Всего новостей: 2524588, выбрано 644 за 0.149 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Приватизация, инвестиции: Мостовщиков Сергей (68)Титов Борис (41)Путин Владимир (22)Никитин Андрей (20)Медведев Дмитрий (17)Дмитриев Кирилл (15)Шохин Александр (12)Катырин Сергей (11)Иноземцев Владислав (9)Ларионова Наталья (9)Калинин Александр (8)Ходорковский Михаил (8)Бречалов Александр (7)Брэнсон Ричард (7)Артемьев Максим (6)Репик Алексей (6)Якобашвили Давид (6)Аветисян Артем (5)Артемьев Игорь (5)Варданян Рубен (5) далее...по алфавиту
Россия > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 18 июня 2018 > № 2646018 Андрей Романенко

Уменьшенная копия. Что магазины у дома могут перенять у ретейлеров-гигантов

Андрей Романенко

Основатель и генеральный директор компании "Эвотор"

Считывание покупателей по Wi-Fi, покупка одежды по подписке и идентификации с помощью QR-кода — технологии, которые становятся доступными и необходимыми для бизнеса любого масштаба

Модель ведения бизнеса сильно изменилась за последние годы: появились новые форматы взаимодействия с клиентами, реакция на их запросы, работа с лояльной аудиторией. Причем наиболее ярко трансформация и влияние технологий заметны в ретейле.

Клиентоориентированность

Клиентоориентированность — характеристика и требование любого успешного бизнеса. Трендом последнего времени стало то, что технологии позволили бизнесу заботиться о клиенте буквально с момента входа человека в магазин или на сайт. Все началось с больших данных и таргетинга — ситуация, к которой мы уже привыкли. Однажды введя в поисковике запрос о покупке товара, мы можем несколько дней видеть его рекламу в поисковиках, социальных сетях, электронной почте. Интернет-магазины копят историю покупок, предпочтений, незавершенных заказов и разговоров по телефону или с чат-ботом. В эту историю встраиваются офлайн-магазины, например, устанавливая над входом в магазин камеру, которая определяет клиента буквально по походке, восстанавливает историю покупок, позволяет работать с ним персонифицированно.

Конечно, тренд прослеживается в первую очередь в крупных сетях. «Перекресток» (X5 Retail Group) внедрил систему идентификации посетителей через гостевой Wi-Fi. Сервис, состоящий из специальных сенсорных «считывателей», позволяет магазину идентифицировать клиента, который оказался рядом с торговой точкой с Wi-Fi, и дает возможность сразу начать с ним лично общаться, например предложить индивидуальные скидки. В «Перекрестке» это работает следующим образом: определяя клиента по номеру телефона и карте постоянного клиента, компания может отправить ему смс-сообщение со скидками на те товары, которые этот конкретный клиент покупает чаще всего. В итоге это повышает лояльность покупателей. А как мы знаем, 80% выручки компаний приходится на 20% лояльных клиентов.

Раньше подобные решения были доступны только для крупного бизнеса, но сейчас уже подтягивается и малый, и микробизнес. Так, в «умных» кассах есть возможность интегрировать любой гаджет, будь то система охраны, датчик правильной температуры, прием платежей или подобная система с камерой-идентификатором клиента по биометрии.

Тренд на подписки

При этом нельзя сказать, что подписочная модель бизнеса — новинка для мира. Во времена СССР эта модель активно работала в медийном и издательском деле, просто сегодня она тиражируется на многие не связанные со СМИ бизнесы.

Сам тренд на подписки — о технологиях, которые помогают усовершенствовать коммуникации с клиентами. Это бизнес-модель отличается от традиционной — сформировать для покупателя индивидуальное предложение. Здесь клиент получает предложение унифицированное, но по более выгодной цене: чем дольше срок подписки, тем ниже стоимость. Да, индивидуальные предложения предпочтительны с точки зрения повышения лояльности клиента, но на них еще нужно потратиться, выясняя предпочтения покупателей. А подписка позволяет их удерживать и приучать к себе. Компании от единичных продаж идут к получению повторных платежей от одних и тех же клиентов.

Эта тенденция прослеживается в разных направлениях розничной торговли. Самый известный в мире пример успешного подписочного бизнеса — сервис Dollar Shave Club. Правда, успешность его заключена не в самой бизнес-модели и услугах компании, а в том, что данный сервис был отлично раскручен и куплен летом 2016 года компанией Unilever за $1 млрд. Dollar Shave Club предлагает всем желающим подписаться на рассылку одноразовых бритвенных станков. Никаких других технологий и прорывных идей у сервиса нет, однако и одноразовые станки – товар, который может пользоваться спросом всегда по понятным причинам.

Аналогичная модель работает в сервисах Spotify (на котором можно прослушивать потоковое аудио), Netflix (потоковые сериалы и кино) и др. По этому пути идет не только продуктовый ретейл, но и сервисы, например, чем дольше время подписки на Qlean.ru, тем ниже стоимость разового обслуживания. Чем чаще человек пользуется каршеринговым сервисом (практически любым), тем дешевле будет следующая минута поездки на новом авто. Есть несколько сервисов подписки на кофе: одни сервисы привозят свежеобжаренный кофе подписчикам домой или на работу («Жарим кофе»), другие позволяют скачать приложение и пить кофе бесплатно в подключенных к сервису кофейнях («Капелла»). Есть даже подписка на платья в группе модной одежды в Facebook.

Следить за конкурентами

Отслеживание действий конкурентов, или бенчмаркинг, также существовало во все времена. Однако если раньше сотрудники компании физически ходили по точкам конкурентов, сверяли цены/акции, пытались разузнать о грядущих новинках, то теперь, с различными цифровыми сервисами в крупном ретейле и «умными» кассами, есть возможность оперативного анализа и ассортимента, и покупательского потока, и чеков в магазинах в округе, и такой же быстрой реакции. Предприниматели могут не тратить время на обход магазинов конкурентов и в то же время практически мгновенно реагировать на представленность аналогичного товара (описание, фото, цена, акция), как в офлайн-, так и в онлайн-торговле.

Пример такого онлайн-мониторинга и реагирования — Smartcommerce. Среди пользователей системы такие корпорации, как Nestle, Unilever, Procter & Gamble. С ее помощью у продакт-менеджера есть панель мониторинга (система по транзакциям и чекам отслеживает ассортимент конкурентов и его изменения) и панель размещения и/или правки контента. То есть в ней можно менять продукцию торговой точки, цены, акции и т. д.

Уберизация торговли

Уберизация рынка такси уже давно не модный пример, каким он был несколько лет назад, а слово стало нарицательным, обозначающим цифровизацию процессов во многих индустриях. В том числе в ретейле. По данным исследования HRC Retail Advisory, 95% покупателей в мире не хотят разговаривать с продавцами-консультантами. И в розничной торговле уже получили распространение магазины без продавцов и кассиров.

В прошлом году о планах по открытию подобных магазинов без продавцов в Китае объявил «Ашан». Человек сможет войти и выйти из магазина только после идентификации по QR-коду из приложения. Чтобы выбрать товары, клиенты должны будут отсканировать продукцию. Оплата покупок пойдет через WeChat Pay или Alipay. Магазин без касс и кассиров Amazon Go уже открыл американский ретейлер Amazon. До конца 2018 года компания запустит в США сеть таких магазинов. Также стало известно, что стартап-инкубатор Store No. 8, «дочка» Walmart, конкурента Amazon, также работает над созданием сети роботизированных магазинов.

В России подобные магазины скорее концепт. Но в принципе это дело времени. С «умными» смарт-терминалами, которые могут идентифицировать клиентов на входе, предлагать им персонифицированные скидки, принимать деньги за покупки, совершать платежи и переводы, а также с развитием иных функций со временем необходимость в реальных кассирах может отпасть.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 18 июня 2018 > № 2646018 Андрей Романенко


Украина. ООН > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм. Приватизация, инвестиции > un.org, 13 июня 2018 > № 2645297 Варвара Жлутенко

Почему кризис на востоке Украины ушел со страниц газет?

«Просто возмутительно, что о кризисе на Украине фактически забыли», - заявила Региональный директор Международной по миграции (МОМ), завершив визит на Украину. Аргентина Сабадош побывала не только в Киеве, где провела встречи с официальными лицами и донорами. Она съездила на восток страны и своими глазами посмотрела, как живут люди, бежавшие из зоны конфликта. Варвара Жлутенко из Международной организации по миграции (МОМ) рассказала Елене Вапничной о том, что произвело на представительницу ООН особенно сильное впечатление.

ВЗ: На нее произвели особое впечатление истории людей, пострадавших от конфликта: несмотря на то, что прошло уже четыре года, как люди живут на новом месте, и несмотря на то, что в данных конкретных случаях они очень хорошо интегрировались в местную общину, у них есть свое дело, они развивают свой бизнес и строят планы на будущее, все равно травмы от конфликта не зажили, людям очень тяжело вспоминать, как им пришлось покидать свои дома, им очень тяжело вспоминать об обстрелах и, естественно, их угнетает то, что они не могут часто возвращаться к себе домой, и, в принципе, им пришлось попрощаться с собственным прошлым, с которым связана большая часть их жизни.

ЕВ: Региональный директор назвала кризис, связанный с перемещением людей, самым крупным в Европе со времен Балканских войн. Каковы его масштабы на сегодняшний день?

ВЗ: Сегодня мы говорим о 4,4 миллионах человек, которых непосредственно затронул конфликт, и, по оценкам международных гуманитарных организаций, из низ 3,4 миллиона сегодня нуждаются в помощи. Тревожная тенденция последнего времени – это то, что уровень обеспечения продовольствием в течение прошлого 2017 года упал вдвое, и чрезвычайно низкий уровень потребления продуктов питания является реальностью для 400 тыс жителей территорий, контролируемых правительством Украины и для 800 тыс жителей неконтролируемых территорий Донецкой и Луганской областей. Всего 1,2 миллиона человек в Украине не могут адекватно питаться.

ЕВ: Как вы им помогаете?

ВЗ: Мы предоставляем гуманитарную помощь, а именно денежную помощь, средства гигиены. Недавно также у нас был небольшой проект по выдаче буржуек – мини-печей для отопления - наиболее уязвимым внутренне перемещенным лицам и местным жителям территорий в непосредственной близости от линии разграничения на востоке Украины. Кроме того, мы проводим тренинги и выделяем гранты на профессиональное обучение, то есть на переквалификацию, также поставляем оборудование для самозанятости и мелкого бизнеса по всей стране. Мы отремонтировали более 100 объектов социальной инфраструктуры и поддерживаем инициативы по социальному сплочению в нескольких десятках общин, где живут внутренне перемещенные лица.

Сегодня официально зарегистрировано 1,5 млн внутренне перемещенных лиц в Украине, и Международная организация по миграции недавно провела исследование, которое показало, что средний ежемесячный доход на члена семьи внутренне перемещенных лиц составляет 2 200 гривен – это эквивалентно примерно 71 евро и это по-прежнему ниже, чем прожиточный минимум, который в Украине сегодня равен 3 215 гривнам, то есть порядка 102 евро.

ЕВ: Вы упомянули буржуйки, и я аж вздрогнула, потому что это слова мы ассоциируем со временами Гражданской войны, Второй мировой войны, и вот сейчас это происходит в центре Европы, фактически. Тем не менее, как я понимаю, внимание к кризису на Украине ослабло, что выражается и в недостатке финансирования. Почему, Вы думаете, Украина сошла с первых полос газет, и как нехватка средств отражается на Вашей работе?

ВЗ: Украина сошла с первых полос газет, потому что это специфический кризис. У нас нет лагерей внутренне перемещенных лиц. Люди разбросаны по стране. Поэтому мировому сообществу очень трудно увидеть картину происходящего. В то же время, порядка трети пострадавших в конфликте людей – старше 66 лет. Это те, кто не может переквалифицироваться и открыть частный бизнес. Они продолжают нуждаться в поддержке гуманитарной помощи, потому что если говорить о средствах, которые они могут получить от государства, то минимальная пенсия сегодня составляет 1 373 гривны, то есть порядка 45 евро. Кроме людей старшего возраста, естественно, есть уязвимые пострадавшие от конфликта люди среди других возрастных категорий. Мы недавно в рамках визита регионального директора общались с молодой матерью-одиночкой, которая живет в городе Торецке Донецкой области, буквально в 5 км от линии разграничения. Она рассказала, что на данный момент она старается выкроить средства и закупить уголь, для того, чтобы топить свой старый деревенский, порядком разваливающийся, дом зимой, и на отопление углем у нее будет уходить порядка 450 гривен в неделю, то есть, примерно 60 евро в месяц.

ЕВ: То есть, это больше месячной пенсии и почти средняя зарплата?

ВЗ: Да, и это больше, чем половина тех выплат, которые она как мать-одиночка получает от государства. А еще нужно на что-то одевать детей, кормить детей, покупать лекарства и т.д. Поэтому сегодня мы видим, что людям, которым оказали гуманитарную помощь, она необходима и в дальнейшем. Людям, которые получили помощь с самозанятостью, необходима дальнейшая поддержка для развития их дела, потому что они взяли собственную жизнь в свои руки, они основали собственное дело, они стараются его развивать, но они тоже очень ограничены в доступе к тем же кредитам или дополнительным средствам для закупки нового оборудования. Поэтому Международная организация по миграции очень признательна донорам, благодаря которым мы сегодня можем заниматься этой работой. Мы призываем международное сообщество не забывать об уязвимых людях в Украине, которые пострадали от конфликта и по-прежнему, уже спустя четыре года кризиса, нуждается в поддержке.

Украина. ООН > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм. Приватизация, инвестиции > un.org, 13 июня 2018 > № 2645297 Варвара Жлутенко


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 12 июня 2018 > № 2642027 Владимир Лисин

«Везёт тому, кто везёт»: правила бизнеса Владимира Лисина

Анастасия Куц

внештатный автор Forbes

Богатейший бизнесмен России — о приватизации, ликвидации зла и личных амбициях

В 2018 году Владимир Лисин F 1 с состоянием в $19,1 млрд возглавил российскую часть списка Forbes. Основному акционеру Новолипецкого металлургического комбината не впервой оказываться на вершине списка богатейших бизнесменов России: он уже был здесь в 2010-2011 годах, а все остальные годы стабильно держится в первой десятке. Лисин редко появляется в публичном пространстве — последний выход сопровождался анекдотом про изнасилование тракториста, рассмешившим Владимира Путина. Forbes вспоминает, что еще говорил глава НЛМК.

Деньги дают только определенную степень свободы, которая связана с выбором бизнеса, инвестиций, с выбором заниматься тем, чем хочешь. Ничего другого они не дают, на мой взгляд. Степень свободы, больше ничего.

Я всегда удивляюсь, когда люди, появившиеся ниоткуда, вдруг начинают рассуждать о сугубо профессиональных проблемах. Не получив образования и прочитав лишь пару книг, рассуждать о том, как руководить предприятием, невозможно.

Один мой коллега подшучивал: ты будешь до бесконечности полировать свои активы. Говорилось это с иронией, конечно, но оказалось, что именно полирование активов дает эффект.

Допустим, я пойду по пути сокращения штата и повышения зарплаты оставшимся работникам. А куда остальные пойдут? Я думаю, они будут стоять за забором, чтобы отнять у своих более удачливых коллег то, что те заработали.

Мы внимательно следим за своими словами. Есть такой принцип в компании: лучше ничего не говорить, а если сказали, то сделать. Многие наши коллеги там прозвякают, тут потренькают, а потом что? Ничего.

Если компании не нужны инвестиции в текущем режиме, зачем их привлекать? Для того чтобы добавить к богатству еще богатство? Это смешно.

Многие ошибки в бизнесе проистекают из нежелания поступиться личными амбициями. Всегда очень сложно менять решение, будь оно техническое, экономическое или политическое. Но для любого руководителя личные амбиции не должны закрывать конечную цель бизнеса.

Глубина оптимизации бесконечна. Рынок никогда не останавливается, и если ты перестаешь крутить педали, значит твой путь — в проигрышную зону.

Медиабизнес — важная составляющая любого общества, а для современной России особо важно, чтобы он тоже мог работать по законам рынка и успешно конкурировать. Путь к гражданскому обществу, модернизации нашего менталитета — здесь, в развитии этой сферы.

В начале процессов приватизации 13% было достаточно, чтобы наладить управление (в компании. — Forbes). Сложнее было изменить менталитет — не «Мерседесы» покупать, а акции. Даже в банках на наши предложения купить акции реагировали не всегда адекватно — спекуляции на валюте были эффективнее и быстрее.

Я точно понимаю, что был прав, когда не пошел по этому пути — брать, брать, брать.

Обсуждать приватизацию 1990-х так же интересно, как тему перестройки и революции. Все это уже история... Хотя оценивать мы можем уже сегодня. Случайные люди могут появиться в любом деле. В бизнесе — то же самое. Ведь многих «героев» 1990-х мы уж и не помним. В этом смысле кризисы очень полезны. Они очищают бизнес, расставляя все по местам.

Для жизни не так много надо денег. Но это сугубо персональная сфера. Вопрос, куда тратишь, далеко не всегда требует публичного обсуждения. Если кто-то потратил деньги на яхту — его личное дело.

На ключевых позициях должны работать настоящие профессионалы, а не люди, разбирающиеся во всем понемножку. Важны не только опыт и образование, но и как раз та самая искомая способность изменяться, адаптироваться. В сумме это и есть профессионализм.

Везет тому, кто везет.

Не надо заставлять людей делать добро, пора заняться ликвидацией зла.

У государства осталось, условно говоря, послевкусие. Раньше оно говорило: у нас есть несколько «национальных чемпионов», мы их поддерживаем, они должны идти на внешние рынки, работать во благо страны и бизнеса. И вдруг выяснилось, что некоторые «национальные чемпионы» — национальные лузеры. Очень горько и неприятно не то что вслух признаться в этом, а просто осознать. И в то же время государство понимает: оно не может быть менеджером везде.

Как только скажу, что все решено (в стратегии развития НЛМК. — Forbes), мне пора будет на пенсию. Стратегия не свод незыблемых правил, она зависит от ситуации.

При подготовке статьи использованы материалы Forbes, Snob, Gorod48.ru

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 12 июня 2018 > № 2642027 Владимир Лисин


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Миграция, виза, туризм > zavtra.ru, 6 июня 2018 > № 2634510 Валентин Катасонов

ИСХОД

Вместе с олигархами Россию покидают и нефтепродукты

Исход - движение, выход откуда-нибудь. Исход евреев из Египта. Окончание, завершение, результат. Роковой исход дела. В исходе — к концу чего-нибудь. В исходе дня. Быть на исходе — приближаться к концу, быть близким к полному израсходованию. День уже на исходе. Патроны были на исходе.

Д. Н. Ушаков. Толковый словарь русского языка.

27 мая стало известно, что из России эмигрировал миллиардер Борис Минц, друг и соратник Чубайса, один из руководителей Российского еврейского конгресса. Минц и трое его сыновей вместе с семьями уехали в Лондон.

28 мая израильские СМИ сообщили о получении Абрамовичем паспорта этой страны. Миллиардер с капиталами российского происхождения Роман Абрамович получил израильский паспорт после того, как в Великобритании ему не продлили инвестиционную визу.

Как пишет Накануне.RU, Лондон в связи с новым законом о «криминальных доходах» в любой момент может запросить у Абрамовича ответ о том, откуда у него огромное состояние. Вероятно, не все источники владелец «Евраза» и клуба «Челси» захочет афишировать, поэтому очень удачно именно сейчас он вспомнил о своей национальности. В Израиле миллиардер освобождается от налогов за доход, полученный за границей, и не должен указывать в декларации источники финансов, полученных за последние 10 лет. Абрамович получил гражданство согласно израильскому Закону о возвращении.

Другие представители мира капитала тоже меняют прописку. Олег Дерипаска в марте 2018 г. получил гражданство Кипра в обмен на инвестиции в экономику страны, что не помешало его группе En+, попавшей под санкции США, попросить правительство РФ о льготах на энергорынке и о повышении энерготарифов для российского населения.

Еще один «санкционный» олигарх — глава группы «Ренова» Виктор Вексельберг с марта 2017 г. тоже является гражданином Кипра (и так же в связи с появившимися недавно проблемами уповает на поддержку Кремля).

Алишер Усманов, человек, который входит в тройку самых богатых людей РФ, теперь налоговый резидент Швейцарии, обосновался в Лозанне, платит налоги другой стране, хотя его финансы родом из России.

Список можно продолжать. На этом фоне в России стремительно дорожает топливо. Всего за неделю, с 21 по 25 мая, розничные цены на бензин Аи-92 и Аи-95 в среднем по стране выросли на 76 и 79 копеек За последнюю неделю мая средняя розничная стоимость автомобильного топлива на автозаправочных станциях в нашей стране увеличилась ещё на 80 копеек. Это следует из информации Федеральной службы государственной статистики России от 31 мая.

Как заявила первый зампред Центробанка Ксения Юдаева, рост цен на бензин объясняется «ситуацией на мировом рынке»: «Когда цены на нефть падали, цены на бензин росли меньше, чем другие цены. Их вклад в инфляцию был меньше, чем у других цен». Юдаева добавила, что пока рост цен на бензин не оказывает влияния на инфляцию. Надо думать, слово «пока» в этом объяснении является ключевым.

А пока руководители страны делают хорошую мину при плохой игре, Федерация автомобилистов России массово рассылает письма, в которых призывает водителей воздержаться от заправки в определенные дни в знак протеста «против необоснованного и бесконтрольного повышения цен на топливо».

Экспертные оценки

Валентин Катасонов

Меня всегда умиляет выражение «национальный капитал», ведь капитал космополитичен. Это аксиома. По определению капитал там, где слаще, и представители капиталистического сословия (если так можно выразиться), не имеют никакой почвы, не имеют никакой привязки к Родине. Сейчас многие факторы показывают, что представители этого капиталистического сословия разбегаются по всему миру, и каждый ищет свой укромный уголок. Одни ищут там, где пожирнее прибыли, а другие — те уголки, где можно скрыться от возмездия.

Что касается Британии, налицо очевидная вещь — господин Абрамович, видимо, не очень хорошо образованный человек. Поэтому он питал какие-то иллюзии по поводу того, что он там «свой». Нет, там своими не так легко стать из «пришлых». «Наши» олигархи не единственные, кто нашел в Англии «добрую вторую мать», а потом оказался без всего. Я приводил уже пример Лондона XIX века. Тогда самым большим кварталом был индийский. Индия была крупнейшей колонией, в этой стране было много представителей средней и даже крупной компрадорской буржуазии, которая со временем перемещалась из Индии на острова Туманного Альбиона. Но сегодня в Лондоне нельзя даже понять, где был тот индийский квартал. Такие же иллюзии питали и наши капиталисты, представители торгового сословия Российской Империи. Можно вспомнить печальную судьбу братьев Рябушинских: от владельцев крупного банка в Москве, который перегонял средства с Родины в Лондон, до разорения и смерти в больнице для нищих. Но Абрамович вовремя вспомнил, что принадлежит к «избранному народу», и получил убежище в Израиле. Там, кстати, находили убежище многие беглые олигархи, у которых, как говорится, нос в пушку: и Гусинский, и Невзлин, который обвиняется в уголовных преступлениях.

Дерипаска — на Кипре, Усманов, по последним данным, — в Швейцарии, Вексельберг уже тоже не «патриот», а киприот. Минца ничему не научили история Березовского и нынешняя суета Абрамовича. Всё дальше и другие олигархи. Можно ли олигархов вообще называть «нашими» олигархами? Они все работают «вахтовым методом», но это до поры до времени. А вообще кончится тем, что им будет некуда бежать. Они плохо изучали историю. Я по этому поводу вспомню опыт председателя Государственной думы Родзянко — он в Америке дворником работал. Конечно, можно сказать, что Родзянко наше правительство помощи не оказывало, а нынешним олигархам с капиталами российского происхождения оказывает. Но сколько верёвочке не виться…

Российское правосудие олигархами не занимается, оно коррумпировано. Но вся информация об их преступной деятельности имеется в правоохранительных органах тех стран, которые сегодня наши руководители называют «партнёрами». Однако в свое время всех экспроприаторов экспроприируют, как говорил классик марксизма. Я думаю, что основания посадить за решётку найдутся — были бы активы, а статья будет. Пока они этого не понимают, пока эти кочевники по миру не хотят строить собственный дом. Такова космополитическая природа капитала.

Наша же объявленная «национализация элит» даже не закончилась — к сожалению, она и не началась. Как раз история с Дерипаской давала какие-то надежды, что власть примет решение о национализации «Русала» и других компаний, принадлежавших Дерипаске, но она пошла по другому пути. И это совершенно тупиковый путь.

Я напомню, что ещё в конце нулевых годов Счётная палата, когда ей руководил Степашин, провела проверку результатов приватизации 1990-х годов и пришла к выводу, что она была мошеннической. В рекомендациях этого отчёта говорилось, что нужно либо расторгнуть приватизационные сделки, либо потребовать, чтобы их бенефициары — получатели госактивов — заплатили справедливую цену. Но рекомендации Счётной палаты были положены под сукно. Основания для национализации более чем достаточные, но власть в очередной раз показывает, что по этому пути не пойдет.

Даже и прошедший на днях ПМЭФ демонстрирует, что не только «оффшорные аристократы», но и власть продолжает работать здесь вахтовым методом, она полностью заточена на Запад. Посмотрите выступления — говорят о том, какие реформы проводятся или будут проводиться в интересах так называемой «мировой экономики». Об интересах России ничего всерьёз не сказано, и это просто уже даже неприлично. Темой ПМЭФ, как известно, была «экономика доверия», но чего тогда можно требовать от олигархов, если сама власть подает такой пример? Идут заявления о том, что нам нужно ещё больше интегрироваться в мировую экономику (а нас и так нещадно эксплуатируют), что надо приобщаться к мировым достижениям, имея в виду прежде всего цифровую экономику, пролагающую путь политике «цифрового концлагеря». Даже люди, которые вроде бы далеки от этих вопросов — они почитали, послушали и были возмущены.

Я только что приехал из регионов — был в Белгороде, в Самаре. Люди очень разочарованы президентскими выборами, разочарованы действиями власти, последовавшими после президентских выборов, разочарованы правительством, которое было сформировано в мае, разочарованы и другими назначениями. Не знаю, какими будут социально-политические последствия этого разочарования, но люди в тяжелом состоянии.

Возмущают людей и цены на бензин. Значительную часть нефти и газа, добываемых в России, мы гоним за границу. Соответственно, углеводородов для внутреннего потребления остается не так много. В отдельные моменты возникает даже определенный дефицит. И тогда нам говорят: мол, меняется спрос и предложение, и эти изменения стимулируют рост цен на бензин и дизтопливо. Но как ни объясняй, в большинстве нефтедобывающих стран существует — писанный или неписанный — принцип приоритета внутренних потребностей перед внешними рынками. А вот в России, к сожалению, ситуация диаметрально противоположная: приоритетное значение для власти имеют именно внешние рынки.

Эта ситуация четко проявилась в ходе Петербургского международного экономического форума. На нем президент Владимир Путин заявил, что Россия не заинтересована в бесконечном росте цен на энергоносители и на нефть. Тем самым, я считаю, глава государства дал понять, что поддерживает идею ликвидации экспортных пошлин на вывоз углеводородов из России. С моей точки зрения, это очень серьезный фактор, который будет только способствовать дальнейшему росту цен на бензин на российском рынке. Кто выигрывает от такой ситуации? Российские денежные власти. Если большая часть нефтепродуктов вывозится за пределы РФ, курс рубля искусственно занижается. Симптоматично, что и Федеральная антимонопольная служба, что называется, мышей в данном случае не ловит.

Во всем этом лично я вижу отлаженную систему полуколониальной эксплуатации России — в интересах Запада, который видит в нашей стране прежде всего поставщика углеводородов. При этом ликвидируются ещё и последние остатки валютного контроля. Это, я считаю, позволит экспортерам — без каких-либо для себя последствий — всю выручку от продажи нефти и газа оставлять в оффшорах или на счетах иностранных банков. По сути, та часть российской экономики, которая не работает на экспорт — те субъекты, физические и юридические лица, которые находятся в России, — субсидируют сегодня этот экспорт. В том числе мы с вами. А результаты этого субсидирования оседают, повторюсь, за границей. На мой взгляд, это такой отлаженный механизм ограбления России — с помощью заниженного курса рубля, отмены экспортных пошлин на вывоз углеводородов и полной отмены валютного контроля.

Официальная пропаганда, понятно, любит сравнивать цены на бензин в России и в Европе. Да, в европейских странах топливо, в пересчете на рубли, стоит вдвое дороже. Стало быть, по логике властей, поднимать цены есть куда. Вместе с тем, все понимают, что доходы в Европе в разы, а то и на порядок выше, чем в РФ.

Настроение у народа достаточно пессимистичное. Да, люди не понимают нюансов тех же заявлений на ПМЭФ, но интуитивно сограждане чувствуют, что экономическая ситуация будет ухудшаться, и что «новая» власть преследует, в первую голову, собственные интересы.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Миграция, виза, туризм > zavtra.ru, 6 июня 2018 > № 2634510 Валентин Катасонов


Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 июня 2018 > № 2633249 Андрей Романенко

Первобытный страх. Почему предприниматели не пользуются онлайн-кассами

Андрей Романенко

Основатель и генеральный директор компании "Эвотор"

Малый бизнес получил ряд поблажек, поощряющих установку онлайн-касс. Почему же предприниматели остаются недовольны?

Закон 54-ФЗ о применении контрольно-кассовой техники обязал весь российский ретейл до середины 2019 года начать пользоваться онлайн-кассами, которые передают данные обо всех операциях в ФНС. Крупные сети перешли на новый порядок в прошлом году. Не без проблем — был дефицит оборудования и непонимание, как с ним работать, но в итоге во всем разобрались. Налоговики были лояльны, а законодатели поняли, что следующим участникам — малому бизнесу — нужны поблажки, иначе придется нелегко. В качестве материальной поддержки был введен налоговый вычет: устанавливаешь онлайн-кассу — возвращаешь вложенные в нее средства. Да и сам рынок в течение года настолько преобразился, что теперь не только дефицит устройств не грозит предпринимателям, а напротив, им нужно сделать непростой выбор из множества предложений.

Вовлекая малый бизнес в реформу, государство решает несколько задач. Во-первых, просто его посчитать. Так как сегодня точного понимания, какое количество малых предприятий работает в России, нет. Во-вторых, сделать работу малых точек более прозрачной и повысить собираемость налогов. И третье — как ни странно прозвучит, — помочь бизнесу развиваться, чтобы в целом его доля в экономике выросла и стала сопоставима с Европой и Америкой.

Минимум, который сейчас обязан сделать малый бизнес, — это привести свою деятельность в соответствие с законом. То есть заменить кассу старого образца, а чаще просто калькулятор, на онлайн-кассу. Максимум — попытаться извлечь из этого выгоду, повысить эффективность и заработать больше за счет открывающегося доступа к технологиям. Но пока предприниматели по «кривой изменений» остановились на этапе сопротивления. Большинство вопросов и комментариев, которые мы получаем от них, окрашены негативно.

Какие основные проблемы видят предприниматели в связи с переходом на онлайн-кассы и как их решать?

Матрешка отбивает инвестиции

Первое — это, конечно, необходимость изымать деньги из оборота и инвестировать в новое оборудование. По данным недавнего исследования Аналитического центра НАФИ, для 36% участников второго этапа реформы основным критерием при выборе кассы является цена. При этом половина опрошенных никогда не слышала о возможности получения налогового вычета (для ИП на ЕНВД и патенте). То есть вполне вероятно, что знай предприниматели о вычете на 18 000 рублей, при выборе онлайн-кассы они обращали бы больше внимания на ее возможности, а не на цену. Как еще можно сократить расходы на приобретение нового оборудования? Можно взять кассу в аренду или купить в рассрочку.

Но стоит задуматься не о том, как сэкономить, а о том, как больше заработать. Например, подключив к кассе эквайринг. Наша аналитика показывает, что средний чек по картам выше в 1,8 раза, чем средний чек наличными, а среднее количество чеков в месяц на точках, которые принимают карты, в 4,5 раза выше, чем на точках, где можно расплатиться только наличными. Еще один способ — скачать на кассу специальное приложение и принимать оплату мобильных телефонов и ЖКХ. Или повысить лояльность покупателей с помощью акций и скидок, которые также можно реализовать через приложения, тогда люди приходят чаще, и также растет средний чек. Можно даже привлекать китайских туристов, установив приложение Alipay, потому что китайский турист скорее купит матрешку там, где он может расплатиться привычным для себя способом.

Кнопка или смарт?

Простота эксплуатации в уже упомянутом исследовании НАФИ названа в качестве второго по важности критерия при выборе онлайн-кассы (22% опрошенных). С учетом того, что многие небольшие магазины и кафе раньше работали вообще без кассы и выписывали чеки от руки (закон не запрещал этого), опасение понять можно. Скорее всего владельцы бизнеса будут выбирать между обычными кнопочными кассами (автономками) и смарт-терминалами. Есть еще третий вид оборудования, и в крупных сетях чаще всего встречается именно он, — это фискальные регистраторы, сложная конструкция из кассового аппарата и компьютера или POS-системы, через который касса управляется. Но для малых точек это оборудование и слишком дорогое, и слишком громоздкое. Делать выбор между кнопочной кассой и смарт-терминалом — то же самое, что выбирать между кнопочным телефоном и смартфоном. И тем, и другим все давно научились пользоваться, функционал и возможности понятны, интерфейс смарт-терминала — это тот же привычный Android, так что управлять кассой не сложнее, чем телефоном.

Восстание машин

Еще одно опасение предпринимателей — сбой техники, в случае которого бизнес встанет, и бизнесмен попадет на штрафы. Многие предприниматели спрашивают, как работать с онлайн-кассой, если нестабилен интернет. При выборе кассы нужно убедиться, что она умеет подключаться к интернету и через провод, и через Wi-Fi, и через сим-карту. Все сразу отключиться не может — хоть один канал связи, да будет работать. Но даже если это случилось, предпринимателю все равно не стоит переживать, так как касса сама будет накапливать всю информацию о проведенных платежах, а в конце дня, когда можно будет переместить ее на место с более стабильной связью (например, вы весь день торговали с машины в дачном поселке, а вечером вернулись в город), все данные одномоментно будут переданы в ФНС. И даже если сама касса просто сломалась — и это не проблема: после того как ее починят, можно будет пробить чек коррекции, включив в него все данные о платежах без кассы.

Сбой техники беспокоит бизнес после событий декабря прошлого года, когда из-за проблем в работе касс на несколько часов остановилась торговля в ряде крупных магазинов. Но магазины пострадали не от самого сбоя, а от того, что растерялись, — они приостановили торговлю, тогда как можно было ее продолжать; налоговая отнеслась к инциденту с пониманием и никого не наказывала, а наоборот, разрешила сдать отчетность с задержкой. Это был первый опыт и для ретейла, и для производителей, и для налоговиков, и когда-то это должно было случиться; теперь все поняли, как с этим бороться и как себя вести.

Против обеления

«Мы не хотим становиться белыми — нас задушат налогами», — говорят представители малого и среднего бизнеса. Предпринимателю всегда важно считать, что выгоднее и где именно эта выгода находится. Выгодно ли уходить от налогов? Малый бизнес в значительной своей части уверен, что да. «Если я буду платить налоги, мне будет нечем платить зарплату своим сотрудникам» — эту жалобу тоже часто можно услышать от владельцев магазинов или кафе. И многие из нас как потребители сталкивались вот с этим: «Извините, в конце месяца карточки не принимаем». В еще большей степени это касается ИП без сотрудников и самозанятых, которые попадают в третью волну реформы.

Осталось убедить бизнес в том, что работать вбелую более выгодно. И это тоже можно увидеть на фактах. Во-первых, взаимодействие с налоговой существенно упрощается и становится менее заметным для самого предпринимателя. Саму онлайн-кассу можно зарегистрировать через личный кабинет на сайте ФНС без посещения инспекции, данные о работе точки автоматически поступают в ФНС, и система анализирует «баллы риска». ФНС, отчитываясь по первому этапу кассовой реформы, констатировала, что количество проверок сократилось в 10 раз. Налоговая будет приходить только тогда, когда картинка по вашему бизнесу будет отличаться от нормальной. А иначе зачем?

Во-вторых, развивается честная конкуренция. Если все кафе или продуктовые магазины в микрорайоне платят налоги и находятся в равных условиях, выигрывает тот, у кого более интересное предложение, лучше сервис или более приветливые продавцы. А в будущем у таких торговых точек появится еще больше возможностей наводить порядок на своем рынке, предлагая различные бонусы тем покупателям, которые проверяют, например, подлинность чеков в магазинчиках и кафе, по сути следя за тем, честно ли те работают.

И можно пойти еще дальше: если бы у меня было свое кафе или магазин, я бы доплачивал кассирам, чтобы они предлагали посетителям получить чек по почте или по телефону и таким образом собирали бы базу контактов, с которой мой маркетинг потом мог бы работать.

Бизнес vs государство

Государство заявляет, что хочет помочь бизнесу. И в этом есть резон: сегодня средний срок жизни малого предприятия — всего 1,5-3 года, такой короткий период проходит бизнес от идеи до закрытия. Эту проблему видят и на уровне правительства, на прошедшем в мае ПМЭФ положение малого бизнеса обсуждали целых два дня. При этом, по словам самих предпринимателей, чаще всего что-то идет не так не из-за сложностей с финансированием или каких-то препятствий со стороны проверяющих органов, а из-за проблем с продвижением продукции и высокой конкуренции за клиента, в том числе со стороны крупного бизнеса. А эту задачу точно можно решить с помощью автоматизации.

С другой стороны, перемены продолжаются. С 1 июля, к примеру, это введение системы маркировки продукции животного происхождения «Меркурий», дальше будут духи, шины, пальто, детское питание, макароны, чай, кофе, бытовая химия, постельное белье и др. Соответственно, небольшим магазинам, которые все это продают, нужна какая-то система, чтобы привести свою торговлю в соответствие со все новыми и новыми правилами, не переустанавливая оборудование с нуля, а просто скачав приложение на смарт-кассу. Учитывая это, вполне можно считать, что малому бизнесу сейчас хоть и навязали, но очень нужный технологический инструмент, который поможет решать самые разные вопросы.

Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 июня 2018 > № 2633249 Андрей Романенко


Китай. Россия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 5 июня 2018 > № 2633157 Борис Титов

Присяга родине. Долларовые миллионеры Китая жертвуют свой бизнес государству

Борис Титов

Сопредседатель «Деловой России», уполномоченный при президенте РФ по защите прав предпринимателей

Развивая свое дело, долларовые миллионеры Китая не чувствуют себя владельцами собственности. Они часть большой страны, народа, который, как им кажется, дал им эту собственность

В России мало знают о Китае в целом и о бизнесе Поднебесной в частности. Многие российские китаисты, обожающие эту страну, прикладывают неимоверные усилия к изучению сложнейшего языка и древней культуры, могут хорошо понимать, каким был Китай в древние времена и до начала реформ Дэн Сяопина, но, к сожалению, не всегда имеют достаточно полное представление о современном Китае.

Я 10 лет возглавлял российско-китайский деловой совет, много раз бывал в Китае и часто общался с китайскими предпринимателями разного уровня и поэтому составил себе о них достаточно предметное мнение.

Для начала напомню, что в Китае больше миллиона долларовых миллионеров. И, строго говоря, все они, развивая свое дело, не чувствуют себя владельцами собственности. Они часть большой страны, народа, который, как им кажется, дал им эту собственность, для того чтобы они ею управляли и развивали ее. Но в любой момент, когда «прозвучит труба», все как один встанут в ряд и добровольно принесут ее на «алтарь Отечества». Это касается и тех китайцев, которые живут за рубежом, — они все чувствуют себя частью великого народа. Во всяком случае все так говорят.

Один очень крупный китайский предприниматель мне рассказывал: «Мы с партнерами решили, что доли в нашей компании мы завещаем государству, мы все от него получили — ему все и отдадим». На мой вопрос, а как же семья и дети, он ответил, что у детей свой «путь» (с точки зрения буддизма). Возможно, они не были рождены для бизнеса, поэтому не смогут правильно управлять им и развить дальше семейное дело. Более того, они могут даже стать несчастливы, ведь собственность принесет им проблемы.

Кроме того, у китайцев совершенно другая этика. Они могут быть веселыми, выпивать с тобой, что они и делают очень охотно, хлопать тебя по плечу и называть другом. Но никаких моральных связей, привязанностей, обязательств это для них не несет. Только жесткий расчет. Китайцы всегда делают только то, что выгодно им сегодня и сейчас, иногда даже не просчитывая будущее, и в перспективе себе в ущерб.

Говорят, что сейчас многие китайцы впитывают западную культуру, которая им ближе. Но я в этом не совсем уверен. Конечно, я встречал ряд частных крупных компаний, которые ведут дела в западном стиле и которым присуща корпоративная культура Уолл-стрит. Однако, по моему ощущению, таких единицы. В основном большинство компаний по-прежнему очень китайские по сути, даже те, которые располагаются в небоскребах Шанхая или Даляня.

Отчасти поэтому в роскоши китайцы могут дойти до самых крайних форм, которые невозможно представить в Западной Европе. Но и масштаб в Китае определенно другой. Китайцам не чужда коррупция, хотя наказанием за нее может быть смертная казнь. Они воспринимают это довольно спокойно.

При этом масштабы изменений, произошедших в Китае за последнее время, объемы инвестиций в производство и жилищное строительство и способность китайцев за несколько месяцев строить не только огромные фабрики, но и города, обычно сносят голову любому заезжему россиянину. Причем строительство финансируется за счет дешевого государственного кредитования. Вот чему надо было бы поучиться нашему правительству — активной поддержке инвестиций и созданию условий для бизнеса. Тогда, возможно, и Россия смогла бы взять темп китайской экономики.

А пока китайцы относятся к нам скорее с жалостью, переходящей в презрение. Что же ты, наш «старший брат», сделал со своей великой страной? Теперь смотри на своего «младшего брата» и учись.

Языковой барьер также является большой проблемой для российско-китайского сотрудничества. Наши языки очень сложные, нюансные и живые. Прибавьте сюда особенности китайских диалектов. Именно поэтому я рекомендую пользоваться английскими переводчиками. Английский язык простой и как универсальный код лучше всех подходит бизнесу, которому нужны не тонкости, а четкие термины. Такой подход практически исключает разные толкования, которые могут вас сильно подвести в бизнесе.

И напоследок скажу о своем личном опыте. У нас был план развития проекта «Абрау-Дюрсо» в Китае, прошли сотни переговоров, мы подписывали соглашения с разными партнерами, но воз и ныне там. Да, у многих предпринимателей получилось удачнее. Просто китайцы не любят шампанского. Пока.

Китай. Россия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 5 июня 2018 > № 2633157 Борис Титов


Украина > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > interfax.com.ua, 4 июня 2018 > № 2630828 Томаш Фиал

Глава "Драгон Капитал" Томаш Фиала: угроза дефолта Украины вновь может стать реальной без поддержки МВФ

Эксклюзивное интервью генерального директора "Драгон Капитал" Томаша Фиалы агентству "Интерфакс-Украина"

- "Драгон Капитал" с 2016 года - безусловный лидер по количеству сделок слияния/поглощения (M&A). "Чумак", три бизнес-центра в Киеве и один в Запорожье, ТРЦ в Киеве ("Пирамида") и Львове (Victoria Gardens), склады под Киевом, супермаркеты "Край", "Чумак" – что объединяет все эти сделки?

- "Край" мы не купили, а только получили разрешение Антимонопольного комитета Украины (АМКУ) на эту сделку.

Объединяет все эти сделки убеждение, что худшее позади, экономика, хоть и медленно, но восстанавливается, и по низким ценам можно осторожно покупать активы. При этом низкие цены объясняются самым низким рейтингом страны с 2001 года, не считая кризисных 2014-2015 гг., все еще низкими резервами, слабым экономическим ростом, который отстает от темпов всех наших западных и южных соседей, а также очень медленным улучшением инвестклимата: в рейтинге Doing Business Всемирного банка (ВБ) после Революции достоинства мы сдвинулись только на семь ступеней - на 76 с 83 места.

- Кто выступает покупателем: непосредственно "Драгон" или находящиеся под вашим управлением фонды?

- В некоторых случаях "Драгон Капитал", но в большинстве - фонды под нашим управлением, где "Драгон Капитал" является также крупнейшим инвестором. Последнее нас отличает от других управляющих и дает инвесторам дополнительный комфорт.

- Какова общая сумма сделок?

- За последние три года мы совместно с партнерами инвестировали более $250 млн.

- И сколько у вас осталось свободных средств?

- Потолка нет. Все зависит, в первую очередь, от темпов структурных реформ и улучшения инвестиционного климата в стране. Например, устранение коррупции из правоохранительных органов и судов, а также создание Службы финансовых расследований, которая будет соответствовать представлениям бизнеса. Хочу отметить: законопроект о Национальном бюро финансовой безопасности, зарегистрированный в Верховной Раде (зарегистрированный главой парламентского комитета по вопросам налоговой и таможенной политики Ниной Южаниной законопроект №8157 – ИУ), к сожалению, этим представлениям не соответствует и лучше в таком варианте за него не голосовать; если обещания, данные президентом Украины в сентябре прошлого года нескольким сотням крупнейших инвесторов в стране согласовать с ними и создать этот новый орган вместо существующих, карательных, не будут выполнены, то лучше дождаться прихода новых политиков после выборов.

- Планируются новые фонды?

- Да.

- Каковы средние цены сделок (в EBITDA, в долларах за 1 кв. м), какова ожидаемая доходность?

- Мультипликаторы очень зависят от конкретной компании, ее позиции на рынке, перспектив роста, качества менеджмента, активов и других факторов.

В целом из-за более высоких суверенных рисков, низкого кредитного рейтинга и процентных ставок, которые в разы выше, чем у наших западных соседей, наши мультипликаторы сейчас в два-три раза ниже, чем у них.

То же касается недвижимости. В соседних странах можно приобрести коммерческую недвижимость, которая приносит доходность 5-6% годовых, и при этом на 60-75% сделки привлечь кредит под 2-3% годовых в той же валюте, в которой получаете арендный доход.

В Украине вообще очень сложно получить кредит под покупку недвижимости, так как из-за коррупции в судах и полной импотентности правоохранительных органов банки в этом сегменте после кризиса и девальвации в 2008-2009 гг. и позже - в 2014-2015 гг. - потеряли сумасшедшие деньги. Именно поэтому - из-за отсутствия верховенства права, тотальной коррумпированности судов и правоохранительных органов - уровень проблемных кредитов банков превысил 50%, и это установленный Украиной мировой рекорд. Если вам банк предоставит кредит, это будет максимум на 50% сделки и стоимость в долларах составит около 9% годовых, а в гривне - около 17% годовых. Учитывая стоимость денег и рисков девальвации гривни, например, в случае неполучения следующего транша от Международного валютного фонда (МВФ), недвижимость имеет смысл покупать только с доходностью 13-15% годовых.

- Тогда почему так много сделок в недвижимости? Многие скептически относятся к этому сектору, и показатели DUPD (фонд инвестиций в украинскую недвижимость Dragon Ukrainian Properties and Development Plc, о. Мэн) также являются весьма скромными.

- Все наши последние инвестиции - это только покупка готовой и сданной в аренду недвижимости. Предложений в этом сегменте сейчас более чем достаточно, есть из чего выбрать. То есть, не нужно брать на себя риски девелопмента с нуля.

Что касается DUPD, то он был создан в 2007 году, когда готовой недвижимости было очень мало, она была очень дорогой. Приходилось инвестировать в девелопмент с нуля. Инвесторы хотели, чтобы все средства фонда были вложены максимально быстро, а, значит, в 2007-2008 гг. на пике рынка, буквально перед кризисом. Затем последовали девальвация и падение покупательной способности, что очень сильно ударило по стоимости недвижимости.

С другой стороны, все относительно, и DUPD - самый успешный инвестор из тех, кто начинал вместе с нами перед 2008 годом. Мы выплатили десятки миллионов долларов в дивидендах и провели частичный обратный выкуп акций. В этом году мы уже дважды выплачивали дивиденды на общую сумму $10 млн.

- Среди множества ваших покупок в сфере недвижимости можно выделить отдельную группу - складская недвижимость в окрестностях Киева. Участники рынка еще в начале года говорили, что "Драгон Капитал" становится крупнейшим игроком на киевском рынке складской логистики, а после недавних сообщений АМКУ они вообще опасаются монополии. Каковы ваши планы в этом секторе?

- Не думаю, что мы крупнейшие. Скорее, одни из ТОП-3 или ТОП-5 инвесторов на этом рынке с долей до 15%. В этом секторе мы видим для себя еще одну-две сделки среднего размера и на этом остановимся.

В будущем, если экономика будет расти в ближайшие два-три года, повысится спрос на склады и стоимость банковского финансирования существенно снизится, нам интересно будет строительство новых логистических и, возможно, индустриальных объектов под конкретных арендаторов.

- Раз вы коснулись экономики, могли бы вы уточнить, каков ваш макроэкономический прогноз по Украине на 2018-2019гг?

- Ожидаем, что экономика будет расти приблизительно на 3% в год за счет восстановления внутреннего спроса (в основном потребительского) и постепенного оживления реального экспорта. Также прогнозируем замедление инфляции до менее 10% г/г к концу года.

Ситуация с платежным балансом выглядит относительно стабильной. Благодаря значительно возросшим перечислениям из-за рубежа от трудовых мигрантов, по нашим оценкам, дефицит текущего счета составит около 2,5-2,7% ВВП, несмотря на более существенное расширение внешнеторгового дефицита.

Приток капитала в частный сектор и активные внешние заимствования правительства позволят Нацбанку нарастить резервы до $21,5 млрд к концу 2018 года, что соответствует почти четырем месяцам импорта.

- Соответствующие ожидания зависят от сотрудничества с МВФ и другими международными финансовыми организациями (МФО), от мировой конъюнктуры, военной ситуации на Донбассе или предстоящих в 2019 году выборов?

- Украинская экономика, особенно ситуация во внешнем секторе, остается очень неустойчивой и зависит от динамик мировых товарных рынков (сталь, руда, нефть), сельхозурожая и способности властей справиться с растущими выплатами по внешнему долгу.

Да, наш прогноз базируется на нескольких важных предположениях. В частности, Украина получит следующий транш Фонда и связанное с ним финансирование от других официальных кредиторов, условия торговли существенно не ухудшатся, а конфликт на востоке страны не войдет в более активную фазу.

Если одно из этих предположений нарушится, это негативно отразится на экономике и, в первую очередь, на валютном рынке. Тем более, что предвыборный период и так связан с повышенной неопределенностью и нестабильностью.

Хочу подчеркнуть: продолжение сотрудничества с МВФ - критически важный фактор. Чтобы справиться с внешними выплатами до конца выборного цикла, правительству в ближайшее время нужно занять не менее $5 млрд. Еще до недавнего времени можно было надеяться, что властям удастся как-то "пропетлять" без Фонда, заняв побольше денег на внешних рынках под обещания. Вместе с тем в начале мая ситуация на долговых рынках резко ухудшилась и кредитовать Украину без четкого сигнала от МВФ никто не будет. Таким образом, угроза дефолта вновь может стать реальной и это негативно отразится на курсе гривни и экономике в целом.

Что касается ситуации на глобальных товарных рынках, то она пока соответствует нашим предположениям. В то же время риски увеличиваются из-за недавнего роста цен на нефть и газ: повышение среднегодовой цены на нефть на $10 за баррель с пропорциональным ростом цен на газ приведет к ухудшению дефицита текущего счета Украины на 1 процентный пункт (п.п.) от ВВП. В деньгах - это $1,3 млрд. Для сравнения: в 2017 году НБУ выкупил с валютного рынка примерно такую же сумму. То есть, относительно небольшой рост цен на энергоносители может лишить наш валютный рынок избытка иностранной валюты. А если при этом ухудшатся валютные ожидания, то сегодняшний избыток валюты на межбанке быстро превратится в дефицит.

- Как оцениваете деятельность Нацбанка, в частности, его достаточно жесткую монетарную политику?

- Очень правильное решение. НБУ радует своим профессионализмом. Снижение инфляции является основным приоритетом для любого центробанка, а жесткая монетарная политика — основным инструментом.

- Угрожает ли это темпам экономического роста?

- Да, высокие ставки замедляют экономический рост. Вместе с тем рост при высокой инфляции является временным. Более важно сначала снизить инфляцию, тогда придут инвестиции, которые обеспечат долгосрочный, устойчивый и быстрый рост ВВП.

- Если оправдаются опасения относительно неполучения очередного транша МВФ, какова вероятность очередной реструктуризации госдолга Украины?

- Вероятность реструктуризации госдолга очень низкая, так как в этом нет никакого экономического смысла. Потенциальная экономия будет в разы ниже, чем ущерб, который дефолт может нанести экономике.

В этой ситуации более важно, что несколько структурных реформ, необходимых для улучшения инвестклимата, могут открыть Украине доступ к привлечению более $10 млрд очень дешевого - ниже 3% годовых - и длинного финансирования от МВФ, ВБ, Европейского союза и других официальных кредиторов. Предоставление такого финансирования также существенно снижает риски инвестирования в страну и удешевляет его как для бюджета, так и для частных заемщиков.

- Есть ли у Минфина шансы разместить евробонды для привлечения необходимого финансирования?

- За последние два месяца еврооблигации Украины существенно упали в цене. Этому есть как внутренние причины – указанное ранее промедление с МВФ, так и внешние - ставки растут во всем мире, укрепляется доллар США. Таким образом, размещенные в сентябре 2017 года ценные бумаги в настоящее время торгуются по 92% от номинала, что соответствует доходности 8,35% годовых. Напомню: размещались они с доходностью 7,375% годовых. Кроме того, напомню, что во время роад-шоу этих евробондов инвесторам было обещано получение транша МВФ до конца 2017 года. Они поверили, купили новые облигации, но транша до сих пор нет. Это еще раз подтверждает, что без поддержки МВФ привлечь деньги невозможно вообще: рынок сейчас для Украины закрыт и, к сожалению, как следствие промедления властей в сотрудничестве с Фондом он закрылся и для частных компаний, и госбанков.

- Уточню, то есть вы не ожидаете к концу года новых корпоративных размещений?

- "Окно" для частных заемщиков сейчас, надеюсь временно, закрылось. Вместе с падением суверенных евробондов упали цены и на корпоративные. Поэтому придется подождать.

- Тогда вернемся к госдолгу. Как насчет альтернативы привлечения средств от размещения облигаций внутреннего государственного займа (ОВГЗ), которые вновь стали интересны нерезидентам?

- Нерезиденты за последние два месяца снизили свои вложения в ОВГЗ, в основном, из-за неуверенности в желании президента и его команды поддержать закон об Антикоррупционном суде в соответствии с рекомендациями Венецианской комиссии.

Более того, до настоящего времени отсутствует компромисс по приведению тарифов на газ к рыночным, доходы бюджета - хуже запланированных. Увеличение доходов и расходов бюджета на 40 млрд грн перед вторым чтением проекта госбюджета 2018-го оказалось неоправданно оптимистичным. В случае неполучения $2 млрд от МВФ и примерно $1 млрд от Евросоюза и ВБ летом Украина определенно не будет иметь достаточную "подушку" резервов, чтобы пройти предстоящий год выборов без девальвации.

- Хорошо, а каковы ваши ожидания от приватизации в 2018-2019 гг.?

- Минимальные.

- Тогда перейдем к инвестициям "Драгон Капитал". Ваше мнение о возможности ренессанса украинского рынка акций?

- Возможность есть, но это не произойдет быстро.

- Тем не менее, это направление остается интересным для "Драгон Капитал"?

- Да.

- Вы крупнейший акционер "Украинской биржи" (УБ). Собственный капитал фондовой площадки по итогам 9 мес.-2017 опустился ниже норматива. Обсуждался ли этот вопрос с другими акционерами? Готова ли компания докапитализировать биржу?

- "Драгон Капитал" планирует и в дальнейшем поддерживать развитие УБ, в том числе путем внесения дополнительных инвестиций в капитал.

Мы заинтересованы в эффективной работе биржи и как брокер с наибольшей долей оборота на рынке акций.

- Каким видит ее дальнейшее развитие?

- Стратегической группой разработан план поэтапного развития, направленный на построение современной инфраструктуры, предлагающей инвесторам эффективный доступ к различным сегментам рынка – акциям, облигациям, сырьевым контрактам, а также к фьючерсам, которые могут включать не только ценные бумаги, индексы, валюты или ценные металлы.

Приоритетным направлением в настоящее время является построение товарной биржи на платформе УБ.

Вместе с этим рынок приветствует принятие закона №6141 ("О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины относительно содействия привлечению иностранных инвестиций" или о "номинальном держателе" – ИФ). Он упростит вход зарубежных инвесторов на рынок Украины, увеличит обращение локальных ценных бумаг между иностранными инвесторами благодаря признанию института номинальных собственников и упрощенной процедуре идентификации инвесторов. Это будет позитивно для всех инвесторов и рынка в целом. Поэтому параллельно с развитием инфраструктуры планируется также улучшить техническое и клиентское обслуживание.

- Возможен ли возврат в ближайшее время украинских компаний на рынок IPO (initial public offering)?

- Нет. В лучшем случае, выход компаний на рынок IPO возможен в 2020 году, если выборы пройдут удачно с точки зрения инвесторов и страны.

- Помимо внутреннего рынка, "Драгон Капитал" предлагает украинцам какие-либо услуги по инвестированию за рубеж?

- У украинских клиентов-физлиц на сегодня существует возможность инвестировать в ценные бумаги за рубежом благодаря постановлению НБУ, согласно которому они могут получить разовую электронную лицензию (э-лицензию) на вывод средств за рубеж с лимитом $50 тыс. в год, если эти средства представляют собой официальный доход, с которого уплачены налоги. Коммерческие банки, через которые происходит получение э-лицензии и вывод средств, проводят проверку документов и осуществляют перевод.

"Драгон Капитал" помогает клиенту с оформлением документов при открытии инвестиционного счета у иностранного брокера, при дальнейшем инвестировании в ценные бумаги (акции и облигации), которые имеют листинг за рубежом. Клиенты самостоятельно переводят денежные средства на свой инвестиционный счет у иностранного брокера – или напрямую из украинского банка, или со своего зарубежного банковского счета.

Помимо этого, мы предоставляем аналитическую поддержку по ценным бумагам украинских эмитентов, акции и облигации которых имеют зарубежный листинг, в том числе в Лондоне (London Stock Exchange – ИФ) и Варшаве (Warsaw Stock Exchange – ИФ).

- Как насчет ваших инвестиций в медиа: это только финансовые инвестиции или нечто большее?

- Это корпоративная социальная ответственность.

- Каково ваше отношение к криптовалютам?

- Наблюдаю, но не пользуюсь. Деньги используются как средство платежа или сбережения. Пока для этих целей стандартные валюты мне подходят больше.

Украина > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > interfax.com.ua, 4 июня 2018 > № 2630828 Томаш Фиал


Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > bfm.ru, 1 июня 2018 > № 2636388 Роман Петруца

Роман Петруца: в России много институтов развития — просто многие о них не знают

Директор Фонда развития промышленности побеседовал с главным редактором Business FM Ильей Копелевичем в кулуарах Петербургского экономического форума

Есть ли у невысокотехнологичных предприятий шанс получить финансирование Фонда развития промышленности и каким проектам приходится отказывать? На эти и другие вопросы ответил директор фонда Роман Петруца в интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу в кулуарах Петербургского международного экономического форума, который прошел 24-26 мая.

Фонд функционирует в рамках министерства промышленности и торговли, является одним из самых серьезных инструментов поддержки промышленных проектов. По крайней мере, такие оценки я слышал в РСПП от предпринимателей и так далее. Это краткая преамбула. Самое главное, что делает фонд, — он дает гораздо более дешевые кредиты, чем они существуют на рынке. Естественно, дает не всем. Поэтому хотелось бы узнать — кому?

Роман Петруца: Промышленным предприятиям, кому еще?

Их много.

Роман Петруца: В нашем портфеле совершенно разные производства: есть и индивидуальные предприниматели, есть и крупные проекты. Но по нашей статистике, средний чек 250 проектов, профинансированных на сегодняшний день, чуть больше 200 млн рублей, сумма займов фонда. Бюджет проекта — менее полумиллиарда. Некоторое время назад, на рубеже 200-го проекта, мы сделали для самих себя некий анализ — посмотрели профиль клиента и получили очень важный статистический показатель, совершенно простой: 60% наших заемщиков входили в официальный реестр Федеральной налоговой службы субъектов малого и среднего предпринимательства.

Какие самые главные критерии? Кому вы должны давать деньги, кому должны помогать?

Роман Петруца: Наш профиль клиента — это уже стоящее на ногах предприятие, уже что-то производящее, имеющее достаточно стабильную выручку. Есть исключения, когда это создаваемый бизнес уже крупным предприятиям, решившим создать какую-то отдельную SPV (компания специального назначения — Business FM), и под поручительство этого крупного бизнеса дается заем. Но это устойчивый проект, это команда, которая понимает, что она собирается делать. И очень важный момент — что есть рынок сбыта того продукта, который собираются производить.

Опять же от коллег в РСПП я слышал, что они высоко оценивают сам механизм, что он очень нужный, но все равно никогда не закончатся дискуссии о том, кому в действительности нужно помогать более дешевым кредитом. Можно помогать тем, кто занимается импортозамещением, можно помогать тем, кто занимается цифровой революцией. А есть предложение помогать тем, у кого бизнес растет, неважно, в какой сфере они находятся — в наукоемкой, в простой, но если на рынке доказано, что они растут, и главным критерием сделать темпы роста — они растут и готовы брать деньги, чтобы развиваться еще больше — вот им и давать.

Роман Петруца: Это наш клиент совершенно точно.

Я перечислил опции, как может быть, а как в действительности?

Роман Петруца: В нашем мандате это финансирование проектов в целях импортозамещения или внедрения наилучших доступных технологий. Мы сейчас расширяем его на проекты в целях продвижения на экспорт, повышения производительности труда и цифровизации.

То есть все-таки в мандате заложены определенные направления, надо вписаться в них.

Роман Петруца: Да, безусловно.

А если я не импортозамещение — импортозамещением можно все что угодно назвать — и не цифровизация. Может, я просто лучше всех, очень эффективно делаю дверные ручки. Я научился делать такие дверные ручки, которые востребованы рынком, и мой бизнес может расти. Не пройдет?

Роман Петруца: Ничего сверхтехнологичного в производстве ручек нет.

Это как посмотреть.

Роман Петруца: Тут вопрос конкуренции. Если на российском рынке большая часть такой продукции — дверные ручки — импортируется...

Под дверной ручкой я, конечно, имею в виду нечто, что может быть интересно и идет на рынке, но не вписывается в указанное прокрустово ложе.

Роман Петруца: Я просто приведу очень простой пример, на языке для домохозяек, что в том числе можно считать импортозамещением. Один из наших проектов — кстати, здесь недалеко, мы сейчас в Петербурге находимся, в Ленобласти — это деревообрабатывающее производство, но глубокой переработки. До недавнего времени IKEA привозила сотнями тысяч простую мебель из Польши и Китая. Сейчас эта мебель производится в Ленинградской области, созданы рабочие места, платятся налоги. Я уверен, что стулья и табуретки не входят в планы импортозамещения Минпромторга, но кто поспорит, что импортозамещение в данном случае состоялось? Это наш клиент.

Подошло.

Роман Петруца: Подошло, совершенно точно. Мы профинансировали этот проект, но это простая вещь, как и дверная ручка, как вы привели. Но в то же время в нашем портфеле есть очень высокотехнологичный проект — это компания «Хевел», солнечные панели. Опять же в Петербурге, в центре города, есть производство ЦНИИ «Электроприбор» — роторные системы для нефтегазодобычи, роторные управляемые системы. Мы финансируем проекты из 20 промышленных ОКВЭДов (Общероссийский классификатор видов экономической деятельности) Минпромторга, большая часть их из сферы машиностроения, несколько десятков проектов — это фарма, кстати, наверное, самый успешный проект на сегодняшний день в нашем портфеле.

По-моему, три или четыре года, как механизм запущен. Сколько ему лет?

Роман Петруца: Три года, как фонд профинансировал первый проект.

Результаты по этим компаниям однозначно положительные или...?

Роман Петруца: 250 проектов на сегодняшний день профинансированы. 50 из них уже запустили те производства, которые они нам приносили в качестве проекта, они перерезали красную ленточку. Есть и с нуля созданные заводы за три года, есть и проекты, где мы давали деньги на завершающую стадию производства, закупку последней линии. Вот результат.

Цель фонда — через некоторое время обеспечить возврат денег? Хотя полноценного возврата быть не может, потому что вы фактически субсидируете процентную ставку и не можете обеспечить полный возврат.

Роман Петруца: Я вас сейчас сильно удивлю. В том соглашении, которое у нас подписано с министерством промышленной торговли, есть целевые показатели. За счет займов фонда должны создаваться рабочие места, вкладываться инвестиции, платиться налоги в бюджет РФ. И есть еще один «замечательный» показатель — обеспечить возвратность выданных займов, там стоит 100%.

100% — это...?

Роман Петруца: Должны все вернуться и выдаться вновь другим проектам. И на сегодняшний день они возвращаются.

100% — это, как говорится, без процентов. Это основной...

Роман Петруца: Модель фонда предполагает, что первые три года заемщик не платит основной долг, а только ежеквартальный процент. Это еще одно преимущество, которое мы имеем относительно банковской системы. Редко какой банк откажется от платежей по основному долгу. Мы даем этот льготный период, даем заемщику нормально построить производство, даем вздохнуть, начать выпускать серийно ту продукцию, которую он заявлял, и с выручки от этой продукции уже платить нам основной долг. В этом году начинаются первые существенные возвраты основного долга. Вместе с процентами в этом году ожидаем 5 млрд рублей, а в 2019-м — более 15 млрд рублей.

Это как-то будет приводить к тому, что сама программа будет расширяться, что все больше и больше ресурсов будет для того, чтобы охватить большее количество предприятий?

Роман Петруца: Здесь очень важный момент — это количество проектов. Мы сейчас видим достаточно устойчивый спрос на продукт фонда, и он продолжается. Еженедельно мы получаем восемь-десять заявок на 1,5-2 млрд рублей от новых предприятий. Конверсия их в работу в дальнейшем — примерно 30-40%. Она зависит от того, насколько проект готов со стороны заявителя: есть ли у них бизнес-план, есть ли у них техническое задание, есть ли у них финансовая модель. Когда ты ввязываешься в пятилетний проект — а в проектном финансировании речь идет о серьезных инвестициях — понятно, что все эти документы должны быть проработаны. К сожалению, далеко не все заявители имеют в момент подачи заявки в фонд эти документы и уходят их готовить. Но 30-40% поступают к нам в работу. Раз в две недели экспертный совет рассматривает в среднем десять проектов, и 75% из них, по статистике за три года, получают одобрение.

Когда процентная ставка снизится? Ведь пока что механизм именно в том, что ставка льготная. Вроде инфляция низкая, политика ЦБ меняется. Тогда ваш фонд как инструмент развития будет уже не нужен?

Роман Петруца: Я думаю, к большому сожалению, если немножко абстрагироваться от того, что я директор этого фонда, было бы здорово, чтобы российская экономика позволяла привлекать инвестиционные деньги по низким ставкам. Да, сейчас есть тенденция к снижению этих ставок, но по-прежнему только для крупных предприятий кредитные ресурсы доступны под 6-8% годовых. Но, говоря про наши ставки, да, наша базовая программа предполагает финансирование под 5% годовых. Но у фонда шесть программ, и по половине из них у нас уже 1% годовых: по программе «Лизинг» — на все пять лет, по программам «Комплектующие» и «Конверсия» — 1% годовых на первые три года, на четвертый-пятый — 5% годовых. И даже по нашей базовой программе «Проекты развития» мы снизили ставку для тех проектов, которые нам приносят в качестве обеспечения банковскую гарантию, с 5% до 3% годовых. Мы готовы поделиться этими 2% с заемщиком, чтобы он отнес их в банк и предоставил нам высоколиквидное обеспечение. Это сильно упрощает процедуру экспертизы проекта, сильно облегчает принятие решения по этому проекту, потому что фонд, как я уже сказал, должен обеспечить 100-процентную возвратность всех выданных займов. Банк с гарантией — это идеальное обеспечение в нашем случае.

Какой проект вы назвали бы самым интересным, самым ярким, самым важным из тех, что были?

Роман Петруца: Я не буду такой проект называть. Знаете, 250 проектов уже на сегодняшний день профинансировано, одобрено больше 300 проектов, а число рассмотренных на экспертном совете приближается уже к цифре 500.

Спрошу про другое. Есть то предприятие, которому вы не смогли дать кредит по тем или иным причинам, но вы жалеете об этом?

Роман Петруца: Безусловно, есть. Это предприятия не нашего мандата. В России достаточное количество институтов развития — просто многие о них не знают, а их десятки. И я сейчас жалею о проектах из разряда венчурного финансирования, когда ребята приходят с горящими глазами, с уникальной идеей, с каким-то продвижением, с серьезным скачком в развитии инноваций, но они пока собой ничего не представляют. У них есть идея — и никаких основных средств, порой даже нет софинансирования на своей стороне. Это не наш мандат. Есть венчурные институты, есть венчурные фонды — мы им рекомендуем обратиться туда. Кстати, это очень важная часть, Фонд развития промышленности консультирует промышленные предприятия через консультационный центр по мерам поддержки не только фонда, а министерства промышленности и торговли, а их десятки. По мерам поддержки на достаточно верхнем уровне, но мы направляем в другие институты развития. Еще раз повторю, для венчурных проектов есть свои институты развития.

Спасибо.

Илья Копелевич

Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > bfm.ru, 1 июня 2018 > № 2636388 Роман Петруца


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 31 мая 2018 > № 2626983 Дмитрий Водчиц

Банкротство не поможет. Как спасти бизнес от претензий налоговой

Дмитрий Водчиц

руководитель налоговой практики компании КСК групп

В современной России каждый собственник бизнеса живет под постоянным прицелом налоговой. ФНС может доначислить сборы через много лет, и эти доначисления способны убить компанию. Последним средством защитить свой бизнес остался развод по суду

Защита личных активов беспокоит каждого предпринимателя. В то же время риски за последние два года выросли существенно. Это постоянный рост сумм налоговых доначислений, взыскание задолженности по налогам с аффилированных лиц, привлечение к субсидиарной ответственности фактических бенефициаров и возможность привлечения к субсидиарной ответственности за рамками банкротства.

Налоговая поощряет сотрудничество с правоохранительными органами в рамках проверок, что расширяет их инструментарий доказывания и поиска бенефициаров. В этих условиях бизнесмены пытаются снизить риски потери активов, но допускают применение инструментов защиты активов «по старинке», как раньше. Это больше не работает.

Что не так с прежними схемами

Еще три–пять лет назад достаточно было просто «отписать» актив детям. Самыми распространенными способами были сделки по продаже активов по заниженной цене или дарение, брачные контракты и соглашения о разделе имущества с супругом даже без развода. И это действительно существенно затрудняло взыскание со стороны кредиторов.

В июне 2015 года были приняты нормы о банкротстве физических лиц, и теперь все указанные инструменты не спасают должника. При банкротстве кредиторы без существенных проблем оспаривают сделки по выводу активов.

Например, оспариваются брачные контракты и соглашения о разделе имущества, заключенные без видимых на то причин после долгих лет брака. Часто подобные документы подписываются после возникновения финансовых проблем. Как правило, имущество делится неравноценно. Если один из супругов получил по соглашению больше другого, то такое соглашение скорее всего будет оспорено.

Аналогичная судьба ждет сделки по дарению или продаже по заниженной стоимости. Если должник перед банкротством продал по заниженной цене или подарил без реальной экономической цели активы, то его действия признаются недобросовестными, и сделка может быть оспорена.

Усугубляет ситуацию сохранение контроля над активом, то есть фактическое пользование объектом. Если помните, бизнесмен Пугачев по этому признаку был признан Высоким судом Лондона бенефициаром актива. В России подобная практика тоже имеется.

Новые крайности

Существуют ситуации, когда должники в преддверии банкротства продают активы по рыночной цене. Кредиторы оспаривают и такие сделки. Сбербанк по делу Мокрушина смог доказать, что, несмотря на рыночность цены по договору, сделка по продаже актива является притворной. Почему? Потому что у покупателя не было возможности оплатить актив. Просто покупатель не имел источника дохода на сумму сделки.

Вот оно: подтверждение источника в действии. Нет источника средств у покупателя — сделка может быть признана кредиторами притворной. Свидетельствуют о притворности также рассрочки платежа, отсутствие залогов со стороны займодавцев, продажа незадолго до банкротства и, конечно же, аффилированность продавца и покупателя.

В практике существуют и другие крайности. Один предприниматель перед банкротством продал по рыночной стоимости восемь коттеджей на $12 млн своему доверенному лицу. Кредиторы не смогли оспорить сделки. После завершения банкротства предприниматель решил вернуть свои коттеджи, но доверенное лицо «забыло» о договоренности и считало коттеджи своими. Такие истории не редкость.

В юридической практике существует термин «подушка безопасности». Это комплект документов, позволяющий сохранять контроль над активом при передаче его управляющему или доверенному лицу. Нет смысла погружаться в наполнение такой «подушки», это большой комплект документов. Залоги — лишь часть из них.

На настоящий момент закон о банкротстве дал богатый инструментарий кредиторам и существенно повысил степень защиты их прав. Но в практике существуют конструкции, которые кредиторы не могут признать притворными.

Бизнесменов спасет развод

Если соглашение о разделе имущества заключено у нотариуса, то такое соглашение при наличии указанных выше признаков кредиторы могут оспорить. Но нет примеров успешного оспаривания, если развод между супругами и раздел имущества утвердил суд. Существует несколько дел, когда финансовые управляющие оспаривали решения судов. Безуспешно.

Существуют догадки, что ряд известных предпринимателей уже использовали разводы для защиты своих активов. Действительно, чтобы забрать имущество у бывшей супруги, нужно признать решение суда о разводе и основания раздела имущества незаконными. При этом, как мы видим из существующих решений, суды по таким делам вообще не учитывают банкротные основания. Таким образом, единственный способ передачи активов должником, что не удается до сих пор оспорить кредиторами, — это развод и раздел имущества между супругами по суду.

Хочется сразу же предостеречь активных и предприимчивых людей от ошибок. Эта статья не является призывом или руководством к действию. В практике защиты активов супруги представляют высшую степень риска сами по себе. Поэтому всегда нужно помнить о последствиях фиктивного развода и риске предъявления уже реального иска со стороны супруга.

Очень часто (все зависит от величины активов) для защиты используют гибридные конструкции из доверенных лиц, трастов и «подушек безопасности». До сих пор российские кредиторы испытывают сложности при розыске имущества за границей или вскрытии трастов — пусть даже на бумаге автообмен информацией между странами уже стартовал.

Пока есть пример Пугачева, но этот пример выявил кучу ошибок самого бизнесмена при оформлении имущества в траст. Например, он сохранил пользование активами и юридический контроль над ними. Это признак фактического бенефициарного владения. При передаче имущества в траст необходимо внимательно и четко оформлять трастовую декларацию и выбирать протектора.

В качестве итога хотелось бы отметить, что в текущих реалиях какого-то простого и безопасного инструмента защиты активов не существует. Это всегда набор мер и инструментов, начиная от источника происхождения активов и заканчивая «подушкой безопасности». И вот тут возникает главная дилемма: не что делать, а как делать. Многие считают, что если они знают, что делать, то дело уже сделано. Но это не так. На практике существует много нюансов, для описания которых потребуется целая книга. Упаковывайте свои активы заранее, грамотно и не скупитесь на правовую безопасность.

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 31 мая 2018 > № 2626983 Дмитрий Водчиц


Россия. США > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 31 мая 2018 > № 2626812 Андрей Костин

«Правда сильнее доллара»

Интервью главы ВТБ Андрея Костина телеканалу CNBC

Чем обернутся введенные против него санкции для банка, как Москва относится к «грязным деньгам» российских бизнесменов, осевших в Лондоне, и почему России не стоит принимать меры «зуб за зуб», в интервью CNBC рассказал глава банка ВТБ Андрей Костин.

О личных санкциях в отношении себя

Сейчас никаких особых проблем я не вижу. Некоторые говорят, что в список я попал, потому что раздавал слишком много интервью ведущим американским телеканалам, таким как ваш. Конечно, это несправедливо. К примеру, в списке меня называют высокопоставленным государственным должностным лицом, каковым я, конечно же, не являюсь. Я председатель правления одного из ведущих коммерческих банков, акции которого торгуются на международных биржах. Разумеется, не имею отношения к упоминаемым «злонамеренным действиям», которые касаются Украины, хакерских атак, Сирии или подрыва американской демократии. Всё мировое банковское сообщество знает меня как банкира и, полагаю, относится ко мне с уважением. Я работаю в этой должности более 20 лет.

Но что произошло, то произошло. С момента введения санкций прошло чуть больше месяца, и это, наверное, недостаточно долгий срок, чтобы судить о том, какие последствия они будут иметь. Возможно, это обернётся ограничениями для американских банкиров или их представителей, желающих вести бизнес со мной. Что касается остальных, то я думаю, что это будут обычные деловые отношения.

О бизнесе ВТБ с санкционными компаниями

Наш бизнес с компаниями, которые недавно попали под санкции, составляет менее 2% наших активов. Конечно, это окажет определённое воздействие, но посмотрим, как вообще будут обстоять дела с санкциями, потому что ведутся дискуссии о том, что с некоторых компаний, включая «РУСАЛ», их могут снять. Поживём — увидим. Но на данный момент большой проблемы для нас это не представляет.

О заявлении Комитета британской Палаты общин по международным делам о том, что в экономике Великобритании циркулируют «грязные российские деньги».

В определённой степени я бы согласился с комитетом, но мне кажется, он выбрал не те объекты для критики. Были упомянуты компании, которые, к примеру, выходят на Лондонскую фондовую биржу и привлекают финансирование путем первичного размещения акций (IPO) или выпуска еврооблигаций. Это, пожалуй, самые чистые деньги, какие можно себе представить, ведь по ним проводится тщательная проверка с указанием всей необходимой информации - это международно-признанная процедура.

Да, «грязные деньги» в Лондоне есть, и должен сказать, некоторые люди, покинув Россию с «грязными деньгами», сейчас наслаждаются жизнью в Лондоне. В этом плане, наверное, необходимо расширять сотрудничество между Лондоном и Москвой с целью выявления этих денег. В России, например, никогда не было офшорных зон. Деньги уходили на Запад, и это было проблемой для российской экономики. Если британское правительство хочет пресекать такую практику, это можно лишь приветствовать. Но речь, конечно, идёт не о той области, о которой говорил комитет.

Об отношении на Западе к российским предпринимателям

Российские предприниматели всегда были своего рода связующим звеном между Россией и Западом, например, я считаю, они сделали много хорошего, как Абрамович, который приобрёл «Челси» и вывел команду на новый уровень. В Англии так много фанатов «Челси». А что будет, если завтра Абрамович скажет: «Визу мне не дают, так что «Челси» я закрываю», — что тогда будет? Британцы были бы очень разочарованы.

Если же Запад начнёт специально чинить препятствия российскому бизнесу, это решение негативно отразится на обеих сторонах. Таково моё личное мнение.

Ситуация такая, какая она есть. Нужно больше фокусироваться на России, как это сделали, к примеру, мы в ВТБ. Когда международная атмосфера стала неблагоприятной, мы начали активнее работать на внутреннем рынке. И, наверное, поэтому наши результаты стали лучше.

Об Олеге Дерипаске

Насколько я понимаю, господину Дерипаске в интересах компании нужно перестать быть основным акционером. Казначейство США заявило, что санкции не направлены против самой компании. Так что будем надеяться, что этот вопрос удастся решить, и «РУСАЛ», всемирно известная международная компания со значительной долей на рынке алюминия, продолжит свою работу. От этого выиграют все. Вы видели, как подорожал алюминий в сложившейся ситуации, а это плохо для потребителя.

Безусловно, мы не выдаём ему новые кредиты и не проводим каких-либо операций с «РУСАЛом» и другими его компаниями. Нам следует дождаться решения Управления Минфина США по контролю за иностранными активами. При этом мы очень надеемся, что проблема будет решена. Наш банк является крупным кредитором его компаний, и мы должны найти способ вернуть наши деньги.

О Трампе и США

Трамп сейчас подвергается большому давлению. Каждый день выясняются какие-то новые обстоятельства, и возникают новые проблемы. Спецпрокурор Роберт Мюллер обещал завершить так называемое «расследование по России» к первому сентября. Если оно действительно закончится к этому сроку, то, возможно, у Трампа возрастёт уверенность в собственных силах, и он сможет вести более конструктивную политику в отношении России. А возможно, и нет. Неизвестно. Мы не знаем, о чем он думает. Я с вами согласен: и Трамп, и посол США в Москве заявляли, что Трамп заинтересован в налаживании более конструктивных отношений с Россией. С другой стороны, в них нарастает напряжённость, и это касается не только экономических санкций, но и вопросов разоружения и других сфер.

Об угрозах миру

Сильнее экономических санкций меня тревожит то, что впервые, наверное, со времён Карибского кризиса люди - по крайней мере, в России, а возможно, и в Америке - начали сильнее ощущать угрозу Третьей мировой войны. По итогам соцопроса, недавно проведённого в России, 55% россиян считают, эта угроза реальна, причём из-за агрессивной политики США. Подобных настроений не было на протяжении нескольких десятилетий. Вопрос очень серьёзный, в чём-то это отражает нынешнее состояние международных отношений. В мире стало гораздо опаснее, и это вызывает большие опасения.

С другой стороны, санкции, может, и ослабили российскую экономику, но определённо укрепили единство и дух россиян — и, к сожалению, способствовали всплеску антиамериканских настроений в российском обществе. Россияне твёрдо убеждены: «Правда на нашей стороне. А правда сильнее доллара».

О правительстве и министрах

Они, на самом деле, продуктивно работают, если посмотреть на таких людей, как министр экономики, министр финансов. Это либерально мыслящие люди. На мой взгляд, за последние годы правительство проделало весьма хорошую работу.

О будущем санкций

Давайте подождём и посмотрим, что будет с санкциями. Я считаю, мы должны остановить санкции, мы должны повернуть этот процесс вспять. Вот почему у меня нет никакого желания мстить. Если быть откровенным, я советую своему правительству не принимать мер по принципу «зуб за зуб». Потому что я считаю, в какой-то момент мы должны остановиться, «зуб за зуб» — это нехорошо. Конечно, я не вижу сейчас развитие ситуации в таком благоприятном ключе, но я верю, что однажды американская элита, американский истеблишмент поймёт, что Россия совсем не враг Америке. И только путём сотрудничества мы можем сделать мир лучше для наших народов. Так что я надеюсь на это.

Россия. США > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 31 мая 2018 > № 2626812 Андрей Костин


Россия. США > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 31 мая 2018 > № 2626810 Анатолий Аксаков

«Офшоры перестали быть тихой гаванью»

Аксаков: Госдеп хочет вытеснить Россию из Европы

Наталия Еремина

Что будет с офшорами через несколько лет, действительно ли США хотят бороться с отмыванием капитала, а также по какому пути должна идти пенсионная реформа, в интервью «Газете.Ru» рассказал глава финансового комитета Госдумы Анатолий Аксаков.

— По подсчетам экспертов, за счет возврата капитала, в частности, из офшоров российская экономика может вырасти на 1%. На ваш взгляд, ощущается ли уже возврат денег в Россию?

— Судить о том, что возврат капитала действительно идет, я могу лишь по косвенным признакам: в частности, приток капитала больше, чем обычно, а отток капитала меньше, чем обычно. Глава Сбербанка Герман Греф, который как раз на «финансовом хозяйстве сидит», сказал о том, что формирование вкладов из-за рубежа в его банке достаточно существенно увеличилось. Это признак того, что «некие лица начинают возвращать свои капиталы». В будущем мы почувствуем более существенный рост возврата капитала.

Закон об амнистии капитала начал действовать с 1 марта. Кроме того, действия наших зарубежных партнеров из других стран способствуют такому возврату, потому что начинают создавать проблемы российскому бизнесу. Также постоянно звучат заявления о возможной конфискации имущества и капиталов и о блокировке счетов. Конечно, это не радует тех, кто там держит имущество либо счета. И, очевидно, они ищут такие тихие гавани, где разместить средства, а лучшая гавань — это родина. Поэтому я рассчитываю на то, что довольно существенный возврат капиталов произойдет.

— Вы действительно считаете, что лучшая гавань — это родина? Во многих странах, в последнее время в Латвии и в Англии, серьезно ужесточили меры по раскрытию бенефициаров. Но не переориентируются ли россияне на другие офшоры?

— Сейчас уже многие страны, которые назывались офшорами, подписали соглашение с другими странами, в том числе и с Россией, о взаимной передаче информации о нерезидентах, которые имеют соответствующие счета в этих странах. В частности, Кипр, Лихтенштейн, Люксембург уже согласись раскрыться. Кстати, с Великобританией было подписано соглашение о том, что мы должны взаимно передавать соответствующую информацию. Поэтому говорить о том, что офшоры до сих пор остаются такой тихой гаванью, уже не приходится. И этот процесс будет продолжаться.

Я допускаю, что офшоры как анонимная сфера работы бизнесменов исчезнут.

Они просто будут предоставлять льготы налоговые и так далее. Но анонимность будет уходить. Поэтому все равно смысл теряется в них размещать средства. Одновременно и нам надо создавать реальные налоговые льготы, такие финансовые, экономические и юридические условия, которые бы создавали комфортные условия для работы в России.

— Какие это могут быть условия?

— Прежде всего, это стабильность правового режима: и налогового, и инвестиционного, и имущественного, и поменьше действий со стороны проверяющих, в том числе силовиков, которые пугают бизнес и выталкивают его из нашей страны.

— А если говорить о раскрытии юрисдикций, которые предоставляют нам информацию, то будет ли их количество в ближайшее время увеличиваться? За счет каких стран?

— В целом, уже больше чем 70 стран подписали с нами соглашения. Соответственно, ведущие страны практически все подписали эти меры. Соответственно, вопросы, связанные с офшорами в этих юрисдикциях, тоже уйдут в небытие. Такой процесс постоянно идет.

И я вижу только проблемы с Соединенными Штатами. Мы с ними фактически уже договорились о таком обмене. Но в последний момент американцы из-за своей санкционной политики отказались подписывать документ, они вообще не присоединились к многостороннему соглашению об обмене информацией.

Хотя сами везде шумят, кричат, призывают, что надо бороться с отмыванием капиталов, полученных преступным путем. Однако реальными действиями, к сожалению, не способствуют этому.

— Как вы считаете, в нынешних условиях с США вообще не удастся договориться?

— Действия американского истеблишмента не способствуют работе российского бизнеса на территории США. Скажем, принятие санкционных решений, в том числе и против такого крупного бизнеса, как у Виктора Вексельберга и Олега Дерипаски, дают сигнал к тому, что лучше российскому бизнесу не работать в США. Тем самым они фактически выталкивают наш бизнес из своей страны. И мы даже нуждаться в такой информации особенно и не будем.

— На прошедшем Петербурге форуме присутствовали американский посол и много представителей американского бизнеса. Сможет бизнес выстроить диалог? Какое у вас сложилось впечатление?

— Насколько я знаю, посол США Джон Хантсман ориентирован на конструктивное налаживание отношений между Россией и США. Я получал сигнал о том, что он хотел бы способствовать взаимоотношениям российского и американского бизнеса. Он человек популярный в Америке, известный, был кандидатом в президенты, конгрессменом, и, соответственно, к нему прислушиваются. Но не все в его власти.

Госдеп, к сожалению, пока действует по принципу чем хуже — тем лучше.

На мой взгляд, это как раз, в том числе, результат этой риторики антироссийской, которая после выборов раскрутилась.

Американский Госдеп хочет вытеснить Россию из Европы и создать ей экономические проблемы. Это стратегия продвижения американских экономических интересов, продажа энергоресурсов Европе, создание зон реализации американских товаров. Тем самым они считают, что решают свои экономические задачи.

Санкционная политика является не орудием политической борьбы уже, а орудием продвижения своих экономических интересов. И это больше всего беспокоит.

Потому что в долгосрочном плане, это, конечно, вредит самой Америке.

Если посмотреть, что происходит в нашей экономике в последнее время, то можно говорить и о пользе таких решений. Мы видим, что быстро начало развиваться импортозамещение, сельское хозяйство превращается в экспортера и мясной, и растениеводческой продукции. У нас появляются машиностроительные предприятия, которые были разрушены или полуразрушены в 90-е и 2000-е годы. То есть развивается и машиностроение, и производство оборудования и станков.

Цифровизация экономики — это тоже ответ на санкции. Потому что цифровизация помогает преодолеть все эти ограничения. Кстати, по Telegram мы видим, что очень трудно противостоять современным технологиям административными мерами. И очевидно, что, благодаря цифровым технологиям, которые быстро будут у нас развиваться в ближайшее время, мы сможем выйти на очень высокий качественный уровень экономики и при этом преодолеть все санкционные решения.

— Если вернуться к теме возврата капиталов на родину, то ряд российских инвесторов в ICO предпочитают размещаться не в России, потому что, по их словам, у нас не очень «положительное отношение» к ICO. Не получается ли, что мы сами выдавливает капитал из России?

— Я бы не сказал, что у нас отрицательное отношение к ICO. У нас либо никакое отношение, либо хорошее на самом деле. А плохое — оно у чиновников и просто связано с тем, что на ICO многие обжигаются, поскольку идет обман инвесторов. Ну, и самая главная причина такого восприятия — у нас нет законодательства. В июле я надеюсь, что мы примем законы о цифровых активах. Они начнут действовать, соответственно, со второй половины текущего года. Ну, и тема ICO сразу станет у нас одной из самых интересных.

Я просто ожидаю взрывного роста привлечения инвестиций через процедуру ICO в стартаповские проекты, проекты малого и среднего бизнеса. Причем в том же Крыму.

Крым, кстати, может благодаря ICO показать успешный опыт преодоления санкционных решений. Поскольку при ICO используются криптотехнологии, то многие анонимы смогут инвестировать в проекты, размещаемые через ICO на крымской инвестиционной платформе.

— Хотелось бы спросить вас как главу финансового комитета, каких судьбоносных законопроектов мы можем дождаться от комитета в этом году?

— Мы недавно приняли в первом чтении законопроект, который предусматривает снижение требований и количества проверок, проводимых в отношении бизнеса. То есть административные барьеры должны будут существенно снизиться. Одновременно идет работа по верификации, то есть по определению тех требований, которые зачастую являются излишними. Сократив количество требований, количество проверяющих, установив рискориентированный надзор, мы сможем смягчить административное бремя. А это будет такой стимул для того, чтобы бизнес активно работал, в том числе иностранный, в России.

Также мы запускаем реализацию идеи индивидуального пенсионного капитала (ИПК). Пенсионные накопления — источник для решения социальных проблем человека, когда он выходит на пенсию. У нас, к сожалению, эта тема плохо работает.

— Разговор об ИПК очень давно откладывается…

— Он откладывался в том числе из-за выборов, потому что мы боялись разворачивания спекуляций на эту тему перед выборами. И вместо конструктивного разговора могла произойти политизация этого спора. Сейчас мы уже фактически запустили дискуссию. 14-го июня будут большие парламентские слушания, посвященные этой теме. Я рассчитываю, что

до конца года мы примем закон, который введет индивидуальный пенсионный капитал (ИПК). И в результате у людей появится, с одной стороны, источник для решения проблем, когда они выйдут на пенсию, почувствуют себя социально благополучно, а с другой стороны, экономика получит длинный инвестиционный ресурс для реализации проектов.

— Если уж мы затронули тему ИПК, не могу не спросить, как вы относитесь к идее о повышении пенсионного возраста россиян?

— Я во фракции «Справедливая Россия». У нас достаточно жесткая позиция, касающаяся повышения пенсионного возраста. Я думаю, что эта тема приводит к очень серьезной дискуссии и непониманию, решит ли это проблему. Проблемы пенсионера могут быть решены не с помощью повышения возраста, а с помощью повышения производительности труда и роста доходов бюджета. Если не решим ключевые задачи, то до 100 лет что ли будем пенсионный возраст повышать?

Россия. США > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 31 мая 2018 > № 2626810 Анатолий Аксаков


Казахстан > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 30 мая 2018 > № 2632128 Адиль Абдрахман

Почему юрист бросил карьеру ради музыкальных инструментов

Адиль Абдрахман окончил магистратуру в Великобритании, успешно работал по профессии, но потом решил заняться семейным ремеслом

Изготовление казахских национальных инструментов — узконаправленная сфера бизнеса. Одного умения хорошо владеть ремеслом тут порой бывает мало. Важна способность найти своего клиента и наработать имя, которое впоследствии будет работать на мастера. Адилю Абдрахман в этом плане повезло. Уже в четвертом поколении ремесленников он продолжает семейную династию. Если кому-то на первый взгляд может показаться, что это занятие из разряда простых, то он ошибется. Изготовить качественный музыкальный инструмент, добиться его красивого и яркого звучания довольно трудоемкий процесс, требующий немалых знаний, умений и специальных инструментов. Адиль Абдрахман с удовольствием поделился с корреспондентом центра деловой информации Kapital.kz нюансами этого дела и рассказал, почему решил сменить профессию юриста, о которой когда-то мечтал, и продолжить семейное дело.

Мастер проводит нас в небольшую, но уютную мастерскую. Инструменты разложены аккуратно, каждый на своем месте. Именно тут проходит основная работа.

— Адиль, расскажите, почему вы решили заняться изготовлением казахских национальных музыкальных инструментов? Кто для вас стал примером?

— Мой отец — мастер национальных музыкальных инструментов. Этим ремеслом занимался и мой дед. А прадеды были ремесленниками, которые изготавливали необходимые для быта вещи. Обучался я юриспруденции, окончил магистратуру в Великобритании. Потом работал по профессии. Но в какой-то момент понял, что мне чего-то не хватает. В компании я разрабатывал договора, заключал сделки. Но конечного итога никогда не видел. А хотелось заниматься тем, что каждый день давало бы возможность увидеть результат своей работы. И тогда я решил попробовать заняться семейным делом, перенять опыт, чтобы он не ушел с отцом. И теперь я могу наблюдать инструменты в деле, вижу их на концертах. Понимаю, что они работают для народа. И я ни о чем не жалею. Даже о том, что оставил такую крупную позицию, о которой раньше мечтал. Но когда мечты сбылись, я начал смотреть более обширно и понял, что надо заниматься тем, что тебе нравится, что ложится тебе на душу.

— Что нужно, чтобы открыть свою мастерскую?

— Чтобы открыть свою мастерскую, в первую очередь важно иметь хорошего наставника. Учиться самому долго и тяжело. Второе — хороший инструмент для работы. Нужно знать, какие инструменты позволят тебе сделать работу не за три дня, а за час. В-третьих, если ты занимаешься этим делом профессионально, необходимо помещение (для черновой работы, распилки, покраски, чистки). Отдельно помещение для хранения инструментов, чтобы не было лишней влаги и качество древесины не пострадало. Из всего этого складывается сумма начального капитала.

Я сравниваю нашу работу с приобретением автомобиля. Сначала ты обзаводишься более дешевым, потом более дорогим. Так же и с древесиной. Когда учишься, берешь более дешевую, потом подороже. Тут сложно посчитать минимальный капитал для начала работы, так как есть несколько видов развития этой отрасли: одиночные мастера, семейное ремесло и с привлечением рабочей силы. Поэтому, какой начальный капитал нужен, чтобы начать это дело, зависит от выбранного вами направления. Я пришел в это дело с нулевым капиталом. Мне все подготовил отец. У него было и оборудование, и помещение. Он знал, где брать древесину и другие необходимые материалы. Он всему меня научил.

— А где вы берете сырье?

— Музыкальные инструменты в основном изготавливаются из древесины. Для деревообработки есть специальная технология. После приобретения дерева мы его сушим. Дальше идет распил. Потом сборка, чистка, покраска, лакировка. В основном мы закупаем местную древесину. Для изготовления музыкальных инструментов классика — это сушеная ель для деки (из нее делается большинство акустических инструментов). Наша тянь-шаньская ель, которая произрастает в Алматы, достаточно хорошая, поэтому мы пользуемся ею. Сейчас на рынке за кубометр нужно отдать 60−70 тыс. тенге. Можно использовать зарубежную, но она будет дороже, что отразится на себестоимости инструмента.

Дальше корпус инструмента. Для него в основном используется твердая древесина. Но классика — это клен. Издревле казахские инструменты изготавливались из материала, который растет на территории Казахстана (яблони, груши, урюк, арча). Мы сейчас используем и другие более твердые сорта дерева, такие как клен. Из зарубежных это бук, палисандр, красное дерево. У них есть природная текстура и цвет, который не требует покраски, и она достаточно красивая.

Также используем металлические струны, кости, конский волос и так далее. Для кобыза — конский волос. Для деки — обычную кожу крупного рогатого скота. Что касается струн — раньше на домбру и на инструменты использовали струны из козьих кишков, плюс еще конского волоса. Но так как это материал природный и часто рвется, подвержен изменениям при влаге и жаре, то недостаточно удобен для музыкантов. Поэтому сейчас используем для домбры жилки, для шертере, бас шертере, жетыгена струны с металлической обмоткой, нейлоновой обмоткой, стальные струны. Они долговечные и дают хороший звук. Главное тут — не потерять естественное казахское звучание.

— Что в этом деле самое важное?

— В изготовлении музыкальных инструментов я считаю главными несколько вещей. Первое — добиваться красивого и яркого звучания. Это самое главное. Второе — идти в ногу со временем: покупать новые станки, использовать новые материалы, такие как струны, колковые механизмы, придерживаться новых стандартов качества в сфере изготовления музыкальных инструментов. И, конечно же, очень важно всегда придерживаться национальных особенностей музыкальных инструментов. Нельзя сделать на домбре пять струн. Получится уже гитара.

Чтобы не отставать, приходится всегда использовать какие-то новшества. Но они минимальны. Мы не можем менять сильно облик и звучание инструмента. Важно, чтобы он оставался исконно казахским.

— Насколько в Казахстане велик рынок музыкальных инструментов? Есть ли крупные компании, с которыми вам приходится конкурировать?

— Я бы не сказал, что это масштабный рынок. Население Казахстана малочисленно. Музыкальными казахскими инструментами в основном пользуются казахи. И не каждая казахская семья намеревается приобрести домбру, например. Из-за рубежа покупают люди, в основном коллекционеры или казахская диаспора. Но таких не много. Контингент весьма ограничен. Наши потенциальные клиенты — это учащиеся музыкальных школ, кружков, студенты консерваторий, училищ, профессиональные музыканты, сольные исполнители.

Что касается конкурентов. Я знаю, что производство музыкальных инструментов активно развивается в Алматы, зарождается в Астане. В Алматы есть две фирмы с большим штатом, есть около 10 мастерских, где работают ребята по пять человек. Но, в этой сфере остаются те, кто действительно хочет этим заниматься.

— Из чего складываются цена и себестоимость инструментов?

— Цена формируется из следующих пунктов. Во-первых, из какого материала сделан инструмент. Фильтрует ли мастер, отбраковывая древесины, у которой часто бывают пороки в виде сучков, трещин, загнивания или повреждения насекомыми? Убирает ли недостатки? У каждого материала своя стоимость. Если исчислять себестоимость инструмента, сюда нужно включать и лакокрасочный материал, струны, механизмы, серебро или камни, используемые для декорации. Дальше дизайн. Сколько времени на него было потрачено. Мы каждый год стараемся что-то менять, вносить новое. Стоять на одном месте считаем нецелесообразным. Третье — чистота сборки и покраски. Это может занять неделю, если делать качественно. Но самое важное, как уже было отмечено выше, это звучание. Без этого самый красивый инструмент не будет иметь ценности. Каждая древесина звучит по-своему. В этом деле нет стандарта. Ты должен всегда чувствовать материал, с которым работаешь. Следующая составляющая — узнаваемость мастера. Новые мастера не могут поставить большую цену. Начинают с 50−70 тысяч тенге.

Себестоимость складывается из материала и затраченного времени. Некоторые могут затратить три дня на изготовление одного инструмента, другие неделю. Мы делаем акцент на качестве и тратим на это около недели. Тщательно осуществляем сборку, покраску, чистку. Точную себестоимость я сказать не могу, потому что с каждым годом все меняется. Мы всегда стараемся придумывать механизмы, которые облегчают наш труд. Если мы нашли, как упростить нашу работу, то себестоимость становится ниже. Играет роль совершенствование, поиск нового. Если ты тратишь на это время, потом хочется включить это в стоимость. Например, некоторые механизмы отец придумывал только после 40 лет опыта.

— Насколько прибыльно это дело?

— С каждый годом мастеров в этой сфере становится все больше, но конкуренция все еще не жесткая, поэтому она достаточно привлекательна. Насчет прибыльности скажу, что я на этом деле зарабатываю не меньше, чем когда зарабатывал юристом. Прибыль складывается из грамотных продаж. Недостаточно просто изготавливать что-то, надо уметь это продавать. Искать пути и знать, кому ты продаешь. Мы нацелены на профессионалов.

Сейчас вы можете найти домбру от 10 тысяч тенге. Что касается кобыза, жетыгена, то они начинаются от 80 тыс. до 450 тыс. тенге — это средняя стоимость. Для каждого слоя населения есть конкретный мастер. Стоимость наших инструментов начинается от 150 и выше. Мы устанавливаем цену, исходя из финансовых возможностей потребителей. Обязательно ориентируемся на спрос. Все зависит от рынка. Каждый по-разному. Мертвый сезон — это лето. «Жаркий» сезон — с осени до зимы. Среднего показателя по клиентам нет. Из года в год они меняются.

— Насколько велик ваш ассортимент?

— Сейчас у нас 10 наименований музыкальных инструментов: три вида шертера (альт, бас и контрабас), три вида кобызов (кыл кобыз, прима кобыз, альт кобыз). Они различаются между собой по объему, по звучанию. Домбра двух видов: двухструнная и трехструнная. Жетыген, сыбызгы (духовой инструмент). Это основные виды, которые мы сейчас делаем. Но мы не делаем акцент на ударных инструментах и духовых. В основном на щипковые и смычковые. Очень мало мастеров, изготавливающих абсолютно все инструменты. В основном специализируются на одном или двух. Например, на домбре, шертере и т. д. Так легче развивать свое мастерство, плюс на все времени не хватает.

— Планируете ли вы открыть специализированный магазин?

— Да, я считаю, это необходимо, если мы будем продолжать заниматься этим делом. Тут все упирается в средства, возможности. Если открывать музыкальный магазин, то не только с инструментами, но и различными аксессуарами, необходимыми для мастеров. Может, какие-то составляющие, чтобы человек сам мог изготовить музыкальный инструмент. Собрать его, как конструктор.

Казахстан > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 30 мая 2018 > № 2632128 Адиль Абдрахман


Казахстан. Сербия > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 29 мая 2018 > № 2632138 Градимир Митич

Почему в Алматы стало мало премиальных ресторанов?

Елена Тумашова

Ресторатор Градимир Митич сравнивает прибыльность концептов

В Казахстане ресторатор Градимир Митич уже десять лет. Работал в разных заведениях — и как шеф-повар, и как сооснователь. Запускал рестораны в премиальном сегменте — рыбный LaBarca и мясной AndMEAT. Год назад открыл в Алматы сербскую бургерную Andrić burgers — стрит-фуд, о котором давно мечтал. В конце прошлого года начал заниматься рестораном GATO с кухней фьюжн (сочетание перуанской, азиатской, средиземноморской), в конце марта это заведение открылось.

Вместе с экспертом деловой еженедельник «Капитал.kz» попытался разобраться, на чем рестораны Алматы могут заработать больше — на рыбе или на мясе, сохраняется ли у посетителей интерес к премиальному сегменту и насколько проходимость в бургерной может увеличиться летом по сравнению с зимой.

– Градимир, если рассматривать все заведения, в которых вы работали в Алматы, какой концепт – рыба, мясо, бургеры, фьюжн – запускать было сложнее всего?

– Ни с одним не было больших сложностей. Когда открываешь заведение, всегда требуется лишь время для того, чтобы работа была налажена. Невозможно все сделать так, чтобы работало идеально с самого начала, и не дорабатывать, не улучшать что-то в процессе.

– С бургерами вы попали в свое время в тренд?

– Все сравнивают наш бургер с обычным бургером. Я объясняю: не надо, это другое. Обычно в заведениях фастфуда вам дают готовый продукт: вот такая булочка, вот такая котлета, вот такой топинг (соус – кетчуп, майонез, горчица и пр. – Прим. ред.). У нас же вы можете сконструировать свой бургер сами: на витрине есть салаты, топинг, и вы выбираете, что добавить к хлебу с плескавицей (балканская котлета. – Прим. ред.).

Идею открыть заведение стрит-фуда я вынашивал с первого дня своего пребывания в Казахстане. Просто, видимо, время было неподходящим для ее реализации. Работал в разных ресторанах, в том числе в премиальном сегменте, поднимал свой профессиональный уровень. И, конечно, вопрос заключался еще и в деньгах. Но, да, мы открылись в самый бум.

– Какую проходимость вы ожидали получить, открываясь на волне интереса к бургерам?

– Определенной задачи не было, потому что формат, который предлагаем мы, был новым для города. К тому же в Казахстане, в Алматы в частности, пока еще нет культуры уличной еды. Но, думаю, со временем она придет. Наше заведение по площади 30 кв. м, летник чуть больше, пришлось перестраивать, чтобы получить большую посадку. Проходимость увеличивалась с каждым днем. Зимой в день мы продаем по 60-70 бургеров, летом – по 400. При хорошей погоде летом в пятницу-субботу-воскресенье проходимость может достигать 600 человек.

В GATO, к слову, тоже хорошая проходимость: воскресенье считается более спокойным днем, но в целом за три последних дня недели здесь может пройти 1,5-2 тыс. человек. В пятницу вечером – 2,5-3 посадки, это 350-400 человек, плюс дневная посадка. Мы рассчитывали на 1,5 посадки.

– Для премиального сегмента какое количество посадок считаете хорошим?

– По-разному. Бывает, ресторан премиального сегмента работает 3-4 дня в неделю, а в понедельник-вторник посетителей очень мало, а, бывает, всю неделю работает хорошо. В ресторане премиального сегмента не должно быть больше 30-40 посадочных мест, 50 – максимум. Идти с большим помещением, где 100-120 посадочных мест, в премиальный сегмент – это поработать пару месяцев, не больше. Люди хотят качество. Понятно, что в среднем и ниже среднего они тоже хотят качество. Но не всегда может так получиться. Хорошее качество – не означает только качественный продукт, это также и качество приготовления, и качество обслуживания.

– Сколько потребовалось средств для открытия бургерной?

– Для запуска – $30 тыс. Но, по факту, каждый раз, как только поступали какие-то деньги, мы вкладывали дополнительно в развитие бизнеса. Я сторонник того, чтобы не сразу возвращать вложенные деньги, а сделать так, чтобы бизнес хорошо работал. Если я не успел сделать что-то или закупить что-то до запуска, стараюсь в течение полугода-года устранять эти недоработки, вкладывая дополнительные средства.

– Насколько это прибыльный бизнес?

– Как и каждому бизнесмену, мне хотелось бы зарабатывать много. Но это не настолько прибыльный бизнес. Прежде всего, потому что это что-то новое для города. На показатель прибыли сильно влияет сезонность: зимой спад, летом подъем, и разница между сезонами может достигать 60-70%, а то и 100%. Если делить на двух партнеров, то мы бы хотели получать примерно по $5-10 тыс. Но первый год, как и у многих заведений, был не особо прибыльным.

– Какой из четырех концептов самый доходный?

– GATO не буду сравнивать, поскольку слишком мало времени прошло с открытия этого ресторана. Учитывая, что La Barca мы запустили четыре года назад и год назад я оттуда ушел, но она работает до сих пор, думаю, этот ресторан хорошо зарабатывает. Был какой-то момент, когда все места там были зарезервированы на месяц вперед, это о чем-то говорит.

– Сколько там составлял средний чек?

– По-разному. Человек мог заказать, например, недорогую бутылку вина, заказать какое-то блюдо и на двоих оставить 40 тыс. тенге. А могло быть и так: заказали пасту за 4 тыс., а вино купили за 150 тыс. тенге. Но если все же говорить о средних цифрах, то приблизительно 25-30 тыс. на человека.

– Поставщиков рыбы сложно найти?

– Нет. Проблема найти у правильных поставщиков правильный продукт – свежий, качественный, если замороженный – то правильно замороженный.

– Можно сказать, что рыбные рестораны более доходные, чем мясные?

– Да, сели они правильно сделаны. Казахстан – мясная страна, но удержать правильное качество мяса в ресторане очень тяжело. Подводят именно поставщики. Не люди, которые работают в ресторане, не сам ресторан. Начинаешь работать с каким-то поставщиком, первая партия идеальна, последующие три – все хорошо, мясо отличное, даже мариновать не нужно. Но потом качество начинает ухудшаться. Ты хочешь заказать 10 килограмм, тебе говорят – нет, не можем столько привезти, заказывайте больше. Заказываешь 30 килограмм, из них 15 оказываются некачественными – мясо жесткое. Ты как повар ищешь способы, как сделать его мягким. Но гости чувствуют: что-то не то, иначе, чем в прошлый раз. Проблема еще и в том, что круг поставщиков довольно узкий. Качественного мяса меньше, чем потребителей. Поэтому иногда легче просто взять рыбу, приготовить и подавать клиентам.

– Не раз слышала от рестораторов, что довольно сложно в Алматы работать в рамках одного концепта, приходится делать что-то дополнительно – вводить в меню блюда, которые не совсем в концепте…

– Проблема в том, что люди избалованы, как, например, в Москве, так и в Алматы. Именно поэтому ресторанная сфера в Москве постоянно и сильно движется вперед. Я сам сталкивался с таким явлением: человек заглядывает в ресторан впервые, ему нравится кухня, он приходит несколько раз, пока не попробует все блюда, которые есть. А потом говорит: когда будет что-нибудь новенькое. С этим мы сталкивались и в La Barca, и в And MEAT. Я же не могу ориентироваться на 10-20-30 человек, я готовлю по меню.

Но самое интересное – когда приходят люди и говорят: а что, у вас суши и пиццы нет? Нет, мы не готовим эти блюда. А, ну, тогда мы уходим – вот такая реакция в ответ. Или то же самое: я не ем мясо с кровью. Но почему? Ты же приходишь ко мне на протяжении четырех лет, значит, доверяешь как повару. Если нет запретов, связанных с религией, национальностью, здоровьем, то почему нельзя попробовать? Конечно, люди меняются в своем отношении к ресторанной кухне, но это очень долгий процесс.

– Какова рентабельность в каждом из четырех форматов?

– В рыбных ресторанах наценка на рыбу хорошая, но небольшая. Поставить 300-400-500%, как раньше, уже невозможно, продукт сам по себе дорогой. Если я рыбу, купленную за 20 тыс. тенге за килограмм, например, сибас, дорадо, лосось, буду продавать за 60-70 тыс., ее никто покупать не будет. Люди понимают цену, они стали много путешествовать. И я не вижу смысла в завышении цены на рыбу. Потому что есть вещи, на которых можно хорошо заработать, а есть вещи, на которых хорошо заработать нельзя. Салаты всегда будут продаваться хорошо, но дорогая рыба – нет. Наценка на рыбу может достигать 100%: купил за 20 тыс., продал за 35-40 тыс. тенге. Нужно понимать, что есть норма: дешевле определенной планки продавать не можешь. Есть плата за коммунальные услуги, заработные платы персоналу, множество процессов, которые посетителям не видны. Например, у меня все продукты хранятся в вакуумных пакетах, каждый такой пакет стоит 100 тенге.

– В чем, на ваш взгляд, главное отличие премиального ресторана от «обычного»?

– Премиальных ресторанов в городе было много, сейчас стало мало. Премиальный – это там, где средний чек больше 30 тыс. тенге и где правильный сервис. Но, как мне кажется, у «обычных» ресторанов есть преимущество перед премиальными – хорошая отдача от кухни, все блюда отдаются вовремя. Для меня идеальный ресторан – это когда кухня и зал находятся рядом, вынесли блюдо с кухни – оно сразу же попало к посетителю. Поэтому я люблю маленькие рестораны. Поэтому GATO для меня – новый опыт, эксперимент. Я всегда работал в небольших заведениях, до 50-70 посадочных мест вместе с летником. Здесь – почти 200.

– Почему ресторанов в премиальном сегменте стало меньше в Алматы?

– Люди перестали видеть смысл в трате больших денег в ресторанах. Конечно, останется процент богатых гостей, которые готовы платить много, и это так в любой стране. Но люди среднего и выше среднего дохода уже выбирают, что, где и как будут есть. Они начали считать деньги, смотреть меню, обсуждать. И так и должно быть.

Казахстан. Сербия > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 29 мая 2018 > № 2632138 Градимир Митич


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > minfin.ru, 26 мая 2018 > № 2637684 Алексей Лавров

Выступление заместителя Министра финансов Алексея Лаврова на панельной сессии "Крупные российские и иностранные компании VS малый и средний бизнес: взаимное доверие заказчика и поставщика" в рамках ПМЭФ-2018

Лавров Алексей Михайлович

Заместитель Министра

А.М. Лавров: Доброе утро, уважаемые коллеги. Мне кажется, вчера премьер-министр Японии удачно связал слово, которое есть в названии нашей сессии, «доверие» со словом «уверенность». По-русски слова однокоренные, не знаю, как в других языках. В чём должна быть уверенность у взаимодействующих сторон? Наверное, не только друг в друге, но и в правилах, по которым они взаимодействуют, чтобы эти правила были понятные, прозрачные, объективные. С этой точки зрения, мне кажется, и нужно смотреть на весь процесс закупок.

При этом, глядя на экран и иногда даже слушая выступления, я, например, не совсем понимаю, о закупках по 44-ФЗ или по 223-ФЗ идёт речь. По общему смыслу понятно, что по 223-ФЗ. Но звучат вещи, которые либо напрямую апеллируют к недостаткам 44-ФЗ, либо выражают надежду, как этот федеральный закон улучшить. Минфин – регулятор молодой, сейчас только год исполняется. Мы не за всё можем отвечать, но готовы отвечать за всё, что в этой сфере происходит. Как видно, участники закупок отмечают положительные изменения в этой области, и это здорово. И мы будем сохранять преемственность, решать проблемы. Мы регулируем сферу государственных закупок в узком смысле – 44-ФЗ. Там не 16 трлн рублей, а 6 трлн, и малый бизнес составляет примерно 15%. Правда, здесь цифры не сопоставимы с 223-ФЗ, потому что 223-ФЗ регулирует малое и среднее предпринимательство, а 44-ФЗ – только малое. Может быть, в этом был какой-то философский смысл, когда всё это вводилось, и теперь нам и в 44-ФЗ тоже нужно средний бизнес подтягивать? Но это проблема техническая.

Что мы предлагаем делать по 44-ФЗ и что уже делаем для малого бизнеса? Во-первых, у нас принят закон, по которому Правительство разрешает вообще обнулять обеспечение заявок, если закупка менее пяти миллионов. Правительство решило – для начала миллион. Итак, малый бизнес не будет предоставлять никакого обеспечения закупок при маленьких торгах – собственно, в них большинство участников и есть малый бизнес. Мы предлагаем идти дальше: освободить малый бизнес от предоставления обеспечения исполнения контракта, если у него есть за последние три года три подтверждённых исполненных государственных, муниципальных контракта.

Мы предлагаем это решение не только для малого бизнеса – для всех, и это решает, в том числе, проблему, которая здесь прозвучала – ввести правило второго участника. Если сейчас по конкурсным, по конкурентным процедурам кто-то победил, в том числе демпингуя, и не смог справиться – что делает заказчик? Он вынужден всеми правдами и неправдами договариваться и иногда закрывать глаза на некачественный продукт, потому что вторая, следующая процедура уведёт его куда-то там, потеряются бюджетные деньги и так далее. Мы предлагаем правило второго участника – право безо всяких дополнительных процедур заключать договор с тем, кто участвовал в этой же конкурентной процедуре. Всё это решает очень большую часть проблем, по крайней мере, проблему явного демпинга точно. Выиграл или нет – ты должен, прежде всего, выполнить контракт.

Я говорю про 44-ФЗ, но почему про него? Потому что мы считаем, что 223-ФЗ должен брать пример с 44-ФЗ. В рамках 44-го закона предлагаем ввести согласие на исполнение контракта без заполнения множества листов о том, как ты будешь выполнять то или иное усложнённое техническое задание, – просто формула «да – нет»: я согласен выполнить такой объём работ, согласен поставить товар.

Как уйти от излишней детализации? Наверное, сложной уйти от вопросов настройки услуг, работ, а вот по товарам, мы считаем, надо завершать формирование каталога товаров, работ и услуг. Каталог уже есть, в нём 25 тысяч позиций, можно на него посмотреть. Иногда позиции могут быть чересчур широкими, иногда узкими, но, тем не менее, это путь, который многие регионы уже проходят, и, кстати говоря, некоторые уже успешно прошли – стандартизация. Позиция каталога – нажимаете кнопку, и там описание того, что мы хотим купить. И без всякого усложнения. Ещё раз, это 44-ФЗ, а в 223-ФЗ что мы можем регулировать, кроме общих принципов? У нас вопросов больше возникает к Положениям о закупках в субъектах к 223-ФЗ. Всё, о чём сейчас говорилось, – почему бы это не сделать в Положениях о закупках? Почему не распространить лучшую практику этих победителей? Примите какой-нибудь совместный документ, в котором говорилось бы, что делать правильно и нужно, а что делать не очень прилично.

Почему в 44-ФЗ среднее количество заявок три, а в 223-ФЗ – 1,8? Почему в 223-ФЗ непонятные неконкурентные процедуры – 60%, а в 44-м законе аукционы – 60%? Для малого бизнеса в рамках 223-ФЗ мы тоже предлагаем ряд шагов, и эти законопроекты либо внесены в Госдуму, либо вот-вот будут внесены – это стандартизация заявок. Ровно так же сделаем и в 44-ФЗ: запрет требовать дополнительные документы при закупках. И стандартизация гарантий – также по единообразной стандартной форме.

Ну и самая главная новация, к которой мы все готовимся с неким трепетом, – это переход с 1 июля к закупкам у малого и среднего бизнеса на единых площадках в рамках 44-ФЗ. Почему у нас в 223-ФЗ, если я не ошибаюсь, около 170 торговых площадок, на некоторых из которых проводится буквально по несколько процедур в год, – не очень понятно. Но с октября, после того, как будет завершен процесс отбора площадок (по нашим критериям их будет не более 10: 6 из них работают сейчас по 44-ФЗ, 4-5 –по 223-ФЗ), они войдут в единый список площадок, на которых будут проводиться торги и по 44-ФЗ, и по малому и среднему бизнесу. Всё будет проходить по стандартным электронным процедурам, стандартным проверкам соблюдения требований – в общем, идёт переход к сближению требований 44-ФЗ и 223-ФЗ. Нам кажется, это правильная линия, только здесь нужно вовремя остановиться, потому что коммерческие интересы никуда не исчезают – в конце концов, коммерческие структуры должны самостоятельно определять свою закупочную политику.

Мы слишком сильно отошли от принципов регулирования того, что мы называем государственными закупками, хотя на самом деле государственными закупками это в прямом смысле не является. Думаю, что нам нужно будет вносить изменения и в 44-ФЗ, и в 223-ФЗ, чтобы сделать эти документы, по крайней мере, совместимыми и одинаково комфортными и для заказчиков, и для поставщиков.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > minfin.ru, 26 мая 2018 > № 2637684 Алексей Лавров


Россия > Агропром. Медицина. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 24 мая 2018 > № 2636348 Александр Винокуров

Новый акционер «Магнита» Александр Винокуров: «В ближайшее время выходить не собираемся»

Компания Marathon Group приобрела акции «Магнита» у ВТБ. О планах развития ритейлера новый акционер рассказал в интервью Business FM

Новый акционер «Магнита» Александр Винокуров прокомментировал Business FM сделку по покупке акций ритейлера. Его компания Marathon Group купила у ВТБ почти 12% «Магнита».

О планах на торговую сеть, о жизненном пути и известных родственниках Александр Винокуров на форуме в Петербурге рассказал главному редактору Business FM Илье Копелевичу.

У нас в студии Александр Винокуров, управляющий партнер и президент компании Marathon Group. Эта компания сегодня в хедлайнах, поскольку вы приобрели почти 12% акций «Магнита» у ВТБ. Вопрос простой: в чем была логика этой сделки. Я знаю, что ваша компания до сих пор очень быстро развивалась, но, в основном, в области фармацевтики и аптечного бизнеса — производства, продажи и поставок на госнужды, в том числе вакцины и так далее. Это огромная покупка. Что вы будете делать в «Магните»?

Александр Винокуров: Мы являемся инвестиционной компанией. С первого дня, как мы создали Marathon Group, мы заявляли о нескольких отраслях, которые мы считаем, с точки зрения фундаментальных драйверов, наиболее интересными в российской экономике. И ритейл мы всегда обозначали как один из приоритетов. Очевидно, «Магнит» — это один из двух лидеров в российском ритейле. Мы считаем, что это компания фундаментальная и недооцененная. У нее есть большой апсайд (ожидаемый рост котировок акции — Business FM) при всех текущих показателях — операционных и финансовых. И мы считаем, что также есть апсайд от улучшения, от повышения эффективности компании, а также с точки зрения роста и увеличения доли рынка. Надо не забывать, что у двух ведущих российских продуктовых ритейлеров Х5 и «Магнит» всего лишь 20% доли рынка. Поэтому, очевидно, здесь есть большой потенциал для роста и для консолидации. Поэтому мы очень bullish (англ. полны оптимизма — BusinessFM) по поводу бумаг, мы очень bullish по поводу данной компании, мы очень bullish по поводу команды и считаем, что у компании есть большой потенциал.

То есть вы здесь выступаете портфельным инвестором? Вы покупаете, потому что после подорожания вы собираетесь продать? Или вы собираетесь в этом бизнесе закрепиться?

Александр Винокуров: Ну, вы знаете, мы на сегодняшний день владеем чуть меньше 12% акций в компании. Мы смотрим на эту инвестицию как минимум как на среднесрочную. Мы, естественно, не собираемся выходить в краткосрочном периоде, потому что мы считаем, что апсайд здесь большой. Полностью апсайд будет реализован в течение двух-трех лет. Как я уже ранее говорил, мы будем готовы, скорее, рассматривать увеличение в каком-то размере нашего пакета, нежели чем уменьшение или выход в краткосрочной перспективе.

Нет ли опасений, которые, мне кажется, они могут возникнуть? «Магнит» развивался как компания одного человека под абсолютно четким, явным лидерством. Сейчас количество акционеров увеличивается. Между разными акционерами, в конечном счете, могут быть какие-то трения, разные взгляды на то, что нужно сделать с компанией в данный момент. А история «Магнита» до сих пор была совершенно другой. Вот такое уже размывание, увеличение числа акционеров, членов совета директоров, оно, на ваш взгляд, рынком как будет восприниматься?

Александр Винокуров: Ну, во-первых, несколько слов о Сергее Николаевиче Галицком. Я с ним, к сожалению, не знаком. Надеюсь познакомиться с ним в краткосрочной перспективе. Я считаю, что он гениальный бизнесмен, смог построить с нуля компанию такого масштаба. Да, он, конечно, был очень сильно вовлечен в управление. Я считаю, что диверсифицированная база акционеров, всех, кто нацелен на увеличения стоимости компании, — это для компании, скорее, хорошо. Компанией должен управлять менеджмент. А акционеры через советы директоров, соответственно, должны вовлекаться в те решения, которые идут в соответствии с англосаксонской системой корпоративного управления. Поэтому я не предвижу трений.

ВТБ сейчас останется старшим партнером.

Александр Винокуров: ВТБ останется одним из акционеров, самым крупным акционером.

У них, по-моему, 17% остается.

Александр Винокуров: Абсолютно верно. Во-первых, мы считаем, что ВТБ — компания, которая занимается прямыми инвестициями, она очень профессиональная. И можно посмотреть на трек-рекорд ВТБ, на их инвестиции — «Лента», тот же самый «Бургер Кинг». Да, и ВТБ как инвестор доказал свою эффективность. Во-вторых, я бы не использовал слово «партнеры». Это, скорее, соакционеры. У «Магнита» большое количество акционеров, и ВТБ — один из них. И мы считаем, что все акционеры «Магнита», как и крупные — ВТБ, так и более мелкие, все нацелены на одно — на максимизацию стоимости компании. Поэтому здесь у всех совпадают интересы, и я не предвижу потенциал, как вы называете, каких-то трений.

Marathon — компания пока не очень известная, хотя, на самом деле, она довольно крупная. Я понимаю, что сделка эта закрытая, непубличная, поэтому стоимость ее не разглашается, условия не разглашаются, кредитные или не кредитные ресурсы, использованные для покупки, когда осуществляется оплата, — это происходит только между продавцом и покупателем. Вы можете сказать что-то об этом, если захотите. Захотите ли?

Александр Винокуров: Сегодня в нашем релизе мы сказали, что сделка была профинансирована за счет кредитных комбинаций и собственных средств.

К вам есть личный интерес как к персоне, потому что вы начинали, по-моему, в «Альфа-банке», не так ли?

Александр Винокуров: Я в «Альфа-банке» никогда не работал. До основания Marathon Group я работал в компании «А1» (инвестиционная компания России, ключевое инвестиционное подразделение «Альфа-Групп» — Bsuiness FM).

Причем, там у вас были очень большие достижения, быстрый рост. Всех привлекает, конечно, медийный интерес — ваши родственники. Извините, об этом нельзя не сказать, потому что, безусловно, интересно и за этим, конечно же, будут следить. Насколько я представляю — потому что я чуть-чуть наблюдал за вашей биографией — ваши успехи в бизнесе состоялись раньше, чем вы стали супругом дочери министра иностранных дел. И все-таки два слова, если вы об этом расскажете, это будет всем интересно и понятно. Как состоялся ваш рост в бизнесе?

Александр Винокуров: Ну, вы говорите, что вы изучали мою биографию.

Поверхностно.

Александр Винокуров: Я начинал инвестиционным банкиром. Потом я проработал шесть лет в Фонде прямых инвестиций TPG. После этого...

Который, кстати, партнер ВТБ тоже...

Александр Винокуров: Который был, да, партнером ВТБ...

Так что здесь вы хорошо знакомы.

Александр Винокуров: Абсолютно. Поэтому, что я могу добавить? Карьеру свою делал сам, но родственником своим я очень горжусь. У него сейчас очень непростая работа.

Спасибо.

Александр Винокуров: Вам спасибо.

Илья Копелевич

Россия > Агропром. Медицина. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 24 мая 2018 > № 2636348 Александр Винокуров


Украина > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > interfax.com.ua, 23 мая 2018 > № 2630785 Игорь Мазепа

Глава "Конкорд Кэпитал" Игорь Мазепа: Украине нужен частный иностранный инвестор, но он придет только при наличии реальных реформ

Эксклюзивное интервью основателя и главы инвесткомпании "Конкорд Кэпитал" Игоря Мазепы агентству "Интерфакс-Украина" (I часть)

- Как инвесторы реагируют на приближение предстоящих в 2019 году выборов президента и парламента? Считают ли они, что риски Украины растут?

- Украина уже сама по себе риск.

Знать и понимать эти риски - это, скорее, моя задача, как и объяснять инвесторам, какие риски и возможности существуют на нашем рынке.

В целом инвесторов сегодня больше интересуют вопросы долговых платежей, реформ и коррупции - то, что реально на слуху. По этим вопросам я получаю от инвесторов абсолютно разные комментарии.

Единственное, в чем они все сходятся, это в том, что на их отношение к Украине будет очень сильно влиять позиция Международного валютного фонда (МВФ). А Фонд четко дал понять, чего именно он ждет от Украины. Во-первых: антикоррупционный суд. Это - краеугольный камень: о нем говорят и активисты, и западные дипломаты, и МВФ, и все остальные. Этого также ждут и иностранные инвесторы.

Во-вторых: это вопрос газа. Когда МВФ год назад выдавал Украине четвертый транш кредита EFF в $1 млрд, вопрос газа выглядел уже решенным: правительство должно было только технически его реализовать, и это решение очевидно ожидалось до начала отопительного сезона. Причем, насколько мне известно, от инсайдеров в МВФ и дипломатических кругах, в Фонде с большим удивлением и сожалением узнали, что повышения цен на газ не будет, и узнали не напрямую, а как все мы, из телеэфира. Думаю, у них после этого сложилось более чем просто неприятное впечатление.

Мы, в "Конкорде", даже прорабатывали в рамках модели развития дальнейших событий сценарий отзыва Фондом последнего транша, поскольку вопрос газовых тарифов был строгим предварительным условием. Если условие не выполнено, то у кредитора есть все основания потребовать финансирование обратно и по нашей оценке вероятность выставления такого требования была очень высокой.

То есть, до решения этих вопросов, о новых деньгах или новых программах не может быть и речи, и, насколько я понимаю, эти вопросы уже переходят в политическую плоскость. Теперь все зависит од того, как поведет себя премьер - как политик или технократ… Очевидно, что в руках президента принятие решения об антикоррупционном суде, а в руках премьера - по ценам на газ.

- Как долго инвесторы готовы ждать этих решений?

- Сразу отмечу, что инвесторы довольно таки положительно реагируют на изменения, которые происходят в стране: на "Осень реформ", которая была, на появление абсолютно рабочего и независимого Национального банка, на изменения внутри "Нафтогаза". Напомню, что "Нафтогаз" всегда был "черной дырой", в которой прятались сотни миллиардов гривень. Долгие годы аналитики к дефициту бюджета Украины добавляли дефицит Пенсионного фонда и дефицит "Нафтогаза". Благодаря усилиям нового менеджмента дефицит "Нафтогаза" сменился профицитом. Пенсионный дефицит, к сожалению, по-прежнему, остается, из-за отсутствия желания что-то менять.

Я вижу категоричное настроение премьера Владимира Гройсмана исправить эту ситуацию, но, я также понимаю, премьер по многим вопросам связан по рукам и ногам. Мы даже с нашим руководителем аналитического департамента Александром Паращием обсуждали: Гройсман - хороший или плохой? Пришли к мнению, что он - супер-премьер, но только связан по рукам и ногам.

- С учетом такой ситуации, какой у "Конкорд Кэпитал" макропрогноз на текущий год?

- Мы считаем, что Украина будет расти. Наш прогноз находится на одном уровне с ожиданиями Всемирного банка (ВБ) и МВФ - 3,0-3,5%. Основным фактором является внутреннее потребление, триггером или первоначальным толчком в котором послужило повышение минимальной заработной платы в начале 2017 года. И этот фактор еще не исчерпался, зарплаты продолжат расти на фоне катастрофической ситуации на рынке труда.

Кстати, думаю, что рынок труда будет и самым большим риском для экономики - в меньшей степени курс гривни к доллару, и в большей именно рынок труда, поскольку миллионы украинцев продолжают уезжать либо в Восточную Европу, либо в Россию. Бизнесу уже трудно нанять малоквалифицированного рабочего на зарплату ниже 10 тыс. грн, он уже просто вынужден платить высокие зарплаты даже без решения правительства. Это, в свою очередь, сказывается на маржинальности и многих бизнесменов "скашивает", тем более, что далеко не все еще выбрались из ситуации делевереджа (снижения долговой нагрузки - ИФ) 2008 и 2014 годов.

С другой стороны это и неплохо, так как действительно повышает благосостояние украинцев и сказывается на росте экономики.

Позитивные ожидания относительно макроэкономики поддерживают и внешние рынки: цены на основные биржевые украинские товары или стабильны, или понемногу растут, производство тоже растет.

Курс гривни - не самый большой риск и не самый весомый фактор. Да и девальвация до 30 грн/$1, на мой взгляд, это неплохо.

- Такой макросценарий - это с учетом продолжения сотрудничества с МВФ или без него?

- Экономический рост возможен в 2018 году и без МВФ.

Но МВФ, конечно, очень важен. Во-первых, это около $2 млрд финансирования. От решения Фонда также зависит судьба европейских денег, кредиты ВБ, гранты - это по нашим оценкам еще порядка $1,5-2 млрд.

Но, что самое главное, МВФ может и должен стать триггером для привлечения частных денег. Политически мотивированные кредиты - это небольшое достижение, важно успешно конкурировать за деньги частных инвесторов, которые очень мобильны и эффективны. Могу для примера привести Нигерию, где в чем-то аналогичная ситуация. Мы интересовались выпусками долговых инструментов в местной валюте, где до принципиального решения иностранных кредиторов размер рынка был эквивалентен $800 млн. Причем Нигерия – это огромная страна и это очень немного для нее. Всего за шесть недель после позитивного прогноза для западных кредиторов этот рынок вырос до $10 млрд: правительство и частные компании вышли и получили возможность привлечь такое невероятное количество денег буквально за считанные недели!

Частный иностранный инвестор - это то, что нужно Украине. Но он придет, если МВФ увидит реальные действия по реформированию страны.

- Вы допускаете выход Украины на рынок внешних займов до получения очередного транша МВФ?

- Наверное, у правительства сейчас действительно есть опция привлечь финансирование через евробонды. Но я боюсь, что это может ослепить умы наших чиновников. Почему-то все сейчас придерживаются мнения, что МВФ нам не нужен, мы лучше без всяких обязательств возьмем "недорогие" деньги. Но, во-первых, они будут дорогие. А, во-вторых, это может привести к полному замораживанию реформ. Сейчас хотя бы МВФ является стимулом каких-то действий, а если и этот драйвер пропадет, то вообще беда. Сегодня очевидно, что для того чтобы реформировать "систему", правительству можно давать кредиты только под реформы. Внутреннего желания у чиновничьего аппарата менять что-то самостоятельно, пока нет.

Кроме того, я бы очень не хотел, чтобы страна повторила ситуацию, как с президентом Виктором Януковичем, который в один момент решил отказаться от поддержки Фонда и других кредиторов, посчитав, что Украина в состоянии привлекать финансирование через евробонды, в России или еще где-то, и таким образом как-то "пропетлять".

- Так вы верите в транш от МВФ в этом году или нет?

- Думаю, что его вероятность 50% на 50%.

- А без него Украина пройдет долговой пик 2019-2020 годов?

- Грубо говоря, присутствие МВФ и западных политически мотивированных денег (суммарно около $4 млрд) потенциально могло бы перерасти еще в $10 млрд частных денег. Внешние выплаты до конца следующего года - $10 млрд. Плюс дефицит текущего счета, по всей видимости, к концу следующего года составит $15 млрд. Стремненькая ситуация.

- То есть, вы продаете сейчас евробонды Украины?

- Мы зарабатываем на комиссии (смеется). Это, во-первых. Какая наша рекомендация? У нас нет рекомендации "продавать". Надо увидеть решение МВФ, которое может быть принято до конца лета или отсутствие такого решения. А то ты сейчас выйдешь с рекомендацией "продавать", а тут вдруг стороны договорятся: вероятность 50%, но все-таки она есть. До середины лета станет очевидно.

- А когда на полную силу включится политический фактор: кто следующий президент, какая будет Рада?

- Знаете, инвесторы, и даже западные, уже давно привыкли, что оппозиция всегда ругает власть, а власть никогда или очень редко выполняет свои обещания. Так уж оно происходит. Например, отношение к Юлии Тимошенко неоднозначное - не резко положительное, но и не резко отрицательное. Мы проанализировали все меморандумы, которые подписывали все премьер-министры: "Азировы", Тимошенко, Ющенко - всегда стоял вопрос земельной реформы и всегда под этим подписывались. И Тимошенко в том числе. Цены на газ - то же самое. Но дальше вступала внутренняя политическая целесообразность.

Проблема всегда упиралась в отсутствие желания или способности "продать" это народу. Коболев (глава правления "Нафтогаза" Андрей Коболев - ИФ) и Яценюк (экс-премьер Арсений Яценюк - ИФ) один раз "продали" эту историю народу, объяснив, каким образом будет компенсироваться повышение цен на газ. А сейчас снова все говорят, что повышение цен на газ повысит нагрузку на бюджет, и никто не хочет задуматься, как на бюджет влияет заниженная цена на газ. Ведь при рыночной цене госкомпания платит деньги в бюджет как дивиденды или как налоги, а при заниженной - субсидирует покупку газа, в том числе и тому, кто может и должен за него заплатить рыночную цену, а бюджет в результате - недополучает. Очевидные же вещи. Выйди ты как политик - президент, премьер, оппозиционер Тимошенко или кто-то другой - выйди и объясни народу общие механизмы. Но людям вдолбили, что повышение цены на газ значит, что они что-то потеряют.

То же касается и земельной реформы, от которой люди только выиграют. Сегодня ты - люмпен, который не может продать свой клочок земли, и помрешь таким крепостным. А ведь мог бы жить с земли и обеспечить и себя, и своих потомков.

- Чтобы завершить с темой политики: есть ли персональные планы пойти на выборы, как в 2014 году?

- Нет, спасибо, это мне не интересно.

- Может не персонально, а поставить кого-то в списки?

- В 2014 году - это был опыт по касательной. Нет, сегодня никаких таких планов нет.

- Тогда ближе к бизнесу. При текущей ситуации, на ваш взгляд, активы в Украине недооценены или переоценены? Зависит ли это от отрасли?

- Давайте начнем с того, куда смотрят иностранцы, поскольку большие деньги - это только иностранный капитал. Почему центральная часть Лондона или Парижа такая дорогая? Потому, что она уникальная. Ее предложение очень ограничено в мире - какими-то кварталами, поэтому она так дорого стоит. Все, что является чем-то уникальным у нас в Украине, в принципе, имеет интерес, в том числе для иностранцев. Какой-нибудь порт, клочок железной дороги (если он когда-то станет доступным), полезные ископаемые, газ, сельское хозяйство (которое тоже к ресурсам отношу) - вот те вещи, которые являются ограниченным в мире предложением. На них есть цена, которую можно быстро понять, взвесить все политические риски, взять ставку дисконтирования - но не 5-7% как на западе, а 15-20%, а то и 30% - и заходить. На такие активы реально есть спрос. А если аналогичный завод можно построить в Словакии, во Вьетнаме или Бангладеш, то лучше там, чем в Украине.

- В Украине все еще есть такие активы, которые с учетом начальной цены могут приносить доходность 15-30% годовых?

- За сколько сейчас инвестор ожидает окупить инвестицию? - Три года, пять - это максимум. Вот и выходит ставка 20%.

- Наши готовы продавать по таким ценам? Если не брать в учет продажи Фонда гарантирования вкладов, где такие цены есть, но это цены на проблемные активы.

- Это вопрос плохих долгов, правильно я понимаю? Плохие долги не влияют на денежный поток, но в представлении инвестора они могут быть или дешевыми, или дорогими в зависимости от контекста и понимания ситуации. Например, если агроактив дает денежный поток в $100, то, наверное, он стоит $500. Точно дешевле я его не продам.

С другой стороны, ты, как покупатель, можешь думать, что это дорого, что есть какая-то сезонность, риск потери урожая… - обычные операционные риски. Но это уже твое дело. На мой взгляд, 20% - это хорошее вложение денег.

- Наверно иностранным инвесторам были бы интересны и литиевые месторождения в Украине, которые также являются ограниченными, но туда уже пришли малоизвестные украинские инвесторы.

- Надо понимать, как работает иностранный инвестор, например, в Нью-Йорке, у которого подвижность денег очень высокая. Сегодня он инвестирует в Бангладеш, завтра - в Перу, а послезавтра - в Канаду. Чтобы добраться до него с украинским литием, надо постараться.

Посмотрите, как проходили приватизационные процессы в Польше, Румынии: печатались широкополосные объявления в FT, делались громкие заявления, нанимались первоклассные банкиры - внутренние и внешние. И тогда инвестор уже замечает, что там что-то продается, и раз об этом так громко говорят, то, наверное, стоит посмотреть. Тогда он отвлечет на какое-то время свое внимание от Бангладеш, Перу и Канады и потратит его на Украину. А если у нас кто-то что-то "втихаря пилит" - литий, газ, или землю, и никто об этом не знает (даже я об этом не знаю, а из ваших новостей прочел постфактум), то, о каком иностранце и его интересе может идти речь? Если бы это был публичный и прозрачный тендер - тогда он мог бы быть интересным.

- У вас с иностранцами есть сейчас какие-то проекты - действующие или планируемые - в прямых инвестициях в Украине?

- К сожалению, у нас с ними очень много проектов на выход (смеется).

- Но вот "Драгон Капитал" же покупает: складскую, офисную и торговую недвижимость, агроактивы…

- Недвижимость - это четкая и понятная модель, которая работает одинаково в Киеве, Лондоне и Париже… Скорее всего, недвижимость будет первым сектором, в который будут заходить иностранцы, когда появятся первые признаки оживления и восстановления экономики.

Они уже начинают появляться, но вопрос цены и, соответственно, уровня доходности. 15% годовых - это так себе. Даже в России Москва и Санкт-Петербург торгуются ниже 10%. А каждый процент этой ставки - это десятки миллионов долларов стоимости актива. У нас есть несколько мандатов на продажу, так там 1 процентный пункт доходности по ставке - это изменение цены на $10 млн.

Многие иностранцы, как я вижу, нацелены на выход: кто-то купил участок земли, но тут его обманули местные власти, или правоохранительные органы "забежали" и потребовали взятку, или же еще что-то такое произошло - это накладывает очень серьезный отпечаток на восприятие Украины. А ведь в мире есть много других интересных мест для инвестиций, менее "непредсказуемых".

- Они купили еще до 2014 года или уже после?

- Это те, кто давно купили - еще в 2007, 2009 годах, в 2011-2012 годах.

Хотя, справедливости ради, должен отметить, что присутствие иностранцев в недвижимости остается.

Что касается потребительского рынка, который когда-то привлекал иностранных инвесторов в Украину, то теперь он, к сожалению, уже слабый аргумент. Тому есть две причины: покупательная способность снизилась, население существенно сократилось, в том числе из-за оккупации Крыма, Донбасса и уехавших за границу. Думаю, не ошибусь, если предположу, что количество населения уменьшилось на десяток миллионов.

- Кабмин на днях обсуждал перепись в 2020 году. Последняя была в 2001 году.

- Вот я и не удивлюсь, если насчитают 32-35 млн.

Те, кто только работает за границей, все равно не потребляют: не ходят в клубы, не заправляются бензином и не покупают еду. А это самая экономически активная прослойка населения. Остаются тунеядцы и пенсионеры.

Украина > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > interfax.com.ua, 23 мая 2018 > № 2630785 Игорь Мазепа


Украина > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > interfax.com.ua, 23 мая 2018 > № 2630763 Игорь Мазепа

Глава "Конкорд Кэпитал" Игорь Мазепа: в 2020 году стоит ожидать открытия внешнего публичного рынка для украинских компаний

Эксклюзивное интервью основателя и главы инвесткомпании "Конкорд Кэпитал" Игоря Мазепы агентству "Интерфакс-Украина" (II часть)

- Вы сказали, что у вас есть мандаты на продажу. Кому же вы тогда надеетесь продать?

- Иностранцам.

- То есть, все-таки есть иностранцы, готовые покупать?

- Конечно. Если в сфере потребления я вижу иностранцев на выход, то в той же недвижимости есть иностранцы, как на выход, так и на вход. А в инфраструктурных вещах мы видим существенный интерес на вход.

Еще растет медицина. И коммерция растет - там огромное количество местных инвесторов… Хочу отметить, что у нас за последние два-три года образовалась прослойка такого крепкого местного инвестора. Мы сейчас в процессе закрытия нескольких сделок с привлечением денег в капитал местных компаний, где продается миноритарная доля - такое квази-частное размещение, то, что мы начинали делать еще 2004-2005 годах.

- Какова динамика по сравнению с прошлым годом: в pipeline (портфель сопровождаемых сделок - ИФ) у вас больше сделок, или меньше?

- Разрываемся! Взяли в команду людей - новых, свежих, заточенных под реалии нынешнего рынка. Это говорит о том, что активность летит вверх. Я это вижу по своей занятости. Мы в "Конкорде" удвоили департамент IB (инвестиционный банкинг - ИФ), трейдинга. Юристы зашиваются с due diligence (оценка объекта инвестирования – ИФ).

Кстати, из людей, приходивших пять-восемь лет назад, многие оказались немного не в рынке, поскольку он очень быстро меняется: и потребности клиентов, и потребности иностранных инвесторов, и обстоятельства внутри бизнесов, например, долговая нагрузка. Все это очень сильно влияет на подходы и способы оценки. Поэтому, мы очень активно модернизируем команду под сигналы рынка.

- А трейдинг, чем именно торгует?

- Евробондами, плюс пару частных размещений.

- В Украине или за рубежом?

- Мы продаем и здесь, и там.

- Вот недавно, в начале года, Horizon Capital вывел на IPO (первичное публичное размещение акций – ИФ) молдавского производителя вин - Purcari Wineries. Это, наверное, первая сделка в этом регионе за последние несколько лет.

- У нас идет к завершению сделка в е-коммерсе. Чуть позже смогу подробнее об этом рассказать.

Помимо этого, точно что-то будем делать с "Добробутом", поскольку компания, как ожидается, будет расти и, скорее всего, необходимо будет привлекать финансирование.

- В прошлом году медсеть "Синево" вышла с IPO на Стокгольмскую биржу. Она позиционировалась как часть большого холдинга "Медикавер", но, так или иначе, это первый медицинский проект, подтверждающий, что и к медицине есть интерес.

- Для нас более показателен пример грузинской компании Georgian Healthcare Group, осуществившей IPO в Лондоне в конце 2015 года. Тогда капитализация компании составила 218 млн фунтов стерлингов. В середине прошлого года ее капитализация уже превышала полмиллиарда фунтов стерлингов.

Медицина - очень капиталоемкий сектор. Там нужны десятки и даже сотни миллионов долларов, поэтому, там точно стоит ожидать сделки.

В целом, чтобы подытожить, быстрорастущие, динамичные компании, всегда имеют шанс привлечь финансирование, даже инвестиции в акционерный капитал. Это хороший знак того, что в 2020 году, после выборов, стоит ожидать открытия публичного рынка для украинских компаний.

- Этот прогноз как-либо зависит од ожидаемой пенсионной реформы?

- Внутренних денег, по-прежнему, нет, или мало, и я на них особо не рассчитываю.

Я ожидаю, что в перспективе двух лет многие сделки, как это было в 2005-2006 годах, будут осуществляться в Лондоне, в Варшаве и на других зарубежных фондовых площадках.

- Тогда перейдем к вашим конкретным проектам. Мы уже коснулись "Добробута". Уточните, пожалуйста, какая у вас там сейчас доля?

- У меня там под 33%.

- У вас, и других собственников, есть планы по его дальнейшему развитию?

- Да, конечно. Ведь "Добробут" растет, на 60-70% в год. Это точно крупнейшая частная медицинская компания, с отрывом от ближайших конкурентов в разы.

- Даже при том, что другие тоже растут? Например, "Обериг", "Инто-Сана"… "Борис" как-то остановились на одном уровне, но так или иначе, частная медицина растет.

- Ну да. Рынок перспективный и каждый ищет под него правильную модель.

- Наверно все ожидают медреформу?

- К сожалению, я не могу назвать реформой то, что происходит сейчас. В моем понимании это просто способ перераспределения государственных денег.

То, что было сделано, это никоим образом не привлечет больше инвестиций в сектор, не сделает услугу дешевле и конкурентоспособней. Это просто давно назревшее изменение порядка распределения государственных денег, тогда как рынок медицинских услуг как был около $5 млрд, так, скорее всего, таким и останется.

Если бы это была реформа, было бы понятно: условно говоря, в этом году объем рынка $5 млрд, в следующем году он $7 млрд, а в 2020 году он $10 млрд. Вот это я бы назвал реформой.

- То есть для вас наличие страховой медицины было бы лучше?

- Весь мир так работает.

Я, кстати, интересовался, сколько стоит медицинская страховка в Украине на одного человека. В "Конкорде" она стоит около 10-13 тыс. грн в год. То есть порядка $500 на человека. Аналогичная страховка в Америке, Западной Европе стоила бы $3-4 тыс., или даже $5 тыс. То есть, я, работая в "Конкорде", недострахован в десяток раз по сравнению с моими коллегами на западе.

И это мы говорим о "Конкорде". А что говорить о тех, кто работает на заводах, или в шахтах? Там $90 на человека и это вообще ничто.

Так вот, к сожалению, эта реформа не отвечает на этот вопрос: как в первый год повысить уровень страхового покрытия с $90 до $120 на человека, а во второй год - до $150, а в третий год - до $200.

Поэтому, я нейтрально отношусь к медицинской реформе. Это действительно правильный шаг. Но его ни в коем случае нельзя назвать реформой.

- Тогда перейдем к направлению FinTech. В СМИ одно время вас даже называли главным посредником при перечислении денег из России.

- Там и Бориса Ложкина называли (экс-глава администрации президента - ИФ), и Порошенко (президент Украины Петр Порошенко - ИФ). По-моему, это был Дубинский (креативный продюсер департамента журналистских расследований телеканала "1+1", редактор телепрограммы "Гроші" Александр Дубинский - ИФ). В принципе это и отвечает на все вопросы.

В направлении FinTech действительно все развивается, но с единственной оговоркой - там нет никакой России. Там вообще доля иностранных переводов несущественная. Основное - это внутренние переводы, объем которых возрос после того, как наша компания начала активно работать с "Новой Почтой". "Новая Почта" является крупнейшим оператором почтовых пересылок, а почтовые пересылки это и онлайн торговля, одно связано с другим. Вот те миллиардные объемы перечислений, которые показаны в статистике, они, в том числе, объясняются тем, что они, хотя и фигурируют в нашей отчетности, реально проходят через наших партнеров, например, через "Новую Почту" или ПриватБанк.

То есть FinTech интересен. Тем более, после того, что произошло с ПриватБанком: после национализации команда менеджмента, которая активно ставила на денежные переводы ушла, и этот рынок стал еще более перспективным. Хотя и конкурентным.

- Так вы планируете еще куда-то расширяться, в другие направления FinTech (финансовые технологии – ИФ), или пока остаетесь в этой компании?

- Я остаюсь в этой компании, где у меня миноритарная доля. Если у кого-либо возникнет к ней интерес, я с удовольствием продам. Вопрос цены.

- Вы верите в развитие рынка криптовалют, сами занимаетесь торговлей ими?

- Верю, но не занимаюсь. Точнее, я не верю в криптовалюту как средство сбережения ввиду ее высокой волатильности, но верю, что со временем все финансовые потоки перейдут на технологию блокчейн. Правительства могут бесконечно пытаться бороться с этим, но история с Telegram, когда Роскомнадзор не может его заблокировать, делает такие попытки смешными. То же самое будет и с криптовалютой - вряд ли кто-то сможет что-то изменить. Это как в начале 2000-х отрицать повсеместный интернет. Я думаю, что лучшее, на что способны правительства - это возглавить это процесс. Но для этого должно возникнуть доверие к правительствам как к хорошим регуляторам. Технология определенно прогрессивная.

- А ваши инвестиции в недвижимость, в частности проект GoodLife Park? Как обстоят дела с ними?

- GoodLife Park сейчас наш главный проект. Мы докупаем соседний участок площадью около 10 га и рассчитываем, что чистый денежный поток по проекту, таким образом, возрастет на $15 млн в течение следующих трех лет.

- Какие другие инвестиционные направления вам интересны?

- Вот недавно мы инвестировали в строительство картонного завода. Проект чисто оппортунистический. Основная ставка - картон хороший индикатор восстановления потребительского рынка и он растет в течение последних трех лет на 15-20% ежегодно.

- Интересно. Картон это такой классический продукт, что, казалось бы, этот рынок уже давно распределен. В Украине еще есть ниша для картона?

- Конечно. Во-первых, какие-то заводы остались на оккупированной территории. Во-вторых, длительное время простаивал Жидачевский целлюлозно-бумажный комбинат, так как его акционеры - Бродский (бизнесмен Михаил Бродский – ИФ) и Коломойский (бизнесмен Игорь Коломойский – ИФ) - не могли разобраться между собой. Помимо этого постоянно какие-то конфликты были на Рубежанском картонно-тарном комбинате. Вот поэтому подвернулась такая непрофильная инвестиция.

- Вы единственный инвестор в этом проекте?

- Нет, мы реализуем его с соинвесторами, партнерами. Ближе к запуску проекта мы сообщим все детали.

- А где будет располагаться производство и как быстро оно будет запущено?

- В Хмельницкой области. Я думаю, в сентябре мы уже выпустим первую продукцию.

- Кроме этого, чем еще вы занимаетесь?

- Мы участвуем в реструктуризациях долговых обязательств.

- Говорят, что "Конкорд Кэпитал", в том числе, задействован в реструктуризации долгов "Укрлэндфарминга"?

- У нас нет каких-либо деловых отношений, контрактов или договоренностей с Бахматюком (владелец агрохолдинга Олег Бахматюк - ИФ) и "Укрлэндфармингом". По-моему, аналитическая команда Александра Паращия - первая, которая поняла и вскрыла всю тяжесть долговой ситуации компании, поэтому мы их всегда очень сильно ругаем.

Олег Бахматюк - очень харизматичная личность. По части привлечь деньги Бахматюк - это украинский Илон Маск (глава американской Tesla Inc – ИФ). Даже круче, так как Маск привлекает на космические проекты, а Бахматюк - на вполне земные, в буквальном смысле. Но по части освоения привлеченных денег Бахматюк все же не Уоррен Баффет (инвестор-миллиардер – ИФ). Скорее всего, именно та легкость, с которой он привлекал деньги, помешала ему эффективно ими распорядиться. Но я вижу его публичное желание достойно выйти из долговой ситуации. Думаю, у него это получится. Опыт Дональда Трампа, пережившего шесть корпоративных банкротств, в этом смысле показателен.

Если вы спросите, хотим ли мы принять участие в разрешении долговой проблемы "Укрлэндфарминга", я, конечно же, отвечу "да". Но пока мы для себя еще не приняли решение, на чьей стороне мы предпочли бы участвовать.

- Относительно еврооблигаций ПриватБанка, обязательства по которым были списаны: в настоящее время их держатели пытаются через Лондонский арбитраж вернуть свои потери. Ранее "Конкорд" коммуницировал с некоторыми владельцами евробондов? Вы как-то задействованы в процессе возврата средств какой-либо из сторон?

- Держатели облигаций сформировали комитет и обратились в Лондонский суд. Есть очень большая вероятность того, что банку придется заплатить по облигациям, вопрос только, как надолго они смогут отсрочить эти обязательства.

- "Конкорд Капитал" ведь является миноритарием латвийского ПриватБанка?

- Да, у нас там 9,23%.

- И какие у вас планы на этот пакет?

- Если государство не продаст свою долю, то он будет оценен в ноль, потому что регулятор просто заберет лицензию. Если государство будет продавать, и никто не купит, то все так же будет оценено в ноль. Если государство будет продавать за разумную цену, то, наверное, там будет какой-то интерес со стороны инвесторов.

- То есть, оптимальным для вас был бы вариант грамотно организованного аукциона по продаже?

- Насколько мне известно, подготовкой к продаже занимаются Ротшильды. Соответственно, я убежден, что все будет организовано грамотно, и все будут разговаривать на понятном языке. А дальше посмотрим.

- Недавний скандал в банковском секторе Латвии и последовавшее ужесточение регулирования как-то отразится на этой продаже?

- Да. Там уже сейчас все сжалось. Вот недавно стали публичными намерения правительства ограничить нерезидентский бизнес, то есть неевропейский, который преимущественно русскоговорящий, 5%. То есть, снизить его с 90% до 5%!

- Но вы же являетесь акционером банка как кипрский инвестор? То есть, вас подобные намерения должны меньше затрагивать?

- Речь идет не о собственности, а о клиентской базе, то есть и активах, и пассивах.

- Какие еще зарубежные инвестиции у вас есть?

- Пока никаких. Но я постоянно присматриваюсь.

- То есть, Украина интересней?

- Здесь то, что мы понимаем и любим: мы знаем здешние стрессовые ситуации, любим в них покопошиться, разобраться, попытаться исправить такую ситуацию. Вот, кстати, мы очень активно работаем и общаемся с кредиторами - держателями долгов других компаний, будь то коммерческие банки, Фонд гарантирования вкладов физических лиц (ФГВФЛ) или еще кто-либо.

- А в аукционах ФГВФЛ по продаже активов неплатежеспособных банков вы участвуете?

- Да, время от времени что-то покупаем. Но мы для себя точно ничего не берем. Из последнего – недавно купили права требования по кредиту одной украинской компании. Там была стрессовая ситуация и мы просто помогаем собственнику решить ее, найти какого-то добропорядочного покупателя на его обязательства. Мы, таким образом, освобождаем людей от стресса и тут же получаем мандат на сделку.

- А как насчет вашего интереса к приватизации госимущества? Вы принимали участие в аукционе по продаже Фондом госимущества (ФГИ) блокирующих пакетов "ДТЭК Днипрооблэнерго" и "ДТЭК Захидэнерго", претендовали на покупку "Сумыоблэнерго".

- Инвесторы очень осторожно смотрят на украинские энергокомпании, в первую очередь из-за их структуры собственности и зарегулированности. Но иногда попадаются активы просто по бросовым ценам, когда даже осторожным иностранцам понятно, что на этом можно заработать. Речь идет о прошлогодней распродаже активов, подконтрольных ДТЭК, где мы не смогли удержаться от участия.

Что касается "Сумыоблэнерго", у нас был иностранный инвестор, который подавал заявку на "ДТЭК Днипроблэнерго" и потом по инерции на "Сумыоблэнерго", но мы его тогда отговорили. Нам заявленная ФГИ цена показалась необъяснимой.

- Тем не менее, интерес к приватизации сохраняется?

- Конечно. У меня сейчас есть пул инвесторов, интересующиеся "Центрэнерго". То есть, если будет приватизация, я точно буду подавать свои ценовые предложения.

- Сейчас вновь модны инвестиции в агросектор, альтернативную энергетику. Вы интересуетесь этими направлениями?

- Да, возвращаясь к тому, что популярно и интересно, это однозначно солнечная и в целом возобновляемая энергетика. Мы посчитали внутреннюю норму доходности инвестиций в гелиоэлектростанции: если финансировать из собственных средств, без привлечения долгового капитала, то она составляет около 18-19%. Если привлекать 70% долга, в зависимости от его стоимости, норма доходности растет до 30%, если такая цена в пределах разумного. То есть, очевидно, что спрос на подобные проекты есть, в том числе со стороны иностранных инвесторов. Мы уже участвовали в ряде крупных сделок и рассчитываем провести еще несколько.

- Вы оценивали, каков общий объем этого рынка?

- Да, по известным нам проектам, которые находятся на той или иной стадии реализации, и где реально инвестированы средства - это около 2,4 гВт, то есть приблизительно два атомных блока. Но есть проблема - от этого страдает потребитель, в первую очередь промышленность. Все эти цифры - гигаватты, их можно увеличить до бесконечности, но кто захочет покупать такую электроэнергию, учитывая ее стоимость? Вот сейчас нам необходимо запускать предприятие, а у нас там будет тариф 10 центов на электроэнергию. Соответственно, важно понимать, достаточный ли у нас запас маржинальности, чтобы позволить себе такой тариф. Если говорить о картоне, там маржа позволяет, а если говорить о чем-то другом, массовом, то нет. А это значит, что не будут открываться новые заводы и предприятия, будут закрываться старые, и в целом предпринимательство будет сокращаться. Поэтому, здесь двоякая ситуация: нетрадиционная электроэнергия с тарифом производителя 15-25 евроцентов - это хорошо для нормы доходности, но это точно не рыночный тариф и когда-то должно прийти время, когда это прекратится.

Лет 10 назад, мы писали в наших инвестиционных обзорах: в числе конкурентных преимущества Украины - дешевая образованная рабочая сила, дешевые ресурсы, электроэнергия - все дешевое. А сейчас рабочей силы нет, а та, которая есть, часто неквалифицированная, если судить по критерию эффективности. То есть, дешевая рабочая сила уже не аргумент, цена электричества также не аргумент, и что остается?..

- Еще мы нашли, что у вас есть компания "Кальвера", которая, согласно регистрации, занимается мобильным питанием и заявленными видами деятельности.

-- У нас есть такая компания. Но она будет заниматься другими проектами, в частности в сфере недвижимости.

- Ведь у многих есть подобные активы: например, у Ставницера (совладелец и генеральный директор порта ТИС Андрей Ставницер - ИФ) есть ресторан. Поэтому и заинтересовало – может, и у вас есть что-то подобное, для души?

- Ресторан для души - это не наша история. Для души я лучше схожу в ресторан.

Я очень серьезно отношусь к инвестициям в развлечения и рестораны, и обычно думаю об этом как о бизнесе. Лучше съесть вкусное блюдо в чужом ресторане, чем сидеть в своем и каждый раз думать, как это будет продаваться. Это уже ресторанная профдеформация.

- У вас ранее была валютная лицензия, интересен ли вам сейчас валютный рынок на фоне ожидаемой либерализации?

- Валютная лицензия нам нужна, чтобы торговать инструментами в валюте с иностранцами. Это не значит торговать валютой как таковой. Это, в том числе, может быть торговля гривневыми инструментами, чем мы не менее активно занимаемся. Для этих целей у нас еще есть кипрская компания, которая лицензирована и регулируется на Кипре, через которую мы привлекаем западные деньги и торгуем на западных рынках.

Что касается валютной либерализации, то надеюсь, что когда-то это произойдет.

- Это "когда-то", следует понимать так, что вы не ожидаете подобного в ближайшее время?

- Я думаю, что если Украина продолжит сотрудничество с МВФ, то валютная либерализация будет проходить быстрее. В противном случае Нацбанк будет более аккуратно к этому относиться, особенно после того как они поиграли с учетной ставкой и опустили ее до 12,5% годовых, а тут раз - и выстрелила инфляция. То же самое можно сделать с валютной либерализацией, но как только возникнет давление на курс, центробанку придется вновь ужесточать регулирование. То есть, как я вижу, НБУ до определения ситуации с МВФ будет более аккуратно относиться к таким вещам.

- Говорили, у вас есть мандат на организацию выпуска облигаций "Нафтогаза Украины"?

- Нет. Мы знаем, что "Нафтогаз" сейчас разослал RFP (англ. Request for Proposal, запрос предложения - ИФ) по банкам. Но мандаты пока не распределены ни по евробондам, ни по внутренним облигациям.

- А вообще, занимаетесь подобными сделками?

- Да, у нас сейчас есть мандат на выпуск облигаций "Укрзалицныци" на 2 млрд грн (ООО "Конкорд Кэпитал" выступает андеррайтером размещения четырех серий облигаций ПАО "Укрзализныця" на сумму 2 млрд грн - ИФ).

Если говорить в целом о гривневых облигациях, то сейчас это исключительно вопрос цены. Можно разместить ценные бумаги под 18% годовых, но готова ли компания взять такой пассив?

- Не менее важно также как это воспримет прокурор...

- 18-19% годовых - это сейчас чисто рыночная ставка. Если суверенные облигации размещаются под 17% годовых, то здесь добавляется 100-150 базисных пунктов за дополнительный риск. То есть, рынок на квазисуверенные облигации - это 18-19% годовых.

Я не исключаю, что в подобные гривневые выпуски с радостью вошли бы иностранные инвесторы. Доходность еврооблигаций Украины сейчас находится на уровне 6-8% годовых в зависимости от длины, тогда как доходность гривневых ценных бумаг - 17% годовых. Вот разница в 10 процентных пунктов - это то, что должно перекрыть риск девальвации, так как риск дефолта инструмента один и тот же, или даже меньше для гривневых облигаций.

Будет ли в текущем году девальвация в 10%? Мы предполагаем, что не будет. Если к концу года гривня опустится до 28 грн/$1, то это предполагает девальвацию на уровне 5-6%. В таком случае дополнительный заработок иностранного инвестора составит 4-5% сверх ставки по еврооблигациям. Это высокий доход, он почти удваивает ожидания от долларового актива того же самого эмитента. Поэтому иностранцы точно готовы вложить средства.

Другой вопрос - кто готов разместить ценные бумаги под 18-19% годовых? Есть ли у "Нафтогаза Украины" такой бизнес, где они могут позволить себе заплатить такую высокую ставку?

- Вы уже упоминали о том, что в 2020 году на публичный рынок Украины могут вернуться иностранцы. Вопрос об инфраструктуре рынка - какое сейчас к ней отношение? Это актуально для нашего рынка, и для вашего бизнеса в частности?

- Честно говоря, я утратил интерес ко всем этим вещам лет пять назад, и считаю, что не сильно ошибся с точки зрения перспектив. То есть, если у тебя много других задач и возможностей, то от чего-то необходимо отказываться, чтобы сфокусироваться на необходимом.

Другие люди, наверное, не утратили. Я думаю, что и они не ошиблись, поскольку в долгосрочной перспективе инфраструктура всегда будет иметь определенную стоимость. Вопрос только, когда она будет востребована. При нынешней ситуации на горизонте трех-пяти лет я не вижу перспектив для оживления интереса к биржевой инфраструктуре.

- То есть у Нацкомиссии, грубо говоря, есть еще три-пять лет, чтобы подготовить инфраструктуру к приходу иностранцев?

- Нет, нет у них трех-пяти лет. Они там уже три года сидят. Да, они много чего сделали, но с точки зрения биржевой инфраструктуры они не сделали ничего. Поэтому нет у них больше времени. Следуя этой логике, можно говорить и о 10-ти годах. А потом встанет вопрос, что является первичным - яйцо или курица: нет инвестиций из-за того, что нет инфраструктуры, или нет инфраструктуры, поскольку нет инвестиций и рынка.

Я считаю, что вопрос инфраструктуры не может стоять отдельно от вопроса рынка. Он также не может стоять отдельно от вопроса реформы пенсионной системы. Если не будет пенсионных денег, то не будет необходимости и в инфраструктуре, а не будет инфраструктуры, то не появятся иностранцы. Вот такой замкнутый круг.

- А то, что они начинают с инфраструктуры, это правильно или нет?

- Комиссия уже три года что-то делает, вопрос, где эти изменения в инфраструктуре? Я очень ценю их усилия по расчистке рынка. Действительно, ушли "левые" эмитенты, через которых осуществлялось "перекачивание" денег, отмывание средств и другие сомнительные операции. Они также предприняли правильные шаги с точки зрения очистки рынка от неработающих операторов. Ведь было около 900 лицензий, а осталось менее 500, хотя реальных участников единицы.

Было много разговоров об интересе к инфраструктуре Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР), создании единого биржевого холдинга… Как по мне, все это никому не нужно. Три года прошло и ничего не произошло.

- А как вы оцениваете инициативу со сквиз-аутом? Вы на чьей стороне - эмитентов или акционеров?

- А эмитенты что говорят?

- Вот, все обсуждают, что "Метинвест" или ДТЭК дешево выкупают. Цена устанавливается оценщиком. Самый яркий комментарий по этому поводу был у Оксанича (президент компании "КИНТО" Сергей Оксанич - ИФ).

- Это все такой "привет" из прошлого! "Азвосталь", 70 коп. за акцию, Оксанич… Мы этим занимались более 10 лет назад…

Я не слышал, чтобы наши клиенты понесли какие-либо потери. Скорее всего, они давно все эти инвестиции либо продали, либо списали. А если списали, для них любое предложение это плюс, поскольку они не видели по ним никакой ликвидности уже 5-10 лет.

Сквиз-аут - факт свершившийся. Как активный участник украинского фондового рынка я готов подписывать коллективные петиции против "произвола эмитентов". Но нужно объективно смотреть на вещи: украинский фондовый рынок родился через задний проход и неизменно возвращается к своему истоку. По-настоящему публичных компаний, получивших позитивный опыт от общения с фондовым рынком, у нас практически нет. Могу лишь вспомнить "Мотор Сич", АвтоКрАЗ, горстку банков да еще горстку промышленных компаний с труднопроизносимыми названиями даже для славян.

Опыт подавляющего большинства так называемых украинских публичных компаний от общения с фондовым рынком - скорее отрицательный. Ведь на заре фондового рынка именно мы, брокеры, были костью в горле для олигархов, желающих по дешевке скупить акции своих компаний. Мы с ними конкурировали, взвинчивая цены скупки. Этого они нам не простили. И при первой возможности показывают, кто в доме хозяин. Их можно за это критиковать, но в чем-то обвинять я бы не стал. Закон на их стороне. Быть публичной компанией затратно, и если от этой публичности нет никакого выхлопа, не нужно мучить ни себя, ни других. Я понимаю, что эта процедура упростит жизнь и собственникам и топ-менеджменту компаний: решения будут приниматься быстрее, затраты будут меньше.

- Вы недавно вошли в состав набсовета Альфа-Банк Украина, также состоите в набсовете Укрсоцбанка. Можете прокомментировать, для чего это?

- В Укрсоцбанке и в Альфа-Банке Украина я являюсь независимым членом набсовета. Меня пригласил Авен (совладелец Альфа-Банк Украина и Укрсоцбанка Петр Авен - ИФ). Для них важна экспертиза в местной специфике, а для меня каждое заседание набсовета и работа помимо заседаний набсовета - это новый опыт, новые знания, расширение кругозора. Всегда рад помочь. Кроме того, мы с Альфа-Банком Украина (вместе с Укрсоцбанком входит в ABH Holding - ИФ) зарабатываем и будем зарабатывать вместе. Это определенно выигрышная ситуация для обеих сторон.

Ранее я также состоял в набсовете Укрэксимбанка, но как только понял, что из-за этого я оказался PEP-ом (от англ. politically exposed persons, политически значимые лица - ИФ), еще до всяких деклараций быстро подал заявление с просьбой освободить меня от обязанностей, и это заняло у меня около девяти месяцев. Как я уже говорил, политика – не моя тема.

- "Конкорд Кэпитал" ранее также занимался управлением активами. Вы пока не планируете вернуться к этой деятельности?

- Мы будем это делать на Кипре.

- И есть спрос на такие услуги?

- Да, конечно. Но нам больше интересна Украина, где есть интересные активы и отрасли, осталось провести реформы и победить коррупцию. Это крутой вызов.

Украина > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > interfax.com.ua, 23 мая 2018 > № 2630763 Игорь Мазепа


Украина > Армия, полиция. Приватизация, инвестиции > interfax.com.ua, 27 апреля 2018 > № 2585044 Альгирдас Шемета

Количество жалоб на правоохранительные органы постоянно растет - бизнес-омбудсмен

Эксклюзивное интервью бизнес-омбудсмена Альгирдаса Шеметы агентству “Интерфакс-Украина”

Недавно состоялось первое заседание межведомственной комиссии по вопросам соблюдения правоохранительными органами прав бизнеса. Каковы ее результаты?

Вместе с принятием закона "маски-шоу – стоп" были приняты изменения в законодательство, предусматривающие создание такой комиссии. Ее задача – мониторить выполнение этого закона, однако полномочия ее шире. Она может охватывать и другие нарушения правоохранительных органов. Мы ее видим как дополнительный инструмент, который позволит добиться лучших результатов для наших жалобщиков.

На учредительном заседании мы утвердили регламент, согласно которому поступающие на комиссию жалобы будут передаваться нам для дальнейшего их рассмотрения. Результаты будем представлять на комиссии. Ее возглавляет премьер-министр, и это также можно расценивать как превентивный эффект. Постараемся использовать эту комиссию для привлечения к ответственности конкретных правоохранителей. Часто сталкиваемся с такой ситуацией, что после нашего вмешательства сама проблема решается – возвращается имущество, снимают аресты со счетов, закрывают уголовные производства, однако конкретные сотрудники, принявшие то или иное неправомерное решение, не несут за это ответственности. На первом заседании комиссии я обратил на это внимание. Более того, министр юстиции Павел Петренко сообщил, что в дальнейшем Минюст будет разрабатывать законодательные изменения для установления такой ответственности правоохранителей. Потому я прогнозирую пользу от этой комиссии, а как будет на практике – увидим.

Как вы оцениваете эффект закона "маски шоу – стоп" в контексте недавних нашумевших обысков в нескольких больших компаниях?

Сам закон вносит положительную лепту во взаимоотношениях с государственными органами, очень дисциплинирует правоохранителей в регионах, на местах. Но он ориентирован на самые грубые нарушения: если в офис врываются правоохранители в "балаклавах" с автоматами и кладут всех на пол, изымают технику… Грубейшие нарушения этот закон действительно устраняет, но, конечно же, не служит панацеей от всех проблем, возникающих во взаимоотношениях бизнеса и правоохранительных органов. Например, он не решает проблему непропорциональных арестов многомиллионных счетов, когда проблема – на один, а также невозвращение имущества, необоснованного открытия уголовных производств. Эти проблемы не регулируются данным законом. Но с точки зрения решения вопроса несанкционированных обысков первые впечатления таковы: ситуация улучшилась. Даже сама "Новая почта" нам подчеркнула, что с точки зрения закона "маски-шоу – стоп" они не видели нарушений. Хотя мы здесь пока разбираемся, поскольку только получили от них жалобу. За время действия закона (с 7 декабря 2017 года – ИФ) относительно его нарушения к нам поступила только одна жалоба. Сейчас по ней разбираемся совместно с прокуратурой.

Как оцениваете законопроект о Национальное бюро финансовой безопасности (НБФБ) – решит ли предлагаемый орган такие проблемы?

Давно агитируем за создание такой службы, которая бы взяла на себя расследования экономических преступлений, забрав эту роль у других правоохранительных органов. Так что мы приветствуем идею создания такого органа, однако есть ряд замечаний в отношении самого законопроекта.

Мы проработали совместную позицию с бизнес-ассоциациями. То есть мы думаем, что, доработав законопроект с учетом ряда замечаний, можно получить положительный результат. Особенное внимание обращаем на регулирование отбора кадров и руководства будущего органа. Очень важно, чтобы службу наполнили добропорядочные люди. Это, с нашей точки зрения, - первый критерий, второй – профессионализм. Дальше мы видим важность урегулирования переходных положений. По законопроекту не совсем понятно, сколько времени будет длиться рассмотрение уголовных производств ныне ответственными правоохранительными органами. Предлагаем ввести четкий срок, в течение которого дело должно или закрыться, или быть передано в суд. Есть несколько других замечаний, связанные с запросами, которые НБФБ может сделать предприятиям, с защитой персональных данных, введением новой статьи в Уголовный кодекс по мошенничеству с налогом на добавленную стоимость. Тот же момент с использованием силовых подразделений – закон должен четко регламентировать, что это возможно только при наличии угрозы жизни для правоохранителей… Мы пытаемся конструктивно подойти к этому вопросу. Считаем, что нужно как можно быстрее прийти к компромиссу по этому законопроекту. Чтобы закон устроил все группы интересов, это можно бесконечно дискутировать. Однако такие длительные дискуссии не совсем полезны, потому что в это время ничего не меняется.

Для вас непринципиально, кому подотчетен будет новый орган?

В мире по-разному решается вопрос подотчетности такого органа. Самое важное – создать независимый орган. Чтобы никто не мог влиять на его работу. Чтобы руководство принимало решения самостоятельно, а не по указанию, кого нужно "потрясти".

Как достичь того, чтобы в такой орган попали, как вы выразились, добропорядочные сотрудники?

Мы внесли конкретные предложения. Важно привлечь международных экспертов в комиссию по отбору руководителей. Успех такой службы в значительной мере зависит от того, кто будет во главе ее. Предлагаем также увеличить значение общественного мнения при отборе. Возможно, общественность не так разбирается в профессионализме, но вот в отношении добропорядочности, у общественности будет что сказать, если претендент будет иметь проблемы с добропорядочностью.

У вас есть понимание, что произошло с "Новой почтой"?

Детали не могу комментировать, так как у нас сейчас проходит расследование. Мы получили официальную жалобу от "Новой почты", где они указали возможные нарушения как законодательных, так и подзаконных актов, связанных с деятельностью правоохранительных органов. Мы на стадии проверки этих фактов. Ждем ответа от другой стороны, тогда уже будем принимать решения, что дальше делать с этим кейсом.

Какова динамика таких жалоб от других компаний, менее известных и попросту меньших?

Это один из главных вопросов, которым занимается наш офис. Второй, после налоговых. Количество жалоб на правоохранительные органы постоянно растет. Из положительного можно отметить, только сокращение темпов этого роста.

Если в четвертом квартале 2017 года количество таких жалоб выросло на 30%, то в первом квартале этого года – на 13%. При рассмотрении жалоб мы видим частые нарушения со стороны правоохранителей. Однако украинская экономика отличается большой долей теневой экономики – 35-40% находится в тени. Нас волнует, что по поступающим к нам жалобам мы видим больше внимания к честному бизнесу, которые работает в правовом поле и платит налоги, много иностранного бизнеса под это попадает. В то время как остается не совсем понятным, достаточно ли внимания уделяется тому, что происходит в тени. Тут важно сместить акценты, чтобы правоохранители сконцентрировались на тех, кто увиливает от уплаты налогов, нарушает права интеллектуальной собственности, нелегально торгует акцизными товарами. Это поле, которое следует всеми усилиями сокращать.

Какова ситуация с жалобами на блокировку налоговых накладных, учитывая, что новая система заработала несколько недель назад и представители Офиса принимали участие в рабочей группе по разработке критериев блокировки?

Выводы делать слишком рано, однако есть повод предполагать, что система начала работать более таргетировано. По первым откликам, не видим наплыва жалоб по блокировке налоговых накладных, тогда как в начале июля прошлого года, когда они были введены, таких была масса.

Однако нас волнуют другие налоговые вопросы – особенно в части проверок. Здесь нет роста жалоб, но, к сожалению, по налоговым проверкам Государственная фискальная служба довольно часто не прислушивается к нашим аргументам и оставляет решение без изменений.

Апелляция в ГФС – это последний этап, где мы можем подключиться, дальше – суд. Но мы мониторим, как проходит судебное разбирательство по тем вопросам, которые мы рассматривали. Чаще всего суды поддерживают нашу позицию, принимают решения в пользу жалобщика. Поэтому есть смысл ГФС прислушиваться к нашим аргументам. Подчеркиваю, мы не защищаем каждого жалобщика: если видим неподтвержденные факты, закрываем расследование или отклоняем жалобу. В фискальную службу выносим те жалобы, которые, по-нашему, заслуживают пересмотра. Надеемся, что ситуация с налоговыми проверками улучшится, так как речь идет о крупных суммах и значительном вреде бизнесу. Поэтому ожидаем сотрудничества в этом вопросе от ГФС. Хотя в целом процент выполнения рекомендаций ГФС довольно высок.

Как оцениваете предложения ГФС внести изменения и сократить количество отсекающих этапов?

Ведется дискуссия по этому вопросу. Важно, чтобы ГФС концентрировалась на вопросах, где действительно есть риск серьезных потерь для бюджета, ведь эти отсекающие критерии отбрасывают мелкие накладные. ГФС аргументирует, что "скрутчики" подстраиваются под эти критерии и размельчают свои операции, чтобы быть отсеченными. Можно дискутировать, как калибрировать эти критерии, но, с другой стороны, общая система оценки рисков позволяет при наличии рисковых факторов провести налоговую проверку и оценить ситуацию "на месте". Если все подпадет под фильтр, система сама захлебнется информацией, а крупные рыбы сумеют каким-то образом проскользнуть. Думаю, следует дать время системе поработать, а потом проанализировать недостатки. Не стоит вводить новшества, эффект которых сомнителен.

Изменилась ли картина за последнее время относительно того, какие органы больше, какие меньше прислушиваются к вашим рекомендациям?

По сравнению с первыми годами нашей работы, выполнение рекомендаций улучшили все государственные органы. Та же Нацполиция подняла этот показатель с 58-60% до 88-90%. А общий процент вырос до 93% выполнения рекомендаций. То есть, когда мы вмешиваемся, ситуация разрешается. Другое дело, что мы бы хотели, чтобы причин вмешиваться было меньше.

При этом мы продолжаем получать такие жалобы, которых можно было бы избежать при нормальном администрировании: не придерживаются сроков, не собирается комиссия, которая принимает решение. Государственные регуляторы остаются среди лидеров по поступлению жалоб наряду с налоговыми, таможенными вопросами и жалобами на правоохранителей. В первом квартале значительно меньше жалоб получили на органы местной власти. По остальным – практически ситуация не изменилась.

Законопроект об институте бизнес-омбудсмена (№4591) "завис" между первым и вторым чтением. Как это влияет на вашу работу?

В мае исполнится два года, как этот проект подготовлен ко второму чтению. Он множество раз включался в повестку дня, но был далеко не первым и не доходил до парламентских дебатов. Конечно же, его принятие увеличило бы эффективность нашей работы. Самое элементарное – доступ к служебной информации. Нам жалуются на Министерство обороны или другие органы, работающие с грифом "секретно", а мы не можем получить информацию для оценки ситуации. Законопроект устанавливает обязательное сотрудничество представителей госорганов с институтом бизнес-омбудсмена и предусматривает санкции в случае отказа. Предлагает обязать госорганы отвечать на запрос с указанием мотивации. Предусматривает усложненную процедуру привлечения к уголовной ответственности представителей института. Ведь мы же рассматриваем жалобы, в том числе, и на правоохранительные органы. Чем быстрее проект закона будет принят, тем эффективнее мы сможем помогать бизнесу защищать свои законные права.

Но он определен премьер-министром в числе 35 законопроектов, которые должны улучшить бизнес-климат…

Да, но пока, по предварительным оценкам, не набирается достаточное количество голосов. Есть группы в парламенте, которые считают, что некоторое, даже несущественное, усиление полномочий института бизнес-омбудсмена может негативно повлиять на эффективность работы. Считают, что представители разных групп интересов могут начать оказывать давление на нас. С нашей точки зрения, это странная позиция. В разработке законопроекта мы руководствовались лучшими мировыми практиками и не придумывали ничего нового. Однако я надеюсь, что усилиями комитета по вопросам промышленной политики и предпринимательства, правительства, международных институций, которые на каждой встрече напоминают о необходимости принятия этого законопроекта, он пройдет в парламенте.

Всеукраинская сеть добропорядочности и комплаенса (UNIC) насчитывала полгода назад 42 компании – каковы сейчас тенденции? "Новая почта" заявила, что важно быть членом UNIC…

"Новая почта" только вступает в сеть UNIC – проходит соответствующие проверки. Они были инициаторами самого проекта, однако потом не выполнили все процедуры для членства в сети, как другие компании. Однако я рад, что они все же сделали этот шаг. В целом у нас 55 членов организаций, которые объединяют более 62 тыс. работников в 42 городах Украины. Сеть развивается. Но требования к претендентам довольно высоки, потому эта цифра не очень стремительно увеличивается. Другой важный момент – мы завершаем процедуру отбора компаний, которые смогут сертифицировать членов UNIC. То есть они смогут использовать логотип организации для маркетинга, это одно из преимуществ участия в сети. Сеть разработала целый ряд инструментов: типичный отчет для оценки рисков, завершили работу над Кодексом поведения компаний-членов. В середине мая мы запланировали неделю, посвященную вопросам добропорядочности в сфере бизнеса. Активно распространяем эту идею среди украинского бизнеса.

Кабмин включил вас как бизнес-омбудсмена в номинационный комитет по отбору кандидатов в члены наблюдательных советов госкомпаний. Каковы ваши прогнозы относительно эффективности новой процедуры?

Работа номинационного комитета зависит от того, как ему предоставляют материал для рассмотрения. Утверждение критериев двух компаний. На их основе объявлен отбор кандидатов в набсоветы этих компаний. Сам механизм, что отбирать кандидатов будут международные рекрутинговые компании, оцениваю положительно. Надеюсь, удастся сдвинуть этот процесс с мертвой точки, так как длительное время даже заседания номинационного комитета вообще не проводились. Однако четко прогнозировать что-то сложно. Возможно, в течение месяца или двух уже появятся кандидатуры.

Как приближение выборов отражается на бизнес-климате в Украине?

Сложно сказать. И сейчас принимаются решения, направленные на улучшение бизнес-климата. Часть из оглашенных правительством приоритетных 35-ти законопроектов уже принята. Хотелось бы, чтобы вопросы, связанные с бизнес-климатом, продолжали решаться и в ходе предвыборного периода. Не должно быть противоречий, когда речь идет об улучшении бизнес-климата в Украине.

Украина > Армия, полиция. Приватизация, инвестиции > interfax.com.ua, 27 апреля 2018 > № 2585044 Альгирдас Шемета


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 26 апреля 2018 > № 2583470 Дмитрий Костыгин

Дмитрий Костыгин рассказал, чем опасна харизма для бизнеса

Дмитрий Костыгин

Председатель совета директоров «Юлмарт»

Участник списка Forbes, совладелец «Юлмарта» Дмитрий Костыгин о том, почему харизматичный лидер может навредить бизнесу, а первыми из проблемной компании бегут «белые воротнички»

Зависимость компании от харизматичного бенефициара — слабое место для бизнеса. В самый неожиданный момент может оказаться, что он больше не может рулить компанией. Кто мог подумать, что расхождение с инвесторами во взглядах на развитие «Магнита» приведет к отставке Сергея Галицкого F 28? Я сам из-за конфликта с партнером-миноритарием провел несколько месяцев под домашним арестом. И от подобных рисков не застрахован ни один владелец, особенно в наше время. Как говорится, от СИЗО и делистинга не зарекайся.

В таких ситуациях сразу становится видно, какой ты предприниматель: как живет без тебя компания, как держит удар команда. Это своего рода проверка, правильно ли ты выстроил свой бизнес.

Большой плюс — это прозрачность бизнеса. В случае любых акционерных разборок, когда активы компании рассматривают под микроскопом, у проверяющих органов не должно быть к вам претензий. Некоторые бизнесмены действуют независимо: финансово и юридически активы не связаны, компании никогда не поручались друг за друга. Такую модель можно сравнить с подводной лодкой с герметичными отсеками, и, пока решается проблема в одном месте, других активов это не касается. Вспомните историю с «ВКонтакте». То ли Павел Дуров не понял инвесторов, то ли они его не поняли, но в итоге основатель после затяжного конфликта ушел из созданной им компании, а вслед за ним — и ключевые управленцы, и «технари». Правда, Павел продолжал делать Telegram, который теперь опять вполне успешно справляется с вызовами. Вот это масштаб личности.

Устойчивость бизнеса к рискам зависит от того, правильный ли у тебя продукт (в случае с ретейлом это формат). Как только возникают проблемы, окружающие и инвесторы сразу винят бизнес-модель в целом. С подобным, например, сталкивалась Apple. В 1997 году компания была на грани закрытия, но в перспективы единства софта и железа поверил их главный конкурент Билл Гейтс. Он инвестировал тогда в Apple около $500 млн и до сих пор держит акции компании, ведь продукт у Apple как раз и был правильный. Российский пример — FMCG-сеть «Лента», которая могла бы уже быть триллионной компанией, но, пока внутри был конфликт, конкуренты ушли далеко вперед. Только сейчас сеть постепенно наверстывает упущенное, за 2017 год выручка ретейлера выросла почти на 20%.

Любые эпические битвы дают примеры подлости, предательства и героизма. Когда в «Юлмарте» начались проблемы, первыми бежали «белые воротнички», которые щепетильно относятся к стерильности своего CV (Curriculum vitæ, краткое описание жизни и навыков), «которые любят не бизнес в себе, а себя в бизнесе». К увольнению этой категории персонала владельцу бизнеса всегда нужно быть готовым психологически. Вспомните, как топ-менеджеры уходили из металлургического «Мечела», когда у него начались проблемы, хотя компания жива и реструктурирует кредиты.

При этом есть несколько десятков супергероев и сотни героев, кто прекрасно себя проявил, осознавая, что за одного битого дают двух небитых и конфликт всегда помогает развиваться, дает новый опыт. Помните, важно установить диалог с менеджментом, это позволит эффективно переживать сложные времена в компании. X5, например, до того как нашла нынешнего гендиректора «Перекрестка», за пять лет поменяла шестерых, ни один не продержался больше года. У Lego было затяжной кризис. В 1999 году она призвала антикризисного менеджера, который очень энергично начал – уволил 1000 сотрудников, наняв новых и более деятельных. Однако вскоре оказалось, что большинство внедренных им инноваций не востребованы покупателями и стоят слишком дорого. Выйти на стабильный рост компании удалось лишь после назначения Йоргена Кнудсторпе.

Найти правильных людей на руководящие должности всегда сложно, но если это уже сделано, то не мешайте своему управленцу, дайте ему свободу в принятии решений. Помните, он и так вынужден работать в экстремальных условиях: между всеми вызовами текущей бизнес-среды как канатоходец. Подталкивать его значит расшатывать компанию. Например, с тех пор как Амансио Ортега, основатель Inditex, доверил компанию наемнику Пабло Ислу, Zara выросла вдвое, капитализация группы увеличилась в семь раз, превратив Inditex в самую дорогую компанию Испании. Сам Ортега, кстати, с 2013 года входит в тройку богатейших людей мира.

Я сам сторонник формы собственности, при которой бенефициары один раз выбирают совет директоров и отходят от дальнейшего управления бизнесом, а следующий совет директоров выбирается только членами этого совета директоров. Из теории управления знаниями: чтобы принимать адекватное решение по бизнесу, надо быть в контексте, то есть как минимум быть в совете директоров. Управление должно быть ротационное и «по осям», то есть по направлениям. Система напоминает ту, что использовал советский педагог Антон Макаренко, в ней есть понятная иерархия (секретарь совета командиров, дежурный санитарной комиссии, командиры отрядов и т. д). Такая конструкция вкупе с ротационной системой дает лучшую динамику, чем статичная. Когда удастся реализовать эту систему на практике, совершенно точно получится не вмешиваться в управление своим бизнесом.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 26 апреля 2018 > № 2583470 Дмитрий Костыгин


Казахстан. Китай > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 25 апреля 2018 > № 2582108 Гульбану Майгарина

Бизнес с быстрой рентабельностью

История «Ланьчжоу» – от уникального рецепта до франшизы

Три с половиной месяца назад Гульбану Майгарина открыла в Алматы китайскую лапшичную Lanzhou Kafe и через три недели после этого вышла на рентабельность. Сейчас планирует открыть еще два заведения и продавать свой формат по франшизе. О том, за счет чего произошел взрывной рост, бизнесвумен рассказала деловому еженедельнику «Капитал.kz».

«Родина» лапши — Китай

Двери распахнуты, в широком проеме видны столики и диваны с высокими спинками. Заходим внутрь. Аромат специй, звуки кухни. Угощение готовят здесь же, на глазах у посетителей. Пока ждем хозяйку, наблюдаем за тем, как повара делают лапшу: один разминает огромный кусок теста, второй — вытягивает его, ловко пропуская податливую массу между ладонями, третий — подхватывает палочками уже приготовившиеся лапшинки и отправляет их в тарелки, где к ним добавят пряный бульон, фирменный соус и зелень. Выглядит аппетитно и атмосферно.

«Каждый на кухне отвечает только за одно действие. Все поставлено на конвейер, мы ведь зарабатываем на оборотах», — говорит, подсаживаясь за столик, Гульбану Майгарина.

Заведение быстрого питания, где подают лапшу с говяжьим бульоном, — китайский концепт, привезен с родины лапши — из города Ланьчжоу, провинция Ганьсу. «Вообще, в каждом регионе Китая готовят свои виды лапши, тот вариант, который предлагаем мы, появился в 1915 году. Готовим на основе говяжьего бульона. Наша лапша специфична на вкус и отличается от того, что уже хорошо знакомо на нашем рынке, — например, от лагмана, пасты, корейского рамена или вьетнамского фо», — поясняет собеседница.

Бульон — фишка, специи — секрет

Бульон — фишка ланьчжоуской лапши. Само тесто, технология его приготовления, у всех по сути одинаковое, а вот способ приготовления бульона (он варится в течение шести часов вместе со специями и потому получается концентрированным) и состав специй, которые в него добавляются, — суть и особенность лапшичного блюда. Рецепт Гульбану купила в Ланьчжоу у «серьезной компании» (его стоимость — коммерческая тайна).

Ароматная смесь состоит из 82 двух трав, ее поставляют на кухню в уже готовом виде. Ни один повар не знает точной комбинации и пропорций составляющих ее специй. «Поэтому даже если кто-то из поваров захочет уйти и открыть заведение именно с такой лапшой, у него ничего не получится», — говорит хозяйка.

Особый вкус создается и за счет способа приготовления бульона: его варят в специальных казанах. У них очень высокая температура нагрева: бульон в емкости на 80 литров закипает за три минуты. Это необходимо по технологии приготовления. И плюс такие казаны можно использовать круглосуточно, что отвечает потребностям концепта. Казаны, к слову, были куплены также в Ланьчжоу, их стоимость достаточно велика, но было решено не использовать более дешевые варианты.

Вкус требует постоянного контроля

Бренд-шеф Жаркын Кезат несколько раз в день проверяет вкус лапши — точное попадание в стандарт. Это очень тонкий вопрос: достаточно сделать одно неправильное движение в процессе приготовления — ошибиться с температурой, например, — и нужный вкус не получится.

Жесткость воды, кстати, тоже имеет значение. Это одна из причин, почему изначальный рецепт пришлось адаптировать. Отличается и мука, соответственно, это влияет на консистенцию теста, это тоже причина для адаптации рецепта. «Почти месяц до открытия мы работали вхолостую — только для того, чтобы отработать рецепт. Замешивали тесто — и выкидывали, заваривали бульон — и выливали. Пока не добились нужного вкуса», — вспоминает Гульбану.

За счет чего зарабатывает лапшичная

Вообще, в Китае такой концепт работает на одном блюде — лапше. Предлагаются также салаты, небольшие десерты, чай, сок. «Мы с самого начала продвигали себя как лапшичную и сейчас позиционируем себя именно так. Но не знали, как примут такую лапшу в Казахстане, тем более в Алматы — самом большом городе страны. Поэтому для подстраховки запустили лагман, пиццу для детей, блины в качестве десерта, манты — то, что привычно для наших потребителей», — рассказывает Гульбану.

По ее словам, лагман по ценам — на уровне других заведений города, лапша же стоит дешевле, причем даже в сравнении с Китаем. «И мы добавили в концепт такую фишку: если остался бульон, вторая порция — бесплатно», — делится особенностями хозяйка.

Продавать порцию за 600 тенге заведение может за счет оборотов, себестоимость самой лапши невелика. Чтобы выйти на ноль, нужно обслужить минимально 500 человек в день — это покрывает расходы на закупку продуктов, заработную плату, аренду, оплату коммунальных услуг. Маржа — как и во многих заведениях общепита, около 25%. 90% прибыли приносит сама еда, 10% - бар, напитки.

Бара, кстати, изначально в концепте не было. В Китае в лапшичных подают чай или охлажденные напитки в небольших бутылках. Здесь же пришлось расширить ассортимент: гости просят кофе, компот, лимонад, коктейли.

Лапша, которая на своем месте

Помещение, которое занимает лапшичная, большое — 500 квадратных метров. Не было опасений начинать сразу с таких масштабов? «Когда я запускала проект, понимала: или пан или пропал. Для себя решила: пан, продукт должен зайти. И он действительно зашел. Очень сильно помогли вот эти дополнительные блюда», — отвечает на вопрос собеседница. В первую неделю, говорит она, продавали по 30−50 порций, потом — взрывной рост. Дошло до 800−1000 порций в день. Решили включить ночной режим. На вторые сутки после этого продали 1500 порций.

Столь стремительное увеличение продаж Гульбану объясняет несколькими причинами. Во-первых, лапша, которую она продает, — сама по себе интересный и обладающий полезными свойствами продукт (насыщенный говяжий бульон тонизирует, помогает от простуды и пр.). Во-вторых, есть разнообразие вкуса, которое достигается за счет толщины лапши (пять вариантов — пять оттенков). В-третьих, продукт дешевый и к тому же готовится только по заказу (заморозка и полуфабрикаты не используются).

Определенную роль сыграло и расположение заведения. «Когда только начинали, Юрий Пааль (ресторатор, — прим. ред.) посоветовал найти место с очень большой проходимостью. Изначально мы готовили к открытию другое помещение. Пришлось бросить его — без возврата денег за аренду и стройматериалы. Сейчас, конечно, после того, как о нас узнали, мы понимаем, что посетители едут специально к нам», — говорит собеседница.

Персонал должен знать вкус лапши

Работа над проектом заняла в общей сложности три года — от рождения идеи до ее воплощения. Большая часть времени ушла на поиск поваров: специалисты из Китая не хотели ехать в Казахстан. Пришлось везти своих поваров в Ланьчжоу на обучение. Ситуация изменилась, когда заведение заработало: сейчас здесь работают повара из Поднебесной. Причем 60−70% из них получают зарплату больше, чем у себя на родине.

«Мы разработали систему мотивации для сотрудников, создаем дружелюбную атмосферу. Поток посетителей у нас большой, нужны комфортные условия для работы. Всему персоналу позволено есть лапшу бесплатно в неограниченном количестве. Это нужно также для того, чтобы люди, которые у нас работают, сами знали вкус нашей лапши», — поясняет владелица заведения.

Изначально здесь не было официантов. Концепт, привезенный из Китая, предполагал самообслуживание. Но, оказалось, это вызвало трудности у посетителей: в самом начале, когда продукт еще не был знаком, гости не знали, что выбрать. Образовывались очереди. Поэтому было решено взять в штат официантов.

«Делали тогда все быстро: времени на раздумья не было, потому что мы уже открыли двери, и посетителей сразу оказалось очень много», — поясняет Гульбану.

Так же быстро приходилось разбираться со своими ошибками. Например, часть приобретенного оборудования оказалась ненужной, но что-то, наоборот, пришлось докупать. Не сразу угадали с формой для персонала: купленная в самом начале была непрактичной, пришлось искать другую. Было много дополнительных расходов, пока концепт не отработали и все не встало на свои места.

Франшиза — в разработке

Сейчас Гульбану Майгарина работает над открытием еще двух своих ресторанов в Алматы. И просчитывает франчайзинговый пакет. Запросы на франшизу у нее появились буквально через месяц работы, причем интересовались не только в других городах Казахстана, но и в Турции, Германии.

Пока владелица продумывает, что именно нужно предложить потенциальным покупателям. Но уже точно определено: помимо технологии, это будет либо обучение поваров, либо сопровождение как минимум в течение полугода. В это время вместе с франчайзи будет работать подготовленный человек из головного ресторана: он будет следить за соответствием вкуса заданному стандарту.

Казахстан. Китай > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 25 апреля 2018 > № 2582108 Гульбану Майгарина


Казахстан > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 24 апреля 2018 > № 2582104 Аудрис Барцявичюс

За какими компаниями будущее?

Цифровизация: новые возможности для казахстанского бизнеса

Индира Мальтиева

Цифровые технологии стали неотъемлемыми спутниками современного человека. Представителей технологического прогресса сегодня можно встретить повсеместно – начиная с облачных хранилищ и заканчивая банальным смартфоном. Претерпевают изменения и подходы к ведению бизнеса. Благодаря инновационным решениям любая компания может оптимизировать операционную деятельность, снизить себестоимость производства и получить объективную оценку реальных потребностей клиентов. А, соответственно, сделать управление бизнесом максимально эффективным.

Однако для этого нужна полная «оцифровка» предприятия с пересмотром всех бизнес-процессов и подходов к работе. О том, как цифровые технологии становятся частью ДНК компании и важности цифровизации в современных реалиях, в интервью корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz рассказал Аудрис Барцявичюс, президент «Сименс» в Казахстане.

— Цифровизация — это модная тенденция или необходимая реальность? И почему современным компаниям важно быть в тренде и держать курс по технологическому ветру?

— Люди в той или иной мере уже живут во времена цифровизации, хотят они этого или нет. Мы в облаках храним фотографии, контакты и даже документы. Ежедневно генерируются зеттабайты данных, будь то газовая турбина, скоростной поезд или новый холодильник у вас на кухне. Цифровизация повсюду: от персональных устройств до сложных промышленных систем.

Миллиарды механизмов создают огромные объемы данных, связывая реальный и виртуальный миры. Нельзя представить современную компанию, деятельность которой не была бы затронута цифровой трансформацией. И сегодня вопрос не в том, быть в тренде или нет, главное — не упустить возможности, которые открываются с помощью цифровых технологий. Речь идет о том, какой потенциал можно проглядеть, если эту волну пропустить. Для компаний это значит потерять конкурентоспособность, а, соответственно, и рынок.

Цифровизация постепенно затрагивает важнейшие области промышленности и экономики страны: топливно-энергетический комплекс, железнодорожный транспорт и городскую среду. Эти направления можно назвать одними из самых перспективных. На данный момент уже сложно представить эти отрасли без цифровых технологий, так как именно они позволяют добиваться технических прорывов и обеспечивают конкурентные преимущества. Многие эксперты сходятся во мнении, что в будущем инвестиции в цифровую трансформацию будут только расти, в том числе и в Казахстане.

— «Сименс» — одна из немногих компаний, которая способна объединить реальный и цифровой миры с помощью программных решений. Какие перспективы в эпоху всеобщей цифровизации вы видите в Казахстане?

— В Казахстане, как и во всем остальном мире, этот рынок пока еще формируется, но, думаю, в скором времени он начнет развиваться в полной мере. Ведь здесь эта тема достаточно актуальна, и курс на цифровизацию находит активную государственную поддержку. В стране есть много областей для применения цифровых технологий и внедрения самых современных технических решений. Цифровыми технологиями, способными вывести производственный процесс на новый уровень, уже интересуются промышленные предприятия. Многие из них включают цифровизацию в свой стратегический приоритет и создают целые департаменты, которые курируют это направление.

Мы видим интерес со стороны казахстанских компаний к самым разным нашим разработкам и во многом он связан с результатами уже реализуемых проектов по всему миру. Портфолио наших решений будет расширяться, что позволит компаниям, специализирующимся в разных областях, решать всё больше задач, связанных с трансформацией. Такая интеграция цифровых технологий поможет выводить новые продукты на рынок быстрее и делать их более персонализированными, ориентированными на запросы потребителей.

— Как цифровые технологии могут повысить конкурентоспособность и эффективность бизнеса?

— Будущее — за созданием полностью цифровых производств, и лидировать на рынке будет тот, кто использует инновационные технологии по всей цепочке создания нового продукта. Без этого невозможно добиться технологического прорыва. Цифровые технологии способствуют повышению эффективности и надежности производственных процессов. С помощью отдельных цифровых решений компании любого размера из абсолютно разных отраслей экономики могут повысить свою конкурентоспособность. Речь идет о меньших затратах и сокращении времени, необходимого для вывода новой продукции на рынок. Это станет возможным благодаря «цифровым двойникам».

К примеру, в Амберге у «Сименс» работает предприятие по выпуску электроники, где цифровое прототипирование происходит на этапе проектирования и продолжает обновляться в течение всего жизненного цикла объекта. В результате цифровой трансформации качество продукции, производимой заводом, повысилось до 99,9%. Данная площадка почти полностью автоматизирована: машины и компьютеры отвечают за 75% всей производственной цепочки.

Тем не менее люди все еще незаменимы при разработке, планировании или в случае возникновения непредвиденных ситуаций. Пока трудно себе представить, что машины полностью заменят человека в ближайшем будущем, поскольку за созданием чего-либо все-таки стоят человеческий мозг и труд. Впрочем, любая инновация внедрена именно человеком. Поэтому важно уже сейчас уделять особое внимание обучению персонала и подготовке квалифицированных кадров с учетом трансформации промышленности.

— Как вы думаете, понимают ли казахстанские компании влияние цифровых технологий на бизнес и готовы ли они становиться цифровыми предприятиями?

— Казахстанские бизнесмены путешествуют по миру, обмениваются опытом с зарубежными партнёрами, и я полагаю, что они не только реально понимают влияние цифровизации на бизнес, но и задумываются о необходимости ее внедрения. Каждый бизнесмен ищет для себя потенциальные возможности, которые бы позволяли ему улучшать качество производимой продукции, сокращать материальные и трудозатраты, выходить на экспорт или на новый уровень оказания услуг. Цифровизация актуальна как для существующих, так и для новых производств. И эта тема активно обсуждается бизнес-сообществом в Казахстане. Но, безусловно, внедрение цифровых систем должно отличаться комплексным подходом и давать возможность предприятию открывать для себя новые перспективы.

— Какие инновационные проекты и решения сегодня вы предлагаете для отечественного бизнеса? В каких секторах экономики применимы те или иные разработки?

— Компания «Сименс» имеет ряд решений для цифровизации и уже реализует подобные проекты по всему миру. Созданы центры разработки новых технологий в Китае и в Израиле с упором на цифровые инновации. Компанией основан фонд поддержки стартапов размером 1 млрд евро. Первые проекты в этом направлении уже реализуются компанией «Сименс» и в России. Наша система MindSphere легла в основу цифровой платформы "Индустрии 4.0", которая известна как «4.0 RU», и с этого года функционирует немецко-российская инициатива по цифровизации (GRID). Цифровая трансформация не станет исключением и для Казахстана. Наши решения применимы практически во всех ключевых сферах экономики: нефтегазовой отрасли, горнодобывающей промышленности, энергетике и медицине.

Например, в прошлом году совместно с партнером мы завершили проект концепции «умного города» — «Освещение Алматы». В рамках проекта мы применили интеллектуальные системы для управления SCADA, WinCC OA. Они позволили одновременно измерять, анализировать и снижать потребление энергии. Модернизация системы наружного освещения позволила сократить энергетические и эксплуатационные расходы с 30% до 50%, а также внести реальный вклад в решение проблемы эффективного использования ресурсов.

Недавно мы вели переговоры с Центром развития города Алматы по поводу интеллектуальных систем управления дорожным движением. Они предназначены для автоматизированного управления транспортными и пешеходными потоками. Другими словами, это совокупность периферийных устройств, объединенных в единую сеть, с центральным пунктом управления и в Алматы такого еще нет. Пока ведется анализ и самое главное есть понимание со стороны акиматов, что «умный город» (Smart city) — это если не настоящее, то очень недалекое будущее. Также в планах компании реализация определенных инициатив в нефтегазовой сфере, в горнодобывающей и пищевой промышленности, а также ряд инфраструктурных проектов.

— С какими проблемами может столкнуться компания, решившаяся на цифровую трансформацию?

— Цифровизация подразумевает слияние реального и виртуального миров. Исходя из этого компания, решившаяся на цифровую трансформацию, должна представлять, что необходимо создание, как физической инфраструктуры, так и внедрение программного обеспечения, связывающего устройства воедино. Важно также оценивать объемы сбора, хранения и обработки данных. То есть каждая компания должна четко понимать, где именно на протяжении всего жизненного цикла системы либо продукта будут храниться данные. Будет ли это надежно и кто их будет анализировать.

Кибербезопасность — это один из вызовов современности и основной вопрос, который нам задают все без исключения клиенты. Минимизация рисков предполагает использование комплексных механизмов защиты, а также интеграцию мер по обеспечению безопасности на протяжении всего жизненного цикла продукта. Эти аспекты должны учитываться как в процессе разработки и проектирования, так и в ходе эксплуатации и сервисного обслуживания.

— Выставка в Ганновере — одно из самых главных и ожидаемых технологических событий планеты. Какие инновации компания «Сименс» намерена представить на Международной выставке высоких технологий и промышленной автоматизации?

— На выставке в Ганновере компания «Сименс» представит практические примеры внедрения решений цифрового предприятия для различных отраслей промышленности. Примеры из аэрокосмической, автомобильной и пищевой промышленности, электроники и машиностроения, а также химической, целлюлозной и нефтегазовой отраслей продемонстрируют, как можно повысить конкурентоспособность с помощью отдельных цифровых решений.

В отдельном павильоне будет представлена платформа MindSphere Version 3 с конкретными примерами использования и новая международная пользовательская организация MindSphere World. Также на стенде «Сименс» будут представлены интегрированные решения для промышленных предприятий и инфраструктурные проекты в сфере электроэнергетики, с акцентом на интеллектуальное управление энергией с помощью MindApps.

Одной из основных тем «Сименс» в Ганновере будет интеллектуальное электроснабжение. Современные технологии обеспечивают энергетическую прозрачность, необходимую для управления энергопотреблением. Благодаря цифровым приложениям компания предлагает интеллектуальные аналитические инструменты. Приложение MindApp Energy Efficiency Analytics вычисляет потребность в энергии, предлагает меры по уменьшению нагрузки и использует интерпретацию данных потребления из нескольких точек в режиме реального времени, чтобы помочь оптимизировать производственные объекты и процессы с целью снижения общего энергопотребления предприятия.

Кроме этого, компания продемонстрирует портфель программного обеспечения по управлению жизненным циклом изделия (PLM). «Сименс» покажет свои достижения в сфере электромобилей: посетители увидят комплексные решения для инфраструктуры зарядки электромобилей и многое другое.

— Насколько 2017 год был успешным для компании «Сименс» в Казахстане? Какие проекты вы реализовали?

— Если говорить в целом, то прошлый год был довольно успешный для компании. Потенциал рынка раскрывается по-новому и мы позитивно смотрим как на текущий, так и на все последующие годы. В 2017 году мы приняли участие во всемирной выставке «ЭКСПО-2017» в Астане. На собственном стенде в корпоративном павильоне мы демонстрировали решения и новейшие технологии «Сименс». В Казахстане нами был реализован ряд проектов, одним из которых стало внедрение «умных» сетей Smart Green Solutions на территории выставочного комплекса ЭКСПО-2017.

Важно отметить, что подобный проект осуществлялся в распределительных сетях РК и странах СНГ впервые. Применение передовых технологий позволило наладить бесперебойное снабжение выставочных павильонов, снизить потери электроэнергии и затраты. Если раньше оператор или начальник смены должен был сидеть непосредственно на рабочем месте и за всем наблюдать, то с внедрением такого решения он может удаленно управлять энергосетью. Например, закольцевать или запитать тот или иной объект, который, допустим, отключился.

— Какие инициативы компания «Сименс» предпринимает в Казахстане по реализации цифровой трансформации?

— «Сименс» в Казахстане создает площадку для обсуждения потенциала, который несет в себе цифровизация для «умного города», промышленного производства и бизнеса в целом. Первый этап – это «день цифровизации «Сименс», который пройдет в четырёх городах Казахстана: Астане, Атырау, Алматы и Кызылорде. Это мероприятие объединит представителей государственного и частного сектора, для того, чтобы обсудить вопросы по модернизации и внедрению цифровых технологий. Наша цель — выяснить реальный потенциал цифровизации в Казахстане, познакомить заинтересованные стороны с нашими решениями, а также рассказать о реализованных нами проектах, которые были бы интересны и для казахстанской экономики.

К сведению, в июне в Китае будет проходить международный Belt and Road Summit 2018, который будет напрямую соприкасаться с инициативой One belt, one road. Это грандиозный проект, внедряемый КНР на пространствах Европы, Азии и Африки с перспективой реализации и развития в течение ближайших 30-40 лет. В саммите примут участие представители более 20 стран. Встреча на высшем уровне включит серии панельных сессий, бизнес-семинаров и деловых встреч. Одновременно будет работать выставка лучших бизнес достижений и предложений от ведущих мировых компаний, где можно будет посмотреть и познакомиться, в том числе и со всеми инновационными решениями «Сименс».

Казахстан > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 24 апреля 2018 > № 2582104 Аудрис Барцявичюс


Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bankir.ru, 23 апреля 2018 > № 2580938 Александр Шустов

Займы МФО для малого бизнеса: услуга для «отказников» или полноценный инструмент?

АЛЕКСАНДР ШУСТОВ

генеральный директор МФК «Мани Фанни Онлайн»

Микрофинансовые организации имеют все шансы стать выгодными и надежными источниками финансирования для индивидуальных предпринимателей, малого и среднего бизнеса. Спрос на займы со стороны клиентов этого сегмента растет высокими темпами, но главное даже не это. Важно, что регулятор, заявив в минувшем году о намерениях стимулировать МФО кредитовать МСБ, держит свое слово.

Согласно данным ЦБ, в третьем квартале прошлого года доля субъектов малого и среднего предпринимательства в совокупном портфеле микрозаймов составила 20,9%. Регулятор подчеркнул, что в микрофинансировании предпринимательства отмечен рост: объем микрозаймов, выданных МФО юридическим лицам, за год увеличился на 40,4%, индивидуальным предпринимателям - на 38,4%.

Спрос на займы от малого бизнеса видим и мы в своей работе: ежедневно получаем порядка 50 заявок от предпринимателей из различных отраслей бизнеса. Особенно их интересует краткосрочное финансирование без предоставления залога.

А как же банки? В области кредитования предпринимателей у них не все так радужно: за 2017 год объем ссудной задолженности предприятий МСБ перед кредитными организациями увеличился лишь на 10%. На этот год эксперты прогнозируют рост выдачи на уровне в 10-13%. В том числе, за счет программ господдержки. Однако эта динамика не идет ни в какое сравнение с той, которую показывают микрофинансовые организации.

Безусловно, крупные банки все чаще стали заявлять, что, как говорится, повернулись лицом к малому бизнесу. Появляются новые технологии, инновационные продукты. Однако, несмотря на это, индивидуальные предприниматели, малый и средний бизнес по-прежнему остается не самым привлекательным клиентом. Чтобы соблюдать жесткие требования регулятора, не нарушать нормативы и требования по резервированию, действовать в рамках ПОД/ФТ, кредитным организациям приходится предъявлять к бизнесу весьма суровые требования. В итоге любой «предпринимательский» кредит обходится банку очень дорого. Стоит ли тогда вообще мучиться с этим клиентским сегментом?

Предпринимателя тоже не всегда устроит сотрудничество с банком, в том числе в части кредитования. Обилие запрашиваемой документации, проверки, часто требования к оборотам, непрозрачные причины отказа в предоставлении финансирования и множество других проблем встают Великой Китайской стеной между бизнесменом и кредитными средствами. А ведь зачастую деньги нужны срочно, в течение нескольких часов. И за такую срочность предприниматель готов платить повышенной процентной ставкой. Поэтому он идет в МФО: вероятность получения займа выше, а скорость предоставления средств - значительно быстрее.

Если говорить о рынке микрофинансирования, то, несмотря на некоторое сокращение количества его участников (согласно статистике ЦБ, с конца сентября 2016 года по конец сентября 2017-го число МФО в реестре уменьшилось более чем на четверть, что было связано с работой регулятора по очистке рынка от недобросовестных игроков), все больше игроков начинают работать с малым бизнесом. Уже сейчас и те, и другие начинают понимать, что их бизнес-интерес друг к другу взаимен.

Во-первых, в связи с активным отзывом ЦБ лицензий на банковском рынке, в сектор МФО перешли работать большое количество профессионалов с большим опытом, прекрасным финансовым образованием, знанием рисков, передовых финансовых технологий, инструментов и - что самое важное - своих клиентов. Такие микрофинансисты точно знают, что именно нужно тому или иному предпринимателю, как оперативно и без лишних затрат поверить его кредитоспособность. Микрофинансовая отрасль за несколько последних лет сделала колоссальный прорыв как в части выхода из «серой зоны» в «белый бизнес», так и в части технологий и управления. Разумеется, заемщику, в свою очередь, важно, чтобы кредитор понимал все его нужды и потребности.

Мы, например, не стали ограничиваться стандартными однотипными микрозаймами для малого бизнеса, а сделали целую продуктовую линейку, которая ориентирована как раз на решение срочных финансовых задач: пополнение оборотных средств, обеспечение и исполнение госконтрактов и так далее. Систему оценки рисков мы отстроили очень тщательно, каналы привлечения клиентов используем грамотно и постоянно их анализируем. Все это позволило нам добиться весьма высокого уровня одобрения: мы финансируем около 30% от поступивших заявок.

Во-вторых, из-за политики регулятора МФО сейчас вынуждены снижать процентные ставки по всем своим продуктам для всех категорий клиентов. В результате финансирование становится все более доступным. Кроме того, микрофинансовые организации практически всегда проявляют гибкость и индивидуальный подход к заемщикам из категории МСБ, чего банки себе, конечно, позволить не могут.

В-третьих, сам Центробанк своей политикой показывает участникам рынка МФО, что поддерживает и будет поддерживать их работу с малым и средним бизнесом. Например, в прошлом году регулятор ввел новые требования к формированию резервов МФО на возможные потери по займам, стимулирующие кредитовать малый бизнес. На кредиты МСБ требуются минимальные резервы: например, стопроцентное резервирование необходимо только при просрочке по займу свыше года. Для сравнения - по займам «до зарплаты» для физлиц стопроцентное резервирование необходимо начислять уже с 91 дня просрочки выплаты. «То, чем мы занимались и будем заниматься, - стимулирование финансирования субъектов малого и среднего предпринимательства. Пока мы сделали это через резервы», - говорил на Международном финансовом конгрессе в прошлом году директор департамента микрофинансового рынка ЦБ Илья Кочетков.

Недавняя инициатива депутатов также направлена на поддержку малых и средних предприятий микрофинансовыми организациями. В конце марта комитет Госдумы по финансовому рынку рекомендовал нижней палате парламента принять в первом чтении законопроект об увеличении предельного размера микрозайма от МФО для малого и среднего бизнеса с 3 млн до 5 млн рублей. Это важная и полезная инициатива как для предпринимателей, так и для микрофинансовых организаций. Требования к банкам при кредитовании МСБ со стороны Центробанка жесткие, да и сами кредитные организации предпочитают предоставлять финансирование на более крупные суммы. По программам господдержки МСБ кредиты предоставляются в размере от 5 млн рублей. А МФО ограничены «потолком» в 3 млн рублей. Если предельный размер микрозайма будет увеличен, это даст бизнесу дополнительный доступ к нужному финансированию в необходимом объеме. А участники микрофинансового рынка получат возможность увеличить свои портфели и клиентскую базу.

При последовательной политике Центробанка и поддержке властей займы МФО имеют все шансы стать полноценным инструментом финансирования для малого и среднего бизнеса. Согласно нашим прогнозам, структура рынка МФО постепенно будет меняться и через три года доля займов МСБ займет не менее половины всего ссудного портфеля мирофинансового рынка.

Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bankir.ru, 23 апреля 2018 > № 2580938 Александр Шустов


Казахстан > Приватизация, инвестиции. Экология > kapital.kz, 23 апреля 2018 > № 2578460 Александр Боднар

Алматинец Александр Боднар рассказал о новой нише для бизнеса

Кто и зачем водит своих питомцев в тренажерный зал для собак

Подтянуть свое здоровье и улучшить физическую форму теперь могут не только люди, но и их четвероногие любимцы. Сегодня в Алматы работает первый и пока единственный фитнес-центр для животных. Специально разработанная программа направлена на улучшение физического состояния четвероногих друзей. Но так ли эта специфичная услуга востребована? О ценовой политике, спросе на услуги центра и о том, зачем собакам фитнес, корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz рассказал директор кинологического центра «К-9» Александр Боднар.

— Александр, расскажите, что такое фитнес для собак и как родилась идея открытия специального центра.

— В Казахстане мы являемся родоначальниками такого направления. Наш центр работает с 2016 года. В России, в крупных мегаполисах, это направление развивается давно. Если говорить о востребованности услуги, то для владельцев собак в Алматы и Казахстане в целом это в новинку. Но есть у нас продвинутые владельцы, которые с удовольствием пользуются нашими услугами и всегда нам благодарны.

Что же такое фитнес для собак? Все думают, что это так же, как и для людей, — большие залы, спортивные тренажеры. На самом деле в том виде, в котором он существует, это минимальное количество тренажеров и по большей части работа не техники, а кинолога.

— Люди ходят в фитнес-центры, чтобы скорректировать недостатки фигуры, неужели те же проблемы у братьев наших меньших?

— Все мы после зимы хотим привести фигуру в порядок. У собак точно так же. Весной начинаются выставки — шоу, на которых оценивается красота собак. На них получают титулы, и, исходя из этого, собаки растут в рангах, их щенки стоят дороже. Опять же это бизнес. И каждый владелец племенной собаки хочет, чтобы его питомец выступил на выставке лучше всех. Один из вариантов — привести собачку в норму. Это вычесать ее, помыть, если есть лишний вес, то скорректировать его, нарастить мышечную массу, рельеф. Например, у длинношерстных пород не видно рельефа, как у такс, доберманов, ротвейлеров. Исходя из этого, существуют разные направления в дог-фитнесе.

— Что вы используете для занятий с собаками? Есть ли у вас специальные тренажеры?

— Основа занятий — кардионагрузки на беговой дорожке. Это специальные тренажеры, которые приучают собаку к координации. Мы также используем для занятий бассейн. Второе направление дог-фитнеса — это реабилитация. Довольно часто происходят неприятные ситуации с собакой: попадает под машину, получает травму. Многим вставляют протезы. И, для того чтобы восстановиться, животным прописывают такие щадящие нагрузки, как бассейн. Это самый нетравматичный вид спорта. У нас очень много владельцев собак, которые обращаются по этому вопросу. Есть очень хорошие результаты. С помощью бассейна мы реабилитировали собаку, которая не могла ходить. После 25 занятий она хоть с трудом, но начала передвигаться. Общий курс рассчитан на 25 занятий. Если это программа реабилитации, то туда входят занятие в бассейне, на беговой дорожке и массаж. Если это программа общего тонуса, то она предусматривает либо беговую дорожку, либо бассейн без массажа. Сейчас в Алматы открываются бассейны, в этом плане мы не единственные.

— Насколько финансовоемким оказался проект создания центра фитнеса для собак? Окупается ли бизнес?

— Для того чтобы заниматься дог-фитнесом в полном объеме, нужны средства. Если брать с коммерческой точки зрения, то он пока себя не оправдывает. Это такой вид бизнеса, который нацелен на перспективу. Во-первых, это подготовка специалистов, во-вторых, оборудование, которое стоит достаточно дорого. Например, одна специализированная беговая дорожка тянет почти на миллион тенге. Бассейн наш не совсем для собак, поэтому мы его переоборудовали. Но он все еще не до конца нас устраивает. Но мы совершенствуемся и продолжаем вкладываться. Общая сумма наших вложений в направлении дог-фитнеса составила около 4 млн тенге. И речи о прибыльности пока не идет. Самое затратное — аренда помещения с бассейном. Бассейн нужен с системой очистки от шерсти, плюс дезинфекция, обработка воды, оборудование, чтобы собачка могла в него спуститься, а не просто прыгнуть. Специализированные жилеты разного размера. Мы закупили американские. Жилеты нужны для правильной нагрузки на определенные мышцы собаки.

Но дог-фитнес становится все более популярным. И мы намерены эту идею развивать и дальше. Постараемся привлечь как можно больше клиентов. Тут играют роль и ценовая политика, и предоставление каких-то бонусов. Сейчас мы начали активно сотрудничать с компанией, которая предоставляет корма. У нее есть линейка кормов, связанных с ветеринарными вопросами, в том числе для собак, с повышенной физической нагрузкой. То есть за счет определенного питания мы также хотим проследить, поможет ли это более быстрой реабилитации животных.

— Какие разрешения нужно получить для открытия центра? Были ли какие-то особые требования?

— В нашей стране кинологическая деятельность не лицензируется. Чтобы открыть кинологический клуб или заниматься дрессировкой, не требуется лицензии. Многие люди, которые обращаются за услугами профессиональных кинологов, ошибаются. Есть объявления, в которых обещают за 10 занятий обучить вашу собаку всему. Действительно, те, кто работает давно, могут научить. Но чаще попадаются самоучки и те, кто просто хочет на этом нажиться. Людей же привлекает низкая цена. Это 1,5−2 тысячи тенге за занятие, а не 5−6 тысяч, как у нас. Многие обижаются, но потом приходят к нам, и мы исправляем ошибки непрофессионалов. Мы обучали наших людей на специальных семинарах, которые проводили с привлечением специалистов из России.

— Посещение вашего фитнес-центра — дорогое удовольствие?

— Привести свою собаку на дог-фитнес — удовольствие не из дешевых. Стоимость посещения бассейна у нас зависит от размера собаки. Если это крупная собака, например, среднеазиатская овчарка, стоимость составит 8 тысяч за час. Если это немецкая овчарка — 6 тысяч. Если собачка маленькая, спаниель или корги, то 4 тысячи. Нашим постоянным клиентам мы, конечно, предоставляем скидки. Большой популярностью пользуется абонементная система, в которой каждое занятие дешевле. К примеру, абонемент на 10 занятий стоит 45 тысяч в независимости от размера собаки. Для дог-фитнеса стандартная цена у нас 155 тысяч за 25 занятий. Сюда входят бассейн, беговая дорожка и массаж. На каждом занятии, кратном 5, у нас присутствует ветеринар. С ним мы разрабатывали программу, и он контролирует процесс. Мы можем остановить программу или изменить нагрузку. Больше дозировать водные процедуры, а не беговую дорожку, или увеличить массаж. Все это отслеживает ветеринар.

— Как проходят занятия по фитнесу, что они включают?

— Фитнес для собак начинается с разогрева мышц с помощью массажа, чтобы не травмировать собаку и не потянуть ей связки. После нужно дать животному легкую разминку. Потом переходим к упражнениям, куда входят физические упражнения, кардиотренировка. Обязательна растяжка. Для каждой собаки программа подбирается индивидуально. Предварительно мы всех отправляем к ветеринарному врачу. Нам нужна справка о том, что животное здорово. Все как у людей.

— Услуги вашего центра востребованы всегда или есть сезонные предпочтения?

— Перед выставкой у нас была достаточно хорошая нагрузка. Это 4−5 собачек в бассейне. Плюс их надо вычесать, посушить. Но, вообще, все зависит от сезонности. Зимой в бассейн почти не ходят. В основном весной, перед выставкой и летом. В несезон есть определенные скидки, акции. Для нас горячая пора в выходные дни и праздники, когда многие люди уезжают за город и оставляют животных. Но в основном мы работаем с постоянными клиентами. Но в целом такой комплекс услуг предоставляем пока только мы. Мы готовим к выставке, дрессируем, моем и стрижем, предоставляем бассейн, беговую дорожку, специальные тренажеры, зоотакси и гостиницу для животных.

— Как давно вы работаете? С чего все начиналось?

— Работаем мы давно, но как компания существуем с 2007 года. Я окончил погранучилище, кафедру кинологии. Единственную на всю страну. Затем я служил в пограничной службе, потом перешел в таможенную службу. Мне удалось поездить по миру, посмотреть, как все устроено в других странах. И, зная уровень наших специалистов, это было реально осуществить у нас. К конце 90-х нам удалось создать кинологический таможенный центр. Он до сих пор работает. Закончив погранслужбу и выйдя на заслуженный отдых, я начал заниматься любимым делом. Были единомышленники, с которыми мы вместе собрались и начали этим заниматься. Политика нашей компании — мы не используем кредиты и заемные средства. К дог-фитнесу был долгий путь, потому что это затратно и еще до конца непонятно, насколько это людям интересно. Но пока мы от этого направления отказываться не собираемся.

— Насколько востребованы в Алматы предлагаемые вами услуги?

— Когда я начал заниматься этим на гражданке, 20 лет назад, многие люди ругались, узнавая цены. Говорили, что за такую стоимость они и сами могут в гостинице пожить, а не собаку поселить. На самом деле среди владельцев животных наблюдается прогресс в понимании, что такое отношение к животным, качественный уход, качественные услуги для животных. Сейчас люди больше беспокоятся о своих питомцах.

— Есть ли намерение отрыть представительства в других городах Казахстана?

— Сейчас в развитии дог-фитнеса по Казахстану мы пока не видим перспективы. Возможно, продолжим в Астане. Сейчас успешно занимаются этим направлением в Караганде. Но пока дог-фитнес в нашей стране переживает период становления и развития.

Казахстан > Приватизация, инвестиции. Экология > kapital.kz, 23 апреля 2018 > № 2578460 Александр Боднар


Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2018 > № 2575656 Надежда Пак

Губительная «цифра»: чем автоматизация вредит бизнесу

Надежда Пак

Совладелица сети кафе «Рецептор»

Как практика фиксировать результат на бумаге повышает эффективность сотрудников на более чем 15%

Многие предприниматели проходят одни и те же этапы в процессе развития своего бизнеса. Сначала они вообще ничего не считают, потом начинают считать абсолютно все: финпоказатели, эффективность команды, профит от маркетинговой активности. В результате руководитель получает массу автоматической информации от CRM, Excel или самописных IT-систем — информации накапливается так много, что становится невозможно выделить самое главное и быстро принимать решения.

Ситуация напоминает ту, когда в багажнике вашего авто лежит навороченная панель приборов, для которой нет невыполнимых задач, но, чтобы все это увидеть, надо прежде всего остановиться, выйти из машины, открыть багажник — и только тогда все это увидишь. С высокой долей вероятности, предприниматель даже не будет всем этим пользоваться, понадобится всего один-три главных прибора, отображающих нужную картину. Другими словами, иметь возможность собрать информацию и реально использовать ее — это совершенно разные вещи

Слишком много цифр

Есть любопытные данные опроса коммерческих директоров, которых спрашивали, что самое важное для компании. Многие назвали основным критерием оценки выручку. Тогда топ-менеджеров попросили посчитать, сколько времени они фокусируются на том, чтобы выручка росла. Оказалось, около 11% их рабочего времени — что крайне мало.

Цифры статистики наглядно показывают, как сильно у любого руководителя смещается фокус с главной задачи. Он постоянно отвлекается на решение второстепенных вопросов, которые ему приносит персонал, он уже не смотрит в саму суть.

Существуют две основные проблемы бизнеса. Первая: мы не всегда понимаем, на чем фокусироваться. Всем известно, что основные показатели выводятся автоматически. Они всегда есть в IT-системе, их как бы можно в любой момент посмотреть, и именно поэтому на них никто не смотрит! К примеру, если спросить официанта, какой у него средний чек, то, как правило, он затруднится ответить, потому что не знает. Вторая проблема: нас отвлекает множество сиюминутных дел, которые кажутся не менее важными.

Наглядный пример из беседы с одним крупным предпринимателем, который через 1С может собрать подробную информацию о бизнесе, учитывать и анализировать по 10-15 характеристик. На вопрос, как часто он это делает, ответ был «Никода. Но я могу!».

Ручка и листок

Многие из нас оказывались в ситуации, когда в наших автоматических системах выводится огромное количество характеристик. Но мы не знаем, на что следует обратить внимание. Мы сами долго искали оптимальные методы решения проблемы, пробовали разные варианты и пришли к выводу: чем более линейная область поставленной задачи, тем более рационально решение отказаться от автоматизации.

Что касается бизнес-плана, то поначалу мы просто писали ключевые цифры на большой доске или листе ватмана (выручка, средние показатели линейного персонала и т.д.). Минус такого формата —рассматривать свыше трех параметров сложнее, теряется наглядность, становится труднее определить, растет или же падает статистика.

Мы пошли по пути возрастной регрессии и отмены сложных технологий — наши сотрудники каждый день рисуют графики своих результатов от руки на листе бумаги. Ведь это гораздо выгоднее, когда каждый лично отвечает за свои ключевые параметры и ежедневно фиксирует в письменном виде — ручкой, фломастером или карандашом, не имеет значения.

Например, если это официант, то он рисует линию выполнения своего плана. Если повар, то скорость приготовления блюда. Если управляющий рестораном, то выполнение плана по выручке или количество возвращений постоянных гостей. Таким образом, у каждой позиции теперь есть свой график ведения в ручном режиме. Получается просто, понятно и показательно.

Аналогичную практику по контролю в бумажном виде можно увидеть, например, у мебельной фабрики в Костроме или курсов английского языка в Москве: несмотря на то, что работают навороченные программы CRM и 1C, они тоже практикуют ежедневное ведение графиков вручную.

В наших ресторанах мы обнаружили один интересный факт. Многие наши сотрудники стараются повысить эффективность, но совершенно не знают своих параметров, а значит, не могут их увеличить. Теперь, когда у каждого есть 1-3 ключевых графика в ежедневном режиме, ситуация кардинально изменилась: сотрудник наблюдает за динамикой работы, определяет свой уровень успешности, и это его стимулирует!

Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2018 > № 2575656 Надежда Пак


Россия. УФО > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > tpprf.ru, 19 апреля 2018 > № 2577753 Людмила Карнашевская

Потребительский рынок России в ближайшее время ждут серьезные изменения.

Людмила Карнашевская, член комитета по развитию женского предпринимательства Уральской ТПП, Директор межрегионального филиала Урал ООО "Такском": «Революция в маркетинге перекроит потребительский рынок России».

Потребительский рынок России в ближайшее время ждут серьезные изменения. Введение контрольно-кассовой техники, передающей в онлайн режиме фискальные данные в налоговые органы, выявило, что ритейлеры плохо знакомы с реальными предпочтениями граждан и ориентируется на устаревшую потребительскую корзину.

Директор межрегионального филиала Урал ООО «Такском», получившего в 2016 году статус фискального оператора, Людмила Карнашевская утверждает, что у россиян давно уже не пользуются популярностью такие продукты, как картошка, макароны и даже водка, которую вытеснило пиво.

Контрольно-кассовая техника позволяет собирать огромные массивы данных, с помощью которых, полагает Карнашевская, можно совершенно осознанно вести маркетинговую политику, а главное, формировать классический потребительский рынок, где спрос рождает предложение, а не наоборот, как происходит в России сейчас.

- Людмила Александровна, расскажите поподробнее, что выявили большие данных, которые Вы стали получать…

- В наш обиход достаточно давно вошло такое понятие, как аналитика больших данных или по-английски Big Data. И поскольку данные с каждой единицы контрольно-кассовой техники передаются в определенном формате, они сохраняются, анализируются и обобщаются. На основании этих данных можно сделать очень интересные выводы.

Например, у нас принято считать, что среднестатистический россиянин покупает в основном молоко, хлеб, макароны. Оказывается, нет: в десятке наиболее популярных продуктов не представлены ни макаронные изделия, ни картошка, ни фрукты. В топ-10 попали хлеб, пиво, колбаса, творог и лекарства. Возможно, на предпочтениях потребителей сказались мартовские праздники, сразу после которых мы проводили анализ. Но это говорит как раз о том, что большие данные позволяют прогнозировать, что следует завозить в торговые точки в то или иное время.

В дальнейшем эти данные будут только расширяться: в июле 2018 года добавится большой пласт пользователей контрольно-кассовых машин из числа индивидуальных предпринимателей, использующих труд наемных работников. В следующем году на передачу фискальных данных перейдет сфера услуг, и тогда можно будет понять, где у нас недостаток парикмахерских или стоматологических кабинетов, а где – избыток, поскольку приходит один посетитель в три дня.

- Но ведь любой предприниматель анализирует, какой товар покупают, а какой нет. Да и выбирать местоположение торговой точки он должен на основании статистических данных…

- Получается, предприниматели плохо считают, и потребители не получают то, что хотят. Мне кажется, до сих пор не сформирован классический рынок, в котором спрос рождает предложение. У нас сейчас все наоборот: предложение есть, а спрос анализируется плохо, долго и не совсем корректно. Набор товаров в продаже примерно один и тот же, потому что ритейлеры опираются в основном на ту корзину, которая была сформирована неизвестно сколько времени назад. Отсюда и потребительские мифы: мол, россияне едят преимущественно макаронные изделия и картошку. И мало кто задумывается, что в каждом регионе своя потребительская корзина, свой средний чек. Вот как только мы начнем ориентироваться на реальные предпочтения граждан, то тогда рынок будет формироваться под потребителя. И это важно как для бизнеса, так и для покупателя.

- По поводу введения контрольно-кассовой техники сломано немало копий: предприниматели опасаются, что с коммерческой тайной будет покончено. Насколько вообще обоснованы их страхи?

- В законе № 54-ФЗ четко прописаны права и ограничения оператора фискальных данных. Он может анализировать и предоставлять обобщенную информацию без персонализации. Никто никогда не укажет на конкретную точку и не скажет, что в этом магазине происходит то-то. А предоставление обобщенных данных будет только в плюс бизнесу: чтобы ориентироваться на рынке, недостаточно информации только о себе – нужно понимать, что и в отрасли происходит.

Сейчас мы можем посмотреть на предпочтения и всплески активности покупателей, понять, какие марки сыров продаются в том или ином магазине, какой средний чек в районе, сколько стоит та или иная продукция в конкретном регионе. У нас на сайте сейчас есть интерактивная карта России, где можно посмотреть предпочтения россиян за последний месяц. Нажимая на регион, можно узнать топ-10 товаров, которые покупали именно в данном регионе. Фактические данные поступают в режиме онлайн, то есть не надо ждать три месяца, чтобы провести маркетинговое исследование, которое, к тому же, достоверно лишь на треть.

Информация, мне кажется, полезна и профильным министерствам: в «Такском» приходят данные примерно с пятой части контрольно-кассовых машин России – можно уже сравнить и потребительскую корзину, и средний чек в районах. Можно даже посмотреть, что покупают в конкретной деревне и помочь бизнесу правильно организовать товарные потоки. Возможно, придется создать новые логистические центры. Сейчас многие товары завозятся через Москву, но ведь так быть не должно. Выгодно должно быть и бизнесу, и покупателю, а это возможно только на основе фактических данных.

- Какие еще возможности предоставляет анализ больших данных?

- Руководитель торговой точки с мобильного телефона может посмотреть, во сколько открылась касса, кто вышел на работу, сколько отбито чеков, каков оборот и какие товары пользуются повышенным спросом. Вся эта информация может анализироваться как в личном кабинете, так и выгружаться в формате Excel. Система интегрирована с 1 С, и открывающейся возможностью для получения данных нужно пользоваться.

В дальнейшем новый инструмент будет только развиваться. Мы уже сейчас можем сказать, кто из кассиров работает лучше, в какой период времени и сколько приносит денег компании. Также уже сейчас можно посмотреть, в какой период времени приходит больше покупателей и когда тратится больше средств. Из этого каждый собственник может сделать вывод, во сколько ему лучше открывать и закрывать магазин, чтобы увеличить выручку.

- А как работает система? Большой объем данных придется лопатить, чтобы получить нужную информацию?

- Да, объем данных огромен. Какие-то общие вещи мы будем показывать всем, а если нужна конкретная информация, мы можем сделать выборку. И сейчас очень важно создать понятные запросы по получению той или иной статистики. Пока мы после каждого обращения клиента начинаем писать техзадание и разрабатывать специальный доступ к массиву данных. На это уходит много времени. Но если мы будем понимать, что нужно рынку, то запросы сформируем заранее: допустим, нужно сделать выборку по определенной категории товаров, по большим или маленьким торговым центрам. Можно даже сделать запрос, кто лучше продает – мужчины или женщины. Один раз разработаем форму, и ею потом можно будет регулярно пользоваться.

Понятно, что за дополнительную информацию придется платить. Возможно, это будет плата за полученные гигабайты, возможно, за количество запросов – тут могут быть разные варианты. Если поступит индивидуальный запрос, которого нет в типовом, то придется заключать отдельный договор за отдельную плату. Но оно того стоит: наши данные достоверны на 99,99%, что делает маркетинг совсем другим, поскольку предприниматели видят весь рынок и понимают, что реально пользуется спросом.

Отдел по связям с общественностью Уральской ТПП

Россия. УФО > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > tpprf.ru, 19 апреля 2018 > № 2577753 Людмила Карнашевская


Казахстан > Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 19 апреля 2018 > № 2576056 Гани Тасмаганбетов

Каждый третий житель Астаны занят в МСБ

Как в столице развивают бизнес и поддерживают предпринимателей

Созданная для усиления переговорной силы бизнеса с Правительством и госорганами национальная палата предпринимателей Республики Казахстан «Атамекен» этой осенью отметит свое пятилетие. В 14 областных центрах страны и городах Астана, Алматы также были созданы региональные Палаты предпринимателей. В преддверии празднования 20-летия Астаны о работе некоммерческой организации в эксклюзивном интервью рассказал директор столичной Палаты Гани Тасмаганбетов. Наша встреча состоялась по итогам ежегодной конференции предпрнимателей.

— Гани Мергалиевич, расскажите, пожалуйста, вкратце о работе Палаты, достижениях за эти годы.

— Астанинская палата предпринимателей объединяет более 100 тыс. субъектов малого и среднего бизнеса (в том числе — 256 средних, 36 587 — малые юрлица, 63 921 — ИП, КХ — 124). Иными словами в МСБ занято 325 тыс. астанчан, это на 31 тыс. человек больше, чем в 2016 году. Если учитывать, что по состоянию на 1 января 2018 года население Астаны составила 1 млн. человек, получается, каждый третий житель столицы вовлечен в МСБ. Все это стало возможным, в том числе, благодаря росту кредитования, созданию центров обслуживания предпринимателей и обучению населения основам бизнеса.

За все годы работы Палаты оказана помощь более 4000 казахстанцам, которые пожелали получить консультации по старту и ведению своего бизнеса.

Вклад малого и среднего предпринимательства в экономику главного города страны становится с каждым годом более весомым. Доля МСБ в структуре ВРП региона составила 57,4%. Объем инвестиций достиг — 944 млрд тенге, показав рост на 10% за один год.

Все благоприятные условия, созданные для развития МСБ, в итоге дают мультипликативный эффект. В 2017 году на 12% увеличился ВРП и наблюдается значительный рост поступлений в бюджет страны от Астаны — 900 млрд. тенге. Объем внешнего товарооборота в 2017 году составил 5,7 млрд. долларов США, что на 4,2% выше по сравнению с 2016 годом.

При этом важно отметить, что значимую часть в структуре МСБ столицы по видам экономической деятельности занимают услуги — 33%, торговая деятельность — 32%, строительство — 11%, транспорт и складирование — 6%.

— Одним из определяющих направлений деятельности Палаты является защита прав предпринимателей. Какая работа ведется в этом направлении?

— Действительно приоритетным направлением Палаты остается защита прав бизнеса. Большую работу в этом направлении проводит Совет по защите прав предпринимателей и противодействию коррупции, в рамках деятельности которого только в прошлом году было рассмотрено 312 обращений, 100 из которых решены положительно, 43 обращения находятся в работе. Интересы субъектов предпринимательства за указанный период защищены на общую сумму более 4,77 млрд. тенге.

В отношении недобросовестных чиновников при участии Палаты вынесено 2 частных постановления суда о привлечении их к дисциплинарной ответственности, 6 государственных служащих привлечены к дисциплинарной ответственности по итогам проверок. Вышли с предложениями в центральные государственные органы через НПП РК «Атамекен» по разработке нормативных актов по регулированию деятельности хостелов, в сфере проведения ювелирных выставок иностранными производителями, снижению санкций за пользование услугами монополистов по водоснабжению и водоотведению. Инициировали изменение норм земельного законодательства в части отмены нормы по обязательству выплаты кадастровой стоимости при изменении целевого назначения земель. Иными словами динамика общих проверок предпринимателей показывает снижение за последние два года на 14% с 6 198 в 2016 году до 5 323 в 2017 году.

Также нужно отметить динамику спада обращений и жалоб в Палату предпринимателей по городу Астане ежегодно в среднем на 10%.

— А есть локальные вопросы, но республиканского масштаба, которые требовали определенных вмешательств Центра?

— Да. Учитывая, что Астана — столица и город республиканского значения, некоторые вопросы невозможно решать без помощи Центра. Но нам как раз таки помогает то обстоятельство, что все органы, принимающие важные решения, находятся на территории Астаны.

Поэтому из семи инициатив Национальной палаты предпринимателей «Атамекен» по стимулированию ведения бизнеса в регионах по Астане удалось решить 5 основных вопросов: обеспечен онлайн-доступ к информации о земельных участках, энергомощностях и подключении к инженерно-коммуникационным сетям; выделение свободных площадей для торговли и общепита: бизнесменам предоставлено 600 торговых мест; в рамках усиления региональных институтов развития реализованы проекты СПК: «Проект 1000 торговых мест — уличная торговля», «ASTANA TAXI», «Проект газозаправка», «Овощехранилище на 5 000 тонн», «Приватизация ТОО „Сапаржай-Астана“ (автовокзал)», ТОО «Целинсельмаш Астана», «Продовольственная безопасность». Если позволите, остановлюсь на каждом из них более подробно.

Во-первых, обеспечен онлайн-доступ к информации о земельных участках, энергомощностях и подключении к инженерно-коммуникационным сетям. Таким образом, в настоящее время на сайте Управления архитектуры и градостроительства города Астаны в открытом доступе можно увидеть интерактивную карту столицы, которая включает в себя схему генерального плана, план детальных планировок, действующие отводы, зарегистрированные земельные участки, земельные участки, выставленные и реализованные на (через) аукцион, красные линии. Все это порядком облегчает работу МСБ на пути к доступу необходимой информации.

Второе. Удалось добиться выделения свободных площадей для торговли, общепита. По данному проекту предоставлено 544 торговых мест. Необходимо сказать, что в ближайшее время по итогам аукциона, проведенным 2 марта 2018 года, будет заключено более 600 торговых мест.

В-третьих, обеспечена эффективная деятельность консультативно-совещательного органа (КСО). Представительство бизнеса в КСО составляет не менее 50%.

Также решен принципиальный вопрос с обеспечением местного содержания в закупках. Ведь вопрос доли местного содержания остается одним из актуальных вопросов данной сферы. Доля местного содержания в 2016 году по госзакупкам составила 62%, в 2017 году 71%. Одно из возможных путей увеличения импортозамещения — необходимость жесткого предтендерного и постендерного контроля со стороны местных исполнительных органов и ГАСК за составом отечественного содержания в закупках. Начаты мониторинговые процессы всех проектно-сметных документации (ПСД) на предмет местного содержания.

Например, в 2018 году разработан и утвержден план и график работы Комиссии по поддержке отечественного товаропроизводителя (ОТП). Проведен анализ госзакупок в сфере строительства. В ходе чего, установлены и выявлены 63 закупки (крупные объекты свыше 100 млн. тенге), связанные с проведением строительных работ, по которым даны рекомендации заменить импорт отечественной продукцией на сумму 400 млн. тенге.

А если учесть, что объем плана государственных закупок на 2018 год составляет 224 млрд. тенге, то нашим предпринимателям есть за что «бороться».

И, в-пятых, взят курс на усиление региональных институтов развития. СПК в 2016—2017 гг. реализовал 6 стратегических проектов: 1. Проект 1000 торговых мест — уличная торговля. 2. Проект ASTANA TAXI (объединение горслужбы такси). 3. Проект автогазритейл (3 заправки). 4. Овощехранилище на 5 000 тонн. 5. Приватизация ТОО «Сапаржай-Астана» (автовокзал), ТОО «Целинсельмаш Астана». 6. Продовольственная безопасность.

В текущем году на повестке дня — два вопроса, которые должны незамедлительно найти свое решение.

Первое — создание полноформатных ЦОП. На текущий момент данный вопрос совместно с акиматом тщательно прорабатывается. Аналогичный проект уже создан в Алматинской области на сумму 1,5 млрд. тенге. Это центр, где будут оказывать услуги в режиме «одного окна». То есть, здесь предпринимателю разработают бизнес-план, проконсультируют по мерам государственной поддержки, а также свои услуги окажут и государственные органы. То есть необходимость ходить бесконечно по всяким инстанциям отпадает.

Второе. В текущем году будет решен вопрос создания малой индустриальной зоны с предоставлением в аренду МСБ помещений на территории индустриального парка (ИП) № 2. Это в свою очередь даст возможность создать дополнительно более 18 000 рабочих мест на более чем 130 предприятиях МСБ. Уже разработано технико-экономическое обоснование. Также создается новая СЭЗ «Астана-технополис», куда и будет входить ИП № 2. На его территории планируется строительство готовых помещений для МСБ площадью 195 000 кв.м.

— В последнее время активное развивается государственно-частное партнерство. Каковы его перспективы и что сделано на сегодняшнем этапе?

— Три года назад был принят отдельный закон «О государственно-частном партнерстве», который направлен на создание новых возможностей на основе партнерства между государством и бизнесом, которое позволяет расширить возможности предпринимателей.

По нашей части на сегодняшний день заключено 7 договоров ГЧП (сфера образования — 6 проектов, транспортная инфраструктура — 1 проект), то есть, это — строительство и эксплуатация 6 детских садиков, а также создание и эксплуатация аппаратно-программного комплекса фото- и видеофиксации и видеонаблюдения в городе Астане.

На стадии рассмотрения 12 проектов ГЧП (сфера образования — 1 проект, сфера здравоохранения — 1, сфера энергетики — 1, сфера культуры 1, сфера строительства автомобильных дорог — 1, сфера транспортной инфраструктуры — 1, сфера коммунального хозяйства — 1, сфера охраны окружающей среды — 1, сфера строительства — 3, ЖКС-1).

В результате обсуждения проектов с уполномоченными органами по реализации проектов ГЧП по городу Астана, определены наиболее интересные с точки зрения экономической, практической и социальной значимости проекты. В их числе — модернизация уличного освещения, реконструкция школьных футбольных площадок и передача услуг в сфере здравоохранения: начиная от централизации сервисного обслуживания и техобслуживания автотранспортных средств до централизация услуг питания пациентов, по вывозу мусора и прачечных услуг.

На сегодняшний день НПП «Атамекен» определены 7 наиболее перспективных проектов для тиражирования в сфере ГЧП. Это проекты по передаче и содержанию медицинских оборудований, реконструкция и эксплуатация врачебных амбулаторий, модернизация и эксплуатация школьных столовых и спортивных площадок, проекты по передаче в доверительное управление блочно-модульных котельных.

В качестве примера могу привести планируемую реализацию проекта «Модернизация уличного освещения». Стоимость проекта составляет 3,7 млрд. тенге. По расчетам экономия бюджета за 5 лет по данному проекту составит должна составить как минимум 8 млрд. тенге.

И если посмотрите, это лишь малая доля нашей огромной работы, которую мы успели сделать за четыре с небольшим года, а предстоит еще больше, учитывая, что Астана будет только расширяться и увеличиваться, а значит количество МСБ также будет расти и расти. Нам всем предстоит проделать большую работу. Тем более в этом году Астана отметит свое 20-летие. Будет огромный наплыв гостей, как из разных уголков нашей страны, так и из-за рубежа, а значит будет расти спрос на разного рода услуги, и мы должны быть готовы их оказать. Ведь от этого зависит не только оценка нашей работы, по уровню сервиса оценят нашу столицу и страну в целом.

Казахстан > Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 19 апреля 2018 > № 2576056 Гани Тасмаганбетов


Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 19 апреля 2018 > № 2576055 Жанаберген Макуов

Успешный бизнес с нуля

Как господдержка позволила казахстанской компании расширить рынок сбыта

Индира Мальтиева

Производство халвы – беспроигрышная инвестиция со стабильно высоким доходом. Именно так думают начинающие предприниматели. Небольшая конкуренция и устойчивый спрос на халву независимо от сезона делают этот бизнес одним из самых заманчивых. Однако, как говорят участники рынка, эта деятельность требует солидных капиталовложений.

Основные статьи расходов – аренда помещения и покупка необходимого оборудования. К тому же процесс производства восточного десерта довольно сложный и трудоемкий. Неслучайно предприятий, специализирующихся на выпуске халвы в Казахстане, можно пересчитать по пальцам. Одно из них – ТОО «Алматинский продукт». Коммерческий директор компании Жанаберген Макуов рассказал деловому еженедельнику «Капитал.kz» о том, какой путь ей пришлось пройти, чтобы не только добиться успеха внутри страны, но и выйти на зарубежные рынки.

«В 2001 году у нас появилась идея возродить ту самую халву, которая производилась в советское время. А уже в феврале 2002 года мы взяли в аренду небольшое помещение и открыли свой первый цех. Оборудование закупали по частям из разных уголков России, что-то нашлось в Казахстане, в том числе на Алматинском плодоконсервном комбинате. Так как оригинальная рецептура халвы и технология производства были утеряны, нам долго пришлось все это восстанавливать. Мы ходили в библиотеки, читали специальную литературу, посещали другие страны. Остро стоял вопрос и с профессиональными кадрами. В то время многие специалисты либо уезжали, либо меняли профиль. Но методом проб и ошибок мы все-таки добились того вкуса, который есть сейчас. Правда, на это ушло несколько лет», – говорит Жанаберген Макуов.

По его словам, когда рецепт халвы был разработан, а производственная линия ожидала запуска, основатели компании начали искать клиентов. На первых порах сотрудничали с небольшими магазинами и продуктовыми рынками Алматы. Оптовики и крупные гипермаркеты присоединились гораздо позже.

«Первая халва получалась более твердая, потому что рецептура не была еще так отлажена, как сейчас. Некоторым клиентам она нравилась, другие говорили, что необходимо ее дорабатывать, то есть наш продукт вызывал определенные нарекания со стороны потребителей. Когда мы начали улучшать качество халвы, к нам сами стали приезжать представители торговых фирм со всей республики с просьбой производить для них определенный объем. Так с увеличением спроса мы нарастили и объемы производства нашей восточной сладости», – поясняет Жанаберген Макуов.

Как вспоминает эксперт, первоначальный капитал составил примерно $10 тыс. Бизнес начинали на собственные деньги, однако с увеличением объемов производства не обошлось и без заемных средств.

«Когда мы начали расти и расширяться, то поняли, что нам нужны собственная территория и производственная база. Естественно, пришлось прибегнуть к помощи отечественных банков и взять кредит. Для сравнения, на начальном этапе у нас помещение было площадью 40-50 квадратов. В месяц мы производили 500 кг халвы, а штат сотрудников составлял 5-6 человек, тогда как сейчас он насчитывает 1200 человек. У нас 2 завода общей мощностью свыше 20 тыс. тонн», – говорит Жанаберген Макуов.

Технология производства халвы основана на трех составляющих: ядра подсолнечника, патока и сахар. При этом сырье должно быть не только натуральным, но и высококачественным. Только тогда получится настоящая халва из детства. В ТОО «Алматинский продукт» предпочтение отдают сырью казахстанского производства. В частности, патоку закупают в Жаркенте, сахар – в Мерке, а семена подсолнечника – в Семее, Усть-Каменогорске и Павлодаре.

«Мы используем исключительно натуральные продукты при минимальном количестве добавок. То есть мы практически полностью отказались от химии, вся наша продукция производится из дорогого и первоклассного сырья. Плюс специальная рецептура и правильная технология производства. Ведь при неграмотной обработке семечек халва получается прогорклой и начинает быстро портиться. Особенно в летнее время года. Не все компании могут добиться того вкуса, который нравится конечному потребителю. В результате они терпят убытки и закрываются. Если в 2002-2006 годах в Казахстане насчитывалось около 12 производителей халвы, то сегодня вместе с нами всего 3 действующих завода и пара небольших производственных цехов», – рассуждает Жанаберген Макуов.

Стремясь удовлетворить растущую потребность рынка, бизнес стал расширяться. В 2008 году в селе Ельтай Карасайского района Алматинской области открылась многопрофильная кондитерская фабрика. В скором времени на прилавках отечественных магазинов появилась продукция, выпущенная на новой производственной линии под брендом A-product. Сегодня в ассортименте предприятия 250 наименований изделий. В их числе: халва различных видов, конфеты в шоколадной глазури, вафли и вафельные трубочки, соломенные палочки, а также огромный выбор печенья.

«Фабрика оснащена современным оборудованием, которое соответствует мировым стандартам качества. К примеру, для выпуска песочного, сдобного и слоеного печенья в 2014 году были закуплены поточные линии немецкого и итальянского производства. Также работает карамельный цех, для чего была закуплена линия по производству леденцовых конфет, которые изготавливаются инновационным методом с применением автоматических линий. Мы стараемся следовать современным тенденциям в кондитерской сфере, внедряя новые технологии и улучшая рецептуру. Регулярно мониторим рынок, узнаем, что интересно нашим потребителям, и на этой основе уже разрабатываем продукты, включая дизайн и упаковку», – объясняет коммерческий директор ТОО «Алматинский продукт».

Еще один поворотный момент в истории компании произошел в 2010 году, когда руководство приняло решение выйти на экспорт. С этого момента предприятие стало развиваться еще активнее: увеличивает ассортимент, налаживает региональную систему сбыта и расширяет географию продаж на зарубежных рынках. Сейчас продукцию компании можно встретить в России, Беларуси, Узбекистане, Кыргызстане, Таджикистане, Туркменистане, Афганистане, Монголии, Китае, США, а также в некоторых странах Европы.

«Как производителям, нам хотелось заходить на новые рынки сбыта и экспортировать продукцию в разные страны. Но в наше время на всех рынках уже присутствуют местные конкурирующие производители, и заинтересовать торговые компании покупать именно нашу продукцию порой очень сложно. Данные компании не хотят вкладывать деньги в неизвестный для определенного рынка продукт. Они зачастую просят отгрузить товар без оплаты, то есть с отсрочкой платежа. Для нас это большие риски, так как мы не знаем финансовое состояние партнера», – говорит Жанаберген Макуов.

Расширить географию сбыта ТОО «Алматинский продукт» помогло АО «Экспортная страховая компания «KazakhExport». Она предоставила страховую защиту от риска неплатежей при внешнеторговых операциях и гарантировала безопасность экспортных сделок. «Инструментами KazakhExport мы начали пользоваться с 2016 года. Эта компания покрывает все затраты анализа финансовой стабильности клиента, а также берет на себя риски неоплаты и страхует сделку. Отпуская иностранным партнерам кондитерские изделия без оплаты, мы отвлекаем деньги с оборота. Из-за этого возникает дефицит оборотных средств. В этом случае KazakhExport предлагает такой инструмент, как предэкспортное финансирование. То есть он финансирует производителя под невысокий процент и у компании появляется возможность без затруднений производить продукцию и отгружать с отсрочкой платежа», – поясняет Жанаберген Макуов.

По его словам, благодаря поддержке экспортной страховой компании предприятие нарастило объем экспорта в 2 раза. Причем за все время сотрудничества страхового случая не возникало. Контрагенты добросовестно и в срок производили оплату.

«Мы видим тенденцию увеличения экспорта, поэтому в планах продолжить сотрудничество с KazakhExport. Если бы не было такой организации, нам было бы сложнее выходить на внешние рынки. Думаю, что потребовалось бы 5 лет, чтобы добиться тех результатов, что есть сейчас. И моя искренняя рекомендация тем компаниям, которые только планируют экспортную экспансию, обязательно обратиться в KazakhExport. Конечно, можно попытаться выйти за рубеж самостоятельно, но это очень долгий и дорогой путь. А там команда профессионалов, которые все подробно расскажут, где-то помогут, а, может, и финансово поддержат. У них есть много инструментов, нужно только их грамотно использовать для развития своей экспортной сети», – считает Жанаберген Макуов.

Сегодня продукция компании занимает лидирующие позиции на казахстанском рынке. В частности, на ее долю приходится порядка 75% производства халвы и 35-40% – печенья.

Среди достижений: 10 золотых медалей в номинации «Лучший продукт Казахстана» на международной выставке FoodExpo 2003, 2005, 2006 и 2011 годов, награда «ХалыкМаркасы» в 2015-м и премия за достижения в области качества «Алтын Сапа» в 2017 году. В дальнейших планах компании все так же радовать потребителей качественной продукцией, расширять ассортимент и продолжать экспансию на зарубежные рынки.

«Главная задача сейчас – охватить больше регионов России, на данный момент с нами работают около 17 городов. Мы планируем уходить вглубь Российской Федерации вплоть до Санкт-Петербурга. Также хотим охватить рынки Китая, то есть пока мы представлены лишь в 4 провинциях. В целом при грамотном подходе заниматься такой деятельностью достаточно выгодно. Оперировать цифрами не могу, потому что, с одной стороны, это коммерческая тайна, с другой – мы не хотим плодить конкурентов. Самое главное, мы работаем и нам это интересно», – резюмирует коммерческий директор ТОО «Алматинский продукт».

Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 19 апреля 2018 > № 2576055 Жанаберген Макуов


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 19 апреля 2018 > № 2575972 Татьяна Становая

Олигархи и санкции. Как давление Запада изменит отношения крупного бизнеса и власти

Татьяна Становая

Как бы дальше ни менялся санкционный список лиц и компаний, российское государство будет вынуждено разделить появляющиеся риски, минимизируя социально-экономические последствия для соответствующих отраслей и регионов. А это приведет к новому витку перераспределения собственности от тех, кто токсичен, в пользу тех, кто имеет больше инструментов для решения текущих задач, то есть в пользу близких к государству игроков, но вовсе не обязательно путинских друзей

Новые санкции США, затронувшие не только чиновников, но и крупных российских бизнесменов, включая Олега Дерипаску и Виктора Вексельберга, стали одним из самых болезненных ударов для России с самого начала санкционного противостояния. Их последствия затронут многие сферы российской действительности: бюджетную и налоговую политику, процессы распределения собственности, отношения власти и бизнеса, макроэкономические параметры, а также окажут влияние на социальное самочувствие населения. Однако помимо этих прямых последствий, введенные санкции, как, впрочем, и вся санкционная политика США, будут иметь косвенные политические последствия, которые окажут сильнейшее влияние на перегруппировку сил внутри российской элиты.

Новый олигархат

Показательно, что именно сейчас, когда российский бизнес столкнулся с санкционными рисками, в обиход и российских, и зарубежных наблюдателей вернулся термин «олигарх». Как известно, Владимир Путин начал войну с олигархами еще в первые годы своего правления: в 2000–2003 годах были установлены негласные правила игры, по которым крупный бизнес должен был стать не просто политически лояльным, но и добровольно отказаться от влияния на политически значимые для Кремля темы.

Обсуждать с властью можно было вопросы налоговой и бюджетной политики, преференции и прочие «рабочие вопросы», но категорически запрещалось поднимать такие сюжеты, как конституционная реформа, отношения России и Запада, права человека, свобода слова и прочее. Все, что имело отношение к перераспределению власти, а не собственности.

Дело ЮКОСа должно было продемонстрировать всю серьезность намерений Кремля добиваться так называемой социальной ответственности бизнеса – еще один известный термин из первого срока Путина, означающий готовность предпринимателей признать примат политических (государственных) интересов над своими собственными.

С тех пор с олигархами, то есть фигурами, которые имели возможность и волю к использованию своего финансово-экономического ресурса для влияния на политические процессы, в России было покончено. Все выходцы из 90-х годов, сформировавшие свое состояние при Борисе Ельцине, превратились в обычных предпринимателей, вынужденных сохранять дистанцию от власти.

Но процесс оказался сложнее: адаптация бизнеса 90-х к новой реальности привела к заметной дифференциации внутри предпринимательского сообщества и параллельной кристаллизации нового типа уже путинского олигархата. Сегодня в России можно с уверенностью говорить о принципиально ином качестве и составе олигархии, чем в 90-е, а американские санкции вместе с внутриполитическими трендами могут дать импульс новым процессам перераспределения собственности, в основе которых окажутся уже приоритеты государства, а не экономики.

Только бизнес

Значительная часть российского бизнеса, сформированного в 90-е годы, с наступлением эры Путина предпочла выполнить требования новой власти дословно: политикой не заниматься, вести себя тихо, но при этом не проявлять излишней «патриотичности». Когда вставал вопрос о выделении финансовых ресурсов на политически значимые проекты (например, на молодежную организацию «Наши»), деньги выдавались без дополнительных вопросов. Воспринималось это как своеобразная форма политического оброка, платы за стабильное положение и минимизацию рисков конфликта с государством. Такую стратегию избрала большая часть бизнеса, включая и весьма крупных предпринимателей, таких как Владимир Потанин, Михаил Фридман, Владимир Лисин, Вагит Алекперов и так далее.

Для путинской власти эта категория предпринимателей остается своего рода балластом 90-х годов, избавиться от которого невозможно, но и доверять им Кремль не торопился. Тут стоит подчеркнуть одну важную особенность восприятия Путиным и его, прежде всего силовым, окружением проблемы «первоначального накопления капиталов» олигархами из 90-х: приватизация считалась процессом несправедливым, а получение госсобственности горсткой бизнесменов – непоправимым следствием исключительной слабости российского государства ельцинского периода. Сам президент неоднократно выступал против пересмотра итогов приватизации, что, однако, вовсе не означает в его понимании автоматическую легитимность владения полученными активами.

Между этой категорией бизнеса и условным «коллективным Путиным» сложилось устойчивое взаимное недоверие: первые всегда опасались отъема собственности, а «коллективный Путин» – нелояльности. Бизнесмены из 90-х, генетически не связанные с текущими стратегическими интересами государства, видятся консервативному окружению Путина потенциальным союзником Запада.

Во время нарастающего санкционного давления именно эта категория оказывается самой уязвимой внутри страны. Во-первых, у этих бизнесменов нет прочных опор внутри путинского режима. Во-вторых, они располагают ресурсами и возможностями для активной коммуникации с западной аудиторией, пытаясь минимизировать для себя риски (достаточно вспомнить громкое предновогоднее интервью Михаила Фридмана). В-третьих, эта группа бизнесменов ведет себя как классический прагматичный «капиталист», цель которого – максимизация прибыли, а не подстраивание под политические нужды.

В результате получается опасное сочетание: когда есть много ресурсов, но мало политического влияния. В мирное время это было бы чревато разве что локальными последствиями, однако в военное время (а с точки зрения путинской элиты, страна находится в состоянии геополитической войны) у власти неизбежно возникает соблазн «восстановить справедливость» и мобилизовать ресурсы, которые, как ей кажется, пару десятков лет назад были распределены без учета государственных приоритетов. Это не значит, что начнется процесс пересмотра итогов приватизации, но условный режим осажденной крепости снижает барьеры на пути тех, кто «в интересах государства» может инициировать более эффективное, с их точки зрения, использование активов, оказавшихся под санкциями.

Союз капитала и власти

За последние 18 лет среди олигархов 90-х выделился особый слой предпринимателей, которые в качестве стратегии выживания избрали не только дословное следование правилам игры, но и формирование коалиций с близкими соратниками президента Путина. Тут можно назвать два ярких примера. Первый – Алексей Мордашов, который вместе с Юрием Ковальчуком и «Сургутнефтегазом» стал участником крупнейшей в России медиаимперии Национальная медиа группа. НМГ появилась в 2008 году и стала не просто влиятельным игроком во внутрироссийской информационной политике, но и примером эффективного союза капитала 90-х с путинским политическим ресурсом.

Еще один пример – Леонид Михельсон – единственный частный крупный предприниматель, уцелевший на газовом рынке России, где с приходом Путина к власти начался процесс поглощения и выдавливания «Газпромом» всех независимых производителей. «Новатэк», чья сделка по продаже блокпакета акций французской Total сорвалась в 2005 году, попытался приспособиться ко все более агрессивной среде с помощью частичной сдачи «Газпрому», получившему в 2006 году 19,9% акций независимого газового производителя. Однако гарантий сохранности не дало и это. Следующий шаг был сделан в 2009 году, когда партнером Михельсона стал товарищ Путина по кооперативу «Озеро» Геннадий Тимченко. С тех пор и отношения с иностранцами выстроились, и бизнес был выведен из-под политических рисков.

Такие бизнесмены сейчас тоже оказываются уязвимыми, но уже не из-за давления околовластных игроков, а из-за токсичности их политических партнеров. Тот же Тимченко был вынужден выйти из «Новатэка» (сохранив, правда, свою долю через Volga Group), минимизируя возможное влияние санкционного режима на работу компании.

Положение Мордашова в этом смысле, с одной стороны, лучше – Ковальчук не участвует в его металлургическом бизнесе. Но с другой стороны, сложнее – администрация Трампа выбирает мишени с учетом не только политических факторов. Главная жертва последних санкций – Олег Дерипаска – не имел крупных бизнес-партнеров из путинского окружения, но попал под удар из-за роли «Русала» на рынке алюминия в США.

Наличие политически влиятельного, приближенного к президенту партнера снижает интерес со стороны силовиков и помогает расширяться внутри страны (последний пример – покупка «Новатэком» госкомпании «Алроса»: сделку удалось провести, несмотря на сопротивление самого Игоря Сечина). Но чем сильнее будет санкционное давление, тем жестче будет проверяться на прочность союз друзей Путина с олигархами 90-х и тем уязвимее будет их бизнес-модель в глазах конкурентов и иностранных инвесторов.

Бизнес на службе

Еще одна наиболее интригующая группа российских крупных собственников – это ельцинские олигархи, ставшие путинскими бизнесменами: Олег Дерипаска, Роман Абрамович, Алишер Усманов и некоторые другие, кто сумел не только остаться частью бизнес-элиты, но и отличиться какими-то заслугами перед Кремлем. Всех их объединяет опыт совместного с Путиным урегулирования того или иного кризиса, решения каких-то общих задач.

Олег Дерипаска еще много лет назад, оказавшись в остром конфликте с США, досрочно встроился в антиамериканский тренд, гармонично совпав с настроениями в Кремле. Попытки достучаться до американской элиты (например, в вопросах получения визы) создавали проблемное поле, пересекающееся с президентским, и содействовали сближению политических и корпоративных интересов.

Свои заслуги перед Путиным имеет и Роман Абрамович. В свое время он сыграл политическую роль в деле ЮКОСа, в качестве особой политической повинности брал на себя развитие Чукотки, проявлял особый уровень патриотизма, финансируя российский футбол.

Привилегированное положение занимает и Алишер Усманов. Под его контролем находятся важные коммуникационные ресурсы внутри России (прежде всего «ВКонтакте»), отобранные когда-то у несговорчивых предпринимателей.

Эти бизнесмены имеют определенную политическую значимость персонально для президента, а значит, внутри страны они, вероятно, застрахованы от худших сценариев типа насильственного отъема собственности и тем более посадки. Однако определенная политическая значимость не равнозначна устойчивым благоприятным условиям. В психологии путинской элиты готовность предпринимателей оказывать услуги или участвовать в разрешении сложных политических проблем – разновидность государевой службы, а тут могут как помиловать, так и разжаловать.

Как Кремль будет спасать эту категорию бизнесменов, попавших под санкции, мы узнаем очень скоро на примере Олега Дерипаски. В любом случае потенциальный масштаб такой помощи весьма ограничен: чем больше будет компаний, попавших под санкции, тем сложнее будет применять его универсально, в отношении всех.

Обсуждаемые сегодня механизмы создания внутренних офшоров, освобождения от налогов, предоставления кредитов не могут применяться в масштабах всей экономики. Поэтому и появляется альтернатива – перераспределение собственности в пользу государства или хозяйствующего субъекта – условного агента государства. Политическая значимость таких бизнесменов, как Дерипаска, может гарантировать учет их базовых интересов, но вовсе не сохранность и тем более успешность бизнеса после санкций.

Олигархи по-путински

Все упомянутые бизнесмены в той или иной степени – выходцы из 90-х. Тот самый ельцинский олигархат, который при Путине превратился просто в крупных собственников, пытающихся приспособиться к новой политической реальности, сохранить и приумножить свои активы, выведя их из-под внутриполитических рисков. В этом плане пресс-секретарь президента Дмитрий Песков прав, когда говорит, что в России больше нет олигархов, ведь под олигархами, как правило, понимают именно бизнесменов ельцинской эпохи.

Однако за последние 18 лет в России сформировался и новый олигархат, представленный близкими соратниками президента, которые получили в управление крупные активы, фиксирующие их особое положение внутри российской элиты. Этот тип олигархов функционирует в весьма ограниченных условиях. Как правило, они не владеют активами, а лишь управляют ими (Игорь Сечин в «Роснефти», Сергей Чемезов в «Ростехе»). А если и владеют, то их доходы все равно полностью зависят от близости к государству и госкомпаниям, от обслуживания их интересов, выполнения госзаказов (Ротенберги, Тимченко, Ковальчуки).

Смена власти означает для них угрозу потерять активы и экономические возможности. Такая зависимость также подразумевает и ограниченность политического влияния. В отличие от олигархата 90-х годов, когда крупный бизнес прямо участвовал в принятии политических решений и даже определял их (например, при переизбрании Бориса Ельцина в 1996 году), нынешний окологосударственный олигархат имеет влияние лишь по ограниченному кругу вопросов и находится по отношению к власти в подчиненном положении.

Для путинских олигархов санкции могут стать даже не угрозой, а возможностью теснее прижаться к государству. Ключевой актив для этой категории не сами компании, которыми они управляют, а подключение к системе распределения благ со стороны власти. А там логика работает иначе: чем сильнее давление Запада, тем глубже может быть их интеграция в политические и государственные процессы. При этом для государства приоритетом будет оставаться не самочувствие путинских олигархов, а состояние крупных предприятий, неблагоприятное положение которых может привести к тяжелым социально-экономическим последствиям регионального или даже федерального масштаба.

Как бы дальше ни менялся санкционный список лиц и компаний, российское государство будет вынуждено разделить появляющиеся риски, минимизируя социально-экономические последствия для соответствующих отраслей и регионов. А это приведет к новому витку перераспределения собственности от тех, кто токсичен, в пользу тех, кто имеет больше инструментов для решения текущих задач, то есть в пользу близких к государству игроков, но вовсе не обязательно путинских друзей.

Не менее важным процессом, чем спасение отдельных компаний, станет для государства купирование макроэкономических рисков: нестабильность на валютных рынках, инфляция, падение уровня доходов населения и прочие системные вызовы санкционного периода.

Главная дилемма будет заключаться в том, нужно ли либерализовать экономику и дать больше свободы хозяйствующим субъектам или передать все в руки государства. Логике экономического развития будет противопоставлена логика геополитического противостояния, запросу на реформы – приоритеты безопасности и контроля. Все это создает сильный соблазн поставить президента перед отчасти искусственным выбором между экономикой и государством. И если такой выбор в итоге будет обозначен, значит, по сути, он уже сделан и логика войны победила логику развития.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 19 апреля 2018 > № 2575972 Татьяна Становая


Россия. США > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 19 апреля 2018 > № 2575695 Александр Шохин

«После кризисов Россия стала терять свое место в мире»

Глава РСПП: бизнес ждет новое правительство и не торопится с инвестициями

Петр Нетреба

Предприниматели ждут поддержки от государства на фоне ужесточения санкций США. Соответствующие переговоры с премьер-министром Дмитрием Медведевым начались 30 марта и продолжились 12 и 17 апреля. Бизнес настаивает на предсказуемой экономической политике и очередном моратории на изменение налоговой системы до 2024 года, рассказал в интервью «Газете.Ru» основной участник этих переговоров, глава РСПП Александр Шохин.

— Насколько сильный «запас прочности» у российского бизнеса перед внешними вызовами? Почему последние санкции США, объявленные 6 апреля, и эскалация российско-американских отношений по сирийской проблеме не нанесли глубокую травму экономике?

— Внешние вызовы сказываются на российских компаниях по-разному. Разумеется, вся российская экономика страдает из-за чрезвычайно высокой неопределенности и волатильности рынков, связанных с действиями ряда иностранных государств и, в частности, США. Так, курс рубля за последние несколько дней сначала испытал десятипроцентную девальвацию по отношению к евро и доллару США, а затем частично отыграл падение. Существенно снизились индексы ключевых российских фондовых площадок. Так, с 6 по 12 апреля 2018 года индекс РТС снизился с 1236,5 до 1125,1 пункта, максимально опустившись за указанный период до 1083,5 пункта. За аналогичный период индекс Московской биржи опустился с 2281,2 до 2210 пунктов при минимальном уровне в 2090,9 пункта.

В результате в «водоворот» попали даже те компании, в отношении которых новые ограничения не были введены, но которые были в той или иной форме связаны с соответствующими секторами экономики.

Кроме того, из-за новых санкций существенно осложнился трансферт технологий из-за рубежа. Так что я бы не стал говорить о том, что последние санкции остались не замеченными российской экономикой, по крайней мере, в краткосрочном периоде.

Впрочем, на сегодняшний день в условиях высокой зависимости бюджетных поступлений от углеводородов подпадание под санкции металлургов сказывается на пополнении российского бюджета не настолько сильно, как было бы в случае распространения аналогичных ограничений на нефтегазовый сектор. Так, министр финансов Антон Силуанов в конце 2017 года прогнозировал долю нефтегазовых доходов в бюджете России в 2018 году в 37%.

Что касается отдельных компаний, то их устойчивость перед внешними вызовами и точечными санкциями связана со значимостью в их бизнесе внешних рынков в целом и рынков государств, введших санкции, в частности. Немаловажна и зависимость бизнеса от доллара США. Для попавших под санкции компаний исполнение контрактов в долларах будет крайне затруднено, если вообще возможно. Соответственно, особенно актуальной становятся задачи выхода на новые рынки и заключение контрактов в иных иностранных валютах или в рублях.

Кроме того, последние санкции привели к дополнительному росту неопределенности ввиду разрыва между реальной стоимостью акций попавших под санкции компаний в соответствии с рыночными условиями и показателями их деятельности, с одной стороны, и фактической оценкой компаний на основе спекулятивных действий и опасений рынка, с другой. При этом последние события не слишком сильно сказались на волатильности рынков сырья и продукции, производимой бизнесом, пострадавшим от санкций.

Это говорит о том, что после некоторого успокоения рынков цена акций компаний может постепенно вырасти. Соответственно, в выигрыше могут оказаться те инвесторы, которые не поддадутся панике и приобретут ценные бумаги российских компаний.

— Стоит ли сейчас относиться к задаче, повторно поставленной президентом, по увеличению экономического роста до среднемировых 3—4% как к реалистичной? Тем более, что эта задача ставилась неоднократно и ни разу не была выполнена. А к 2018-му году мы подошли с ростом всего 1,5%, что, скорее, похоже на стагнацию …

— Действительно, президент уже не первый и даже не второй раз ставит задачу о темпах роста. Еще в 2007 году, перед кризисом 2008 - 2009 годов, стояла задача догнать и перегнать по душевому ВВП Португалию и стать пятой экономической державой в мире. Многим из этих задач уже второй десяток лет. А после двух кризисов, 2008 — 2009 годов и 2015 — 2016 годов, Россия стала терять свое место в мировой экономике и торговле.

Но дело не только в цифрах. Мне кажется, более важно то, что президент в последнем послании Федеральному собранию акцентировал внимание, прежде всего, на необходимости технологического развития.

Хроническое отставание России в технологиях, какие бы темпы роста ни были, все равно не позволяет сохранить свое место и влияние в глобальной экономике, в глобальном разделении труда, в глобальных цепочках добавленной стоимости.

Отсюда одновременно и такие добавки, если можно так выразиться, к этим макроэкономическим сюжетам: мы обязаны не только в экономике, но и в цифровизации управления, в подготовке кадров выходить на рубежи передовых стран. А для этого нужен рывок.

— Как его обеспечить?

— Еще десять лет назад можно было полагаться на углеводороды. И за счет этих ресурсов какие-то задачи можно было решать, потихонечку трансформируя экономику, снижая зависимость от экспорта нефти и сырья. Сейчас таких возможностей все меньше и меньше. Сырьевые экспортные товары, прежде всего, нефть, подешевели, и перспектив выйти на цифры, которые еще недавно казались незыблемыми, нет.

Ситуация нас подталкивает к тому, чтобы двигаться как можно быстрее. Прежде всего, это надо делать в высокотехнологичных производствах. Двигаться надо, основываясь на притоке инвестиций в основной капитал. Не случайно появилась еще одна задача — выйти на уровень инвестиций в основной капитал не ниже 25% ВВП. И здесь мы наталкиваемся на нашу традиционную проблему — уровень инвестиций у нас намного ниже уровня сбережений. То есть деньги в экономике, у населения есть, но инвестиций мало.

Поэтому необходимо создать условия для трансформации сбережений в инвестиции и на основе этого сделать рывок в экономическом росте. Эту задачу надо немного по-другому, может быть, переформулировать, чтобы было понятно, что речь не идет об установке роста в 1,5% ВВП или 3,8%. Это только внешний индикатор. По существу нужно, действительно, сделать рывок на основе более активного инвестиционного процесса.

Он, в свою очередь, возможен только на основе расширения пространства экономической предпринимательской свободы, на основе частной собственности и частной инициативы.

Если мы выстроим эту цепочку правильно, то выйдем на ту траекторию, которая нам позволит развиваться именно темпами между Германией и Китаем.

— Где можно взять деньги на инвестиционный рост: в федеральном бюджете, у корпораций или населения?

— Бюджет не должен быть основным инвестором, он должен быть соучастником процесса. Государство должно создавать нормальные условия для того, чтобы и население, и корпорации, и малый бизнес, а не только крупные компании и корпорации, инвестировали в развитие производства.

Наши исследования показывают, что бизнесу и населению не хватает уверенности в завтрашнем дне. Неясно, какая будет экономическая политика, будут ли повышаться налоги, будут ли страховые платежи оставаться страховыми или через бюджет будут приходить в виде неких пособий. Даже в чисто экономическом поле есть много развилок и вопросов, на которые пока нет ответов. Эти ответы нам обещают дать «как только — так сразу».

Вот, прошли выборы, пройдет инаугурация, будет сформировано новое правительство — и оно ответит на все эти вопросы. Коль скоро это так — можно подождать. Подождать и не торопиться с теми или иными проектами, планами развития компаний и так далее.

Многим корпорациям до сих пор непонятна не только конкретная конструкция тех или иных видов налогов, таких как, например, НДС или налог на прибыль. Разговоры о налоговом маневре подзатихли, но я думаю, что точка не поставлена. В мае эта дискуссия начнется, может быть, с новой силой. Но бизнесу до конца не понятны окончательные решения по донастройке налоговой системы, даже безотносительно к налоговым маневрам.

Возьмем неналоговые платежи. Мораторий некоторый на их повышение был объявлен. Тем не менее, креатив и федеральных, и региональных, и муниципальных органов власти, и бюджетных учреждений различного уровня таков, что можно обложить этими неналоговыми платежами бизнес так, что мало не покажется. Даже стабильность налоговой системы здесь не поможет. Не случайно, что бизнес последнее время сконцентрировал свой диалог с правительством именно на теме неналоговых обязательных платежей.

Например, те же экологические и утилизационные сборы. Мы понимаем, что экология важна. Но очень плохо, когда нет определенности в том, как соотносится экологическая компонента с фискальной. Если эти платежи будут переданы в Налоговый кодекс и будут администрировать ФНС, то это будет еще с большей очевидностью фискальным компонентом системы, нежели экологическим.

Далее, страховые взносы. Ликвидируют ли все страховые фонды, по сути дела, и будет эта система частью бюджетной? Или сохранится страховое начало в деятельности того же Фонда социального страхования? Что будет с накопительной пенсионной системой? Таких вопросов, к сожалению, очень много.

Последнее время мы часто упражняемся в разработке стратегических документов. Но окончательных ответов на многие, на первый взгляд, частные вопросы нет.

А таких частных вопросов так много, что это, вообще-то, превращается в системную проблему отсутствия предсказуемости экономической политики.

— До выборов президента многие ждали тот или иной вариант социально-экономической программы, а получили краткое поручение администрации президента разработать «национальные цели развития РФ на период до 2024 года». Как вы будете определять приоритеты?

— Это вы ждали. На самом деле, раньше середины мая 2018 года ждать этой программы не стоит. Экономическая программа действующего президента и одновременно кандидата в президенты не может быть чересчур конкретной. Слава богу, что в ней не было популистских обещаний решить те или иные вопросы, как предлагали другие его соперники по выборам.

Возьмем пример другого рода. Есть такой непредсказуемый президент Дональд Трамп. Он, действительно, импульсивный и непредсказуемый. Тем не менее, он одно из своих ключевых предвыборных обещаний реализовал, принял налоговую реформу, даже несмотря на то, что ее не так просто было провести через Конгресс. То есть даже наиболее чувствительные реформы можно быстро не только объявить, но и реализовать.

Честно говоря, мы хотели бы жить не в сослагательном наклонении. Мы не имеем права тратить время понапрасну. И так его много потеряли.

Кроме того, у нас пакет тех или иных реформ уже есть. Даже если взять наработки Центра стратегических разработок, то многие из них можно реализовывать с колес. Например, предложения по судебной реформе. Некоторые изменения в процессуальных нормах, в УПК, в КОАПе, в процессуальном кодексе Верховный Суд сейчас вносит в Госдуму. Безусловно, ничто не мешает еще дальше продвинуться на пути снижения правоохранительного давления на бизнес.

РСПП еще пару лет назад выдвинул такие предложения. Так, мы давно ставили вопрос о том, чтобы члены органов управления хозяйственных обществ применительно к уголовному преследованию рассматривались как предприниматели. Есть такая гуманная норма в законодательстве, что нельзя предпринимателей арестовывать до суда. Но в реальности предпринимателями оказывались индивидуальные предприниматели, предприниматели без регистрации юридического лица и так далее. Сейчас в Государственной Думе уже в первом чтении рассмотрен вопрос о поправках, согласно которым, председатели советов директоров и члены советов директоров, наблюдательных советов, члены правления будут приравнены к предпринимателям. Тогда их нельзя будет закрывать до суда, а придется использовать другие формы — домашний арест, залог или поручительство. Хотя понятно, что от новой формулировки до имплементации этой нормы дистанция огромного размера.

Мы также считаем, что надо больше использовать механизмы чисто фискального наказания. Если возмещается ущерб, платится штраф в бюджет, то по определенным составам преступлений надо освобождать от уголовной ответственности. Такая финансовая ответственность уже достаточно сильное наказание. Есть целый ряд других предложений, которые мы обсуждаем, в рамках созданной два года назад рабочей группы по мониторингу правоприменительной практики в отношениях бизнеса и правоохранительных органов. Если этот набор обсуждаемых и лежащих на поверхности предложений будет не только обсужден, но и доведен до поправок в законодательство, а эти поправки может внести президент, то их можно принять уже в рамках весенней сессии Думы. Это будет серьезный шаг в направлении создания большей определенности и предсказуемости деловой среды.

Безусловно, какие-то вещи нужно делать, если угодно, показательно. Я имею в виду не показательные процессы и возбуждение дел против членов списка российского Forbes. Я имею в виду показательные действия, например, по снижению доли государства в экономике. Но пока что мы видим, что доля государства в экономике все время растет. Так расчистка банковского сектора тоже привела к увеличению доли государства.

Конечно, мы видим заявления ЦБ, что все, по сути, национализированные через Фонд консолидации банковского системы банки будут продаваться. Но вопрос в том, кто их будет покупать. Иностранных инвесторов особо нет, и в ближайшее время, наверное, не будет. Стало быть, деньги нужно искать внутри. Но для этого должна быть определенность в том, что банковский бизнес будет доходным, перспективным и маржинальным. Выставить на продажу легко, а продать не так просто.

Поэтому очень важно государству определиться, что важнее, фискальная компонента от сокращения доли государства, от приватизации либо структурно-институциональная.

Мы считаем, что ожидания продать подороже привели к тому, что доля государства в экономике вдвое увеличилась. Кроме того, мы видим, что фискальный интерес реализовать очень сложно. Поэтому нужно идти через структурный интерес. Расширять поле частной инициативы и частного капитала. И за счет этого рассчитывать, что в будущем мы получим дополнительный эффект от сокращения расходов государства и бюджета на поддержку госкомпаний и в расчете на расширение налоговой базы. Такие демонстрации очень нужны как показатель того, что государство начинает двигаться в этом направлении.

— А нужна ли бизнесу реформа надзорных и карательных органов власти, например, создание аналога ФБР — структуры, совмещающей в себе функции СК, ФСБ и МВД?

— В конце 1991 года, когда развалился СССР и полномочия перешли к российскому правительству, возникла идея создать министерство государственной безопасности, слив МВД и остатки КГБ. Просуществовала эта объединенная конструкция очень недолго. Потому что сразу возникло ощущение, что это будет структура-монстр с концентрацией всей власти в одних руках.

И сейчас объединять в одном месте силовые функции достаточно опасно.

Но нужно ли держать в каждом правоохранительном органе свои следственные подразделения — это тоже вопрос. Можно говорить о необходимости большего прокурорского надзора за следствием. И, в этом смысле, считаю, что можно поддержать генерального прокурора Юрия Чайку, который недавно как раз говорил о том, что часть полномочий прокуратуре неплохо было бы вернуть, которые при реформе, связанной с созданием СКР, прокуратура потеряла.

Речь идет, прежде всего, о том, чтобы прокуратура представляла интересы государства, в том числе в судебном процессе. Когда я говорил о том, что в ряде случаев по экономическим преступлениям надо расширить перечень составов, при которых возмещение ущерба и штраф являются достаточным наказанием, здесь мы должны больше ориентироваться на оценку интересов государства. А так у нас обвинительный уклон: следователь начал, прокурор поддержал. Судье деваться некуда, лучше поддержать и тех, и других, а то, глядишь, следователь придет выяснять, почему судья такой добренький. В результате у нас нет в этой системе защиты интересов именно государства, а не конкретных ведомственных интересов. Может быть, какая-то реформа здесь в ближайшее время и имеет право на существование, но не в виде концентрации всех следственных действий в одних руках.

— Так ли остра, по-вашему, в бизнес-среде проблема наследования, как об этом говорят эксперты?

— Мы считаем, что многие элементы англосаксонского наследственного права не мешало бы инкорпорировать в российскую правовую систему. В частности, условное наследство. Когда наследство передается наследникам при условии, что они выполнят какие-то обязательства. Например, не распылять тот или иной пакет акций. Наше законодательство не позволяет это делать. В итоге богатые и не очень богатые, средние предприниматели обращаются к англосаксонскому праву, к их наследственным фондам, трастам и так далее. Не потому, что они бегут из России, а потому, что наше законодательство несовершенно. И мы поддерживали инициативы депутатов, в частности, председателя комитета по госстроительству Госдумы Павла Крашенинникова, что законодательство нужно усовершенствовать и повысить привлекательность российской юрисдикции для наследственных дел. Вот недавно один из ведущих предпринимателей заявил, что он уже готовится к тому, что придется передавать бизнес наследникам. Но он выставил условие, что распыления акций не будет. Но это условие по российскому законодательству не проходит. Значит, придется регистрировать все эти наследственные фонды или соответствующие условия «на той стороне».

Мы уже много сделали для повышения привлекательности российской юрисдикции. И решение еще и наследственного вопроса, может, не главный, но очень важный, на мой взгляд, шаг. Это не значит, что мы должны переходить с континентальной системы права на англосаксонскую. Но многие элементы англосаксонской системы вполне можем инкорпорировать в российско-континентальную, по сути дела, правовую систему.

— Как долго еще стоит продолжать обсуждать варианты изменений налоговой системы? Вы говорите о том, что до сих пор толком не известно, в каком объеме бизнес несет налоговую нагрузку: «Надо сначала все посчитать и, когда правительство предложит налоговый маневр, придерживаться этого объема, не допуская роста налогов». Почему Вы опасаетесь, что базовое предложение Минфина налогового маневра по формуле 22% на 22% все же приведет к росту налоговой нагрузки?

— Общая конструкция такова, об этом министр финансов неоднократно говорил, что любой такого рода маневр обладает фискальной нейтральностью. То есть повышения ставок не будет. Нам нужно, оценивать последствия не только макроэкономические, что доля налогов в ВВП не увеличится, а если будет увеличиваться, то только с точки зрения улучшения собираемости, как это произошло в 2017 году.

Нас сейчас больше интересует роль налогов, стимулирующая инвестиционный процесс. В этой связи надо дать ответ на многие вопросы. Например, должна ли в современной цифровизирующейся экономике снижаться цена труда? Труд у нас дефицитный ресурс. Главный ли фактор то, что экономика находится в тени и у нас высокие затраты на труд, в связи с чем многие работодатели, как считается, платят в конверте? Поэтому суммарный платеж страховых платежей в 30% — это тормоз для того, чтобы обелить экономику? А снижение до 22% — это уже стимул выходить из тени или нет? У нас же ведь сейчас суммарная ставка страховых платежей 34%. А 30% – это, вообще-то, льготная временная ставка.

Я считаю, что если мы зафиксируем 30% как постоянную ставку страховых взносов, это уже бы повысило предсказуемость этой системы.

Если же мы повысим НДС или введем налог с продаж, то это приведет к сужению спроса. У нас только-только начали расти реальные доходы населения. До этого они несколько лет только снижались. Теоретически можно перераспределить нагрузку в сторону косвенных налогов, но сейчас для этого не самое подходящее время.

Поэтому идет спор о том, можем ли мы в ближайшие годы сделать рывок на основе этого налогового маневра, либо нам что-то другое нужно. Улучшение предпринимательского климата и деловой среды может сыграть более существенную роль, чем такое перераспределение налоговой нагрузки.

Я не считаю, что наша налоговая система совсем уж неэффективная. Она по многим параметрам лучше налоговых систем, существующих в ряде других стран. Донастраивать ее, безусловно, нужно. Мы как раз и предлагаем правительству думать на эту тему. Могут быть использованы механизмы селективной, выборочной поддержки, не отраслей и регионов, а инвестиционных процессов. Например, есть специнвестконтракт. Сейчас готовится закон о развитии этого механизма. Главная идея в том, что инвестор, принесший свой миллиард рублей, получит гарантию от всех регуляторов в том, что условия реализации проекта не будут меняться весь период его окупаемости. Мы должны открыть всем, кто готов инвестировать, возможность это сделать и получить предсказуемость на разумный период. Это же ответ и на вопрос о том, как использовать инвестиционный ресурс компании.

Сейчас ликвидность есть, а предсказуемости нет.

— То есть решение по налоговой модели может быть отложено…

— Нет, я считаю, что его не надо откладывать, надо принимать решение.

— И это решение не должно нарушить действующую модель?

— Принципиально не трогая нынешнюю модель.

А решение, на самом деле, состоит в том, что какое бы решение или отсутствие решения ни имело место, нам лучше его заморозить не на год-два, а до 2024 года как минимум.

— Вам удалось добиться от правительства исчерпывающего перечня неналоговых платежей?

— Такой перечень мы в принципе, имеем. У нас есть версия бизнеса из 70 с лишним платежей обязательных платежей. И есть версия Минэкономразвития и Минфина, в которых около 50 платежей. Даже если считать, что эти 50 позиций предмет для обсуждения, то уже сейчас мы договорились о том, что мы их рассортируем. Некоторые из этих платежей носят характер государственной пошлины. Их можно смело убрать в тот раздел Налогового кодекса, который так и называется «Государственные пошлины». А некоторые платежи носят характер коммерческих услуг. В этом случае проблема, оказывается, связана не только с неналоговыми платежами, а со всей бюджетной системой.

Многие функции федеральные региональные и муниципальные органы исполнительной власти перекладывают на бюджетные учреждения, которые они создают. Чтобы получить то или иное решение федерального органа, предприниматели вынуждены идти по указанному им адресу и за деньги получать ту или иную экспертизу. Например, в одном из регионов требуется такая спецоценка условий труда, когда вы должны оценить к какой категории относятся условия труда, там высокие риски, низкие, по заболеваемости, профессиональные и т.п. Компании делают этот аудит за деньги и, казалось, получают результат. Но в регионе вводится платеж за экспертизу качества выполненных экспертиз условий труда. И опять бизнес платит.

То есть, можно придумывать многочисленные пирамидальные системы неналоговых платежей, которые никто не контролирует. И если мы переводим неналоговые платежи в закон, что-то надо делать с этими бюджетными учреждениями, которые работают на своеобразном хозрасчете. Если мы им устраняем возможность зарабатывания денег на бизнесе, то их нужно финансировать из бюджета. Но если мы их в свободный полет пускаем, они будут резвиться сколь угодно долго.

Сейчас мы договорились с правительством, что часть неналоговых платежей будут отражены в Налоговом кодексе, а часть — в отдельном законе. В этом законе самый важный пункт будет о том, что реестр платежей будет устанавливаться на федеральном уровне. Лезть в этот перечень можно только через закон. Это такой минимум, о котором мы договорились. Но многое зависит от того, что мы включим в Налоговый кодекс. Для бизнеса включение неналоговых платежей в Налоговый кодекс дает плюс в том, что это высокий уровень законодательства. А минус в том, что сейчас за неуплату этих неналоговых платежей грозить только административное наказание. Но если они попадут в Налоговый кодекс, наказание станет уголовное. Поэтому нам важно посмотреть, а являются ли эти платежи налогами, как нас убеждают некоторые наши оппоненты. Например, экологический сбор, утилизационный, «Платон», и так далее, когда их вводили, говорили о сугубо целевом характере этих взносов.

Поэтому лучше сделать первый шаг, понимая, что потребуется и второй: принять универсальный закон о неналоговых платежах и механизме их введения, пересмотра ставок, который бы поднял бы уровень принятия решений. Спор с правительством еще идет, но теперь по деталям. Сейчас мы смотрим по каждому виду платежей куда лучше их перевести: в Налоговый кодекс или в отдельный закон, или вовсе отменить. Мы считаем, что начинать надо с того, чтобы часть их отменить. Потому что они явно являются результатом креатива органов власти и тех бюджетных учреждений, которых расплодилось чересчур много.

-Какой реформы институтов социальной поддержки вы ждете? Надо ли объединять ПФР, ФОМС и ФСС «физически» или достаточно оцифровать их данные в единую базу?

— Мы 15 с лишним лет выстраивали систему страховых платежей, и не случайно все эти фонды называются страховыми. Если их сейчас все погрузить в бюджет и сделать просто «мешками», через которые проходят платежи, с администрированием через ФНС, наверное, можно что-то сэкономить. На численности, на зданиях и сооружениях. Но я бы не торопился их объединять в одно ведомство. Системы по-разному функционируют. Например, ФОМС страховым принципам особо не следует. В ряде случаев мы видим, что регионы, уплачивая взносы за неработающее население, несут нагрузку в меньшем объеме, чем работодатели, платящие за своих работников. А стандарты обязательного медицинского страхования равнозначны — что для работающих, что для неработающих.

Но что касается Фонда социального страхования, то он на 95%, если не больше, страховой фонд. Там не страховых платежей всего два: единовременное пособие при рождении ребенка и пособие женщинам, ставшим на ранний учет при небольших сроках беременности. Если эти два платежа отдать в бюджет, все остальное — страховое.

Конечно, многие вещи можно реформировать.

Но лучше, если принципы совершенствования страховой системы будут обсуждаться с социальными партнерами — работодателями и профсоюзами, как это делается, например, в Германии. Государство не вмешивается в эту систему, оно создает только базовые условия, и даже тарифы не обсуждаются.

Мы считаем, что вполне можем выйти на такой же механизм. Изъять Фонд социального страхования из государственной системы и сделать его публично-правовой компанией, с особым регулированием, со своим фондом и самостоятельным определением тарифов. Это все могут делать социальные партнеры. Это и предмет коллективных договоров, и отраслевых тарифных соглашений, генерального соглашения социальных партнеров. Государству туда лезть, в принципе, незачем.

Россия. США > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 19 апреля 2018 > № 2575695 Александр Шохин


Казахстан > Агропром. Транспорт. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 18 апреля 2018 > № 2576050 Анастасия Филиппова

За счет чего зарабатывает велокафе

Основатель «Велоедова» делится секретами бизнеса

Елена Тумашова

«Как бывает? Люди приходят к нам попить кофе, видят, что можно арендовать велосипед — и пользуются этой возможностью. Но бывает и так, что кто-то приходит только за этим, а потом уже становится нашим „кофейным“ посетителем», — в прошлом году супруги Анастасия Филиппова и Семен Богомаз соединили кафе и аренду велосипедов — получился «Велоедов». За счет чего зарабатывает велокафе, что получилось не так, как задумывали, и сколько стоит эксклюзивный электровелосипед — Анастасия рассказала деловому еженедельнику «Капитал.kz».

За счет чего сэкономили

До открытия кафе мы с супругом занимались дизайном интерьеров. В какой-то момент нам предложили помещение и финансы, и мы решили попробовать себя в бизнесе. Семен всегда увлекался велосипедами, это и определило специализацию кафе. Идею подсмотрели в Нидерландах. Но там формат немного другой – веломагазин с кофейней. Мы понимали, что этот вариант у нас не сработает: наши люди любят посидеть, покушать. Поэтому немного изменили концепцию: совместили кафе и аренду двухколесного транспорта.

Поскольку мы на практике знакомы со сферой дизайна общественных заведений, знаем, что нужно вкладывать $1 тыс. на квадратный метр, чтобы получить хороший результат. Наше помещение – 64 квадратных метра, плюс есть пространство на улице (фасад, лестница, подъемник для инвалидов, газон). На все, включая оборудование для кухни и оформление документов, ушло около $50-60 тыс. Получилось дешевле, чем если следовать соотношению «квадратура – предполагаемые затраты», потому что очень много мы делали сами – дизайн, декоративные элементы, часть мебели, люстру.

Кастом-велосипеды для гостей

Аренду велосипедов мы предлагаем в теплое время года – в сезон. В этом году обновляем парк (прошлогодние велосипеды повесили на фасад). Решили взять модели со скоростями и, скорее всего, возьмем два электросамоката Xiaomi. И плюс для нас готовятся два кастом-велосипеда (кастом-байки собираются вручную по персональным параметрам, – прим. ред.). Изначально это была одна из идей – кастом-гараж как дополнительный проект. Но у нас не хватало времени, и зимой было достаточно трудно. Сейчас нашли человека, который может этим заняться, появилось немного времени – и вот мы делаем кастом-велосипеды для нашего кафе. Если они понравятся посетителям, сделаем еще.

Помимо этого, думаем об электровелосипедах. У нас есть один такой и также есть электросамокат – тоже собранные вручную. Мы их практически не сдаем в аренду, потому что они получились очень дорогими по себестоимости. Стоят дома в гараже, ездим на них сами. Иногда привозим в кафе и даем нашим постоянным гостям. Наш электровелосипед мощный, и на него мы затратили около 500 тыс. тенге. Можно собрать, конечно, и более дешевую версию. Самокат стоит чуть дешевле.

В аренду мы сдаем недорогие японские велосипеды. Они очень легкие в управлении и красивые, отличаются от спортивных велосипедов, поэтому их с большим удовольствием арендовали прошлым летом. Часто такие велосипеды берут для фотосессий, для прогулок по парку. Стоимость их разная, в среднем около 50 тыс. тенге. В прошлом году у нас было пять велосипедов, и они все окупились за сезон.

Велосипеды VS кафе: что приносит доход

Вообще, велосипедная «составляющая» не приносит особого дохода, она скорее как дополнение. Основной доход мы, конечно, получаем от кафе. Раньше в меню были сэндвичи, сейчас – питты. Мы их сами печем, черные с разными начинками. Это основное блюдо. Делаем бургеры, но питты все равно пользуются большей популярностью. Также предлагаем гостям домашнее мороженое (на зиму оставили только два сорта), но сейчас начался сезон, и мы расширим ассортимент. Мы стараемся все делать сами. Даже для лимонадов сиропы готовим сами.

Возможно, в этом сезоне будем активнее продвигать аренду велосипедов. Наши расценки чуть выше, чем везде. Во-первых, потому что велопарк небольшой, во-вторых, наши велосипеды отличаются, в-третьих, мы и сами не хотим, чтобы был бесконечный поток аренды: велосипеды очень быстро изнашиваются, приходится вкладывать в них слишком много денег.

Вложения в бизнес еще не окупились. Летом мы выходили в ноль и даже начали двигаться в сторону плюса. Но осень и зима – это трудные времена. Не только для нас: зима многих подкашивает. Чисто с форматом мы это не связываем: в несезон и постоянных гостей стало меньше. Этот период мы пережили, и сейчас чувствуется приток посетителей. Думаю, этим летом будет еще лучше, чем предыдущим.

Плюсы, минусы, особенности

В самом начале мы по-другому представляли наше велокафе. Но примерно на третий месяц поняли: так, как придумали мы, не будет.

Например, мы хотели, чтобы у нас собиралась велосипедная тусовка. Оказалось, основной массе велосипедистов это не очень интересно, они даже за кофе не заезжают. Но зато нашими частными посетителями стали молодые пары с детьми (у нас есть, чем их занять – книги, раскраски). Выходные стали у нас семейными днями. Велосипедисты, конечно, заезжают, но это обычно ребята постарше, с определенным финансовым достатком (для кого-то, возможно, у нас дороговато).

Аренда велосипедов пошла даже лучше, чем думали. На нашей велопарковке стояли велосипеды, но таблички, что они сдаются в аренду, не было. Многие люди просто приходили и спрашивали об этом. Летом в нашей локации еще достаточно много иностранцев (много хостелов рядом), они частенько арендуют байки. Думаю, в этом году сервис пойдет еще лучше.

Немного поменяли кухню. Завтраки оставили до 15:00. Пробовали вводить ланчи, но они не пошли. У нас маленькая кухня и один повар, поэтому достаточно сложно делать широкое меню.

Обычно выходные у нас и по кухне, и по аренде более активные. Летом же каждый день как выходной. И мы это уже начали ощущать.

Казахстан > Агропром. Транспорт. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 18 апреля 2018 > № 2576050 Анастасия Филиппова


Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 18 апреля 2018 > № 2573352 Сергей Фрадков

Счастье против воли: как любовь к инновациям губит высокие технологии

Сергей Фрадков

инвестор, управляющий партнер венчурного фонда и стартап-акселератора iDealMachine

Руководству компаний следует сочетать инновации с оптимизацией бизнеса здесь и сейчас. Иначе активные инвесторы не дадут им шанса увидеть результаты инновационного развития

Сложно найти человека в корпоративном мире, который не был бы знаком с монографией профессора HBS Кристенсена «Дилемма инноватора». В ней автор подробно разбирает кейсы прорывных инноваций в различных индустриях, где компании, имеющие доминирующие позиции в своем сегменте рынка, пали под натиском меньших конкурентов, использующих инновации для передела рынка.

Чтобы спастись, компания за компанией объявляли о своей приверженности принципам Lean Startup (бережливый стартап) и созданию внутренних центров инноваций, призванных к внедрению прорывных технологий и созданию новых продуктов. Однако в последнее время мы становимся свидетелями нового тренда — инвесторы-активисты все чаще требуют от руководства компаний сконцентрироваться на текущей прибыльности и не вкладывать много средств и времени в инновации.

В чем же причина провала инновационного фокуса крупных компаний? Это связано со способами, которые корпорации пытаются реализовать инновации.

Изобретения по разнарядке

Первый и наиболее очевидный способ разработки инновационных продуктов, которые используют большие компании, — это поручить структурным подразделениям создание определенного количества инноваций в год. Часто это принимает форму разнарядки, где отделению поручают выполнить определенные KPI по инновациям и делают компенсацию ключевых сотрудников зависимой от внедрения «инновационных» продуктов в ассортимент компании. Винтики в машине корпоративной бюрократии начинают крутиться, ответственные за реализацию начинают готовить отчетность для вышестоящего начальства, но в реальности выхлоп от этих инициатив невелик — произведенные таким способом продукты не имеют реальной востребованности на рынке, ведь основной причиной их возникновения была корпоративная отчетность, а не потребность рынка.

Дополнительно любые инновационные продукты, которые могут изменить структуру маржинальности существующих, встречают ожесточенное сопротивление отделов, ответственных за сбыт существующей продукции, — ведь на кону стоит их компенсация и внутренний успех их руководства. К этому выводу пришел и вышеупомянутый профессор Кристенсен — по его мнению, инновации внутри существующих корпоративных структур обречены на саботаж и медленную смерть. В качестве примеров он приводил Digital Equipment Corporation (DEC), Xerox и другие компании.

Джеффри Иммельт в 2011 году трансформировал GE из диверсифицированного конгломерата в компанию с целевым фокусом на нескольких отраслях промышленности. Поначалу инновации были успешны, но затем рыночная стоимость акций компании упала вдвое и в 2017 году достигла наихудшего за всю ее многолетнюю историю уровня Dow Jones — Иммельт был уволен. По мнению акционеров, фокус на инновации не помог росту акций компании, а значит, должен был быть изменен, невзирая на причитания о необходимости смотреть в будущее.

Поглощение инноваций

Наученные опытом, корпоративные менеджеры начали внедрять методики, связанные с поглощением перспективных компаний. Нередки ситуации, когда вокруг крупных компаний создается целая серия компаний ее бывших сотрудников, создающих инновационные продукты, а потом продающих свои стартапы родительской организации. Примером такой стратегии может служить компания Cisco, производитель сетевого оборудования, которая приобретает несколько десятков успешных компаний ежегодно. В основе данной стратегии лежит осознание факта, что для создания инновационного продукта команда должна быть свободна от рамок работающего бизнеса, а за продукт, доказавший свою востребованность, можно заплатить существенную премию.

Однако наравне с преимуществами такая методика имеет существенные недостатки. Цена, которую корпорация платит за созревший инновационный продукт, часто является сильно завышенной. Инновационные стартапы нередко запускают бывшие сотрудники корпорации, которые имеют связи внутри компании, где раньше работали, что позволяет им получить нерыночную цену за свою фирму. Ну и наконец, их опыт в запуске инновационного продукта может быть недостаточным и пропорция успеха невысокой — ведь в большинстве своем они технари, а не бизнесмены. Для запуска серьезного инновационного продукта им не хватает опыта и понимания рынка.

Например, Yahoo! активно занималась поглощениями. В 2005 году корпорация приобрела весьма успешный сервис онлайн-закладок Delicious, одновременно разрабатывая аналог внутри корпорации — Benchmarking 2.0. При этом внешняя компания приобретена на пике популярности, с базой постоянных пользователей около 300 000 пользователей. В результате сервис, приобретенный, по разным оценкам, за $15-30 млн, через шесть лет выставляется на продажу как «бесперспективный» наряду с поисковиком Altavista, новостным агрегатором Yahoo! Buzz, веб-каталогом Yahoo! Picks и социальной сетью MyBlogLog. Причина, озвученная руководством компании, — «мы не нашли способа монетизировать сервис». Полагаю, реальная причина — несогласованность действий внутри команды и заинтересованность в продвижении собственного продукта.

В 2012 году Yahoo! возглавила Марисса Майер, молодой перспективный топ-менеджер из Google. Покупки стартапов продолжились: 53 компании за 4 года с общей суммой инвестиций $2-3 млрд, но они либо закрывались, либо не давали ожидаемого эффекта. И в 2016 году когда-то лидирующий поисковый сервис был куплен оператором Verizon.

Внутренние эксперименты

Наконец, еще один способ запуска корпоративных инноваций — это корпоративные акселераторы, или центры инноваций. Часто они создаются в партнерстве с инфраструктурными партнерами, опытными игроками венчурной и инновационной индустрии. Такие игроки способны помочь компании в нескольких аспектах создания инновационного поля — привлечении внутренних и внешних инноваторов, создании программы обучения команд и структурирования инновационных продуктов, а также привлечении менторов и экспертов в индустрии, в которой будут создаваться инновации.

Созданные вне существующих корпоративных структур, часто при поддержке руководства компании и привлечении значительных ресурсов, корпоративные акселераторы способны существенно облегчить разработку и внедрение высокотехнологических продуктов.

Корпорации могут привлечь несколько типов партнеров: независимые акселераторы-фонды, например TechStars или ФРИИ; вендоры акселерационных программ, такие как GVA; или университетские акселераторы — например, Стэнфордский.

Независимые акселераторы-фонды приносят корпоративному партнеру не только экспертизу отбора команд и проведения акселерационных программ, но и собственный венчурный ресурс для финансирования удачных проектов. Недостатком такого партнерства является то, что оба партнера преследуют свои цели, которые могут войти в конфликт при принятии решения о приеме или финансировании определенных стартапов. Примеры таких партнерств — это акселератор Coca-Cola, созданный в партнерстве с TechStars, или акселератор по созданию ПО для бизнеса, который сделали Microsoft и ФРИИ.

Если корпоративный заказчик хочет построить акселерационную программу только под свои нужды, ему может подойти вендор акселерационных программ, который имеет опыт в отборе и акселерации и не претендует на долю в удачных командах. Корпоративный партнер получает возможность принимать те команды, продукты или технологии которых могут быть востребованы внутри их бизнеса. Такие программы, к примеру, запустила IKEA совместно с GVA.

И наконец, университетские акселераторы предлагают корпоративным партнерам ресурс в виде ученых и студентов, готовых вести исследовательские работы в интересующей партнера отрасли, или найти прикладное применение имеющимся исследованиям. Примером такого партнерства можно считать акселератор, который Стэнфордский университет ведет для Department of Energy, или партнерство ВШЭ с холдингом «е-Генератор».

Практика показывает, что руководству компаний, ищущих инновационный путь развития, следует сочетать инновации с оптимизацией бизнеса здесь и сейчас. Иначе активные инвесторы не дадут им шанса увидеть, как взойдут посеянные ими семена инноваций.

Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 18 апреля 2018 > № 2573352 Сергей Фрадков


Казахстан > СМИ, ИТ. Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 17 апреля 2018 > № 2576051 Айжан Танатарова

Как построить онлайн-сервис доставки цветов

Айжан Танатарова рассказала о том, зачем установила ресторанную систему учета

«Знаете, меня вдохновляют такие истории: несколько парней создают мобильное приложение, продают какой-нибудь корпорации и зарабатывают на этом миллионы», — Айжан Танатарова, основательница онлайн-сервиса доставки и заказа цветов zakazbuketov.kz, уверена, что в цветочном бизнесе, который нашел свое место в сети, тоже есть все шансы на успех. Маленький бутик может продавать объем огромного цветочного магазина только за счет того, что присутствует в интернете. «У нас, например, примерно половина заказов приходит из социальных сетей, остальное — за счет поисковых сервисов, рекламы в интернете», — говорит Айжан о своем проекте. Опыт с Инстаграмом у нее тоже есть — взрывной и имиджевый. И есть сервис заказа и доставки цветов — с полной автоматизацией и собственным мобильным приложением.

Для делового еженедельника «Капитал.kz» Айжан Танатарова рассказала о том, зачем установила ресторанную систему учета, что дало сотрудничество с известными казахстанскими вайнерами и какой видит собственную франшизу.

Логистика помогла, 8marta не сработало

Я работаю с 18 лет. Начинала курьером в крупной компании, возила документы и потихоньку постигала особенности сферы перевозок. Со временем перешла на более высокие должности, в 24 года стала первым руководителем. Вот так я попала в логистику. Это был нефтегазовый сектор. Не могу сказать, что все давалось легко, были такие ситуации, когда я, как гендиректор, должна была в три часа ночи ехать в аэропорт встречать какое-то оборудование, чтобы проследить, что его доставят на месторождение в срок. Было очень много перелетов: я могла, например, в воскресенье улететь в Нидерланды, в среду вернуться и тут же полететь в Китай. Это было очень интересно. Но до 30 лет, пока не появился второй ребенок. Тогда я ушла из логистики в сферу IT. А когда родился третий ребенок, решила: нужно проводить время с детьми, открыть свое дело, пусть и маленькое, и принадлежать самой себе.

Как-то раз — это было четыре года назад — я не смогла заказать цветы на 8 Марта. И вот она, бизнес-идея — открыть цветочный онлайн-магазин. Выкупила домен с названием этого праздника. Бывший муж, айтишник, сделал лендинг. Я запустила сайт и стала ждать заявок. Но их не было.

Я стала изучать рынок, смотреть, как работают другие интернет-магазины, разговаривала с людьми. В итоге купила другой домен — такой, как называется моя компания, благо он был свободен. И это, по сути, стало новым этапом в моем бизнесе.

Цветочный сервис с CRM-системой

Первое, с чем пришлось столкнуться, — недоверие. Бухгалтер, флорист и девушка на заказах — вот, с чего мы начинали. Слишком мало сотрудников, это создавало трудности в поиске новых: не все могут поверить в небольшую компанию, принимающую по три заказа в день.

В то же время проблема заключалась практически в отсутствии профессиональных современных флористов: приходили либо представители «базарной школы», либо те, кто прошел курсы «как подрезать цветы и убрать шипы с розы».

Но большей проблемой оказался финансовый вопрос: люди не понимали, как это — получать зарплату раз в месяц. Хотели каждый день. Были и такие, кто говорил: заплатите мне пять тысяч, я выйду — и в итоге не выходили. Это длилось практически два года. Только в прошлом году нам удалось выстроить систему выдачи заработных плат — так, как принято в нормальной компании. И мы собрали профессиональный штат.

У нас много систем учета. Интернет-магазин у нас на «Битриксе», синхронизируется с 1С, с CRM-системой, запущены телеграм-боты. И еще мы установили ресторанную систему учета: она помогает нам учитывать расход и приход букетов. Очень удобно, настроили ее под себя. Не смогли только поменять слово «официант» на слово «флорист». Работаем, конечно, и с обычной бухгалтерией.

Японские розы лучшие в Израиле

Мы скооперировались с другой компанией — нашим конкурентом и партнером в одном лице — и совместно закупаем цветы. Это позволяет экономить на доставке. Основную часть себестоимости импортного цветка составляет транспортировка: чем больше вес груза, тем ниже тариф. Цветы ведь еще скоропортящийся товар. Брак, появляющийся в дороге, в холодильнике, лом сейчас у нас составляет 5−7%. Раньше было больше — до 20%. Снижение процента — это вопрос опыта. Мы стали смотреть статистику, есть отдельные люди, которые следят за спросом — начальник отдела розничных продаж и главный флорист просматривают, сколько запросов на тот или иной цветок было.

Откуда доставляются наиболее качественные цветы? Здесь лучше говорить с позиции того, какая страна какой цветок производит. Например, в Израиле выращивают лучшие лизиантусы (японская роза), мы по умолчанию знаем, что эти цветы нужно завозить оттуда. Вообще формулировка такая: конкретно вот в этой стране в сезон конкретно вот такой цветок классный. Или еще уже: конкретно вот в этой стране вот эта плантация выдает качественный цветок.

Себестоимость, конечно, тоже играет роль. Голландский пион в сезон мы можем продавать по 1,5 тыс. тенге, потому что получаем, скажем, по 1 тыс. А не в сезон его себестоимость может вырасти до 2,5−3 тыс. тенге. Роза — зависит от ростовки, сорта, плантации (разница между плантациями может доходить до 10 центов на один и тот же сорт).

От неконтролируемого эффекта к имиджу

Когда интернет-магазин заработал в полноценном режиме — это произошло 2−2,5 года назад, — возник вопрос дальнейшего продвижения и продаж. Я стала ближе «знакомиться» с Инстаграмом. Это сейчас можно «закинуть» в аккаунт в этой социальной сети $100 и получить продажи, хотя бы какие-нибудь. Раньше такого не было. Я просматривала профили и вдруг увидела Yuframe. Молодые люди, делающие смешные ролики, мне очень понравились. Позвонила по указанному номеру (как оказалось потом — Арману Юсупову) и предложила сделать для моего проекта рекламу. Ребята согласились.

Выпустили 15-секундный ролик к 14 февраля — и мы захлебнулись: поток подписчиков, сотни писем в директ. Мы тогда не осилили 70% заказов. Не были готовы. Но я поняла: нужно подписывать с ребятами договор. Как они потом сами сказали, для них наше партнерство тоже стало первым опытом — в подписании серьезного договора, на год. Это был эксклюзивный контракт.

Конечно, следующие вайны уже не приносили такого взрывного, неконтролируемого эффекта. Потом, когда мы начали ранжировать свою аудиторию, поняли, что у «Юфрейма» более молодые фолловеры, их не интересуют дорогие цветочные решения. Но зато ролики в Инстаграме стали нашим имиджевым инструментом, мощно сработали на узнаваемость бренда. Я удивлялась, когда старые знакомые, узнав, что я теперь занимаюсь цветами, сначала воспринимали это пренебрежительно, но когда слышали, собственником какого бренда я являюсь, меняли свое отношение на 180 градусов. Это было непривычным чувством. В такие моменты я понимала, что сделка была крутой и деньги вложены не зря. Позже я связалась с другим вайнером — Нурланом Батыровым («Безумная женщина», — прим. ред.). Мы подписали годовой контракт и по сей день работаем. А Артур Аскарулы стал бренд-амбассадором трех наших брендов (еще один — RAFALE — мы создали как альтернативу традиционным букетам; третий бренд — «Цветок короля Артура» — создал Артур Аскарулы, и сейчас мы владеем этим брендом совместно).

Сотрудничество с вайнерами стало ключевым в развитии. Переломным моментом. Просто открыть магазин, настроить контекстную рекламу и сидеть в ожидании покупателей — очень рискованно начинать цветочный бизнес именно так. Цветы — скоропорт. Когда у тебя в холодильнике цветов на 2 млн, а ты расслабляешься, рискуешь просто потерять эти деньги.

Почему в регионах франшиза будет дешевле?

В создание и развитие бизнеса я вложила около $150 тыс. В эту сумму входят все технические решения — создание интернет-площадки, настройка рекламы (как контекстной, так и рекламы в социальных сетях), SEO-продвижение, разработка собственного мобильного приложения, внедрение CRM-системы и всех систем учета. Плюс сопровождение: разработчики у нас в Москве, специалисты по контекстной рекламе — в Беларуси, веб-дизайнеры и SEOшники — из Украины.

Сумма вложений включает и все ошибки и возникающие непредвиденные ситуации — брак, сломавшийся холодильник… Нечестные флористы. Да, я столкнулась и с таким риском. И поняла: очень сложно работать дистанционно. Дважды пыталась открыть магазин в Астане и ничего не вышло. Не потому, что плохой предприниматель, а потому, что требуется постоянный контроль. Это одна из причин, почему возникло желание работать по франчайзингу. Знаете, как бывает? Клиент заказывает, например, букет из 51 розы, флорист заворачивает и вместе с этим кладет визитку своего родственника: приходите, говорит, в следующий раз к нам, мы вам сделаем то же самое, но дешевле. В цветочном бизнесе сильны традиции: в нем работают семьями. Получается, за наш счет они ищут себе клиентов.

Работа через франшизу даст нам возможность нанять службу безопасности, сотрудники которой смогут с помощью камер отслеживать все, что происходит в каждой нашей точке. Для одного магазина это экономически невыгодно.

Мы сами будем заниматься поставкой цветов, сделаем этот процесс прозрачным, так же как и стоимость цветка. Определим комиссию за организацию работы — допустим, 10%. Стоимость франшизы будет различаться: для Алматы, Астаны и крупных городов — Шымкент, Атырау, Актау, Актобе она будет более высокой, как мы сейчас видим — около $1 тыс., в остальных городах — 150 тыс. тенге. По ежемесячным выплатам также будет градация. Для тех, кто захочет с нами работать, такая схема будет однозначно более выгодной, чем продавать на базарах, где царят особые отношения в цветочном мире.

Запросов на нашу франшизу поступает очень много. Практически каждый день нам пишут в директ, звонят. Цветочный бизнес — высокодоходный, в отличие от того же самого логистического бизнеса, поэтому, я уверена, у всех получится зарабатывать вместе с нами.

Установить разные цены мы решили из-за разного дохода населения, его плотности и культуры дарения цветов: в Алматы она еще более или менее присутствует, в Астане тоже начинается, но в регионах это не так. Там и выбор цветов скуден: розы, хризантемы, пионы в лучшем случае в сезон… Будем менять эту ситуацию.

Казахстан > СМИ, ИТ. Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 17 апреля 2018 > № 2576051 Айжан Танатарова


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 13 апреля 2018 > № 2568310 Александр Хуруджи

Остаться в живых: пять ситуаций в бизнесе, которые нужно преодолеть

Александр Хуруджи

правозащитник, общественный уполномоченный по защите прав предпринимателей, находящихся под стражей

Если у вас есть свой бизнес, вы неизбежно рано или поздно столкнетесь с этими потерями. Важно знать, как встретить трудности

Предпринимательские потери — это норма, которая встречается чаще, чем предпринимательский успех. Среди всех неудач есть несколько основных, которых вам вряд ли удастся избежать на бизнес-пути. В любом случае рекомендую: столкнувшись с любой из пяти ситуаций, работайте дальше — вы найдете новые возможности, и ваш бизнес будет развиваться.

Потеря денег

Потеря денег — это «привычный риск» для любого бизнеса. По вашему финансовому благополучию может ударить что угодно: неудачная сделка, изменение курса валют, форс-мажор на предприятии — бывает даже так, что против вас играет законодательство! Серьезно: история крупнейшей проблемы моего бизнеса началась с изменения законов.

Каждый бизнесмен должен помнить, что он может потерять все в любую минуту. Но потеря денег — это не конец: с вами остаются опыт и знания. А значит, упущенное всегда можно наверстать. Главное — сохранить для этого энергию и уверенность в себе. И, конечно, рекомендуем заранее обезопасить себя от наиболее вероятных рисков. Не вкладывайте больше 30% от своих средств в один проект, держите деньги минимум в двух-трех валютах (на случай резких скачков курса) и старайтесь диверсифицировать свои активы и расходы. Тогда, даже если что-то пойдет не так, всех денег сразу вы не лишитесь.

Потеря партнеров

Взаимовыгодные деловые отношения двигают бизнес вперед, но ни одни отношения не бывают вечными. Обычная ситуация: работали вместе, у вас на партнера многое завязано, а у него меняются приоритеты и интересы. Все, на этом моменте у организации возникают проблемы, которые могут быть очень серьезными.

Совет простой: помните о том, что партнер в любой момент может разорвать отношения или начать играть против вас. Даже если вы вместе с самого начала, вместе создавали и развивали бизнес, нет никакой гарантии, что завтра у вас не разойдутся интересы. Так что всегда выстраивайте бизнес-процессы так, чтобы потеря партнера не убила компанию.

Потеря клиентов

Ваш бизнес может идеально производить какой-то продукт, но, если его некому покупать, вы оказываетесь в сложной ситуации. Клиенты уходят по самым разным причинам, и далеко не все из этих причин зависят от вас.

Советую привыкнуть к мысли, что потери клиентов в долгосрочной перспективе просто неизбежны. Amazon.com, например, подсчитал, что теряет $1,2 млрд оборота только за счет одной лишней секунды загрузки страниц его интернет-магазина. У вас тоже могут быть «открытия»: пока вы тратите время и деньги на привлечение нового клиента с помощью уникального торгового предложения, ваш клерк теряет клиентов, просто вовремя не подняв трубку. Не работает персонал — увольте, наберите новый и продумайте, какая мотивация новых сотрудников сможет поднять сервис на должный уровень.

И старайтесь всегда получить от уходящего клиента обратную связь: что именно его не устраивает и почему клиент отказывается от сотрудничества? Если же выясняется, что изменить ситуацию вы не можете, просто работайте дальше и не переживайте из-за того, на что не можете повлиять.

Потеря репутации

Деньги можно заработать, занять, получить из привлеченных инвестиций. Партнеров и клиентов всегда можно найти новых. Гораздо тяжелее пережить репутационные потери, потому что испорченная репутация сразу же влечет за собой все остальные проблемы, и она же мешает с ними справиться. Клиенты и партнеры не пойдут работать с компанией, которая заслужила себе дурную славу.

Тем не менее потери репутации практически неизбежны. В бизнесе никогда не бывает так, что все идет гладко. Сорвали сроки по контракту, отгрузили партию бракованных товаров, просто не смогли выполнить заказ — все эти проблемы бьют по репутации. К счастью, большинство из них не смертельно: за сорванные сроки можно предложить скидку, брак можно отозвать, заказ передать другому подрядчику. Правильные действия по разрешению ситуации помогут свести потери репутации к минимуму, и бизнес продолжит жить.

Потеря личной жизни

Эта потеря бьет не по вашему бизнесу, а по вам лично. Решив начать свое дело, помните, что как минимум в первые годы личной жизни у вас практически не будет. Вам придется работать по 8-10-12 часов в сутки, причем в «свободное» время вы все равно будете отвечать на звонки и думать о работе.

Такова цена успеха. Абсолютно все будет требовать вашего внимания, а до времени, когда бизнес вырастет и вы сможете делегировать большую часть задач помощникам, пройдут годы. У меня в какой-то момент времени оставалось около 20 минут свободного времени в сутки — я их тратил на то, чтобы пообщаться с любимой дочкой. И так работают все успешные бизнесмены. Марисса Майер, руководитель Yahoo и бывший топ-менеджер Google, во времена становления Google работала по 130 часов в неделю (18,5 часа в сутки). Джек Дорси — Twitter и Square — тратит на работу 16 часов в сутки. Билл Гейтс с 1978 по 1984 год взял всего 15 выходных.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 13 апреля 2018 > № 2568310 Александр Хуруджи


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > dknews.kz, 12 апреля 2018 > № 2568963 Тулеген Аскаров

«Пенсионка» идет за рубеж

Вопреки заметному укреплению обменного курса тенге к доллару за минувшую зиму Нацбанк, управляющий пенсионными активами ЕНПФ, значительно нарастил в этом году портфель инвестиций в ценные бумаги иностранных эмитентов и вклады в зарубежных банках.

Тулеген АСКАРОВ

Напомним читателям «ДК», что со средневзвешенного уровня по итогам утренней сессии KASE 3 января в 333,08 тенге к началу весны доллар ослабел до 320,25 тенге на торгах 1 марта, или на 3,9%. Но при этом инвестиции пенсионных накоплений в ГЦБ иностранных государств выросли за январь-февраль на 14,5% до 1 трлн 86,4 млрд тенге, акции и депозитарные расписки иностранных эмитентов – 10,1% до 26,1 млрд тенге, а вклады в зарубежных банках – на 9,5% до 303,6 млрд тенге. Для сравнения: объем пенсионных активов ЕНПФ, вложенных в ГЦБ Минфина и Нацбанка, снизился с начала года на 3,3% до 3 трлн 468,4 млрд тенге, облигации отечественных банков – 1,9% до 1 трлн 222,7 млрд тенге, акции и депозитарные расписки казахстанских эмитентов – 13,9% до 158,5 млрд тенге. Небольшой прирост сложился по вкладам в местных банках (0,4% до 327,3 млрд тенге), корпоративным облигациям отечественных компаний (4,4% до 60,9 млрд тенге), а инвестиции в бонды квазигосударственных организаций РК незначительно уменьшились на 0,1% до 791,2 млрд тенге.

А поскольку общий объем пенсионных активов увеличился к началу весны на 1,5% до 7 трлн, то нетрудно понять, как меняется теперь баланс в инвестиционном портфеле ЕНПФ в пользу зарубежных инвестиций и финансовых инструментов, номинированных в долларах. Кстати, долларовая часть этого портфеля с начала года выросла почти на 12% до 2 трлн 362,4 млрд тенге, тогда как объем тенговых инструментов по текущей стоимости увеличился лишь на 2,5% до 5 трлн 477,3 млрд тенге. В принципе, если учесть, что в перспективе пенсионные активы ЕНПФ будут объединяться с деньгами Национального фонда, основная часть которых вложена в долларовые инструменты, то финансовая логика в таком инвестиционном маневре, конечно же, есть. С другой стороны, рост долларовой части при укреплении тенге автоматически влечет за собой убыток ЕНПФ от курсовой разницы – в этом году он составил 75,1 млрд тенге. Для сравнения: доходы ЕНПФ в виде вознаграждения по ценным бумагам, в том числе по размещенным вкладам и операциям «обратное репо», составили 87,6 млрд тенге. Итоговый финансовый результат от инвестиционного управления пенсионными накоплениями мог бы выглядеть довольно плачевно, если бы не доходы от рыночной переоценки ценных бумаг в 27,1 млрд тенге.

В целом же начисленный инвестиционный доход по пенсионным активам ЕНПФ составил к началу весны 36,9 млрд тенге, «чистый» (за вычетом комиссионных вознаграждений) – 29,4 млрд тенге. А доходность пенсионных активов, распределенная на счета вкладчиков (получателей) с начала текущего года, составила довольно скромные 0,37%.

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > dknews.kz, 12 апреля 2018 > № 2568963 Тулеген Аскаров


Казахстан > СМИ, ИТ. Транспорт. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 12 апреля 2018 > № 2565900 Алибек Наримбай, Али Шайхислам

Почему предприниматели в Казахстане должны быть «стенобоями»

Mail.ru оценила проект OKauto.kz в 100-300 млн рублей

На днях один из основателей стартапа OKauto (проверка и уведомление о штрафах за нарушение ПДД через мобильное приложение) Алибек Наримбай заявил, что в mail.ru его компанию оценили в 100−300 млн рублей.

За год существования проект вышел на ежемесячные обороты в 150-200 тыс. активных пользователей (в денежном выражении – 10 млн тенге). Приложение обошло альтернативные сервисы в лице e-gov и интернет-банкингов, так как позволяет легко проверить и удалить (за 5 минут) штраф из базы при оплате. Впрочем, монетизировать приложение основатели планируют не за счет комиссий за погашение штрафов, а продавая страховые полисы ОГПО, автозапчасти, реализуя дополнительные сервисы (помощник на дороге, эвакуатор, автоюрист и т.д.), выдавая рассрочку для оплаты штрафов в течение первых семи дней и внедряя бонусные системы на услуги АЗС.

Идейные вдохновители и сооснователи проекта Алибек Наримбай и Али Шайхислам рассказали «Капитал.kz», какие инвестиции потребовались для запуска, какую прибыль они ожидают и почему предприниматели в Казахстане должны быть «стенобоями».

О самом начале и интернете вещей

Алибек Наримбай: В 2009 мы с партнерами открыли компьютерный клуб Mouse Club и шесть лет зарабатывали на этом. В то время мы разработали систему управления электрическим током. Это было нужно, чтобы включать-выключать игровые консоли и телевизоры, когда время у игроков заканчивалось. Это то, что сейчас называется IoT-технологиями, на этом построена технология «умный дом». А мы это еще в 2009 году сделали и несколько лет пользовались. Уже потом я по телевизору увидел, что парень включил лампочку через приложение и получил грант в 10 млн тенге. Я тогда понял, что занимаюсь не тем (смеется).

Продать эту технологию мы пробовали, но наш опыт продаж тогда был очень маленьким. Хотя могли сделать «умный дом», всеми лампочками управлять, утюгами. Мы делали презентацию в «Казахтелекоме», «Казпочте». Нам сказали: «Мы подумаем». Это были какие-то менеджеры среднего звена, которые выглядели очень важными.

Али Шайхислам: Мы уже на втором курсе начали принимать заказы на разработку сайтов. В основном клиентами были малый и средний бизнес. Я следил за тем, что происходит на Западе и в России. И уже тогда я понял, что все идет в сторону мобильных приложений. Перед OKauto у меня был отрицательный опыт разработки и проектирования мобильных приложений – покупки жд/авиабилетов, заказа такси. Но, несмотря на это, я рад полученному опыту.

Сколько нужно времени и денег

А.Н.: В марте 2017-го возник OKauto. Но инвестиции мы привлекли еще на стадии идеи. У нас был бизнес-план всего на один лист. Мы стали искать инвестора, который бы нам поверил, и нашли. Первый раунд инвестиций составил $260 тыс. Из них к настоящему моменту освоена половина. Мажоритарная доля в компании принадлежит нам с Али. После регистрации компании проект запустился ровно через год. Большую часть времени подготовки заняли изучение законодательной базы, получение доступа и интеграция к источнику базы данных.

Governmentrelations как коммерческая тайна

А.Н.: Взаимодействие с государственными сервисами – самая сложная часть пути. Как удалось получить доступ к республиканской базе МВД? Мы с Али называли друг друга «стенобоями». Мы решили не останавливаться ни перед чем и идти до конца. Не бывает нерешаемых проблем. А Али вообще обладает упертым характером.

А.Ш.: Тут важен опыт продаж. Для предпринимателя этот навык – must have. Мы не решали эти вопросы посредством агашек. Конечно, удача сыграла свою роль, но, кроме этого, надо изучить текущую законодательную базу. Что под капотом погашения штрафа? Есть банк, комитет казначейства, куда поступают в конечном счете деньги, есть МВД, платежный шлюз электронного правительства и есть пользователь. Нам с партнерами удалось объединить всех этих участников. В основном многие банки не подключаются к этой базе, потому что не позволяет технический потенциал и ответственные стороны за интеграцию не справляются с этой задачей.

А.Н.: Потом было сложновато, когда у нас начался рост в первые месяцы, мы не ожидали такого количества скачиваний и «боролись» с отказоустойчивостью. Наши серверы даже на 20% не загружались, а государственные уже падали. Падали серверы МВД, банков. Особенно плохо было, когда это случалось в пятницу вечером. Тогда все: до понедельника никто не работает. После наблюдений всех подводных камней мы разработали систему приоритетов и очередей.

А.Ш.: Максимальное время ожидания запроса – до 30 секунд, а в зависимости от загруженности очереди – 2 минуты, в среднем – до 7 секунд. Но по нынешним меркам это долго.

Сколько уникальных пользователей сейчас?

А.Ш.: Сейчас у нас 150-200 тыс. активных пользователей ежемесячно.

А.Н.: Вообще, мы всегда говорим о числе скачиваний. Сейчас их у нас более 400 тыс.Но, как правило, это не один автомобиль и не один пользователь. Вы можете проверять свою семью, жену и т.д. На самом деле количество авто и водителей уже более 900 тыс. Скоро будет миллион.

А.Ш.: С точки зрения динамики роста активных пользователей мы выросли на 100% за последние полгода.

Конкуренты и монетизация

А.Н.: Какая у нас доля рынка? Если смотреть по скачиваниям, то это уже каждый десятый автомобиль (всего в РК зарегистрировано около 4 млн авто). Если оценивать по уникальным пользователям, то уже больше 20%. Мы не считаем Egov и банки нашими конкурентами. У них масса других услуг, как они будут конкурировать со специализированным приложением? Мы почти не зарабатываем на комиссиях и будем даже рады, если человек узнает о штрафе у нас, а оплатит его через удобный ему способ.

А.Ш.: Мы – в первую очередь контент-провайдеры и позиционируем себя как сервис проверки и уведомления о штрафах. Я сомневаюсь, что банки смогут, например, предоставить фото предписания.

А.Н.: Из тех пяти направлений монетизации, о которых мы заявляем, только одно в активной стадии реализации, а другие – на уровне изучения подводных камней и поиска партнеров. Для этого предусмотрен второй раунд инвестиций в размере не менее $1 млн, в результате которого мы планируем стать большой IT-компанией. Запуск начинаем со страховки.

А.Ш.: В публичном питче мы рассказали, что затраты у нас сейчас 2 млн тенге в месяц, а обороты – 10 млн тенге, но это не значит, что наша рентабельность – 80%. На текущий момент чем больше сумма общих платежей по штрафам, тем больше нам приходится замораживать оборотные средства.

А.Н.: Рабочей модели монетизации пока нет. Но каждый из пяти планируемых пунктов при его реализации в десять раз покроет все затраты.По нашим расчетам, самыми прибыльными будут дополнительные сервисы.

Мы считаем, что оборот компании может достигнуть в течение полутора лет десятков миллионов долларов. А в штате будет максимум 25-30 человек. Окупаемость наступит через несколько месяцев после запуска сервисов монетизации.

Что значит оценка mail.ru для компании?

А.Н.: Оценка компании во многом зависит от веры инвесторов. В зависимости от этого ее можно оценить и в 100 млн, и в 500 млн рублей.

А.Ш.: Оценка стартапа – это своеобразная философия, там нет четкой формулы. На местном уровне обычно применяется олдскульный подход, основанный на расчетах доли рынка, выручки, умноженной на количество месяцев или лет. В случае со стартапом это не разовая покупка или продажа. Речь идет о траншах от общей суммы привлеченных инвестиций на развитие проекта при выполнении промежуточных показателей.

А.Н.: Кстати, если мы «по-олдскульному» будем считать, то компания станет еще дороже.

А.Ш.: А вообще, в истории Казнета до этого не было примеров, чтобы российские эксперты или mail.ru оценивали казахстанские стартапы.

К экспансии готовы

А.Н.: У нас готовы все необходимые разработки, и как только другая страна будет готова открыть доступ к базам данных по штрафам, мы можем зайти на эти рынки. Например, Украина готовится к этому еще с 2013 года, но известные события все затормозили. Года через два у нас будет возможность зайти с готовой моделью. Рынок Узбекистана тоже интересен, его мы бы смогли уже сейчас «забрать» за парочку месяцев и стать там лидерами. Но для этого нам нужны второй раунд инвестиций и укрупнение компании.

А.Ш.: Зарубежные рынки – это вопрос опыта и готовой модели. В перспективе возможна и Юго-Восточная Азия. В этом году в феврале я посетил Сингапур и Малайзию, но, как мне показалось на первый взгляд, сервис проверки и уведомления штрафов не будет сильно востребован – местные сервисы неплохо справляются, но, с другой стороны, есть и свои законодательные нюансы.

Кадры привлекали опционами

А.Ш.: Местный кадровый потенциал оставляет желать лучшего (смеется). Нехватка чувствуется из-за отсутствия критической массы. А даже если найти тех немногих, кто со светлой головой, то, как правило, их очень сложно заинтересовать, поскольку есть альтернатива зарабатывать в долларах или работать за границей.

А.Н.: Но все же команду мы нашли в Казахстане. Поиск программистов занимает много времени, мы постоянно в поиске. Предлагаем сотрудникам опционную программу. И уже есть люди, у которых есть доля в нашем проекте. Они стоят у истоков продукта, и мне кажется, ребята точно не прогадали.

Три совета начинающим стартаперам

А.Н.: История успеха у всех уникальная, а ошибки у всех одинаковые. «Дядюшка Маргулан» (Маргулан Сейсенбаев, – ред.) так говорит, и мы с ним согласимся. Надо изучать «фэйлы» других компаний.

А.Ш.: У меня до этого проекта были три «фэйла». Первый совет: тестируйте проект на этапе зарождения идеи. И если «пошло», не останавливайтесь ни за что. До того, как появилась возможность проверить или оплатить штраф в приложении, мы провели тесты. Например, сделали кнопку «оплатить» и замеряли, сколько пользователей на нее нажимали.

А.Н.: Вообще, предпринимателю, чтобы сделать великий проект, надо 6-7 лет работать, обжигаться. OKauto – успешный, но далеко не первый мой проект. Так вот второй совет: если тестирование проекта прошло успешно, становитесь «стенобоями». Стен очень много в Казахстане. Если у вас нет суперагашки, нужно уметь их пробивать. Это уже вопрос, наверное, характера, темперамента.

А.Н.: А третий совет – на тему «как искать инвестора». Многие приходят ко мне и говорят: не могу найти инвестора, нет денег. Я привожу пример: вы хотите купить новый «Лексус», который стоит 50 миллионов. Предлагаю купить его сегодня, если принесете вечером 5 миллионов. Вы точно найдете деньги, потому что будете уверены – завтра продадите его за 50. И инвестору нужно показать компанию, которая принесет ему 50 миллионов при вложениях в 5. В Казахстане деньги есть и всегда были. Или идея плохая, или донести ее не могут.

А.Ш.: Но есть и проблема неопытности инвесторов, особенно когда речь идет о стартапах. Мы искали такого бизнес-ангела, у которого есть понимание инвестиций в IT. Человека из офлайна, с видением из постсоветского пространства не советуем, потому что высока вероятность возникновения непонимания на определенном этапе.

Казахстан > СМИ, ИТ. Транспорт. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 12 апреля 2018 > № 2565900 Алибек Наримбай, Али Шайхислам


Россия > Приватизация, инвестиции > zavtra.ru, 11 апреля 2018 > № 2580277 Анатолий Вассерман

ЦЕЛЬНОСТЬ

Почему Московский экономический форум игнорируют министры и официальные СМИ?

Цельность - интегральная функциональная характеристика целого, характеризующая единство целей и средств их достижения, обеспеченная повторяемостью, соподчиненностью, соразмерностью и уравновешенностью структурных элементов целого.

Психология человека от рождения до смерти. Под общей редакцией А. А. Реана (2002).

3-4 марта в Российской академии наук прошёл VI Московский экономический форум. В его работе приняли участие А. Сергеев, С. Глазьев, О. Дмитриева, К. Бабкин, Ю. Болдырев, П. Грудинин, Б. Титов, Л. Ивашов, А. Вассерман и многие другие экономисты, политики, учёные, производственники.

«Мне кажется, идеология в России есть. Это либерализм, правительство живет в идеологии либерализма, хотя это учение притворяется не идеологией. Но так или иначе наше правительство ставит во главу угла интересы личности, интересы корпораций. При этом интересы государства отодвигаются на второй и на третий план», — сказал президент союза «Новое содружество» и председатель совета директоров «Ростсельмаша» Константин Бабкин.

«Главное — не дать заболтать те цели опережающего развития, о которых в послании Федеральному собранию говорил президент Владимир Путин», — заявил Сергей Глазьев. — «Промышленные мощности недозагружены со стороны технического потенциала, а также сырьевого ограничений нет — производство можно наращивать. Нет ограничений и в трудовых ресурсах (однако ранее Центробанк и Минэкономразвития неоднократно обращали внимание на дефицит кадров). Российская экономика остатся донором мировой финансовой системы», она находится в спекулятивной ловушке из-за carry trade. Негосударственный сектор почти полностью офшоризован, и это результат архаичной денежно-кредитной политики. В такой ситуации расчет на то, что Запад нам поможет или Восток нас вытащит, абсолютно необоснован, поскольку мы [во взаимоотношениях] с внешней финансовой средой теряем больше, чем получаем».

«К сожалению, сегодня опять стоит вопрос об указах, о национальных приоритетах, проектах. Но вопрос по стратегии по-прежнему не ставится», — заявил на МЭФ Борис Титов, участвовавший в выборах президента и набравший на них менее 1% голосов. Нужен штаб реформ, а также переход к проектному финансированию, заявил Титов, который параллельно с Кудриным подготовил свою «Стратегию роста». «Совершенно очевидно», что в России нет никакой опасности банковского кризиса нет, поэтому его решили «создать», говорила член бюджетно-финансового комитета заксобрания Санкт-Петербурга Оксана Дмитриева: «Это, на мой взгляд, искусственно создаваемая нестабильность в банковской системе и возможность потратить огромный объем средств».

Люди хотят «справедливого перераспределения доходов от полезных ископаемых», прогрессивной шкалы НДФЛ, бесплатного образования и медицины, перечислял председатель Совхоза имени Ленина Павел Грудинин. «Точно так же на нас висят правоохранительные органы, и любому возбудят уголовное дело, если он высунулся. Точно так же засилье административных процедур невозможно уже понять: они все пишут какие-то нормативы, а потом их применить невозможно. Один говорит закрыть все двери, а второй открыть все двери — и оба наказывают», — заявил Грудинин. «Россия проиграла экономическую борьбу даже Белоруссии и Казахстану, а новый экономический курс после инаугурации Путина не должен вновь быть либеральным», заключил он.

Экспертные оценки

Анатолий Вассерман

Завершился VI Московский экономический форум. Я выступал там 3 апреля 2018 года, о чём расскажу ниже. Но вначале нужно сказать, что вызывает недоумение отсутствие освещения этого события в большой государственной прессе. Ведь проходил этот форум в Российской академии наук, которая пока ещё остаётся важным и влиятельным институтом нашего общества. Темы дискуссий — самые важные, назову только некоторые: «Будущее России: вызовы, стратегии, механизмы достижения успеха», «Будущее сельских территорий России в контексте развития аграрного мира», «Глобальные технологические вызовы и новые требования к национальной экономике», «Культурная политика: между свободой личности и интересами общества?», «Политика Банка России — как восстановить доверие к коммерческим банкам и запустить инвестирование реального сектора», «Выборы прошли: что делать с экономикой?» И говорили на эти темы люди, среди которых не было малозначимых. Но, тем не менее, мы не видим не только прессы, но не видим и никаких министров. Почему же налицо такое очевидное пренебрежение с официальной стороны к очень важному и значимому форуму?

Непосредственно в самом Московском экономическом форуме я участвую впервые, так уж сложились обстоятельства. Но в подготовительных заседаниях к нему я участвую весьма регулярно и знаю, что на каждый форум приглашают членов правительства и сотрудников аппарата правительства. И ещё не было ни единого случая, чтобы кто-то из них явился на заседание. По очень простой причине: все эти заседания проходят с разъяснением прописных истин экономической теории и практики, прямо противоречащих так называемому Вашингтонскому консенсусу, то есть десяти заповедям либеральной экономики. Тогда как именно экономический блок правительства Российской Федерации отформатирован под строжайшее соблюдение этих заповедей.

Вашингтонский консенсус — это свод требований, предъявляемых Международным валютным фондом и Всемирным банком к странам, получающим кредиты от этих организаций. Замечу, речь идёт именно о кредитах, то есть это деньги, которые надо возвращать, причём возвращать с процентами. Другое дело, что проценты, которые требуют эти организации, сравнительно малы и этим, собственно, привлекательны. Но в любом случае за то, что эти организации соглашаются дать кредиты, они требуют исполнения правил, приводящих в конечном счёте к тому, что страна, исполняющая эти правила, лишается возможности действовать самостоятельно, лишается возможности развивать самостоятельно своё хозяйство, и превращаются, по сути, в придаток тех стран, чьими деньгами распоряжаются Международный Валютный Фонд и Всемирный Банк. Но, поскольку в 90-е годы усилиями реформаторов сперва горбачёвской, а потом ельцинской команды страна была разорена, не сводила концы с концами и бюджет держался только на кредитах от Международного валютного фонда и Всемирного Банка, из аппарата правительства были вытеснены все, кто осознавал или хотя бы подозревал пагубность Вашингтонского консенсуса. Просто потому, что они не могли исполнять эти требования, а от их исполнения в тот момент зависело сиюминутное благополучие всей страны и, в первую очередь, правительственных структур. Сейчас человек, осознающий пагубность Вашингтонского консенсуса, даже если каким-то образом попадёт в правительство, заведомо не будет иметь возможности там работать, потому что коллеги его просто не поймут. И именно в силу своей догматизации правительство и на уровне министров, и на уровне аппарата отказывается сотрудничать с Московским экономическим форумом, где пагубность Вашингтонского консенсуса доказывается и теоретически, и примерами из практики. И поэтому же деятельность МЭФ не освещается в СМИ, поскольку большая их часть так или иначе подконтрольна людям и организациям, также пребывающим в догматике Вашингтонского консенсуса. Любое освещение мероприятий, где консенсус опровергается, выходит за пределы допустимого для руководителей и владельцев большинства СМИ. А также выходит за пределы допустимого для самих журналистов, ибо большая их часть выросла и воспитана в эпоху, когда Вашингтонский консенсус велено было считать безоговорочно верным и почитать более, чем десять заповедей. Так что меня совершенно не удивляет заговор молчания вокруг Московского экономического форума, ибо это заговор обусловлен всё тем же Вашингтонским консенсусом.

Кстати говоря, в той дискуссии, где я сам участвовал, позицию Вашингтонского консенсуса попытался представить один из профессоров Высшей школы экономики, где этот самый консенсус считается абсолютно безоговорочно достоверным и где всё преподавание экономики построено так или иначе на его основе. В связи с чем я несколько лет назад беседовал со студентами этой организации и начал выступление с того, что, как известно, в Высшей школе экономики всему учат хорошо — ну, конечно, кроме экономики. Так вот, реакция на слова этого профессора была столь мощной, что он и второй участвовавший в дискуссии преподаватель той же организации попытались просто уйти. Зал отреагировал на это выкриками — «вы уходите, потому что вам возразить нечем!» Поскольку часть слов, сказанных в адрес этого товарища, носила личный характер, я за него вступился, сказал. «Глубоко уважаемый профессором Урновым профессор Урнов сотрудничает в Высшей школе экономике, поэтому всё, что он здесь говорит, это не его личные взгляды, а общая позиция Высшей школы ликвидации экономики и не надо примешивать к делу личные мотивы». Тогда он успокоился, сказал: «Ну, хоть так». И вернулся на место. Так вот, позиция этого самого профессора и его поведение в ходе дискуссии, по-моему, вполне отчётливо показывает, почему вокруг Московского экономического форума сложился столько жёсткий заговор молчания.

Но мы живём в век интернета. Интернет, при всех своих минусах, всё-таки выполняет важнейшую функцию пока ещё неподконтрольной или почти неподконтрольной информации. Таким образом, люди могут послушать то, что говорилось на МЭФ. Ещё несколько слов об интернете. Я там присутствовал на дискуссии о том, нужно ли вводить в интернете цензуру. Ну и, как водится, интернетом дело не ограничилось, спор пошёл о свободе в целом. И один из тоже весьма известных либеральных деятелей Борис Борисович Надеждин по ходу дела завил: «Я прошу тех, кто считает нужными ограничения свободы, ограничивать её для себя и не затрагивать мою свободу». Заявление, мягко говоря, доказывающее непонимание им самого понятия ограничение свободы, ибо вполне очевидно, что свободу ограничивают, когда это необходимо для всего общества, а не только для тех, кто и без ограничений ведёт себя разумно. Но я это высказывание с места прокомментировал цитатой из Достоевского: «Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить».

А что касается той дискуссии, где я участвовал уже не в качестве слушателя, то она была посвящена вопросу «Глобализация или протекционизм». Моё выступление выражало следующие мысли.

Нынче велено считать единственно правильным комплекс теорий, так или иначе опирающихся на веру в благотворность неограниченной свободы личности, безо всякой оглядки на общество. Между тем, в теории систем давно доказано, что каждый новый уровень сложности структуры порождает принципиально новые закономерности, не сводимые напрямую к закономерностям нижележащих уровней. Поэтому теории, опирающиеся на это представление, тем самым лишают себя возможности понять закономерности, формирующиеся именно на уровне общества как целого. В частности, эти теории считают известный уже, по крайней мере, три тысячелетия факт повышения производительности труда при его разделение некой аксиомой, не понимают причин этого явления и, соответственно, не понимают его пределов и ограничений. И вследствие этого они рекомендуют его даже в условиях, когда разделение труда не работает. В частности, нынешняя система глобального разделения труда требует от каждой страны, чтобы она сосредоточилась на нескольких видах деятельности, получающихся у неё лучше всех прочих, и всё остальное приобретала за рубежом. Но страна слишком сложная структура, чтобы ограничиться несколькими видами деятельности. И некритическое следование этой теории привело к тому, что сложился экономический парадокс — производительность в расчёте на одного работающего растёт, а в расчёте на одного живущего падает, потому что всё большая часть живущих выводится из числа работающих. И именно поэтому необходимо отказаться от такой системы разделения труда, а перейти к системе, где каждая страна производит сама всё, что может произвести, а к другим обращается только за тем, что у неё вообще не получается.

Но развитие такой системы упирается в явление коммерческого бессмертия, когда нечто, возможно, даже не лучшее, выйдя на рынок первым, очень быстро обрастает всякими поддерживающими структурами. И главное, даже когда оно устарело, вложено столько средств, что никто не может от него отказаться. И для того, чтобы в таких условиях создавать нечто принципиально новое, необходима защита внутреннего рынка. Кроме того, история показывает: все страны, сейчас призывающие к свободной торговле, начинали с того, что развивали собственное производство жёстким протекционизмом. И только после развития переходили к другому формату защиты своего производства, а именно защищали его путём требования к другим странам максимально открывать свои рынки для чужой продукции. Так что нынешняя глобализация — это диалектическое развитие протекционизма другими средствами.

Это то, что я сказал в ходе дискуссии на МЭФ.

Очень дельными показались высказывания всех, кого я смог услышать. Например, президент РАН Сергеев очень чётко и максимально резко, насколько это возможно для человека его положения, обозначил проблемы современной науки и пагубность ЕГЭ. Как оценить это выступление Сергеева? Как некий демарш от отчаяния или, наоборот, как сильную акцию уверенного в себе человека с надеждой на то, что его услышат?

Боюсь, что это всё-таки, скорее, жест отчаяния. Потому что как мы в самом начале отметили, на этот форум не ходят те, от кого сейчас зависит принятие подобных решений. И вся надежда в данном случае исключительно на то, что состав лиц, принимающих решения, рано или поздно поменяется.

Можно ли говорить, что Московский экономический форум всё-таки за шесть лет стал такой площадкой, где реально структурируется некая настоящая, а не фейковая, оппозиционная экономическая сила? Стал настоящей, а не подставной, альтернативой действующей экономической власти, и люди, общаясь там, сводя личные знакомства, формируют, вполне возможно, команду тех, кому придётся вытаскивать Отечество из экономической трясины?

Да, это так. Форум действительно за много лет выработал цельную экономическую концепцию. И эта концепция, насколько я могу судить, вполне работоспособна и может быть запущена в дело практически мгновенно, как только появится соответствующая политическая воля.

Россия > Приватизация, инвестиции > zavtra.ru, 11 апреля 2018 > № 2580277 Анатолий Вассерман


Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > economy.gov.ru, 10 апреля 2018 > № 2566013 Савва Шипов

Савва Шипов: Национальная система управления данными позволит оптимизировать издержки на сбор, хранение и обработку информации

О проекте «Национальная система управления данными» рассказал заместитель министра экономического развития РФ Савва Шипов на пленарном заседании XIX Апрельской международной научной конференции по проблемам развития экономики и общества.

Концепция национальной системы предполагает полную цифровизацию процессов по сбору, обработке, формированию, предоставлению и анализу данных. По словам Саввы Шипова, основная идея проекта - создание единого информационного пространства данных в России.

«Система должна в первую очередь обеспечить качественно новый уровень работы самого Росстата. Все данные должны будут собираться и обрабатываться в автоматизированном режиме, с использованием четких алгоритмов, которые полностью исключают субъективный фактор при анализе. За счет автоматизации систему сбора и обработки данных можно будет быстро настраивать под новые задачи и формировать отчеты в режиме онлайн без временных задержек», - сообщил Савва Шипов.

Второй задачей национальной системы он назвал создание единого процесса сбора, сопоставления, проверки качества данных, которые позволят власти, бизнесу и населению иметь доступ к качественной, непротиворечивой информации.

«Третья задача – кардинальное сокращение нагрузки на бизнес по предоставлению отчетности с одновременным повышением достоверности и широты охвата собираемой информации. Сокращение отчетности должно происходить как за счет более качественного использования собираемых данных, так и за счет использования других источников информации», - подчеркнул замглавы Минэкономразвития. «Целевой моделью является переход на «единое окно» подачи отчетности и использование ее контролерами в порядке межведомственного взаимодействия».

Заместитель министра выделил основные блоки мероприятий, необходимых для создания национальной системы. Прежде всего, это организационно-технические мероприятия и мероприятия по методологическому обеспечению. Будет проводиться комплексный аудит существующей ситуации с данными в России, их формированием, хранением, обработкой и информационным обменом. Результаты аудита лягут в основу необходимых организационных преобразований в Росстате и концептуальной проработки создаваемых систем и инфраструктурных решений. Кроме того, будет проводиться систематическая работа по улучшению качества данных, их гармонизации и нормализации, в том числе с учетом данных, формируемых внешними (по отношению к сектору госуправления) поставщиками. «Внедрение этой системы позволит учитывать результаты экономической деятельности по месту ее осуществления, отобразит реальное положение на местах и будет способствовать более эффективному распределению ресурсов», - добавил он.

Второй этап - это разработка аналитических продуктов по освоению технологий «больших данных» для формирования статистики и обеспечения принятия решений, а также реализация механизмов, способных кардинально снизить отчетную нагрузку на бизнес.

Савва Шипов сообщил, что национальная система управления данными - это глобальный проект, рассчитанный на долгосрочную перспективу. Пока горизонт планирования - шесть лет. Система позволит не только выстроить единое информационное пространство, но и в целом модернизировать государственное управление, изменить отношения государства и общества. «Качественная работа с данными позволит нам достигнуть иной степени доверия между государством и обществом», - отметил заместитель министра.

Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > economy.gov.ru, 10 апреля 2018 > № 2566013 Савва Шипов


Украина. Евросоюз > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > interfax.com.ua, 10 апреля 2018 > № 2564558 Катарина Матернова

Директор ЕК Матернова: Украине необходимо повысить эффективность генерации и реализации инвестиционных проектов

Украине необходимо повысить эффективность генерации и реализации инвестиционных проектов – директор ЕК Матернова

Блиц-интервью руководителя Главного директората Еврокомиссии по вопросам политики соседства и расширения Катарины Матерновой агентству "Интерфакс-Украина"

- В последнее время все чаще звучат заявления о необходимости запуска некоего европейского инвестиционного плана для Украины. Во время инвестиционной конференции Dragon Capital (1 марта – ИФ) вы также анонсировали открытие нашей стране новой микрофинансовой программы. Могли бы вы детализировать, как работают эти проекты, могут ли они функционировать вместе?

- Это, действительно, два разных проекта.

Макрофинансовая помощь направлена на поддержку страны во время ухудшения платежного баланса, она предоставляется в рамках определенных правил, условий и при выполнении страной-получателем ряда требований. Основной целью программы является устранение макроэкономических дисбалансов и повышение гибкости экономики за счет реализации структурных реформ.

План внешних инвестиций (External Investment Plan, EIP), инициированный Европейским Союзом, преследует другие цели – он направлен на мобилизацию частных инвестиций для поддержки экономического развития страны. EIP охватывает страны Африки, Восточной и Южной Европы. Украина также может претендовать на соответствующие инвестиции.

В то же время хочу добавить, что в портфеле ЕС есть и много других проектов поддержки Украины, в том числе реализуемых через Европейский инструмент соседства (European Neighborhood Instrument), не говоря уже о предоставляемой ЕС гуманитарной помощи для граждан, пострадавших в результате конфликта на востоке Украины.

- Расскажите более детально, на каком этапе находится запуск EIP и как скоро Украина сможет обратиться за финансированием в рамках этого плана?

- Мы не реализуем План внешних инвестиций напрямую. Он работает через механизм финансирования Европейского фонда устойчивого развития (EFSD), который будет предоставлять гарантии по инвестиционным предложениям наших партнеров - международных финансовых организаций и институтов развития (МФО).

Мы уже получили 28 таких предложений, каждое из которых включает портфель частных проектов. Ряд предложений включает и проекты из Украины. Это весьма оптимистичное начало.

Сейчас мы приступили к оценке этих предложений и рассчитываем, что первые частные гарантии фонда EFSD будут предоставлены в конце лета – начале осени. После этого МФО смогут открыть программы финансирования частных проектов.

Поэтому процесс стартовал, и первые проекты в Украине могут быть запущены уже к концу текущего года.

- Уточните, пожалуйста, какие именно структуры могут выступать в качестве партнера, и кому необходимо будет подавать заявку на финансирование проекта?

- Мы очень плотно работаем с европейскими международными финансовыми организациями и национальными банками развития стран ЕС. Например, Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР), Европейский инвестиционный банк (ЕИБ), Kreditanstalt für Wiederaufbau (KfW) и прочие.

Наши партнеры могут предоставлять гарантии местным банкам, чтобы те, в свою очередь, могли кредитовать более рисковые операции, чем это предполагает их обычная деятельность.

Помимо этого, они могут инвестировать в фонды акций, входить в капитал частных предприятиях или гарантировать инвестиции в корпоративный сектор.

- В июле запланирована конференция в Дании, где будет обсуждаться ход и успехи реформ в Украине. По моим сведениям, в рамках конференции будет анонсировано создание некоего специального агентства координации финансовых программ в Украине. Не могли бы вы подтвердить или опровергнуть эту информацию?

- Я знаю о конференции и обязательно буду в ней участвовать. Дания является давним другом Украины и оказывает стране существенную поддержку.

Да, нам интересны идеи, касающиеся улучшения координации предоставляемой Украине международным сообществом финансовой помощи. В то же время вопрос, будет ли создание нового агентства или структуры координации финансовых программы лучшим способом повышения эффективности освоения таких программ, требует детальной оценки.

В настоящее время в Украине ряд институтов выполняют соответствующую функцию и, возможно, было бы более целесообразно усилить их функционал.

- Об идее создания такого агентства часто высказывались МФО, которые время от времени указывают на низкую эффективность осваивания предоставляемой Украине финпомощи.

- Безусловно, Украине необходимо повысить эффективность генерации и реализации проектов. В этом нет никаких сомнений. В то же время, есть разные способы достижения этой цели. С моей точки зрения, усиление существующих институтов выглядит наиболее оптимальным подходом.

Украина. Евросоюз > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > interfax.com.ua, 10 апреля 2018 > № 2564558 Катарина Матернова


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 9 апреля 2018 > № 2563935 Денис Журавский

Свой человек: чем дружба с чиновниками грозит малому и среднему бизнесу

Денис Журавский

GR-директор швейцарской агрокорпорации Syngenta в России, заместитель председателя комитета производителей семян в Ассоциации европейского бизнеса, исполнительный директор Ассоциации индустриальных парков России

Корпоративный GR помогает добиваться нужных решений в интересах компании, не опираясь на личные связи

Считается, что GR (government relations, отношения с государственными структурами) в России — это игра без правил. Якобы, сфера не урегулирована на законодательном уровне, а специальных законов о лоббистской деятельности нет. На самом деле дела обстоят несколько иначе.

Уже сейчас в нашей стране действуют общие нормы гражданского, административного, антимонопольного, уголовного права, касающиеся в том числе GR. «Cтимулирование» чиновников действовать в интересах определенной компании, монопольные сговоры с участием госслужащих — запреты на подобные методы влияния установлены в законодательстве, также детально прописано и понятие «конфликт интересов».

Чтобы действовать в условиях правовых ограничений, нужно обладать серьезными правовыми знаниями и опытом применения правовых норм. Для этого в России все чаще создаются профессиональные GR-службы.

Впрочем, специализированные GR-службы могут себе позволить далеко не все компании. Часто они совмещают лоббистские функции с другими или нанимают агентства. Потому руководителям бизнеса важно понимать правила результативного и при этом безопасного для компании лоббизма.

Не связи, но экспертиза

Существуют две школы GR: GR как реализация связей и GR как реализация экспертизы (понимания механизмов работы госаппарата и того, как правильно искать точки входа, какие форматы сообщений будут оптимальны). Как горячий сторонник второго подхода, считаю, что он безальтернативен для стратегического GR.

Удивительно, но в нашей стране с ее богатыми традициями больших и малых революций все-таки превалирует первый подход: найти «своего» и создать с ним симбиоз. Хотя совершенно очевиден риск попадания в зависимость от персоны.

На этот риск идут, так как подобный подход может быть в краткосрочном плане эффективен. Компания добивается своих целей, не говоря уже о том, что получает на эксклюзивной основе госзаказы.

Всем известны примеры компаний, которые фактически превратили крупных чиновников в «крышу» и следуют за чиновниками из одного кресла в другое. Стратегически это неэффективно, так как создает дополнительные риски.

Например, в ходе войн между влиятельными персонами данная компания может попасть под удар, что вряд ли случится с фирмой, которая соблюдает нейтралитет.

Многие «джиарщики» намеренно не используют имеющиеся знакомства, по каждой новой задаче стремясь наладить взаимодействие «с нуля», ведь это единственный по-настоящему эффективный подход. По возможности стоит избегать обращений даже к профильным стейкхолдерам (заинтересованной стороне), которые были задействованы ранее в других проектах.

Важное преимущество независимости от личных связей: компании доступен более широкий набор средств защиты своих интересов. Например, обращения в вышестоящие, контрольные, правоохранительные органы или даже суды без опасений обидеть «своего» чиновника.

Правильный GR — это триада: сильный месседж, релевантный стейкхолдер, соблюдение правил, принятых в госаппарате. Ключевым фактором успеха является сам месседж, обращение или запрос, с которым обращается компания. Важно, чтобы предмет вашего обращения был убедительным в контексте целей и задач госструктуры, знать и понимать миссию и задачи любой госорганизации, задачи, ее роль в системе власти, технологию принятия решений. Это важно еще и для того, чтобы адресовать его релевантному лицу. Ну и, конечно, любая лоббистская деятельность будет результативной, только если использовать все эти знания.

Политический нейтралитет

Правило, касающееся и GR, и PR компании: корпоративное участие в политических партиях — табу. Участие в тех или иных политических проектах несет огромные риски и может восприниматься негативно разными стейкхолдерами даже внутри страны, не говоря уже о зарубежных, позицию которых учитывают глобальные компании. Даже в приватных беседах компании (особенно иностранного происхождения) не должны обсуждать международную и внешнеэкономическую повестку, давать оценку.

При этом важно работать в контексте общегосударственных или региональных приоритетов. Яркий пример — участие международных компаний в программе импортозамещения. В этом случае компании будут интересными для государства, а GR — улицей с двусторонним движением, а не передачей челобитных и не выпрашиванием разрешений.

Хороший пример взаимодействия средних компаний и государства демонстрируют, например, операторы индустриальных парков. Их сотрудничество с министерствами позволило сформировать в госпрограмме поддержки малого и среднего бизнеса раздел по субсидированию промпарков, которые ежегодно получают субсидии для создания инфраструктуры.

Причем правила распределения субсидий и особенно сами требования к заявителям писались не в министерских кабинетах, а с участием бизнеса, притом некрупного. Консолидация между собой позволила бизнесу оперативно получить господдержку и соблюсти интересы государства. В диалоге с бизнесом родился Национальный стандарт индустриального парка, который Минэкономразвития принял за основу и по сей день использует для оценки заявок на получение государственной субсидии.

Корпоративное плюс отраслевое

Роль отраслевых союзов и бизнес-объединений в российском GR недооценивается. Скептики считают союзы и ассоциации декоративным атрибутом демократии и отводят им скромную роль «клубов по интересам». На самом деле такие объединения — ключевой инструмент корпоративного GR, так как лучшее отстаивание интересов — отстаивание как интересов отрасли. Часто именно такие общественные объединения становятся главной площадкой для компромисса государства и бизнеса или оперативного решения проблемы.

Важно это и для государства. После того как от административно-командной экономики Россия перешла к капитализму, отечественный госаппарат во многом утратил отраслевую экспертизу, а носителем знаний о том, что происходит в секторах экономики, стал бизнес. Реальное положение дел в отраслях промышленности и сельского хозяйства, в поставках и потреблении и даже в технологиях — ценное для регуляторов знание. Заинтересованность в его получении от компаний опять-таки делает GR улицей с двусторонним движением. Ценность знания о ситуации в отрасли становится наиболее высокой в том случае, если данные консолидированы по определенному сегменту, — это и есть роль ассоциаций и союзов. С этой точки зрения они незаменимы и поэтому всегда будут услышаны собеседником государства. Конечно, у НКО тоже есть свои ограничения и табу. Например, нельзя обсуждать цены или делить доли рынка.

Таким образом, комплексный подход GR — ситуация win-win и для госорганов, и для компаний. Приведу пример из своей практики: в постановление правительства РФ о продовольственном эмбарго в 2014 году попали семена ряда сельхозкультур. Производители семян и сельхозпроизводители, объединившись на основе нескольких ассоциаций (Картофельный союз, Зерновой союз и Ассоциация европейского бизнеса), довольно быстро убедили власть, что семена необходимо вывести из-под эмбарго, обосновав экономический эффект решения. Постановление было пересмотрено в двухнедельный срок!

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 9 апреля 2018 > № 2563935 Денис Журавский


Россия. Франция. Евросоюз > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 6 апреля 2018 > № 2561552 Йохан Вандерплаетсе

«Газ — это карта, которую Россия должна грамотно разыграть»

Интервью с президентом Schneider Electric по России и СНГ Йоханом Вандерплаетсе

Юлия Калачихина (Париж)

Европа делает ставку на возобновляемую энергетику. Как России в таком случае разыграть газовую карту в ЕС и почему Еврокомиссия пошла на открытое противостояние с США из-за «Северного потока — 2», рассказал в интервью «Газете.Ru» президент французской компании Schneider Electric по России и СНГ Йохан Вандерплаетсе.

— С учетом текущей экономической и геополитической ситуации продолжит ли Schneider Electric инвестировать в Россию?

— Я уже 25 лет работаю в России. И пережил много непростых моментов: дефолт в 98-м, кризис в 2008-м, сейчас опять непонятное время. И каждый раз многие компании заявляли: вот видите, ничего хорошего в России не будет, давайте мы либо уходим, либо реструктуризируемся. Однако опыт показывает, что те, кто работают здесь в долгую, всегда выигрывают. Поэтому когда я работал в 98-м в Alcatel, мы, наоборот, нанимали людей. В 2008-м году, когда я был президентом Emerson, мы тоже сделали ставку на Россию. Как раз в сложные времена необходимо показать, что являешься другом страны — русский народ, русский бизнес это очень ценит.

Для Schneider Electric Россия является четвертым по объему продаж рынком в мире. У нас здесь пять заводов, 10 тыс. сотрудников. За последние пять лет мы вложили в местные производства $1 млрд. Мы открываем новые линейки в Санкт-Петербурге, центры НИОКР в Сколково и Иннополисе (Татарстане). Так что происходящее нас не пугает: мы продолжим инвестировать в Россию.

— Насколько все-таки стало тяжелее работать с 2014-го года? Идет планомерное ужесточение санкций. На фоне дипломатического скандала Франция и ваша родная Бельгия высылают дипломатов.

— Прямого влияния на деятельность Schneider Electric немного. Больше косвенное, когда из-за санкций у российских заказчиков возникают проблемы с привлечением финансирования под крупные проекты, из-за чего сокращаются заказы уже на нашу продукцию.

Путь санкций — тупиковый. Как сказал бельгийский премьер-министр Шарль Мишель на встрече с российским президентом Владимиром Путиным в январе этого года, мы очень много говорим друг о друге, но недостаточно друг с другом. Поэтому визит французского президента Эмманюэля Макрона на предстоящий экономический форум в Санкт-Петербурге — хороший знак, что есть воля восстановить диалог между Европой и Россией.

Я считаю, что все, что сегодня происходит, во многом объясняется недопониманием позиций обеих сторон. Это кстати, одна из причин, почему Schneider Electric решила организовать в Париже форум «Умное будущее Евразии», в котором в том числе примут участие представители бизнеса, власти, науки и СМИ из России.

— Закладываете ли вы, возможно, в стрессовом бизнес-сценарии сворачивание деятельности в России?

— У нас такого стрессового сценария нет. Зачем мне это надо? В 2017 году наша компания показала двузначный рост в евро здесь.

— Начался новый президентский цикл. Как вам видятся перспективы в ближайшие шесть лет?

— Мы не ожидаем в России никакой революции. И это даже хорошо. Большие ожидания по новому правительству: кто будет премьер-министром, министром энергетики, министром торговли. Это даст определенный сигнал о будущем пути страны. Но особых сюрпризов, наверно, не будет. Продолжится фокус на ускорение модернизации и цифровизации экономики. Единственное, мы надеемся, что все-таки наладятся нормальные рабочие отношения между Западом и Россией.

— Schneider Electric является партнером «Северного потока — 2». С учетом открытого противодействия США и ряда стран ЕС вы считаете, проект все-таки случится?

— Европейские страны хотят существенно увеличить долю возобновляемой энергии. В промежуточный период перехода на более чистую энергетику, то есть в следующие 5-10 лет, газ будет играть гораздо большую роль, чем раньше. И эта та карта, которую Россия должна грамотно разыграть. Мы хотим, чтобы Россия поставляла свой газ в Европу, поэтому приветствуем такие проекты, как «Северный поток — 2», против которого выступают США.

Мы прекрасно понимаем, что их противодействие объясняется экономическими причинами: Америка хочет поставлять свой сланцевый газ в Европу. Но когда Вашингтон принял последние санкции, согласно которым будут наказываться европейские компании, которые занимаются реализацией этого проекта, Еврокомиссия открыто выразила несогласие. Высший орган Евросоюза резко заявил, что этого не будет, что у Европы есть свои экономические интересы.

Я не скрываю, что внутри ЕС есть разные мнения. Мы знаем позиции Польши и Прибалтики, которые намного ближе к Америке, чем, допустим, Франция, Греция, или Италия. Но тем не менее, есть все-таки общее мнение, что поставки газа из России должны сохраниться, в противном случае пострадает экономическое развитие самой Европы.

— Вы неоднократно называли Россию для Schneider Electric одним из быстрорастущих рынков. Экономика последние несколько лет сокращалась, сейчас понемногу восстанавливается. Но в целом есть опасение, что Россия попадет в так называемую ловушку медленного роста. С учетом этого насколько страна продолжает оставаться для вас привлекательной? Вас рост экономики в пределах двух процентов устраивает?

— Конечно, хотелось бы, чтобы рост был намного выше. И не только в России, но и во Франции и Бельгии. Но мы работаем в сегментах энергетики, модернизации, цифровизации, которые развиваются намного быстрее, чем российская экономика в целом.

— Очевидно, что с внутренним спросом в стране не очень хорошо, иначе вы бы не объявили в 17-м году о закрытии «Шнайдер Электрик Урал» в Екатеринбурге. Почему решили закрыть производство?

— Как я говорил, у Schneider Electric пять заводов: два в Санкт-Петербурге, два в Самаре и один в Козьмодемьянске. Это были инвестиции компании в Россию. В свою очередь, производство на Урале досталось нам в рамках глобальной сделки с Alstom, у которых был там актив. Мы проанализировали его и пришли к выводу, что целесообразнее перенести это маленькое производство на наш завод в Самаре. Но это дало повод для слухов: видите, как плохо идут дела у Schneider Electric, что они вынуждены закрыть завод. Ничего подобного. Это просто было наследство глобальной сделки, которое потом пришлось урегулировать.

— Есть ли у вас еще плохое наследство, от которого надо избавиться? Будете еще закрывать заводы?

— Закрывать – нет. Наоборот, у Schneider Electric есть собственный венчурный фонд, и мы сейчас включили Россию в его программу. Поэтому мы активно ищем российские технологические стартапы, где мы могли бы стать партнером.

— Была информация, что вы заморозили строительство завода в Самаре. С чем это связано?

— Только одной линейки. Мы проанализировали спрос рынка на сухие трансформаторы и поняли, что он упал. Поэтому мы отложили ее открытие. Зато запустили другие линейки, например, по производству в Санкт-Петербурге выключателей серии MTZ, который подключен к «интернету вещей». Иногда приходится адаптироваться, это естественно.

— Несколько лет назад планы Schneider Electric по развитию в России были довольно амбициозными. Но впоследствии они неоднократно корректировались…

— Если западная компания приобретает такой крупный актив, как самарский «Электрощит», то последующая реструктуризация в целях повышения эффективности неизбежна. Слишком много устаревших технологий и бизнес-процессов.

— Возможно, вы были слишком оптимистичными, переоценив возможности российской экономики и внутреннего спроса?

— Мы не прогнозировали геополитические моменты. Никто их не прогнозировал. Мы также не думали, что цены на нефть обвалятся, из-за чего мы отложили некоторые проекты. Но я люблю Россию, здесь нескучно. Как только вы думаете, что все идет гладко и хорошо, завтра будет какой-нибудь «бац». Это факт. И сюрпризы, как позитивные, так и негативные, будут и в будущем.

— С 1-го января вступил в силу закон о безопасности критической информационной структуры. Как он скажется на вашей деятельности?

— Согласно закону, российские компании обязаны закупать некоторые технологии у российских поставщиков. Но мы позиционируем себя как российская компания, мы производим внутри страны технологии и реализуем их, в том числе здесь.

— У вас настолько здесь отлажен полный цикл, что не импортируете?

— Технологии, которые поставляются для критической инфраструктуры, мы производим здесь.

— Какой у вас прогноз по российскому подразделению?

— У нас был хороший первый квартал, так что, если вдруг нефть не обвалится, для чего я не вижу причин, мы выполним наш таргет по двузначному росту выручки в 2018 году. Прогнозом на 2019-й будем заниматься в середине года.

Россия. Франция. Евросоюз > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 6 апреля 2018 > № 2561552 Йохан Вандерплаетсе


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 30 марта 2018 > № 2559306 Константин Шабалин

На распутье. Что не так с новым законом о краудинвестинге

Константин Шабалин

генеральный директор краудинвестинговой площадки StartTrack

В Госдуму внесен законопроект о регулировании краудинвестинга, однако участники рынка пока не понимают, пойдет ли он им на пользу в таком виде

В Госдуму внесен законопроект «Об альтернативных способах привлечения инвестиций». Площадкам, через которые инвесторы финансируют малый и средний бизнес, разрешат использовать номинальные счета, выступать налоговыми агентами по НДФЛ и, возможно, не платить НДС. Вопросы с лимитами и квалификацией инвесторов повисли в воздухе, хотя для участников рынка они являются ключевыми.

Сейчас рынок краудинвестинга не регулируется. У этого сегмента нет реестра операторов площадок, отсутствует процедура лицензирования, никто не следит за соблюдением требований Центробанка. Уже сейчас перспективы краудинвестинга в России очевидны. Первые площадки у нас появились в 2014 году — на пять лет позже, чем на Западе, и всего за три года объем вложений в сегменте краудинвестинга и p2b-инвестиций достиг 1,8 млрд рублей.

В 2017 году инвестиции получила 871 компания, а количество действующих инвесторов выросло в 11 раз, до 14 000 человек. Оборот отдельных площадок превысил 1 млрд рублей. Так что регулирующий эту отрасль закон нужен, но, чтобы рынок быстро развивался, регулирование не должно быть жестким.

В чем плюсы нового закона

Во-первых, все расчеты между инвесторами и компаниями должны будут вестись через номинальные счета. Площадки станут владельцами и управляющими счетами, но не смогут использовать размещенные на них средства в собственных интересах. В результате инвесторы будут защищены от потери денег в случае банкротства площадки или взыскания с нее долгов. Более того, номинальные счета снизят временные и денежные транзакционные издержки. Пока что такие проекты пользуются стандартной банковской инфраструктурой, где есть комиссии и задержки денежных переводов, что сильно замедляет работу сервисов.

Во-вторых, краудинвестинговые площадки будут выступать налоговыми агентами по НДФЛ. Конечно, на них ляжет дополнительная операционная нагрузка, но с другой стороны, это еще одна сервисная услуга, которая позволит привлекать большее число клиентов. Сейчас же бухгалтерии компаний, которые получают инвестиции, вынуждены выплачивать налоги за десятки и даже сотни инвесторов.

В-третьих, на сегодняшний момент существует неопределенность: законно ли рекламировать инвестиции в непубличные компании. Новый закон дает ответ: рекламировать можно, но без указания конкретных условий сделки. Это очень сбалансированный подход: площадки смогут заинтересовать широкий круг инвесторов, привлечь их к аккредитации, а затем объяснить риски и перспективы инвестиций в конкретную компанию. То есть закон проведет четкую, понятную регулятору и площадкам грань между допустимым и недопустимым содержанием рекламы.

И напоследок, уже сегодня существует множество площадок-мошенников, зарегистрированных в России и за рубежом. Они делают красивые сайты и декларируют краудинвестинг, но на самом деле обманывают людей. Новый закон существенно ограничит недобросовестную практику. С одной стороны, он позволяет площадкам самостоятельно устанавливать правила работы, а с другой — обязывает раскрывать эти правила регулятору. Также вводятся единые стандарты работы площадок с точки зрения раскрытия информации инвесторам и компаниям и предоставления обязательной отчетности регулятору.

Ограничение инвестиций

Еще в январе Центробанк и Минэкономразвития представили собственные законопроекты «Об альтернативных способах привлечения инвестиций», которые сильно разошлись в вопросе ограничения сумм инвестиций для неквалифицированных инвесторов.

ЦБ, обеспокоенный рисками граждан, настаивал на том, чтобы инвестор из числа обычных граждан мог в течение года инвестировать не более 500 000 рублей, из которых не более 50 000 рублей — в один проект. Минэкономразвития, в свою очередь, предлагало ограничить вложения суммой 1,4 млн рублей в течение одного года.

В редакции закона, отправленной в Госдуму, вопрос о предельных суммах инвестиций в проекты остается открытым. Как пояснили сообществу, отдельные положения документа, в том числе лимиты для инвесторов, еще будут обсуждаться. Но уже сейчас известно, что ЦБ предлагает установить объем инвестиций на уровне 600 000 рублей в год, отказываясь при этом от предложенного ранее лимита в один проект. Хорошо это или нет?

По оценкам аналитиков StartTrack, 600 000 рублей — очень далекая от реальной практики сумма. Средний объем вложений одного инвестора в год на крупнейших российских площадках в несколько раз выше — это порядка 2-4 млн рублей. Все это говорит о том, что если законопроект примут в нынешней редакции, компании не смогут привлекать финансирование в достаточном для развития объеме, так как инвесторы со свободным капиталом более 600 000 рублей не захотят тратить время на небольшие сделки. Поэтому наиболее приемлемым вариантом была бы сумма в 3 млн рублей.

Проблемы квалификации

Разработчики законопроекта считают, что ограничения не сильно усложнят жизнь инвесторов: те, кто хочет инвестировать больше, могут получить статус квалифицированного инвестора или зарегистрировать ИП. Но так ли просто получить квалификацию? Существует несколько требований, установленных ЦБ, к получению этого статуса на фондовом рынке. Общая стоимость ценных бумаг, которые предполагается купить, должна составлять не менее 6 млн рублей. Согласитесь, не у каждого гражданина найдется такая сумма свободных денег.

Можно, конечно, выбрать и другое требование — наличие экономического образования. Но и здесь есть сложность — диплом должен быть получен в конкретном вузе. Между тем уже давно понятно, что самые сильные экономисты и аналитики — это «технари», окончившие физико-математический или физико-технический факультеты.

Квалифицированным инвестором может также стать человек, стоимость имущества которого составляет не менее 6 млн рублей. Под «имуществом» понимаются счета и вклады в банках, «металлические» счета и ценные бумаги. Однако наличие средств само по себе не определяет квалификацию. К примеру, есть два человека, один с капиталом 100 млн рублей, а другой — с 3 млн рублей. Неужели потеря всего капитала для первого будет менее болезненной, чем для второго? Знание о том, что эти деньги можно потерять, и согласие пойти на риск — вот что важно.

Чтобы рынок краудинвестинга в России развивался и дальше, нужно много чего еще сделать. И, возможно, в одном законе всего не предусмотреть.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 30 марта 2018 > № 2559306 Константин Шабалин


США. Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 30 марта 2018 > № 2552467 Антон Табах

Как жить в новой финансовой реальности отношений России и Запада

Антон Табах

Российскому бизнесу необходимо понимать, что пользование зарубежными финансовыми услугами будет дороже, как и соблюдение всех требований. Во многом центры принятия глобальных регулятивных решений не только неформально, но и официально концентрируются в Вашингтоне. Это могло бы быть не так уж плохо, но американская система регулирования – что признают и сами американцы – раздроблена, политизирована и склонна к кампанейщине

Требование американских регуляторов издавна создавали большие проблемы для иностранных финансовых институтов. Дело здесь не только в санкциях, введенных по политическим мотивам (сейчас уже только любители финансовой истории помнят, что так называемый рынок евродепозитов появился не в последнюю очередь для того, чтобы советские загранбанки могли уклоняться от потенциальных санкций со стороны США). Не меньше хлопот доставляют и просто законы и постановления США, часто очень жесткие и адаптированные исключительно под защиту местных потребителей.

Более того, для американского права характерно глобальное применение: даже мелкая и слабая связь с американским рынком или институтами – например, транзакция в долларах – уже ведет к включению в американское правовое поле. Но из-за раздробленности мировой финансовой системы и ограниченных возможностей по сбору информации раньше это не представляло большой проблемы.

Однако в последние 10–15 лет волна борьбы с терроризмом, наркомафией, отмыванием денег и уклонением от налогов (а также то, что после кризиса 2008 года банкам пришлось обращаться за масштабной господдержкой) привела к тому, что мечты силовиков, налоговиков и регуляторов сбылись – они получили карт-бланш.

В результате банки и инвесткомпании оказались погребены под требованием отчетности и проверок чистоты клиентов. Разнообразные черные списки – международные и для каждой страны – стали плодиться, а сотрудники отделов compliance (соблюдение требований разнообразных регуляторов) и консультанты в этой области превратились в самое быстрорастущее направление финансовой индустрии. Криптовалюты и даже риск-менеджеры остаются далеко позади по скорости и масштабам.

На волне увеличения объемов доступной информации, собранной в рамках национального законодательства, американские власти пошли дальше. Особенно показателен тут пример Закона о налоговой отчетности по зарубежным счетам (Foreign Account Tax Compliance Act, FATCA), который был принят в США для борьбы с уклонением американских граждан и резидентов от уплаты налогов.

Принятие FATCA имело серьезные внешнеэкономические последствия, поскольку закон обязал иностранные финансовые организации отчитываться перед американскими налоговиками о движении средств американских (или подозреваемых в том, что они американские) налогоплательщиков. В противном случае финансовые организации ожидали санкции в виде 30-процентных штрафов на движение средств с их корсчетов в банках США и даже закрытие таких счетов, то есть отключение от платежей в долларах.

Закон создал большие неудобства для американских корпораций и граждан США, живущих за рубежом, а также заставил иностранные (в том числе российские) банки сдавать массу отчетности в Налоговое управление США (IRS). Россия хоть и была в 2014 году в очень натянутых отношениях с США, тем не менее приняла закон, разрешающий российским банкам, в том числе с госучастием, сдавать такую отчетность американцам. Ситуацией по своим причинам воспользовались и европейские власти, которые стали активно продвигать соглашения об обмене налоговой информацией. К ним радостно присоединились власти других стран, в том числе и России, чтобы повысить собираемость налогов и сделать бессмысленным нахождение в офшорах.

Решения американских властей в отношении финансовых институтов практически гарантированно воспроизводятся в еврозоне. Характерна последняя история с крахом латвийского банка ABLV. Все началось с отключения банка от американского рынка по обвинению в нарушении различных санкционных режимов. Затем последовали решения европейских и латвийских регуляторов о запрете деятельности. При этом финансовое положение самого банка особых вопросов не вызывало, основная претензия была в большом количестве нерезидентов (то есть российских и украинских предприятий), использовавших банк для платежей, в основном не носивших криминального характера.

Санкции в отношении российских эмитентов работают менее жестко и пока не настолько всеобъемлющие, но их обход также создает существенные сложности и издержки. Во многом центры принятия глобальных регулятивных решений не только неформально, но и официально концентрируются в Вашингтоне. Это могло бы быть не так уж плохо, но американская система регулирования – что признают и сами американцы – раздроблена, политизирована и склонна к кампанейщине. FATCA тут очень яркий пример – он решает незначительную в масштабах американских налоговых поступлений проблему, но навешивает огромные издержки на зарубежные банки, попутно потоптав суверенитет. При этом от налоговой реформы Трампа для решения того же вопроса будет несравнимо больше пользы, но закон уже принят и работает.

В этих условиях российскому бизнесу необходимо понимать, что пользование зарубежными финансовыми услугами будет дороже. Как и соблюдение всех требований – ведь все теперь под колпаком у Мюллера. Некоторым утешением может послужить то, что требования российских регуляторов бывают не менее сложными. Например, российский закон против отмывания денег (фз-115) не отличается логичностью, а его исполнение свирепо. Банки в этих условиях становятся агентами не только своих, но и американских регуляторов.

Тем не менее и в такой ситуации остаются способы смягчить существующие трудности. Прежде всего, есть возможность судиться в США. Дело это небыстрое, первые иски по FATCA от граждан и компаний, пострадавших от его реализации, только сейчас проходят нижние уровни судебной системы. Но случаи оспаривания действий регулятора в судах известны, пускай они порой больше напоминают посмертную реабилитацию (например, успешное оспаривание лишения лицензии Arthur Andersen). В мягком случае можно закладывать в бюджет деньги на антисанкционных специалистов, их наем или консультации.

Также России необходимо развивать альтернативные платежные системы, которые бы функционировали не в долларах и избегали американской юрисдикции. Современные технологии упрощают и удешевляют этот процесс. Однако надо понимать, что эта история не про заголовки, конференции и казенные деньги, а про удобство использования и современные технологии. Криптовалюты могут (а возможно, и не могут) помочь в этом, но пока это явно не основной путь.

Наконец, России нужно развивать собственные финансовые рынки, потому что даже азиатские рынки слишком зависимы от США и не особенно помогут в смягчении эффекта санкций. При этом не столько регуляторам (им собственные ведомственные интересы застят глаза), а законодателям нужно понимать – свирепость и консерватизм регулирования сильно сдерживают инновации. В этом отношении опыт Японии, достаточно либеральной к криптовалютам, несмотря на консерватизм банковского сектора страны, может быть хорошим примером.

США. Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 30 марта 2018 > № 2552467 Антон Табах


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 30 марта 2018 > № 2550933 Александр Шохин

Встреча Дмитрия Медведева с президентом Российского союза промышленников и предпринимателей Александром Шохиным.

Обсуждались, в частности, вопросы развития института специального инвестиционного контракта, а также совершенствования системы неналоговых платежей.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Александр Николаевич, мы с Вами не так давно обсуждали текущую экономическую ситуацию, обсуждали определённые идеи в сфере налоговой политики и некоторые другие вопросы, которые волнуют предпринимательское сообщество. Вы рассказывали о подходах РСПП к решению отдельных проблем, в том числе и по совершенствованию такого неплохо зарекомендовавшего себя экономического института, как специальный инвестиционный контракт. Не скрою, многие проекты у нас предлагают реализовывать именно в такой форме, имею в виду набор преимуществ, льгот, а также налоговых режимов, которые применяются при исполнении этого контракта. Знаю, что Вы над этим работали. Какие предложения?

А.Шохин: Во-первых, хотел бы сказать о том, что мы, не только Российский союз промышленников и предпринимателей, но и другие бизнес-объединения активно включились сейчас в реализацию Послания Президента Российской Федерации Федеральному Собранию. Безусловно, такие прорывные задачи, как выход на темпы роста выше среднемировых, увеличение инвестиций в основной капитал с нынешних 17,5% до 25% как минимум, – это серьёзные задачи, которые требуют повышения стимулирующей роли налоговой системы.

И у нас действительно целый ряд конкретных предложений на этот счёт есть. Мы более двух лет работали с Правительством, Министерством экономического развития, Министерством финансов, Министерством промышленности и торговли, и мне кажется, что подготовлен неплохой вариант закона о специальных инвестиционных контрактах, который, мы надеемся, уже в ближайшее время будет рассмотрен на Правительстве и внесён в Государственную Думу. Что прежде всего в этом законе нас привлекает как бизнес? Это сохранение неких базовых налоговых регуляторных условий на разумный, адекватный период, связанный с реализацией проекта. Это даже более важно для бизнеса – предсказуемость условий ведения предпринимательской деятельности, нежели даже конкретные налоговые льготы. Мы хотели бы, чтобы этот базовый принцип в финальной версии закона остался, и есть все основания полагать, что можно этот закон принять уже в рамках весенней сессии Государственной Думы.

Кроме того, мы включились в работу по реализации Вашего поручения, Дмитрий Анатольевич, по проработке темы неналоговых платежей. В частности, две недели назад на совещании под Вашим председательством было решено, что некоторые из этих неналоговых платежей можно инкорпорировать в Налоговый кодекс. Мы с этим в принципе согласны, но мы видим целый ряд проблем, которые надо решить, прежде чем это делать. Возьмём, например, экологические платежи. Экологические платежи – это не чисто фискальная мера, как мы надеемся, это ещё и способ устранить проблемы, связанные в том числе с утилизацией отходов производства и так далее. Здесь явно фискальная функция, то есть налоговая, и экологическая функция в определённом противоречии находятся. И многие предприятия, если будут сами перерабатывать отходы производства и активно этим заниматься, не будут платить эти платежи. Как крайний вариант такое возможно, но тогда никакого экологического сбора не будет, и налоговой службе нечего будет собирать. Поэтому надо вопросы, связанные с администрированием, с более чётким прописыванием, что нам важнее – экология или сбор налогов…

Д.Медведев: И то и другое для нас очень важно.

А.Шохин: Я согласен, баланс нужен какой-то. Кроме того, в том проекте закона, который Минфин подготовил, содержится норма, которую бизнес горячо поддерживает, о том, что все решения о новых неналоговых платежах, об изменении ставок должны приниматься за шесть месяцев до начала финансового года. А в том проекте Бюджетного кодекса, который сейчас обсуждается, подготовленном Минфином, три месяца значатся. Хорошо было бы всё-таки в пользу бизнеса решить этот вопрос. Для нас ведь важно подготовиться к этим изменениям. Но при этом мы исходим из того, что будет обеспечена, как говорят финансисты, фискальная нейтральность всех этих изменений. Я думаю, что в течение нескольких месяцев мы сумеем выйти здесь на оптимальные формулировки, удовлетворяющие и бюджет, и бизнес. И очень важно было бы сдвинуть вопрос о неналоговых платежах с нынешней дискуссионной ситуации в соответствующие решения. Для нас очень важна базовая позиция, Правительство её проводит достаточно чётко, а именно то, что все неналоговые платежи должны иметь законодательное оформление. Стало быть, должна быть предсказуемость в этой области.

Сейчас идёт также активная работа по инвентаризации налоговых льгот, и здесь мы тоже хотели бы вступить в активный диалог с Правительством. Нам хотелось бы, чтобы не было такого упрощённого подхода к налоговым льготам по принципу, что некоторые типы налогоплательщиков сразу будут исключаться – например, налогоплательщики, включённые в консолидированную группу налогоплательщиков, или какие-то отрасли целиком будут изъяты, металлургия например.

Также хотелось бы, чтобы была оценка комплексного мультипликативного эффекта от налоговых льгот. Многие компании ведь не только строят заводы и другие производственные объекты, они строят и социальные объекты, социальную инфраструктуру: дороги, школы, больницы и так далее. И нам очень важно, чтобы учитывались эти инвестиции компаний и относились эти расходы на себестоимость. Об этом тоже мы неоднократно говорили, но хотели бы, чтобы в рамках этой работы по инвентаризации льгот и по повышению их эффективности все эти соображения были учтены.

Буквально сегодня Центральный банк предложил ограничить сумму пеней и различного рода штрафов полуторным размером от основного тела долга. Такого рода подход можно было бы применить и к безнадёжной задолженности юридических лиц. Скажем, определить, что сумма пеней не может быть выше какого-то размера.

Д.Медведев: По отношению к основному долгу Вы имеете в виду?

А.Шохин: К основному долгу. Это позволило бы фактически безнадёжную задолженность, которая накопилась в кризисный период – 2015–2016 годы, урегулировать без разрушения бизнеса. Многие компании готовы, что называется, платить. Было бы неправильно здесь прощать долги, иначе добросовестные налогоплательщики оказываются в худшем положении, но продумать такую схему реструктуризации вполне возможно. Мы с Государственной Думой уже начали вести диалог, с Министерством финансов. Думаю, здесь главное найти количественные критерии.

Ещё один вопрос в контексте донастройки налоговой системы – это судьба страховых фондов, фондов социального страхования. Хотел бы проинформировать Вас, что социальные партнёры, РСПП как общероссийское объединение работодателей и ФНПР (Федерация независимых профсоюзов России) как сторона профсоюзов Российской трёхсторонней комиссии, готовят сейчас предложение по трансформации Фонда социального страхования в публично-правовую корпорацию, с тем чтобы социальные партнёры в большей степени несли ответственность за управление этим фондом. Он носит чисто страховой характер, за небольшими исключениями. Здесь можно было бы отработать и страховые принципы, и механизм публично-правовой корпорации, которая уже есть у нас не только в теории, в законодательстве, но и на практике, я имею в виду фонд дольщиков.

Мы довольно много имеем предложений по прикладным, если можно так сказать, направлениям – донастройке налоговой системы, системы обязательных платежей – и хотели бы, чтобы диалог с Правительством здесь продолжался так же активно, как и раньше.

Д.Медведев: Этот диалог, действительно, никогда не прерывался. Мы совсем недавно, Вы упомянули об этом, обсуждали и систему неналоговых платежей, и интеграцию этой системы в действующее правовое поле. Здесь я абсолютно солидарен с позицией, которую Вы высказали, собственно, я и сам об этом неоднократно говорил: вся эта система должна быть в легальном поле. Нельзя допустить ситуацию, когда то или иное ведомство изобретает эти платежи, умножает их количество и этот процесс становится неконтролируемым. Это бьёт и по бизнесу, и по экономике в целом. Поэтому давайте работу и над этими вопросами, и над специальным инвестиционным контрактом, его новым оформлением продолжим и обсудим сейчас более подробно.

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 30 марта 2018 > № 2550933 Александр Шохин


Великобритания. Россия > Приватизация, инвестиции. Миграция, виза, туризм. Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 28 марта 2018 > № 2560934 Илья Шуманов

Британия пересмотрит «золотые визы» россиян

Богатые россияне могут остаться без инвестиционных виз, полученных ими за вложение в британскую экономику миллионов фунтов стерлингов. Справедливо ли это, объяснили Business FM в российском отделении Transparency International

Визовые документы российских бизнесменов, получивших право на пребывание в Британии по программе инвестиционных виз до 2015 года, будут пересмотрены, сообщила глава британского МВД Эмбер Радд.

По ее оценкам, это коснется почти 700 человек. Тех, кто получил инвестиционную визу позже, данная мера не затронет, так как три года назад правила выдачи инвествиз были ужесточены.

Проверять визы будут одновременно с законностью приобретения собственности, и не только у россиян. Но к ним отношение будет самым жестким, считает замдиректора Transparency International Россия Илья Шуманов. С ним беседовала продюсер Business FM Анна Моргунова:

Мы хотим понять, в чем заключается проверка? Многие ли из этих 700 человек рискуют?

Илья Шуманов: Программа получения инвестиционного гражданства в Великобритании — достаточно дорогое удовольствие, и не так много людей получили гражданство или визы через эту схему. По нашим оценкам, порядка 700 млн фунтов было инвестировано через эту программу россиянами. Эта программа не единственная в Европе, и на уровне Европейской комиссии сейчас обсуждается внесение изменений в законодательство ряда стран, чтобы понудить их поменять политику обменивать статус резидента страны на деньги. Процедура, наверно, останется, единственное, что она будет, наверно, усложнена для выходцев из тех стран, которые называют клептократическими. По какой-то причине Россию относят к категории таких стран.

Понятно, что это связано с коррупцией, что Transparency International высказывается против выдачи инвестиционных виз. Тем не менее отмечалось, что в основном их обладатели уже проходили проверку банков, которые проводят процедуру дью-дилидженс. То есть получается, все-таки эти деньги в любом случае не могут быть нелегальными?

Илья Шуманов: Как мы видим, большое количество денег проходило через шотландские компании, закрытые партнерства, которые участвовали в отмывании денежных средств, в том числе и «российский ландромат», и «молдавский ландромат». Часть денег проходила в Великобританию через латвийские банки, которые сейчас один за другим схлопываются. Поэтому причин для пересмотра российских публичных должностных лиц, или капиталов, или активов, связанных с ними, предостаточно. Есть и политическая воля, есть и инструменты. Все подошло к той черте, когда четко британцы дали понять, что эти капиталы не нужны. При всех больших проблемах с «Брекзитом» вопрос привлечения инвестиций стоит остро, но британцы не готовы на получение таких денег. Презумпцию добросовестности приобретения имущества для активов, которые неясно кому принадлежат, это объекты недвижимости дорогой либо какие-то коммерческие компании, которые имеют сложную структуру собственности, должен сам собственник раскрыть свое identity, то есть кто он такой, при необходимости он должен доказать законность происхождения этих денежных средств. Это достаточно длительная процедура, сначала британцы дадут возможность владельцу собственности раскрыть и объяснить. Если он не раскрывает, то эти активы замораживаются отдельным постановлением и потом изымаются, конфискуются в доход государства. Вот такая процедура.

Будет ли проверка объективной и беспристрастной?

Илья Шуманов: Я думаю, что в условиях политического кризиса, вот этой спирали, которая сейчас на международной арене происходит и «маккартизма 2.0» в отношении всех российских активов, я думаю, что тут накладывается эта повестка, и от нее никуда не уйти. В любом случае люди будут ориентироваться на то, что происходит в мире, они же не живут в каком-то вакууме.

Будут ли проверки в отношении других стран, например Китая?

Илья Шуманов: Я думаю, что речь идет о самом широком спектре лиц, в том числе публичных должностных. Я знаю точно, что сейчас выпущены вот эти ордера в отношении представителей стран бывшего Советского Союза, скорее всего, это либо Узбекистан, либо Казахстан. Речь идет об африканских каких-то странах, но я думаю, что и пройти мимо китайцев невозможно, потому что их везде много, они активно вступили в эту потребительскую модель скупки активов за пределами своей страны.

Выходцы именно из России и Китая получили больше половины британских инвестиционных виз за последние годы. В целом для получения вида на жительство надо было вложить в британскую экономику от 2 млн до 10 млн фунтов стерлингов. От размера инвестиций зависела скорость получения вида на жительства. С некоторых пор эта программа приостановлена.

Великобритания. Россия > Приватизация, инвестиции. Миграция, виза, туризм. Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 28 марта 2018 > № 2560934 Илья Шуманов


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 22 марта 2018 > № 2544751 Александр Хуруджи

Нежелезный человек: как восстанавливать силы в короткий срок

Александр Хуруджи

правозащитник, общественный уполномоченный по защите прав предпринимателей, находящихся под стражей

Иногда уйти в отпуск без ущерба для бизнеса просто невозможно. Что делать, если вы устали, но работа требует личного контроля

Бизнес — это давление со всех сторон. Ты ему сопротивляешься, а оно все усиливается: давят конкуренты, госструктуры, партнеры. И даже если дело любимое, сил на него все равно может не хватать. Наваливается усталость, обостряются болезни. Тебя уже ничего не заводит, драйва не хватает, нет и желания идти дальше.

Но как восстановиться, когда тебе больше ничего не хочется от усталости? Любой врач скажет: «Больше спите, лучше ешьте, возьмите отпуск…» А как все это делать, если у тебя бизнес? За ним постоянно следить нужно, не получается больше спать, нет времени на отпуск. А бороться с усталостью и стрессом надо. Лично я нашел пять способов быстро восстановиться и найти силы для борьбы и нового рывка.

Определить, где копать

Каждая минута, которую мы тратим на работу, расходует силы. Каждая минута, потраченная на отдых, эти силы восстанавливает и накапливает. Из этого вывод: тратим силы только на основные вещи, которые приносят успех. Определяемся, в каком месте копать, чтобы достичь максимальных результатов.

И чем больше дел, тем внимательнее к их ранжированию и приоритетам надо относиться. Например, Илон Маск работает по 12-14 часов в сутки и ухитряется успевать восстанавливаться, потому что он с утра расписывает план дня, оставляя «свободные пятиминутки» на отдых.

Бизнес как квест

Чем серьезнее воспринимаешь все, что происходит, тем большую ответственность чувствуешь и тем сильнее устаешь. Но многое зависит от того, как к этому относишься. Например, когда я сидел в СИЗО, то внушил себе, что участвую в испытании, прохожу квест и моя задача — выбраться. Каждый раз, когда чувствуете, что на вас давит серьезность и ответственность задачи, стоит постараться изменить свое восприятие.

Думайте о деле как об очередном задании, с которым вы хотите (не должны, а именно хотите) справиться. Возможно, такая игра в бизнес станет источником вдохновения и сама принесет заряд сил.

Спонтанность

Каждый бизнесмен работает с огромным количеством информации и практически никогда не расслабляется: в голове всегда какие-то данные, отчеты, планы, графики. То есть мозг почти не отдыхает и постоянно чем-то занят. Поэтому так важно делать спонтанные перерывы. Они могут быть наполнены тишиной или, наоборот, чем-то активным.

Например, Эван Уильямс, основатель Blogger и Twitter, каждый день в обеденный час ходит в спортзал. А Билл Гейтс иногда посещал кинотеатр среди рабочего дня. Иногда полезно воспользоваться подходом зарубежных коллег: 11 часов утра для итальянцев и время ланча для американцев — святое время, когда все бросают дела и уходят на час из офиса, чтобы сменить обстановку и отдохнуть.

Спорт без агрессии

Сейчас модное стремление — Iron Man. А вместе с тем сверхдостижения, жесткий фитнес, бодибилдинг и другие подобные виды спорта расходуют слишком много энергии. То, что более универсально и подойдет многим, — бег, ходьба, йога. Во время таких занятий адреналин просто успокаивается, стресс мягко уходит.

Кому-то подойдут групповые занятия. Основатель сети «Магнит» Сергей Галицкий F 18 сбрасывал напряжение, играя в футбол. Марк Цукерберг предпочитал большой теннис. Эти командные игры позволяют выплеснуть весь накопившийся адреналин и очиститься от негатива не за счет агрессии против кого-то, а за счет общения с командой единомышленников.

Если медитация не помогает

Честно говоря, я не очень разобрался в медитации, и пока она мне не помогает. Для меня концентрированное расслабление происходит на рыбалке, когда жду момент клева, наблюдая за поплавком. Эффективно действует хорошая книга, которая может полностью захватить. Никакого телевизора, никаких соцсетей — нужно выбрать какое-то занятие, которое позволит полностью на него переключиться. Кто-то рисует, кто-то по часу проводит в душе — текущая вода и тепло очень хорошо расслабляют. Еще один из хороших примеров для расслабления — это просмотр фильмов, которые полностью погружают в сюжет. Один из универсальных сюжетов — фильм «Красотка». Увлечет каждого, хоть и прошло уже 28 лет с его выхода на экраны. У каждого человека свой путь к расслаблению, и он может очень отличаться от решений других людей.

Итак, планируйте время и экономьте его. Снижайте психологическую важность задач. Отдыхайте в середине дня, отвлекаясь от работы. Выплескивайте накопившуюся агрессию и усталость в спорте. Полностью успокаивайтесь перед сном.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 22 марта 2018 > № 2544751 Александр Хуруджи


Россия > Миграция, виза, туризм. Приватизация, инвестиции > newizv.ru, 20 марта 2018 > № 2536847 Сергей Катырин

Сергей Катырин: "Пора упростить миграционное право"

Глава ТПП рассказал "НИ" о противоречиях в законодательстве, которые затрагивают интересы бизнеса и миллионов мигрантов.

- Сергей Николаевич, насколько актуальны сегодня для бизнеса, объединяемого ТПП РФ, вопросы миграции?

Безусловно, тема миграции волнует бизнес-сообщество. Ведь реализация продуманной и взвешенной миграционной политики – это успешное развитие международной кооперации, привлечение в российскую экономику новых инвестиций, технологий и высококвалифицированных кадров, обеспечение потребности российского рынка труда в дополнительной рабочей силе.

Мы в ТПП РФ рассматриваем этим вопросы в рамках подкомитета по вопросам трудовой миграции. В прошлом году мы подписали Соглашение о сотрудничестве в сфере реализации государственной миграционной политики с Министерством внутренних дел Российской Федерации. В рамках реализации соглашения Палата направляет предложения бизнеса по миграционным вопросам в профильное Министерство.

- Какие проблемы можно отметить в этой сфере?

Одна из главных – несистемность действующего законодательства и обилие различных нормативных правовых актов по данному вопросу, положения которых зачастую не соответствуют друг другу. Например, один из основных актов в сфере миграции – Федеральный закон «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» – уже много раз подвергался изменениям. Причём неоднократно вносились поправки в уже принятые поправки к этому закону, и разобраться в сложившейся правовой конструкции непросто даже юристам.

Отсутствие комплексного нормативного документа, регулирующего вопросы миграции, приводит к юридическим коллизиям и различным подходам в правоприменительной практике. Такое положение дел является серьёзным барьером в привлечении иностранных трудовых ресурсов, как для российского работодателя, так и для потенциального работника-иностранца. Мы считаем, что назрел вопрос об унификации и систематизации норм миграционного права в рамках единого нормативного правого акта.

Если говорить о практических проблемах, то я бы выделил миграционный учёт. И принимающие российские организации, и сами иностранцы испытывают значительные сложности. На местах при постановке на учёт требуют различные комплекты документов и, несмотря на то, что процедура имеет уведомительный характер, в приёме уведомлений о постановке на миграционный учёт может быть отказано. Имеются задержки при внесении сведений о миграционном учёте в базу данных. Подача уведомлений о постановке на миграционный учёт через почтовые отделения связи не работает.

По нашему мнению, имеющаяся процедура не соответствует современным реалиям. Мы знаем, что МВД России прорабатывает вопрос о возможности постановки на миграционный учёт по электронным каналам связи. Такое нововведение позволило бы снять остроту проблемы, и ТПП РФ поддерживает инициативу министерства.

- Что еще может предложить Торгово-промышленная палата?

Как уже отмечалось, миграционные вопросы требуют комплексного подхода. Конечно, одним из главных приоритетов должен быть вопрос национальной безопасности. Здесь двух мнений быть не может. Но при этом, нужно смотреть на проблему со всех сторон. И если есть возможность, необходимо находить такой баланс интересов, который позволит решать вопросы безопасности не в ущерб, а в совокупности с вопросами международного сотрудничества, привлечения инвестиций и развития деловых связей.

Например, недавно в Госдуму были внесены два законопроекта «О внесении изменений в статью 16 Федерального закона «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» и «О внесении изменения в статью 18.9 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях». Пока широкая общественность не обратила внимания на эти законопроекты, в том числе и потому, что они не проходили оценку регулирующего воздействия. И как нам кажется, зря. По мнению Палаты, последствия предлагаемых изменений не до конца просчитаны.

- В чем суть этих законопроектов?

Суть состоит в следующем: установить обязанность лиц, приглашающих иностранцев, принимать меры по соблюдению иностранными гражданами заявленной цели въезда и сроков их пребывания в Российской Федерации, а также ввести административную ответственность лиц за невыполнение данной обязанности. Для юридических лиц – это штраф от четырехсот тысяч до полумиллиона рублей за каждый случай!

В настоящее время ситуация обстоит следующим образом. Допустим, иностранный гражданин, указавший в качестве цели въезда бизнес, учёбу или туризм, на самом деле занялся в России трудовой деятельностью. Или им были нарушены сроки пребывания в нашей стране. За такие неправомерные действия иностранец понесёт предусмотренную законодательством ответственность. Всё логично.

Законопроектами же предлагается возложить на приглашающую сторону ответственность за действия иностранного гражданина, который руководствуется своими личными целями, мотивами и самостоятельно принимает решения. При том, что между возможными неправомерными решениями иностранца и действиями приглашающей стороны нет причинно-следственной связи. То есть, по сути, приглашающую сторону предлагается сделать без вины виноватой.

Следующий момент. В законопроектах указано, что приглашающая сторона должна предпринять меры по соблюдению иностранцами цели въезда и сроков пребывания. Какие это меры, законопроект ответа не дает, они будут определены постановлением Правительства.

Честно говоря, мне сложно представить, какие это могут быть меры. Причём, чтобы это были не просто формальные действия для формального исполнения нормы закона, а реальные и действенные мероприятия, выполнение которых приглашающей стороной позволит исключить возможные правонарушения иностранца.

Ещё один важный вопрос. Законопроектами не регламентировано, каким образом будет определяться несоответствие заявленной цели въезда в Российскую Федерацию. Практика показывает, что сегодня для определения цели поездки используется совместный приказ МИД России, МВД России и ФСБ России от 27 декабря 2003 г. «Перечень «Цели поездок», используемый уполномоченными государственными органами при оформлении приглашений и виз иностранным гражданам и лицам без гражданства», который, по нашему мнению, нуждается в обновлении. Согласно приказу, только в категории «Обыкновенных деловых» виз имеется аж 14 целей поездок. Вот пример. По приглашению российской компании для ведения коммерческих переговоров и заключения контракта иностранцу оформлена деловая виза с целью поездки «коммерческая». Если в дальнейшем иностранный гражданин въедет по этой визе в Россию для постпродажного обслуживания поставленного оборудования, то он автоматически вместе с приглашающей стороной попадёт в категорию нарушителей, так как для этого необходима виза с другой целью поездки – «техобслуживание». Разве это правильно и разве это способствует повышению инвестиционной привлекательности? К чему такое дробление целей поездки, если иностранец все равно едет делать бизнес?

- Какие последствия, по мнению ТПП РФ, повлечет принятие законопроектов в существующей редакции?

Полагаю, что принятием законопроектов в существующем виде мы демотивируем российские организации приглашать своих зарубежных партнеров. Особенно, тех, кто приглашает много иностранцев.

Например, возьмем выставочную индустрию. Заплатив несколько раз по полмиллиона рублей штрафа за каждого иностранного экспонента, по какой-то причине вовремя не выехавшего из России, выставочная компания в следующий раз подумает: а нужно ли ей вообще проводить выставки с международным участием?

Пострадает наша туриндустрия. Иностранный гражданин может иметь одну действующую визу в Российскую Федерацию. Таким образом, приглашающая сторона не сможет на законных основаниях организовать туристические поездки для иностранцев, имеющих визы из категорий «деловые», «учебные», «рабочие», «гуманитарные». А ведь это достаточно распространенная практика – когда наши бизнесмены приглашают зарубежных контрагентов и решение деловых вопросов совмещают с организацией туристических мероприятий и показом природных красот Кавказа, Краснодарского края, Сибири, Дальнего Востока.

Или, еще пример – наши университеты, в которых обучаются иностранные студенты. Как сможет ВУЗ контролировать, что кто-то из его студентов, имея учебную визу, не начнет трудиться, когда перестанет хватать на жизнь? Зато результат для учебного заведения очевиден – все тот же штраф 500 тысяч рублей за каждого нерадивого студента.

Подытоживая, можно сказать, что проблему сокращения иностранцев-нарушителей предлагается решить следующим образом – свести до минимума приглашение иностранцев под страхом большого штрафа. Нам кажется, что попытка таким образом отгородиться от остального мира – не самый лучший выход при существующем уровне глобализации. Особенно, в условиях дефицита новых инвесторов, квалифицированных специалистов, знаний и технологий.

- Предпринимала ли Палата какие-либо действия, чтобы официально обозначить свою позицию?

Да, на стадии разработки мы направляли нашу позицию в МВД России, к сожалению ее не учли. После внесения законопроектов в Государственную Думу мы направили заключение Палаты в ответственные комитеты и сейчас будем работать с депутатским корпусом. Очень надеемся, что наши аргументы все-таки будут услышаны.

Россия > Миграция, виза, туризм. Приватизация, инвестиции > newizv.ru, 20 марта 2018 > № 2536847 Сергей Катырин


Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > forbes.ru, 16 марта 2018 > № 2533075 Константин Шабалин

Публичная жизнь. Малому и среднему бизнесу пора выходить на биржу

Константин Шабалин

генеральный директор краудинвестинговой площадки StartTrack

Розничные инвестиции в акции малого и среднего бизнеса пока кажутся маргинальной идеей, но уже сейчас есть множество интересных компаний в этом сегменте, которым нужно только преодолеть психологический барьер для выхода на IPO

В США и Европе средний бизнес может выходить на IPO по упрощенной процедуре. В 2007 году Варшавская фондовая биржа предложила эмитентам и инвесторам сегмент NewConnect, предназначенный для молодых быстроразвивающихся компаний, которым нужно от $100 000 капитала. Сегодня на NewConnect листингуются 409 компаний — лишь на 66 меньше, чем на основной бирже.

Еще один пример — канадская биржа Toronto Stock Exchange, где кроме 1400 компаний с высокой капитализацией листингуется около 1600 венчурных стартапов стоимостью от $2 млн до $20 млн. Даже на крупнейшие американские биржи — NYSE и NASDAQ — могут выходить компании с выручкой от $70 млн до $90 млн. А принятый в США Jobs Act разрешает компаниям с выручкой менее $1 млрд при выходе на биржи предоставлять отчетность за два года вместо стандартных трех.

Непопулярные акции

На Московской бирже есть секция РИИ, созданная специально для инновационных компаний с капитализацией от 150 млн рублей. Это очень низкий порог входа, и процедура размещения на бирже постоянно упрощается.

В России уже много компаний, для которых 2-3 млн рублей на регистрацию эмиссии и привлечение инвесторов — не деньги, а полгода ожидания — не срок. Но все равно с 2012 года IPO в России провели лишь 15 компаний, а из 229 эмитентов, чьи акции сегодня торгуются на Мосбирже, только 10 принадлежат сектору РИИ. Почему же у нас не развито финансирование бизнеса с помощью выпуска ценных бумаг? Причин несколько.

Во-первых, российским рынком правят банки. В 2016 году российские компании привлекли 28 трлн рублей за счет банковских кредитов, 17,9 трлн рублей — благодаря выпуску облигаций и лишь 104 млрд рублей — с помощью IPO и SPO. То есть на долю банков пришлось более 60% финансирования российского бизнеса.

Во-вторых, в России мало экспертов по оценке и выводу компании на IPO. С конца 1990-х годов в стране прошло всего около сотни IPO. Сегодня практически нет специалистов, которые могли бы готовить аудиторию для покупки акций компаний МСБ.

Есть венчурные фонды, но их слишком мало, и слишком мало людей вышло из них с определенным опытом. Помочь компаниям провести акционирование, найти инвесторов, могли бы крупные брокеры. Но они тоже не эксперты в оценке бизнеса, к тому же брокеры и так хорошо зарабатывают на маржинальной торговле, например, на акциях «Газпрома» и структурных продуктах.

В-третьих, выпускать акции — это дорого и долго. Для этого компания должна зарегистрировать акционерное общество, провести аудит, договориться с биржей, брокером и андеррайтером, составить проспект эмиссии, пройти регистрацию в ЦБ, провести роуд-шоу, собрать заявки инвесторов и так далее. Все это занимает не менее полугода времени и требует вложений в размере от 300 000 рублей до нескольких миллионов.

Плюсы для компаний и инвесторов

Даже недорогой кредит становится серьезным испытанием для компании, когда приходит время отдавать тело долга. Вывод крупной суммы из оборота — сильнейший удар по бизнесу, на рынке немало примеров, когда для расплаты с кредиторами компания чаще всего берет новые займы.

В акционерном же финансировании риск того, что компания попадет в долговую яму, отсутствует, даже если совокупные выплаты по дивидендам выше, чем проценты по займу. Это первое преимущество такой схемы привлечения средств. Но даже если компания ничего не платит акционерам, доходность вложений на горизонте нескольких лет при продаже акций активно растущих компаний может составить 30–50% годовых.

Потенциал есть — нужны посредники

Потенциал российских инвесторов достиг рекордных отметок. Объем депозитов физических лиц за 2017 год вырос на 1,7 трлн рублей, до 26 трлн рублей, из которых более трети не попадают под страхование АСВ.

Людям фактически некуда вложить деньги. В такой ситуации очень кстати окажутся брокеры и краудинвестинговые площадки, которые из нескольких тысяч компаний с годовой выручкой от 300–500 млн рублей выберут лучшие, найдут лид-инвесторов и проведут первые сделки по продаже акций.

Выход на рынок акционерного капитала растущих российских компаний интересен даже крупным зарубежным инвесторам. Так, новосибирская ГК «Обувь России» в октябре 2017 года привлекла на IPO более $100 млн, а в ноябре Globaltruck (одна из крупнейших компаний в области автомобильных перевозок в России) провела размещение на $62 млн.

В обеих сделках приняли участие более десяти зарубежных институциональных инвесторов, включая Citigroup и JPMorgan Chase & Co. При этом Globaltruck сообщила, что первые дивиденды начнет выплачивать не ранее 2020 года.

В России складываются все предпосылки к тому, чтобы финансирование бизнеса с помощью выпуска ценных бумаг становилось все более популярным. С одной стороны, растет объем частного капитала, уровень финансовой грамотности людей и их интерес к новым видам активов.

С другой — несколько тысяч небольших российских компаний достигли необходимых показателей для того, чтобы выходить на внутренние и международные рынки акционерного капитала. У них прозрачная история и понятная стратегия развития. Должны лишь появиться посредники, которые помогут инвесторам и компаниям. И это время не за горами.

Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > forbes.ru, 16 марта 2018 > № 2533075 Константин Шабалин


Россия. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > tpprf.ru, 14 марта 2018 > № 2532962 Марина Носкова

ТПП г. Новочеркасска: работа на результат.

«Торгово-промышленная палата: работа на результат» - под таким заголовком в номере газеты «Деловой Новочеркасск» от 14 марта вышло интервью президента ТПП г. Новочеркасск, кандидата социологических наук Марины Носковой.

Корр.: Для кого работает палата?

М.Н.: На площадке палаты концентрируются интересы всех участников экономической деятельности Новочеркасска – малого, среднего, крупного бизнеса, объединений работодателей, органов местного самоуправления. В состав ТПП сегодня входит более 90 предпринимательских структур. Замечу, что мы работаем в тесном контакте с Торгово-промышленной палатой России, ТПП Ростовской области и другими региональными и муниципальными палатами.

Мы формируем бизнес-среду посредством стыковки конкретных запросов и предложений, выступаем в роли инициаторов диалога по различным аспектам взаимодействия компаний и власти, максимально широко используем имеющиеся у палаты информационные, консультационные и иные ресурсы для оказания помощи и поддержки субъектам городской экономики. Кстати, благодаря поддержке и сопровождению нашей палаты, одно из ведущих предприятий города – ООО «Гидроремсервис» - вошло в сотню проектов под патронатом президента ТПП РФ, что придаст новый импульс развитию предприятия и реализации нового проекта.

Корр.: Вы говорите о поддержке уже работающих компаний?

М.Н.: Не только. Сегодня мы оказываем полный цикл сопровождения бизнеса как работающих, так и начинающих предпринимателей. Причем в рамках наших социальных проектов мы обучаем молодежь основам бизнеса, учим формировать бизнес-планы, грамотно рассчитывать возможности, в общем, занимаемся профессиональной ориентацией по направлению открытия и ведения собственного дела.

Корр.: Вы упомянули об услугах, оказываемых палатой.

М.Н.: Да, их перечень достаточно широк. Если в двух словах, то это различные виды экспертиз, пользующиеся широким спросом, сертификация товаров, оценка недвижимого и движимого имущества для юридических и физических лиц, услуги в сфере государственных и муниципальных закупок, образовательная деятельность. Кстати, за последние полгода мы значительно расширили услуги по дополнительному образованию за счет получения новой лицензии, и теперь имеем возможность обучать взрослых и детей по программам допобразования с выдачей удостоверения установленного образца. Наиболее широким спросом сегодня пользуется программа подготовки специалистов в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд. По итогам обучения выдаем либо свидетельство о повышении квалификации, либо диплом о переподготовке.

Корр.: Какие механизмы взаимодействия бизнеса и власти вы реализуете?

М.Н.: В первую очередь, анализируем деловую ситуацию, определяем проблемные точки бизнеса и формулируем конкретные запросы. Затем на площадке ТПП проводим обсуждение в формате «круглого стола» или заседания комитетов палаты, куда приглашаем все заинтересованные стороны. Хочу отметить, что в подобных мероприятиях всегда принимают активное участие депутаты Государственной Думы и Законодательного Собрания области, руководители и представители администрации города, городской Думы, надзорных и контролирующих органов. Кроме того, эффективность диалога обеспечивается участием в нем других объединений работодателей – Совета директоров и Союза предпринимателей.

В прямых контактах предпринимателей и органов власти находятся наиболее оптимальные варианты решения возникающих сложностей. После чего эти решения реализуются либо в форме законодательной инициативы, либо в конкретных действиях ответственных сторон, либо проведении необходимых мероприятий.

Корр.: Один из актуальных вопросов сегодня – борьба с коррупцией. Как палата принимает участие в этом процессе?

М.Н.: Борьба с коррупцией – это масштабная работа со многими составляющими. Понятно, что искоренить ее полностью невозможно, но в случае объединения усилий власти и делового сообщества мы можем минимизировать ее негативные последствия. Основным документом, инициированным ТПП РФ с ведущими бизнес-объединениями страны для реализации совместного проекта по борьбе с коррупцией, стала Антикоррупционная хартия российского бизнеса.

Понимая, что предприниматели нуждаются в особом подходе формирования антикоррупционной идеологии, ТПП РФ сделала ставки на новые нестандартные подходы. В частности, два года назад впервые была запущена во все территориальные ТПП единая интерактивная лекция, содержащая не только теоретические данные, но и видеоматериалы и презентации, которые дали возможность взглянуть на проблему коррупции под другим углом зрения.

В декабре 2017 года ТПП РФ впервые провела Общероссийскую антикоррупционную акцию с участием руководства федеральной палаты, руководителей депутатских фракций Государственной Думы, федеральных министерств, Прокуратуры России, бизнес-объединений. В рамках акции, в мероприятии на площадке ТПП г. Новочеркасска приняли участие представители Администрации и Городской Думы, прокуратуры Новочеркасска и отела по экономической безопасности и борьбе с коррупцией УВД, предприниматели города.

Сегодня ТПП Новочеркасска имеет полномочия присоединять предпринимателей к Антикоррупционной хартии с выдачей соответствующего свидетельства. Приведу последний пример – мы обратились к городскому Совету директоров с инициативой присоединиться к Хартии и получили единогласную поддержку в этом вопросе.

Корр.: Как вы оцениваете степень поддержки предпринимательской деятельности со стороны государства?

М.Н.: Считаю, что формы и условия предоставления господдержки могут меняться в зависимости от объективных экономических условий, но ее суть остается востребованной всегда. Государство, регионы, муниципалитеты изыскивают сегодня возможность поддержать начинающий и работающий бизнес, все эти меры направлены на формирование в стране устойчивого делового сообщества, являющегося важной составляющей нашего экономического и социального развития.

Абсолютно согласна с тезисами Президента России Владимира Путина, высказанными им в ежегодном послании Федеральному Собранию, в частности в том, что нам нужно не только выстроить современные сервисы для бизнеса, но и в целом сделать понятной, удобной и комфортной систему взаимодействия между государством и обществом, между государством и гражданином. Именно в таком взаимодействии, с учетом интересов малого и среднего предпринимательства, крупных компаний, возможно создание эффективных условий для социально-экономического развития нашего города, области и страны в целом.

ТПП г. Новочеркасска

Россия. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > tpprf.ru, 14 марта 2018 > № 2532962 Марина Носкова


Казахстан > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 13 марта 2018 > № 2536844 Каспарс Кукелис

Каспарс Кукелис: О главных трендах рынка телеком-услуг

Как и почему операторы меняют стратегию

Казахстанский телеком-рынок перешел к фазе зрелости, поэтому операторы пересматривают свои стратегии и подходы к получению прибыли. Ключевой темой становятся работа над управлением издержками и оптимизация. Каспарс Кукелис, главный директор по розничному сегменту АО «Казахтелеком», рассказал «Капитал.kz» о новом подразделении компании, а также о сервисах и услугах, разрабатываемых для розничного сегмента.

— В 2017 году Казахтелеком принял ряд стратегических решений, касающихся организационной структуры. Произошло разделение коммерческого направления компании на розничный и корпоративный сегменты. Для чего это сделано?

— Такое разделение позволяет более тщательно сфокусироваться на каждом сегменте. Во всем мире телеком-компании проходят примерно одни и те же фазы развития. Когда идет фаза бурного роста рынка, быстро растут проникновение и абонентская база, и компании выделяют, как правило, коммерческое и техническое подразделения. Основная задача коммерческого подразделения — быстрее «бежать», быстрее контактировать, а технического — быстрее инсталлировать. Доли игроков при этом определяются скоростью и масштабированием задач. Затем рынок переходит к фазе зрелости, база абонентов перестает расти, проникновение высокое, и фокус смещается на другие задачи. Для коммерческого подразделения — это управление сервисом и издержки, а для технического — в первую очередь издержки. Доходность бизнеса на этом этапе развития рынка управляется через издержки, а не через рост. Совокупные издержки казахстанских телеком-операторов измеряются сейчас сотнями миллиардов тенге в год и могут быть достаточно серьезно оптимизированы. Необходимо признать, что для телекоммуникационного сектора в Казахстане фаза быстрого роста давно закончилась и, наверное, среди крупных казахстанских профильных компаний мы далеко не первые, кто производит разделение на B2B и B2C. Для нас это не было вопросом выбора, это был вопрос времени.

— Как поделен бизнес Казахтелекома между розничным и корпоративным сегментом и каким способом компания планирует наращивать долю розницы?

— На розничный сегмент (помимо него, есть корпоративный, межоператорский и бизнес с государством) приходится около 55% доходов. Увеличение доли розницы в компании не является основной задачей. Надо понимать, что такой рост — не обязательно хорошая вещь, если при этом происходит сокращение доли корпоративного сегмента. Для нас важно наращивать свою долю как в рознице, так и в корпоративном сегменте по сравнению с конкурентами и управлять своей маржинальностью, в том числе через слияние и поглощение бизнесов, дающих операционную синергию при объединении.

По итогам 2018 года мы планируем увеличить доходы от розницы не менее чем на 5%, а инвестиции в техническую инфраструктуру (которые не всегда корректно делить по отдельным подразделениям) останутся в привычной плоскости последних лет — примерно 15% от выручки компании.

— По итогам прошлого года компания отчиталась о масштабных инновационных проектах в корпоративном сегменте. Какие перспективные проекты были реализованы или подготовлены к реализации в рознице?

— В сегменте розницы мы сейчас находимся в такой фазе реорганизации, когда инновации не являются нашим первым приоритетом. Мы к этому придем, но сейчас сфокусированы на простых способах достижения операционной эффективности, производительности труда и удобства для клиентов. В том числе стоят задачи по разумной степени централизации компании, приведению к единым стандартам на территории всей страны. Сейчас стандарты сервиса от филиала к филиалу имеют различия, поэтому проводится работа по централизации. Также идет тестирование использования приложений для расширения возможностей клиентов в цифровом канале, происходит быстрый рост в FMS-продуктах, когда мобильный продукт внедряется в общий лицевой счет абонентов. Существенно меняется работа по части задолженности. Все это я бы не стал относить к инновациям, это достаточно простые, практичные и нужные работы, которые требуют скорости и качества масштабирования.

— Вы изучали потенциальный спрос казахстанцев на передовые технологии формата Smarthome или IoT? Уже можно оценить, какие опции будут доступны и какова будет средняя стоимость таких систем?

— В мире Smarthome — услуга для довольно обеспеченного слоя клиентов. Предполагаю, что в крупнейших городах Казахстана есть несколько тысяч домохозяйств, которые могут себе позволить и хотят пользоваться такими системами. Но насколько при таком масштабе это будет выгодным продуктом для такой большой организации, как Казахтелеком? Наши коллеги в поиске максимально доступного и масштабируемого решения. Мы никогда не будем заниматься продуктом для пары сотен физических лиц, который будет стоить 3−4 млн тенге, и заниматься поддержкой, измеряемой сотнями тысяч тенге в год. Многие небольшие компании в Казахстане занимаются таким бизнесом. Нам необходимы услуга и цена, которые могут привлечь 100 тыс. и более потребителей.

— В прошлом году вы запустили «Облачное видеонаблюдение» для домохозяйств. Как оцениваете текущий и будущий спрос на эту услугу?

— «Облачное видеонаблюдение» подразумевается как абсолютно массовый сервис для жильцов многоквартирных домов. В первую очередь в тех городах и населенных пунктах, которые охвачены «оптикой». Мы используем нашу обычную модель бизнеса: инвестируем в инфраструктуру — кабельные сети, камеры и другое оборудование.

Уже построена инфраструктура для 9 тысяч подъездов, до конца года планируется установка инфраструктуры для 17 тысяч подъездов, это около 34 тысяч видеокамер — по две в каждый подъезд.

— Ведет ли Казахтелеком подготовку к внедрению 5G? Нужен ли этот стандарт рынку сейчас?

— В 2018 году 5G в каком-то промышленном масштабе не будет ни в одной стране мира. Ну, может, разве что в Лихтенштейне или Сингапуре — странах с очень компактным и обеспеченным населением. Сейчас это больше вопрос теоретической плоскости, так как в Казахстане осталось очень много работы с 4G. Например, необходимо провести «оптику» в сельские населенные пункты, где и верхний потенциал скоростей 3G пока недоступен. 4G в данном случае гораздо важнее, потому что для этого стандарта существуют массовые доступные устройства. Да, этот стандарт уже не звучит «хайпово», потому что существует на рынке несколько лет, но, поверьте, для рынка он пока несоизмеримо нужнее.

— Какие три главных тренда на мировом телеком-рынке В2С можно выделить? Казахстан отстает или идет с ними в ногу?

— Мир действительно живет на «нескольких скоростях». И эти скорости во многом связаны с уровнем платежеспособного спроса и исторически сложившимся состоянием инфраструктуры. Казахстан в разных срезах находится на разных уровнях развития. При этом по доступности современной телеком-инфраструктуры, как ни странно, мы гораздо лучше позиционированы, чем целый ряд высокоразвитых стран. Например, чем Германия, где доступ к интернету по оптике в центре крупных городов за исключением отдельных новых районов практически невозможен. Этому способствовала гибкость казахстанских строительных и прочих нормативов. Но это все скорее относится к фазе активного строительства рынка, а не к современным трендам. Операторы в развитых странах сейчас сфокусированы на клиентском опыте, управлением издержками и оптимизации этих процессов, потому что бурный рост рынков там уже невозможен. По клиентскому опыту мы находимся сейчас в начале совершенно нового большого проекта, который связан с оптимизацией IT.

Казахстан > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 13 марта 2018 > № 2536844 Каспарс Кукелис


Россия. ПФО > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > kremlin.ru, 7 марта 2018 > № 2523224 Владимир Путин

Встреча с женщинами-предпринимателями.

В.Путин: Хорошее место мы выбрали для встречи, но опасное. Трудно удержаться, уж больно продукция хороша.

Я хочу вас поприветствовать, добрый день!

Мы встречаемся в преддверии 8 Марта, поэтому я в начале встречи хочу вас всех поздравить с этим праздником, пожелать вам всего самого доброго.

Вчера на встрече в Нижнем Тагиле с ребятами и девушками, которые выбрали для себя инженерное направление, выбрали рабочие специальности, так, вскользь, затронули и вопрос о том, есть ли, существуют ли сегодня женские и мужские профессии. Не знаю, заметили ли вы, было ли это в СМИ. Видите, их там тоже это интересует.

Судя по тому, что у нас за встреча сегодня, судя по тому, кто здесь собрался, совершено ясно, что эта грань абсолютно стирается, потому что для того, чтобы быть или крупным акционером, или даже миноритарием, но всё-таки активным миноритарием, быть руководителем производства – это требует особых качеств, прежде всего лидерских качеств.

И мне кажется, что для женщин это вполне свойственно, и даже есть преимущество определённое, потому что всё-таки мужчина, так скажем, пожёстче. А если лидерские качества сочетаются с женскими – в прямом смысле этого слова – чертами характера, то результат часто бывает гораздо выше, чем просто пробивные возможности крепких мужчин.

Уверен, что у нас разговор будет предметный, даже немножко побаиваюсь, потому что вы люди конкретные, работающие, сталкивающиеся с проблемами, которые возникают в ходе этой работы. Но мы постараемся, я и исполняющий обязанности губернатора, помощники здесь присутствуют, полпред, – мы все вместе постараемся достойно представить мужскую часть человечества в этой беседе.

Я вас ещё раз сердечно приветствую и поздравляю с наступающим праздником.

Л.Ерошина: Владимир Владимирович, я не буду Вас грузить своими проблемами и проблемами хлебопекарной отрасли. Мы сегодня с Вами прошли по комбинату, и Вы всё увидели. Мы что возможно и невозможно делаем своим коллективом. А я думаю, что и девчонки меня поддержат, я считаю, что сегодня самый счастливый день в моей жизни.

В.Путин: Спасибо.

Л.Ерошина: Хотя я не скрываю, я прожила уже 65 лет, но такого дня… Я вообще об этом даже не мечтала. И когда два дня назад нам сказали, что у нас предстоит такой визит, Вы знаете, я, наверное, до сегодняшнего времени ещё пока в таком состоянии, что не могу это понять. Весь коллектив очень старался. Вы видели, как они радостно встретили Вас. Вы зашли в кондитерский цех – они все захлопали.

В.Путин: Спасибо.

Л.Ерошина: Они меня спрашивали: а можно или нет? Я говорю: не знаю. Но мы всё–таки похлопали.

Поэтому я, пользуясь случаем, ещё раз хочу сказать Вам большое спасибо. Конечно, и руководству нашей Самарской области, а в первую очередь Вам, что Вы выбрали наше предприятие. Как я знаю, за свою бытность Президентом Вы мало были на таких предприятиях, да?

В.Путин: Пару раз был.

Л.Ерошина: Второй раз. Сызрань, «Хлеб», где Вы просто вечером приехали. А здесь Вы сегодня днём посмотрели всё производство. Большая Вам благодарность за это.

Вам удачи во всём, и знайте, что мы, женщины, всегда Вас поддержим во всём!

Спасибо большое.

В.Путин: Спасибо большое.

Вот сейчас только рассказывали о том, как строилась судьба этого предприятия, и в лучшие годы по семь тонн хлебобулочных изделий выпускали. В 92–м году, вот Вы мне сказали, сколько выпускали?

Л.Ерошина: В 92–м году производство наше дошло до девяти тонн хлеба и булочных изделий и 300 килограммов тортов, хотя при пуске завода мы делали до семи тонн продукции кондитерского цеха четырёх наименований тортов. Вы все, наверное, знаете: подарочный, бисквитно-кремовый… Вагонетками просто отгружали, не успевали.

И сейчас мы, конечно, за этот период очень много сделали на своём предприятии. Большая реконструкция в хлебобулочном производстве, Вы видели, Владимир Владимирович, совершенно новое производство открыто – это производство слоёных и сдобных изделий. И наша гордость – это кондитерский цех. Сегодня мы до трёх тонн делаем в кондитерском производстве и около 40 тонн делаем хлебобулочных изделий.

В.Путин: Красивая продукция. Опасная.

Л.Ерошина: По этому процессу я Вам уже сказала.

Я Лидия Сергеевна Ерошина, кто не знает, генеральный директор Самарского БКК. 23 года я директор этого предприятия, 30 лет работаю на этом предприятии так, как и существует это предприятие. Но у меня вот так судьба сложилась, что я вообще по образованию инженер-строитель, и когда пришла в хлебпром в 82–м году с «Куйбышевхлебпрома», руководитель решил взять с полки проект, который уже запылился, и построить в Куйбышеве тогда хлебозавод №6, это он был по проекту. Не было батонов, не было кондитерских изделий. Я сначала перерабатывала этот проект, потом принимала участие в строительстве. И по просьбе моей попросила перевести меня сюда, на комбинат, лишь потому, что я очень близко, здесь жила. Начала с начальника отдела кадров, и в 94–м году я стала генеральным директором, так решило акционерное общество.

В.Путин: Ну вот мы Вас поздравляем с успехами и с этой карьерой.

Л.Ерошина: Спасибо.

В.Путин: Пожалуйста.

А.Татулова: Здравствуйте!

В.Путин: Здравствуйте!

А.Татулова: Я вообще очень нервничаю сейчас. Спасибо, конечно, спасибо. Но у меня пять листов проблем, у меня ещё вот здесь…

В.Путин: Точно до АСИ нам сегодня не добраться, у нас встреча–то, мероприятие основное в Самаре – совещание по линии Агентства стратегических инициатив. А эта встреча предпраздничная, но, я чувствую, неизвестно, где будет больше конкретных вопросов, да?

Пожалуйста.

А.Татулова: У них есть моя бумажка тоже, я там тоже подготовилась.

Я немножко про себя расскажу. Меня зовут Анастасия Татулова, я предприниматель, дочь адмирала ВМФ, мама двух сыновей, один из которых уже тоже предприниматель и в акселераторе АСИ с образовательным проектом своим развивается. Живу и работаю в Москве, бизнесу моему восемь лет. Так вот получилось, что мы подряд выступаем, бизнес мой почти такой же радостный. У меня сеть из 42 кафе уникального формата, таких кафе нет в мире, – это кафе для детей и их родителей. И мы самая крупная такая сеть. Мы есть в России, Белоруссии, Казахстане, Азербайджане, и кроме кафе ещё в Москве у нас есть кондитерская фабрика небольшая. Поэтому если Вам ещё захочется посетить какое–нибудь интересное кондитерское производство, мы Вас с удовольствием ждём.

В.Путин: Пришлите что–нибудь попробовать.

А.Татулова: Обязательно. Ваш протокол сразу не разрешает, чтобы Вы пробовали.

В.Путин: Ну разрешит, я попрошу.

А.Татулова: Всё, договорились. Вы, главное, запишите там, что разрешили, чтобы попробовали.

Компания совершенно женская, в компании работают 1200 человек сейчас, и весь топ–менеджмент у нас женщины. Мы в этом плане уникальная компания, к нам приезжают опытом обмениваться иностранные компании.

В.Путин: С других предприятий?

А.Татулова: Да–да, иностранные компании.

Я тоже хочу сказать большое спасибо. Я не могу сказать наверное, что это самый счастливый день в моей жизни, но я настолько рада, что вот так случилось, что Вы на женское предпринимательство стали обращать внимание. Потому что на недавнем совещании министр Шувалов сказал, что он вообще не понимает, что такое женское предпринимательство, но теперь увидел и понимает.

В.Путин: Шувалова понизили. (Смех.) Он вообще–то первый вице-премьер, ну министр – тоже хорошо.

Реплика: Вот что делают женщины.

В.Путин: Пусть переживает.

А.Татулова: А потому что надо знать, что такое женское предпринимательство, так вот нельзя бросаться такими словами.

Сейчас получается, что женщины-предприниматели… существует мировой рейтинг женщин-предпринимателей, Россия в нём – мы на 55–м месте из 77. Это немножко позорное место, потому что, например, существует рейтинг женщин, которые занимают высокие управленческие позиции топ–менеджеров, и Россия в первой пятёрке, не то что где–то в конце, а в первой пятёрке. У нас очень много топ–менеджеров, и на государственных постах уже много влиятельных женщин. Но вот в плане предпринимательства, к сожалению, 55–е место. Поэтому для нас очень важно, чтобы государство и Президент заметили, что мы существуем. Говорят, вроде бы, что гендерность – это плохо, предпринимателей не надо делить на женское и мужское. Мне кажется, важно женское предпринимательство. Не потому что нам хочется каких–то преференций, а потому что женщины, все мы работаем в индустриях, куда мужчины в принципе не особо рвутся. То есть это вещи, связанные с образованием, с работой с детьми, это социальные проекты. Нам помогает это улучшить как–то мир вокруг себя. То есть мы пока не про космические корабли, которые бороздят просторы вселенной, а про классную комфортную жизнь у нас внутри района, двора, страны, города.

Я теперь про проблемы.

В.Путин: Кстати, извините, вчера тоже вспоминал в Нижнем Тагиле, по линии IT–технологий, по информационным технологиям девушки наши первые места берут на международных соревнованиях, золотые медали. Поэтому в этой области женщины тоже активнее и активнее, включаются и развиваются, добиваются успехов, а не только в тех традиционных, о которых Вы сейчас сказали.

А.Татулова: В любом предпринимательском исследовании в принципе на первом месте самым большим препятствием для развития предпринимательства и для открытия своего бизнеса стоит не отсутствие денег и не отсутствие знаний, стоит страх за собственную безопасность. В женском предпринимательстве это вообще с большим отрывом, это та вещь, которая мешает и пугает людей открывать собственный бизнес.

Я очень благодарна Вам за начавшуюся реформу контрольно-надзорной деятельности, мне очень хочется, чтобы она шла немножечко побыстрее. Мы – чем можем. Готовы участвовать, в рабочих группах мы принимаем участие. Очень важно, чтобы она шла быстрее. И у нас там такая беда случилась. Так как плановые проверки Вы отменили, то теперь мы погибаем под внеплановыми проверками, которых бывает девять в месяц. Я очень прошу: давайте с этим что–то сделаем.

В.Путин: Прокуратура должна разрешать или не разрешать. Всё равно прорываются?

А.Татулова: Нет, им не разрешают. Потому что, Вы понимаете, нет чётких критериев. Получается, что можно инициировать какую–то фиктивную жалобу, и к тебе придут. На следующей неделе ещё одну такую жалобу. Это используется и как рейдерство, и как недобросовестная конкуренция, и как давление со стороны правоохранительных органов.

В.Путин: Вы слышали, наверное, я в Послании специально этому уделил целый раздел, небольшой, но всё–таки содержательный, где говорил о том, что в основном эти проверки должны происходить в удалённом режиме, а некоторые и по некоторым направлениям вообще без конкретного участия контролёров. А контролёры непосредственно должны принимать участие и проводить эти проверки только на предприятиях, связанных с высоким риском, и так далее. Мы сейчас готовим целый набор предложений. Я вас уверяю, добьёмся того, чтобы в самое ближайшее время всё это было реализовано.

А.Татулова: Спасибо большое, очень жду.

Ещё есть вопрос, Вы несколько раз говорили об этом: надо ввести полный и окончательный запрет на заключение в СИЗО предпринимателей, обвиняемых в экономических преступлениях, в первую очередь женщин с детьми, беременных. Ведь можно заменить эту меру – подписка о невыезде, домашний арест. Зачем сажать человека, даже когда он ещё…

В.Путин: Это уже есть, по–моему.

А.Татулова: Вы знаете, опять в феврале был этот же случай, когда посадили в тюрьму женщину, она беременная, у неё маленький ребёнок.

В.Путин: Но это просто, видимо, нашли какой–то другой повод. Потому что за чисто предпринимательскую деятельность, за нарушения закона в сфере предпринимательской деятельности, экономических преступлений там уже есть практически запрет на арест. Это уже внесено. Это 99–я, по–моему, статья УК. Давайте посмотрим ещё раз, внутрь 99–й заглянем. Посмотрим, как это всё сформулировано и как это работает на практике.

Мы целенаправленно вносили изменения в законодательство, в том числе и в эту 99–ю статью УК. Но если это продолжается, я Вас уверяю, наверняка там нашли какой–то другой повод, не связанный с чисто экономической деятельностью. Надо посмотреть, проанализировать практику.

Полностью согласен. Будем над этим работать, даже не сомневайтесь.

А.Татулова: Просто хочется, как профессору Преображенскому, такую окончательную бумажку, чтобы не находилось больше ничего.

В.Путин: Броню.

А.Татулова: Да, броню.

С.Чупшева: Всё, хватит.

А.Татулова: Нет, я всё равно свои два вопроса договорю. Я быстро.

В.Путин: Вот успешный предприниматель.

А.Татулова: Я работаю в такой сфере, в которой очень странная система налогообложения. То есть мы покупаем сахар, муку, яйцо за десять процентов НДС – мы уже не маленькая компания, мы уже давно не на упрощёнке – молоко, складываем из него продукт, добавляем туда волшебные руки кондитера, один стручок ванили – продаём за восемнадцать.

Я никак не могу понять: как так происходит? Не могли бы Вы всё–таки дать поручение, может быть, ошибочка какая–то там закралась? Потому что так не может быть!

В.Путин: Ещё раз, не понял.

А.Татулова: Мы покупаем продукты под десять процентов НДС, мы делаем из этого продукта готовое изделие, которое на 90 процентов, на 99 может состоять из этих десяти процентов. А исходящий НДС, когда мы ставим продукт на полку или продаём его в кафе, – восемнадцать. То есть это делает нас совершенно неконкурентоспособными рядом с каким–то человеком, который дома у себя варганит что–нибудь на упрощёнке. Может быть, можно как–то пересмотреть так, чтобы вот этот исходящий НДС складывался согласно доле продуктов? Если они восемнадцать процентов – восемнадцать, но если они все десять, то почему мы продаём за восемнадцать тогда?

В.Путин: Это вопрос, который мы уже год обсуждаем как минимум.

А.Татулова: То есть есть шансы, да?

В.Путин: Это сложный вопрос, потому что скажу непопулярную вещь, но я пока никакой там позиции не занял, но есть мнение, что вообще все льготы ведут к злоупотреблениям. И в конечном итоге под видом этих льгот проталкивается совершенно другой вид деятельности, другие продукты, и бюджет несёт колоссальные убытки из–за этого. И вот отсюда всякие нестыковки: это по десять процентов, окончательный вариант по восемнадцать процентов. И непонятно, кто там что выигрывает. Но проблема известна, понятна. Занимаемся.

А.Татулова: Всё повосемнадцать лучше, чем по десять, по восемнадцать, потому что это создаёт проблемы.

В.Путин: Да–да, я понимаю. Лучше когда всё ровно. Лучше, может быть.

М.Латыпова: Нет, по десять лучше, конечно.

В.Путин: Есть ведь разные варианты, как предложение, повторяю, никаких решений ещё не принято, понизить существенным образом НДС, но зато всё выровнять. Или ничего там не отменять, но какие–то дополнительные меры использовать.

Я надеюсь, вы всё–таки занимаетесь бизнесом и наверняка в части, вас касающейся, слышали то, что в Послании звучало. Ведь это всё: и здравоохранение, и медицина, и инфраструктура, высокие технологии, связанные с участием государства, – требует финансовых ресурсов. Большой вопрос: за счёт чего мы их получим? И нужно решить этот вопрос так, чтобы не подавлять экономическую активность. Мы это тоже прекрасно осознаём и понимаем. Потому что, если за счёт подавления экономической активности, то тогда всё это не имеет смысла. Здесь набор инструментов не такой большой. Он есть, но нужно очень точно, адресно им распорядиться. Просто пока не хочу забегать вперёд, но решения будут приниматься в ближайшее время.

А.Татулова: Мой бизнес находится на стыке детской отрасли и пищевой. И получается, что мы, те, кто производит детскую пищёвку, не относимся ни к кому. Минпромторг ответственен за всю индустрию детских товаров, кроме пищевых детских. То есть нас как бы потеряли в процессе. Можно нас «найти» и всё–таки к кому–то прикрепить? Потому что Минсельхоз поддерживает сельхозпроизводителей, Минпромторг ответственен за индустрию, кроме пищевой. Нас потеряли в процессе.

В.Путин: Разве?

А.Татулова: Да, это так. Поэтому нам даже пойти что–то попросить не к кому.

В.Путин: Пометь, пожалуйста. Хорошо. Это неожиданно, честно говоря, но я услышал. Хорошо.

А.Татулова: Спасибо.

В.Путин: Спасибо Вам большое.

Прошу Вас.

Г.Мустафина: Добрый день!

Меня зовут Мустафина Гульнара Хамитовна. Я руководитель организации «Строительная компания «Атриум». Мы занимаемся благоустройством, озеленением. Один из последних достойных проектов, который мы реализовали, это благоустройство парка «Зарядье» и благоустройство парка плавательного центра «Лужники». Он ещё в процессе.

Мы столкнулись с проблемой – причём не только мы, эта проблема носит системный характер, но я расскажу со стороны предпринимателей – это отношения между предприятиями и банками.

Благодаря введению 115–го ФЗ случаются очень серьёзные проблемы в работе, в реализации проекта: банки блокируют расчётные счета неожиданно, абсолютно без объяснения причин, мешая репутации организации, мешая тому, чтобы вовремя реализовывать контракты, расплачиваться с поставщиками, расплачиваться с контрагентами, вплоть до того, чтобы выдавать зарплату сотрудникам.

В.Путин: Под каким предлогом блокируют счета, я не понимаю?

Г.Мустафина: 115–й ФЗ, сомнительные операции.

В.Путин: Усматривают какие–то элементы сомнительных операций?

Г.Мустафина: Да, на ровном месте, причём поголовно. И самая большая проблема – без объяснения причин.

В.Путин: Андрей, поясни.

А.Белоусов: Эта проблема стала, к сожалению, массовой. У нас есть три основания заблокировать транзакции. Собственно, речь идёт об отдельных операциях.

Первое основание – это 115–й ФЗ о легализации доходов, полученных преступным путём, и так далее.

Второе – это претензии Налоговой службы.

И третье – это открытое уголовное дело.

90 процентов примерно как раз идёт через 115–й ФЗ, а там основания для такой блокировки прописаны очень общо. И фактически это всё отдано сейчас на усмотрение самих банков, то есть это вообще выпало из сферы регулирования. Мы эту тему обсуждали, нужно как можно быстрее сейчас просто и Банку России, и Правительству просто внести изменения в закон, сделать подзаконный акт или просто конкретно прописать случаи, когда это можно делать.

В.Путин: Поручение подготовьте. Мы займёмся.

Г.Мустафина: Спасибо большое.

В.Путин: Не за что.

Пожалуйста.

Н.Касперская: Владимир Владимирович, здравствуйте!

Меня зовут Наталья Касперская, я занимаюсь информационной безопасностью, больше десяти лет я руковожу группой компаний «ИнфоВотч». И у нас в группе есть компания под названием «Крибрум», которая анализирует социальные сети. Вообще, довольно большая система, система анализа больших данных, мы выкачиваем все социальные сети, просматриваем, у нас 120 миллионов аккаунтов, каждые 15 секунд происходит скачивание, то есть это такая масштабная система.

И вот год назад мы занялись анализом поведения подростков в социальных сетях, и там вскрылись совершенно ужасные вещи. Я начну с того, что подростки вообще являются довольно простой аудиторией для манипуляторов, потому что они ищут самовыражение, ещё недооценены и уже не доверяют взрослым. И этим пользуются люди, которые создают различные группы, как, например, школьные убийства, пропаганда блатной романтики, суицидные группы, распространение наркотиков и другие. Это всё в открытом пространстве, то есть это не закрытые группы, это именно открытые группы, для того чтобы привлекать этих людей.

Вот я хочу сказать цифры. Например, вовлечение подростков в криминальное поведение – несколько десятков групп, в которых состоят миллион четыре тысячи подростков на текущий момент – это вот на момент 3 марта мы считали, – пропаганда убийства одноклассников активно обсуждается 50 тысячами подростков в настоящий момент. Более трёх с половиной миллионов подростков вовлечены в группы, которые обсуждают травлю и издевательство над другими людьми.

Кроме того, когда я готовилась к нашей встрече, мы параллельно нашли группы, которые открыто распространяют наркотики под различными никами, под такими неявными словами, но просто открыто. Мы обнаружили 25 групп. Они вовлекают около 80 тысяч подростков – 408 тысяч человек, из них 80 тысяч подростков.

Я хочу сказать, что у нас есть центр по борьбе с киберурозами, ГосСОПКА и другие, но при этом пропаганда, вот это влияние, вовлечение во всякие деструктивные течения не находится в зоне пристального внимания государства. А при этом это действительно серьёзнейшая проблема, потому что дети не могут отличить хорошее от плохого, и им под видом хорошего начинают постепенно раздвигать границы, отодвигая их в сторону всё худшего и худшего. То есть мы вообще рискуем потерять поколение.

И мне кажется, что эта проблема очень комплексная, поэтому я, собственно, к Вам и обращаюсь. Потому что её в одиночку не решить. Мне кажется, здесь нужно несколько мер. Во–первых, конечно, технологический анализ и мониторинг, это можно делать, такие компании, как наша, их несколько есть на рынке. И это можно делать прямо сейчас, есть инструменты. Но нужна блокировка подобных групп, чтобы они не распространялись. Нужно привлечение к уголовной ответственности. Я могу сказать, что мы проанализировали, владельцев групп существенно меньше, чем самих групп. Это значит, что некоторые владельцы владеют десятками групп, например, из темы скулшутинга – школьных расстрелов, из темы «Криминальный авторитет», тут же у них наркотики, тут ещё что–нибудь. Это один человек, и его видно в сети, и он при этом очень часто является владельцем рекламных сетей. То есть это одни и те же люди.

Вообще, мне кажется, что их просто надо ловить силами МВД и сажать в тюрьму. Что с ними ещё делать – непонятно. Нужны какие–то законодательные инициативы, которые бы здесь препятствовали такого рода деятельности. Конечно, нужно просвещение, причём не только несовершеннолетних, это понятно, но также и родителей, которые недооценивают проблему, школьных учителей, которые просто об этой проблеме не знают скорее всего.

Ну и, с другой стороны, создание позитива. Мы тут уже в кулуарах поговорили с несколькими женщинами, которые занимаются как раз образовательной деятельностью. Это уже ведётся, создаются и «кванториумы», и другие какие–то виды. Но это нужно на более широкую ногу, что ли, ставить. Ну и, возможно, нужны какие–то медийные ограничения. Например, по поводу школьных расстрелов: интерес к теме школьных расстрелов после публикаций в СМИ вырос в 400 раз. То есть до этого дети, может быть, не знали, но тут они прочли во всех средствах массовой информации, и понеслось.

Поэтому здесь я, наверное, прошу Вашей помощи, чтобы как–то комплексно одолеть эту проблему.

В.Путин: Я Вам благодарен за то, что Вы подняли эту тему. Она очень важная и очень острая. У нас свыше девяти миллионов подростков от семи до семнадцати лет сидит в сетях. Можете мне поверить, некоторое время назад я сам обратил на это внимание и просто на совещании Совета Безопасности об этом говорил. Именно по моей инициативе начали ужесточать законодательство. Причём я думаю, что это связано, к сожалению, тоже в известной степени с бизнесом. Вот там, Вы сказали, рекламой кто–то занимается одновременно. Просто создают определённые сообщества, чтобы там что–то делать, продвигать. В конечном итоге всё на деньги завязано. Как только находят этих упырей – вы бы видели, что это за люди, которые суицид среди детей продвигают: пришли к одному забирать – чуть в штаны не наложил! Неудобно, камеры работают, я бы сказал. Поэтому, конечно, нужно ужесточать, безусловно. Надо и ответственность ужесточать, и работа должна быть, безусловно, комплексной.

Поэтому я Вам благодарен ещё раз за то, что Вы подняли вопрос. Давайте вместе подумаем, как эту работу организовать. Потому что вот эти крики по поводу свободы интернета и так далее, может быть, и правильные, потому что нельзя переходить какие–то грани и душить эту свободу, боже упаси, но общество должно себя защищать, детей должно защищать от того, что там происходит. Интернет так же, как любая сфера жизни, деятельности человека, должен подчиняться каким–то общим правилам. И мне очень приятно, что именно Вы об этом заговорили, человек, который не имеет отношения к государственным структурам. Давайте вместе будем это делать.

Вы сказали о каких–то структурах, давайте подумаем, какие это должны быть структуры – государственно-общественные, общественные, – а я всё, что в моих силах, сделаю, для того чтобы поддержать реализацию тех предложений, которые Вы сейчас сформулировали.

Н.Касперская: Мне кажется, что общественные и, в частности, какие–то инициативы со стороны самой отрасли информационных технологий должны быть. Например, та же самая ВКонтакте вполне себе могла бы блокировать, потому что в основном эти группы сидят в ВКонтакте.

В.Путин: Ну там блокировки есть, а есть уже право…

Н.Касперская: Но они ничего не делают, Владимир Владимирович, не делают.

В.Путин: Да–да–да, вот нужно найти инструменты.

Н.Касперская: Они же знают, что у них сидят наркота, вот эта вся ерунда.

В.Путин: Да–да–да, нужно найти инструменты, чтобы заставить их это делать.

Н.Касперская: Совершенно верно.

В.Путин: Полностью с вами согласен. Давайте вместе подумаем. Можете считать, что мы с вами полные единомышленники, и вы сказали, вам нужна моя помощь. Ну а честно вам скажу, мне нужна ваша.

Н.Касперская: Мы готовы участвовать, техническими инструментами обеспечим.

В.Путин: Замечательно. Давайте подумаем. Мы вас найдём обязательно и вернёмся к этому, ладно?

Н.Касперская: Спасибо.

В.Путин: Спасибо Вам.

С.Преображенская: После такой тяжёлой темы сложно переходить, но хочется хоть чуть–чуть разрядить обстановку.

Вот я представитель того бизнеса, как «есть женщины в русских селеньях». Меня зовут Светлана, Калужская область, село Волконское, крестьянское хозяйство «Нил».

Сама я москвичка, 25 лет назад влюбилась в волконского парня и уехала в деревню, где мы с мужем живём. Нилов Виталий, поэтому «Нил» называется наше предприятие. Это старинное русское имя, все путают с рекой Нил, есть русское имя Нил, и Антон Нилович был его дед. И вот с 93–го года мы зарегистрировались, работаем, производим молочную продукцию. Каждый день вместе ходим на работу и с работы. Более 30 видов продукции мы производим, в том числе мороженое, сыр моцарелла, сюда не привезли, далековато было везти, а так можно было. И все эти годы придерживались только натуральной полезной молочной продукции. Сколько бы к нам ни обращались, я всегда говорила, что честное имя заработать сложно, удержать его ещё сложнее, а упасть – это быстро. Поэтому сегодня я хотела бы сказать, что мы пережили все реформы с 93–го года, Вы понимаете, да, какие только можно. Гражданский кодекс, Налоговый кодекс, система контроля производства ХАССП, производственное внедрение. Всё что можно внедрили.

Сейчас я думаю, что наш малый бизнес, в котором 72 человека работает, на триста с лишним миллионов в год мы производим натуральной, хорошей продукции, поставляем в детские сады, в школы, на предприятия, на оборонку, в магазины продаём, то есть нас знает покупатель, и я благодарна ему за все эти годы, но система «Меркурий» нас, наверное, убьёт.

В.Путин: Почему?

С.Преображенская: Полгода назад, когда её перед 1 января хотели ввести, мы пытались, изучали. У нас и техника есть, и программное обеспечение, бухгалтерский учёт. То есть всё что можно, мы делаем. Мы законопослушные граждане. Но когда пытались внедрить эту систему, мы столкнулись с тем, что надо перестроить, в кабинет айтишников посадить человек пять, наверное, на наше предприятие, которое производит продукции, я считаю, не так много.

Но самое–то страшное, что оно производит продукцию короткого срока действия. То есть она трёхдневная, пять дней – её надо съесть. И когда мы будем оформлять, что это выпустили сегодня, пришло на склад завтра, послезавтра отгрузили, – срок годности продукции уже закончится, её можно уже даже и не отгружать никуда.

Вот Вы перед Вашей встречей проводили «круглые столы», рабочие группы создавали. Такое впечатление, что верхи пытаются услышать то, что говорят внизу, но до них информация не доходит. Поэтому программа «Меркурий» сырая, ввести её с июля будет очень сложно.

Я считаю, что это просто провокация против малого бизнеса. То есть крупные холдинги, производящие молочную продукцию, смогут это всё переварить, внедрить и так далее, а вот маленькие, они только вышли, небольшие производства, хорошая натуральная продукция – ну что, давайте мы сейчас закроем на этой стадии просто системой «Меркурий», и всё.

В.Путин: Очень важный вопрос Вы подняли. Ведь те, кто инициировал эту систему, исходили из того, что она будет работать быстро, эффективно, в электронном практически режиме, будет гарантировать качество продукции и движение её от производителя в сеть, и защиту производителя от злоупотреблений в сети. Вот ради чего это создавалось.

Вы сейчас сказали о том, что для малых, средних предприятий это будет неподъёмно и будет убивать производство. Я Вам обещаю: мы к этому вернёмся обязательно, посмотрим относительно малого и среднего бизнеса.

С.Преображенская: И можно второй вопрос?

В.Путин: Да.

Андрей, надо только пометить, не забыть это.

С.Преображенская: Все годы мы занимались обеспечением школьного детского питания – детские сады. Я мама трёх детей, имею внука и, конечно, знаю, что такое забота о здоровье детей, которые ходят в детский сад. Мы делаем всё возможное, чтобы наша продукция попадала туда, где хотя бы наши дети.

44–й федеральный закон. Как только он в 13–м году пришёл, всё. Первый критерий поставки питания в сады, интернаты, санатории, школы – это цена. А кто эту цену дал? Предприниматель приходит на торги, у него нет за спиной ни производственных мощностей, ни техники – ничего, чтобы обеспечить. Он ценой выигрывает. Кто он такой? Он подал документы, он зарегистрирован. И в итоге получается, что сегодня привезли хорошую продукцию, а завтра под это всё попадает продукция, которая не соответствует. Чем мы кормим наших детей, наших стариков, дедов? Что это у нас? И в 44–м ФЗ не учитывается, что в данном регионе есть два–три производства и молока, и мясной продукции, и хлебной. Почему у нас даже в военной части – вот у нас Козельский район – хлеб везут за 200 километров, молоко неизвестно откуда? И вот это ну непробиваемо. Надо внести какие–то поправки, чтобы учитывались критерии, если есть производство в данном регионе, чтобы были мощности, другие критерии, и они были комплексными, не только цена решала.

В.Путин: Ясно, что этот вопрос обсуждается давно.

С.Преображенская: Ну вот десять лет обсуждаем.

В.Путин: С того момента, когда принят 44–й ФЗ. Ясно также, что здесь есть минусы, которые заключаются… ну, собственно, Вы их сформулировали, эти минусы. Есть и плюсы. Надо это в данном случае, к сожалению, констатировать, потому что, в общем, смысл введения подобных процедур – создание конкурентной среды. И надо прямо и честно сказать, что вне зависимости от того, где находится предприятие, если продукция потенциального поставщика по качеству – я сейчас об этом тоже скажу, – по качеству и по цене более выигрышная, более конкурентная, то тогда это даёт возможность потребителю воспользоваться этим состоянием.

Другое дело, когда Вы сказали, что приходят, демпингуют, выигрывают, первая поставка нормальная, а потом идёт понижение качества, непонятно что. Но это другая проблема, это не проблема 44–го закона, это проблема жульничества, прикрытого 44–м законом. Надо следить за этим качеством. Значит, не следят, делают специально, делают в сговоре. Да, конечно, тот, кто покупает, вступает в сговор с каким–то там поставщиком, идёт на то, чтобы взять по низкой цене, в конечном итоге худшего качества, и не следит за этим качеством. Но это другая проблема. Понимаете, если отменить весь 44–й, другие жульнические схемы будут возникать. Это тонкая… Ведь мы десять лет это обсуждаем.

С.Преображенская: Да–да.

В.Путин: Вот десять лет. В некоторых сферах, по сути, его отменили, там ввели другие правила. Я сейчас не буду говорить. В некоторых. В оборонных отраслях отменили, в сфере искусства и так далее. Потому что там никто ничего не может предложить, кроме единственного поставщика. Такие ситуации есть, кто может в оборонной сфере, ракетной предложить, кроме конкретного одного государственного поставщика. Бессмысленно. И мы многократно сталкивались с тем, что приходят, демпингуют, а потом приходят к тем же производителям, заставляют их вступать с ними в какие–то отношения, те, кто демпинговал. И таким образом вся система у нас страдает. Но в целом, повторяю, в целом нам нужно всё–таки думать о том, чтобы создавать конкурентную среду в экономике в целом. Вот где вот эти механизмы, которые бы воспрепятствовали этим жульническим схемам, о которых вы сказали, и созданием, поддержанием конкуренции в экономике. Тонкий вопрос. Мы постоянно об этом думаем. Если что–нибудь придумают коллеги, мы обязательно реализуем.

С.Преображенская: Владимир Владимирович, меня не поймут, если я не передам просьбу жителей Козельского района. Нас два раза включали в программу строительства бассейна. И всё время что–то нас куда–то… Козельский район, молодой город.

В.Путин: Бассейн в Козельском районе будет.

С.Преображенская: Спасибо.

В.Путин: Пожалуйста.

С.Матело: Уважаемый Владимир Владимирович, добрый день!

Меня зовут Матело Светлана Константиновна. Я руководитель торгово-промышленной группы компаний «Диарси», R.O.C.S. Мы были основаны в начале 2000–х годов и фактически развивались и развиваемся вместе со страной. Всё было создано с нуля. И за этот период времени мы построили два производства, сейчас планируем запускать третье производство. Мы заняли лидирующие позиции на российском рынке в средствах гигиены полости рта, выпускаем косметическую продукцию и медицинские изделия. Мы экспортируем нашу продукцию в 50 стран мира, и эта цифра постоянно нарастает. И мы такая компания инновационная, изобретательская, потому что мы аккумулируем на себе свои собственные изобретения и изобретения, с которыми к нам приходят наши российские учёные, в том числе и учёные советского периода. Благодаря этому нам удалось возродить ряд инновационных идей, и сегодня мы владеем и промышленно реализовали 15 мировых патентов на формованные продукты. Это такой необычный опыт в нашей сфере и в нашей индустрии.

Вы в своём Послании Федеральному Собранию сказали о том, что нам нужно преодолеть технологическое отставание. С моей точки зрения преодоление технологического отставания невозможно, если мы не решим ряд ключевых вопросов в интеллектуальной сфере, в которой мы уже набили определённое количество шишек, если можно так выразиться.

Первое – это создание конкурентноспособной среды с другими юрисдикциями, потому что, к сожалению, очень многие изобретения, возрождаясь или вновь создаваясь, регистрируются не на территории Российской Федерации, а в других юрисдикциях, в силу того что в них действует специальный – не льготный, а специальный – режим налогообложения на доходы, полученные от оборота интеллектуальной собственности.

И нам, для того чтобы наши изобретения оставались в России – и это поможет простимулировать развитие R&D, в лаборатории в том числе, – которые, на мой взгляд, развиваются на данном этапе достаточно медленно, это позволит в том числе сформировать нам оборот в интеллектуальной сфере именно на территории Российской Федерации.

Это не приведёт к снижению получения доходов государством, потому что эти доходы мы на сегодняшний момент вообще не получаем: все сделки совершаются, как правило, в других юрисдикциях.

Очень меня также беспокоит вопрос, связанный с охраной изобретений на стадии патентования, когда изобретение не получило ещё защиту, и в этой сфере существует угроза. И есть прецеденты, когда идеи утекают ручьём за пределы страны.

И была недавняя инициатива Минпромторга, которая была направлена на поддержку российских экспортёров. Я не знаю её статус, получила она развитие или нет, но если бы мы могли придать ей дополнительный импульс, это хотя бы частичная компенсация расходов на патентование производителями за рубежом.

Потому что очень многие люди ошибаются, думая, что, получив патентную защиту здесь, в России, и ничего не делая за рубежом, они смогут как–то реализовать свой интеллектуальный потенциал. А мы бесплатно всему миру отдаём наши идеи, и после того как патент остаётся незащищённым на уровне основных рынков, то этими идеями начинают пользоваться недобросовестные конкуренты, и мы здесь опять же очень много теряем. Решив эти вопросы, мы простимулируем развитие инновационной экономики.

В.Путин: То, что Вы сейчас в завершение сказали по поводу поддержки со стороны Минпромторга инновационного экспорта, эта программа есть. Она, к сожалению, не наполнена достаточным объёмом финансов, но мы будем это делать, будем это увеличивать. Это отдельное направление поддержки высокотехнологичного экспорта.

С.Матело: Хотя бы для малых предприятий.

В.Путин: Нет, для всех. Это для всей экономики должно быть сделано. Повторяю, этот механизм только запущен, он уже начал работать, мы его будем наполнять финансами. Одно из направлений здесь – это, конечно, продвижение товаров, в том числе и патентная защита. Мы знаем, что это требует дополнительных ресурсов. Это не только патентная защита, там логистика различная, юридическая помощь по другим направлениям. Мы понимаем это, знаем. Уже механизм запущен, будем его просто наращивать по возможности, первое.

Второе, по поводу эффективности регулирования с нашей стороны этого вида деятельности. Но в принципе у нас уже принято решение о том, что, допустим, не облагаются НДС доходы, полученные от использования интеллектуальной собственности. Это решение уже есть. Если вы считаете, что этого недостаточно либо правоприменительная практика не даёт возможности, не внушает доверия и пока не раскручена, то давайте тогда сформулируйте поконкретнее. То, что Вы сказали, это чрезвычайно важно. Это вообще одно из ключевых направлений деятельности будущего Правительства. Поэтому я к этому очень серьёзно отношусь. Если действительно вы из практики видите, что чего–то не хватает, кроме того, что уже есть, изложите это, пожалуйста, отдайте коллегам. Мы обязательно подумаем. Не просто подумаем, а будем использовать это в работе при подготовке конкретных управленческих решений.

С.Матело: Спасибо большое.

В.Шиманская: Я в продолжение темы детства и образования как один блок, потому что это комплексная задача. Дело в том, что действительно в системе образования сейчас, с одной стороны, 86 процентов детей хотят учиться хорошо. Порядка 36 только ходят в школу с удовольствием. Наш опыт работы более чем с 10 тысячами детей, подростков, в том числе в «Артеке»… причём и Сингапур, и Азербайджан берут наши практики, и уже мировые исследования показывают, что внедрение таких практик, как социально-эмоциональное обучение, и вообще когда мы учитываем фактор будущего и навыки будущего, снижает риск потребления наркотиков, это, естественно, помогает усваивать обучающему материал, улучшает их коммуникацию во всех сферах, в том числе в соцсетях и с цифровым направлением.

И сейчас мы с таким предложением. С одной стороны, огромная благодарность Министерству образования, что сейчас уже в новый ФГОС многие факторы социально-эмоционального обучения учтены, индивидуальный подход. Но не хватает тотально действительно педагогов, которые бы обладали этими навыками, то есть не существует таких инструментов, в том числе цифровых, обучения педагогов и, может быть, поддержки программ, которые уже апробированы. Поэтому просьба оказать поддержку в организации всероссийской олимпиады, которая могла бы фактор будущего дать каждому участнику.

В.Путин: Олимпиада кого?

В.Шиманская: Олимпиада по будущему эмоциональному интеллекту. То есть мы можем построить профиль для каждого школьника помимо, безусловно, факторов основных знаний, но и по их талантам, по метакомпетенциям, эмоциональному интеллекту, разным видам мышления. И это возможно, это даст картину для системы образования. И, конечно же, внедрение во все образовательные учреждения, где мы готовим педагогов для настоящего и будущего, практика ориентированного модуля, который позволит эти компетенции обучения детей к этим факторам внедрять, потому что, понятно, развитый эмоциональный интеллект должен быть сначала у педагогов, и развивать у детей. Просто, если раньше такие изменения занимали десятилетия, сейчас за счёт цифровых технологий и самих этих компетенций мы за два–три года можем сделать российское образовательное чудо.

В.Путин: Вы знаете, что мы в последнее время уделяем достаточно много внимания школе и поиску талантов, развитию возможностей педагогического состава, усовершенствованию знаний, навыков в этом отношении. По всей территории страны создаются площадки для технического, гуманитарного творчества для детей, «кванториумы». Они у нас, по–моему, на 37 территориях, в 37 регионах Российской Федерации. В этом году уже будет 51 территория, где будут созданы «кванториумы», детские площадки для технического творчества прежде всего. «Сириус», о котором мы говорили. Там, кстати говоря, создаётся очень хороший центр по методической подготовке преподавателей. Мы всё это будем развивать. Про олимпиады я уже не говорю, сотнями проводятся почти в каждом субъекте Федерации.

Вы хотите что–то ещё конкретное добавить?

В.Шиманская: Я хотела представиться. Виктория Шиманская, доктор психологии.

И хотелось бы единую систему, чтобы был прямо профиль. Это будет блок, который позволит по каждому ученику эти компетенции создавать. Мы получим средство, каким образом помогать детям в социализации, коммуникации. Вы поддержите направление таких олимпиад всероссийского направления.

В.Путин: Да, давайте это тоже сформулируйте, отдайте Андрею Фурсенко.

В.Шиманская: Хорошо. Благодарю Вас.

В.Путин: Спасибо большое.

Вообще, использование таких конкретных знаний, Вы упомянули вскользь, я имею в виду достижения современной психологии, в том числе детской, они чрезвычайно важны. Это правда.

В.Шиманская: Спасибо Вам большое за поддержку.

В.Путин: Это даёт большие преимущества при старте человека.

Наш разговор становится общим и очень активным.

Пожалуйста.

Е.Березий: Меня зовут Екатерина Березий. Я сооснователь проекта «ЭкзоАтлет». Мы сделали первый в России экзоскелет для реабилитации пациентов, которые потеряли возможность ходить. Наша команда – это робототехники из МГУ. Мы четыре года работали над этим проектом. За это время мы сделали две версии экзоскелетов, провели клинические исследования, прошли сертификацию, создали методики использования и произвели уже почти 100 экзоскелетов. «Экзоатлеты» сейчас активно используются в российских клиниках и в Южной Корее. Да, у нас есть экспортная выручка уже. Мы продаём наши высокие технологии на азиатском рынке.

В.Путин: Представляете, ко мне тоже зашёл один предприниматель – одно из моих увлечений – это горные лыжи – и предложил вот такое приспособление типа этого экзоскелета, чтобы совершенствовать свои навыки в горных лыжах. Я говорю: слушай, я улечу куда–нибудь вверх, на вершину. Всё так продвинуто, очень интересно. Я пока не использовал.

Е.Березий: Мы пока используем экзоскелеты для восстановления двигательной функции у людей.

В.Путин: Я понимаю.

Е.Березий: Мы достигли на самом деле хороших очень результатов. У нас есть пациенты, которые реально начали ходить. Мы сейчас планируем открывать компанию в Японии, у нас есть партнёры, которые готовы с нашими экзоскелетами выходить на японский рынок и на европейский рынок. Главная ценность экзоскелета то, что он даёт возможность человеку, который потерял возможность ходить, вновь встать, начать ходить и как следствие восстановить свою двигательную функцию. Но мы видим потрясающие возможности восстановления людей и в снижении инвалидизации как следствие. Поэтому это можно решить, если создать систему экзореабилитации, которая была бы непрерывной. То есть идея в том, что она начинается в стационаре, когда человек получил травму или заболевание какое–то, например, инсульт, и непрерывно продолжается в амбулаторной фазе рядом с домом. Это может быть реализовано на базе поликлиник, центров соцзащиты, фитнес-центров, это может быть ГЧП, хорошая программа для ГЧП, или даже на дому, если человеку дать напрокат этот скелет на время реабилитации, это может быть использовано как средство ТСР.

И, в общем–то, это можно реализовать в три шага, если в каждом регионе выбрать на второй этап и на третий этап площадки, которые заинтересованы, и поддержать как социально значимые. Создать медико-экономические стандарты и, соответственно, тарифы на каждый этап, на второй, на третий и амбулаторный и обучить специалистов системе маршрутизации этих пациентов и работе в экзореабилитации. То есть самое важное: чтобы был экономический эффект от этого процесса, от экзореабилитации, нужно максимум внимания уделить именно амбулаторной программе, потому что если медико-социальная экспертиза будет прописывать пациентам экзореабилитацию и по индивидуальной программе реабилитации это будет тоже прописано, то тогда можно будет рядом с домом три раза в неделю приходить человеку тренироваться на скелете по часу, как мы ходим на фитнес. И таким образом за несколько месяцев, кому–то, может быть, понадобится год или два, но будет существенное улучшение здоровья у этого человека. Это новая возможность, которая появилась только благодаря тому, что были разработаны экзоскелеты. Мы один из пяти проектов в мире. И эти тренды есть, уже мы их видим в других странах.

В.Путин: Вот смотрите, у нас несколько направлений, которыми мы будем заниматься в особом режиме: это здравоохранение, образование, инфраструктура, высокие технологии. Здравоохранение точно сюда входит, и предполагаем даже в абсолютных величинах в два раза увеличить расходы на образование. Поэтому это всё должно быть упаковано в программу развития здравоохранения. Мы обязательно будем иметь в виду и эти предложения. Конечно, реабилитация очень важна, для того чтобы человека поставить в строй, и здесь разные существуют варианты, вот то, что Вы сейчас сказали в завершение, – это создание каких–то центров, которыми могут пользоваться сразу несколько людей.

Е.Березий: Да, на базе поликлиник тех же самых уже существуют центры.

В.Путин: Так что мы посмотрим, конечно.

Е.Березий: Да, спасибо большое.

В.Путин: Спасибо Вам.

Пожалуйста.

М.Латыпова: Добрый день, уважаемый Владимир Владимирович!

Я Муслима Латыпова, я создатель, основатель и генеральный директор сети супермаркетов домашней еды «Бахетле», я из Казани. В этом году нашей компании исполняется 20 лет. Начинали мы в сложное время в стране – время кризиса в 98–м году, одновременно с Вами. Вы начинали руководить государством в сложное время для страны, а я начинала создавать свой бизнес.

В.Путин: Ну получилось у нас, да?

М.Латыпова: И у Вас получилось, и у нас получилось, слава богу.

Я очень внимательно слушала Ваше выступление. Действительно, абсолютно с Вами согласна, что за очень короткий срок наша страна преодолела огромный путь, а судьба моей компании – доказательство тому. Начинала я в 98–м году с одного магазина и ста человек сотрудников, на сегодняшний день компания насчитывает четыре с половиной тысячи сотрудников, и представлены мы в городах Татарстана – Казани, Нижнекамске, Челнах, – Москве, Новосибирске и Барнауле. Поэтому на примере своей компании я могу уверенно сказать, как изменилась наша страна, наша экономика, мощь нашего государства. И самое главное, важное для нас, бизнесменов, – это благосостояние нашего народа, благосостояние наших людей.

Я Вам очень благодарна за то, что моя компания развивалась в период Вашей работы, проделанной Вами во главе нашего государства. Я Вам благодарна за сегодняшний день, за сегодняшний праздник. Действительно, я как женщина такого подарка в жизни не получала. Огромный подарок, запомнится мне на всю жизнь, я могу эту историю своим внукам передать. Это будет история моей семьи.

На сегодняшний день наши женщины не перестают бороться за равные свои права. У нас есть право на труд, у нас есть избирательное право, но на сегодняшний день женщины очень нагружены домашними своими обязанностями. И я горжусь тем, что нашей компании, компании «Бахетле», на сегодняшний день удалось помочь женщинам в этом вопросе.

Вот в чём уникальность нашего формата? Хотела бы немножко о своей компании рассказать. Уникальность нашего формата в том, что 40 процентов продукции собственного производства в обороте. 40 процентов занимает продукция собственного производства! Это продукция ручной работы, это фреш–продукция, это пельмени, пироги, салаты и многое–многое другое.

На сегодняшний день мы в месяц ручной работой перерабатываем и реализуем около тысячи тонн продукции собственного производства. Я радуюсь тому, что с таким подходом, с таким форматом, уникальностью своего формата нам удалось из рабства в домашней кухне высвободить женское и материнское время, которое они могут отдать, посвятить своим детям, мужу и для себя любимой.

Если говорить о своём бизнесе, у меня к Вам одна просьба – работать так же, чтобы благосостояние нашего народа росло. Тогда и с моим бизнесом и будущим всё будет в порядке. Я Вам за это очень благодарна.

И если позволите, если не будет никто против, я хотела бы не лично Вам в руки, а передать, преподнести в подарок икону Казанской Божьей Матери. Вы знаете, какую роль она сыграла в Смутное время в России, и сейчас тоже время неспокойное – как в нашей стране, так и за её пределами. Когда икона Казанской Божьей Матери вернулась в Казань, наш город преобразился до неузнаваемости. И вот мы теперь в Татарстане, в Казани, всем миром возрождаем храм на месте её обретения. На открытие, когда оно состоится, мы Вас приглашаем, будем Вас очень ждать.

В.Путин: Спасибо большое.

М.Латыпова: Я не хочу золотое время у женщин отнимать, я понимаю, что у всех праздник и все хотели бы хоть парой слов с Вами обменяться, чтобы всем было потом что вспомнить. У меня есть несколько вопросов, которые касаются бизнеса, бизнеса не только моего, а в целом бизнеса.

С Вашего позволения, если Вы дадите указание, могу ли я передать Вашим помощникам и в дальнейшем по этим вопросам чтобы в комиссию для проработки меня пригласили?

В.Путин: Да, хорошо.

М.Латыпова: Спасибо.

В.Путин: Отреагируем. Андрей, возьмёшь?

Спасибо большое, благодарю Вас.

Н.Орловская: Орловская Наталья, Великий Новгород, машиностроительная корпорация «Сплав», в этом году отмечает своё 40–летие.

Я пришла на предприятие 15 лет назад рядовым экономистом, прошла путь до финансового директора и вошла в состав акционеров. Наше предприятие занимается проектированием, производством и поставкой трубопроводной арматуры для атомных станций, а также для нефтяной и газово-химической отраслей. Наша политика нацелена на расширение линейки продукции, на выходы на новые рынки и на модернизацию. Но на этом пути одной из глобальнейших проблем стоит вхождение в реестр поставщиков.

Государственные компании являются основным потребителем нашей продукции, и у каждой из этих компаний своя собственная отдельная система аккредитации, притом что в России существует ещё и обязательная сертификация. И суть требований всех этих сертификаций одинаковая и заключается, в общем и целом, в проверке надёжности производителя. Но приходится организациям проходить одни и те же процедуры множество раз, порой на одно и то же изделие. Это для современного бизнеса огромные временные ресурсы, может достигать данная процедура – из последнего опыта – двух лет. Естественно и безусловно, это финансовые и трудовые ресурсы как для бизнеса, так и для самого государства на содержание всех этих институтов.

Мы со своей стороны видим решение в создании одного, единого сертификационного центра, которому госкомпании могли бы доверять, потому что они не принимают документы обязательной сертификации именно из–за отсутствия доверия к этому. Создать такую систему, которой бы госорганизации доверяли, принимали бы их документы после прохождения всех процедур аккредитации один раз. Вот это первый вопрос. Вы как–то смотрите в этом направлении?

В.Путин: Если вы обратили внимание, я несколько раз говорил одну и ту же фразу, в том числе, по–моему, и в Послании. Значит, нам нужно зачистить всё, что мешает идти вперёд. То, что Вы говорите, – это один из таких моментов. Он, что называется, недорого стоит, но может серьёзно мешать. Здесь нужно, конечно, очень внимательно посмотреть, достаточно ли там одного какого–то центра, либо нужно сертифицировать сами эти центры, лицензировать их и так далее. Я понимаю, о чём Вы говорите, полностью с Вами согласен, обязательно подумаем о том, как это разбюрократить.

Н.Орловская: Есть примеры в других странах, поэтому это явно работать может.

И второй вопрос. Правительство Российской Федерации активно поддерживает политику импортозамещения, но при этом госкомпаниям также есть возможность его обходить. Во–первых, за счёт своих внутренних регламентов закупки. Во–вторых, они приобретают промышленные предприятия за рубежом при наличии аналогичных у нас в стране и потом путём закупки у единственного поставщика без проведения конкурсных процедур как у своего дочернего общества приобретают иностранную продукцию.

И также создаются заведомо невыполнимые требования к продукции, предполагаемой к импортозамещению, и в этом случае я считаю, что государство должно и продолжать дальше усиливать свой контроль над импортозамещением. Но также, в том числе наше мнение, необходимо снижать сумму закупа к согласованию с координационным органом – это комиссия по импортозамещению – до минимально возможной. А от определённого порога вообще её делегировать некоммерческим саморегулирующим организациям, которые владеют спецификой предмета закупки и ориентируются в ситуации в рынке.

В.Путин: В принципе передача на уровень саморегулирующих организаций определённых функций управления, в общем и целом, правильная, но надо откровенно сказать, что в некоторых отраслях мы столкнулись с тем, что саморегулирующие организации занимаются лоббированием конкретных предприятий и не выполняют функцию, изначально возложенную на них. Тем не менее всё равно тренд правильный. Потихонечку, аккуратненько, но нужно те компетенции, которые возможны, туда постепенно перекладывать. Но аккуратно. Первое.

Второе. Думаю, что было бы неверным, если бы мы начали ограничивать наши предприятия, компании с выходом на внешние рынки. И если они что–то приобретают за границей – какие–то предприятия, какие–то исследовательские центры, такое тоже бывает, – то, в общем и целом, это неплохо, даже это хорошо, но при условии, что потом часть компетенции оттуда переносится на территорию Российской Федерации.

В принципе, когда они это делают, они нам и говорят о том, что в конечном итоге они хотят перенести производство, технологии и так далее. Но если это делается как просто инструмент ухода от обязательств перед государством заниматься импортозамещением, то это неправильно.

Но я хочу что вам сказать? Вообще, сама по себе идея импортозамещения не является универсальной и не является тем, к чему мы должны стремиться в конечном итоге, ведь импортозамещение не должно подрывать конкуренцию. Вот это чрезвычайно важная вещь. Мы все должны понять: всё это импортозамещение – это временное явление. Я хочу, чтобы все это поняли.

Мы должны нацеливаться на то, чтобы производить такую продукцию, такого качества и такую доступную по цене, чтобы она была конкурентоспособной не на нашем, а на мировом рынке. А если мы постоянно будем что–то чикать там, то мы никогда этого конечного результата не добьёмся.

Импортозамещение связано с некоторыми вопросами. Оно связано с обеспечением безопасности. Есть некоторые вещи в сфере оборонной промышленности, которые мы просто не можем ни от кого получить. Невозможно! Вот мы не производили, допустим, морские двигатели. Мы просто их не производили в России – в РСФСР в своё время, – вот начали сейчас производить.

Мы не производили, допустим, двигатели для вертолётов. Вообще в РСФСР не производилось вертолётных двигателей. Но сейчас мы уже открыли два завода и почти полностью заместили то, что производилось раньше. У нас фолиант вот такой толщины, чего мы не производили и что мы должны производить. Мы это делаем. Но мы делаем, потому что вынуждены. В некоторых случаях мы это делали и продолжаем делать, для того чтобы поддержать отечественного производителя в сложных экономических условиях, особенно нарушения и искажения конкуренции со стороны наших партнёров, когда они вводят различные санкции, политически якобы мотивированные, но в основе которых лежит стремление получить преимущества в конкурентной борьбе. Мы вынуждены на это как–то реагировать. Но генерально это не столбовая дорога развития. Поэтому это такой временный инструмент настройки текущей ситуации.

Я просто к чему это говорю? К тому, чтобы и вы, и все остальные коллеги исходили из того, что нам не просто нужно прорваться к госзакупкам с понижением на десять процентов стоимости отечественной продукции, а нужно производить эту продукцию мирового качества.

Н.Орловская: И главное не нарушать добросовестной конкуренции. Мы просто даже не участвуем…

В.Путин: Последнее слово, разумеется, за Вами. Согласен.

Пожалуйста.

Л.Бикмулина: Бикмулина Лариса Владимировна.

Детский отдых. Частный образовательно-оздоровительный комплекс «Байтик», рядом с Казанью.

Во-первых, как появился на свет наш «Байтик», я могу рассказать. В начале 90–х годов мы занимались внедрением компьютерных информационных технологий в систему образования и не только в систему образования. Но нас больше всего волновала система образования, потому что в то время специалистов не было по информатике и тем более по компьютерным технологиям. Мы придумали, что ребята, дети первые всё это усваивают и поддерживают учителей труда, математики, которые в школе преподают с начала 90–х годов информационные технологии. И эта форма обучения детей и занятий, их досуга, по сути дела, в виде загородного лагеря, очень прижилась.

Хотя первые лагеря, первые шесть лет, мы проводили как летние, и мы брали кровати в воинских частях, постельные принадлежности и так далее, свозили все компьютеры в сельскую школу и одну за другой год из года объезжали школы Высокогорского района вблизи Казани. Затем нам самим стала эта деятельность очень интересна, и мы стали искать постоянную базу. В то время очень много лагерей было разрушено, и тем не менее, объехав многие заброшенные загородные базы вблизи Казани, мы всё–таки нашли замечательное место рядом с голубыми озёрами, заброшенный лагерь «Вымпел», совершенно весь заросший, весь разбитый. Но наше сердце на этом месте дрогнуло, и мы почувствовали свою ответственность за это заброшенное место.

И мы представили, что здесь дети будут смеяться, здесь дети будут отдыхать и обучаться. И так с конца уже 90–х годов мы занялись этим лагерем. И в связи с разными законами, которые постоянно менялись в детском отдыхе, мы понимали, что так будет сложно работать, и проще будет, если мы просто эту базу выкупим в собственность. То есть мы организовали центр информационных технологий в образовании, потому что у нас такая организация, и на базе этого центра мы и стали заниматься этим лагерем. Конечно, одними компьютерными технологиями мы и не ограничивались в дальнейшем, потому что мы понимали, что каникулы должны быть у детей разнообразные. Поэтому возникла и робототехника, возникла архитектура, например, иностранные языки, театральное искусство и так далее, то есть целый спектр занятий, которыми увлекаются дети и которым рады посвящать свой досуг и дополняют каждый раз, приезжая в наш лагерь, то одним, то другим. То есть те же компьютерщики занимаются, мы говорим, что у нас лагерь и компьютерный, и антикомпьютерный, потому что они занимаются какое–то время интересными проектами, чаще всего ими же самими и придуманными, и затем они переключаются на другие занятия, то есть они оставляют эти планшеты, идут заниматься спортом, музыкой, чем–то ещё.

Но я хочу сказать, что на сегодняшний день нам удалось эту базу восстановить. Мы восстановили те здания, которые были разбиты и разрушены, мы привели территорию в порядок, мы построили четыре новых корпуса, и сейчас у нас частный лагерь на 500 детей. В общем–то, нас это вполне устраивает, мы проводим очень много различных фестивалей, конкурсов, олимпиад, обучение в самых разных направлениях. У нас очень большой штат вожатых, педагогов, частных центров дополнительного образования, которые с детьми занимаются архитектурой, компьютерными технологиями, различными направлениями в робототехнике и так далее. То есть мы на полную выполняем свои задачи.

Да, сейчас благодаря Вам, Владимир Владимирович, конечно, наше государство обратило свои взгляды на одарённых детей. И это правильно, потому что они очень серьёзно мыслят и очень думают о будущем. И хотелось бы дальше в этом же направлении развиваться.

Конечно, крупные центры, такие как «Кванториум», «Сириус» и так далее, очень большие, но есть такие же лагеря, как наш, – частные, государственные, – которые тоже проводят большую работу. Это могут быть туристические лагеря, это могут быть палаточные лагеря, спортивные и так далее. Их очень много по стране.

И на сегодняшний день встают два вопроса, которые я выделила как основные. Это то, что, во–первых, у нас нет основного закона. Сейчас детский отдых развивается, очень много положительного в этом направлении, но закона о детском отдыхе нет. Он вот–вот должен появиться на свет, но мы не знаем, как долго будет ещё этот период длиться. Поэтому от имени всех организаторов детского отдыха, таких как мы, государственных лагерей тоже, хотелось бы всё–таки увидеть этот закон.

Отдельные нормативные документы читаешь, они все прекрасные, но многие из них совершенно не состыкованы и противоречат друг другу, и поэтому всегда лагерь можно за что–то наказать. Потому что по одному документу вроде бы правильно, по другому получается неправильно. Вот есть такая проблема, закон о детском отдыхе всё–таки нужно довести до финала. Я думаю, это даст очень мощный толчок небольшим или крупным лагерям развиваться и собирать детей. Потому что в нашей сфере нет конкуренции. Чем больше будет таких баз, частных и государственных, тем лучше.

И, второе, тот же вопрос, – это вывести детский отдых всё–таки из 44–го ФЗ. Потому что занижать нормативы, которые выделены уже на детский отдых в процессе конкурсов, либо закупать продукцию по принципу: чем дешевле, тем успешнее пройдут торги, – тоже очень трудно. Во всяком случае, это моё мнение, и многие разделяют это мнение.

Спасибо.

В.Путин: Что касается 44–го ФЗ, трудно к нему возвращаться, потому что тема понятная, и проблемы там понятные. Но, может быть, это можно было бы отрегулировать и в том законе, о котором Вы сказали, о детском отдыхе? Можно потоньше, может быть, прописать. Но тема чрезвычайно важная и, безусловно, нуждается в дополнительном правовом регулировании. Это совершенно точно. Потому что единых стандартов до сих пор нет, отсюда, к сожалению, и ужасные трагедии происходят с детьми во время детского летнего отдыха. Дополнительное регулирование, конечно, востребовано.

Л.Бикмулина: Очень много замечательных лагерей, в том числе туристических, палаточных лагерей и так далее, которые работают великолепно.

В.Путин: Да, я знаю. Успехов Вам.

Вы не сердитесь, но нам придётся всё–таки заканчивать. Давайте, пожалуйста, вот здесь.

Е.Ватутина: Можно по системе здравоохранения вопрос?

В.Путин: Да, пожалуйста.

Е.Ватутина: Владимир Владимирович, здравствуйте!

Меня зовут Елена Ватутина, я основатель и руководитель сервиса «Фармзнание.ру». Я в российской «фарме» уже более 14 лет, и на сегодняшний момент в рамках «Фармзнания» мы в партнёрстве с ведущими фармацевтическими и медицинскими вузами реализуем образовательное направление для действующих специалистов из аптечных предприятий.

Кроме того, на базе нашей компании есть наставнический проект для выпускников старших классов школ, тех ребят, кто думает о том, чтобы пойти работать в российскую «фарму». Мы компания технологичная, активно используем дистанционные образовательные технологии, входим в портфель Фонда развития интернет-инициатив и, собственно, имеем доступ к экспертизе, к технологической экспертизе, которую внедряем в российскую фармацевтическую действительность.

У меня есть два вопроса, они достаточно короткие, но они очень животрепещущие для всей фармацевтической отрасли. Значит, первый вопрос касается системы непрерывного медицинского и фармацевтического образования, а именно того, что отсутствуют достаточные механизмы и регламенты для чёткого взаимодействия участников этого процесса. Вы знаете, что с 2016 года специалисты здравоохранения начинают переходить на систему постоянного повышения своего образовательного уровня. И данная система очень активно поддерживается и врачами, и провизорами, и фармацевтами.

Мы работаем с аптеками и провели исследования, опрос порядка двух с половиной тысяч провизоров и фармацевтов. И более 60 процентов из них поддержали эту систему. На самом деле это очень правильно, потому что если ты хочешь быть профессионалом с большой буквы, то учиться один раз в пять лет недостаточно, притом как сейчас развивается медицина и фармацевтическая отрасль. И здесь есть узкое место: для специалистов отрасли, для тех, кто работает в аптеках, для тех, кто работает в стационарах, в системе здравоохранения, до сих пор нет достаточных механизмов того, чтобы эта система была полностью легитимна, – это первое.

А для тех, кто работает в этой системе, – таких как мы, это профессиональные сообщества, провайдеры – буквально отсутствуют регламенты внутреннего взаимодействия. И в итоге получается такая картина: у нас все люди творческие и кто во что горазд – получается некий бардак. В итоге мы видим ситуации, когда ряд профессиональных сообществ имеют прямую аффилированность с теми, кто продаёт лекарства, а это в принципе противоречит идеологии данной методики повышения квалификации. Отсутствуют какие–либо наказания на нарушения требований к проведению таких мероприятий, и в итоге получается, что та система, которая действительно очень важна для отрасли, которая действительно позволяет развивать наше здравоохранение, она не работает в той полной мере, как она могла бы. И поэтому мы просим Вашей поддержки в том, чтобы уже навести порядок в этом.

Мы работаем «в полях», мы работаем с аптеками, но мы чётко видим, что нужно формализовать регламенты. Мы уже имеем огромный, накопленный за два года опыт, как эта система работает, и есть понимание, как выстроить эти механизмы. Должна быть создана понятная, прозрачная и, главное, работающая система контроля тех участников процесса, кто включён в систему непрерывного медицинского фармацевтического образования.

Кроме того, должны быть выработаны и внедрены единые стандарты подготовки специалистов здравоохранения, так чтобы уровень доступа к информации был у всех един. Поэтому здесь просто просим Вашей помощи.

Это первый вопрос.

В.Путин: Вы знаете, аффилированность медицинских работников с производителями лекарственных препаратов, к сожалению, имеет место. Такая практика негативная существует, и с ней надо бороться, без всяких сомнений, но она мало связана с проблемой подготовки кадров, всё–таки это другая субстанция, другие отношения. А вот что касается подготовки кадров, здесь я полностью с Вами согласен, она должна быть выстроена. Но Минздрав, как вы видите, наверняка и над стандартами работает, и старается выстроить эту систему. Если у Вас есть конкретные совершенно предложения, имея в виду, что Вы работаете в отрасли…

Е.Ватутина: Да–да.

В.Путин: Вы же видите, что в жизни происходит. Я Вас попрошу, Вы нам просто сформулируйте, отдайте, обязательно в Минздрав это всё будет переправлено, и мы это будем контролировать.

Е.Ватутина: Обязательно.

В.Путин: Это важнейшее направление совершенствования всей системы здравоохранения, полностью согласен.

Е.Ватутина: Да, у нас есть конкретные меры, и мы, естественно, готовы здесь принимать непосредственно очень активное участие, потому что находимся фактически «в полях».

В.Путин: Эта система должна быть постоянной.

Е.Ватутина: Да.

В.Путин: Вы знаете, в любой отрасли медицинской сегодня каждый месяц можно собираться, выслушивать экспертов, говорить о новинках каких–то. Это должен быть постоянный процесс, без всяких сомнений. И надо его выстроить, это должны быть единые стандарты, полностью с Вами согласен.

Е.Ватутина: Спасибо.

И второй вопрос, прошу прощения, я буквально одну минуту.

Раз уж мне выпала честь здесь говорить от лица аптечного сообщества, я хотела бы также обратить Ваше внимание на ситуацию с тем, что касается возможного принятия законопроекта, предусматривающего продажу определённой категории лекарственных препаратов в неаптечной рознице, то есть в обычных продуктовых магазинах. И здесь хотелось бы просто указать на некоторые нюансы и некоторые последствия, к которым это в текущей версии законопроекта может привести. Прежде всего на аптечном рынке сейчас работают порядка 60 тысяч точек аптечных продаж. В основном это малый и средний бизнес – 75 процентов от 60 тысяч точек аптечных продаж. Проект закона, о котором я говорю, подразумевает, что безрецептурные препараты будут продаваться в обычных магазинах. Например, ацетилсалициловая кислота, обезболивающие средства, против насморка и так далее.

Проект данного закона был подготовлен Минпромторгом, и в основу его была взята европейская и американская система лекарственного обеспечения. Между тем есть ряд факторов, которые просто нужно учитывать при принятии данного законопроекта.

Во–первых, аптечный бизнес – это порядка 150 тысяч рабочих мест, и этот законопроект в текущей его версии может ударить именно по этому сегменту. И, соответственно, вопрос: что будут делать квалифицированные кадры в случае, если аптечный бизнес будет закрываться? И ряд крупных аптечных сетей уже заявили о том, что бизнес может сворачиваться после принятия законопроекта в текущей редакции.

Второй момент связан со здоровьем граждан.

Важно учесть, что в обороте лекарственных препаратов очень важно соблюдать определённые стандарты хранения лекарств. Для аптечного бизнеса это норма. Она регламентируется, есть контролирующие органы, аптечная деятельность лицензируется соответствующим образом. Вот вопрос: сможет ли учесть ритейл? Настоящая версия законопроекта, к сожалению, этого пока не предусматривает.

И третий вопрос в рамках этого вопроса – это вопрос бесконтрольного отпуска лекарственных препаратов в одни руки. В аптеках это контролируется достаточно чётко. Вопрос: сможет ли ритейл это обеспечивать?

Поэтому у нас просьба учитывать мнение профессионального аптечного сообщества, дабы не допустить негативных последствий как для бизнеса, как для рынка труда, так и для населения.

Спасибо.

В.Путин: Этот закон известен, но, как Вы понимаете, не я его придумал. Инициаторы этого закона исходили наверняка из того, чтобы обеспечить интересы потребителей, и исходили из того, как Вы сказали, что это должны быть лекарственные препараты самые простые, доступные, безрецептурные. Но, разумеется, я, честно говоря, даже не видел пока этого законопроекта, думаю, что там должно быть предусмотрено то, что лекарственные препараты не должны храниться вместе с мясом и с кондитерскими изделиями. Это отдельная тема. Но я понимаю озабоченности и Ваши, и Ваших коллег. Мы посмотрим ещё повнимательнее, насколько этот закон востребован, действительно ли он будет улучшать обслуживание граждан, поможет ли он в чём–то. Посмотрим, скажем так, без ведомственного лоббирования, но исходя из интересов граждан.

Е.Ватутина: Спасибо.

В.Путин: Пожалуйста.

Т.Долякова: Коллеги, я быстро.

Владимир Владимирович, добрый день!

Меня зовут Татьяна Долякова. Я предприниматель уже два года и очень горжусь, мне очень нравится. Также я являюсь членом «Клуба лидеров», который занимается активным продвижением предпринимательства. Была с ними в Антарктиде, откуда мы Вам передавали привет.

В.Путин: Ух ты! Холодно…

Т.Долякова: Холодно, было минус сорок.

В.Путин: А вот Андрей не поехал, побоялся, наверное, холода. Вы же не были?

А.Белоусов: Первый раз был.

Т.Долякова: Пик Винсон, а мы были второй раз.

Если можно, как раз члены клуба передали письмо, потому что два года назад Вы делали открытую встречу очень приятную, как раз обсуждали развитие бизнеса. Если будет возможность, такую встречу ещё раз организовать. Коллегам передам.

И обо мне и вообще о бизнесе. Моя компания работает в сфере подбора персонала, я ищу специалистов по всей России, как раз уникальных специалистов, это инженеры-робототехники, это специалисты по машинному обучению, специалисты по кибербезопасности, это такие уникальные специалисты, их мало, но мы находим, потому что это рынок, который требует. Но помимо того, что я предприниматель, я ещё и мама, воспитываю 20–летнюю дочку.

Но я хотела бы обратить внимание именно на поддержку развития малого и среднего бизнеса. Здесь у нас представлен крупный бизнес, но мне всегда хочется обратить внимание на средний бизнес и малый и именно мам, у которых есть дети. Потому что за 10–летний опыт работы в управлении персоналом я обратила внимание, что многие женщины не возвращаются на работу. И есть основные причины. Во–первых, достаточно сложно совмещать нашу активную работу, карьеру и семью. Вторая причина – потеря компетенции, так как сейчас всё технологии и так далее. И третий, главный вопрос в том, что на самом деле работодатель не очень хочет видеть маму с маленькими детьми. Понятные причины.

Но 33 процента российских женщин хотят быть предпринимателями, проводили опрос, и «Опора России», и мы подтверждаем. И основные есть несколько причин, которые…

В.Путин: 33 процента женщин хотят быть предпринимателями?

Т.Долякова: Да, именно предпринимателями.

В.Путин: Это гораздо больший процент, чем у мужчин. Нет, правда, серьёзно.

Т.Долякова: Вы знаете, в России же у нас 54 процента – это женщины, 54. И в принципе у нас женщины активные. Мужчины, как правило, работают на госслужбе, а женщины… (Смех.)

В.Путин: А женщины делом занимаются.

Реплика: Да, открывают рестораны и так далее.

Т.Долякова: Но, чтобы мы успевали всё, есть основная причина, почему в принципе женщины не открывают бизнес. Как Настя говорила: страх, это да. А второе – именно реальное отсутствие стартового капитала. Потому что, когда мы в декрете, мы деньги тратим, мы их не экономим. Поэтому первая причина – это отсутствие стартового капитала, и вторая – достаточно дорогие кредиты. На самом деле. Кредиты, говорят, под 9 процентов. Лично проверяли – 15–17 процентов, или в залог детей надо отдать. И детей не берут.

В.Путин: Ну не пугайте нас.

Т.Долякова: Поэтому для популяризации женского предпринимательства, для того чтобы мы делали такие маленькие шаги для развития предпринимательства, уже утверждена программа МСП, малого и среднего предпринимательства, до 2030 года, и она реально работает. И мне хотелось бы, может быть, в рамках этой программы выделить стартовый женский предпринимательский капитал, именно для женщин, которые хотят открывать бизнес с нуля и которые именно с детьми. Таким образом мы поддержим малое предпринимательство. Потому что, как правило, открывают женщины, у которых маленькие дети, у них есть возможность. И также для открытия бизнеса с нуля достаточно комфортные кредиты. Потому что на данный момент, как я говорила, это примерно 9 процентов, но реально 9–15 процентов, может быть лояльный кредит в районе 3–5 процентов. Но банкиры со мной не согласны, с ними общалась, говорят, что это экономически невыгодно. Но реально это социально значимая инициатива, проект, потому что это такой маленький шаг популяризации предпринимательства, именно малого.

И третий комментарий. На мой взгляд, в прессе не хватает героев-женщин именно из малого бизнеса. Может быть, больше делать популяризацию именно женщин, которые с детьми, такие истории успеха. Чтобы на телеканалах, в прессе были женщины, которые бы давали интервью. Я с удовольствием дам. Я думаю, что все меня поддержат. На мой взгляд, женщина-предприниматель – это баланс, это успешная карьера, семья, дети и развитие экономики страны.

В.Путин: Во–первых, то, чем Вы закончили, – полностью согласен, и в средствах массовой информации эта тема должна быть, её недостаточно.

Теперь по поводу самого главного – это доступ к кредитным ресурсам. Но не 9 процентов. У нас принято решение – 6,5 процента для малого и среднего предпринимательства. При этом банки, которые выдают такие кредиты, получают разницу за счёт субсидий государства. Просто эту программу надо расширять.

И, наконец, считаю очень важным то, что Вы сейчас сказали по поводу какого-то льготного режима для женщин, которые хотят заниматься предпринимательством, и не просто женщин, а имеющих детей. Потому что в этом случае мы тогда решаем сразу несколько вопросов. Подталкиваем развитие экономики, бизнеса, малого и среднего предпринимательства и помогаем решать демографическую проблему. Потому что один из сложных вопросов для молодой женщины, которая заводит ребёнка, – как не выпасть из системы профессиональной подготовки, своего уровня не потерять и так далее. И если для женщины с детьми мы найдём дополнительные инструменты поддержки, это будет очень правильно. Это надо пометить, посмотрим на этот счёт.

Л.Щербакова: Владимир Владимирович, я на самом деле очень коротко.

О себе буквально два слова. Я Щербакова Людмила Ивановна, создала группу компаний и руковожу ею. Оборот у нас сейчас приблизился к семи миллиардам. К концу года, надеюсь, будет восемь. Реализовали два инвестиционных проекта, построили логистический и фармацевтический комплексы в Подмосковье и завод в Кургане. Общий объём инвестиций около трёх миллиардов рублей – хотела сказать «долларов».

В.Путин: Тоже немало.

Л.Щербакова: Да. Фармацевтическая промышленность на подъёме, бурлит, кипит. Хотим уйти из импортозамещения в экспортоориентированное производство. Завод, который введён в действие, год назад производство начал, с ноября 17–го года мы уже получили JMP–сертификат и начинаем регистрироваться за рубежом.

В.Путин: Формулы свои есть у вас?

Л.Щербакова: Пока нет. Я куплю у Светланы. Но у меня есть проект с Научно-исследовательским институтом химии твёрдого тела Сибирского отделения наук по производству фармацевтической субстанции, которая по своим качествам существенно лучше импортной. И мы в этом году планируем этот проект реализовать.

По промышленности в плане каких–то гендерных вещей я никогда не чувствовала никаких притеснений, никаких обид. В принципе поддерживают очень хорошо. Поддерживает Минпромторг, прекрасные вообще идеи, и прекрасно работает Фонд развития промышленности. Просто отдельное спасибо.

В.Путин: Пользовались, да?

Л.Щербакова: Пользовалась, Владимир Владимирович. Просто нашару подала бизнес-проект и была удивлена профессионализмом этих людей, чёткостью, регламент весь выдержан.

В.Путин: Бывает.

Л.Щербакова: Но я потом с ребятами ещё из фонда прямых инвестиций общалась. Это тоже там, но это уже какая-то новая генерация людей.

В.Путин: Да, это правда. Да, там сильная команда.

Л.Щербакова: И очень приятно. И Минпромторг наш, департамент развития фармпромышленности работает просто день и ночь. И мы чувствуем поддержку.

В.Путин: Мне это очень приятно слышать.

Л.Щербакова: И контроль чувствуем, и поддержку чувствуем.

Владимир Владимирович, у меня вопрос совсем по другой теме. Моя малая родина – посёлок Терский Ставропольского края, Будённовского района. В своё время это было очень зажиточное, процветающее хозяйство. В 90–е годы и в последние годы, к сожалению, не смогли поправить ситуацию. Земельные паи отдаются в аренду, и арендаторы используют это просто как… Ну грубо говоря, если ты имеешь один пай, ты в год получаешь 30 тысяч рублей, и всё, на этом все твои бонусы заканчиваются. Арендаторы используют эту землю только для получения сиюминутной прибыли, создают такие летучие бригады, которые приезжают и убирают полностью, обрабатывают землю и покидают этот посёлок. Посёлок благоустроенный, газифицированный, дома коттеджного типа, но люди вынуждены оставлять свои дома, потому что нет работы. Школа прекрасная, вместо четырёхсот – сто детей, садик наполовину пуст, работы нет. Жители этого посёлка, там ряд жителей, решили организоваться, и спасение утопающих – дело рук самих утопающих, договоры закончились: забрать землю, начинать обрабатывать, начинать выстраивать какие-то бизнес-процессы, чтобы работа у людей была и посёлок этот не умер.

Но, к сожалению, там творится очень серьёзная проблема с реализацией своего права распорядиться своей землей. Арендатор просто силой, можно сказать, удерживает эту землю, и там затянувшийся конфликт два года уже. Народ обращается в разные органы, но, к сожалению, ничего не получается. Я просила бы просто Вас дать такое поручение разобраться с этой ситуацией. Думаю, что это, наверное, какое-то точечное проявление какого-то явления, может быть, более широкого.

В.Путин: Да, это именно так. Эта проблема широкая, большая и сложная. Когда паи раздали, точно не определили, что за пай и где он конкретно находится. Всё это десятилетиями тянется. Это изначально было ошибочным решением, и потом до конца не довели реализацию даже этого ошибочного решения.

Но совершенно точно что нужно обеспечить: нужно обеспечить интересы людей, которые в рамках закона эти паи получили. Есть разные предложения, я сейчас не буду забегать вперёд, это вопросы землепользования, и они очень остро стоят.

То, что Вы сейчас рассказали, если там незаконно кто-то что-то удерживает и стремится для себя создать какие-то преференции, точно совершенно нужно с этим разобраться, и мы постараемся это сделать. Я посмотрю, что там происходит у вас.

А что касается землепользования – это тонкая вещь. Повторяю, здесь нужно обеспечить интересы экономики, отрасли, чтобы у нас нормально функционировали и фермерские хозяйства, и крупные товарные производства и чтобы у людей ничего не отбирать, не отнимать то, что им по закону, по праву уже сегодня принадлежит. Здесь, повторяю, есть предложения.

Л.Щербакова: Извините, а если такие темы, допустим, как ФРП, например? Да, я там получила кредит, но у меня такие ковенанты, такие обязательства по созданию рабочих мест и так далее, мне кажется, там тоже что-то вот так должно быть.

В.Путин: Да–да–да, совершенно верно.

Надо идти. Не сердитесь на меня, давайте завершающий вопрос. Иначе мне не успеть.

Е.Кувшинова: Народные промыслы просят о помощи, Владимир Владимирович, одно предложение, единственное, только одно.

В.Путин: Одно. Караул.

Е.Кувшинова: 2019 год объявите Годом народных художественных промыслов. Мы попытаемся в рамках него хоть что-то решить, наши накопившиеся проблемы. Пожалуйста.

В.Путин: Мы уже занимаемся народными промыслами постоянно.

Пожалуйста.

Д.Мингалиева: Я постараюсь быстро. Меня зовут Дарья Мингалиева, я сооснователь и директор по маркетингу компании «Мультикубик», также известной на международном рынке как Cinemood.

В.Путин: Как-как?

Д.Мингалиева: Cinemood как атмосфера кинотеатра. К сожалению, название «Мультикубик» для международного рынка не подошло, и нам пришлось создать дополнительный бренд.

В.Путин: Пользуется успехом.

Д.Мингалиева: Да?

В.Путин: Да.

Д.Мингалиева: Это контентная платформа, и наш флагман – это такой маленький кубик-проектор, который проецирует фильмы, сериалы, кино, в том числе предустановленную библиотеку с музыкой, мультфильмами и даже диафильмами из детства, которые мы не просто внутрь поместили, мы в том числе перевели на английский язык. Ещё недавно мы были стартапом. И вот пройти путь…

В.Путин: Когда вы начали это создавать?

Д.Мингалиева: В 2014 году родилась идея, в 2015 году запустился первый продукт. Этот непосредственно портативный кинотеатр появился в России в апреле прошлого года.

В.Путин: Супер. Здорово.

Д.Мингалиева: То есть мы ещё года не стоим на полках. Но при этом вроде как амбициозны и интересны и стараемся продвигать русскую идею и мысль, потому что диафильмы и сказки «Союзмультфильма» пользуются успехом не только в России, но и за рубежом, особенно у тех, кто эмигрировал за пределы нашей родины.

Так вот, чтобы пройти путь от идеи до массового производства, что мы сделали достаточно быстро, нам очень помогли, во-первых, в Сколково, во-вторых, Фонд развития интернет-инициатив, который был создан непосредственно по Вашей инициативе. И я хочу отметить и поблагодарить за этот фонд, потому что он в первую очередь помогает не только деньгами. Он вкладывает в молодые проекты и команды экспертизу, знания, ускорение и мозги. Это очень важно, и спасибо, что это есть.

Мне очень повезло – я занимаюсь любимым делом, и это открывает передо мной огромное количество разных возможностей. Но среди своих знакомых я часто слышу, что люди не могут определиться, чем же заняться. Сейчас так много сфер, которые будут в тренде в ближайшие 5–10 лет.

Владимир Владимирович, представьте, что Вы сейчас запускаете свой личный стартап. Что это могло бы быть и почему? И какая сфера Вам близка по духу? И что могло бы принести пользу не только Вам, но и стране, в которой мы живём?

В.Путин: Сфера госуправления.

Д.Мингалиева: А если бы это был стартап?

В.Путин: Нужно его совершенствовать, это госуправление, нужно этим заниматься. А все стартапы я обозначил в Послании Федеральному Собранию.

Д.Мингалиева: И у меня есть ещё одно небольшое предложение. Наш портативный кинотеатр, на мой скромный взгляд, становится рупором культурного наследия и культурного кода не только в России, но и за рубежом. Наш продукт есть в 90 странах мира.

В.Путин: И у многих моих знакомых. Я даже удивился, когда увидел.

Д.Мингалиева: Это здорово. И у меня есть мечта, чтобы мы начали продвигать культуру, искусство. И я предлагаю инициировать программу сотрудничества российских стартапов с культурно-образовательными и музейными комплексами страны. Я давно мечтаю, чтобы мы начали сотрудничать с Третьяковской галереей, Большим театром.

В.Путин: Это как?

Д.Мингалиева: Внутрь кубика можно поместить. Например, сделать раздел «Третьяковская галерея» и транслировать картины на любую поверхность и помогать детям изучать, что это за картина.

В.Путин: Это Мединскому скажу обязательно, пускай посмотрит, как можно это использовать.

Д.Мингалиева: Мне кажется, если это сделать не просто в рамках нашего проекта, а в принципе через стартапы и новые продукты продвигать именно в культурный пласт, это поможет в новом свете, в современном ключе транслировать информацию.

В.Путин: Сейчас музеи используют современные технологии достаточно активно, но, действительно, если появляются такие вещи, стартапы, надо, чтобы люди об этом знали, в этом сообществе точно совершенно.

Д.Мингалиева: Моя личная мечта, конечно, чтобы этот кубик появился в каждом доме и в каждой школе, поэтому, если здесь возможна какая-то информационная поддержка и образовательная инициатива, мы с удовольствием.

В.Путин: Вот мы сейчас этим и занимаемся. Будет поддержка.

Давайте завершать, отпустите меня, пожалуйста, у меня же следующее мероприятие.

Е.Кувшинова: Меня зовут Кувшинова Елена, я представляю народные художественные промыслы России, город Кирово-Чепецк Кировской области.

Владимир Владимирович, мы Вам благодарны за Ваше прошлогоднее поручение, которое Вы дали, о расширении дополнительных мер поддержки. Вместе с тем, конечно, мы Вам благодарны, но это только сохранение. Для того чтобы шло качественное развитие, мы очень просим, чтобы не снижался объём этих дополнительных мер. Наши проблемы – я не буду их сейчас перечислять, их действительно очень много и времени нет – носят межведомственный, отчасти межотраслевой характер. Крайне снижена инициатива региона, участвующего в программах. У нас 250 предприятий, только 79 получают поддержку в Министерстве промышленности и торговли Российской Федерации. Все остальные могли бы получать поддержку по ряду других направлений, но она должна быть точечной, она, конечно, должна быть отраслевая, она должна быть дифференцирована, как мне кажется, по количеству удельного ручного труда в каждом типе производства.

Поэтому мы просим, пожалуйста, объявить 2019 год Годом народных художественных промыслов. Это политическое решение, которое было бы для нас очень важно, и мы бы постарались в этот год решить огромный пласт накопившихся проблем, которые перед нами стоят. Это наше уникальное достояние, которое мы всей ценой, любыми силами храним, будем сберегать и очень хотим передать это детям.

Цифровые технологии, конечно, важны, но сегодня сказали о культурном коде. Владимир Владимирович, это тот живой источник, из которого мы черпаем и из которого вся страна может черпать своё процветание.

В.Путин: Душой и сердцем я на вашей стороне. Понимаю, что этого недостаточно, нужны деньги. Будем выбивать эти деньги.

Е.Кувшинова: Не только. Главное – внимание.

В.Путин: Нет, там нужны просто конкретные меры поддержки, связанные с выделением определённых бюджетных ресурсов. Будем выбивать.

Н.Ларченко: Продолжая тему. Меня зовут Наталья Ларченко, Санкт-Петербург, я автор и руководитель проекта, который называется «Матрёшка».

Про мой проект рассказывать без красивой презентации картинок сложно, но вот протокол – спасибо ему большое – разрешил принести мне образец изделия.

Наш проект молодой, ему всего три года. В двух словах расскажу об истории его создания. Я более десяти лет работала мастером в других крупных компаниях совсем на другом рынке – рынке строящегося жилья в Санкт-Петербурге и Москве.

В.Путин: А что производите?

Н.Ларченко: А сейчас, если можно, расскажу, подойду к этому.

В.Путин: Хорошо.

Н.Ларченко: После рождения сына и получения MBA я очень захотела создать собственное дело. И так как работала много с иностранцами и имела сама потребность дарить подарок из России, и, собственно, пошла по этому пути. Если посмотреть на рынок сувениров и сегодня, и, собственно, несколько лет назад, ассортимент сохраняется стандартным достаточно много лет уже: это расписная матрёшка, шапка-ушанка, валенки, икра, водка – плюс-минус. То есть это те изделия, которые являются исключительно сувенирами, ставятся на полку и в повседневной жизни никак не используются и к современному дизайну имеют мало отношения.

И в тот момент возникла идея создать такой продукт, который был бы функциональным, современным, стильным, качественным, но имел бы прямое отношение и ассоциацию с Россией. И мы пошли по пути матрёшки, матрёшка – один из самых известных символов России, и взяли в основу дизайн-концепции только силуэт, только форму. Мы эту форму доработали, сделали её более изящной, аккуратной, вытянутой, не такой пузатой. И ассортимент на сегодняшний день у нас включает в себя следующие категории: это ювелирные украшения преимущественно из серебра – это наш продукт А, – это платки, свитшоты, начали работать над коллекцией home, у нас есть керамическая коллекция солонок, перечниц, копилок.

Приоритетными каналами продаж у нас являются собственный интернет-магазин и первые открывшиеся три точки, три почти, мы как раз сейчас работаем над монтажом третьей точки, все они в Санкт-Петербурге, третья будет открыта на Исаакиевской площади в гостинице «Англетер», и, собственно, это та точка, где сосредоточение целевой аудитории. И несмотря на то, что я при создании этого проекта фокусировалась именно на этот целевой туристический поток, иностранцев и русских, у которых есть потребность дарить, я могу с гордостью сказать, что нашу матрёшку оценили русские женщины, наши девушки и женщины, которые приобретают эти украшения просто как концептуальный и стильный аксессуар, дизайнерское украшение. И больше четверти наших клиентов – это мужчины, которые дарят эти украшения своим дамам. И мне, кстати, было бы крайне интересно слышать Ваше мнение по поводу идеи этого проекта. Я тоже через протокол передала подарок. Если можно, это была бы очень высокая оценка для меня и моей команды.

В.Путин: Но не к 8 Марта. Просто подарок. (Смех.)

Н.Ларченко: Я хотела бы продолжить тему популяризации женского предпринимательства и рассказать буквально один кейс, который именно со мной произошёл. Кто бы что ни говорил, мужчины и женщины в бизнесе все-таки формально равны, но на самом деле это немножечко не так. Особенно непросто ей после выхода из декрета, когда действительно на прежнее место работы часто не возвращаешься, компетенция немножко потеряна. А начать собственное дело – да, есть страхи, и есть разная проблематика, в том числе недостаток в информированности. Мне кажется, что мой кейс достаточно свежий. На моём примере я могу сказать, что я создала собственное дело и с женщиной, работающей в корпорации, и, в общем, всё возможно.

За последний год я поучаствовала в нескольких проектах, организованных комитетом по развитию женского предпринимательства «Опоры России» при поддержке Совета Федерации. Одним из таких проектов был международный конкурс, прошедший во Вьетнаме в прошлом году в сентябре. Это был международный конкурс женских проектов APEC Best Award, где я представляла экономику России. Был один проект от нашей экономики, и я взяла одну из номинаций – «международная привлекательность».

Хочу сказать, что после этой победы, несмотря на рассылку пресс-релизов и вот этого толчка, ни одно федеральное СМИ про нас не написало. Мне крайне удивительно, почему же, собственно, это не является информационным поводом, хотя, мне кажется, это помогло бы развитию моего проекта, показало бы многим женщинам, что такие программы, проекты существуют, и это помогло бы им поверить в себя. То есть я продолжаю тему популяризации и повышения информированности именно женского предпринимательства, так как это, конечно, крайне важное направление, имеющее огромный потенциал и развитие.

Спасибо.

В.Путин: То, что Вы сейчас сказали, даже не имеет прямого отношения к женскому предпринимательству. Это имеет прямое отношение к успеху. Вот на что у нас мало обращают внимания, потому что, ну что греха таить, больше внимания, к сожалению, некоторые средства массовой информации уделяют трагедиям, проблемам, нерешённым вопросам, что, в принципе, верно, нужно обращать внимание на проблемы, но, чтобы стимулировать развитие, нужно говорить и о каких-то достижениях и хороших примерах, таких как Ваш, например.

Н.Линькова: Ещё раз добрый день!

Меня зовут Наталия Линькова, я основатель сервиса «Бабушка на час». Мы подбираем нянь, гувернанток, сопровождающих по запросу родителей на полную и частичную занятость, как раз для того чтобы мамы не боялись выходить на работу и были спокойны за своих детей.

На протяжении последних лет мы наблюдаем проблемы этого социально значимого рынка. Он абсолютно непрозрачен, он стихиен. На нём отсутствуют гарантии ответственности всех участников, а речь идёт о детях и о старшем поколении, которое чаще всего работает или подрабатывает в качестве нянь. Мы долго думали, почему это происходит и что с этим можно сделать. Пришли к выводам, хотелось бы ими поделиться. Мы передадим обязательно Вам.

Вот два наиболее значимых, на мой взгляд, хотелось бы озвучить. Во-первых, нет гарантий и защиты для детей и родителей. Мы ежедневно общаемся с сотнями родителей. Родителям нужны гарантии, что с их ребёнком будет всё в порядке. Мы прекрасно понимаем, что никто на сто процентов не может эту гарантию дать. Но провести качественную диагностику, которой мы занимаемся, исключить склонность к психиатрическим заболеваниям, к зависимостям, к мошенничеству в том числе, – это возможно. Просто это нужно делать.

И также должна быть компенсация ущерба, если это возможно. Мы общались со страховыми компаниями по поводу страхования ответственности, для того чтобы это ввести – и страхование няни, и страхование ответственности рекрутинговых компаний, которые подбирают домашний персонал. Это всё возможно в том случае, если будет проверка на уровень компетенции. Это можно сделать, если будет обучение, если будет проведён по каждому специалисту финансовый и правовой скоринг, будет ясно, что человек не судим, не привлекался, нет множественных кредитов. Соответственно, это всё возможно в том случае, если ввести добровольную сертификацию (наверное, так, на наш взгляд) и если профессия няни появится в реестре профессий (сейчас этого нет), если внести профессию няни в реестр профессий, если ввести добровольную сертификацию по понятным критериям. Мы давно этим занимаемся, мы можем с удовольствием принять участие, отдать все свои разработки. И если обеспечить страхование ответственности и няни, и рекрутингового агентства, то это существенно снизит риски.

И второй вопрос. Наши няни в основном – это люди старшего поколения. Так получается. В среднем это от 40 лет и выше. Рынок теневой. Открывать ИП не спешат, к большому сожалению. Я знаю, что давно уже разрабатывается система патентов, но пока не получается. Подавляющему большинству людей старшего поколения просто сложно разобраться: как открыть ИП, как заплатить налоги, как сдать отчётность и всё остальное. Мне бы хотелось, наверное, если возможно… Вы сказали в своём Послании, что россияне могут открывать своё дело одним кликом. Одна наша бабушка, няня, сказала: ой, а как было бы здорово, если одним кликом через «Госуслуги» самозанятым и ИП можно было бы открыть. Вдруг это возможно? Вдруг произойдёт чудо?

В.Путин: Вот мы к этому и должны стремиться, и будем.

Н.Линькова: И если параллельно будет открыт счёт – и тоже не нужно будет вставать, одним кликом, через те же самые «Госуслуги» для самозанятых, – на который будут приходить деньги строго от работы. Патент – это что? Нужно авансом заплатить деньги, и не факт, что ты потом найдёшь эту работу и отработаешь то, что ты заплатил. Но, может быть, возможно, если списание будет происходить параллельно с теми деньгами, которые поступают.

Я постаралась быстро, чтобы никого не задерживать.

В.Путин: Да–да–да. Всё, что вы сказали, чрезвычайно важно. Именно по этому пути мы собираемся пойти, по индивидуальным предпринимателям, по самозанятым.

Н.Линькова: Спасибо большое.

В.Путин: С тем чтобы зарегистрироваться можно было, но в то же время, чтобы будущему клиенту можно было все-таки понять, с кем имеешь дело.

Н.Линькова: Конечно.

В.Путин: И расчёты. Вы правы абсолютно. Одним кликом. Мы так и хотим сделать, чтобы деньги приходили, автоматом там что-то списывалось в качестве налога, и всё, и чтобы не нужно было бегать нигде.

Н.Линькова: У меня ещё просьба. Мы понимаем, что количество самозанятых растёт. И оно будет расти, так получается. Соответственно, растёт количество агрегаторов, где эти самозанятые люди находятся. Но в основной своей массе агрегаторы продают доступ к данным, не неся никакой ответственности. Имеет право быть, всё нормально, это рынок, потребитель голосует рублём. Но, как Вы сказали, он должен понимать, что делает. Тем более здесь идёт все-таки ответственность за жизнь ребёнка.

В.Путин: Да–да.

Н.Ларченко: Может быть, возможно, чтобы… Есть же там, на сигаретах написано: курить нельзя. Есть стандарт. И если на тех же самых информационных ресурсах будет написано, что этот агрегатор несёт ответственность только за то, что он передаст те данные, и ни за что больше, на видном месте, люди будут думать.

Если есть те, кто не несёт ответственность за тех людей, кто у него размещён, то хотя бы проверил элементарно документы – а это можно сделать, открытые данные, – кто провёл правовой скоринг, кто проверил документы об образовании, кто проверил навыки, и, соответственно, он застраховал свою ответственность, потребителю будет проще, и риски опять же будут ниже. Безопасность будет.

В.Путин: Здесь есть над чем работать. Много таких мелочей, которые сверху не видны. Их понимаешь, когда начинаешь этим заниматься. Вы правы в конечной части, абсолютно правы.

Что касается патентов. Вы исходили из лучших соображений. Самое простое оказалось – купил патент, и всё. Но, с другой стороны, человек просто кредитует государство, патент покупает, неизвестно, что с этого получится. Поэтому будем думать на тему о том, как организовать работу так, как Вы предлагаете.

Н.Ларченко: Мы всё расписали.

В.Путин: Да. Постараемся это сделать. Но на сегодняшний день, к сожалению, не работает эффективно и то, что было придумано пару лет назад по поводу того, чтобы освобождать самозанятых от выплаты НДФЛ и социальных отчислений. Ну не регистрируются всё равно. Мы это видим.

Н.Ларченко: Но, может быть, одним кликом, как Вы и сказали? Я надеюсь, получится.

В.Путин: Да, если пойти по этому пути, может быть, что–то изменится в лучшую сторону.

Н.Ларченко: Спасибо большое.

В.Путин: Вам спасибо.

М.Привалова: Добрый день, Владимир Владимирович!

Я очень быстро. Я в бизнесе два с половиной года и начинала со своей кухни. На собственные инвестиции я купила машинку для темперирования шоколадных масс. Она была примерно вот такого размера, вставлялась в розетку.

В.Путин: Что делали?

Н.Ларченко: Машинка для темперирования шоколадных масс. Это полуфабрикат.

В.Путин: Конкурент.

Н.Ларченко: Да, кстати.

И соответственно, когда я сделала свою первую шоколадку, купила форму, мне нужно было её куда-то продать. Это был 15–й год, мне было на тот момент 26 лет, я и сейчас очень амбициозный человек, я купила просто в хорошем супермаркете дорогую бельгийскую шоколадку, посмотрела, кто её импортирует в Россию, написала письмо, отправила фотографию, написала о том, что у меня производство и что я хочу сотрудничать.

Меня пригласили на встречу в Москву, я привезла образцы, которые в крафтовые коробочки завернула. И мне предложили сотрудничать в двух направлениях – это развитие моего бренда «Симбирский артизан» и работа под частной маркой данной компании-импортёра.

Я, естественно, согласилась, быстренько взяла кредит, купила машинку побольше, примерно производительностью 8 килограммов в день, и сделала этот заказ – первый заказ был на 230 тысяч. Далее я постепенно развивалась, взяла лизинг, выплатила его. У меня было такое небольшое полуавтоматическое производство, арендовала производственное помещение, туда, соответственно, переехала.

Изначально у меня был только один покупатель, вот этот дистрибьютор, и он закрывал мне полностью все продажи. Мне со временем стало хотеться чего-то большего. На тот момент, год назад, моя производственная мощность была четыре с половиной тонны в месяц. Я стала думать по поводу экспорта, потому что на тот момент через дистрибьютора продавали продукцию.

В.Путин: Вот о чём она сейчас говорит? Это называется история успеха.

Н.Ларченко: И Сургут, и Камчатка, и я сама из Ульяновской области. То есть я так подумала в принципе: ну что такое Китай? Это всё равно что продавать в России, есть только определённые барьеры, которые нужно преодолеть, а это нарастить производственную мощность. Для меня изначально было очень важно, я вышла из ремесленников, вот с этой машинки условной, и до фабрики мне очень далеко, то есть у меня небольшое кондитерское производство. И я понимала, что я не хочу жертвовать качеством продукта. Единственный момент, за счёт чего я могла снизить издержки, чтобы быть конкурентоспособной на рынке, это автоматизация при сохранении рецептур. Год назад я рискнула: я взяла кредит уже на автоматическую линию.

На протяжении всего этого времени я посещала различные выставки и в Красноярске нашла партнёра в Китае, который подождал полгода, пока я не куплю автоматическую линию и не поставлю. На протяжении всего этого времени у нас были постоянные дегустации, и мы действительно выработали тот ассортимент, который китайцы любят. Не тот, который я могу производить в достаточном качестве, а исходя именно от потребителя.

И когда я заказала автоматическую линию, я поняла, что в то помещение, которое я арендовала в тот момент, у меня просто не было места, мне некуда его ставить. Я арендовала земельный участок и вот за полгода буквально построила корпус.

Хочу сказать, на своём примере, на сегодняшний день мы автоматизировали именно шоколадное производство, то есть я произвожу шоколад, печенье, мармелад, драже, конфеты. Это всё нарастало со временем, наверное, изначально благодаря первому дистрибьютору, потому что он мне говорил: «Ну ладно, давай печенье. Милана, а ты можешь мармелад?» Я говорю: «Конечно, могу». И соответственно, мы всё это быстренько как-то так делали.

Год назад, когда я приняла решение об экспорте, так совпало, что у дистрибьютора не очень хорошо пошли дела, и я начала сама заниматься продажами. Сейчас мы создали торговый отдел и сами напрямую работаем и с федеральными сетями, то есть всё это возможно на собственном примере.

Но это, наверное, было бы невозможно без такой мощной государственной поддержки. В первую очередь хотела бы отметить то, что в Ульяновской области особый деловой климат и очень благоприятная атмосфера. Соответственно, я на протяжении всего своего роста – у нас есть корпорация по развитию предпринимательства в Ульяновской области – я с каждой своей проблемой обращалась именно туда. Мне не всегда помогали, условно, финансированием, потому что, например, я только взяла кредит, я его ещё не выплатила, а уже захотела лизинг. Но мне подсказали, в какую лизинговую компанию обратиться. И потом посредством государственной поддержки я субсидировала свой первый лизинговый взнос. И на сегодняшний день я продолжаю сотрудничество с институтами развития. Соответственно, все кредиты, которые у меня были, они все в оборудовании, сейчас у меня получается то, что контракты с федеральными сетями заключены, их нужно обслуживать, там не хватает денег на оборотку, но это я также решаю посредством институтов развития.

Поэтому кто бы что ни говорил, но я считаю, что очень много инструментов. В частности, то, что касается экспорта: да, мы действительно уже отгрузили четыре контейнера продукции в декабре, но это первая проба, потому что планов очень много, и действительно список продукции достаточно большой. У нас есть партнёры и под СТМ, чью продукцию мы также производим, и они продают на китайском рынке. А здесь я нашла другое решение, у нас был форум в феврале – «Новая кооперация», в Ульяновске, и я нашла партнёров, других производителей.

Я хочу, конечно, всё производить, всё, что касается кондитерки, но я понимаю, что я физически это не могу делать. И мы договорились о совместной экспортной кооперации, также сейчас совместно с «Интерсоюзом» это направление прорабатываем. Такая вот небольшая история.

У меня, собственно, вопросов нет, у меня есть пожелание, как вы сказали, о расширении вот этой программы по помощи малому бизнесу. Соответственно, я за два с половиной года от трёх килограммов, ну если в месяц перевести, от 100 килограммов условно в месяц выросла до 85 тонн. И я не собираюсь на этом останавливаться, потому что каждый успех очень сильно мотивирует, и хочется расти дальше.

В.Путин: Спасибо.

Н.Ларченко: Я Вам подарок через протокол тоже передала. Мне будет очень приятно, если Вы попробуете.

В.Путин: Спасибо. Обязательно попробуем.

Это действительно история успеха. Мне это очень приятно было слышать.

Мы сегодня говорили о проблемах, которые ещё подлежат решению, говорили о сложностях, которые ещё не преодолены. Но в то же время есть и такие хорошие примеры, как здесь было сказано моей соседкой слева, или девушка выступала сейчас, рассказывала про свои успехи. Это значит, что все-таки инструменты поддержки, которые мы создавали в последние годы, работают и помогают развитию бизнеса, в том числе малого и среднего. Хотя сделать ещё нужно, повторяю, очень много, и мы сейчас дополнительно будем эти инструменты предлагать в экономику и в рынок будем их продвигать.

Но завершить я бы хотел вот чем. Вы знаете, мы всё время говорим о необходимости уравнивания в правах мужчин и женщин по всем направлениям. И здесь ещё звучало, что женщинам сложнее. Действительно, есть такой подход и понимание, что сегодняшний мир, вообще мир, он мужской. И обратная сторона медали – о равенстве или неравенстве прав на самом деле. И в этом отношении мы ещё правда многое должны сделать, чтобы никакого различия не было в правах.

Но все-таки в нашем культурном коде есть некоторые ценности, которые, я считаю, являются для нас основополагающими. У нас женщина остаётся женщиной, мужчина остаётся мужчиной. Слава богу, у нас нет смешения понятий в голове, в душе и в нашем культурном укладе. И у женщины при всех преимуществах – деловой хватке и очень бережном отношении к тому делу, которым женщина занимается, – есть, безусловно, другие конкурентные преимущества – это ваше обаяние, красота, душевность. Это то, чем мужчины всегда очень дорожили, дорожат и всегда будут дорожить.

Я вас поздравляю с наступающим праздником!

Россия. ПФО > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > kremlin.ru, 7 марта 2018 > № 2523224 Владимир Путин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter