную прибыль всегда генерируют акции платежных систем. Они уже многие годы показывают стабильный рост», — приводит пример заместитель директора аналитического департамента «Альпари» Анна Кокорева. Например, по ее словам, акции Mastercard демонстрируют стабильный рост, только в этом году они выросли на 40%.

На волне роста рынка криптовалют аналитик также советует присмотреться к производителям видеокарт, например NVidia. «Видеокарты этого производителя идут нарасхват у желающих майнить биткоины, и пока это сильный драйвер для роста акций компании», — говорит Кокорева.

Константин Бушуев из «Открытие Брокер», помимо IT-компаний, рекомендует обратить внимание на компании в секторе драгоценных металлов, энергетическом секторе и сегменте новых финансовых технологий. «С учетом ожиданий по росту глобальной экономики можно рассчитывать на горизонт инвестиций в несколько лет», — считает он.

Альберт КОШКАРОВ, Banki.ru

Россия. США > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > banki.ru, 11 декабря 2017 > № 2420932 Альберт Кошкаров


Россия. ДФО > Приватизация, инвестиции > amurmedia.ru, 7 декабря 2017 > № 2449021 Ольга Курилова

Ольга Курилова: Наша задача - сделать Дальний Восток лучшим регионом для ведения бизнеса

ИА AmurMedia представляет интервью руководителя дальневосточного представительства Агентства стратегических инициатив

Агентство стратегических инициатив в пятницу, 8 декабря проведет в Хабаровске мероприятие, на котором подведет итоги и обсудит планы работы в Дальневосточном федеральном округе. В преддверие события руководитель дальневосточного представительства Агентства Ольга Курилова дала эксклюзивное интервью корр. ИА AmurMedia.

— Ольга Сергеевна, расскажите про деятельность АСИ на Дальнем Востоке. Какие сегодня приоритеты у АСИ? В каком направлении вы двигаетесь?

— Приоритеты у нас остаются прежними – улучшение инвестиционного климата в регионе. И перед нами стоит масштабная задача – к 2020 году вывести Дальний Восток в число регионов с лучшими в стране условиями ведения бизнеса, войти в ТОП-30. Сегодня ни один из дальневосточных регионов не входит в эту тридцатку по национальному рейтингу. Лучший из них, Хабаровский край, занимает 40-е место.

— Что нужно сделать регионам, чтобы улучшить свои показатели?

— Нужно перестроить свою работу, уйти в проектный формат, и как можно быстрее снизить административные барьеры, перевести все межведомственное взаимодействие в электронную форму. Это то, что поможет субъектам сократить количество процедур для бизнеса и сроки их проведения – ведь зачастую мы видим, что сроки получения различных разрешений сокращаются, но в то же время увеличивается количество шагов, которые необходимо предпринять бизнесу для налаживания полноценной работы. И власти стремятся нарастить это количество, что никак не идет на пользу бизнесу.

— Такая практика распространена только в регионах или это общефедеральный тренд?

— Год от года мы видим разную практику правоприменения федерального законодательства. Вроде бы вот он – закон, и на первый взгляд все понятно. Но внутри него есть масса отступлений, подзаконных актов, которые каждый субъект трактует по-своему, а дальше на региональном и муниципальном уровне появляются свои нормативные акты, отступления, регламенты и прочее, которые выгодны какому-то конкретному направлению. Отсюда возникают барьеры. Мы же просим исключить избыточность в этом плане. Для бизнеса важна скорость, темп работы, для него время – это деньги. Есть предприниматели, которые пытаются зайти в регион по два года, ждут различных согласований и разрешений, а потом разворачиваются и уходят. В итоге мы видим где-нибудь на Урале новую медицинскую клинику, которая должна была быть построена на Дальнем Востоке.

— И много таких случаев?

— Достаточно. Но за последние два года их количество уменьшилось, потому что региональные власти развернулись к бизнесу. На различных совещаниях мы говорим о том, что властям на местах нужно выполнять социальные обязательства, улучшать качество дорог, строить инфраструктуру и так далее. Для чего это нужно? Деньги в бюджет идут не только от того, что в регионе реализуются крупные инвестпроекты, а еще и от того, что здесь есть хорошие условия для малого и среднего бизнеса. Эти небольшие предприятия дают работу людям, платят налоги, заботятся о городах и их привлекательности: кто-то облагораживает двор, строит спортивную площадку, кто-то улучшает скверы и так далее. Одни показывают свою работу – в СМИ, в соцсетях, а другие нет, потому что считают, что так и должно быть. Когда наше агентство работает по части благотворительности, то зачастую узнаем, что бизнес уже помогает тем, кто нуждается. Есть вещи, которые нужно менять в сознании людей. Безусловно, для любого дела важна прибыль, даже, к примеру, для государственного медицинского учреждения – им важно заработать на коммерческой деятельности, разрешенной им законодательно, чтобы впоследствии улучшить оснащение и материально-техническую базу. Но для успешной работы бизнеса в социальной сере нужно ликвидировать избыточность контрольно-надзорной деятельности, пресечь кляузничество в отношении предпринимателей. И власти зачастую не замечают этих моментов. Наша же цель – создать условия для развития предпринимательства. Решил человек открыть кофейню – ему должно быть предельно понятно, какие шаги предпринять и какие результаты это принесет. Он заходит на портал и видит, как получить субсидию, какие документы собрать и какие отчеты подготовить. А то получается так: там приостановили, здесь неправильно документ заполнили, ошиблись, и так далее – и вместо недели процедура растягивается на месяц. Если мы хотим создать условия для развития предпринимательства, то должны понять, что время посредников уходит. Электронный документооборот позволяет это сделать. Нам важно, чтобы бизнес получил услугу быстро. Сейчас возникло много вопросов по долевому строительству, и наше представительство тоже принимало участие в разрешении проблем. Так вот, я скажу – строителям тоже должны много денег – региональные, муниципальные власти, другие структуры. И процедуры получения технических условий везде разные. Я сижу на совещаниях и слышу, какие недобросовестные у нас предприниматели, что перестали строить. Наверное, нужно понять, почему они это перестали делать?

— Как правило, это происходит тогда, когда органы власти не дорабатывают и пытаются списать свои неудачи на население либо на бизнес. И наоборот.

— Конечно. И это очень плохо, когда такой футбол происходит. Почему у Дальнего Востока были низкие позиции в рейтинге инвестпривлекательности? Мы три года слышали "рейтинг для нас не подходит, он неправильно считает, потому что наш регион особенный". В итоге время потеряно. Кавказ тоже был особенным, но работал. Северо-Запад, Калининград, Псков, Сибирь, Ямал – все считают себя особенными. Но на самом деле – в чем особенность? Географическое положение субъекта не влияет на его позиции в рейтинге. Разве другие правила регистрации прав собственности? Почту голубями доставляют? Законы по-другому работают? Нет. Когда стали разбираться, то выяснилось, что большая часть показателей, влияющих на рейтинг, зависит от работы местных властей. Важно захотеть поменять ситуацию. Но власти не всегда готовы признавать свои недоработки. Три года назад мы проводили совещание с губернатором и правительством Хабаровского края, и Вячеслав Шпорт сказал: "коллеги, есть моменты, в которых мы не дорабатываем". Когда мы поняли, в какой точке находится Хабаровский край, работа кардинально поменялась. Важно понять, где находится субъект, провести аудит и начать работать.

— То есть по сути губернатор изменил формат взаимодействия?

— Самым важным в истории успеха стал момент, когда в работу включились губернаторы. Бизнес – это же тоже часть населения. Экономика, бюджет. Это то, что формирует социальную инфраструктуру. Поэтому когда губернаторы стали заниматься, к примеру, глава Хабаровского края Вячеслав Шпорт и глава Амурской области Александр Козлов, чьи регионы существенно улучшили свои позиции в рейтинге, у нас вообще перестали возникать вопросы. Александр Левинталь, когда возглавил правительство Еврейской автономии, сразу погрузился в проблему. Олег Кожемяко понял, что без его решения процедура реформирования запущена не будет, и результаты появились. Бизнес должен видеть отклик в глазах властей, а не поручения, которые остаются на бумажке. Почему предприниматели перестали обращаться к властям? Потому что они не видели результатов. Сейчас, когда власть развернулась в их сторону, и бизнес видит результаты этого взаимодействия, картина стала меняться.

— АСИ на Дальнем Востоке реализует проекты и в социальной сфере. Хотелось бы узнать более подробно о них. Для чего это нужно АСИ?

— Когда создавалось агентство, 6 лет назад, у нас было три направления работы. Первое направление касалось нового бизнеса – его появление неизбежно в связи с возникновением новых трендов. Второе направление – молодые профессионалы, подготовка кадров, "World skills", который сейчас популярен во всей стране. Третье направление – социальные проекты. Так была сформирована повестка агентства. Сейчас социальные проекты выходят на первый план. Раньше было сложнее.

— С чем это связано?

— Появился 422 закон по социальному обслуживанию граждан. Появился доступ СО НКО в социальную сферу. Обсуждается статус социального предпринимательства, возникает необходимость законодательно утвердить понятие "социальный предприниматель". Это связано с тем, что федеральные власти увидели ресурс в НКО и предпринимателях, занятых в социальной сфере, увидели, что они смогут создать конкуренцию тем структурам, которые находятся в государственном ведомстве, взять полномочия для того, чтобы сэкономить бюджетные средства и обеспечить качество услуг. К примеру, по полису ОМС вы можете получить услуги и в негосударственной медицине – многие частные клиники идут на это. Вам выдали сертификат – вы отправили ребенка в лагерь на лето. И не важно, в какой – государственный или частный. Деньги возместит бюджет. По сути, не важно, куда пойдут деньги, важно, чтобы человек получил качественную услугу. Это и президент подчеркивал в своем послании Федеральному собранию еще в 2014 году.

— Есть ли риски этой системы? Многие государственные учреждения во многом не готовы конкурировать с бизнесом. Они привыкли работать больше на потоке денег, который идет от государственных структур. Есть ли в этом риск?

— Время продиктовало, что пора меняться. Без конкуренции развиваться никто не будет. Во всем мире так принято. Мы можем приехать в больницу и не понять, частная она или нет. Получаете услугу и потом узнаете, то больница принадлежит субъекту. Это показывает, что в регионе существует конкуренция между социальными учреждениями. Законодательство меняется. И перестраивается вся система. Мы также видим, что бизнес может оказывать более качественную социальную услугу, нежели государственное учреждение. Речь идет о том, что 10% таких услуг нужно передать СО НКО и бизнесу. Остальное остается в государственном ведомстве.

— Выгодно ли бизнесу заходить в эти сферы и начинать развиваться, предоставлять социальные услуги?

— Если в конкурентном поле — то выгодно. По большей части — нет. Если в крупных городах идет развитие в этом направлении, то в небольших муниципальных районах есть проблемы. Когда мы начинали проект по рейтингу инвестпривлекательности, увидели исключения. Мы поняли, что региону необязательно находиться в центральной части России и иметь огромный бюджет, чтобы эффективно работать. Оказалось, что можно сокращать административные барьеры для предпринимателей, улучшать качество предоставляемых им услуг, предотвращать их отток из региона и без дополнительных вливаний. Та же история и с социальной сферой. Сейчас много в прессе информации о том, что государство уходит из социальной сферы. Но этого никогда не будет. Бизнес не сможет взять на себя государственные обязательства, так принято во всем мире. Но есть проблемы, с которыми государство без помощи бизнеса не справится.

— Какие проекты социального направления планируется реализовать в Хабаровском крае?

— Буквально недавно обсуждали, и нас поддержал губернатор, проект для людей с ограниченными возможностями здоровья. Он связан с сопровождением людей с ОВЗ по принципу "одного окна" при установлении инвалидности и обеспечением техническими средствами реабилитации. Здесь необходимо сокращать сроки прохождения процедур и получения медицинских заключений. Получение инвалидности у людей занимает несколько месяцев, и наша задача – совместно с министерством социальной защиты населения Хабаровского края сделать так, чтобы эти сроки сократились. Подобный проект реализуется в Самарской области.

— Можно ли назвать АСИ мостиком между властью и обществом?

— Изначально мы задумывались как площадка для диалога власти и бизнеса. Но мы сейчас стали партнерами, как с органами власти, так и с бизнесом. У нас есть возможность донести до властей проблемы бизнеса. У нас очень много проектов в сфере образования, социальной сфере, национальной технологической инициативы. Наша задача – донести до регионов важность реализации проектов и добиться, чтобы агентство было не только площадкой для диалога, но и партнером для решении социально-экономических проблем. Мы – за доверие между нами, властью и бизнесом. Если мы объединим усилия, то достигнем совершенно других результатов.

Россия. ДФО > Приватизация, инвестиции > amurmedia.ru, 7 декабря 2017 > № 2449021 Ольга Курилова


Россия. ЦФО > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bankir.ru, 6 декабря 2017 > № 2414320 Павел Самиев

Господдержка во спасение: что сделает доступнее кредиты для малого бизнеса

ПАВЕЛ САМИЕВ

управляющий директор Национального рейтингового агентства, генеральный директор БизнесДром

Высокие риски и отсутствие залогов – банальные причины низкой доступности кредитов для малых предпринимателей. Банки будут готовы кредитовать МСП, только разделив эти риски с государством – под поручительства и гарантии. И это сейчас единственный драйвер роста рынка.

Число фирм и предпринимателей, относящихся к малому и среднему бизнесу (МСП), постепенно растет. По данным Счетной палаты, с 2010 по 2016 год их количество увеличилось почти на треть – с 4,6 млн до 5,8 млн (на 28%). Самые высокие темпы роста за последний год – в Москве и Санкт-Петербурге: на 5,2% и 3,8% соответственно.

При этом вопросы привлечения финансирования в малый бизнес остаются злободневными. С одной стороны, предпринимателям сегодня вроде бы доступен довольно широкий перечень инструментов финансирования МСП. С другой – их развитие является неоднородным. Кредитование малого и среднего бизнеса, несмотря на относительную стабилизацию экономической ситуации, по-прежнему стагнирует (несколько лет подряд – сокращалось). По расчетам Фонда содействия кредитованию малого бизнеса Москвы, в 2016 году объем предоставленных кредитов МСП сократился на 3% (до 5,3 трлн рублей). С начала 2017 года рынок кредитования МСБ показывает рост после падения за последние пару лет. При этом доля кредитов МСБ в рыночном портфеле продолжает оставаться низкой – 9% по Москве и 14% по России.

Восстановление рынка более заметно идет в Москве и в первую очередь – в банках топ-30, которые за девять месяцев выдали в столице кредиты МСБ в объеме 668 млрд рублей, что в 2,1 раза больше, чем за три квартала 2016 года.

Проблемы в сегменте МСП все те же – высокие риски кредитования, финансовая неустойчивость предпринимателей, большая просрочка. Поэтому требования к заемщикам по-прежнему очень жесткие. По Москве просрочка достигла максимума в сентябре – 19,8%, годом ранее – 14,1%, риски этого сектора остаются высокими. В целом по России просрочка по МСБ была на уровне 14–15%.

Господдержка сегодня значительно улучшает ситуацию. Напомню, что в России работает Национальная гарантийная система, которую возглавляет Федеральная корпорация по развитию малого и среднего предпринимательства (Корпорация МСП), в структуру также входят МСП Банк и региональные гарантийные фонды. В Европе субъекты МСП так же, как и в России, могут получить комплексную финансовую поддержку – начиная от грантов на создание бизнеса и заканчивая гарантиями и субсидиями для успешно развивающегося бизнеса. В Великобритании, например, с 2009 года работает программа субсидирования кредитных ставок для фирм из сегмента МСП. В Германии есть KfW, аналог МСП Банка, который предоставляет малому бизнесу дешевые кредиты и гарантии на финансирование и стимулирование инвестиционных проектов для целей пополнения оборотных средств. Также в Германии существуют специализированные банки, покрывающие часть рисков невозврата ссуд МСП.

Основная задача гарантийной поддержки российского малого бизнеса состоит в решении проблемы нехватки обеспечения у предпринимателей. Это типичная ситуация, когда бизнес развивается, появляется необходимость в запуске или расширении производства, закупке нового оборудования, но у заемщиков этой категории недостаточно активов, которые бы кредитор принял в качестве залога. Гарантийные фонды как раз и могут помочь предпринимателям с обеспечением, а для банков закрывается существенная доля рисков. Поручительства гарантийных фондов в регионах относятся ко второй категории кредитного качества и воспринимаются финансовыми организациями как высококачественное обеспечение.

Некоторое время система господдержки малого бизнеса в России только набирала обороты: на кредиты с госгарантиями приходились доли процента от общего портфеля банков. Ситуация стала меняться в 2017 году.

Крупнейшие банки, стремясь снизить риски этого сектора, активно включились в работу программ господдержки, что уже принесло свои плоды. Так, в Москве за девять месяцев 2017 года было выдано в 3,3 раза больше поручительств, чем за аналогичный период 2016-го. С учетом данных за октябрь в 2017 году уже выданы поручительства в объеме 9 млрд рублей, а МСП привлекли в банках около 16 млрд рублей кредитов и гарантий. Доля новых сделок с господдержкой в Москве у банков топ-30 достигла в сентябре максимальных 4,5%.

Заявок предпринимателей действительно стало больше. В гарантийных фондах увеличился поток заявок от банков, также стали поступать напрямую заявки от предпринимателей. Только в Москве количество договоров выросло в 1,7 раза, объем поручительств увеличился в 3,3 раза, финансирование МСП при господдержке выросло в 2,9 раза по итогам трех кварталов 2017 года (по отношению к аналогичному периоду 2016-го). Количество заявок обычно на 10–15% больше, чем количество договоров, так как некоторым предпринимателям гарантийные фонды отказывают из-за слабого финансового состояния, недостоверных данных, сокрытия каких-то негативных моментов. Но сам факт роста спроса налицо.

В рамках господдержки предприниматели могут получить поручительства по кредитам и банковским гарантиям до 70% от суммы долга (до 100 млн рублей) по ставке 0,75% годовых. Поручительства выступают смягчающим инструментом по требованиям банков к заемщикам. Иногда благодаря поручительству кредитор снижает ставку, а порой даже может пойти частично на так называемую бланковую часть. Конечно, это на усмотрение банка, но так как сделка при господдержке более обеспеченная, по ней ниже резервы, и кредитная организация предлагает заемщику-предпринимателю ставку на 0,5–1 процентный пункт ниже, чем в общем случае.

Развитие кредитования МСП с помощью господдержки позитивно отразится и на развитии малого бизнеса, и на экономике страны в целом, и на региональных экономиках. К примеру, при введении дополнительного инструмента поддержки – компенсации процентной ставки – заметно вырастут налоговые поступления в бюджет. В Москве это позволит увеличить налоговые отчисления заемщиков более чем на 100 млн рублей, а также нарастить объем кредитования компаний и предпринимателей из сферы МСП на 10–15% (суммарно 1–1,5 млрд рублей в год). Если масштабировать эти цифры на всю страну, эффект получится впечатляющий.

Россия. ЦФО > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bankir.ru, 6 декабря 2017 > № 2414320 Павел Самиев


Россия > Химпром. Приватизация, инвестиции > rusnano.com, 5 декабря 2017 > № 2429266 Дмитрий Пимкин

Российский инвестор Дмитрий Пимкин: Обычно не все идет по плану.

Автор: Елена Николаева

Старший управляющий директор по инвестиционной деятельности УК «РОСНАНО» Дмитрий Пимкин для проекта «Люди расчета и риска» рассказал «Снобу», о чем сложнее всего договариваться, почему иногда стоит тормозить рост компаний и как защитить технологию от кражи.

В чем вы талантливы?

Я хорошо умею конфликтовать. Многие люди хотят быть хорошими для всех, добрыми и ласковыми. Но в нашем деле это не всегда получается.

Что такое «конфликт» в вашем понимании?

Сложные переговоры — давайте так назовем. Не проведешь их на начальной стадии, не зафиксируешь все договоренности на бумаге — будешь иметь проблемы на стадии реализации проекта и на стадии выхода. Когда человеку дают деньги, он готов пойти на какие-то уступки. Когда приходится отдавать, уступки делать не очень хочется. На стадии реализации, если все идет не по плану, тоже приходится вмешиваться. А обычно все идет не совсем по плану.

Неужели хоть у кого-то план срабатывает?

Практически никогда. Тем не менее мы не перестаем планировать.

Сколько мест за столом акционеров компании имеет инвестор такого уровня, как вы?

Это зависит от проекта. Обычно из семи мест мы брали три или из пяти — два. Наш голос всегда блокирующий. И обычно в портфельных компаниях представитель РОСНАНО является председателем совета директоров или заместителем председателя совета директоров. Мы решаем стратегические вопросы, но практически не имеем голоса в вопросах выбора контрагентов в рамках операционной деятельности.

О чем невозможно договориться?

Сложно договариваться о гарантиях при выходе из проекта. Можно гарантировать, что мы видели и утверждали все бюджеты, есть титул на инвестицию, но гарантировать, что менеджмент там ничего не подкорректировал, мы не можем. А покупатель всегда хочет гарантии. И тут как раз начинаются эти самые сложные переговоры с длительным поиском компромиссов.

Чему вас научили 15 лет работы в инвестициях?

Подели оценку рынка, которую дает тебе менеджмент, как минимум на четыре. И когда существующая 5-7 лет компания показывает в своем бизнес-плане, что за ближайшие два года она вырастет в три раза, — не верь.

Какой рост показывают компании на этом этапе развития?

Когда они вырастают до компании с оборотом в несколько миллиардов рублей, бизнес растет на 16–20% в год. По сути получается удвоение компании за четыре года. Но если компания развивается такими темпами, иногда мы пытаемся ее приостановить.

Почему?

За счет оборотных средств, за счет чистой прибыли так быстро расти практически невозможно, если только у вас не продажа наркотиков или оружия. Значит, компания растет в основном за счет кредитов. И когда соотношение долг/EBITDA оказывается в районе 3-4, мы понимаем, что одна маленькая осечка — и все рассыплется как карточный домик.

На сотни тысяч процентов за несколько лет могут вырасти стартапы, но это другой тип инвестирования. А мы стараемся следить за тем, чтобы рост портфельных компаний на стадии Private Equity шел органично.

Какие компании вы сейчас ведете?

Интересная компания — «АКВАНОВА РУС», которая занимается производством пищевых ингредиентов: красителей, антиоксидантов, вкусовых добавок. Технологически это, конечно, не революция на рынке пищевых ингредиентов, но достаточно серьезная инновация. У нас совместное предприятие: акционеры — РОСНАНО, наш дистрибьютор — компания Кима, и немецкая AQUANOVA AG — поставщик технологии. Там объем инвестиций — несколько сотен миллионов рублей, что, в принципе, для прямых инвестиций не очень много. Но мы понимаем, что компания через несколько лет может стоить в несколько раз дороже. Когда она выйдет на экспортные рынки, то в первые несколько лет рост выручки может быть экспоненциальным. Сейчас мы как раз взяли дополнительную лицензию и активно идем на индийский рынок.

Когда создавались фонды РОСНАНО, вы договаривались, что будете инвестировать только в российские проекты? Поскольку есть определенная доля госучастия, наверняка накладываются какие-то обязательства по поддержке отечественного производителя?

По большому счету, в «АКВАНОВЕ» чисто российская история. Да, мы лицензировали зарубежную технологию, но полностью перенесли ее в Россию, создали новое производство в Дубне. То есть немецкая здесь только лицензия, за которую мы дали долю в компании, а все остальное сделано у нас.

Чем характеризуется идеальный портфель — количеством компаний, устойчивостью?

Зависит от структуры управления компанией. В нормальном портфеле должно быть несколько низкорискованных инвестиций не глобального роста и не слишком большой доходности, которые будут держать базу. Очень большими портфели делать не стоит. В моем историческом портфеле РОСНАНО в какой-то момент было 15 проектов. И на одного портфельного управляющего в фонде прямых инвестиций типа РОСНАНО, где достаточно активно работают с компаниями, более 20 проектов я бы не брал.

Большая доходность — это сколько?

Если говорить по портфельному IRR (ставка процента, которая показывает доходность инвестиций. — Прим. ред.), то в районе 15%. У нас есть проекты, в которых мы заработали 8% годовых, что ниже нашей ставки привлечения, если считать по кредитным деньгам. Такие проекты дают устойчивость — они как инструмент защиты капитала, то есть свое вернешь. Кроме того, вокруг них набираются среднерискованные проекты-середнячки, которые могут дать до 20–30% годовых. Ну и разбавляешь портфель небольшими проектами, которые могут сильно вырасти. Две-три компании из всего портфеля обязательно провалятся, и мне придется их списать.

Что происходит с проектом, который «списали»?

Компания, которая его делает, скорее всего, будет обанкрочена. У меня был такой кейс в российской электронике: компания потратила деньги, а реального продукта не появилось. Собирались банкротить, но нашли покупателя, который, по сути, купил компанию только ради оборудования.

И кто сейчас покупает? После 2014 года работа с иностранными приобретателями усложнилась?

Конечно, сильно усложнилась. Продать компании западным инвесторам стало практически невозможно. Хотя вот как раз в моем портфеле есть компания «Новомет», предложение о покупке которой сделала американская Halliburton. Причем им интересна именно наша технология.

Что за технология?

Погружные центробежные насосы для добычи нефти. Компания работает по всему миру, в Штатах у нее тоже есть работающие установки, но наша технология позволяет сделать эти насосы более дешевым и выносливыми.

Технологию можно украсть? И как ее защитить?

Украсть, конечно, можно. Например, купить установку, разобрать ее, посмотреть, как она устроена. И сделать аналог.

А основная защита — это постоянное развитие. Чтобы оставаться на месте, нужно бежать.

С учетом напряженности и ответственности работы, как у вас получается перезагружаться, где черпаете силы?

Стараюсь периодически применять технику смены деятельности, занять мозг чем-то другим, переключиться на театр, искусство или же на спорт. Еще предпочитаю активно путешествовать когда есть время, пока молод и свободен. Горы, пустыни, просто красивая природа позволяют сбросить негатив и стресс, перезарядиться и с новыми силами погрузиться в сложные переговоры.

Россия > Химпром. Приватизация, инвестиции > rusnano.com, 5 декабря 2017 > № 2429266 Дмитрий Пимкин


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 5 декабря 2017 > № 2418339 Кирилл Дмитриев

Встреча с главой РФПИ Кириллом Дмитриевым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с генеральным директором Российского фонда прямых инвестиций (РФПИ) Кириллом Дмитриевым. Глава фонда информировал о результатах работы за текущий год.

В.Путин: Кирилл Александрович, мы с Вами достаточно часто встречаемся, тем не менее знаю, что Вы подготовили отчёт о результатах почти за год.

К.Дмитриев: Да, за 11 месяцев…

В.Путин: Слушаю Вас.

К.Дмитриев: Владимир Владимирович, за 11 месяцев мы с партнёрами проинвестировали более 250 миллиардов рублей в экономику России, и, как Вы знаете, мы фокусируемся на инвестициях в инфраструктурные проекты со значимым мультипликативным эффектом для других секторов экономики, а также в региональные проекты, которые повышают доходность региональных бюджетов, в проекты по диверсификации экономики России, в том числе активно стали фокусироваться на технологических проектах.

И буквально с июня этого года мы уже профинансировали дублёр Кутузовского проспекта, начали финансирование. Финансировали третью секцию ЦКАД, аэропорт Пулково, два онкологических центра в Московской области, транспортную компанию «ГлобалТрак» и ряд других проектов.

И созданный благодаря Вашей поддержке российско-японский фонд стал активно функционировать и очень быстро осуществил первые три инвестиции, в том числе инвестиции в компанию «Транснефть». И мы считаем, что это очень важная инвестиция наших японских партнёров, и благодарим Вас за поддержку российско-японского фонда.

В.Путин: Что за проект там конкретно?

К.Дмитриев: Они инвестируют в развитие, соответственно, компании и верят в рост капитализации компании «Транснефть».

Мы также активно работаем над расширением инвестиций в технологический сектор и создали нашу структуру «РФПИ Технологии». И подобрали ведущих партнёров из Китая, Японии, Сингапура, Европы, Объединённых Арабских Эмиратов, которые вместе с нами будут инвестировать в технологические проекты в рамках Вашей инициативы по цифровой экономике.

В том числе мы объявим в ближайшее время инвестиции в компанию «Яндекс.Такси», также инвестиции в ряд наших интернет-порталов с целью расширения их деятельности за рубежом, и также инвестиции с компанией Alibaba в логистическую инфраструктуру интернета в России.

В.Путин: Молодцы, хорошо.

К.Дмитриев: И в завершение – с Эмиратами уже более 40 проектов, с Китаем – более 20; Саудовская Аравия проинвестировала с нами уже более 1,2 миллиарда долларов.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 5 декабря 2017 > № 2418339 Кирилл Дмитриев


Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 декабря 2017 > № 2413045 Илья Осипов

Почему я отказался от ICO и привлек $500 000 для стартапа от инвесторов

Илья Осипов

серийный предприниматель, рецензент журнала Computer in Human Behavior и член редакционного совета журнала Cloud Of Science

К чему надо быть готовым при поиске инвестиций через ICO (краудфандинг в криптовалюте) и при классическом инвестировании

Начну издалека. После переезда из Нижнего Новгорода в Сан-Франциско я вместе с сыном стал слушать курсы Массачусетского технологического института, чтобы подтянуть английский. Меня давно занимал вопрос взаимодействия компьютера и человека, в частности — осязаемого интерфейса (tangible user interfaces), и эти курсы вызвали поток идей. Причем не только у меня: проект создания игрового устройства, который сейчас проходит стадию патентования в США, придумал мой 13-летний сын Савва. Детали проекта мы пока публично не раскрываем, но инвесторы оценили и поддержали финансово нашу идею.

Я вооружился паяльником, 3D-принтерами, вспомнил знания С++ и попытался слепить рабочий прототип. Минимальное подтверждение работоспособности идеи вы можете реализовать сами, на коленке. Это созвучно другому моему принципу: основными носителями знания о продукте должны быть его основатели, а не сторонние консультанты — в конечном счете, инвестор всегда вкладывается в команду и именно в ее экспертизу.

Как только стало ясно, что идея рабочая, возник вопрос денег. Я начал сравнивать модную процедуру ICO (по данным Goldman Sachs, только летом 2017 на ICO стартапы выпустили токенов и привлекли за счет их продажи криптовалюту общей стоимостью около $1 млрд — больше, чем от венчурных фондов) и традиционный способ привлечения инвестиций. И в итоге отдал предпочтение последнему.

Почему не подошло ICO

Я вывел для себя несколько недостатков выпуска токенов:

- Неуместность. Не все идеи одинаково укладываются в контекст блокчейн технологий: например, проекты реального сектора зачастую от него далеки и выпускать токены для них нелогично. ICO уместно, если сам проект построен непосредственно на блокчейне или есть возможность функционально связать токены с приложением или устройством. В нашем случае это было не так.

- Эффект колеи. Есть опасение, что если компания начала с привлечения средств через ICO, получить потом капитал классическим способом — через венчурный фонд — будет трудно.

- Высокая стоимость. Стоимость pre-ICO может доходить до $0,5 млн, включая оплату услуг юристов, эдвайзеров, а главное — с учетом затрат на маркетинг и PR. При этом гарантии, что все получится, нет: в сентябре 2017 года только 33% ICO достигли цели.

- Конвертация. У компании могут возникнуть проблемы с выводом средств из криптовалюты в «обычные», фиатные деньги. Также нужно обеспечить инвесторам возможность легко и без комиссии конвертировать их фиатные деньги в токены — а это дополнительные затраты времени и денег.

- Подозрительное и неоднозначное отношение властей к криптовалютам в целом и ICO в частности. В мире нет единого мнения, что такое ICO с юридической точки зрения. В России его статус неясен, в Китае и Южной Корее ICO с недавних пор под запретом, а в США в июле 2017 токены впервые приравняли к акциям. Уже осенью американская Комиссия по ценным бумагам и биржам возбудила первое дело о мошенничестве на ICO: две компании предпринимателя Максима Заславского якобы продавали незарегистрированные ценные бумаги и обещали инвесторам прибыль от деятельности, которую не вели. За этим последовала волна разбирательств: например, инвесторы подали иск против гиганта криптовалютного мира — проекта Tezos, который привлек на $232 млн на ICO. Его обвиняют в продаже незарегистрированных ценных бумаг и обмане инвесторов. В общем, теперь компании, которая хочет выйти на ICO в США, надо либо зарегистрировать токены как ценные бумаги, либо как-то доказать, что они этими ценными бумагами не являются. Также, чтобы не нарваться на дело о мошенничестве, надо выполнить все данные инвесторам обещания — что не так-то просто в непредсказуемых условиях стартапа. Не исключено, что подход США скоро может взять на вооружение и Европа.

- Неопытность и завышенные ожидания «маленьких» инвесторов. Институциональные венчурные инвесторы понимают, что стартап — дело рисковое, 9 из 10 проектов обречены на провал, и заранее диверсифицируют риски. Частные инвесторы к такому непривычны, и потеря инвестиций может спровоцировать панику. Этот риск особенно высок, учитывая, что в ICO свойственно вкладываться владельцам криптовалют, искушенным мгновенной прибылью от биткоина и эфира.

На фоне всего этого традиционный путь сбора инвестиций выглядел для меня привлекательно. Оставалось разобраться, как реализовать его на практике.

На пути к инвесторам

Первый шаг: прототип и патент. Денег на описанную в Powerpoint идею найти сложно, нужна модель, чтобы она из себя ни представляла: сайт, приложение, или игровое устройство — как в нашем случае. Следующий этап — закрепление прав на интеллектуальную собственность. Есть много примеров, когда проект начинал кампанию на Kickstarter, а его полный аналог выходил в продажу раньше, чем она заканчивалась. Чтобы такого не происходило, нужен патент. В США, в отличие от России или Китая, он действительно работает. Здесь можно запатентовать почти все: не только технологию, но и внешний вид (дизайн-патент), торговую марку или, например, фирменный звук.

Собственно поэтому корпорации проще купить вас с вашими патентами, чем судиться или получить встречный иск. Чтобы все сделать корректно, был нанят первый сторонний человек — патентный юрист.

Второй шаг: юридическая упаковка. Инвесторы с большей готовностью вкладываются не в идею, а в компанию, где есть договорные отношения с партнерами, поставщиками и сотрудниками. В США зарегистрировать компанию элементарно: нужно скачать формы с сайта секретаря штата, заполнить все поля (имена основателей, адреса, планируемое число акций). Письмо с пакетом документов надо отправить по почте — и через неделю придет подтверждение, что компания зарегистрирована. После этого получить через интернет налоговый номер — это 10 мин. Затем надо положить $100 на счет, например, в Bank of America. И на этом все.

Когда я разобрался с этим, пора было задуматься о выпуске акций. Вопрос непростой: ошибка может привести к долгам перед налоговыми органами. Например, передача интеллектуальной собственности на компанию в США в обмен на акции — налогооблагаемое событие. Чтобы не запутаться, я нанял второго стороннего сотрудника, толкового корпоративного юриста.

Третий шаг: переговоры с инвесторами. К этому моменту мои собственные вложения в проект уже составили несколько тысяч долларов: патенты, юридические услуги, прототип, исследования рынка. Это сущие пустяки для США, да и по сравнению со стоимостью подготовки к ICO это небольшая сумма. Затем я составил список знакомых, которые сами имеют опыт инвестиций или связаны с инвесторами и фондами, и начал лично ездить на переговоры. За месяц я встретился с 26 людьми, и получил ответы трех типов:

«Непонятно, слишком сложно, слишком просто, слишком амбициозно» (варианты вежливого отказа).

«Очень круто, но денег нет, давай я познакомлю тебя с Х» (дальше я шел к Х).

«Бери меня на борт!» (согласие на инвестицию).

В результате нашлось четыре финансовых инвестора. Три сделки я заключил за два дня в устной форме, просто ударив по рукам, и уже потом оформив документально. С четвертым потенциальным инвестором договаривались дольше, около двух месяцев — очень хотелось, чтобы он был в команде.

В итоге мы закрыли посевной раунд с результатом $500 000. Без нервотрепки и не нарушив ни одного закона. Если бы я выбрал ICO, пришлось бы раскрыть идею тысячам посторонних людей, убить интригу, помучиться, переводя криптовалюту в фиатные деньги, оплатить рекламу и тарифы площадок, 24 часа в сутки отвечать на вопросы потенциальных микроинвесторов. И при всем этом не иметь уверенности, что удастся собрать деньги, и сделать это законно.

У классической же схемы я нашел только один минус: инвесторам пришлось отдать долю в проекте, это всегда тяжело. Но, с другой стороны, это компенсируется возможностью привлечь раунд А от профессиональных венчурных фондов, которой де-факто лишены многие проекты, выбравшие ICO.

Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 декабря 2017 > № 2413045 Илья Осипов


Россия. ДФО > Приватизация, инвестиции. Транспорт. Недвижимость, строительство > amurmedia.ru, 4 декабря 2017 > № 2451572 Юрий Чайка

Рекомендую инвесторам поспешить в Хабаровский край, пока есть свободная земля — Юрий Чайка

В интервью корр. ИА AmurMedia чиновник рассказал о том, как в регионе привлекают "гостевые" деньги

Хабаровский край привлекает новых инвесторов благодаря обширному пакету выгодных преференций, позволяющих бизнесу не только быстро реализовать задуманный проект, но и получить прибыль. Вместе с тем, важную роль играет и непосредственно сопровождение предпринимателя на каждой стадии работы с Правительством региона — от разработки плана до выхода на рынок. О том, как привлечь выгодные проекты, предложить им оптимальные условия работы и получить выгоду для всех участников партнерства, в беседе с корр. ИА AmurMedia рассказал первый заместитель Председателя Правительства Хабаровского края по вопросам инвестиций и приоритетных проектов Юрий Чайка.

— Юрий Афанасьевич, когда мы говорим о привлечении инвестора в Хабаровский край – как, собственно, работает этот механизм?

— Начну с того, что инвесторы приходят и сами. Обычно это крупные, дорогостоящие проекты сырьевой или логистической направленности. В крае хороший пакет преференций – льготы, упрощенный режим работы, много других возможностей. Особенно те возможности, которые дает новая политика государства в отношении Дальнего Востока. Они общеизвестны. Потенциальный инвестор изучает возможности, площадки, просчитывает сроки, в течение которых его вложения окупятся, ориентируется на время, которое ему нужно для реализации проекта, и приходит к нам. Механизм тут довольно простой: мы заинтересовали инвестора, выполнили первую задачу. Он все взвешивает, оценивает возможности рынка и условия, которые мы ему предлагаем, и принимает решение об инвестировании.

Если говорить о проектах меньшего масштаба – ищем их везде. Но привлечение, опять же, в первую очередь идет благодаря пакету преференций и льгот. У нас есть профильная организация – Агентство инвестиций и развития Хабаровского края, которое ведет этот процесс от А до Я. Используют различные технологии для выстраивания коммуникаций — "холодные" звонки, переговоры, приглашения. Агентство сопровождает новые проекты, которые реализуются на территории края, по принципу "одного окна", что помогает упростить многие процедуры оформления благодаря индивидуальному подходу. Кроме того, Агентство продвигает наши инвестиционные возможности за пределами Хабаровского края – вот сейчас готовимся к Дням Дальнего Востока в Москве, это перспективная площадка. Ну и не стоит забывать о поддержке инвесторов после начала реализации проекта – мы и этим тоже занимаемся. Особенно это важно в работе с инвесторами, которые ничего не знают о Хабаровском крае и раньше не работали здесь. Они обращаются к нам за помощью, и Агентство помогает им решить различного рода вопросы, практически любой сложности.

— Вы отметили, что инвестора привлекают преференции, льготы и упрощенный механизм формальных процедур. Этот пакет оправдывает ожидания?

— Безусловно. Достаточно большая часть компаний откликнулась именно на эти преференции. Даже по примерным оценкам, инвестор экономит до 20 процентов средств – на налогах, на платежах, при расчете проекта. Я говорю о "белых" схемах, конечно же. Новое предприятие не платит налог на прибыль, землю и имущество. Эта выгода достаточно ощутима. Есть проекты, большую часть себестоимости которых составляет заработная плата (например проекты в сфере АйТи) – инвестор серьезно сэкономит на обязательных платежах. Все механизмы льгот, которые существуют, действуют на Дальнем Востоке по максимуму. Но основное, конечно – это территории опережающего развития и Свободный порт. Эти два механизма стали самыми эффективными. Кроме пакета льгот они дают ряд механизмов сопровождения.

Есть разовые случаи, когда инвестор дополняет другими, более продвинутыми механизмами поддержки. Это, например, режим свободной таможенной зоны. Он подходит для проектов, требующих вложений в импортное оборудование. Режим свободной таможенной зоны поможет хорошо сэкономить на таможенных пошлинах и перечне других платежей. Но это, еще раз обращу внимание, касается более глобальных проектов. Даже оборудование свободной таможенной зоны (обнесение забором, разметка границ, создание постов) это вложения. Их кто-то должен, образно говоря, "купить". Как правительство, так и потенциальный инвестор тщательно просчитывает выгоду.

— За последние 5-7 лет были случаи, когда инвестора не устраивали предложенные льготы, и он уходил?

— Чтобы именно из-за пакета преференций?

— Да.

— Не было такого. Мы провели опрос среди своих резидентов, у нас сформирована определенная статистика. Льготы и преференции, которые предоставляются, носят для бизнеса не главный характер. Есть и определенная проблематика, которая оказывает влияние на реализацию инвестиционных проектов. Это тарифная политика, транспортные расходы, стоимость электроэнергии, отсутствие доступного финансирования. Преференции начинают играть роль, когда эти проблемы решены. И самое главное – рынок. Если есть, куда сбывать результат производства, то инвестор вбирает в себя все возможности, и это будет выгодно. Он может и без преференций открыться и работать.

Рынок – это ключевой момент. Как в Хабаровском крае зарождалось предпринимательство? Здесь раньше были военные, казаки. Они стояли, основывали посты по Амуру – в XVIII-м, в XIX-м веке. А потом пришли купцы, первые предприниматели. Они обнаружили, что тут можно дешевле покупать пушнину, которая востребована в западной части страны. Покупали шкурки здесь, продавали там. И этим выгодно было заниматься, несмотря на логистику и все остальные расходы. Уже потом появились торговые дома, местные производители все остальное. Но это естественный процесс инвестирования — он случился и начал развиваться.

Сегодня то же самое может произойти, к примеру, при наличии понятного рынка сотовой связи. Сначала пришли крупные компании, которые стали на этом зарабатывать – это бизнес федерального масштаба. Если появятся какие-то местные компании, более мелкие, конкуренцию крупным они не составят. Но они могут захватить рынок благодаря новой технологии связи. Конечно, свою вышку тут, как МТС и "Билайн", не поставят, но какая-то "фишка" для обмена информацией и выхода на рынок у них будет.

— Неделю назад вы выступали на расширенном заседании Правительства Хабаровского края. В своем докладе вы приводили график потока инвестиций с 2010 по 2017 год и озвучили, что сейчас у нас объем инвестиций снизился относительно 2010 года. Расскажите подробнее о том, почему так вышло.

— Завершены крупные, системообразующие проекты по созданию транспортных мощностей и модернизации крупных производств. Например, нефтепровод "Восточная Сибирь – Тихий океан", модернизация двух нефтезаводов – в Хабаровске и Комсомольске-на-Амуре. Но приходят новые: "РЖД" вкладывает серьезные инвестиции в модернизацию БАМа и Трансиба. Развитие Ванинских и Советско-Гаванских портовых мощностей напрямую зависит от пропускных возможностей железной дороги.

Много более мелких проектов – они более стабильны, приносят нам определенный объем инвестиций. Мы еще говорили о снижении этой планки по отношению к валовому региональному продукту. Я тогда объяснял, что ВРП – это то, что экономика зарабатывает. Мы оценивали, какая часть средств от этих заработков вкладывается и сколько остается. Так что это относительный показатель. Какого-то серьезного спада у нас нет, но и выраженного роста – тоже.

— Вы упоминали, что рост ВРП в последние три года – это отголоски как раз тех крупных проектов, которые сейчас ушли.

— В том числе. Некорректно говорить, что только по этой причине, но и это тоже влияет. То, что наша экономика сейчас зарабатывает (я говорю о ВРП), это как раз и связано с реализацией таких проектов. Условно, построенная железная дорога, которая увеличила пропускные мощности, напрямую увеличивает и объем перевозимых грузов. Количество грузоперевозок по БАМу увеличилось в три, или даже в четыре раза. Все это переваливается в порту, грузится на пароходы. Эта связка позволяет экономике зарабатывать, все это превращается в зарплаты, а они дают свой мультипликативный эффект.

— То есть, мы не можем говорить сейчас, что в Хабаровском крае с инвестициями все плохо?

— Нет. Это жизнь, это волны — они так и должны сменяться. У нас по сырьевому сектору очень много проектов, мы не снижаем обороты по добыче полезных ископаемых, в лесной отрасли есть хорошие проекты, в рыбопереработке – на площадке ТОР "Николаевск". Там рыбу не просто вылавливают и продают тут же, на берегу. Ее вывозят и перерабатывают. Все неплохо, просто нет таких доминирующих проектов.

— Вы упоминали о том, что многих инвесторов интересует транспортная сфера. С чем это связано?

— Хабаровский край логистически очень выгодно расположен. У нас железные дороги очень развиты. Сейчас вот дорога к морю построена, в асфальте, магистраль к морскому порту открывает много возможностей.

— Нас не зря называют центром Дальнего Востока.

— Да, мы центр. И у нас, к тому же, очень хороший транзитный потенциал. И нас ожидает еще много транспортных проектов. Хочу отметить: развитие транспорта тянет за собой и другие проекты. В нашем случае это путь к морю, где есть все соответствующие мощности для перевалки грузов, переработки и так далее. Сфера транспорта со многим связана.

— А где не хватает инвестиций, в какой сфере?

— В сельском хозяйстве. Я уже говорил, что мы оцениваем ситуацию по рыночному принципу: сейчас мы менее чем на 20 % себя кормим, остальное завозим из соседних регионов и государств. Но производить на месте дешевле, чем откуда-то везти. Потому что есть еще и такое понятие как свежесть продукта. Для примера возьмем японские огурцы и помидоры. Почему они вкуснее? Не только из-за уникальных технологий, а из-за того, что помидор сорвали с ветки – и он сразу поехал на полку магазина. Все, что привозится из других регионов, срывается зеленым и дозревает в коробке. Технологии разные, суть одна.

— Модернизация Хабаровского аэропорта – это тоже проект в формате ГЧП, не так ли?

— Да, у нас там государство строит взлетную полосу, а частная компания – терминалы. Помогаем вести переговоры с инвесторами. В Японии было подписано соглашение по вхождению в этот проект японских компаний. А со стороны нашего государства была оказана серьезная поддержка: утверждены инвестиционные тарифы, включили проект в ТОР, решили все земельные вопросы.

— Там уже и здание старого аэропорта снесли.

— Да. После этого очень много публикаций было и в социальных сетях, и в СМИ. Я по этому поводу думаю так: Хабаровску нужно современный аэропорт. Не так давно приезжала к нам контрольная закупка — программа "Агент Бизнеса", которая проверяет уровень делового гостеприимства регионов. И единственное замечание к Хабаровскому краю, которое они озвучили – к зданию действующего аэропорта. Нужно современное, комфортное здание, которое отвечает современным стандартам.

Также запланирована модернизация международного терминала, реализуется концепция выставочного центра. Будет гостиница, проект здания уже прошел экспертизу. Ждем начала строительства почтового логистического центра.

– То есть, это комплекс сооружений логистики?

— Да, мы говорим о масштабном комплексе дополняющих друг друга объектов.

— Вернемся к преференциям, которые предлагают инвесторам для реализации проектов на территории Хабаровского края. В противовес пакету льгот, есть ли механизмы, которые препятствуют развитию бизнеса?

—На основании своей практики в инвестиционной сфере я могу сказать, что прямых жалоб, связанных с какими-то препонами, уже практически нет. Я являюсь еще и инвестиционным уполномоченным по Хабаровскому краю. Многие вопросы, конечно, приходится решать. Но они чаще всего организационного характера. Например, жалоба на невыдачу технических условий для подключения к теплу на том участке, где оно даже не подведено. Чтобы появилось отопление, нужна какая-то модернизация, и мы начинаем вторгаться в деятельность сетевых компаний. Но и в таких ситуациях я не знаю ни одного инвестора, кто отказался бы у нас работать.

— А как же история с ГК "Невада" и корейским соинвестором, которая год назад много шума наделала?

— Конфликта корейского соинвестора с администрацией Хабаровска там не было. Был вопрос предоставления земельного участка, который на тот момент не был готов к предоставлению. Юридически землю можно было использовать по одной статье, участок хотели использовать немного иначе. Смена статуса земельного участка затянулась, это довольно длительный процесс. В решении этого вопроса нам всем нужно было просто быстрее бегать для того, чтобы не возникло проблем.

— Вы наверняка помните, что и Юрий Трутнев на эту ситуацию обратил внимание.

—Да. Сейчас там, насколько я знаю, идет переупаковка проекта. Что касается взаимодействия с корейским соинвестором, тут у меня информации нет, к сожалению. С нами этот корейский инвестор не общался. Все контакты были через российскую сторону. Инвестор не обязан делиться своими коммерческими вопросами, идет борьба за рынок.

— Помните самый долгоиграющий инвестпроект в Хабаровском крае за последние несколько лет?

— Модернизация железной дороги. Он до сих пор продолжается, потому что логистика и транспортная структура постоянно развиваются. Не хватает пропускной способности, начинается работа, она тянет за собой новые проекты. Важная деталь: инвестиции — это не только создание новых заводов, но еще и вложения в самих себя. Покупка оборудования, модернизация производства – все это тоже инвестиции.

— То есть, обучение и подготовка кадров производства сюда тоже входят?

— Хороший вопрос. Инвесторы, когда планируют реализовать проект, в первую очередь решают задачу: кто будет у них работать? Соответственно, нужно решать вопрос, где сотрудники будут жить и в каких условиях. Эта ситуация может затянуться, поэтому мы пытаемся помочь инвестору и сократить путь решения. Кадровый вопрос на повестке дня в Хабаровском крае – это едва ли не первый пункт. Потому что инвестор, когда приходит в регион, в первую очередь ориентируется на местный кадровый рынок. И мы прикладываем к этому усилия.

— Или инвестор настроен на то, чтобы везти своих специалистов.

— Либо возможен третий вариант: инвестор сам занимается обучением кадров из того ресурса, который есть. То есть, это подготовка сотрудников под конкретный проект. Такая схема актуальна, если к нам заходит, к примеру, проект с эксплуатацией нового оборудования: с большей вероятностью, в крае людей не учили на нем работать, а инвестор в этом заинтересован и организует обучение. Обращу внимание еще и на разницу в кадровом подходе. Допустим, раньше токарем был человек, который в фартуке и очках стоит и крутит ручки. Сегодня это человек в белой рубашке, который за стеклом с помощью одной кнопки управляет целой линией. В нормальном инвестиционном проекте такой формат будет отражен, например, в виде обращения к вузам с просьбой подготовить конкретных специалистов. Есть компании, располагающие своими учебными центрами. Это нефтезаводы, наш "Технониколь". И они обучают не только сотрудников, но и потребителей своей продукции. В любом случае мы видим интересный подход, который нельзя назвать усредненным, типовым.

— А вопрос к инвестору по обеспечению рабочих мест?

— Это не главный вопрос. Вообще он важен, но у нас, в Хабаровском крае, низкая безработица. Кроме того, речь идет не только об обеспечении мест, но и об эффективности. О производительности труда. Любой современный проект подразумевает, что в нем задействовано меньше людей, которые выполняют больший объем работы. Есть примеры, когда один оператор управляет линией производства, с которой сходит продукция на миллиарды рублей. То есть, мы делаем акцент на качество. И оцениваем эффект для экономики края: он измеряется налогами. У нас главная задача – это пополнение бюджета Хабаровского края, а он у нас на 70 % социальный. И мы должны его обеспечить, должны гарантировать. Это нужно заработать.

— Вернемся к налоговым льготам. В Хабаровском крае инвесторы получают заметные послабления по выплате налогов, в том числе и земельного. При этом, если инвестор придет непосредственно в Хабаровск, он столкнется с недавно принятыми поправками. Городская дума подняла налог на землю промышленных производств в пять раз. Не противоречит ли это стремлениям создать привлекательный инвестклимат?

— Я думаю, что определенные противоречия тут есть. И, вероятно, инвесторам где-то станет тяжелее. С другой стороны, мы говорим о том, что самый обширный пакет льгот предоставляется резидентам ТОР. Там земельный налог как раз обнуляется. Таким образом, мы предлагаем инвестору в первую очередь участок в ТОР. Мы объясняем, что это привлекательно для бизнесмена: чем быстрее он туда зайдет, тем быстрее он окупит свои инвестиции. Бывают и такие ситуации, что инвестор заходит в ТОР, реализует проект, и пакет преференций компенсирует его затраты. А инвестор рассчитывает, что ему удастся как можно быстрее свои вложения вернуть назад и заработать на этом.

— На ваш взгляд, каких преференций и льгот сейчас не хватает в Хабаровском крае для инвесторов?

— Для Комсомольска-на-Амуре сейчас точно не хватает решения вопроса, связанного с обязательными "северными" платежами. Это надбавки, взносы и компенсация проезда, то есть обязательные вещи. Каждый работодатель должен их выплачивать. Но малому бизнесу это сделать сложнее. Не каждый проект обеспечивает такой заработок, чтобы предпринимателю удавалось без проблем платить "северные" взносы. Рабочая сила на Дальнем Востоке, особенно в северных районах, стоит дороже. Поэтому нам все-таки нужно возвращаться к компенсационному механизму.

Второе: нужно решать вопрос с преференциями по государственным заказам для местных производителей. Было бы хорошо, если бы работал механизм в сфере государственных закупок. Например, крупные госзаказчики могли бы размещать конкретные заказы только под дальневосточников. Это было бы выгодно и с точки зрения кластерных моделей, если именно о Комсомольске говорить. Главное – не нарушать антимонопольное законодательство.

Здесь есть еще один нюанс: причины, которые я назвал, потенциально делают местный продукт гораздо дороже. И мы вновь возвращаемся к ситуации, когда товар дешевле привезти, чем производить в Хабаровском крае. Экономика Дальнего Востока в принципе не конкурентная сейчас. Очень много местных компаний закрылись из-за того, что не выдержали конкуренции с западным производителем.

— Возвращаясь к вашему докладу в Правительстве края: инвестор из Владивостока упомянул, что есть проблемы с работой на земельных участках Министерства обороны. Как решается этот вопрос?

— Здесь стоит обратить внимание на то, что земельное законодательство в России нормально заработало лишь в начале 2000х годов, с появлением Земельного Кодекса. За 15 лет оно сильно модернизировалось. Но одно дело – внести изменения в закон, и совсем другое – догнать эти изменения на практике. Кроме того, у нас до сих пор остается много участков, которые не были вовремя занесены в реестр, не поставлены на учет. Постепенно эта процедура выполняется и, что логично, проявляются истории, такие как с Министерством обороны. Такая же ситуация с лесными территориями. Когда мы запускали проект "Дальневосточный гектар", очень много участков занесли в федеральную информационную систему, внесли в систему более 700 тысяч таких объектов. База земли у нас была, но она на тот момент не была консолидированной. Все "серые" участки, которые сейчас есть, закрыты своим значением, своей семантикой, ссылкой на какое-то событие.

Что касается Министерства обороны, там похожая ситуация. Эта проблема за день не решается, а инвестор приходит к нам и говорит: "Мне земля нужна сейчас". На сегодняшний день мы работаем по выведению из запретных зон примерно по 20-30 земельным участкам. Этот вопрос возник еще в феврале. Проблема обозначилась летом. И мы начали ее решать, учитывая масштабность задачи. Сейчас документы рассматривают в Минобороны. Мы планируем этот вопрос вскоре решить.

Еще одно направление в этом плане: земли лесного фонда. В Хабаровском крае 93 % участков – это лес. Чтобы там реализовать инвестпроект, нужен перевод земли в другой статус. Самый оптимистичный прогноз, который можно дать на эту процедуру, – полтора года. Очень долго все делается. Я надеюсь, что для "Холдоми" мы уложимся хотя бы в восемь месяцев, и это уже будет прорыв. Тут серьезная проблема в том, что этот процесс – он многоступенчатый, много звеньев задействовано. Участвуют и инвестор, и региональное правительство. И федеральные структуры. Один и тот же пакет документов несколько раз туда-сюда ходит. А если какая-то ошибка. И упрощающего механизма пока нет. Юрий Петрович Трутнев в октябре проводил в Хабаровске совещание и тоже обращал на это внимание.

— Вы говорите об истории с инвестором, который семь лет оформляет участок?

— Да, именно об этом. Наше предложение по решению таких проблем крайне простое: сократить цепочку участников. В первую очередь это нужно делать для резидентов ТОР и Свободного порта, потому что система получается очень сложной и долго реализуется.

— Что хотите сказать инвесторам, которые рассматривают Хабаровский край как перспективный для вложений регион?

— Мы уже построили все дороги к нашим ТОРам, ведем строительство объектов инфраструктуры, почти все они спроектированы. У нас еще есть места на площадках ТОР "Ракитное" и "Парус". Пока есть свободная земля. У инвесторов есть шанс занять ее и начать работу.

Россия. ДФО > Приватизация, инвестиции. Транспорт. Недвижимость, строительство > amurmedia.ru, 4 декабря 2017 > № 2451572 Юрий Чайка


Россия. ДФО > Приватизация, инвестиции > amurmedia.ru, 4 декабря 2017 > № 2448922 Вячеслав Шпорт

Вячеслав Шпорт: Бизнесу на Дальнем Востоке нужны дополнительные меры поддержки

Глава региона принял участие в дискуссии «Дальний Восток: работа институтов поддержки предпринимателей»

В Москве состоялась ежегодная конференция Агентства стратегических инициатив "100 шагов к благоприятному инвестиционному климату". Мероприятие объединило представителей власти и деловых кругов, ведущих экспертов страны. Одной из площадок конференции стала дискуссия "Дальний Восток: работа институтов поддержки предпринимателей". Об опыте региона рассказал губернатор Хабаровского края Вячеслав Шпорт, сообщает ИА AmurMedia со ссылкой на сайт регионального правительства.

Он, в частности, отметил, что в крае работают немало институтов поддержки бизнеса – как местных, так и федеральных. В то же время, по многим направлениям требуется дополнительные, точечные меры. Причем речь идет зачастую не о финансовых вливаниях, а об административных или законодательных механизмах.

Одно из предложений – развитие кооперации на "дальневосточном гектаре".

"Мы создали краевой сельскохозяйственный фонд. Он предоставляет беспроцентные оборотные средства для потребительских обществ, если они принимают сельхозпродукцию на переработку от "гектарщиков". Считаем, что нужно внести соответствующие изменения и в федеральный закон "О потребительской кооперации". Кроме того, предлагаем выделить специальный раздел по этой теме в федеральных программах по поддержке проекта "Дальневосточный гектар", — отметил губернатор края.

Также глава региона коснулся внедрения лизинговых механизмов, которые сейчас набирают популярность. Он предложил для обсуждения идею создания единой лизинговой компании на Дальнем Востоке. Дополнительные меры поддержки, по мнению Вячеслав Шпорта, также нужны малым компаниям для участия в закупках у крупнейших заказчиков.

"По нашим оценкам, объем закупок в крае составляет около 240 млрд рублей. При этом малый бизнес осваивает всего 30 млрд рублей. Правительством края активно проводится информационная работа, с привлечением крупнейших заказчиков и субъектов малого бизнеса. Мы заинтересованы по ключевым продуктам организовать производство на площадках ТОСЭР", — отметил Вячеслав Шпорт.

По его словам, реализация комплекса этих мер позволит существенно повлиять на улучшение делового и инвестиционного климата в крае.

Отметим, что к 2020 году регионы Дальнего Востока должны войти в ТОП-30 Национального рейтинга инвестиционного климата. Реализовать соответствующий комплекс мероприятий Президент России Владимир Путин поручил руководству территорий совместно с Агентством стратегических инициатив.

Россия. ДФО > Приватизация, инвестиции > amurmedia.ru, 4 декабря 2017 > № 2448922 Вячеслав Шпорт


Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 1 декабря 2017 > № 2410040 Филипп Шубин

Связь с клиентом. В каких случаях мобильные приложения не нужны бизнесу

Филипп Шубин

операционный директор приложения «Кошелёк»

Предприниматели ожидают, что разработка — самый сложный и дорогостоящий этап запуска приложения. Но чтобы оно эффективно работало, требуются ресурсы уже после запуска

Мобильные приложения в моде. У вас ресторан? Разработайте мобильное приложение для просмотра меню. Сеть ювелирных салонов? Разработайте приложение с дополненной реальностью для примерки колец. Эти и другие предложения кажутся очевидными и современными. Однако учтите, что 84% пользователей удаляют приложения через месяц после установки.

Обычно представителей бизнеса не пугает процент удаляемых программ. Они уверены: их сервис не войдет в их число. Чтобы приложение выжило в битве за место на смартфоне, необходимо развивать его, выделяя на это дополнительные ресурсы. Перечисляем основные статьи расходов, которые появятся у компании после запуска собственной мобильной витрины.

Поддержка работы

Приложение уже доступно для установки из AppStore или Google Play, но это лишь первый шаг. Рынок мобильных устройств изменчив. Операционные системы смартфонов развиваются, в продаже появляются новые модели гаджетов с нестандартными характеристиками. И будущее вашего приложения во многом зависит от готовности к изменениям и способности быстро адаптироваться к ним. Всё это требует постоянной работы специалистов и вложений в улучшение мобильного сервиса.

Создавая приложение, будьте готовы к тому, что его абонентское сопровождение (вне зависимости от того, займется этим ваш сотрудник или внешнее агентство) станет стабильной графой расходов вашей компании.

— Обслуживание приложения, созданного на базе конструктора обойдется в 10 000 рублей в месяц при стоимости разработки — 130 000 рублей. Здесь и далее указаны ориентировочные расценки, которые могут сильно варьироваться в зависимости от технического задания на ПО.

— Сопровождение «самописного» мобильного сервиса, над которым работают два сотрудника, обойдется в 150 000 – 500 000 рублей (в зависимости от квалификации разработчиков и от региона их проживания).

Привлечение пользователей

У приложений бизнеса — кафе, ресторанов, магазинов — есть существенное преимущество в сравнении с другими мобильными сервисами. В их распоряжении бесплатные офлайновые точки контакта с потенциальными пользователями. Аудиореклама в торговых залах, шелфтокеры и воблеры на полках, информация в прикассовой зоне превращают посетителей торговых залов в пользователей приложения. Но общение в точках продаж охватит лишь самых активных покупателей — ядро аудитории.

Чтобы приложение было интересно большему количеству пользователей, его необходимо продвигать: заботиться об оформлении в магазинах приложений, заниматься поисковой оптимизацией в сторах, стимулировать установки через баннерную рекламу и закупку трафика.

— Стоимость одной качественной платной установки доходит до 100 рублей (цена зависит от сферы бизнеса, сезона закупки, аудитории).

— Использование дополнительных внешних инструментов для этих целей (например, периодической оптимизации в магазинах приложений) — около 20 000 в месяц.

Удержание аудитории

Клиента недостаточно заполучить — его нужно удержать. Чтобы клиент прошел через все воронки, сохранил активность и не удалил мобильный сервис через день, нужно оптимизировать приложение, улучшать его экраны, тестировать новые функции и дорабатывать то, что вызывает недовольство.

Пренебрегая этим пунктом, вы рискуете пополнить список мобильных приложений, сделанных «для галочки», удостоенных двух звездочек в магазине предложений и гневных отзывов пользователей.

— Размер зарплаты человека, отвечающего за все вопросы, связанные с мобильными приложением (продвижение, новые функции, поддержка пользователей) варьируется в пределах 70 000 — 200 000 рублей.

Новые возможности сервиса

Клиентам недостаточно лишь инструмента для получения скидки на кассе. Если они скачали приложение бренда, им нужно всё и сразу: доступ к личному кабинету с историей операций и балансом бонусного счета, удобный онлайн-шопинг с отображением статуса доставки сделанного заказа и общение с консультантом в чате. В итоге приложение, которое делалось для удовлетворения базовых потребностей клиента, развивается и разрастается до размеров отдельного сервиса, наравне с собственным интернет-магазином.

Дальше — больше. Технологии, которые используются ритейлом для мобильных сервисов, не стоят на месте. Геофенсинг, additional reality, омниканальный месседжинг... Всё это в какой-то момент придется поддерживать в приложении — либо собственными силами, либо после длительной интеграции с внешними разработчиками.

— Если компания создала сервис на базе готового конструктора, возможности приложения ограничены. Это значит, не каждую технологию возможно подключить к сервису.

— Если компания разработала собственное приложение, подключением новых технологий занимаются собственные разработчики (в зависимости от квалификации разработчиков и от региона их проживания). Следовательно, стоимость подключения каждой новой технологии зависит от количества человеко-часов.

Дополнительная служба поддержки

Пользователь приложения требует внимания. Если у него что-то не работает или работает не так, как хотелось бы, клиент требует вашей помощи или как минимум комментария по сроку решения проблемы. Это значит, вам предстоит либо обучить ваш колл-центр работе с новыми обращениями, либо создать отдельную службу поддержки, которая будет заниматься именно мобильным сервисом.

— После запуска приложения отвечать на обращения пользователей может кто-то из указанных выше сотрудников компании.

— С ростом количества запросов понадобится отдельное подразделение из 2-3 сотрудников, обеспечивающих поддержку в режиме 12/7 (заработная плата 20 000 — 50 000 рублей).

Операционные расходы

С появлением новых сотрудников в компании появляются дополнительные статьи операционных расходов: оплата поиска сотрудников внешним хэдхантером или собственным сотрудником, налоги, дополнительный кабинет в офисе.

— Объем расходов в этой статье зависит от квалификации и требований описанных выше специалистов. Можно сэкономить: с рядом задач прекрасно справятся студенты и начинающие специалисты, которых проще найти и «дешевле» содержать в штате. Но стоит потратить больше денег и получить положительный эффект, чем рискнуть репутацией и «краснеть» перед клиентом за получившееся приложение.

Перед созданием собственного приложения еще раз взвесьте «за» и «против» и приготовьтесь к вложению времени и денег. Если вы хотите получить эффективный мобильный инструмент для работы с клиентами, не экономьте на нем. А чтобы он показал больший эффект, присмотритесь и к дополнительным способам присутствия на смартфонах, не требующим жертв, но повышающим охват коммуникации.

Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 1 декабря 2017 > № 2410040 Филипп Шубин


США. Канада. Россия > Химпром. Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > rusnano.com, 30 ноября 2017 > № 2428963 Дмитрий Аханов

Инвестор Дмитрий Аханов: Путь «ботаника» к деньгам короче, чем у шпаны.

Быть инвестором в России — рискованное предприятие. Директор по взаимодействию с компаниями США и Канады УК «РОСНАНО» и президент RUSNANO USA Дмитрий Аханов рассказал «Снобу» о том, почему проваленный проект — это хорошо и что для инвестора лучший подарок.

Едва поздоровавшись, мы начали обсуждать биткойны. И вы сказали, что это своего рода казино. Тогда и то, чем вы занимаетесь, — венчурный бизнес, прямые инвестиции, — если посмотреть на них с этой стороны, то же самое казино.

Для 80% инвесторов, занимающихся этим непрофессионально и особенно в России, так и есть. И если проводить аналогии, фондовый рынок в последние 20 лет очень похож на казино.

Какие качества необходимы профессиональному инвестору?

В первую очередь — интуиция. Всем известны истории успеха, но есть истории тысяч компаний, которые делали примерно то же самое, в них вложили сотни миллионов долларов, а в итоге все закончилось плохо.

Главное, чем отличается правильный менеджер венчурного фонда — это умением формировать портфель. Ты можешь сказать: я универсальный фонд, и инвестировать во все — от софта до игрушек. Есть крупные фонды с так называемой стратегией spray and pray, заводящие в портфель по 500 компаний. Но 90 процентов фондов, инвестирующих, например, в медицину, узкоспециализированные, потому что это требует специальных знаний.

Мы (УК «РОСНАНО». — Прим. ред.) на 99 процентов инвестируем эксклюзивно в реальный сектор, то есть в то, что можно пощупать, и у нас в портфеле практически отсутствуют компании, которые занимаются чистым софтом.

Это совпадает с тем, как подходят к инвестициям в странах с более развитым венчурным рынком?

На Западе инвестируют в людей, в их способности.

И в кого лучше всего инвестировать?

В человека, у которого уже есть два успешных проекта и один проваленный. Он знает, что такое слава и деньги, но уже в чем-то просчитался. Кстати, по этим же характеристикам инвесторы оценивают друг друга. Это игра вдолгую, и важно понимать опыт тех людей, с которыми ты это делаешь.

Вы ставите перед собой задачу прыгнуть на восходящий тренд?

Да. Есть рынки, на которых выигрывает пионер, а есть куча рынков, на которых пионеры не выигрывают никогда. Потому что, как ни крути, в современном мире, помимо чистой технологии, важны еще маркетинг, ресурсы, финансы. И удача. Без нее нельзя: нужно попасть в правильное место в правильное время.

Если вы помните, первый айфон Джобс показал в феврале только на слайдах. Как глава «Майкрософт», не самый последний человек в бизнесе, отреагировал на эту презентацию? «Это сделать технологически невозможно!» Но продажи начались уже в июне. Или другой пример: до «Гугла» были поисковики? А соцсети были до «Фейсбука»? Были. И много.

Ты никогда не знаешь, что в итоге приведет к успеху.

А какой подход к инвестициям в России? У нас чаще хотят быть пионерами или, наоборот, совершенствовать то, что уже существует в мире?

Отличие крупных российских корпораций от западных — отсутствие опыта работы со стартапами и понимания, как этот процесс нужно выстраивать. То есть ты приходишь в какую-нибудь крупную российскую компанию и говоришь: «Вот я для вас сделал, классная штука». Первое, о чем тебя спросят: «А где она уже работает?» И желательно лет тридцать. А на Западе есть понимание, что людям нужны деньги. Многие говорят: «Окей, нам этот продукт потенциально интересен, давайте мы вам заплатим за право быть первыми, кто сможет тестировать его у себя, опять же за деньги». И добавят: «Вы, пожалуйста, учтите, что нам в продукте нужно». Основная причина такого подхода — очень высокая конкуренция и необходимость постоянно двигаться вперед.

Это такое общее мнение, что крупные компании плохо приспособлены к инновациям. С чего или с кого начинаются изменения?

Если говорить о классических больших корпорациях, то, как правило, с руководителя, который начинает всех толкать. Тогда создается свое венчурное подразделение, либо вкладываются деньги в какие-то фонды, которые работают отчасти по заказу корпорации.

Вообще, за последние пять лет в сфере венчурных инвестиций корпоративный сегмент наиболее быстрорастущий, а в сфере, в которой мы работаем, он занял процентов 70 от объема инвестиций.

Есть люди, которые честно говорят: я хочу заработать. Есть те, кто хочет «изменить мир». Насколько хороша финансовая мотивация?

Человек всегда будет думать о деньгах. Это базис, о котором можно даже не говорить.

То есть деньги «приложатся», если ты делаешь крутое дело?

Абсолютно. Венчурные инвесторы любят инвестировать в компании, меняющие мир. Взять того же Маска. Его личный интерес — не заработать очередной миллиард долларов, а основать колонию на Марсе. Это его детская мечта. Но он при этом понимает, что, если не заработает этот условный миллиард, у него не получится сделать то, что он хочет. И — уникальная вещь для Америки, но уже справедливая для Индии и для Китая, — у очкарика-программиста или физика, или биолога путь к деньгам короче, чем у шпаны.

У нас же сложилось мнение, что уважающий себя ученый не должен быть торгашом.

Это то, что мешает российским ученым. А еще они говорят: «Я изобрел гениальную вещь, она стоит миллиарды долларов, поэтому я вам ничего не покажу и не расскажу — вы все украдете. Но вы мне должны дать еще миллиард, чтобы я все-таки смог это сделать». Нашим инженерам всегда не хватало умения довести свое изобретение до конца и сделать продукт, который кто-то купит. Это в том числе менталитет. У нас нет, что называется, «продакт маркетинга» и желания создать конечный нужный продукт.

Чтобы ситуация изменилась, нужно, во-первых, рассказывать о людях, способных сделать научную разработку, технологию, а потом построить из нее бизнес. В России таких примеров мало, но они есть. Во-вторых, поощрять западные компании открывать центры разработки в нашей стране. Но у нас, к сожалению, с одной стороны, исторические традиции, а с другой — есть такая штука, как недоверие к тому, что делают русские.

Почему?

До начала 2010-х годов в стране не существовало ни венчурных инвестиций, ни фондов.

Вы меряете других по себе? Вас это не подводит?

Иногда подводит. Но если не верить в людей, то этот бизнес делать невозможно. Есть многие вещи, которые нельзя заранее проверить, в том числе в технологиях. Вот пример одной компании, с которой мы общались. Они делали оптические лазеры для системы очистки трубопроводов, в том числе высокомощные. На тот момент о них было две статьи, в которых приводились комментарии двух экспертов: создателя крупнейшего в мире производителя промышленных лазеров, одного из самых успешных российских технологических предпринимателей Валентина Гапонцева и Стивена Чу, нобелевского лауреата и на тот момент министра энергетики США. Оба заявили: то, что пытается сделать эта компания, технологически невозможно. Через два года эта компания сделала то невозможное.

За последние шесть-семь лет венчурный рынок в России хотя бы начал формироваться. Однако остается проблема: кто будет покупать стартапы?

Покупателей практически нет. И единственный в текущем моменте выход — сразу строить компанию с прицелом на международный рынок.

Как далеко готовы идти российские предприниматели, насколько для них открыт мир?

К сожалению, далеко идти не готовы. Любой рост требует усилий, амбиций, рисков — многие в России боятся больших денег. Я знаю пример компании, работающей в том числе и на международных рынках. Ей ничто не мешает расти дальше, но люди получают свои $15–20 млн дивидендов в год, и им достаточно.

Как вы считаете, у компании РОСНАНО уровень осторожности, аппетит к риску — какой? Компанию часто обвиняют в том, что она «прыгает» на тех, кто уже показывает классную динамику.

Иметь возможность инвестировать в ранние стадии иногда правильно, но это не наша специализация, это не то, что мы умеем делать лучше всего. Мы инвестор поздних стадий, наш аппетит к риску умеренный. Мы, как правило, готовы брать на себя рыночные риски, но не технологические.

А каков ваш личный аппетит к риску?

Я подхожу к этому с точки зрения портфеля. Грубо говоря, если у меня есть портфель на $100 млн, $5 млн я готов направить на очень рискованные, с моей точки зрения, проекты.

У меня в портфеле нет каких-то безумных, ярких звезд, которые могут принести «сто икс». Такие цифры дают единицы из десятков тысяч. Особенно в прямых инвестициях, которые требуют финансирования не в 5–10 млн, а в 100, 200 и так далее.

У меня в портфеле было девять компаний, сейчас осталось четыре: три я продал, две мы закрыли. Одна из них была попыткой построить крупную компанию по созданию биотоплива из углекислого газа и бактерий.

Это был проект-демонстрация аппетита к риску?

Да. Есть успешные компании, которые мы вполне хорошо продали. SiTime стала крупнейшей венчурной сделкой в области полупроводников в 2014 году, мы продали ее за 200 миллионов японцам. Продали компанию Soft Machines. Это де-факто один из примеров, когда группе инвесторов не хватило аппетита к риску. Ее можно было вырастить в многомиллиардную компанию, но нужно было вложить еще очень много денег. И в итоге за несколько сотен миллионов долларов компания пока без продукта и без выручки была куплена. Это дорогого стоит.

Что с остальными проектами, которые вы ведете?

У меня сегодня три публичных проекта, то есть их акции котируются на бирже. IPO — это, с одной стороны, выход, а с другой стороны, еще ведь нужно правильно продать.

Компания Quantenna, которая делает wi-fi чипы, в прошлом году сделала мне подарок: в день моего рождения мы сделали IPO. Есть публичная компания NeoPhotonics с выручкой $300 млн. Еще одна компания, вышедшая на биржу, — Aquantia, успешно разрабатывающая сетевые чипы для передачи данных.

Перспектива IPO определяется в начале пути?

Когда строишь большую компанию, ее правильно строить с целью выхода на IPO или M&A. Не все компании и бизнесы можно вырастить до миллиарда.

Но есть и вполне нормальные, внятные бизнесы, которые можно дорастить с нуля до $35–70 млн и продать, понимая, что на IPO эта компания вряд ли когда-нибудь выйдет. Это тоже вполне адекватная инвестиция.

США. Канада. Россия > Химпром. Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > rusnano.com, 30 ноября 2017 > № 2428963 Дмитрий Аханов


Россия > Миграция, виза, туризм. Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 ноября 2017 > № 2427338 Изабель Мандро

Бывший миллиардер осуждает систему офшоров

Ставший банкиром бывший агент КГБ Александр Лебедев критикует в своей книге уехавших за границу олигархов.

Изабель Мандро (Isabelle Mandraud), Le Monde, Франция

В нынешние времена больше никто не может чувствовать себя в безопасности. Российского миллиардера и сенатора Сулеймана Керимова задержали во Франции за отмывание денег и уклонение от уплаты налогов, тогда как целый ряд состоятельных людей со всего мира были выставлены на всеобщее обозрение из-за неизлечимого пристрастия к сокрытию денег в офшорах. В России публикация «Райского досье» (плод международного расследования 96 газет, в том числе Le Monde) порадовала как минимум одного человека: 57-летнего Александра Лебедева, банкира и бывшего агента КГБ.

Вечером 26 октября в арендованном по такому случаю помещении ресторана неподалеку от московского офиса Национальной резервной корпорации бывший миллиардер провел презентацию своей последней книги «Охота на банкира». Несмотря на обильно расставленные кругом закуски, на стене были прекрасно видны фотографии 21 человека, которым была посвящена его книга: речь идет об уехавших за границу олигархах. Снимки были оформлены как объявления о розыске в кабинете у шерифа, а фотография каждого «беглеца» сопровождалась указанием «украденной» им суммы. Так, например, под портретом самого известного из них, Сергея Пугачева, красовалось число в 3 миллиарда. Этот олигарх, которого некогда называли банкиром Кремля, оказался в опале и теперь живет во Франции, получив французское гражданство. При этом он утверждает, что это его обокрали.

22 ноября Александр Лебедев сделал в Twitter отсылку к одному из прогнозов в своей во многом автобиографической книге после появления новости о задержании Керимова во Франции: «Как вариант — местный французский Абрадокс устанет на все это смотреть и превратит заигравшихся пришельцев с планеты Плюкс в кактусы».

Окружение Горбачева

Еще недавно он находился на самом верху, заняв в 2011 году 45 место среди самых состоятельных россиян по версии Forbes с капиталом в 2,1 миллиарда долларов. Фотографии из книги напоминают, что он встречался со сливками международного общества, от Маргарет Тэтчер до американского певца Элтона Джона. Тем не менее четыре года спустя у Лебедева осталось всего 400 миллионов, и он выпал из списка. Причем, его проблемы носили не только финансовый характер: обжегся он и на политике.

Он входил в окружение Михаила Горбачева, владел вместе с ним до недавнего времени «Новой газетой» (одно из немногих независимых российских изданий, которое занимает критическую позицию по отношению к власти), создал свою партию и заседал в Думе с 2004 по 2007 год. В 2012 году он представил кандидатуру главного российского оппозиционера Алексея Навального в совет директоров «Аэрофлота».

Перед тем как стать охотником, ему довелось побывать в шкуре жертвы. «Я хочу все изменить», — говорит он на встрече на 11 этаже своего банка, с которого открывается прекрасный вид на Кремль. Вышедший к нам в черной куртке и протертых на коленях джинсах Лебедев относится к числу неоднозначных российских бизнесменов. Он — одновременно и утопист, и прожженный циник, обольстительный и резкий. Он доказал это в 2011 году, когда дал в лицо оппоненту в прямом телеэфире. Эта выходка обошлась ему в 150 часов общественных работ.

Третий колониализм

Сегодня он утверждает, что единолично начал войну против испарившихся из России миллиардов. «Я могу это себе позволить, потому что за два года мои отношения с истеблишментом "устаканились", — смеется он. — Я перестал критиковать Кремль, больше не финансирую «Новую газету», не участвую в выборах, проиграл 40 судебных процессов и отдал миллиард долларов клиентам банка». Мятежный банкир сделал целью своих нападок беглых олигархов и офшорную систему, всю ответственность за которую он возлагает на Запад. «Из Индии, России, Колумбии, Зимбабве утекли миллиарды, и эти деньги спрятаны на Западе. Я называю это третьим колониализмом. В целом, западная система не отличается от российской, в ней просто больше лицемерия». Он разочарован западной политикой и выступает за закрытие офшорных счетов, «резервуара грязных денег», которым занимаются несколько специализированных адвокатских контор, представляющих «куда большую угрозу, чем Кремль».

Он знает систему изнутри, потому что сам находится в ней вот уже 30 лет. Он познакомился с финансовыми кругами, когда работал в резидентуре в посольстве в Лондоне. Там он мог в свое удовольствие наблюдать за Сити и первыми клиентами из России. Сегодня его сын Евгений все еще руководит приобретенными британскими газетами The Independent и The Evening Standard.

Александр Лебедев, разумеется, и сам пользовался офшорными счетами. Через них он все еще владеет гостиницей в Швейцарии и девятью бразильскими самолетами на 50 мест, которые находятся в Португалии и были «задекларированы в российской налоговой службе». Сегодня же он решил заняться производством картофеля (его обеспечивает крупная компания) и гречки, а также выпускает черный хлеб, испытывая на этот счет немалую гордость. Когда вы садитесь выпить чай с Александром Лебедевым, чтобы обсудить уклонение от уплаты налогов и офшоры, он предлагает вам попробовать свежеиспеченный хлеб. Разумеется, черный.

Россия > Миграция, виза, туризм. Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 ноября 2017 > № 2427338 Изабель Мандро


Казахстан > Приватизация, инвестиции > kursiv.kz, 30 ноября 2017 > № 2410203 Аскар Достияров

Аскар Достияров: «Основная цель ККМ – развитие экосистемы рынка private equity»

Ставший в феврале этого года председателем правления АО «Казына Капитал Менеджмент» Аскар Достияров одной из стратегических задач на новом посту определил содействие развитию рынка прямых инвестиций (private equity) в стране. Собственно, эта задача изначально и ставилась перед компанией на момент ее создания, но потом «Фонд фондов» благополучно ушел в рутинное извлечение прибыли из уже проинвестированных с его участием проектов. О том, как сейчас команда ККМ реанимирует возвращение к основной своей задаче, глава компании рассказал в интервью «Къ».

– Аскар, не расскажете, с чем связан Ваш приход в новую компанию?

– Причина, по которой я пришел в «Казына Капитал Менеджмент» – это отрицательные результаты финансовой деятельности по итогам 2016 года. До этого я работал управляющим директором холдинга «Байтерек», который является единственным акционером «Казына Капитал Менеджмент», и меня направили сюда, чтобы я разобрался в причинах низких показателей, разработал и реализовал план по улучшению деятельности «Казына Капитал Менеджмент».

При этом помимо непосредственно операционной деятельности, были вопросы к бизнес-модели: насколько она активна, насколько компания эффективна с точки зрения реализации своей миссии.

– И что же Вы увидели? Каковы были результаты?

– По состоянию на февраль 2017 года или за десятилетний период своего существования, ККМ было создано 12 фондов прямых инвестиций. У них был мандат финансирования в проекты как в Казахстане, так и за пределами нашей страны.

С чем я столкнулся? Во-первых, надо было разобраться, 12 фондов за 10 лет – это много или мало. Во-вторых, нужно было понять, насколько правильно используются ресурсы, находящиеся в распоряжении фондов. Ну и самое главное – какое влияние оказывает ККМ на развитие рынка private equity в стране.

Помимо стратегических задач на повестке также были открытые вопросы операционной деятельности и эффективного взаимодействия с нашими партнерами и управляющими компаниями в рамках существующих фондов: низкая инвестиционная активность, слабый мониторинг, отсутствие системного подхода по управлению и администрированию, слабая база данных по новым инвесторам.

Это все то, с чем мы начали работать весной этого года.

– Как обстоят дела на сегодняшний день?

– Прошло девять месяцев с момента, как я пришел в компанию, и по финансовым и операционным результатам объективно можно увидеть улучшение. Мы стартовали с неудовлетворительных результатов первого квартала, но по итогам второго и третьего кварталов этого года, ККМ достиг перевыполнения по всем плановым показателям.

В частности, инвестиции ККМ в фонды прямых инвестиций за 9 месяцев 2017 года составили 4,1 млрд тенге при плане 979 млн тенге. За этот период фонды с участием ККМ профинансировали проекты в сфере автоматизации и роботизации, медиа-индустрии, обрабатывающей промышленности и других отраслях. Это позволило компании увеличить наш инвестиционный портфель до 66 млрд тенге, что на 6 млрд тенге выше планового показателя. Чистый доход за 9 месяцев 2017 года составил 4,2 млрд тенге при плане 1,5 млрд тенге, то есть превысил планируемый уровень почти в 3 раза. При этом в 2016 году компания была в убытке, который составлял 2 млрд тенге. В целом, думаю, что до конца года мы сохраним положительную динамику по всем параметрам – это и инвестиционная деятельность, и показатели чистой прибыли, и привлечение новых инвестиций.

– О каких новых инвестициях идет речь?

– За последние несколько месяцев приняты корпоративные решения о создании трех новых фондов, общая капитализация которых составит порядка $600 млн. Один из них мы уже запустили – это совместный фонд с Банком Развития Казахстана с капитализацией 33,5 млрд тенге ($100 млн).

По другому фонду в начале ноября состоялась рабочая поездка в Пекин и Гонконг, где мы встретились с частными инвесторами и государственными компаниями. До поездки в Китай мы проводили переговоры с тремя потенциальными инвесторами. По результатам встреч, нам удалось заинтересовать еще двух крупных игроков, что позволит увеличить капитализацию фонда с $300 млн до $400 млн. Более того, мы достигли договоренности о том, что в казахстанские проекты будет инвестировано не менее 75% средств фонда, хотя до этого речь шла о 50%. Это победа для нас. Сейчас мы уже вплотную работаем над созданием фонда.

Третий фонд мы создаем с пулом местных и иностранных частных инвесторов. Сейчас они уже подтвердили готовность быть нашими партнерами. Хочу отметить, что этот фонд тенговый (33 млрд тенге), что делает его привлекательным для казахстанских предприятий как источника долгосрочных инвестиций.

О чем это говорит? Или 12 фондов за десять лет, или 3 фонда за 9 месяцев – мне кажется, разница налицо. Если делать абсолютное сравнение, то текущая динамика в три раза выше исторической.

– А что происходит с существующими фондами?

– Мы пересмотрели наши взаимоотношения с управляющими компаниями по существующим фондам. Как инвестор, ККМ начал задаваться новыми вопросами. Например, по фондам с низкой инвестиционной активностью мы детально изучаем их деятельность и помогаем управляющим компаниям ее активизировать. В случае, если мы не видим положительной динамики, поднимается вопрос о перераспределении денег в другие – более эффективные – фонды.

Кроме этого, нам удалось существенно снизить расходы по управлению такими фондами. Если раньше их годовая комиссия за управление составляла от 2 до 2,25% от размера фонда, то теперь мы ее снизили до 1,5–1,85%. Кстати, по новому фонду с китайскими инвесторами, комиссия за управление будет составлять не более 1,5%. Это существенно ниже общепринятой мировой практики – 2–2,25%.

У меня по жизни есть принцип: «Бойся не больших расходов, а маленьких доходов». Поэтому мы не пересматриваем комиссии по эффективным фондам. Эффективность измеряется не только количеством проектов, но и умением находить и создавать прибыльную инвестицию.

– Почему у существующих фондов низкая активность?

– В числе объективных причин можно отметить наличие хорошо развитого банковского финансирования. Оно позволяло бизнесменам обращаться в банки, получать необходимый объем кредитования и финансировать свой рост без привлечения инвестиций в капитал. Кроме этого, наши бизнесмены в целом не привыкли пускать кого-то в капитал, т. к. есть определенное непонимание инструмента private equity и роли фонда в качестве инвестора. Это осложняло работу управляющих компаний по поиску инвестиций. Сделки с участием private equity фондов были, но сказать, что в Казахстане такая форма инвестирования прижилась и получила популярность, нельзя. Плюс к этому несколько девальваций национальной валюты, глобальный финансовый кризис и, как следствие, недостаток интересных инвестиций.

– Не был ли преждевременным приход фондов прямых инвестиций в Казахстан?

– В середине 2000-х годов в Казахстане уже была развита банковская система, активно функционировал фондовый рынок. Следующим естественным шагом было развитие рынка private equity. Создание «Казына Капитал Менеджмент» в 2007 году было своевременным и правильным решением, которое позволяло создать экосистему для применения инструмента private equity. В ее рамках должна была сформироваться критическая масса профессионалов, которые знают, как создаются фонды, как ими управлять, как правильно осуществлять инвестирование и выходы из проектов.

– И насколько развит рынок private equity сегодня?

– На начало 2017 года нами идентифицированы более 20 крупных участников рынка private equity, общий объем частных инвестиций которых оценивается в сумму более $24 млрд. Они разделяются следующим образом: family-офисы и бизнес-конгломераты, международные институциональные инвесторы, квазигосударственные фонды, фонды прямых инвестиций. По стоимости активов под управлением превалируют family-офисы и бизнес-конгломераты – это 95% от общей стоимости рынка. Однако, несмотря на капитализацию, у нас нет развитого рынка private equity, в связи с отсутствием большого количества независимых игроков.

Например, помимо фондов ККМ, мы видим ряд российских фондов или фондов дальнего зарубежья, которые рассматривают и заходят в казахстанские проекты, но их не так много, чтобы утверждать, что у нас есть и работает сегмент рынка фондов прямых инвестиций.

– Почему?

– Когда создавался ККМ, мне кажется, было два сценария развития событий. Согласно первому из них, ты имеешь капитал, который полностью инвестируется в создание ограниченного количества фондов. После этого ты успокаиваешься, занимаешься администрированием и ожидаешь выходов из проектов. Если бы мы были частной структурой, это было бы нормально.

В рамках второго сценария у тебя есть достаточный капитал для создания критической массы игроков на рынке private equity для его дальнейшего самостоятельного развития.

Как институту развития, ККМ не удалось создать такую экосистему, т. е. компания развивалась по первому сценарию: проинвестировала все деньги, создала 12 фондов, и теперь занимается администрированием. И по сути, мне кажется, в какой-то момент компания ушла в какой-то спящий режим.

– Чтобы вывести ее из этого спящего состояния, нужны какие-то новые вливания, и как акционер к этому относится?

– В целом вливания нужны, но обращаться сейчас к акционеру за новыми деньгами считаю неправильным. Поэтому было решено поменять бизнес-подходы: перераспределить средства, активизировать деятельность существующих фондов, создавать новые фонды с минимальным участием ККМ, искать другие направления для развития рынка private equity.

К примеру, в рамках созданного с Банком развития Казахстана совместного фонда предусмотрено привлечение 33,5 млрд тенге на рынок private equity, из которых 97% выделяются со стороны БРК. В результате наших инициатив рынок получил дополнительную инвестиционную ликвидность, а Банк развития – возможность предложить своим клиентам новый продукт и повысить bankability своих проектов.

– Это наверняка сопровождается критикой …

– Не критикуют того, кто ничего не делает. С этой точки зрения мы относимся к любой критике положительно. Приведу один пример, зачем был создан фонд БРК-ККМ.

Как институт развития, БРК активно осуществляет проектное финансирование. Это проекты, часто реализуемые с нуля. До запуска у проекта нет денежных потоков. Банк готов предоставить ему льготный период на выплату процентов. Однако начисленный процент должен быть обеспечен залогом либо капиталом по требованию банка. Это один из примеров, когда экономически привлекательным проектам с твердыми offtake-контрактами банк говорит «нет». Для расширения «узкого горлышка» и был создан этот фонд, который может входить в капитал таких проектов.

Бизнесмен должен выбирать, что для него важнее – или быть единственным собственником бизнеса без роста, или привлечь инвестора в проект, который повышает стоимость его бизнеса.

Для Фонда и Банка риски минимизированы. Это и есть синергия двух институтов развития. Наш фонд-менеджер знает, что это проект Банка развития Казахстана. По проекту есть план финансирования, этот проект будет введен в эксплуатацию и будет производить продукцию, по которой есть твердые offtake-контракты.

– Это все ваши инициативы, или вы намерены предложить рынку что-то еще?

– Это своего рода «ручные» инициативы. Мы выявили еще несколько факторов, на которые стоит обратить внимание. Переговорив с существующими фондами, мы выяснили, что зачастую инвесторы «бегают» за одними и теми же активами в нашей стране. Поэтому рынок тоже не развивается. Предприятий, требующих вложений, в стране много. При этом фонды не готовы заходить в проекты, по которым непонятна стратегия выхода.

Изучив международный опыт, мы пришли к выводу, что помимо вышеуказанных причин, рынок private equity также в значительной степени зависит от развитости фондовых рынков – как на этапе привлечения инвестиций, так и на этапе выхода из проектов. Низкий уровень развития финансовых рынков в Казахстане препятствует привлечению международных частных и институциональных инвесторов. Отсутствие некоторых компонентов, таких как торговые площадки для малого и среднего бизнеса, вторичного рынка для фондов private equity, а также чрезмерные законодательные требования на фондовом рынке, ограничивают доступ к private equity со стороны широкого круга компаний.

Для развития рынка private equity мы обсуждаем с фондами разные альтернативы по предоставлению выходов из проектов – это отдельная торговая площадка для МСБ на базе фондовой биржи, внебиржевой рынок и рынок специализированных ПИФов (паевых инвестиционных фондов).

В декабре этого года у нас будет круглый стол с участием представителей Казахстанской фондовой биржи, нескольких брокеров, наших fund-менеджеров, бизнесменов, где мы хотим все эти предложения обсудить: какая из этих альтернатив наиболее приемлема для всех. Если результаты этого круглого стола будут положительными, то мы попробуем что-то сделать в 2018 году.

– Проходила информация, что для размещения на Гонконгской бирже в качестве пилотов будут отбираться какие-то казахстанские компании…

– Это еще одна инициатива, которая родилась во время нашей поездки в Гонконг. Мы попросили наших партнеров организовать нам встречу с руководством Гонконгской фондовой биржи и инвестиционными компаниями. В итоге мы с ними договорились, что попробуем реализовать пилотный IPO на базе Гонконгской биржи одной-двух казахстанских компаний с участием наших фондов. Если у нас получится, то в будущем у fund-менеджеров будет еще одна возможность выходить из проектов.

По Гонконгской бирже у нас есть long list потенциальных проектов, которые подходят по параметрам. Теперь мы ожидаем, что fund-менеджеры и собственники проектов обеспечат обратную связь и подтвердят свою заинтересованность. Как только они это сделают, мы высылаем этот long list в Гонконг нашим коллегам, они делают анализ и дают свое заключение – по каким проектам они готовы работать.

По сути, мы выступили в роли посредника для всех участников этого возможного взаимодействия, то есть наше содействие развитию рынка может быть разным. Все-таки это не наша ниша, но мы хотим помочь, выходим за пределы своего мандата.

– И какими силами все это осуществляется?

– ККМ – это всего 24 человека. Это маленькая компания с небольшим штатом, управляющая большим портфелем проектов. С учетом того функционала, который делает наша структура, новых инициатив, КПД наших сотрудников просто зашкаливает даже по меркам частного бизнеса.

– У Вас лично остается время на что-то, кроме работы при этом?

– Я стараюсь находить время для занятий спортом. Например, хожу в боксерский клуб. Это клуб для «белых воротничков», это не совсем фитнес, но и не бокс в так называемых «черных залах». Мне нравятся мои занятия боксом – ты фокусируешься на тренировке, потому что если думаешь параллельно о чем-то еще, обязательно пропустишь удар. Бокс – это своя философия, это умный вид спорта. Тут не важно, сколько пропустишь ударов, главное – не оставить их без ответа. Важно не только то, кто как подготовлен физически и функционально, но и кто кого переиграет. Этим бокс мне нравится, этим он интересен. Это победа не только за счет агрессии и нахрапа, это победа за счет выбора правильной стратегии. Все, как и в жизни.

Побед Вам на всех поприщах и спасибо за интервью.

Казахстан > Приватизация, инвестиции > kursiv.kz, 30 ноября 2017 > № 2410203 Аскар Достияров


Россия. ДФО > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены. Недвижимость, строительство > amurmedia.ru, 29 ноября 2017 > № 2451605 Валерий Лебеда

Безопасность, прозрачность, эффективность - основа инвестиционного потенциала Хабаровска

ИА AmurMedia предлагает читателям интервью с первым заместителем мэра города по инвестиционному развитию Валерием Лебедой

Муниципальная программа по повышению инвестиционной привлекательности разработана и успешно реализуется в Хабаровске. Она предусматривает поддержку предпринимателей и бизнеса не только финансовыми средствами, но и различного рода организационными мероприятиями. О том, какие плоды дала эта программа а также о том, что она даст в перспективе — в интервью корр. ИА AmurMedia рассказал первый заместитель мэра по инвестиционному развитию Валерий Лебеда

Инвестиционный потенциал – это показатель привлекательности города с точки зрения потенциального инвестора, представляющий собой совокупность объективных условий для осуществления инвестирования. Для того, чтобы шли инвестиции, нужно обеспечить три составляющих. Первая – безопасность. Это значит, что инвестор должен быть уверен в том, что его деньги не пропадут, а будут работать, приносить прибыль и могут быть возвращены. Вторая – прозрачность. То есть все процедуры должны быть понятны, открыты и доступны. И третья – эффективность, что подразумевает под собой, что все структуры будут работать как единое целое и решать все вопросы комплексно.

— Потенциал у Хабаровска очень большой, но хлопать в ладоши и кричать, что у нас все хорошо, мы привлекли миллиарды инвестиций, не буду. Но все, о чем сейчас заявляется – все это реальные объекты. Но общая атмосфера еще не вполне благоприятная – после кризиса бизнес дезориентирован, многие до сих пор приходят в себя. Кроме того, появились крупные игроки рынка, и подмяли под себя более мелких, как это произошло с "Леруа Мерлен". С другой стороны затишье после кризиса – время, когда многие набирают обороты, "становятся на крыло". Нужно, чтобы мы ставили вопрос не о регулировании отношений в бизнесе, а о конкуренции в нем. Бизнес должен конкурировать, иначе он загнивает.

— Валерий Федорович, так как все же обстоят дела с инвестициями?

— Основное понятие – инвестиции в основной капитал. Этот показатель демонстрирует реальную картину дел во всех сферах – в производстве, транспорте, торговле. С 2015 года началось падение этого показателя, и довольно серьезное. Сейчас ситуация стабилизировалась, и есть даже рост. Раз это инвестиции в основной капитал, то это то, что по существу нас должно беспокоить сегодня, то, над чем фактически нужно работать, чтобы инвестиции возрастали.

Возвращаясь к потенциалу Хабаровска, скажу – сейчас заметен рост по многим показателям. И мы стараемся сделать город инвестиционно привлекательным. Прорывными точками в этом отношении стали ТОСЭРы – их участники имеют серьезные льготы: освобождение на 5 лет от налога на прибыль, на социальные выплаты, очень большие преференции в таможенных делах, что дает мощный толчок развитию бизнеса. Но, с другой стороны, это недополученная прибыль в наш бюджет. Пример – индустриальный парк "Авангард". Там было много сделано еще до того, как парк вошел в ТОСЭР.

Сейчас там идет подготовка к созданию логистического центра. Логистика – очень важная тема, потому как скорость передвижения грузов напрямую влияет на успешность бизнеса. Почему к нам многие федеральные сети опасаются заходить? Потому что не выстроена логистика.

— Есть проекты, нацеленные в этом направлении?

— Безусловно. Есть понятие масштабных инвестиционных проектов, и есть механизмы принятия решений о целевом выделении земли для их реализации. Сейчас принято решение о выделении 37 гектаров возле федеральной трассы в районе поселка Березовка для создания мощнейшего логистического парка, идет разработка проекта строительства. В его создании заинтересованы серьезные компании. Подобных проектов рассматривается несколько. Наиболее близкий по реализации – логистический центр в индустриальном парке "Авангард", площадью 35 тысяч квадратных метров, включающий в себя мощный холодильник, контейнерный терминал и склад А-класса, оборудованный по мировым стандартам. У Хабаровска есть привилегии – наш город расположен на пересечении всех транспортных путей. Возьмем, к примеру, Владивосток – да, там есть хороший морской порт, к саммиту построили аэропорт, отремонтировали дороги, все за федеральные деньги. У нас же аэропорт строится за счет инвестиций. И к середине 2019 года новый комплекс будет введен в строй. Во Владивостоке дали денег на два "Хаятта". Строятся они уже 5 лет, и конца пока не видно. У нас же "Хилтон" инвестор строит, Игорь Неклюдов за свои деньги.

Во Владивостоке за счет федерального бюджета построены объездные дороги. Они хорошо влияют на транспортную ситуацию. У нас же усилиями правительства Хабаровского края такая дорога строится в формате государственно-частного партнерства. То есть с участием частных инвесторов. Но итог один – будет организовано удобное и быстрое передвижение транспорта.

Еще одно наше преимущество – Уссурийский остров. По его развитию разработана новая концепция, которая сейчас пробивает себе дорогу в жизнь. Раньше была идея о создании на острове грузопассажирского международного перехода. Наличие грузопассажирского перехода очень важно для выстраивания грамотной логистики, сейчас президент дал поручение проработать этот вопрос, и этот фактор тоже выгодно отличает Хабаровск от других городов.

— Да, это видно и по тем процессам, что происходят в самом городе. Я имею виду преобразования, происходящие сейчас в Хабаровске.

— Совершенно верно. Смотрите, что сейчас с дамбами происходит. Край создает защитное кольцо вокруг города. Этот шаг важен еще и тем, что дамбы впоследствии превратятся в набережную, 8-километровую прогулочную зону. Губернатор поучил краевому Минстрою проработать предложение о том, как можно соединить новую набережную у арены "Ерофей" с набережной парка им. Муравьева-Амурского. Сейчас центральная набережная преобразилась – появились фонтаны, каток. Впоследствии вся территория станет общественным местом, а это очень важно для города. Сегодня мы прорабатываем варианты развития прилегающих территорий и дамбы, чтобы привлечь в этот процесс бизнес для создания единого благоустройства и комфортного места отдыха горожан.

Только преображая город, делая его комфортным для жизни, можно привлечь людей, уменьшить отток населения.

Преображаются наши парки. В парке им. Гагарина совсем недавно не было ничего, сейчас появились аллеи, современное освещение. В ближайших планах – начать строительство кинотеатра и развивающего детского центра, а это почти 350 млн инвестиционных вложений. Парк Северный признан одним из лучших реализованных инвестиционных проектов по ландшафтной застройке в России. И мы намерены сделать его еще лучше – там более 20 гектаров земли еще не освоено. Есть инвестиции в области спорта, социальной сферы. Наша задача – их сопровождать, помогать, создавать все необходимые для работы условия.

— Известно, что администрацией Хабаровска многое сделано для поддержки инвесторов.

— Мы хотим создать центр притяжения, который бы аккумулировал даже мелкие вопросы. Эти цепочки надо сложить. Должен быть центр доверия. На сегодняшний день создан и работает инвестиционный портал города Хабаровска www.invest-27.ru, который включает в себя блок по сопровождению инвестиционных проектов по принципу "Одного окна" для помощи инвесторам в сопровождении инвестиционных проектов, т.е. инвестор подает заявку на сайт, и после этого большинство организационных работ берут на себя специалисты администрации города, помогают ему ускорить все процедуры и получение разрешений. Данный портал также поможет инвестору в получении актуальной информации о ведении бизнеса в городе Хабаровске.

Для привлечения свободного частного капитала в инвестиционные программы и проекты, реализуемые на территории города Хабаровска, администрацией города в 2015 году создана автономная некоммерческая организация "Агентство содействия инвесторам и разработчикам" (АНО "АСИР"). Основной задачей агентства является создание единой площадки для авторов инвестиционных проектов и частных инвесторов с одновременным привлечением через действующие государственные и федеральные целевые программы бюджетных инвестиций на условиях софинансирования частного капитала. В 2016 году АНО "АСИР", одним из учредителей которой является хабаровская администрация, привлечено за счет частного инвестирования 23,7 млн руб. в реализацию 9 бизнес-проектов.

Основным инструментом поддержки, наиболее востребованным у предпринимателей, является субсидирование части затрат на реализацию приоритетных для города инвестпроектов. Получение данного вида поддержки возможно только на конкурсной основе, при этом должен быть выполнен ряд условий и требований: проект должен являться приоритетным для города, отсутствовать задолженность по налогам и иным обязательным платежам.

В 2017 году администрация города продолжила предоставлять субъектам инвестиционной деятельности такие меры поддержки, как:

понижающий коэффициент за для земельных участков, на которых реализуются инвестиционные проекты;

понижающие ставки по налогу на землю для жилищной застройки, производственных строений промышленности, производства стройматериалов;

субсидирование проектов субъектов инвестиционной деятельности в рамках муниципальных программ;

проведение бизнес-презентаций в целях привлечения частных инвесторов в реализацию инвестиционных проектов, реализуемых на территории города.

— Все ли на самом деле так гладко реализуется? Наверняка, при создании таких крупных объектов возникают сложности?

— Знаете, как говорится… инвестор имеет право на любую мечту. У нас есть предложение преобразования острова Кабельный. Там планируется создать чуть ли не свой Сингапур. Но как это будет в реале – большой вопрос. Вот решили построить небоскреб на крайне небольшом участке. Конечно, смотреться будет хорошо. Но нахождение строительства на маленькой площадке создает ряд проблем, которые нужно решать. Даже строительство небольшого объекта на стесненном месте влечет за собой ряд проблем. Небоскреб – это новая для Дальнего Востока и Хабаровска, вчастности, тема. Проект создавал институт единственный в стране. И экспертиза федеральная будет. Это одна часть проблемы. Но в связи с тем, что это уникальный объект и стесненная площадка, ему нужен вспомогательный участок. Необходимо организовать производство, нужно иметь вспомогательную площадку примерно в 15 гектаров, где можно было бы укрупнять металлоконструкции для строительства объекта. Помимо этого, необходимо организовать транспортировку этих самых конструкций непосредственно на стройплощадку, организовывать транспортный поток в городе. По задумке инвестора, это должно происходить ночью, против движения транспорта, совместно с ГИБДД. Кроме того, при строительстве небоскреба используются особые марки бетона, которые рядом с Хабаровском не производятся. Значит, необходимо делать это тут, на месте. Это я только процесс надземного строительства вкратце привел. Но в планах у инвестора – масштабные подземные работы, а это коммуникации, прокладка сетей. Планы грандиозные, но дьявол всегда кроется в мелочах, и весь фокус – все эти мелочи организовать. Но инвестор реально работает, и я желаю ему пройти этот путь – вопрос лишь в цене, настойчивости и ресурсном обеспечении.

— Каких еще преобразований можно ожидать хабаровчанам в ближайшей перспективе?

У инвестора, который строит небоскреб, есть еще один, интересный для нас проект – реконструкция площади им. Блюхера. За основу преображения облика самой площади решено взять проект, победивший в городском архитектурном конкурсе в начале 2000-х годов. Он предусматривал строительство на данной территории общественно-развлекательного комплекса "Город солнца". Ранее проект не был реализован из-за низкого инвестиционного потенциала в городе. Сейчас, если в него внести некоторые изменения, – добавить стекла, ажурных стальных конструкций, отказаться от гигантизма и сделать "воздушнее", то площадь вполне может стать для хабаровчан и гостей города настоящей точкой притяжения – местом, где приятно проводить время как взрослым, так и детям, пространством для семейного отдыха. На сегодняшний день есть ряд потенциальных инвесторов, изъявивших желание участвовать в воплощении этого плана в жизнь.

Также, вблизи одной из зон отдыха прорабатывается вопрос по строительству бальнеологического санатория на территории ООПТ "Дельфин", где планируется обустройство ванн с целебными водами дальневосточного региона (Кульдурская вода, Аннинские воды, Шмаковские воды, Радоновая вода из Тумнина, морская вода из Японского и Охотского моря), организация пляжной зоны с настоящим белым песком и волнами с морской водой. Горожанам не нужно будет ждать отпуска, даже не нужно ждать выходных, а в течение недели приехать и отдохнуть на курорте.

Бальнеологический курорт в центре Хабаровска подчеркнет экологическую чистоту и дружелюбие города. Заказчик-застройщик имеет практический опыт строительства и эксплуатации развлекательных центров для жителей города. Яркий тому пример – современный фитнес-клуб "Global" в центре города. Ещё один такой же клуб в курортной зоне будет хорошим дополнением индустрии здорового образа жизни горожан.

На базе Дорожной клинической больницы ОАО "РЖД" в Хабаровске планируется реализовать проект по созданию российско-японского центра превентивной медицины и диагностики – соответствующий меморандум о сотрудничестве заключен между Агентством Дальнего Востока по привлечению инвестиций и поддержке экспорта, министерством здравоохранения, труда и благосостояния Японии, Центральной дирекцией здравоохранения ОАО "РЖД". Предполагается, что в рамках реализации проекта будет проведена реконструкция одного из корпусов хабаровской Дорожной клинической больницы, а медперсонал Центра пройдет обучение у японских специалистов. Кроме того, японская сторона обеспечит постоянную научно-методическую и образовательную поддержку. Общий объем инвестиций в российско-японский центр составит порядка 500 млн рублей.

ООО "Кориан-Инжиниринг" по ул. Гоголя, 37б планирует строительство комплекса, состоящего из 21-этажного здания гостиницы категории 5 звезд на 321 номеров, 23-этажного здания бизнес-центра с офисными помещениями, с пятью конференц-залами, один вместимостью до 700 и четыре на 14-50 человек, торгового комплекса площадью 5503 кв. м, подземных автопарковок на 3 этажа на 582 машиноместа. Общая площадь всего комплекса составит 76960,25 кв. м. Это позволит создать современный комплекс с гостиницей, бизнес-центром, автопарковкой.

Россия. ДФО > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены. Недвижимость, строительство > amurmedia.ru, 29 ноября 2017 > № 2451605 Валерий Лебеда


Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 29 ноября 2017 > № 2406018 Алексей Руденко

Нулевая доходность. Охладеют ли инвесторы к инвестиционному страхованию жизни

Алексей Руденко

генеральный директор ООО СК «Сбербанк страхование жизни»

В конце года сотни владельцев полисов инвестиционного страхования жизни обнаружат, что за пять-семь лет они почти ничего не заработали. После этого может последовать «определенное разочарование и остановка рынка» ИСЖ, опасаются в Центробанке

Любой управляющий знает, что инвесторы воспринимают как должное хорошие результаты и всегда ругают за провалы. Это нормальная практика: люди, передавшие деньги в управление, рассчитывают на рост инвестиционного портфеля. Поэтому можно понять клиентов, которые, получив выплаты по полисам инвестиционного страхования жизни на ту же сумму, что они инвестировали пять лет назад, спросят у управляющих: как же так вышло?

В чем причина

Рынок инвестиционного страхования жизни (ИСЖ) начал формироваться в 2010-2011 годах — тогда некоторые страховые компании начали предлагать этот продукт своим клиентам. ИСЖ, оставаясь по форме страховым полисом, по своей сути является инвестиционным инструментом. Единовременный взнос клиента инвестируется на фондовом рынке, а у страхователя есть возможность выбрать стратегию управления. Договоры заключаются на 3-7 лет, и расторгнуть их досрочно без потери части взноса, как правило, невозможно. Страховщик же гарантирует только возврат суммы взноса.

Когда продукт только появился, в 2011 — 2012 годах, средства клиентов, купивших договоры ИСЖ, инвестировались во фьючерсы на индекс РТС и золото. Почему был сделан такой выбор? Дело в том, что опционов на 5-7 лет на тот момент на рынке просто не было. Возможности выйти на зарубежный рынок также были ограничены. Пришлось работать с инструментами, доступными на российском рынке, то есть с индексом РТС и золотом. Тогда эти активы были весьма привлекательными — только завершился кризис, и все видели потенциал восстановления индикатора РТС с 1500 пунктов до прежних значений — более 2500 пунктов. Золото, которое традиционно считают защитным инструментом на время кризиса, также показывало хорошую динамику.

Однако из-за последующего кризиса 2014-2015 годов эти активы утратили около 30-40% своей стоимости. Падение котировок привело к тому, что доходность по договорам ИСЖ, заключенным в 2011 — 2012 годах, «на выходе» в 2017 году оказалась близка к нулевой.

Наступит ли разочарование

Некоторые любят сравнивать полисы инвестиционного страхования жизни с депозитами и подсчитывать упущенную выгоду по ним. Но договор ИСЖ — это всего лишь переходный этап от депозитов к прямым вложениям в фондовый рынок, и многие клиенты это понимают.

ИСЖ можно считать универсальным инструментом, который, с одной стороны, не дает инвестору проиграть — все средства будут возвращены в полном объеме, а с другой — позволяет войти в рынок, разнообразив свой портфель. Средний покупатель ИСЖ осознает, что эффективнее не размещать все средства на депозитах, а выбрать путь диверсификации. При этом он еще не готов открыть брокерский счет и принимать активное участие в управлении своими деньгами на фондовом рынке.

Мы провели несколько личных бесед с клиентами, которые по итогам 5 лет получили назад свой вклад без прибыли. Что интересно — все они говорят не об убытках, а о том, что спасли свой капитал, инвестировав его в ИСЖ. «Если бы я эти деньги сам инвестировал на фондовом рынке, то мог потерять 40%», — утверждают клиенты.

Также не стоит забывать, что количество людей, которые приобретали полисы 5-7 лет назад, довольно мало. Сейчас оформлено около 700 тыс. договоров ИСЖ, и большинство из них заключались, начиная с конца 2013 года. Тех, кто вошел на этот рынок раньше, — не более тысячи человек.

Как не упустить прибыль

Рынок ИСЖ прошел все этапы становления, и с увеличением его объемов расширился перечень инвестиционных инструментов. Теперь в ИСЖ можно составить практически любой портфель, включив в него инвестиционные стратегии, которые делают ставку на высокие технологии и акции компаний, занимающиеся производством товаров потребительского сектора. Сейчас доходность по отдельным портфелям составляет 30-35% годовых.

Но тут возникает естественный вопрос: как уберечь свои потенциально доходные инвестиции от нового всплеска волатильности?

Есть несколько правил, которые помогут сохранить будущую прибыль. Во-первых, можно присоединить заработанную сумму к «телу» вклада и зафиксировать накопленный инвестиционный доход. В этом случае на потенциальный доход будут также распространяться обязательства по возврату.

Во-вторых, можно установить автоматическую фиксацию дохода в случае достижения целевого уровня (по аналогии с take profit на фондовом рынке) или при снижении его до определенного минимального значения (stop loss).

В-третьих, у инвесторов ИСЖ есть право сменить стратегию. Правда, делать это нудно осторожно и только посоветовавшись с консультантом. Не стоит идти на такой шаг с целью «убежать» из падающих активов — менять стратегию лучше после стадии роста.

Рынок альтернативных инвестиций в России еще развивается. Сейчас объем вложений в ПИФы, по договорам доверительного управления, в полисы ИСЖ и другие инструменты составляет около 3 трлн рублей (физлица и юрлица)— это 15% от объема депозитов. В развитых странах совсем другие пропорции: доля депозитов, как правило, не превышает 35%. На фоне падения процентных ставок, мы видим все возрастающий интерес альтернативным инструментам. Поэтому тренд на развитие таких инвестиций в ближайшее время точно не будет переломлен.

Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 29 ноября 2017 > № 2406018 Алексей Руденко


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 28 ноября 2017 > № 2403852 Игорь Рыбаков

Промышленные романтики: чему молодые менеджеры могут научиться у руководителей из СССР

Редакция Forbes

Миллиардер Игорь Рыбаков в своей книге объясняет, почему быть романтиком в бизнесе очень важно и ничуть не стыдно

В издательстве «Точка» в конце ноября выходит книга «Жажда» Игоря Рыбакова F 117 — миллиардера, сооснователя компании «ТехноНИКОЛЬ» и «Рыбаков Фонд». Forbes публикует отрывок из ее второй части «Жажда смысла»:

... В потоке неотложных управленческих задач мы не слишком часто задумывались о том, что продолжаем традиции промышленного развития России. В период бурных преобразований не до рефлексии — сильнее было ощущение возможностей, динамики: можно — значит, делай. Сегодня я понимаю, что осознание своего места в промышленной истории страны должно приобрести для развития бизнеса большее значение. Зрелые общества отличаются тем, что соотносят себя с делами предшественников. Российское общественное сознание в новом своем качестве относительно молодо, ему нет и 30 лет. После общественного слома девяностых прошло слишком мало времени, чтобы оно успело в полной мере сформироваться — мы только еще вступаем в пору зрелости, когда на уровне общественной значимости встают вопросы — какие мы, кто мы и чего хотим?

Смещение моих интересов от работы в компании к общественной деятельности (в 2015 году Игорь Рыбаков вместе со своей супругой Екатериной основал «Рыбаков Фонд» — прим. Forbes) произошло после нескольких лет серьезного внутреннего кризиса. Итогом выхода из него стало отчетливое понимание важности общественных процессов для темпов роста бизнеса и экономики в масштабе страны. В девяностые, когда мы начинали, социальной среды практически не было — была дикая смесь осколков прошлого и зачатков будущего. Сегодня все иначе. Общественная среда стала достаточно плотной, чтобы оказывать непосредственное влияние на темпы и качество развития компаний и рынков. Важно сделать так, чтобы в ней были укоренены представления, способствующие развитию, а не сдерживающие его. И одно из них — исторически обоснованное представление о России как об одной из ведущих мировых промышленных держав.

Обычно в истории — точнее, в том, как ее преподают и закладывают в головы подрастающему поколению, — главенствующее место занимают битвы и войны. Но в истории индустриального развития нашей страны не меньше поводов для гордости. И постоянное соотнесение себя с этим опытом, эмоциональное проецирование сегодняшних достижений на достижения предшественников может стать одним из ключей к ускорению экономического развития России. Мы способны побеждать не только на поле боя, но и в экономике — безусловная уверенность в этом дорогого стоит. Победа сначала складывается в сознании единиц, десятков, сотен людей как образ будущего, а потом достигается усилиями тысяч и миллионов. Предшествующие поколения дали нам все основания быть уверенными в том, что и мы можем достигать самых масштабных целей. И мы это делаем.

Промышленный романтизм

Я так уверенно говорю о важности эмоциональных связей, о необходимости постановки сверхзадач, потому что знаю, что думают и чувствуют участники команды «ТехноНИКОЛЬ», как глубоко они пропитались духом здоровой состязательности и какое важное значение для них имеет эмоциональная вовлеченность в работу.

Рустем Хуснуллин, директор челябинского завода по производству каменной ваты, определяет для себя главную задачу так: показывать, как достигать целей. Люди часто отступают перед преградами, а преграды есть и будут всегда — так устроена жизнь, и многим просто не хватает привычки подойти к задаче масштабно. «Людям мало слов и цифр, — уверен Рустем. — Нормальный человек воспринимает важность поставленной задачи прежде всего на чувственном уровне. Главное — передать ему эмоциональный накал, разбудить — тогда включится в работу и мозг. Надо постоянно держать хороший темп, не позволять людям скучать, ставить им серьезные задачи, давать возможность развития».

Я с интересом слежу за тем, как эффективно современные директора комбинируют прежние советские подходы к управлению с современными. Конечно, за минувшую четверть века мы стали более жесткими и менее доверчивыми, фундаментально изменилась экономическая среда, радикально модернизировалась система госуправления. Но в чем-то мы остались прежними. У Валерия Ковтуна — того самого, который в невозможно короткие сроки провел полномасштабную реконструкцию картоноделательной машины в Учалах, — за годы работы в компании сложилась привычка субботу и воскресенье проводить на заводе. И если в какой-то один день — скажем, в воскресенье — Ковтун туда не приедет, он будет испытывать дискомфорт. Даже если позвонит, проверит, уточнит — все равно душа у него будет не на месте. Как-то он рассказал мне про один случай на заводе — приведу его историю полностью.

«В субботу, в пять минут восьмого вечера, звонит начальник смены и докладывает: машина встала, вызвали энергетика. Завод, соответственно, остановился без пяти семь. У меня машина стояла прямо под окнами, я собрался и думаю: сейчас быстро приеду и посмотрю, во сколько мои подчиненные подтянутся. Доехал за пятнадцать минут, рассчитывал, что буду первым. Не тут-то было: захожу на завод в двадцать минут восьмого, подхожу к центральному пульту, а там уже технический директор и главный энергетик — что-то включают, машина начинает работать.

Спрашиваю: «Что случилось?» — «Блок сгорел». — «Как выяснили?? — «Мы на него сразу грешили». — «И что, запасной блок был у вас в наличии?» — «Нет, мы открыли склад».

Представляете? Мне даже нечего было им сказать. За двадцать минут люди приехали из города, нашли сгоревший блок, открыли склад, поменяли блок и уже пытаются запускать машину! Мне было очень приятно. Я постоял там минут десять. Смотрю — машина раскручивается. Думаю, ладно, не буду над душой стоять. Развернулся, пошел в транспортно-складское хозяйство, вернулся оттуда — а машина уже работает».

Меня восхищают такие примеры повседневных свершений, складывающиеся в подлинное чудо. И я знаю, что не материальная мотивация играет тут ведущую роль. Я вижу, как в людях проявляется лучшее, что существовало в советском подходе к производству — личная вовлеченность и ответственность, огромное желание, чтобы все работало. Прекрасный ресурс для выстраивания нового отношения к работе, к делу.

В России сегодня сформировался класс промышленных производств, которые вполне могли бы служить вдохновляющим примером для других. Во многих странах мира есть компании, ставшие символами целых эпох в истории этих стран. Так, General Motors, несомненно, символ послевоенной силы и процветания США, а Toyota — символ экономического возрождения Японии и пример японского отношения к труду и производству. В нашей стране место такой промышленной компании-символа пока вакантно, и это заставляет меня пристальнее посмотреть на достижения «ТехноНИКОЛЬ», чтобы оценить, в какой степени в них преломляются важнейшие линии, характеризующие индустриальное развитие постсоветской России.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 28 ноября 2017 > № 2403852 Игорь Рыбаков


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 28 ноября 2017 > № 2403833 Антон Купринов

Выше рынка: айти-сектор и телекомы лучше реагируют на господдержку

Антон Купринов

Исполнительный директор Фонда содействия кредитованию малого бизнеса Москвы

Эффект на рубль вложенных средств господдержки в три раза больше у компаний-производителей ИТ и телекоммуникационного оборудования. Эти отрасли даже в кризис продемонстрировали рост выручки.

Эффективность системы господдержки и финансирования малого бизнеса традиционно вызывает дискуссии. Например, в начале 2017 года Счетная палата проводила проверку институтов поддержки МСП и подсчитала, что только 1% предпринимателей были охвачены госпрограммой финансовой поддержки. А банки не спешат наращивать кредитование в рамках существующей системы.

В то же время система развивается и совершенствуется, перенимает зарубежный опыт, например, фокус на целевых отраслях. Господдержка точно будет эффективнее, если будет акцентирована на отраслях, которые быстро растут и дают отдачу, в том числе, в условиях экономического кризиса. В 2008 году страны Евросоюза пошли по пути поддержки малого бизнеса, пострадавшего во время кризиса. В Германии, например, был принят закон, в рамках которого немецкий госбанк Kreditanstalt für Wiederaufbau предоставлял через банки-агенты доступное финансирование малому бизнесу, столкнувшемуся с проблемами в кризис (кредиты до 50 млн евро). Ставки устанавливались индивидуально в зависимости от риск-профиля предпринимателя, составляли в конечном счете ставку ЦБ плюс «надбавка за риск» в размере 50-70 базисных пунктов. Причем сама ставка ЕЦБ за 2008 году снизилась с 4% в начале года до 2% в конце. Аналогичные решения были приняты в Португалии, Франции, Великобритании. Этот порядок сходен с программой «Шесть с половиной» Федеральной корпорации по развитию малого и среднего предпринимательства (Корпорации МСП), в рамках которой для российских предпринимателей стоимость денег составляет 9,6-10,6% годовых.

Гарантийные фонды, входящие в одну систему поддержки Корпорации МСП, в разных регионах работают с разной активностью. Есть такие, где господдержка в 2017 году выросла в разы.

Например, в Москве: по итогам первого полугодия 2017 года доля сделок финансирования с господдержкой в совокупном кредитном портфеле топ-30 банков (по Москве) выросла до 2%. Для сравнения: в 2016 году она составляла около 1%. Аналитики БизнесДром и Фонда содействия кредитованию малого бизнеса Москвы провели исследование и сравнили различные варианты предоставления помощи – начиная от дополнительной поддержки всех предпринимателей, как уже прошедших отбор на кредитоспособность и добросовестность со стороны кредитующего банка и гарантийного фонда, так и вариант, связанный с поддержкой целевых отраслей.

Мы выявили, что наиболее эффективной в кризис является поддержка для целевых отраслей – мелкое производство технологичной продукции — информационных технологий, радиоаппаратуры, телеком оборудования. В производстве офисного оборудования и вычислительной техники выручка показала прирост 25,81%, производство аппаратуры для радио, ТВ и связи – 16,4%. Эти отрасли росли даже в кризис, и мы подсчитали, что компании из этих же отраслей показывают отдачу на один рубль господдержки в четыре раза больше, чем фирмы из других индустрий.

Отдача – сумма налоговых поступлений в бюджет региона и инвестиции в экономику — составляет 6 рублей против 1,5 рублей в среднем по предпринимателям, получающим кредиты с господдержкой в регионе (в Москве). Чтобы господдержка была более эффективной, сфокусироваться надо на конкретных отраслях и конкретных компаниях. Правильно адресовать господдержку компаниям, отобранным по комплексу параметров, в том числе, по добросовестности (своевременная и полная уплата налогов в бюджет), эффективности (стабильный рост выручки), устойчивости в кризисных ситуациях (развитие бизнеса в течение определенного времени, в том числе, в периоды спада спроса). Сегодня доля малого бизнеса в ВВП России составляет 20% против более 50% во многих европейских странах и США. Увеличить показатель смогут именно активно растущие и добросовестно уплачивающие налоги предприниматели.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 28 ноября 2017 > № 2403833 Антон Купринов


Россия. Весь мир > Химпром. Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > rusnano.com, 27 ноября 2017 > № 2428965 Сергей Вахтеров

Инвестор Сергей Вахтеров: Как только ты остановился, ты начал проигрывать.

Быть инвестором в России — рискованное предприятие. Управляющий директор по инвестиционной деятельности УК «РОСНАНО» Сергей Вахтеров для специального проекта «Люди расчета и риска» рассказал «Снобу», как заглянуть в будущее, что заставляет двигаться вперед и как заработать на чипировании шуб.

Вы играете в компьютерные или настольные игры?

Я играю в шахматы.

Необходимость просчитывать на несколько ходов вперед напрямую связана с вашей работой?

Конечно. Мы инвестируем деньги надолго — и никто не знает, что будет через три года или даже через год. Как показывает практика, часто все идет не так, как хочется. Люди, которые изобретают, производят какой-то продукт, хотят произвести на инвестора впечатление, рассказывают, что послезавтра он будет купаться в лучах славы, зарабатывать вместе с ними, забывая упомянуть, что на пути к этому успеху стоит миллион препон. И если инвестор не просчитает эти риски, у него будут проблемы. Шахматы помогают сесть и спокойно подумать: а что может быть, если произойдут события, отличные от того, что я планирую? Другой вопрос, каков КПД этого предвидения.

Ваш инвестпортфель сформирован в 2009–2011 годы. Какой суммой вы располагали на тот момент?

В рублях это порядка 28–30 миллиардов рублей.

Распоряжаться такими деньгами — большая ответственность. Как заглянуть в будущее, чтобы не прогадать?

Нужно смотреть, какие шаги будут следующими. У вас должна быть технология, желательно превосходящая то, что есть на рынке, и обязательно — НИОКР. Строя завод сегодня под одну технологию, нужно просчитывать следующую и разрабатывать продукт, который понадобится завтра. Сменяемость технологий в среднем пять-семь лет, а в отдельных отраслях и того быстрей.

То есть линия должна быть изначально заточена под постоянные изменения.

По-другому вы не выживете: проработаете на старой технологии еще 5–10 лет, а через 15 ваш завод остановится и вы получите очередной памятник промышленного строительства.

Далее — у вас должна быть вменяемая команда: люди, которые понимают, что они делают, и которые способны держать слово.

Третья часть: нужно сделать экспертизу, поговорить с рынком. Очень часто оказывается, что технология уникальна, но никому не нужна.

И четвертая часть: если весь рынок говорит, что технология полезна, нужно посмотреть на нее с точки зрения финансов. Заранее понимать, кому планируете продать продукцию и это производство.

У нас есть молодые компании, которые разрабатывают вполне перспективные продукты, и они вполне конкурентоспособны на международном рынке.

Российский рынок оптоволокна — это около 4 млн км в год, а мировой — 480 млн км, из них порядка 250 млн км — потребление Китая

Например какие? Они есть в вашем портфеле?

Из того, что я смотрю сейчас, — это проекты для нашего совместного фонда с АФК «Система». Автоматические погрузчики-беспилотники, которые обслуживают склад без участия человека, например. Или строительные 3D-принтеры, которые печатают дом за сутки.

Вы соуправляете портфелем в фонде прямых инвестиций, который был создан РОСНАНО совместно с АФК «Система». А проект в области коммуникаций появился как раз на этом стыке интересов?

Нет. Этот проект появился немного раньше и реализуется нами совместно с Газпромбанком и правительством Республики Мордовия. В сентябре 2015 года был запущен первый и единственный в России завод, выпускающий телекоммуникационное оптическое волокно, которое полностью соответствует всем стандартам мирового рынка. Продукция завода на текущий момент на 90% экспортируется.

Внутри страны она не нужна?

Нужна. Но российский рынок оптоволокна — это около 4 млн км в год, а мировой — 480 млн км, из них порядка 250 млн км — потребление Китая.

Почему в России так мало?

Сейчас сложилась уникальная ситуация, при которой цена на рынке Китая является самой высокой в мире. При этом цена на российском рынке, вследствие недружественных действий со стороны международных игроков, одна из самых низких.

И завод за неполных два года своей работы настолько успешен, что сейчас пойдет на увеличение мощностей и на строительство второго этапа производства сырья, которое на самом деле является уникальным. Такой технологией в мире обладают всего пять компаний. Технология не вывозится с родной территории ее обладателя.

В чем уникальность технологии? У нас и до 2015 года был интернет с телевидением и телефонией.

Были другие скорости. И понятно, что в будущем Big Data будет развиваться и потребует больших дата-центров, а это, соответственно, передача больших объемов данных. Чтобы создать инфраструктуру, которая позволит это осуществлять, нужно оптическое волокно.

Получается, что этот продукт тянет за собой и другие отрасли.

Да. Прямая история — это производство кабелей, кабельная промышленность. Вторая история — это производство различных полимеров.

Когда мы говорим, что интернет у нас беспроводной, мы имеем в виду симбиоз беспроводных и проводных технологий, которые порядка 20 лет точно будут существовать

Кто поставляет полимеры? Заказ уходит российским предприятиям?

Нет. К сожалению, все материалы закупаются за рубежом. Собственное производство — это одна из наших задач, чтобы снизить себестоимость. Соответственно, это тянет телеком, телеком тянет у вас инфраструктуру домов, городов, передачи данных и т. д. По сути, развитие технологии в части всего, что связано с передачей данных. А у нас сегодня все связано с передачей данных.

Но передача данных стремится отвязаться от проводов. Интернет становится беспроводным. Как это влияет на будущее компании?

Беспроводной интернет подразумевает маршрутизатор, который раздает и забирает сигнал для того, чтобы куда-то его передать. Чтобы его подключить, нужно подвести к нему кабель, который идет в дата-центр, где хранятся данные. Соответственно, когда мы говорим, что интернет у нас беспроводной, мы имеем в виду симбиоз беспроводных и проводных технологий, которые порядка 20 лет точно будут существовать. Пройдут поколения усовершенствований, прежде чем появится реальная замена обычному кабелю.

У ваших коллег на стенах кабинета современное искусство, а у вас — катушки, панели…

Так людям проще объяснять. Кстати, о панелях: российская компания «Хевел» с заводом в Новочебоксарске производит солнечные элементы. У технологии HIT и их панелей КПД 22% — таким образом мы входим в тройку лучших в мире промышленно производимых решений, конкурируя с компаниями Panasonic и UBS. По своей производительности и соотношению «стоимость — качество» панели также лидируют.

В чем выражается КПД этих панелей?

Они лучше ловят солнце и аккумулируют больше энергии.

Панель не может существовать самостоятельно, она должна быть встроена в инфраструктуру, которая преобразует электроэнергию для передачи в электросети.

И сейчас в этой сфере есть поддержка со стороны государства. Вы строите солнцепарки или ветропарки, подключаете их к сети и поставляете определенные мощности. Государство говорит: «Если ты мне гарантированно будешь поставлять энергию в таком-то объеме, я буду покупать у тебя по гарантированным тарифам в ближайшие 15 лет». И у компании уже есть заказ на строительство объектов альтернативной энергетики объемом порядка одного гигаватта. Также есть стратегия выхода на зарубежные рынки в ближайшие несколько лет. Я понимаю, что эта история на данный момент не сможет конкурировать с традиционной энергетикой, но поддерживаю это начинание, потому что понимаю, что такое производство более экологичное.

Те, кто останавливаются, к нам не приходят. С ними просто нет смысла разговаривать

Альтернативная энергетика могла бы помочь удаленным районам, до которых не дотянуться.

Такой опыт есть. Достаточно большое количество поселков на территории Дальневосточного федерального округа изолированы и работают исключительно на дизеле — и это «северный завоз», который связан с определенными сложностями. «Хевел» разработал гибридную установку, солнцедизель: днем вы вырабатываете электроэнергию с помощью панели — ночью работаете на дизеле. Параллельно стоят накопительные батареи, которые тоже позволяют в темное время суток отдавать какое-то количество электроэнергии внутрь.

Насколько внедрение этих решений выгоднее с точки зрения экологии?

До 40%. Это то, что получилось по итогам реализации одного проекта. Через год-три за счет эффекта масштаба цифры будут еще более интересными.

Что насчет других проектов?

Есть «Акрилан» — владимирская компания, которая производит дисперсии для водных красок. Каждая пятая банка краски на водной основе, которая делается в России, делается из дисперсий, произведенных компанией «Акрилан».

Как быстро они выросли? Сейчас — каждая пятая, а два года назад каждая какая?

Каждая восьмая. Мы конкурируем с крупнейшим в мире химическим концерном Dow Chemical. Каждый год отгрызаем у него по небольшому кусочку рынка. Ребята постоянно развиваются.

Какая у них мотивация? Что включается, когда удовлетворены определенные материальные потребности?

Самореализация. Мне кажется, что важно быть причастным к чему-то большому, к чему-то правильному.

Но кто-то останавливается, и таких примеров достаточно.

Те, кто останавливаются, к нам не приходят. С ними просто нет смысла разговаривать. Как только ты остановился, ты начал проигрывать. К сожалению, по-другому не бывает, потому что есть кто-то, кто останавливаться не собирается.

Еще один пример яркого стартапа — компания «Профотек». Ребята сделали измерительные оптические трансформаторы напряжения. Такое решение в мире реализовали всего три компании.

Как внедрение этого решения отражается на нашей с вами жизни?

Это часть так называемой «умной сети» — smart grid. Она в автоматическом режиме передает все показания по электроэнергии: сколько по сети прошло электричества, какой мощности, какого напряжения. У вас практически нет потерь — проблема, которая очень существенна в электроэнергетике. Ведь мы все как обыватели очень часто платим в том числе и за потери.

Сейчас мы поставили продукцию «Профотека» на испытание в Канаду, в Италию и Швейцарию. Недавно во французском EDF сказали: ребята, мы хотим точно такой же трансформатор. А ребят — 50 человек. Такой прямо стартап-стартап. Они работают на территории Технополиса «Москва». В этом году будем удваивать мощности, в следующем планируем пойти на модернизацию и увеличение производственных мощностей еще в несколько раз, исходя из заказов.

Еще одна компания — «РСТ-Инвент» — стала известна недавно в связи с введением обязательств чипировать все шубы, которые ввозятся на территорию России. Ребята применяют RFID-технологию — автоматическую идентификацию объектов. RFID-метки идут на отчиповку этих шуб и позволяют считывать информацию о товаре с минимальным количеством потерь и искажений. Начиная с момента, когда товар чипируется на границе, и до покупателя.

Не так много тех, кто построил 80 заводов за шесть лет. И в этой части, конечно, накопленный нами опыт уникален

Практически блокчейн в шубах.

Практически. Есть компания «Русский кварц», которая добывает и специальным образом подготавливает кварцевый песок, который используется в производстве микроэлектроники. Здесь 100% продукции уходит на экспорт: каждая третья плата, сделанная в Китае, Японии, Тайване или еще где-то, — это «Русский кварц».

А с кем они работали до того, как «Русский кварц» появился на рынке?

Есть американская компания «Юнимин», она держит, условно говоря, 70% рынка. И мы активно ее отодвигаем.

Почему создатели всех этих компаний готовы работать именно с вами как с инвестором?

Помимо того, что мы вкладываем деньги, мы помогаем с административным и управленческим ресурсом. Не так много тех, кто построил 80 заводов за шесть лет. И в этой части, конечно, накопленный нами опыт уникален. Отдельная ценность — синергия с теми производствами, которые у нас уже есть.

Россия. Весь мир > Химпром. Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > rusnano.com, 27 ноября 2017 > № 2428965 Сергей Вахтеров


Казахстан > Приватизация, инвестиции > kursiv.kz, 23 ноября 2017 > № 2400946 Алидар Утемуратов

Алидар Утемуратов: «Мы хотим помогать индивидуальным предпринимателям и МСБ»

Динара ШУМАЕВА

С сегодняшнего дня, 23 ноября, стартовал новый проект IT-компании DAR – DAR Bazar. Это онлайн-платформа, с помощью которой можно как покупать, так и продавать товары. По словам основателя проекта Алидара Утемуратова, миссия проекта заключается в помощи и содействии малому и среднему бизнесу Казахстана.

У основателя проекта и его менеджеров достаточно амбициозная цель: стать маркетплейсом номер один по продаже товаров отечественных производителей с доставкой по всему Казахстану. Всего за 15 минут каждый человек сможет открыть свой собственный магазин с товарами и инструментами для продвижения бизнеса.

На DAR Bazar также будут представлены функциональные товары знаменитых мировых брендов. При этом, по словам менеджеров DAR Bazar, доставки этих товаров не нужно ждать неделями - они будут в наличии в Казахстане на собственном складе компании.

Пилотный проект стартовал еще весной 2017 года. С тех пор разработчики анализировали обратную связь и тестировали площадку. В ходе анализа выяснилось, что при создании интернет-магазина предприниматели сталкиваются с одними и теми же проблемами: во-первых, нужна сильная команда IT-специалистов, чтобы создать сайт, во-вторых, необходимы знания и навыки Digital marketing (SEO/SMM/Контекстная реклама) для продвижения своего бизнеса в интернете, затем возникают проблемы, связанные с хранением и доставкой товаров, вопросы учета и анализа данных, а также проблемы, связанные с приемом и обработкой платежей.

DAR Bazar призван решить все эти проблемы предпринимателей и сразу предоставить ему готовую инфраструктуру для создания и развития интернет-магазина.

«Мы хотим избавить отечественных предпринимателей от всех существующих барьеров для запуска бизнеса в онлайне. Производитель должен заниматься непосредственно своим делом, а мы, со своей стороны, обеспечим ему всю необходимую инфраструктуру. У нас не будет никаких подписок для вхождения, производителю не надо содержать штат из digital-маркетолгов, специалистов по SMM, ИТ-шников для поддержки сайта, call-центр для технической поддержки. Мы будем сами забирать, продвигать в онлайн, продавать и доставлять ваш товар конечному покупателю», - рассказал на встрече с журналистами Алидар Утемуратов.

Одним из основных вызовов для онлайн-ретейлеров в Казахстане традиционно является логистика и скорость доставки. В составе зонтичного бренда DAR есть логистическая компания DAR Logistics, которая гарантирует надежную и быструю доставку. У DAR Bazar есть собственные склады в Алматы и Астане, в этих городах доставка осуществляется в день заказа. В регионы Казахстана – от трех до пяти дней.

Также основатели изучили проблемы, с которыми чаще всего сталкиваются покупатели товаров в сети. Чаще всего – это потеря времени, отсутствие товаров отечественного производителя в одном месте, долгий период доставки товаров с зарубежных сайтов (примерно от 15 до 40 дней), отсутствие консолидированной доставки и большинства популярных товаров в наличии.

Поэтому DAR Bazar решил позиционировать себя как маркетплейс – лидер по продаже товаров отечественных производителей и хэндмейда в одном месте, а также как платформа с самой быстрой доставкой товаров зарубежных брендов по доступным ценам. Кроме того, компания рассматривает в будущем продажу товаров в рассрочку.

На сегодняшний день у DAR Bazar порядка 1 500 партнеров, предлагающих свои товары на маркетплейсе, из них активных - порядка 500. Отечественных производителей – пока только 20 партнеров.

В планах компании в следующем году довести охват аудитории до одного миллиона человек (активных пользователей). Это станет возможным, в том числе, благодаря интеграции с клиентской базой ведущих банков страны для достижения максимальной синергии.

Что касается бизнес-модели платформы, то разработчики платформы отказались от абонентской платы, которая планировалась изначально и решили зарабатывать только от полученной комиссии с каждой продажи товара. Это будет способствовать росту объема продаж товаров на площадке, а не простому увеличению количества партнеров.

«Мы будем зарабатывать на нижней комиссии и на товарах, которые мы продаем сами. Объясню почему – изначально, когда мы запускали пилотный проект, была идея сделать подписную модель поскольку она самая популярная на рынке, но здесь мы нашли некое ограничение – мы поняли, что будем гнаться за количеством партнеров и абонентской платой нежели создавать выручку и рост для наших партнеров (…) Размер комиссий составит от 5% до 7%», – сказал г-н Утемуратов.

Общий объем инвестиций в DAR Bazar составил 220 млн тенге, прогнозы по потенциальной выручке и продажам основатели пока не стали озвучивать. "Планов по рентабельности проекта у нас нет (…) во-первых, мы будем запускать эко-систему, будет намного больше направлений. Мы планируем выйти на операционную окупаемость в первом полугодии следующего года. Если говорить об окупаемости самого маркетплейса, это будет понятно в ближайшие годы", - сказал он.

«Особых показателей мы сейчас себе не ставили, для нас сейчас важно понять наших партнеров, их проблемы (…) 80% маркетологов заявляют, что знают, что хотят клиенты и никогда с ними не разговаривают. Поэтому мы не хотим совершать такую ошибку, мы будем активно общаться с нашими партнерами и хотим понимать, что в первую очередь нужно для них. Наша главная миссия не отвоевать какую-то долю рынка, а создать возможности для создания новых бизнесов.

Я думаю, сейчас в Казахстане большой потенциал для развития индивидуального предпринимательства и малого, и среднего бизнеса. Большой корпоративный сектор расти в ближайшем будущем не будет. Интернет-индустрия – одна из немногих, которая сегодня активно растет», - добавил Алидар Утемуратов.

Он привел результаты исследования Euromonitor International – мирового лидера среди независимых компаний, специализирующихся на стратегических исследованиях рынка. Так, согласно прогнозам этой компании, продажи в интернете в 2021 году вырастут в два раза по сравнению с 2017 годом. Распространение компьютеров и смартфонов в Казахстане также способствует быстрому увеличению интернет-трафика в стране.

Кроме того, на встрече с производителями Алидар Утемуратов предложил создать бизнес-клуб отечественных предпринимателей, который может стать площадкой для обсуждения насущных вопросов и обмена видением развития рынка онлайн-торговли в Казахстане.

«Мы хотим знакомиться с отечественными бизнесменами и рассказывать об успешных бизнес-кейсах. В нашей стране ведется большая работа по поддержке предпринимателей, мы хотим стать частью этого движения и внести свой вклад в создание наших, казахстанских легенд, вдохновляющих молодежь. Мы приглашаем присоединиться к нашему бизнес-клубу отечественных производителей, а также всех, кто мечтает создать свой бизнес», - отметил он.

Казахстан > Приватизация, инвестиции > kursiv.kz, 23 ноября 2017 > № 2400946 Алидар Утемуратов


Украина. США > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > interfax.com.ua, 23 ноября 2017 > № 2399994 Гари Бейкер

Управляющий директор CFA Institute в регионе EMEA: любой актив может получить инвестиции при наличии доверия в системе

Эксклюзивное интервью управляющего директора CFA Institute в регионе EMEA Гари Бейкера агентству "Интерфакс-Украина"

- Сейчас все чаще идут разговоры о роботизации инвестиционной и в целом финансовой деятельности. CFA Institute недавно решил дополнить свой экзамен на звание дипломированного финансового аналитика (Chartered Financial Analyst) вопросами об искусственном интеллекте, роботизированном консалтинге (robo advisers). Как вы полагаете, можно ли ожидать полного вытеснения человека из сферы банковских/финансовых услуг?

- Реалии процесса действительно соответствует заявлениям, и нет никаких сомнений, что технологии являются частью будущего. CFA Institute добавил некоторые вопросы, касающиеся финансовых технологий (FinTech) и искусственного интеллекта, поскольку мы постоянно следим за тем, как сохранить актуальность программы CFA, как обеспечить востребованность в будущем того, что мы пытаемся научить студентов.

Стоит ли ожидать вытеснения роботами людей из финансовой деятельности? Возможно! Предположительно замещение может происходить в рамках коммерциализация продуктов (вывода продуктов на широкий рынок). Ведь что, по сути, делают роботы-консультанты? Они, например, позволяют в режиме онлайн оценить степень вашей готовности к риску.

Как только этот параметр определен, тогда дальнейшее управление вашими средствами будет формально строиться на степени рисковости инвестиций в те или иные активы - высокий, средний или низкий у них риск.

Другой вопрос, действительно ли это более эффективно, нежели прямой диалог между мной и вами, когда я непосредственно могу видеть, как вы отвечаете на вопросы, где вы проявляете неуверенность? Кроме того, если я, например, предложу своей матери заполнить форму в интернете, она будет много возмущаться, что она не уверена в том или ином ответе, переспрашивать, что они подразумевают в том или другом вопросе.

Сам процесс, посредством которого роботы-консультанты принимают решения, почти не отличается от такого при традиционном подходе управления активами.

Вместе с тем с роботами-консультантами потенциально теряется контекст, в котором люди заполняют формы. Соответственно, если ваш вопрос будет неправильно понят, система управления будет строиться на недостоверных входящих данных, и вы неизбежно получите нежелательные результаты.

Я полагаю, что роль человека остается неотъемлемой даже в рамках роботизации индустрии.

Используя свой уникальный опыт, интуицию, а также в целом будучи нацеленным на построение более эффективного процесса управления инвестициями, человек должен следить за тем, какие данные вводятся в систему.

Таким образом, включение в экзаменационные тесты CFA Institute вопросов о новых технологиях является важным, но не снижает актуальности других вопросов. Это лишь дополнение к тому, на что мы обращаем внимание наших студентов, расширяет их навыки, опыт, и понимание каким образом это можно наилучшим образом применить в жизни.

- В исследовании CFA также отмечается, что с ростом пенсионных активов в управлении возрастает и спрос на управляющих пенсионными фондами. Стоит ли ожидать, что этот спрос будет заполняться роботами-консультантами или хотя бы частично заполняться – например, публичные фонды будут управляться роботами, тогда как частные – людьми?

- Пока сложно говорить однозначно.

Я считаю, что подход при управлении как частными, так и публичными пенсионными фондами должен быть одинаковым. Оба вида пенсионных активов являются одинаково важными. Применение роботов-консультантов следует рассматривать в контексте общей системы управления пенсионными активами.

Будут ли роботы удовлетворять спрос на управляющих, многое зависят от того, какие навыки инвестиционного менеджера применяются в процессе управления активами. Это могут быть глубокие знания о компаниях-эмитентах или о том, как лучше распределить активы, уникальный опыт или умение брать интервью у руководства компаний и понимать, что оно говорит и что делает. Это также может быть способность сочетать различные, не связанные между собой, экономические или политические события и внезапно находить между ними связь. Определенно, пока инвестиционные менеджеры могут доказать свою ценность в процессе управления активами, они будут оставаться неотъемлемой частью этого процесса. Если же они не добавляют никакой ценности, то неизбежно учредители фондов будут искать иные способы управления их сбережениями, и применение роботов-консультантов может быть частью альтернативного решения.

Еще важный момент, касающийся применения роботов-консультантов - они не обязательно должны заменить инвестиционных менеджеров, а могут занять свою нишу в рамках процесса управления активами. Такая ниша может заключаться в анализе больших массивов данных. В частности, роботы могут применяться в качестве искусственного интеллекта при распознавании определенных ситуаций, помогать в управлении огромным количеством источников информации и применении полученных данных. В свою очередь менеджеры должны будут использовать свои навыки, чтобы систематизировать все это в рамках процесса достижения определенного результата.

Что мне определенно не нравится, это системы, которые строятся на детерминированном алгоритме, где вся обработка выполняется в таком себе "черном ящике", который ускоряет получение определенного результата, но вы абсолютно не знаете, что происходит внутри этого механизма обработки данных. Необходимо очень осторожно относиться к применению таких технологий.

- Все более популярными становятся технология блокчейн и криптовалюты, которые стирают границы для частного капитала. Каково мнение CFA Institute по этому поводу? Считаете ли вы, что государствам необходимо предпринять какие-то действия по урегулированию использования этих технологий?

- Да, это актуальные вопросы, особенно - последний.

Прежде всего, хочу разграничить понятия "блокчейн" и "криптовалюта".

Криптовалюты, как я считаю, хотя являются легальной инвестиционной альтернативой, в настоящее время это чисто спекулятивный актив. Не думаю, что вы можете оценить, чем определяется их реальная стоимость. Вы можете попытаться найти аргументы того, что является фундаментальной ценностью биткойна. Но на самом деле необходимо гораздо больше энергии на то, чтобы найти ответ, нежели чтобы сгенерировать сам биткойн. Именно поэтому мы сейчас видим массовое возникновение в Китае и других странах фабрик биткойнов, которые используют разные источники энергии для создания такого рода результатов. Поэтому я склонен рассматривать это как своего рода спекуляцию.

Тем не менее я продолжаю поощрять людей оставаться открытыми к этим идеям, поскольку базовая технология, на основе которой функционируют криптовалюты - технология блокчейн, принципиально важна. Полагаю, что это то направление, в котором будет развиваться вся информационная система в ближайшие 10-20 лет, и нам еще предстоит увидеть, каким будет реальное ее применение. Некоторые эксперты сравнивают блокчейн с интернетом 20-25 лет тому назад. Тогда было довольно сложно объяснить кому-либо, что такое протокол TCP/IP, что такое интернет, как все это работает, какие технологии используются в системе и прочее. Все те вещи, которые мы пытались объяснить тогда, теперь больше не вызывают вопросов. Интернет - это просто то, с чем мы живем в настоящее время, и я подозреваю, что будущее блокчейна будет аналогичным. Более того, это станет фундаментально важным элементом многих бизнес-процессов, особенно тех, где речь идет о коммерциализации продуктов. Поэтому я действительно призываю больше интересоваться этой технологией и пытаться понять, в чем заключается ее основная идея.

- Какие вызовы, кроме новых технологий, стоят перед специалистами по инвестициям? В исследовании CFA Institute упоминается снижение доходности активов и доверия к финансовой системе.

- Если говорить о снижении доходности, то есть два аспекта. Один из них - сам рынок, который ее определяет. Наличие низкой доходности может быть обусловлено вливанием центральными банками в систему огромного объема ликвидности, что снижает стоимость денежных ресурсов. Это одна интерпретация. Другая заключается в том, что сейчас в мире накопился огромный объем сбережений, тогда как возможности для инвестирования этих средств ограничены, соответственно, доходность находится там, где она есть.

Второй аспект - это доверие к системе. Я изучал возможности инвестирования в Украине и предлагаемая доходность фантастически привлекательна для некоторых инвесторов, но отсутствует этот второй элемент, который, в конечном счете, является основой всего рынка.

Очень трудно убедить людей в том, что 20% годовых - это разумная доходность, если они не понимают или не доверяют системе, в которой определена такая доходность, в которой они могут истребовать свои средства в случае проблем с должником или его дефолта. Инвестировать легко, сложно вернуть свои инвестиции. Вот почему я считаю: пока международные инвесторы не будут уверены, что они могут легально вернуть свои средства, вряд ли стоит рассчитывать, что они заинтересуются высокой доходностью.

Конечно, всегда найдутся инвесторы, которые готовы рискнуть. Но если говорить о привлечении внимания крупных инвестиционных фондов международного уровня, тогда, безусловно, нужны доверие к финансовой системе, верховенство закона, должная защита права собственности как на акции, так и на другие активы. Как только эти вопросы будут решены, доходность в Украине неизбежно упадет, поскольку сейчас в ней учитывается множество рисков - риск ликвидности, валютный, регуляторный и прочие.

- Вы длительное время работали в инвестиционном банке Merrill Lynch, занимались стратегией инвестиций в европейском регионе. Принимая во внимание то, что у нас остается слабое доверие к системе, есть ли в Украине активы, которые все еще могли бы быть привлекательными для клиентов этой компании?

- Конечно, отсутствие желаемого уровня доверия не отсекает все возможности для инвестиций. Но, как я сказал, если будет установлено верховенство права, должная защита имущественных прав, тогда любой актив будет привлекательным для инвестиций.

Обычно начальной точкой для вхождения капитала служат инструменты с фиксированной доходностью. Как только на рынок выходит суверен, вслед за ним долговые ценные бумаги выпускают и корпоративные заемщики. Кроме того, обращение облигаций, как правило, лучше урегулировано, поэтому на них всегда более высокий аппетит.

В то же время, принимая во внимание фундаментальные показатели Украины - демографию, запасы сырья, экономическую ситуацию, акции выглядят не менее привлекательным активом, если не более. Аналогична ситуация с прямыми инвестициями, инвестициями в инфраструктурные объекты, сырьевые товары. Сомневаюсь, что есть классы активов, в которые международным инвесторам нельзя вкладывать средства. Но мы вновь возвращаемся к проблеме доверия к системе. Прозрачность и доверие - основополагающие элементы, определяющие все операции в рамках системы.

- В рамках недавнего Украинского Инвестиционного Форума в Киеве вы участвовали в дискуссии, стоит ли в Украине развивать собственный рынок ценных бумаг или же эффективнее просто либерализовать движение капитала. Какой позиции вы придерживаетесь в этом вопросе?

- Считаю важным наличие доступа к обоим источникам финансирования. Вряд ли возможна зависимость исключительно от международного рынка капитала.

Более того, если выполняются условия для успешного размещения ценных бумаг среди международных инвесторов, то соответствующие условия должны выполняться и в отношении внутренних инвесторов. Прозрачность деятельности и структуры активов эмитента, регулярное раскрытие отчетности одинаково важно как международным, так и внутренним инвесторам. Не вижу каких-либо оснований в том, почему в одном случае это должно работать, а во втором - нет.

Поэтому развитие внутреннего рынка важно. Это будет не скоро. Обычно этот процесс занимает много времени. Тем не менее рассчитывать исключительно на внешний рынок не стоит - вы должны каким-то образом мобилизировать внутреннюю базу инвесторов. Более того, не все внутренние инвесторы имеют возможность вкладывать средства на международном уровне, они должны иметь возможность для сохранения и приумножения капитала внутри страны.

Украина. США > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > interfax.com.ua, 23 ноября 2017 > № 2399994 Гари Бейкер


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter