Всего новостей: 2072631, выбрано 87 за 0.102 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Казахстан > Армия, полиция. Химпром > kapital.kz, 27 апреля 2017 > № 2155900

Европейские и арабские бизнесмены заинтересовались выпуском казахстанских огнетушителей

Алматинские предприниматели три года разрабатывали новый огнетушитель

Алматинские предприниматели Кирилл Черневский и Вадим Желязняков предлагают использовать вместо привычных огнетушителей современные капсулы. Небольшой пакет с жидкостью при свободном падении на твердую поверхность с высоты 120 сантиметров лопается. Смесь начинает работать: локализуя кислород, охлаждая пространство и покрывая поверхность микропленкой, которая не дает вторичного возгорания. Одного пакета хватит на шесть кубометров, рассказали предприниматели корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz.

«Забрасываемый огнетушитель мы разрабатывали три года. Сразу поставили конкретную цель, каким должен быть продукт, и шли к этому. Иногда заходили в тупик. Но через какое-то время возвращались к этой идее снова. У нас получился продукт, который может потушить огонь на начальной стадии, даже если рядом нет воды. А при большом пожаре помочь самостоятельно эвакуироваться. Например, горит высотное здание. Группа людей не может выбраться, пожарные лестницы не достают, выход перекрыт пламенем. Нужно бросить пакет, и горение на минуту прекратится. За это время можно спастись», — рассказывает Кирилл Черневский.

Он рассказал, что подобные средства производят в Японии, Южной Корее и Китае. Их много раз пытались завезти в Казахстан, но они не соответствуют местным ГОСТам и в лабораториях Департамента по ЧС не выдерживают требований по качеству. Забрасываемый огнетушитель ТОО «Фармкосметик» прошел все испытания и получил необходимые документы на выпуск и распространение.

«Наши капсулы можно использовать при горении автомобилей. Простые огнетушители могут не сработать в критической ситуации. А капсулу нужно просто бросить в машину. У нас есть отдельный вид огнетушителя для горящих жиров и масел. Все знают, что масло потушить невозможно. Но если капсулу нашего производства погрузить в емкость с маслом, через 8 секунд пожар будет локализован. Это отличный вариант для точек общепита. Сколько пожаров было у нас, когда различные жаровни горели», — утверждает автор идеи.

Огнетушителей в капсулах еще нет в продаже, но предприниматели уже получили ряд предложений. Арабские бизнесмены хотят открыть завод в Дубае, так как возить товар из Казахстана в их страну очень дорого. Прибалтийские же предприниматели готовы закупать у алматинцев огнетушители и продавать их в Европе.

Один из разработчиков огнетушителя в пластиковых капсулах, Вадим Железняков, рассказывает, что никто из их команды не имеет профессионального химического образования. Все знания они почерпнули в научно-технической библиотеке.

«У нас столько профессоров и академиков! А зайдешь в магазины и аптеки — ничего отечественного нет. В свое время говорили: давайте делать магнитофоны и конкурировать с японцами. Какой смысл? Нужно что-то другое. Некоторые увидели у других идею и хотят привезти в Казахстан как инновацию. Так мы только станем работать на тех, кто эту идею нам продает. Нужны свои разработки», — делится Вадим Желязняков.

Предприниматель считает, что заработать можно только на подобных инновациях.

Казахстан > Армия, полиция. Химпром > kapital.kz, 27 апреля 2017 > № 2155900


Сирия. США. Россия > Армия, полиция. Химпром > carnegie.ru, 7 апреля 2017 > № 2132425 Марианна Беленькая

Химическая реакция. Почему США атаковали сирийскую авиабазу

Марианна Беленькая

Ракетный удар – это декларация о намерениях США. Теперь шаг за Россией и Ираном. Что они сделают или предложат? Начинается новый торг. И очевидно, что объективное расследование химатаки, как и в предыдущих случаях, никому не нужно

США запустили более пятидесяти ракет Tomahawk по авиабазе в провинции Хомс, принадлежащей сирийской армии. Так Вашингтон ответил на химическую атаку, совершенную 4 апреля в районе Идлиба, который сейчас находится под контролем вооруженной оппозиции и «Джебхат ан-Нусры». Официальных данных международного расследования этого инцидента нет. Организация по запрещению химического оружия (ОЗХО) планирует завершить его только на следующей неделе. Но США и их союзники не сомневаются – атаку против мирного населения осуществила сирийская армия (самолеты вылетели именно с той авиабазы, по которой был нанесен удар), а Россия покрывает Дамаск.

Точку зрения США разделяют Великобритания и Франция. Из арабских стран первой прореагировала Саудовская Аравия, безусловно поддержав Вашингтон. Президент России Владимир Путин назвал действия США «агрессией и нарушением международного права под надуманным предлогом».

Американский удар был нанесен через полчаса после того, как безрезультатно завершились консультации в Совете Безопасности ООН. После двухдневных дебатов дипломаты взяли паузу. Россия выступила против англо-американо-французского проекта резолюции, в котором есть требование к Дамаску предоставить полный отчет о своих полетах в день атаки, а также параграф о применении силы и введении санкций, если будет доказано, что сирийские власти использовали химоружие. Пока дипломаты думают, Трамп ждать не стал.

Вопрос в том, останется ли нанесенный удар единичным, демонстрацией намеренией или же США и их союзники начинают полномасштабную операцию против президента Асада? Аналогичная ситуация была четыре года назад. Асаду угрожала судьба его иракского коллеги Саддама Хусейна. Прямое военное вмешательство извне без одобрения СБ ООН, навязанная извне структура правления. Но тогда Россия нашла компромиссное решение. Теперь вопрос о военном вмешательстве снова стоит на повестке дня. И произошло это в тот момент, когда казалось, что основные участники конфликта нашли путь выхода из кризиса и готовы объединиться ради борьбы с терроризмом в лице «Исламского государства» и «Джебхат ан-Нусры» (запрещены в РФ).

Как и четыре года назад, катализатор событий – химатака, жертвами которой стали десятки мирных жителей.

Что произошло?

Началось все с сообщения агентства Reuters от 4 апреля со ссылкой на базирующийся в Лондоне Сирийский центр мониторинга за соблюдением прав человека (The Syrian Observatory for Human Rights). Указывалось, что в городе Хан-Шейхуне в провинции Идлиб в результате удара сирийских или российских самолетов погибли 58 человек, в том числе 11 детей. Утверждалось, что был применен «токсичный газ».

Российские и сирийские военные опровергли свою причастность к произошедшему. Позднее Минобороны РФ сообщило, что днем 4 апреля удар по восточным окраинам Хан-Шейхуна нанесла сирийская авиация. По российским данным, в результате были уничтожены цеха, где боевики производили боеприпасы с отравляющими веществами, которые поставлялись в Ирак, а также применялись в Алеппо.

Менее чем через сутки глава МИД Сирии Валид Муаллем уточнил, что первые сообщения об атаке на Хан-Шейхун появились в шесть утра, тогда как сирийские ВВС совершили вылет в 11:30 и нанесли удар по складу оружия «Джебхат ан-Нусры», где хранились химические вещества. И официальный Дамаск, и Москва отрицают факт использования химоружия. Что именно случилось в шесть утра и кто отвечает за эту атаку – вопрос. Ни один источник в Сирии сейчас не заслуживает доверия, в том числе и упомянутый Сирийский центр мониторинга, который уличали в передергивании данных в пользу оппозиции. Однако это не означает, что атаки не было и жертв не было.

Свидетели утверждают, что видели, как с самолетов были сброшены бомбы и при попадании в здание появлялся желтый дым. Те, кто оказался поблизости, начали задыхаться, у них покраснели глаза. Цифры погибших колеблются между семьюдесятью и свыше ста, и это вторая по числу жертв атака с применением химоружия с 2012 года.

Самый громкий случай произошел 21 августа 2013 года, когда несколько западных и арабских телеканалов сообщили о химатаке в пригороде Дамаска – Восточной Гуте. По данным СМИ, в результате обстрела снарядами с нервно-паралитическим газом зарин погибли от 625 до 1300 человек. Власть и оппозиция обвинили в произошедшем друг друга. Спустя неделю президент США Барак Обама направил в Сенат и Палату представителей проект резолюции, санкционирующей военную операцию в Сирии.

Москва и Пекин выступили против военного вмешательства. Российские дипломаты заявили, что атака – это провокация боевиков. Москва смогла уговорить Дамаск подписать документы о присоединении к Конвенции о запрете химоружия и согласиться на международный мониторинг и контроль в этой сфере. До прямого военного вмешательства западной коалиции в сирийский конфликт дело не дошло. «Мы добились лучшего результата без сбрасывания бомб», – так в январе этого года, перед тем как покинуть свою должность, охарактеризовал госсекретарь США Джон Керри события 2013 года. При этом каждая из сторон осталась при своем мнении, кто виноват в атаке, – Асад или оппозиция. Главное, что был решен вопрос о вывозе химоружия с территории Сирии под присмотром ОЗХО.

Гарантий, что у сирийских властей не осталось химического оружия, нет. Представители оппозиции высказывали свои предположения, где может храниться химический арсенал. Но доказательств тоже нет. Отчеты ОЗХО и Himan Rights Watch гласят, что и сирийское правительство, и «Исламское государство» неоднократно использовали химоружие против мирного населения и после 2013 года.

Если это может позволить себе «Исламское государство», то могут и другие террористические организации, та же «Джебхат ан-Нусра», которая контролирует Идлиб параллельно с представителями вооруженной оппозиции. Многие из них оказались в этом районе после возвращения восточного Алеппо под контроль сирийских властей. И тут кроется еще одна версия, излагаемая оппозицией – Асад решил таким образом решить вопрос со всеми, кто бежал из Алеппо. Но не слабовата ли атака для мести? И зачем это было бы нужно Асаду именно сейчас, когда он спокоен за свою судьбу?

2013 vs 2017: странные совпадения

Химатака в Гуте в 2013 году произошла на фоне подготовки новой конференции по сирийскому урегулированию в Женеве. Но из-за химатаки Москва и Вашингтон, только начавшие разговаривать на одном языке по сирийской проблематике, снова оказались по разные стороны баррикад. История повторяется с абсолютной точностью в 2017 году. Сменилось лишь руководство США.

В марте представители новой американской администрации довольно четко высказывались о будущем Сирии. Приоритетом политики Вашингтона в Сирии была названа борьба с террористами, а не отстранение от власти президента этой страны Башара Асада. Об этом заявлял и президент США Дональд Трамп, и американской постпред в ООН Никки Хейли. Но самыми яркими стали слова госсекретаря США Рекса Тиллерсона. «Если говорить о долгосрочной перспективе, могу отметить, что вопрос о статусе, уходе или сохранении Башара Асада решит сирийский народ», – сказал он в ходе совместной пресс-конференции с главой МИД Турции Мевлютом Чавушоглу.

Фраза не осталась без внимания. Особый вес этим словам придало место действия. Именно Турция была одним из самых активных сторонников свержения Асада. Теперь создалось впечатление, что Анкара сделала шаг назад. С учетом того, что Турция курирует вместе с Россией и Ираном астанинское направление переговоров по Сирии, где впервые за одним столом оказались представители сирийского правительства и вооруженной оппозиции, непримиримые противники Асада могли почувствовать себя преданными.

Это впечатление еще больше усилилось, когда в конце марта накануне визита Тиллерсона турецкие власти объявили, что их операция в Сирии «Щит Евфрата» завершена. Ее результатом стало создание буферной зоны шириной до 25 км вдоль сирийско-турецкой границы. Кроме того, из нескольких городов в этом районе были выбиты отряды «Исламского государства». Следить за тем, чтобы между турецкими и сирийскими армиями не возникало конфликтов, помогало присутствие российских и американских военных. За исключением нескольких инцидентов, координация осуществлялась весьма успешно.

Казалось бы, гражданская война в Сирии близится к концу. Пусть медленно, но все же продвигается переговорный процесс в Женеве, на начало мая назначена очередная встреча в Астане, президент России Владимир Путин отмечает позитивные изменения в сотрудничестве между Москвой и Вашингтоном по Сирии, на середину апреля намечен визит Тиллерсона в РФ. Такая ситуация нравилась не всем. И не только просаудовски настроенным СМИ. В США также не все приняли отступление новой администрации от идеи сместить Асада. Мнение этих людей, среди которых много силовиков, высказал сенатор-республиканец Джон Маккейн. «Новая позорная глава в американской истории» – так он охарактеризовал заявление Тиллерсона в интервью CNN.

И тут как нельзя кстати – между поездкой госсекретаря США в Турцию и Россию, на фоне всех заявлений – происходит химатака в провинции Идлиб. И президент Трамп резко меняет свою позицию по Сирии.

«Эти ужасные действия режима Асада терпеть невозможно. США вместе со своими союзниками по всему миру осуждают эту ужасную атаку и все остальные ужасные атаки», – заявил Трамп и отдал приказ нанести удар по сирийской авиабазе. И, судя по заявлениям представителей его администрации, на этом он не остановится. Тиллерсон выразилcя достаточно четко: США предпринимают меры по формированию международной коалиции для отстранения от власти Башара Асада.

Ракетный удар – это декларация о намерениях США. Теперь шаг за Россией и Ираном. Что они сделают или предложат? Допустить свержение Асада и уничтожение сирийской армии, которая в том числе сдерживает боевиков «Исламского государства» и «Джебхат ан-Нусры»? Как предполагается свергать Асада? Как Саддама Хусейна или ливийского лидера Муаммара Каддафи – сделать, а потом сожалеть о последствиях?

Начинается новый торг. Международному сообществу необходимо прийти к согласию. Иначе все, что удалось достичь за последнее время, в том числе военные успехи против террористов, будет перечеркнуто.

И здесь очень многое зависит от непростых отношений между США и Россией. До ракетного удара был шанс договориться. Теперь это сделать сложнее, но вариантов нет. Превращать Сирию во второй Ирак или Ливию опасно. Но слишком многие подталкивают Трампа к действиям, в первую очередь его ближайшие союзники в регионе – Саудовская Аравия и Израиль.

Неслучайно арабские СМИ все эти дни уделяли особое внимание реакции израильтян на химатаку и писали о том, что именно Израиль будет в выигрыше от произошедшего. Безусловно, в этих рассуждениях есть традиционная нелюбовь арабов к Израилю, но и доля истины тоже есть. И саудовцы, и израильтяне надеются поставить точку в правлении Асада, а вместе с ним покончить и с влиянием Ирана в регионе. Неслучайно премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху, комментируя американские удары, заявил: «Израиль надеется, что эта проявленная решимость в отношении ужасающих действий режима Асада отразится не только на Дамаске, но и на Тегеране, Пхеньяне и других местах».

Хватит ли у Тегерана и Москвы аргументов помешать развитию событий по американскому сценарию, пока непонятно. Но очевидно, что объективное расследование химатаки, как и в предыдущих случаях, никому не нужно. Десятки погибших и грубейшие нарушения международных норм до сих пор отходили в Сирии на второй план, кто бы их ни совершал.

Сирия. США. Россия > Армия, полиция. Химпром > carnegie.ru, 7 апреля 2017 > № 2132425 Марианна Беленькая


США. Сирия. Россия > Армия, полиция. Химпром > gazeta.ru, 7 апреля 2017 > № 2130888

США выходят на тропу сирийской войны

Трамп изучает возможность военного удара по силам Асада

Рафаэль Фахрутдинов

США могут начать полноценную военную операцию против президента Сирии Башара Асада. Несколько сценариев проведения сирийской военной кампании Пентагон представил на утверждение американскому лидеру Дональду Трампу. По замыслу Вашингтона, это будет ответом на химатаку в Идлибе, ответственность за которую США возлагают на Асада. Сам глава Белого дома не исключил, что обсудит ситуацию с президентом России Владимиром Путиным.

Президент США Дональд Трамп заявил в четверг, что в отношении президента Сирии «что-то должно быть сделано» после химической атаки по жилым кварталам сирийского города Хан-Шейхун провинции Идлиб на этой неделе, в которой американские чиновники винят сирийского лидера.

«Я думаю, то, что сделал Асад — ужасно. По моему мнению, произошедшее в Сирии – поистине, одно из самых тяжких преступлений. Этого не должно было случиться. Нельзя допускать, чтобы это произошло снова», — сказал Трамп в ходе своего выступления.

Он добавил, что эта трагедия является «позором для человечества», и пояснил, что считает Асада тем человеком, который дал санкции на эту атаку, потому, с ним «что-то должно произойти».

Также Трамп сказал, что возможно в будущем обсудит ситуацию с химатакой в Идлибе с президентом России Владимиром Путиным.

Ранее Трамп сообщал, что некоторые члены Конгресса призвали его рассмотреть возможность начала полноценных военных действий в Сирии в ответ на химическую атаку, и американский лидер признался, что осознает всю серьезность сложившейся ситуации.

По словам источника CNN, близкого к Белому дому, президент еще не решил давать старт военной кампании, но обсуждал возможные подобные действия с министром обороны США Джеймсом Маттисом.

Американские чиновники, в свою очередь, сообщили, что Пентагон уже давно имеет несколько вариантов ударов в ответ химатаки в Сирии, и все эти планы военные представили администрации президента США. Отдельно подчеркивается, что решение еще не принято.

Факт проведения консультаций по данному вопросу между Трампом, Маттисом советником американского лидера по национальной безопасности Гербертом Макмастером подтвердил и представляющий Аризону сенатор-республиканец Джон Маккейн. Также, Маккейн представил совместно написанный с другим сенатором Линдси Грэмом призыв начат военные действия против действующей сирийской власти, а также рекомендацию международной коалиции «приземлить авиацию Асада».

«Мы согласны с президентом в том, что Асад пересек «красную линию» с его недавним применением химического оружия. Мы должны показать, что никакая посторонняя сила уже не сможет или не будет защищать Асада. его необходимо покарать за эту ужасную атаку», — указано в совместном заявлении.

Также, конгрессмены высказали уверенность, что Соединенные Штаты должны возглавить международную коалицию для наземной операции против вооруженных сил Асада.

«Асад получает стратегическое преимущество с помощью своим жестокими убийствами невинных граждан химическим оружием, а также ударами авиабомб. Они убивают огромное количество мужчин, женщин и детей ежедневно», — указывается в документе.

Днем ранее Вашингтон заявил, что предполагаемый авиаудар с использованием химического оружия по городу Хан-Шейхун провинции Идлиб на северо-западе Сирии был нанесен самолетами, находящимися в распоряжении президента страны Башара Асада. В сообщении Белого дома указано, что эти действия «стали результатом нерешительности и слабости прежней администрации» президента США.

Руководитель Госдепа США Рекс Тиллерсон также возложил вину за произошедшее на правящую в Сирии власть. Он сказал, что действия Асада являются «жестоким и беззастенчивым варварством». Кроме того, по его словам, те, кто защищает Асада, «в том числе Россия и Иран», не должны иметь никаких иллюзий относительно Асада или его намерений. Ранее Детский фонд ООН (ЮНИСЕФ) подтвердил, что в результате химатаки погибли 72 человека, из которых – 27 детей, и еще 546 человек получили ранения.

Ранее президент России Владимир Путин в ходе телефонного разговора с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху назвал «неприемлемыми» безосновательные обвинения в связи с химатакой в Идлибе.

Представитель Минобороны России Игорь Конашенков заявлял, что сирийская авиация нанесла удар по складу террористов, на территории которого находились цеха по производству фугасов, начиняемых отравляющими веществами.

США. Сирия. Россия > Армия, полиция. Химпром > gazeta.ru, 7 апреля 2017 > № 2130888


США. Сирия. Россия > Армия, полиция. Химпром > golos-ameriki.ru, 7 апреля 2017 > № 2130883

США нанесли ракетные удары по сирийской авиабазе

По словам представителя Пентагона, российские силы были заранее уведомлены об ударе

МАР-А-ЛАГО, Флорида – Президент США Дональд Трамп заявил, что распорядился нанести ракетные удары по сирийскому аэродрому, с которого была произведена недавняя химическая атака, заявив, что действует «в интересах национальной безопасности» США.

По словам властей США, военные запустили десятки крылатых ракет по авиабазе сил президента Сирии Башара Асада в ответ на атаку по повстанческой территории с использованием отравляющих веществ.

«Все многолетние предшествующие попытки изменить поведение Асада закончились неудачей, громкой неудачей», – сказал Трамп, выступая в своей загородной резиденции Мар-а-Лаго, где он проводит переговоры с председателем КНР Си Цзиньпином.

С базирующихся на востоке Средиземного моря кораблей ВМС США Porter и Ross были запущены около 59 ракет Tomahawk, которые поразили несколько объектов на авиабазе Шайрат, в том числе взлетно-посадочную полосу, самолеты и заправочные станции.

По словам официального представителя Пентагона капитана Джеффа Дэвиса, ракетный удар был произведен около 4.40 утра пятницы по сирийскому времени.

«Пятьдесят девять крылатых ракет Tomahawk были запущены по самолетам, высокозащищенным укрытиям для самолетов, топливным и логистическим складам, бункерам с боеприпасами, системам противовоздушной обороны и радарам», – сказал Дэвис.

По его словам, российские силы были заранее уведомлены об ударе по существующему каналу для устранения конфликтных ситуаций.

«Американские военные стратеги приняли меры предосторожности, чтобы минимизировать риск для находящихся на базе российских и сирийских военнослужащих», – добавил он.

Выступая в Палм-Бич, Флорида, советник Трампа по национальной безопасности Г. Р. Макмастер заявил, что были «приняты меры, чтобы минимизировать риск для находящихся на аэродроме граждан третьих стран – полагаю, вы догадываетесь, что речь идет о россиянах». «Мы приложили все усилия, чтобы этого избежать», – добавил он.

При этом, по его словам, гарантировать, что никто не пострадал, невозможно. «Разумеется, вы понимаете, что при любой военной операции не может быть никаких гарантий», – сказал он.

По данным Пентагона, авиабаза Шайрат использовалась для хранения химического оружия и размещения сирийских воздушных сил.

«По оценкам американской разведки, химическую атаку 4 апреля произвели самолеты с базы Шайрат, – сказал Дэвис. – Удар был нанесен с целью удержать режим от повторного использования химоружия».

Сирийские государственные телеканалы сообщили об «американской агрессии» в отношении сирийской военной базы с применением ракет и, ссылаясь на источник в сирийских вооруженных силах, заявили, что удар «привел к потерям».

Трамп заявил: «Сегодня вечером я распорядился нанести точечный удар по авиабазе в Сирии, откуда была запущена химическая атака».

«В жизненно важных интересах национальной безопасности – предотвращать и сдерживать распространение и использование химического оружия», – сказал он.

«Нет никакого сомнения, что Сирия применила запрещенное химическое оружие, нарушила свои обязательства по конвенции о химическом оружии и проигнорировала призывы Совета Безопасности ООН», – добавил он.

Накануне Трамп выступил с осуждением в адрес Асада в связи с химической атакой в городе Хан-Шейхун, в результате которой погибли 70 человек, в том числе много детей. Сирийское правительство отрицает причастность к атаке.

Однако госсекретарь США Рекс Тиллерсон ясно дал понять, что никаких сомнений в ответственности сирийского правительства нет, и раскритиковал Россию за то, что она не обеспечила соблюдение соглашения об уничтожении сирийского арсенала химоружия.

«Очевидно, Россия не справилась со своими обязанностями, – сказал глава американской дипломатии, выступая в Палм-Бич. – Россия либо была замешана в этом деле, либо просто оказалась некомпетентна и неспособна выполнить свою часть договоренности».

Тиллерсон добавил, что «ни перед атакой, ни после нее не было никаких обсуждений и контактов с Москвой».

Отвечая на вопрос о возможной реакции России, Тиллерсон сказал: «Пусть они говорят сами за себя».

США. Сирия. Россия > Армия, полиция. Химпром > golos-ameriki.ru, 7 апреля 2017 > № 2130883


Россия. Весь мир > Химпром. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > rusnano.com, 31 марта 2017 > № 2136220 Сергей Калюжный

Сергей Калюжный: Миссия выполнима. Десятилетний юбилей — отличный повод подвести итоги.

Автор: Любовь Стрельникова

Десять лет назад в России стартовала президентская инициатива «Стратегия развития наноиндустрии». Тогда же, в сентябре 2007 года, была создана «Российская корпорация нанотехнологий», которая в 2011-м превратилась в акционерное общество «РОСНАНО». 100% его акций находятся в государственной собственности. Десятилетний юбилей — отличный повод подвести итоги, обсудить удачи и неудачи строителей наноиндустрии в России. И поговорить с тем, кто прошел весь этот путь. С первых шагов.

Сергей Владимирович КАЛЮЖНЫЙ

Выпускник химфака МГУ им. М. В. Ломоносова, доктор химических наук, профессор, советник председателя правления УК «РОСНАНО» по науке — главный ученый, член Правления ФИОП

«Нанотехнологии уже в ближайшее время принципиально изменят наш мир!» С таких лозунгов начиналась технологическая революция в мире в 2001 году, когда в США была принята Национальная нанотехнологическая инициатива. Прошло 16 лет. Нанотехнологии изменили мир?

На мой взгляд, ожидания в целом сбываются, просто мы не отдаем себе в этом отчета и все принимаем как должное. Если посмотреть на прошедшие 16 лет, то наноэлектроника, главнейшая составная часть нанотехнологий, сделала колоссальный рывок вперед. Мы уже забыли, что в 2001 году мобильные телефоны были только у состоятельных людей. Сегодня мобильников в два раза больше, чем жителей нашей планеты. Причем это ведь не только телефон, но еще и телевизор, и магнитофон, и диктофон, и фотоаппарат… В результате многие традиционные товары просто исчезли с рынка. Триумф цифровых технологий стал возможным только потому, что нанотехнологии предложили соответствующую элементную базу. За прошедшие полтора десятка лет топологический размер интегральных схем уменьшился на порядок — до 14 нм, а мощность устройств возросла многократно. Прогресс в информационных технологиях, которые сегодня творят чудеса, был сделан в значительной степени за счет нанотехнологий. Точно так же и фотовольтаика. Сейчас никому не приходит в голову строить в неэлектрифицированных деревнях Африки линии электропередач — они вряд ли нужны. Устанавливаете небольшие модули на крышах и получаете электроэнергию, которой хватает для жизни семьи — смотреть телевизор, заряжать мобильник, питать холодильник и обеспечивать освещение. Очень многое перешло на элементную базу нано, поэтому у нас действительно совершенно другая жизнь. И возникла она благодаря нанотехнологиям. Не будь их — ничего бы такого не было, точнее, так быстро не случилось бы. Ведь благодаря государственным нанотехнологическим программам разных стран большие деньги пошли в науку, в разработки, в промышленность. И вот результат: мир изменился.

Россия присоединилась к нанотехнологической революции в 2007 году, когда по решению президента была провозглашена государственная стратегия развития наноиндустрии и создана соответствующая госкорпорация. Что можно сказать об успешности американской и нашей нанотехнологических программ?

Американская наноинициатива направлена, в первую очередь, на финансирование науки. За прошедшие годы только в науку, в исследования в области нано, США вложили $22 млрд. В этом финансовом году, который начался в США 1 октября, в американскую нанотехнологическую науку поступят еще $1,5 млрд. Причем американская Национальная нанотехнологическая инициатива (NNI) увязана с множеством других федеральных программ — «Инновационные исследования в малом бизнесе», SBIR (Small Business Innovation Research), «Трансфер технологий малого бизнеса», STTR (Small Business Technology Transfer), программами Национального научного фонда NSF (National Science Foundation), Национального института здоровья NIH (National Institute of Health). Так что задача американской инициативы — поднять уровень американской науки в области нано. РОСНАНО было создано, в общем, для другого. Правительство поставило перед нами задачу создать в России наноиндустрию, то есть производства, новые и модернизированные, на которых используют нанотехнологии, и новые рабочие места по всей стране.

Эту задачу решить удалось?

В значительной степени. Представьте себе: в 2007 году, когда никто еще толком ничего не понимал, утверждается стратегия, в которой записано черным по белому, что выручка портфельных компаний РОСНАНО в 2015 году должна составить 300 млрд рублей, а выручка всей российской наноиндустрии — 900 млрд (3% от мировой наноиндустрии). Тогда, в 2007 году, время было другое, в России экономика росла по 7–8% в год. Денег было много. От нефтяных денег РОСНАНО и выделили 130 млрд рублей — давайте, развивайте нанотехнологии, стройте отечественную индустрию. Но результат, записанный в стратегии, обеспечьте. Тогда многим казалось, что миссия невыполнима. Однако прошел 2015 год, и объем продаж российской наноиндустрии составил около 1,3 трлн рублей, из них почти четверть, 341 млрд рублей, — продажи портфельных компаний РОСНАНО. Получается, что мы выполнили правительственное задание, причем эти цифры считаем не мы, а Росстат, независимо от нас. За весь период деятельности профинансировано 107 проектов, запущено 77 новых заводов, фабрик, цехов и R&D-центров, создано более 30 тысячи рабочих мест. И это, безусловно, наше главное достижение.

Конечно, десять лет назад, когда мы только начинали, абрис будущей наноиндустрии представлялся несколько иным. Казалось, что будет гораздо больше отечественных достижений в области наноэлектроники, в «зеленых» технологиях, но какая получилась — такая и получилась. Сегодня основной вклад в выручку у нас вносит производство наноматериалов и композиционных материалов на их основе.

Что вы расцениваете как самую большую удачу в наноиндустрии, которую создало РОСНАНО?

Нам удалось создать несколько подотраслей в стране, и в первую очередь солнечную энергетику. Солнечной энергетикой занимались и в Советском Союзе, но прицельно для космических программ. Источник энергии для работы космических станций один — Солнце, топлива в космос не навозишься. Тогда была такая оценка: чтобы вывести один килограмм груза на орбиту, требуется потратить тысячу долларов. Сейчас цены в несколько раз выросли. Для космоса требуются максимально эффективные солнечные батареи, с максимальным КПД. В то время предприятие «Квант» делало уникальные солнечные батареи с высоким КПД — под 40%. Столь высокую эффективность обеспечивала многослойная структура батареи, которая могла по максимуму использовать весь солнечный спектр, а не только видимый свет. Кремний, арсенид галлия, фосфиды индия и алюминия — все это позволяло преобразовывать в электричество не только видимый свет, но и УФ,- и ИК-излучение. Поэтому солнечные батареи для космоса были столь же уникальными, сколь и дорогими, хотя за ценой никто не стоял — это ведь была приоритетная государственная космическая программа. Так что индустрия солнечной энергетики в каком-то виде существовала, для специальных нужд, но она была, скажем так, бутиковая.

РОСНАНО удалось запустить механизм по серийному созданию солнечных электростанций (СЭС) в стране, которые производят электроэнергию для россиян. У нас есть компания «Хевел» — совместное предприятие с компанией «Ренова»: у РОСНАНО 49%, у «Реновы» 51%. Мы построили завод в Новочебоксарске, который начал производить солнечные модули. Но жизнь оказалась сложнее — быстро выяснилось, что просто модули никому не нужны. Потребителю нужен лишь электрический ток, чтобы подключиться к розетке. Поэтому нам пришлось вложиться в инжиниринговую компанию, которая из этих модулей строит электростанции. А это не только солнечные батареи, производящие постоянный ток, но еще и инверторы, преобразующие постоянный ток в переменный — именно такой мы можем давать в сеть, — автоматика и система управления ею. Получается готовая электростанция, которая уже интересна потребителю.

В 2015 году мы построили солнечные электростанции суммарной мощностью 30 мегаватт, еще 70 МВт добавили в 2016-м. Наши станции пока строятся в трех регионах. Во-первых, это Республика Алтай, где во многих горных районах нет линий электропередач и централизованного электричества. Прежде сюда машинами возили солярку и производили электричество с помощью дизель-генераторов. Второй регион — Оренбургская область, где вполне достаточно солнца (сравнимо с Южной Европой), и третий — Башкирия. Казалось бы, Башкирия находится в Европейской части РФ — какие проблемы с электричеством? Но, оказывается, и в Башкирии есть энергодефицитные регионы. Поэтому мы строим СЭС в первую очередь в таких регионах и потихоньку расширяем географию. В этом году намерены укрупнить некоторые уже построенные станции, скажем, с 5 до 15 МВт.

Солнечная энергетика в России пока работает в льготных условиях — благодаря государственной программе стимулирования возобновляемых источников энергии, которая была создана в том числе и при нашем участии. В результате инвесторы смогли вложиться в солнечные электростанции и рассчитывают вернуть свои инвестиции в разумный срок и с приемлемой доходностью.

Такая же система стимулирования у нас в стране разработана для ветроэнергетики, и мы сейчас активно включаемся в это направление. Первая ветровая электростанция на 35 МВт будет построена финской компанией «Фортум» в Ульяновской области уже в этом году. Но вообще, мы хотим с этой компанией организовать совместный фонд, который будет не только строить ветроэлектростанции, но и налаживать производство необходимых для них элементов в России. Ведь программа стимулирования устроена таким образом, что в нее попадают только те электростанции, которые в основном сделаны на территории России. Для солнечных электростанций порог локализации — 70%. То есть вы не можете ввозить китайские модули, строить здесь электростанции и получать субсидию — в этом случае мы субсидировали бы чужую промышленность. Для ветровых электростанций этот порог — 65%. Конечно, что-то пока придется импортировать, но мы планируем, например, изготавливать средние по размеру лопасти (до 60 метров) в Ульяновске.

Госпрограмма стимулирования альтернативной энергетики работает до 2024 года. Будем надеяться, что к тому времени появятся и опыт, и много электростанций и себестоимость производства их компонентов заметно снизится.

Согласна, это впечатляющий результат. Но успех надо развивать. Есть ли какие-то новые идеи в области энергетики?

Мы хотим вместе с «Ростехом» заняться производством «зеленой» электроэнергии — из мусора, из органики природного происхождения. Ее переработка не дает дополнительного выброса углекислого газа в атмосферу — что растения забрали из воздуха для своего роста, то мы и отдали. Баланс по СО2 нулевой. Мы планируем построить четыре таких завода в Московской области и один в Казани, пока. Это будет пятилетняя программа, поскольку требуется время, чтобы все построить и запустить.

А есть ли удача такого же рода в области медицины?

Мы развиваем ядерную медицину, в основном для диагностики, но также и для терапии. У нас есть совместная компания вместе с частными инвесторами «ПЭТ-Технолоджи», которая создает позитронно-эмиссионные центры (ПЭТ-центры) в России и производит радиофармпрепараты. Мы построили уже восемь таких центров в регионах — в Липецке, Курске, Белгороде, Уфе, Екатеринбурге, Орле, Тамбове и Москве, еще несколько создаются и строятся. Позитронно-эмиссионную томографию используют для ранней диагностики онкологических заболеваний, в кардиологии и неврологии. В одном приборе совмещаются функции ПЭТ и КТ (компьютерной томографии), поэтому мы получаем трехмерную картину функциональных изменений в тканях, которая накладывается на пространственное изображение внутренних органов с высоким разрешением.

Суть диагностики в том, что быстрорастущие раковые клетки потребляют много глюкозы. Если пациенту вводить в кровь вещество с радиоактивной меткой — фтордезоксиглюкозу с О18, то она будет концентрироваться в клетках злокачественной опухоли и мы увидим ее в нашем аппарате. Эти радиометки для диагностики мы производим в Ельце и Уфе. Сами томографы пока импортные. Но надеемся, что «Росатом», который всегда выражал заинтересованность, начнет делать эти аппараты.

Вообще, Россия — самый большой в мире экспортер изотопов. На Западе наши изотопы расфасовывают в ампулы и продают нам же как препараты, но уже по другим ценам. Мы решили это положение исправить и создали в Дубне производство микроисточников полного цикла по немецкой технологии, которое производит «пистолеты» и «пульки» для лечения аденомы простаты. В крошечных пульках находится радиоактивный изотоп иода. Пульки выстреливают точно в опухоль в простате, и радиоактивный препарат начинает уничтожать вокруг себя злокачественные клетки. Метод гораздо более щадящий, нежели хирургическое вмешательство. Отработавшие пульки, правда, остаются в простате на всю жизнь, но они не мешают — они маленькие, пациент их не чувствует. Хотя, возможно, в аэропорту такой пациент может и «звенеть». Наша страна и так производила изотопы, а мы просто упаковали их в правильный инструмент, на который есть спрос в стране.

А что касается обычных лекарств — здесь РОСНАНО участвует?

История с фармой у нас в стране тяжелая. В Советском Союзе была негласно принята такая концепция: новые лекарства — дело дорогое и непонятное, а население надо лечить массово, не только богатых. Поэтому будем ждать 20 лет, когда истечет срок патентной защиты, затем наши умелые химики раскроют формулу, синтезируют действующее вещество, и будем производить. Вот такой прагматичный подход. Кроме того, мы входили в состав Совета экономической взаимопомощи (СЭВ), где было разделение труда — высокая фарма была отдана Венгрии, Югославии, и все современные лекарства мы как правило импортировали оттуда. А все недорогие, проверенные временем массовые препараты — аспирин, анальгин, пирамидон, антибиотики и другие — производила советская фармацевтическая промышленность. Рынок был закрытый, государство требовало дешевых лекарств для населения, вот и производили. А когда рынки открылись, то оказалось, что значительная часть наших фармацевтических заводов устарела. И продукты устарели. Поэтому сегодня важно строить в России современные заводы, что и предусматривает государственная программа «Фарма-2020», так ее коротко называют.

Мы построили два фармацевтических завода с высокотехнологическим производством полного цикла по стандартам GMP (Good Manufacturing Practice — системе норм и правил фармпроизводства, принятой в развитых странах и гарантирующей качество продукции). Один из самых успешных у нас — «Нанолек» в Кировской области, который делает лекарства на импортных субстанциях, в том числе биопрепараты, и инновационные вакцины в сотрудничестве с зарубежными фармацевтическими компаниями, в ближайшие год-два планируется полная локализация производства вакцин, включая собственную вакцину против гриппа. У этого завода большие мощности, которые пока до конца не загружены. Здесь можно выпускать лекарственные препараты по контрактам — приходите со своим лекарством, и будем производить, если, разумеется, есть все необходимые разрешительные документы. Еще один завод — в Обнинске (Калужская область). Он выпускает собственные препараты и диагностические тест-системы.

Другая наша портфельная компания «НовоМедика» заключила генеральное соглашение с одним из лидеров мировой фармацевтики, — компанией Pfizer. Мы начинаем совместное строительство крупного предприятия в Калужской области, на котором будем производить несколько десятков препаратов самой компании Pfizer и новые отечественные препараты, разработанные в исследовательском подразделении нашей портфельной компании. Пять уже практически готовы к производству, и, видимо, вскоре они будут запущены.

Мы вкладываем деньги и в разработку новых лекарственных препаратов, хотя быстрого результата здесь ждать не приходится — путь от найденной мишени, скажем, фермента, и подобранного ингибитора до лекарства занимает не менее десяти лет, такова мировая практика. У нас довольно много медицинских проектов, но они в большинстве своем находятся как раз на стадии разработки или оформления разрешительной документации. Часто мы вкладываем деньги в разработку технологии, а потом технологию продаем кому-то из большой фармы.

Например, долю нашей дочерней компании «РоснаноМедИнвест» в капитале компании Tobira Therapeutics (разрабатывает препараты для лечения заболеваний печени, воспалительных заболеваний, фиброза и ВИЧ-инфекции) выкупила одна из крупнейших мировых фармацевтических компаний Allergan.

Мир устроен так, что удачи не живут без неудач, и одно часто бывает следствием другого. Что бы вы отнесли к самым большим неудачам РОСНАНО за эти десять лет?

Действительно, неудачи связаны с нашими успехами. В начале нашего первого инвестиционного цикла мы довольно сильно вложились в солнечную энергетику. В соответствии с тенденциями того времени мы сделали ставку как на поликристаллический, так и аморфный кремний, или метод тонких пленок. Элементы на основе поликристаллического кремния дороже, но их КПД выше. Аморфный кремний дешевле, его просто наносишь на стекло тонкой пленочкой — и вот тебе фотоэлемент. Однако КПД у него ниже. С модулями на аморфном кремнии, который мы производим на заводе в Новочебоксарске, все нормально, а вот проект «Усолье-Сибирский Силикон» по производству поликремния лопнул. Когда мы его начинали, килограмм поликристаллического кремния солнечного качества стоил $400. Пока мы строили и налаживали производство, стоимость поликремния благодаря Китайской Народной Республике на мировом рынке упала в 20 раз, до $20. Завод наш оказался неконкурентоспособным. Это одна из самых больших неудач РОСНАНО.

Но из удач и неудач мы делаем выводы. Мы понимаем, что КПД наших фотоэлементов, которые мы производим на «Хевеле» в Новочебоксарске, недостаточно высокий. С помощью нашего Научно-технического центра, который находится в Физико-техническом институте имени А. Ф. Иоффе РАН в Санкт-Петербурге, мы разработали тандемную технологию для фотовольтаики, которая включает в себя и поликристаллический кремний, и аморфный кремний, в результате КПД стал больше 20%. И сейчас мы интенсивно реконструируем наш завод под новую технологию. Вообще, тонкопленочная технология производства солнечных модулей методом напыления нанослоев позволяет многократно сократить использование кремния, а солнечные модули, производимые в Новочебоксарске, способны вырабатывать электричество даже в пасмурную погоду.

На этом рынке конкуренция очень большая, требуется постоянно улучшать производство, повышать КПД, потому что стоимость киловатта солнечной энергетики падает с каждым годом. Как говорила Алисе в Зазеркалье шахматная Королева, для того чтобы удержаться на месте, нужно бежать. Вот и бежим.

В конце марта будет завершен монтаж нового оборудования, и в этом году, после отладки, завод даст рынку более совершенные модули, на которые есть хороший спрос. Наша компания, например, участвует в тендерах по строительству СЭС в Южной Африке.

Мы многому научились за эти годы и продолжаем учиться. Потребитель хочет платить за электрический ток или газ и больше ни о чем не думать. Главное — чтобы они были. Это совершенно другая бизнес-модель. Поэтому мы сейчас движемся еще в одном направлении — делаем комбинированные электростанции, которые состоят из фотовольтаического модуля, дизель-генератора и системы аккумуляторов. Когда солнце светит хорошо, работают солнечные элементы, а аккумуляторы запасают энергию. Когда перестает светить — используется энергия аккумуляторов, а когда солнца долго нет — в ход идет дизель. Для российского климата это очень хороший вариант. Сейчас мы построили и запустили в Забайкальском крае такую комбинированную электростанцию — 120 киловатт дает солнце, 200 кВт — дизель и 300 кВт — система аккумуляторов. Их делает еще один наш завод, «Лиотех», в Новосибирске.

Не тот ли это «Лиотех», который едва не обанкротился в 2014 году?

Да, тот самый. Мы построили крупнейший в Европе завод по производству литий-ионных аккумуляторов, но, к сожалению, оказалось, что просто аккумуляторы никому не нужны. Потребителю нужна система аккумулирования энергии, которая включала бы помимо аккумулятора еще инвертор для преобразования постоянного тока в переменный и систему управления этими аккумуляторами. И чтобы работала автоматика, желательно, — без операторов, без обслуживания. Человеческий труд дорог.

Поэтому пришлось перезапустить этот проект. Промахнулись с рынком, с экспортом в условиях санкций у завода тоже не очень получается. Но потихоньку портфель заказов складывается. Компания «Лиотех-Инновации» начала взаимодействовать с крупнейшим в России заводом по производству троллейбусов «Тролза» в Энгельсе в Саратовской области. Они производят троллейбусы с автономным ходом. Впервые такой троллейбус сделали в Новосибирске — что называется, нужда заставила. В этом городе два троллейбусных кольца, которые не связаны друг с другом. Горожане ехали по одному кольцу, затем пересаживались на автобус, добирались до второго кольца и опять пересаживались на троллейбус. Тогда-то и решили, что нужен троллейбус с автономным ходом. Пока он едет, используя усики, аккумуляторы заряжаются. На участке, где нет проводов, он усики складывает и едет своим ходом, как электроавтобус.

Интересно, что на такие троллейбусы с автономным ходом есть спрос, например — в Аргентине. В больших городах троллейбусные парки занимают много земли. Парки можно вынести в пригород, но тащить туда линию электропередачи накладно. Здесь и выручат троллейбусы с автономным ходом на наших аккумуляторах. Еще одно их приложение — автопогрузчики на разного рода складах. Они должны быть абсолютно автономными для маневренности и не выделять никаких выхлопных газов. Или вот пример: мусоровоз. Вы знаете, сколько он тратит бензина на 100 километров? Сто литров! Потому что останавливается через каждые 100 метров, пока грузит мусор, а двигатель работает. С точки зрения экологии это просто ужасно. Поставьте аккумуляторную батарею — и проблема решена. Так что ниши на рынке есть, просто их надо искать. Мы начали перезапуск проекта и производства в 2014–2015 годах. Надеемся, что теперь он будет успешным.

Нанотехнологии — это инструмент, который может быть приложим едва ли ни в любой отрасли промышленности, даже в самой традиционной. Какой пример здесь вы считаете наиболее показательным?

Россия — чемпион мира по строительству трубопроводов. Так сложилось — страна большая, много нефти и газа, основной транспорт — трубопроводный. В 1970 году между Советским Союзом и ФРГ был заключен эпохальный контракт «Газ — трубы», который предусматривал, что в обмен на газ ФРГ поставляет нам трубы большого диаметра, которые мы не умели делать, как это ни поразительно. Кстати, благодаря этому контракту произошла разрядка международной напряженности и были построены газопроводы Оренбург — Западная граница, Уренгой — Помары — Ужгород и Ямбург — Западная граница. Полагаю, что этот контракт подтолкнул и наших металлургов, которые активно взялись за решение проблемы в 70-х годах, когда начали появляться первые отечественные трубопрокатные станы.

Сегодня наши металлурги и трубники умеют делать трубы любого разумного диаметра (как правило, не более двух с половиной метров). Более того, они научились упрочнять сталь методом термомеханической обработки — нагрев-давление-нагрев-давление… В результате в матрице металла меняется размер зерна. Оптимальный размер для металла с высокой прочностью — несколько сот нанометров. Трубы получаются тоньше, легче, но столь же прочные. А вес трубы и ее прочность — это очень существенно. Мы вложились и сюда, в такую консервативную и традиционную область индустрии.

Но к трубам требуется много разных других вещей — антикоррозионное покрытие, например. Если покроем просто полиэтиленом, то труба будет ржаветь, потому что полиэтилен пропускает кислород и воду. Кислород и чуть-чуть воды — все, что надо для коррозии. Поэтому сегодня трубы покрывают более сложным композиционным материалом, изготовленным с применением нанотехнологий. В толщу полимера вводят нанопластинки глины. Гидрофильная глина просто так не смешивается с гидрофобными полимерами, поэтому ее поверхность специальным образом модифицируют четвертичными аммониевыми основаниями и делают гидрофобные стопки пластинок глины внутри матрицы полимера. Когда пластинок глины в толще полимера много, кислород вместо прямого пути преодолевает очень сложный. Через глину он проникнуть не может, поэтому обходит ее, а там следующая пластинка. Таким образом скорость диффузии кислорода замедляется в десятки раз. С идеей производства наноглины из монтмориллонита к нам пришел предприниматель Сергей Штепа, а теперь он директор нашей портфельной компании «Метаклэй».

Полимеры с наноглиной — вещь интересная. Они огнестойки, и потому их можно использовать для оплетки кабелей. Из них сегодня делают упаковку для разных жидких пищевых продуктов, майонеза и кетчупа например. В результате срок их хранения резко увеличился, потому что диффузия кислорода через такую упаковку затруднена. У компании «Метаклэй» не все сразу получилось. Сергей Штепа сначала хотел делать наноглину, но просто полупродукт никто особо покупать не хотел. После длительного периода балансирования на грани банкротства компания все-таки разработала технологию для «Газпрома» — антикоррозионное покрытие для труб. Прошли сертификацию, договорились со всеми трубниками. В прошлом году более 50% антикоррозионной обработки труб делали из отечественного материала. А сейчас, наверное, еще больше. Всего лишь однослойное покрытие трубы нанокомпозиционным полимером с наноглиной защищает ее от коррозии на 80 лет. В результате структуры «Газпрома» захотели купить у нас эту компанию и выкупили нашу долю с определенной доходностью для нас. Так что теперь этот действующий завод в городе Карачев Брянской области, производящий полимерные нанокомпозиционные материалы нового поколения для упаковочной, кабельной, строительной, энергетической, нефтегазовой и автомобильной отраслей, принадлежит «Газпрому».

Этот пример показывает, что нанотехнологии — это прежде всего вещества в наноформе. Когда мы добавляем их в материал, то меняем его свойства. Велик ли сегодня перечень таких наноматериалов и где их используют?

Истинных наноматериалов не так много. Углеродные нанотрубки, графен, фуллерены, диоксид кремния, наноалмазы — добавляете в покрытие и увеличиваете его износостойкость. Еще — диоксид титана. Это не только белая краска, но и все кремы, защищающие от солнца, — в них сидит диоксид титана в наноформе. Конечно — сажа, которая содержит фракции до 100 нм. Сажа используется миллионами тонн для производства шин, это самый дешевый в мире краситель черного цвета. Если нужно покрасить пластмассу в черный, просто добавьте сажу, и все будет отлично. Это один из старейших наноматериалов. Так что истинных наноматериалов мало, а вот нанокомпозитных материалов уже много, все и не перечислить.

Делаем ли мы эти истинные наноматериалы? Да. Один из ярких примеров — наша компания OCSiAl («Оксиал»), производящая одностенные углеродные нанотрубки. Она выросла из стартапа в Новосибирске. Вот ради таких историй мы и создали четырнадцать наноцентров в разных городах России — фабрики по производству стартапов. Изобретатель, ученый может получить в центре услуги, которые ему требуются, чтобы завести свое дело. Патентные поверенные посоветуют, что и как лучше патентовать — а может, лучше хранить свое изобретение в виде ноу-хау. В центрах есть мастерские с хорошими станками, где можно изготовить прототип, что-то вырезать, сварить, выточить, добавить… Вокруг наших наноцентров образовалось более 400 стартапов. Конечно, это, образно говоря, — жертвенное поле: до 90% из них погибнет или не выйдет из категории малых предприятий. Одно дело изобрести что-то, а другое — создать продукт и выйти с ним на рынок. OCSiAl — один из немногих счастливчиков, который состоялся. Многостенные нанотрубки могут получать многие, а вот одностенные — редко кто, в основном в лабораториях. Еще недавно их килограмм, произведенный в лабораторных условиях, стоил $100 000. И понятно, что использовали их только в научных исследованиях, где требуются маленькие количества.

OCSiAl сумел сделать промышленную технологию и успешно запустил пилотную установку, производящую 5 тонн нанотрубок в год. Сейчас компания строит установку на 50 тонн. Кто покупает? Например — аккумуляторщики, чтобы увеличить срок жизни аккумуляторов. Литиевые аккумуляторы хороши, но пережить цикл «зарядка-разрядка» они смогут не более тысячи раз. После этого происходит деградация материала, он теряет емкость, в материале возникают трещины, и прочее. Свинцовый аккумулятор выдерживает 400 циклов, и через три года аккумулятор в автомобиле надо менять. Трубки увеличивают срок жизни аккумулятора на 10—20%. Для аккумулятора даже 5% — это много.

Углеродные нанотрубки — это наноаддитив, его можно добавлять куда угодно, в самые разные матриксные материалы, в полимеры, в керамику, даже в металлы. Вот пример: покраска автомобиля. Корпус и дверцы металлические, электростатические краски быстро и плотно ложатся на металл. Но если вы переходите на полимерный композитный материал, то электростатическое окрашивание уже не работает, потому что пластик — диэлектрик. Однако на автомобильных заводах технология автоматической покраски давно отлажена, перестраивать ее — это большие деньги и время. Гораздо проще сделать полимер токопроводящим, а для этого в него надо добавить углеродные нанотрубки. И тогда электростатическая краска будет ложиться так же легко и прилипать так же прочно, как на металл.

Конечно, все это просто на словах. На деле же каждая такая история, каждый нанокомпозитный материал требует отдельной опытно-конструкторской работы. Это ведь не соль в воду насыпать, и она растворится сама собой, в крайнем случае, можно нагреть. С наноаддитивами есть проблема их гомогенного распределения в матрице материала, чтобы не было их скоплений, потому что это потенциальные очаги деформации, деградации материала и так далее. Вот такая имманентная особенность нанотехнологий, ничего не поделаешь.

У РОСНАНО поменялась ориентация с внешнего рынка на внутренний?

РОСНАНО — глобальная инестиционная компания. Россия целиком — это маленькая, но открытая экономика. Каждое слово здесь ключевое. Маленькая, потому что весь наш внутренний валовый продукт (ВВП) составляет около 80 триллионов рублей, то есть чуть больше $1 трлн. В Америке — 17, в Китае — 16, в Объединенной Европе — 20. Россия обеспечивает 1,7% валового мирового продукта, а СССР имел почти 20%. Открытая, потому что сегодня мы конкурируем с международными компаниями, конкурируем, где можем. Поэтому мы не производим телевизоры. Машины производим, но по импортным технологиям. Даже на внутреннем рынке мы конкурируем с западными и глобальными компаниями. Сейчас запретили ввоз из Европы мяса, фруктов, прочего. Чуть-чуть дали нашим производителям передышку, но при этом качество сыра у нас стало куда хуже. Конкуренция нужна. Нужно развивать экономику и конкурировать там, где мы можем. А закрываться от мира — это есть сыр плохого качества.

Источник: Химия и Жизнь

Россия. Весь мир > Химпром. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > rusnano.com, 31 марта 2017 > № 2136220 Сергей Калюжный


Россия. Весь мир > Химпром. Приватизация, инвестиции > rusnano.com, 28 марта 2017 > № 2136217 Любовь Тимофеева

Любовь Тимофеева об оценке финансовой эффективности инновационного бизнеса.

ВЕДУЩИЙ: Как оценивать финансовую эффективность инновационного бизнеса? Этой теме был посвящен круглый стол, который прошел на площадке Московской биржи. Наибольший интерес вызвала проблема неоднозначности оценки стоимости венчурной компании на различных этапах развития. Говорит Управляющий директор по стратегии и связям с инвесторами УК «РОСНАНО» Любовь Тимофеева.

Любовь ТИМОФЕЕВА: Оценивать инновационные компании, их потенциал только по показателям финансовой отчетности сложно. А капитализация Tesla сравнима с Газпромом, но она при этом терпит убытки. В России рынок инвестиций в высокотехнологичные компании находится на начальном этапе развития. Инвесторы, полагаясь на лучшие международные практики, формируют собственный опыт анализа инновационных проектов, вырабатывают свою систему метрик. Безусловно, отчетность по МСФО дает определенный эффект. Однако оценка инвестиционного портфеля проекта в моменте находится под давлением внешних факторов: курсы, реакция рынка на политические решения и даже заявления. Характерный пример — Diapharma в США в 2016 году. При этом последующие грамотные действия, корректировка стратегии проекта позволяет находить решения, которые обеспечивают инвесторам необходимую доходность. Таким образом, если говорить о результатах деятельности инвестиционного фонда, то итоговую оценку корректно проводить по всему портфелю проекта в момент, когда фонд выйдет из всех инвестиций. И это горизонт около 10 лет. Государство также понимает, что для инновационных компаний недостаточно традиционных метрик прибыльности. Нужно учитывать не только то, сколько прибыли компания зарабатывает сейчас, но и то, какое влияние она оказывает или окажет на экономику страны.

ВЕДУЩИЙ: Это была Управляющий директор по стратегии и связям с инвесторами УК «РОСНАНО» Любовь Тимофеева. Один из участников круглого стола — исполнительный директор по рынку инноваций и инвестиций Московской биржи Геннадий Марголит — заявил Интерфаксу, что в среднесрочной перспективе провести первичное размещение акций могут около 50 высокотехнологичных компаний. Как только будет несколько показательных сделок, так и стальные компании выстроятся в очередь. Осенью текущего — весной следующего года можно рассчитывать на новые истории, — сказал Марголит.

Источник: Business FM

Россия. Весь мир > Химпром. Приватизация, инвестиции > rusnano.com, 28 марта 2017 > № 2136217 Любовь Тимофеева


Швейцария. Россия > Химпром > bfm.ru, 13 марта 2017 > № 2108878 Адриан Видмер

Швейцарский химконцерн Sika AG: «Россия всегда была для нас очень важным рынком»

Финансовый директор международного химического концерна Sika AG Адриан Видмер рассказал о деятельности компании в России

Финансовый директор международного химического концерна Sika AG Адриан Видмер в интервью Business FM рассказал, какая продукция пользуется наибольшей популярностью, как развивается собственное производство в России и какие инфраструктурные проекты компания реализует на местном рынке.

Компания Sika известна тем, что активно открывает собственные производства в странах присутствия. Как с этим обстоят дела в России?

Адриан Видмер: Россия всегда была для нас очень важным рынком. Несмотря на сложности, связанные с курсом рубля, которые наблюдались последние два года, мы продолжаем политику локализации производства — развиваем уже имеющиеся местные предприятия и строим новые. Сейчас в России производится 40% продукции и 60% импортируется, но мы стремимся к тому, чтобы эта пропорция изменилась в пользу локального производства. Так, мы планируем увеличить долю отечественной продукции до 50% в 2017 году. На данный момент в России Sika имеет три завода по производству добавок в бетон, два завода по производству сухих строительных смесей, один — по выпуску поликарбоксилатных эфиров. В этом году мы планируем запустить два новых направления производства: будет открыт завод по производству эпоксидных составов в Лобне, а также завод по производству полимерных мембран.

Принимает ли компания участие в крупных инфраструктурных проектах в России, например, в подготовке к ЧМ-2018?

Адриан Видмер: Конечно, у нас есть отдельное подразделение, которое непосредственно занимается только этими проектами. Например, мы участвуем в строительстве стадиона в Санкт-Петербурге, поставляя туда бетон, строительные растворы, материалы для крыши. В этой работе нам помогает крайне позитивный опыт, который компания приобрела при подготовке к Олимпиаде в Сочи. Если говорить о других крупнейших инфраструктурных проектах, Sika глобально участвует и в строительстве Крымского моста.

Как стратегия развития компании изменилась с 2003 года, когда она начала свою деятельность на российском рынке?

Адриан Видмер: Мы начинали нашу работу в России, как и положено, открывая офисы и предприятия. Сейчас стратегия компании в России соответствует глобальной стратегии Sika 2020, включающей в себя фокус на инновации и развитие местного производства, а также отвечает современным мегатрендам в части запроса на строительные материалы. При этом Sika в целом рассматривает Россию в качестве одного из важнейших рынков, постоянно инвестируя в строительство новых производств, локализацию сырьевой базы, развитие научно-исследовательского центра. Данные меры позволяют существенно сократить логистические затраты и оптимизировать стоимость материалов для российских клиентов, среди которых — крупнейшие российские государственные и частные компании.

Можно ли сказать, что российский рынок для вас сложный?

Адриан Видмер: Sika присутствует в России с 2003 года, за это время была проделана огромная работа, мы давно адаптировались под российские реалии и потребности наших клиентов. Если до 2015 года мы работали только в сегменте B2B, поставляя материалы на крупные объекты, то с 2015 года мы также вышли в сегмент частного строительства и ремонта. За год компания увеличила присутствие продукции в сети магазинов «Леруа Мерлен», а также начала сотрудничество с гипермаркетами OBI в восьми городах России, что говорит о востребованности продуктов на российском рынке.

Конечно, в последние годы в России была непростая ситуация из-за большой разницы курсовых валют, но мы всегда рассматриваем рынок в долгосрочной перспективе и уже сейчас видим улучшения и оживление российской экономики и уверены, что эта тенденция будет только укрепляться. Так, например, в 2016 выручка российского подразделения Sika составила 2,8 млрд рублей, что на 12% больше, чем в 2015 году.

Какая продукция в России наиболее востребована?

Адриан Видмер: В России много инфраструктурных проектов, поэтому, в первую очередь, возросла потребность в добавках для бетона. Пользуются спросом сухие смеси, защитные покрытия и эпоксидные полы. В 2015 году наша компания открыла уникальный для России завод по производству сырья для добавок в бетон, до этого у нас было предприятие по производству непосредственно добавок. Как мы видим, такая стратегия рассчитана на развитие не только вширь, но и вглубь. Она позволила значительно улучшить экономические показатели в этой категории, что отлично иллюстрируется конкретными цифрами: уже сейчас на заводах по добавкам в бетон используется преимущественно российское сырье, доля которого в ряде продуктов достигает 95%.

Екатерина Надрова

Швейцария. Россия > Химпром > bfm.ru, 13 марта 2017 > № 2108878 Адриан Видмер


Россия. Весь мир. ПФО > Химпром. Армия, полиция > kremlin.ru, 13 марта 2017 > № 2102192 Михаил Бабич

Встреча с полпредом Президента в Приволжском федеральном округе Михаилом Бабичем.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с полномочным представителем Президента в Приволжском федеральном округе, председателем Государственной комиссии по химическому разоружению Михаилом Бабичем. Обсуждалось выполнение Россией международных обязательств по уничтожению химического оружия.

В.Путин: Михаил Викторович, Вы возглавляете госкомиссию, которая занимается уничтожением химического оружия в соответствии с нашими международными обязательствами. Хотел бы услышать, как, по Вашей оценке, идёт работа.

М.Бабич: Владимир Владимирович, хочу доложить, что в соответствии с Вашими решениями в Российской Федерации выполняется президентская программа по уничтожению химического оружия. В мире накоплено почти 70,5 тысячи тонн этого химического оружия, из них самые большие запасы были в Российской Федерации – 40 тысяч тонн, 27 тысяч тонн – у американцев, остальные распределились на все другие страны.

Конвенция подписана 192 государствами, и хочу доложить Вам, что мы сейчас вышли на финишный этап реализации этой программы. В ноябре 2016 года из семи объектов, которые в Российской Федерации занимались уничтожением химического оружия, на шести работы полностью завершены, я Вам докладывал об этом. По сути дела у нас сейчас работы сосредоточены на одном объекте в Удмуртской Республике, объект «Кизнер».

Наши международные обязательства предписывают нам до 31 декабря 2018 года завершить эту работу, но, хочу Вам доложить, если мы будем двигаться такими же темпами, если не будет никаких технологических сдвижек, то и финансово, и технологически, и кадрово, возможно, мы сумеем эту работу завершить в текущем году – об этом Вам дополнительно доложим.

Кроме того, в ходе реализации данной программы Российская Федерация затратила более 330 миллиардов рублей за весь период; 12 миллиардов рублей потрачено на объекты социальной инфраструктуры в регионах, в которых расположены эти объекты: это школы, больницы, дороги, детские сады, объекты спортивной инфраструктуры, – и на сегодняшний день эти объекты уже полностью функционируют. В тех местах, где проживают люди, которые работают на этих объектах, они работают и служат в интересах этих людей.

Сейчас этап тоже очень важный: в соответствии с Вашим решением создана рабочая группа по вовлечению в дальнейшем этих объектов в хозяйственный оборот. Поэтому мы сейчас находимся на этапе выполнения работ по уничтожению последствий ликвидации химического оружия, после которого мы сможем предложить потенциальным инвесторам эти объекты для дальнейшего использования, чтобы те средства, которые Российская Федерация вложила в эту работу, не пропали.

Россия. Весь мир. ПФО > Химпром. Армия, полиция > kremlin.ru, 13 марта 2017 > № 2102192 Михаил Бабич


Россия > Химпром. Электроэнергетика. Образование, наука > rusnano.com, 28 февраля 2017 > № 2091119 Сергей Калюжный

Сергей Калюжный: Созреть для индустрии. В РОСНАНО по-прежнему рассчитывают на ученых.

Автор: Елена Моргунова

Новая отрасль — наноиндустрия — появилась и окрепла в последнее десятилетие. Созданы заводы, фабрики, цеха, научно-исследовательские структуры, занимающиеся разработкой и выпуском нанопродукции. За весь период деятельности госкорпорации «Роснанотех», а затем АО «РОСНАНО» профинансировано 107 проектов, запущено в эксплуатацию 77 производств и исследовательских центров. Общий объем инвестиций в портфельные компании и фонды РОСНАНО составил 174 млрд рублей.

О чем говорят эти цифры? Насколько востребована наука при реализации проектов? Чего ждет отрасль от ученых НИИ и вузов? Об этом рассказывает советник Председателя Правления по науке — главный ученый УК «РОСНАНО» Сергей КАЛЮЖНЫЙ.

— Сергей Владимирович, вы были директором департамента научно-технической экспертизы в «Роснанотехе», участвовали в принятии решений о том, какие проекты будет поддерживать корпорация. Расскажите о критериях, которыми вы руководствовались?

— Госкорпорация «Роснанотех» была создана в сентябре 2007 года в соответствии с президентской инициативой «Стратегия развития наноиндустрии». В самом начале у общественности не было четкого понимания, чем будет заниматься корпорация. Многие подумали — наукой в области нанотехнологий. Может быть, поэтому в первый год в корпорацию поступило множество заявок от исследователей, совершенно далеких от производства. Между тем основная цель госкорпорации — развитие наноиндустрии, именно это закреплено в президентской инициативе.

Эффективность развития наноиндустрии определяется в конкретных количественных параметрах, таких как число новых предприятий, выручка компаний, объем налоговых отчислений, прибыли и так далее. Проектные компании, созданные с помощью денег корпорации в соответствии со Стратегией развития ГК «Роснанотех», должны были достигнуть к 2015 году общего объема выручки в 300 млрд рублей. Кроме того, у нас была задача развивать инфраструктуру, помогая не зависимым от нас предприятиям в этой отрасли успешно развиваться. Общий объем выручки российской наноиндустрии в соответствии со Стратегией должен был достичь 900 млрд рублей к 2015 году. Хотя в далеком 2008-м эти показатели казались трудновыполнимыми, итоги 2015 года показывают, что выручка портфельных компаний РОСНАНО составила 341 млрд рублей, а выручка российской наноиндустрии — около 1,3 трлн рублей.

Возвращаясь к научно-техническим критериям отбора, скажу, что их было только три: первый — это принадлежность проекта к нанотехнологиям; второй — научная обоснованность; третий — техническая реализуемость. Если посмотреть ретроспективу, то из тех более чем 2,5 тысячи заявок, направленных нам на рассмотрение, мы профинансировали 107 проектов.

— Жесткий отбор. Наверное, многие тогда были разочарованы. А есть ли возможность у сотрудников научных организаций принять участие в ваших текущих проектах?

— Конкуренция за инвестресурсы у нас действительно жесткая, но при этом мы открыты для всех. Если исследователь видит, что его работа может вылиться в готовый продукт или технологию, он в любой момент может подать заявку на получение инвестирования от РОСНАНО. Даже те проекты, которые мы уже финансируем, находятся в конкурентной среде, поэтому требуется постоянное улучшение продуктов. Если исследователь способен усовершенствовать какие-то характеристики, помочь портфельной компании выстоять в конкурентной борьбе, мы его обязательно услышим.

С самого начала мы понимали, что большинство ученых не сможет так просто выйти из лаборатории и сразу организовать производство в промышленных масштабах. Поэтому уже при реформировании госкорпорации в 2010 году выделили инфраструктурную часть, сейчас это отдельный Фонд инфраструктурных и образовательных проектов (ФИОП). Через него ведем большую работу по выращиванию идей и наработок до более-менее приемлемого для коммерциализации состояния. Так, ФИОП совместно с региональными властями и бизнесом создал и построил полтора десятка наноцентров и центров трансфера технологий. Это наши своеобразные фабрики по производству стартапов, расположенные в Москве и Московской области, Ульяновске, Самаре, Томске, Новосибирске, Казани, Красноярске и других городах. Наноцентры оснащены оборудованием для выпуска небольших партий продукции, располагают сервисными службами: патентными отделами, бухгалтерским сопровождением, консалтингом в области коммерциализации, площадками для аренды.

— Сколько малых предприятий создано с помощью ФИОП?

— Более четырехсот. Кстати, мы понимаем, что основным генератором идей для коммерциализации являются вузы, НИИ и Российская академия наук. Поэтому у нас есть совместный с академией центр трансфера технологий, при участии которого уже создано 75 стартапов. Понятно, что эти компании ждет сложная судьба и 80–90% из них погибнут или не выйдут из категории малых компаний (такова, к сожалению, многолетняя мировая статистика стартапов). Но часть обязательно выживет и внесет свой вклад в развитие российской наноиндустрии.

— Поделитесь историями успеха?

— Вспоминаю, как лет шесть назад к нам пришли новосибирский предприниматель Юрий Коропачинский и ныне академик Михаил Предтеченский с предложением создать предприятие по производству одностенных углеродных нанотрубок. У них была небольшая пилотная установка, способная генерировать эти нанотрубки, причем по стоимости ниже зарубежных аналогов. ФИОП начал финансирование этого стартапа, а когда производство выросло, акции фонда выкупило АО «РОСНАНО». Сейчас в технопарке Новосибирского академгородка расположен завод нашей портфельной компании OCSiAL, там работает установка, которая способна производить до 5 тонн нанотрубок в год, а также строится новая установка мощностью до 50 тонн в год. Продукция идет, в основном, на экспорт, причем рынок постепенно увеличивается.

Еще одно производство было создано по инициативе профессора Института нефтехимического синтеза им. А. В. Топчиева РАН Евгения Антипова и предпринимателя Сергея Штепы. Они предложили производить наноглину из монтмориллонита, чтобы использовать ее как аддитив для улучшения свойств различных полимеров. Например, обычная полиодефиновая пленка относительно легко пропускает кислород, и продукты питания в такой упаковке быстро портятся. Модифицированная наноглиной упаковка намного дольше сохраняет их свежими. В результате в городе Карачеве Брянской области был построен завод по производству наноглины, но потом выяснилось, что просто наноглина в количестве, предусмотренном проектной мощностью завода, рынку в общем-то не нужна. Требовался продукт более высокого передела, и компания начала его искать. Она испытывала серьезные финансовые трудности, пока не нащупала нынешнее флагманское применение: полимерное покрытие с наноглиной оказалось востребованным для антикоррозийной защиты трубопроводов. Раньше антикоррозийные покрытия покупали за рубежом. Компания разработала новый состав, прошла сертификацию и заняла к настоящему моменту 60% российского рынка. Когда мы получили от структур «Газпрома» предложение продать завод, то приняли его, обеспечив возврат наших инвестиций и некоторую прибыль. В этом принцип нашего револьверного финансирования: мы создаем компанию, строим заводы, фабрики, цеха, оснащаем их оборудованием, обучаем персонал, начинаем выпускать продукцию, решаем все проблемы становления предприятия, когда же оно достигает определенной мощности, выходим из проекта. Таким образом, мы берем на себя самый трудный, наиболее рисковый этап. А затем начинаем финансировать следующий проект.

— То есть вы постоянно готовы к тому, что к вам придет ученый с интересной идеей?

— Конечно, он может дорастить идею до стадии создания промышленного производства через наши наноцентры и центры трансфера технологий. Но важно не забывать, что в нашей стране построена еще одна инновационная цепочка: есть фонды посевных инвестиций, такие, например, как Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере. На следующем этапе вступает «Сколково». Там уже поддерживаются не исследователи, а компании. Есть возможность получить грант, статус резидента с налоговыми и прочими льготами. Когда дело доходит до прототипа установки или готового продукта, к процессу подключаются Российская венчурная компания и другие венчурные фонды. И лишь на следующей стадии, когда речь идет о строительстве нового завода, компания становится интересной для РОСНАНО. Другими словами, для нас надо «созреть», пройти через этапы становления.

— РОСНАНО занимается анализом того, кто может быть потенциально интересен для компании? Знаете, кто вот-вот обратится с заявкой?

— Мы не можем этого знать. Конечно, мы сканируем рынок, бывают очень интересные вещи. Например, одна из компаний, которая изначально планировала создать предприятие по производству биотоплива из микроводорослей, исследуя микрофлору озера Байкал, нашла продуцент, обладающий антибиотической активностью. Теперь пристально наблюдаем за этой работой: все-таки нечасто возникают кандидаты в новый класс антибиотиков. В данном случае может получиться что-то оригинальное, значимое.

— В этом году у РОСНАНО десятилетний юбилей. Оглядываясь назад, можете сказать, что удовлетворены результатами работы?

— Давайте посмотрим непредвзятым взглядом. Что было в 2007 году и что есть сейчас? Солнечной энергетики в России не было. Да, делали солнечные батареи для космоса, но это — мизер. Несколько лет назад мы построили в Чебоксарах завод, который производит солнечные модули. Инжиниринговые компании делают из них готовые подстанции, которые при нашем участии уже установлены в Башкирии, на Алтае, в Оренбургской области. За 2015–2016 годы мы запустили солнечные электростанции общей мощностью 100 МВт. В этом году добавим еще 73 МВт. Начинаем заниматься гибридными солнечно-дизельными электростанциями, ветроэнергетикой.

Еще одно мощное направление — ядерная медицина. Ее раньше в стране практически не было, хотя Россия — самый крупный производитель изотопов в мире. РОСНАНО создало большую сеть позитронно-эмиссионных центров в Липецке, Орле, Курске, Белгороде, Уфе, Екатеринбурге, Москве, Тамбове, где проводится диагностика, позволяющая выявить злокачественные новообразования на ранней стадии. При наличии показаний пациенты из этих центров могут быть направлены на лечение на аппарате «Кибер-нож», установленном в Уфе, методом радиохирургии.

Не существовало в 2007 году и отечественной наноэлектроники (минимальный топологический размер чипов был 0,18 мкм). А сейчас чипы с топологическим размером <100 нм производят сразу несколько наших компаний, например «Микрон», выпускающий электронную «начинку» для проездных билетов, пенсионных удостоверений, загранпаспортов и др.

Или компания IPG Photonics. Она контролирует более 60% мирового рынка силовых волоконных лазеров. Мы выступили соинвестором при строительстве и оснащении шести больших заводских корпусов в городе Фрязине, а когда новые производственные мощности заработали, вышли из состава акционеров компании. И таких примеров много. Поэтому порой бывает обидно слышать критику от тех, кто до конца не разобрался в вопросе.

Россия > Химпром. Электроэнергетика. Образование, наука > rusnano.com, 28 февраля 2017 > № 2091119 Сергей Калюжный


Россия. ПФО > Нефть, газ, уголь. Химпром. СМИ, ИТ > oilcapital.ru, 27 февраля 2017 > № 2098184

Президент Татарстана заинтересовался промышленным интернетом.

Президент Татарстана Рустам Минниханов заинтересовался внедрением промышленного интернета на предприятиях нефтехимического комплекса республики. Минниханов поручил ПАО «Татнефть», ГК «ТАИФ», АО «ТАНЕКО» и татарстанским энергетическим компаниям провести встречи с директором АО «РОТЕК» Артемом Маркеловым. Стороны будут обсуждать возможность внедрения на предприятиях нефтехимического комплекса Татарстана промышленного интернета для прогнозирования аварий. Об этом стало известно на заседании совета директоров ОАО «Татнефтехиминвест-холдинг».

Маркелов рассказал о том, что АО «РОТЕК» рассматривает вопросы внедрения собственной системы «ПРАНА». Она используется для повышения качества эксплуатации различного оборудования. На сегодняшний день подобные системы используют Siemens и General Electric.

«Разработка нашего холдинга заключается в том, что мы использовали абсолютно беспристрастный математический аппарат, который позволяет практически со стопроцентной вероятностью предсказывать те или иные аварийные инциденты, которые наступают, анализировать прошлые архивы, выявлять причины аварийных инцидентов. Основа данной системы – математические модели, которые разрабатываются для каждой единицы оборудования, учитывают все нюансы производства данного оборудования, а также условия его эксплуатации в данной климатике», – объяснил Маркелов.

Минниханов заявил, что у предприятий нефтехимического и нефтеперерабатывающего комплексов Татарстана есть задача продлить межремонтный срок оборудования. «Если бы мы имели надежную систему диагностики и могли прогнозировать, это [была бы] другая экономика», – отметил он. По словам Маркелова, сейчас компания внедряет систему на компрессорном оборудовании одного из добывающих предприятий «Газпромнефти».

«Я попрошу, чтобы ГК «Татнефть», особенно «ТАНЕКО», Альберт Кашафович [Шигабутиднов, генеральный директор ОАО «ТАИФ» – прим. «Нефти и капитала»], по вашей линии, энергетики [обратили внимание], чтобы каждый провел встречи, мы понимали, какие у нас возможности. У вас здесь хорошие перспективы. Поэтому Рафинад Саматович [Яруллин, генеральный директор ОАО «Татнефтехиминвест-холдинг» – прим. «Нефти и капитала»] организует вам все необходимые встречи, потом доложите», – сказал Минниханов.

Россия. ПФО > Нефть, газ, уголь. Химпром. СМИ, ИТ > oilcapital.ru, 27 февраля 2017 > № 2098184


Россия. ПФО > СМИ, ИТ. Химпром > comnews.ru, 22 февраля 2017 > № 2083060

Отечественное оптоволокно готово проявить себя на родине

Елизавета Титаренко

АО "Оптиковолоконные Системы" (портфельная компания АО "Роснано"), которому принадлежит первый в России завод по производству оптического волокна, завершило сертификацию продукции в России и теперь может поставлять оптическое волокно отечественным компаниям. До этого момента компания поставляла оптоволокно на экспорт в страны Евросоюза и Азии. В России "Оптиковолоконные Системы" совместно с ПАО "Ростелеком" завершили программу тестирования российского оптоволокна и сообщили о положительных итогах. Однако "Ростелеком" оказался не в полной мере доволен результатами тестов.

Напомним, пока потребности российского рынка в оптоволокне на 100% удовлетворяются за счет импорта. Завод компании "Оптиковолоконные Системы" был открыт в Саранске 25 сентября 2015 г. Это первый в нашей стране завод по производству российского оптического волокна, хотя он производит оптоволокно, используя в качестве основы заготовку японской фирмы Sumitomo (см. новость ComNews от 30 марта 2015 г.). В IV квартале 2016 г. завод приступил к промышленному выпуску оптоволокна и вышел на производство более 100 тыс. км волокна в месяц. По данным компании "Оптиковолоконные Системы", это составляет 50% мощности завода и покрывает 25% спроса всего российского рынка. В целом производственные мощности завода составляют 2,4 млн км оптоволокна в год.

Поставки волокна объемом более 300 тыс. км компания уже осуществила на экспорт в страны Евросоюза и Азии. "Оптиковолоконные Системы" уже заключили ряд долгосрочных экспортных контрактов на поставки оптоволокна.

Завод не мог реализовывать продукцию российским компаниям, так как должен был завершить процедуру сертификации продукции в России. Теперь компания получила сертификат соответствия серийного оптического волокна ключевым международным стандартам МСЭ-Т G652D и IEC 60793-2-50 и прошла сертификацию системы менеджмента качества требованиям ГОСТ Р ИСО 9001-2015 (ISO 9001: 2015). Это является гарантией соответствия качества отечественного оптического волокна международным и российским стандартам. "Полученный сертификат соответствия - это гарантия качества отечественного оптического волокна для кабельных заводов", - подчеркнул заместитель председателя правления УК "Роснано" Герман Пихоя.

Кроме того, в декабре 2016 г. "Оптиковолоконные Системы" совместно с "Ростелекомом" и ОАО "Всероссийский научно-исследовательский институт кабельной промышленности" (ВНИИКП) завершили программу тестирования российского оптоволокна, а также волоконно-оптического кабеля (ВОК), произведенного с его использованием. "По результатам тестирования получены положительные результаты и продукция компании рекомендована к применению в сетях связи "Ростелекома", - сообщили в пресс-службе "Роснано". Это позволит расширить спектр применения российского оптоволокна при строительстве сетей связи в России, в том числе в рамках федерального проекта "Устранение цифрового неравенства".

"Импортозамещение, провозглашенное одним из приоритетов развития отечественной промышленности, является первоочередной задачей в отрасли телекоммуникации. Результаты совместных испытаний означают, что теперь "Оптиковолоконные Системы" смогут участвовать в тендерах, проводимых самим "Ростелекомом" и другими крупнейшими операторами связи России среди производителей оптоволоконного кабеля", - заявил Герман Пихоя.

Как уточнил представитель пресс-службы "Ростелекома", оператор не в полной мере доволен результатами проведенных тестов. "Мы считаем, что технология производства недостаточно отработана. Накопление опыта поможет решить эту проблему", - пояснил он. По его словам, "Ростелеком" начнет применять кабели, произведенные с использованием отечественного волокна, как только производители кабеля, использующего волокна АО "Оптиковолоконные Системы", победят в открытом конкурсе. Пока "Ростелеком" закупает ВОК у ведущих производителей этой продукции.

Как сообщила руководитель пресс-службы ПАО "МегаФон" Юлия Дорохина", оператор присутствовал на первых этапах тестирования оптического волокна производства "Оптиковолоконных Систем". "Результаты тестирования показали, что отечественная продукция соответствуют стандарту ОВ G.652D и демонстрирует хорошую свариваемость с оптоволокном производства Corning Ultra, Sumitomo, Fujikura, Draka с затуханием на сварке в пределах нормы - до 0,05 дБ", - пояснила она.

Сам "МегаФон" использует ВОК, произведенные в России из оптоволокна стандарта G.657А1 с затуханием 0,18 дБ/км и коэффициентом поляризационной модовой дисперсии на 1550 нм = 0,1 пс/км1/2. Это позволяет уменьшить количество промежуточных усилительных пунктов при строительстве волоконно-оптической линии передач (ВОЛП). "У "МегаФона" объем закупки ВОК находится примерно на одном уровне и зависит от выигранных федеральных конкурсов и проектов", - отметила Юлия Дорохина.

Как рассказал технический директор ПАО "Московская городская телефонная сеть" (МГТС) Александр Трохин, оператор заинтересован в качественной кабельной продукции, которая полностью соответствовала бы его техническим требованиям к ВОК. МГТС сотрудничает с несколькими компаниями, которые предлагают лучшее соотношение цены и качества на ВОК. "Если кабель с оптическим волокном производства "Оптиковолоконных Систем" будет соответствовать нашим техническим требованиям, то мы будем только приветствовать их участие в проводимых МГТС открытых конкурсах, - отметил он. - О качестве продукции можно будет судить только после ее тестирования. Пока мы не получали образцы кабеля "Оптиковолоконных Систем" для тестов".

Представители ПАО "ВымпелКом", ООО "Т2 Мобайл" (бренд Tele2), АО "Компания ТрансТелеКом" (ТТК) воздержались от комментариев.

Помимо операторов связи в тестировании продукции "Оптиковолоконных Систем" участвовали следующие кабельные заводы: ООО "Сарансккабель-Оптика", ООО "Еврокабель 1", ООО "Инкаб", АО "Москабель-Фуджикура", ООО "Оптен-Кабель" и ООО "Т8". По сообщению "Роснано", по результатам тестов кабельные заводы представили положительные заключения. Опрошенные ComNews представители кабельных заводов воздержались от ответа на вопрос ComNews о готовности сотрудничать с "Оптиковолоконными Системами". На условиях анонимности один из них сообщил ComNews, что приветствует появление на рынке российского оптического волокна, тем более на фоне мирового дефицита. От других подробностей он воздержался.

Как ранее сообщал ComNews, российские компании поддерживают появление отечественного производителя, однако не готовы платить за продукцию существенно дороже (см. новость ComNews от 30 марта 2015 г.). Ранее игроки отрасли выражали опасения, что цены на российское оптоволокно могут оказаться выше, чем на зарубежное.

В 2015 г., согласно данным компании Corning Incorporated, в России из-за нестабильной экономической ситуации наблюдался спад потребления оптического волокна. В 2015 г. производители ВОК также отмечали рост цен на их продукцию и снижение спроса (см. новость ComNews от 16 ноября 2015 г.). По данным CRU Group, в 2016 г. потребление оптического волокна в мире выросло на 11%, до 457 млн км.

Досье ComNews

АО "Оптиковолоконные Системы" было зарегистрировано 18 февраля 2008 г. Проект реализуется "Роснано" при участии Газпромбанка и Республики Мордовия. Общий бюджет составляет 3,5 млрд руб., из которых 1,7 млрд руб. вложило "Роснано". Генеральным директором "Оптиковолоконных Систем" является Андрей Николаев.

Россия. ПФО > СМИ, ИТ. Химпром > comnews.ru, 22 февраля 2017 > № 2083060


США. ЦФО > Образование, наука. Химпром > ria.ru, 30 января 2017 > № 2080195 Павел Сорокин

Международная группа ученых в составе российских и американских специалистов представила первый в мире одномерный полупроводниковый материал на основе соединения Ta2Pd3Se8 (тантал-палладий-селен) и Ta2Pt3Se8 (тантал-платина-селен). Он был получен с помощью метода микромеханического расщепления из кристалла Ta-Pd(Pt)-Se, впервые синтезированного более 30 лет назад.

Теоретическую часть исследования провели специалисты из НИТУ "МИСиС" под руководством доктора физико-математических наук Павла Сорокина. Экспериментальная часть работы проделана американскими коллегами в Тулейнском университете (штат Луизиана, США) под руководством профессора Джана Вея (Jiang Wei).

О том, какое влияние окажет использование "умного материала" на жизнь людей, в интервью корреспонденту РИА "Новости" рассказал руководитель инфраструктуры "Теоретическое материаловедение наноструктур" лаборатории "Неорганические наноматериалы" НИТУ "МИСиС", доктор физико-математических наук Павел Сорокин.

– Павел Борисович, осуществленное под Вашим руководством исследование (в его теоретической части) связывают с очередным технологическим рывком. В чем его суть? Чем полупроводники будущего будут отличаться от тех, что действуют сегодня?

– Действительно, нам, двум научным командам, работающим по разные стороны океана, удалось совместно сделать шаг навстречу более компактной, быстрой электронике. Использование нового материала потенциально позволит уменьшить электронные схемы до наноразмеров, и при этом увеличить скорость работы приборов, которые из них состоят.

Снизится потребляемая мощность установок, изменится их конструкция, дизайн. Но прежде всего шире станет спектр их функций.

Дело в том, что скорость действия и другие параметры устройства находятся в прямой зависимости от качества материала, по которому идет ток. Компактность нанопроводов, которые нам удалось "отщепить" от нового соединения, позволяет надеяться, что их можно будет использовать в новых электронных наноустройствах, чьё создание связывают с будущим всей технологии.

В случае перехода на наноуровень вся инфраструктура, ежедневно окружающая человека на улице, в супермаркете, поликлинике, может довольно сильно "поумнеть" и "похудеть". Увеличится скорость и эффективность работы световых реле, фотодиодов, датчиков в автоматах, других цифровых устройств.

– Какие направления электроники претерпят качественные изменения в связи с появлением нового наноразмерного "стройматериала"?

– Основная область его применения – опто- и микроэлектроника. Уменьшение размеров материалов часто позволяет добиться экстраординарных электронных, оптических, механических, химических и биологических свойств за счет размерных и поверхностных эффектов.

Практическая значимость работы велика, ведь одномерная наноструктура, полученная в нашей работе, имеет малый диаметр, и при этом объект такого размера получен контролируемым путем. Использованный подход принципиально отличается от применяемого ранее разрезания графена или дихалькогенидов переходных металлов на отдельные ленты. В этом значительное преимущество открытых нами материалов.

Кристалл состоит из связанных наноструктур, нанолент, при этом все наноленты имеют строго определенную ширину. Нет никакого разброса в параметрах. И, таким образом, при отработке технологии расщепления кристалла мы всегда будем получать ленты одной и той же ширины. Полная воспроизводимость результата становится достижимой.

– Невозможно пройти мимо вопроса – что толкает ученого к совершению открытия? Осеняет ли оно его свыше или приходит в результате долгих размышлений и исследований путем проб и ошибок?

– Все началось в 2010 году в США, я был постдоком, вел научное исследование в постдокторантуре Университета Райса (штат Техас) в группе выдающегося специалиста, профессора Бориса Якобсона, давно переехавшего из России в США. Он всегда учил нас смотреть на вещи под другим углом, находить новое в том, что кажется хорошо изученным.

Считаю, что под его руководством я прошёл отличную школу, которая дополнила знания, полученные мною в России от блестящего учёного Леонида Чернозатонского. В Университете Райса познакомился с молодым, но уже безумно талантливым и активным постдоком Джаном Вэем. Три года спустя в Москве получил от него письмо с идеей о сотрудничестве. Началось оно с совместной статьи в журнале Nature Physics.

Вскоре от имени группы ученых своего университета Джан предложил нам исследовать свойства одного "подозрительного" кристалла. Мы провели математическое моделирование его структуры и выяснили, что он может оказаться чрезвычайно перспективным для получения квазиодномерных полупроводников.

Это сложное соединение "тантал-паладий (платина)-селен" (Ta-Pd(Pt)-Se). Оно известно с 1980-х годов, но подробно не исследовалось. Кристалл состоит из слабо связанных лент, имеющих сходную структуру с лентами дихалькогенидов переходных металлов.

Двухмерное соединение дихалькогенида переходных металлов давно и заслуженно вызывает особый интерес ученых. Причина в том, что дихалькогениды переходных металлов (например, дисульфид молибдена или дисульфид вольфрама) демонстрируют полупроводниковые свойства, что позволяет их рассматривать как материалы, способные стать основой полупроводниковой электроники в посткремниевой эре.

Структурно это соединение представляет собой "бутерброд" из трех атомных слоев: халькоген (например, селен или сера), затем слой атомов переходных металлов (например, вольфрама или молибдена) и вновь халькоген.

Итак, у нас есть дихалькогенид переходных металлов, двухмерный слой, который демонстрирует полупроводниковые свойства. Но нам этого мало, мы стремимся сделать его одномерным. Цель – уменьшить не только толщину, но и ширину, создав на его основе минимальный полупроводниковый элемент.

Вот тут начались проблемы. Качественно разрезать слой на тонкие нанопровода, то есть сделать одномерную структуру из трехатомного вещества, не получилось. "Бутерброд" "крошился", параметры нарезаемых "ленточек" нас не устраивали.

– Примерно с 2004 года интерес научного сообщества сконцентрирован на графене как основном кандидате на полупроводник XXI века. Как Вам пришла идея обратить внимание на другие материалы?

– Мы просто поняли, что по своей формуле "упрямое" вещество очень похоже на ту самую структуру дихалькогенидов переходных металлов. Это и есть та нанолента, которую мы ищем. Теперь нужно исходный кристалл разбить на составляющие.

Собственно, мой коллега Джан Вэй это и сделал. Если говорить совсем просто, приклеил клейкую ленту на кристалл, оторвал и в результате получил наноструктуру. Этот метод был в своё время использован для получения графена. Несмотря на свою простоту, он крайне эффективен и позволяет получать наноструктуры высокого качества.

Таким образом Джан изготовил первые провода, которые имели толщину порядка нанометра. И фактически дошел до уровня той самой одной ленты. После чего наши заокеанские коллеги сделали из полученного материала первый транзистор. В то время как в Москве изучили электронные и структурные свойства отдельных лент и нанопроводов (нескольких лент, соединённых между собой).

Наша работа еще далеко не закончена. Пока в эксперименте получено несколько нанолент, соединенных между собой. Как бы то ни было, надеемся, что этим исследованием мы проложим путь к открытию новых наноструктур, ведь "тантал-паладий-селен" лишь один из большого семейства таких перспективных материалов.

США. ЦФО > Образование, наука. Химпром > ria.ru, 30 января 2017 > № 2080195 Павел Сорокин


Швейцария. Россия. Весь мир > Химпром. Внешэкономсвязи, политика > rusnano.com, 19 января 2017 > № 2042515 Анатолий Чубайс

Чубайс: «Мир перевернулся. Такой ужас в Давосе я припомню только раз».

О чем говорят на полях Давосского форума и в кулуарах, как банкиры относятся к Трампу, что ожидает Россию в плане «санкционных шагов»? Эти вопросы главный редактор Business FM Илья Копелевич задал председателю правления ООО «УК «РОСНАНО» Анатолию Чубайсу.

BFM: Анатолий Борисович, все происходит у нас под знаком завтрашней инаугурации Трампа, и я скажу так: читая привычные нам западные издания — от CNN до Financial Times, Wall Street Journal — мы видим, что Трампа критикуют от лица прогрессивной элиты. Ваши впечатления? Его учат тому, что протекционизм — плохо, что с глобальным потеплением надо бороться, что будущее не за индустриальной экономикой, а все-таки за новыми технологиями и так далее. Его всему этому учат. Вот такое впечатление, если смотреть за этой прессой. По вашему впечатлению, Давос так же критикует Трампа, или там на это смотрят по-другому?

Анатолий Чубайс: Я думаю, что тема Трампа — это, конечно, принципиально важная вещь, с учетом завтрашней инаугурации. Но мне, честно говоря, он важен не столько сам по себе, сколько как отражение общей картинки, даже не отражение, а, может быть, концентрированное выражение этой общей картинки. Поэтому, если можно, я чуть-чуть шире отвечу на ваш вопрос, посмотрев на этот Давос в целом. Я бы начал с того, что такого ужаса, какой я ощущаю сейчас в Давосе у абсолютного большинства участников, я за все мои годы участия в Давосе припомню только один раз. А поскольку в Давосе я давно — я с ужасом посчитал, что оказывается, я 25 раз уже здесь, то, соответственно, есть длинный исторический период, в котором, пожалуй, был только один Давос с таким же ощущением ужаса. Это был Давос 2009 года, когда разворачивался глобальный мировой финансовый кризис, у всех на устах был вопрос: что это такое, это кризис в системе или кризис системы в целом? Оказалось, что это все-таки кризис в системе, а не системы в целом. Мы его как-то пережили. Так вот, степень ужаса сейчас, в 2017 году, равна степени ужаса в 2009 году. Все это выражается формулами: мир, построенный после Второй мировой войны, рушится, его больше нет. Вот, собственно, простая иллюстрация, очень хорошая: посмотрите, Давос открывал генеральный секретарь Компартии Китая — господин Си Цзиньпин речью, которая просто была великолепной, одой рыночной экономике с яркими призывами о необходимости отменять межстрановые торговые барьеры, снижать пошлины, и еще в завершение с заявлением о том, что Китай открывает целый ряд рынков, которые раньше были закрыты. То есть такая суперлиберальная речь, построенная в лучших традициях чикагской школы. Это произошло два дня назад, и практически в это же время Трамп в своем интервью заявляет, что Америку все обижают, что он будет повышать импортные пошлины, и что если немецкие или другие автомобильные концерны построят заводы в Мексике, то им придется платить гигантскую импортную пошлину, которую он введет в Америке. Мир перевернулся. Еще одна-две иллюстрации тому, что такое Трамп. Как сказала одна из крупнейших американских участниц, у Трампа-президента есть только две опции: либо он откажется от всего того, что он сказал до сих пор, либо он приведет нас всех к катастрофе. И еще одна любопытная деталь — изменение даже не просто тональности, а изменение терминологии. Авторитетнейшие мировые лидеры, аналитики, журналисты используют в описании всей нынешней ситуации термины, которые вообще запрещены были в публичной речи: «идиотское решение», «решение, сделанное идиотами», «дебилы» и так далее. Вот, пожалуй, самое точное описание нынешнего Давоса — это ощущение ужаса от глобальной политической катастрофы. Причем, заметьте, по экономике ничего катастрофического не происходит, глобальная экономика росла в прошлом году, в 2017 году ожидается рост — 3–4%, поэтому вся эта нынешняя катастрофа — это чисто политическое явление, что, пожалуй, впервые за 25 лет.

BFM: Какое у вас лично отношение к этой теме? Вы тоже воспринимаете это как катастрофу, или, может быть, это просто эффект неожиданности, испуг, и мы привыкнем и все осмыслим — не так все страшно?

Анатолий Чубайс: Я попробую очень сжато описать свою позицию. Если говорить коротко, то мы говорим с вами о глобальном историческом процессе. Сейчас не поймешь, что происходит. В историческом процессе, в котором 1970–1980 годы прошлого века были апогеем либерализма, крах коммунистической системы, «тэтчеризм», «рейгономика», а поверх этого соответствующие идеологические работы, в том числе Фрэнсис Фукуяма с книжкой «Конец истории», смысл которой в том, что история закончилась, либерализм победил везде, и больше ничего не будет. После этого, как мы видим, происходит прямо противоположное. Вместо фундаментальных ценностей либерализма, таких как глобализация, демократия, мультикультурализм и другие, им на смену приходят прямо противоположные: ценности национальной идентичности, ценности страновых национальных интересов, приоритета национальной культуры и так далее. Тут сейчас как раз у меня была горячая дискуссия, на большой сессии один из участников напал на Россию, на Путина за то, что Путин строит новый мир, который основан на национальных интересах. На что я сказал, что, может быть, вы и правы, но, в принципе, он делает это не один, у него есть хорошие партнеры, например, народ Великобритании. Я это к тому, что это, конечно же, большой цикл, и во всем нынешнем глобальном кризисе либерализма можно усматривать либо его конец, как многим бы хотелось, либо, наоборот, старт для его обновления. Я как раз считаю, что мир однозначно демонстрирует необходимость обновления фундаментальных либеральных ценностей. Это, кстати говоря, требование не только к глобальному либерализму, но и к российскому либерализму, который прошел очень похожую историю за те же самые 25 лет. Я глубоко убежден в том, что, во-первых, у либералов сейчас при всей тяжести ситуации открывается очевидный вызов, очевидный запрос, очевидная необходимость на переоценку фундаментальных либеральных ценностей. Я считаю, что если либералы в мире, и российские в том числе, окажутся адекватны этому вызову, они смогут переосмыслить что-то из догм, которые не работают, тогда весь этот негатив обернется в позитив. Тем более надо понимать, что, помимо всех этих идеологических, культурных процессов, конечно же, важнейшее значение имеют технологии, которые на наших глазах глобализуют весь мир. Мы с вами говорим по телефону из Давоса в Москву, что даже 20 лет назад было сделать не так просто. И в этом смысле все равно технологии делают мир ближе, и речь, как мне кажется, скорее, идет не о катастрофе либерализма, а о кризисе либерализма. А это разные вещи. И в этом смысле, если либералы сумеют сделать правильные для себя выводы, это означает, что они сумеют не просто из нее выбраться, а сумеют оседлать и возглавить новую волну.

BFM: Парижское соглашение, глобальное потепление — тема для вас, как для главы РОСНАНО, важная во всех отношениях. В России, в Новосибирске, то ли уже развернуто, то ли разворачивается очень крупное производство нанотрубок, которое, я технически не очень понимаю, будет иметь большое значение в процессе понижения выбросов, причем это, с международной точки зрения, глобальный проект, который может иметь спрос по всему миру. Если он будет, естественно, в случае выполнения Парижского соглашения. Это преамбула, а в остальном я хочу вам дать слово за подробностями.

Анатолий Чубайс: Действительно, здесь, в Давосе, тематика Парижского соглашения и глобального потепления является одной из центральных, даже на фоне всех тех политических страстей, про которые я рассказал. Буквально вчера были обнародованы данные, что, по данным НАСА, прошлый год, 2016-й, на земном шаре в истории климатических наблюдений является самым жарким. И я еще сам помню, 10–15 лет назад это было дискуссионно: кто-то был «за», а кто-то был «против». На моих глазах ситуация радикально изменилась. Сегодня среди серьезных ученых, серьезных политиков, бизнесменов — нет таких в мире, кто считал бы, что этой проблемы не существует. К сожалению, в России ситуация другая, в России эта проблема общественностью вообще не поднимается, и не осознанно, в том числе и демократической общественностью так называемой. И это очень обидно, потому что я вчера сидел на сессии, на которой премьер-министр Бангладеш заявляет, что мы очень бедная страна, но мы сделаем все, что возможно и невозможно, чтобы внести вклад в борьбу с глобальным потеплением, вот наши действия по строительству альтернативной солнечной энергетики, вот наши другие действия.

BFM: Просто в Бангладеш жарко, а у нас холодно, поэтому у нас общественность, вы знаете, думает, потеплеет, станет только лучше.

Анатолий Чубайс: Да, это правда. Вот вы сейчас на полуслове поймали. А ей вторит премьер-министр не очень южной страны, которая называется Норвегия, который заявляет, что Норвегия, благосостояние которой основано на экспорте нефти и газа, будет не просто развивать альтернативную энергетику, а считает, что ее национальный вклад в борьбу с глобальным потеплением является одним из приоритетов действующего правительства. В том-то и дело, что это диапазон — от Норвегии до Бангладеш. И в этом диапазоне у России не просто есть свое место, а у России есть своя миссия. Миссия эта, как мне кажется, все более и более ясно прочерчивается, особенно с учетом того, что Россия все-таки решила подписать Парижское соглашение, и президент Путин приезжал в Париж, что крайне важно было политически. В чем оно может состоять? Укрупненно говоря, все, что делает человечество для противостояния глобальному потеплению, делится на две части. Часть номер один — энергоэффективность и альтернативная энергетика. В этой части Россия тоже начала сдвигать ситуацию с мертвой точки. Национальный стартап возобновляемой энергетики в России развивается. Это хорошо, но мы не будем здесь лидерами. Мы здесь, скорее всего, перенимаем технологии, чем создаем новые. Есть вторая половина дела, не менее важная, чем энергетика и альтернативная энергетика, — это новые материалы. Даже на уровне здравого смысла, не будучи большим специалистом, понятно, что если человечество сумеет изобрести новые материалы с прочностными свойствами, превышающие нынешние, это будет означать снижение воздействия на окружающая среду, потому что автомобили можно будет делать легче, потому что дома можно будет делать легче, фундаменты можно делать меньше, меньше тратить материалов и энергии на их производство. Мы провели специальное исследование, которое показало, что наномодифицированные материалы способны внести вклад в борьбу с выбросами СО2 больше, чем вся альтернативная энергетика на земном шаре. И именно в этом, втором направлении, направлении материалоэффективности, если можно так сказать, мы действительно бурно продвигаемся вперед. И один из наших флагманских проектов — производство углеродных нанотрубок. Мы считаем, что созданная новосибирскими учеными промышленная технология, является лучшей в мире. Мы считаем, что мы обогнали всех конкурентов минимум на три-четыре года, мы уже четвертый год ежегодно утраиваем объем производства. Мы произвели в прошлом году больше трех тонн, а в этом году произведем больше семи тонн и через год пустим новую установку — реактор мощностью 50 тонн. Ничего подобного на земном шаре не существует. И мы считаем, что в этой части борьбы с глобальным потеплением Россия может предъявить миру свой собственный вклад и всячески содействовать его распространению.

BFM: Вот эти углеродные нанотрубки, что это такое?

Анатолий Чубайс: Тут все просто. Нас в школе учили, что углерод может быть в форме графита, это один из кристаллов, которым мы пишем, когда пользуемся карандашом, а может быть и в другой — кристаллической решетке, и тогда он становится алмазом сверхпрочным. Так меня учили в школе.

BFM: А сейчас еще есть графен, тоже нам знакомое слово.

Анатолий Чубайс: Совершенно верно, вы как раз забежали вперед. А в 1990 годы выяснилось, что кроме этих двух форм, есть еще несколько кристаллических форм углерода. Одна из них — это углеродные нанотрубки, их открыл японский профессор, а другая — это как раз графен, за создание которого российские ученые, живущие в Лондоне, Гейм и Новоселов получили Нобелевскую премию. Так вот, и углеродные нанотрубки, и графен обладают уникальными свойствами прочностными, механическими, такими, что их добавка в основные материалы в долях процента радикально изменяет свойства основных материалов. Тут важно, что речь идет не о каких-то сверхуникальных материалах, каких-нибудь жаропрочных материалах для защиты спускаемого аппарата корабля при входе в плотные слои атмосферы. Речь идет о базовых материалах. Добавка в алюминий делает его прочнее, чем титан, добавка в пластик не только упрочняет пластик, но делает его электропроводным, причем речь идет о добавках в долях процента.

BFM: А в миллиардах долларов как бы вы оценили потенциал этого созданного в России производства, о котором люди должны знать?

Анатолий Чубайс: Я думаю, что если у нас будет ситуация развиваться в соответствии с нашими планами, то примерно к 2025 году капитализация компании будет измеряться несколькими миллиардами долларов, а к 2030 годам она может оказаться крупнейшей компанией в России и превысить по рыночной капитализации «Газпром», и еще может стать крупнейшим экспортером из России, но для этого нужна еще очень большая работа.

BFM: Вы могли бы назвать имена людей, чей научный и технологический вклад стал решающим?

Анатолий Чубайс: Да, конечно. Это Юрий Коропачинский, предприниматель сибирский, очень сильный и профессиональный, и Михаил Предтеченский, которого можно поздравить с тем, что на последних выборах Академии наук его избрали академиком Российской академии.

Швейцария. Россия. Весь мир > Химпром. Внешэкономсвязи, политика > rusnano.com, 19 января 2017 > № 2042515 Анатолий Чубайс


Россия. Весь мир. СЗФО > Химпром > rusnano.com, 13 января 2017 > № 2037268 Олег Лысак

Аддитивные технологии: время искать новые ниши. Интервью генерального директора ТИК «ЛВМ АТ» Олега Лысака.

На международной конференции «Аддитивные технологии на российском рынке: от научных разработок — к производству будущего» отмечалось, что сегодня в России эта отрасль начала активно развиваться: рынок растет на 30% в год. Соответственно, увеличивается спрос на качественный инжиниринг в этом сегменте. В апреле 2015 года при участии Фонда инфраструктурных и образовательных программ (ФИОП) и группы компаний CompMechLab была создана технологическая инжиниринговая компания «ЛВМ АТ». Она специализируется на разработке и внедрении решений на базе аддитивных технологий. Собеседник «Умпро» — генеральный директор ТИК «ЛВМ АТ» Олег Лысак.

— Как бы вы сформулировали миссию свой компании?

— Миссия ТИК «ЛВМ АТ» — развитие, расширение спектра применения российскими компаниями аддитивных технологий, компьютерного инжиниринга и принципиально новых производственных процессов. Мы предлагаем полный пакет инжиниринговых услуг компаниям, заинтересованным в развитии этого сегмента в своем производстве. Цикл работ в таких проектах – от технико-экономического обоснования возможностей использования аддитивных технологий для производства конкретного продукта до запуска серийного производства продукта. Мы разрабатываем конструкторскую и технологическую документацию, подбираем необходимое оборудование, разрабатываем технологический цикл производства, начиная с поставок сырья и кончая контролем качества производства. Наш продукт — цифровой, при этом он не связан с конкретным переделом, а может быть адаптирован под разные производственные задачи. И он выполняется на базе технологий мирового уровня.

Приведу два примера таких кейсов. Один из них — это разработка Yoke (вилка крепления заднего колеса) для велосипедов премиум-класса. Такие велосипеды изготавливаются из титана по индивидуальным заказам. Мы спроектировали и разработали технологию производства вилки, к которой крепится заднее колесо. Ставилась задача облегчить конструкцию, сохранив ее прочность и надежность. С задачей мы справились и на сегодня уже организован процесс производства этой детали.

Второй пример — совсем недавний. В минувшем ноябре ТИК «ЛВМ АТ» и Нанотехнологический центр «Техноспарк» из города Троицк подписали с германской компанией Concept Laser соглашение, которое открывает дорогу к созданию первого в России контрактного производства эндопротезов суставов, позвоночных кейджей, имплантатов для черепно-мозговой и челюстно-лицевой хирургии с помощью технологий 3D-печати. Согласно документу, Concept Laser поставит «Техноспарку» необходимое оборудование, передаст технологию производства, а «ЛВМ АТ» выступит в качестве технологического консультанта по организации и запуску производства на базе аддитивных технологий. Мы проектировали весь производственный цикл, будем сопровождать закупку оборудования и весь процесс запуска. «Фабрика» эндопротезов будет поставлять свою продукцию не только заказчикам в России, но и в Восточную Европу — при содействии Concept Laser.

— Оба эти примера — из гражданской сферы. Однако в России традиционно самые передовые технологии развиваются в первую очередь в ОПК. Ваша компания выстраивает сотрудничество с оборонкой?

— ОПК — это сфера, где можно полностью использовать потенциал аддитивных технологий. И мы, конечно, рассматриваем сотрудничество с производителями из этой сферы как один из приоритетов. Приведу лишь один пример: мы в инициативном порядке осуществили работу по совершенствованию глушителя стрелкового оружия — моделирование новой его формы. Сейчас наша модель проходит проектные испытания, следующий этап — отработка продукта и постановка в серийное производство. Мы полагаем, что эта разработка будет пользоваться спросом у российских оружейных компаний.

— Наряду с ОПК сегодня самой перспективной отраслью для аддитивных технологий считается автопром. Вы работаете в этом направлении?

— Мы пытаемся найти те ниши в этой отрасли, где аддитивные технологии будут наиболее востребованы. Сейчас они применяются в производстве компонентов автомобильных двигателей — лопаток компрессоров и некоторых других деталей, думается, их перечень в ближайшее время будет расширяться.

— А как насчет деталей кузова автомобиля?

— Пока еще не освоено их производство по аддитивной технологии. Но это, безусловно, траектория развития и аддитивных технологий, и автомобилестроения. В целом автопром — сегмент очень перспективный для аддитивного производства, возможно, уже в недалеком будущем у нас встанет вопрос о создании отдельной специализированной компании, поставляющей решения для переделов в нем, о поиске заинтересованного инвестора, способного создать производство на базе таких решений и поставлять продукцию на мировой рынок.

— Кстати, о мировом рынке и о перспективах для российских производителей встроиться в мировое разделение труда в АМ-сегменте. С одной стороны, в России есть прорывные проекты мирового уровня в этой сфере, например, создание компанией «АэроКомпозит» цельнокомпозитного крыла для среднемагистрального самолета МС-21. Но, с другой стороны, такие технологические прорывы пока имеют точечный характер, а «в среднем по больнице» мы имеем обострившуюся в условиях санкционного режима проблему отсутствия собственного производства порошков, дороговизну оборудования для 3D-принтинга, наконец, инерцию менеджмента корпораций, и все это в совокупности приводит к отставанию России в части внедрения аддитивных технологий от стран-лидеров в этом сегменте. Что, на ваш взгляд, сегодня реально сделать для преодоления отставания?

— Прежде всего, я бы не назвал отставание России критичным, не позволяющим претендовать на свою долю в мировом рынке. Да, сейчас во всем мире уже создано много оборудования и материалов для аддитивного производства, но ключевой вопрос — как это использовать для бизнеса. В этом плане сейчас ощутимо продвинулись отрасли, связанные с производством медицинских и ортопедических изделий. А также — упомянутое вами авиастроение и производство авиадвигателей. Но это — очень малый сегмент в общем объеме промышленности. И во всем мире сейчас ищут новые сферы и способы применения аддитивных технологий. И, кто найдет для них новые ниши, предложит решения, позволяющие максимально использовать их возможности, тот войдет в число лидеров рынка.

И у российских компаний есть хорошие шансы в этом преуспеть. Например, один из наших учредителей — группа компаний CompMechLab, действует на динамично развивающемся рынке компьютерного проектирования (Simulation & Optimization) — Driven Design, мульти- и трансдисциплинарного, кроссотраслевого компьютерного и суперкомпьютерного инжиниринга, в том числе композиционных материалов со сложной микроструктурой и композитных структур, современных машин, конструкций, агрегатов, приборов, установок и сооружений. Речь идет о создании в России в рамках концепции Фабрик Будущего гибких умных производств, в рамках которых будут востребованы аддитивные технологии. Так что в этом направлении мы не сильно отстаем от мировых лидеров.

Хуже картина выглядит с внедрением аддитивных технологий на предприятиях машиностроения. Во многом это обусловлено спецификой в том числе ОПК, составляющего значительную долю машиностроительного комплекса. Именно оборонка в силу присущих ей ограничений в плане формирования пула поставщиков и других партнеров в первую очередь сталкивается с проблемами при закупках материалов и оборудования для АМ-процессов. В гражданском сегменте таких проблем с сырьем нет. Что касается доводов по поводу затратности проекта перехода на аддитивные технологии, отмечу, что стоимость 3D-принтера сопоставима со стоимостью, например, 5-координатного обрабатывающего центра, а затраты на материалы не превышают 15% в общей цене изделия. То есть здесь вопрос не в дороговизне, а повторюсь, в максимально эффективном применении этих технологий и оборудования.

— Ваша компания сотрудничает с зарубежными коллегами — мировыми лидерами?

— Мы достаточно плотно с ними работаем, стараемся делать совместные проекты с точки зрения применения их конкретных решений в разных отраслях. Подписано соглашение о сотрудничестве с компаний Concept Laser. Совместно с компанией EOS мы пытаемся реализовать программу обучения технологов и операторов по 3D-принтингу. Ряд решений для нас обрабатывает голландская компания AddLab. То есть международная ко-операция у нас достаточно хорошо развита.

— Какие компании — чисто рыночные или же входящие в госкорпорации — чаще обращаются к вам за инжиниринговыми услугами?

— Мы не отслеживаем их соотношение в общей численности заказчиков. Проблема в другом: в отсутствии в отечественной промышленности полезной традиции вовремя привлекать для решения своих задач внешний технологический инжиниринг. Многие предприятия стараются все свои проблемы решать собственными силами, и только когда затрачена масса усилий и средств, а результат так и не получен, привлекают внешних исполнителей. Такой подход в большей степени характерен именно для компаний, входящих в крупные корпорации.

— Какие вы видите перспективы развития аддитивных технологий в машиностроении?

— Если говорить о перспективах, и не только в машиностроении, то в этом плане, на мой взгляд, очень показательны результаты первого рейтинга CML AT Additive Challenge для компаний, заинтересованных в использовании аддитивных технологий. О его запуске Фонд инфраструктурных и образовательных программ РОСНАНО и ТИК «ЛВМ АТ» объявили в апреле этого года. Это первый в России рейтинг индустриальных задач в области аддитивных технологий. Ведь до сих пор деятельность большинства отечественных участников этого рынка связана с созданием прототипов, а не функциональных изделий. Мы исходили из того, что запуск и создание такого рейтинга позволит провести реальную оценку готовности российской промышленности к внедрению аддитивных технологий и цифрового производства, для выделения наиболее перспективных задач, решаемых с применением 3D-печати, а также для создания точек роста и развития аддитивных технологий в России. Чтобы получить максимальный эффект от внедрения аддитивных технологий, необходимо изменить образ мышления конструкторов и инженеров, внедрить полностью цифровое производство, начать рассчитывать стоимость изделий с учетом их жизненного цикла. Предполагается, что создание рейтинга CML AT Additive Challenge позволит сформировать постоянную площадку коммуникаций для профессиональных участников рынка.

Приглашение участвовать в рейтинге были разосланы семидесяти профильным компаниям, вузам и технологическим стартапам. Из них более пятидесяти ответили в том смысле, что использование аддитивных технологий не входит в их перспективные планы технологического развития. В итоге было получено всего одиннадцать заявок на участие в рейтинге, половина из них — из вузов.

— Как вы для себя объяснили эти результаты? Это — недооценка потенциала аддитивных технологий, сложность их внедрения, недостаток информации о ней и умения ее анализировать?

— Скорее, дело не в сложности, а в очень низком уровне конкуренции между отечественными компаниями в технологической сфере. А также — в дефиците кадров, способных развивать аддитивные производства. Приведу такой пример: в Рыбинске на протяжении уже трех лет проводится форум «Инновации, технологии, производство». Причем на двух из трех состоявшихся форумов обсуждалась тема аддитивных технологий. Форумы собирали от трехсот до четырехсот человек. Мне кажется, это примерно 80% от общего числа профессионалов, которые предпринимают в России реальные усилия в плане продвижения аддитивных технологий. Уровень обсуждения проблем на форуме очень высок, идеи его участников вполне перспективны. Но этого пока недостаточно для того, чтобы применение аддитивных технологий на российских предприятиях стало массовым.

— Если резюмировать: что нужно сделать, чтобы темпы развития аддитивных технологий в России стали такими же, как на Западе?

— На мой взгляд, здесь нельзя обойтись без качественной инжиниринговой поддержки. Необходимы точные знания о технологических и экономических тонкостях в этой сфере, а такие компетенции можно развивать только в рамках специализированных компаний. Нужны внешние инжиниринговые компании, которые хорошо знают рынок, осведомлены о новейших и наиболее экономически выгодных разработках, умеют выстраивать сложные технологические цепочки.

Сами по себе технологии не вырастут, нужны «садовники», и мы пытаемся играть эту роль.

Россия. Весь мир. СЗФО > Химпром > rusnano.com, 13 января 2017 > № 2037268 Олег Лысак


Россия. Весь мир > Химпром. Приватизация, инвестиции > rusnano.com, 28 декабря 2016 > № 2021941 Юрий Удальцов

Технологическое предпринимательство. Юрий Удальцов: «Нужно вырастить когорту технопредпринимателей».

Автор: Алексей Смирнов

Можно долго перечислять проблемы, с которыми сталкивается технологическое предпринимательство в России, — их список всегда будет гораздо длиннее, чем перечень решенных вопросов, считает заместитель председателя правления УК «РОСНАНО» Юрий Удальцов, поделившийся своим мнением с корреспондентом Алексеем Смирновым.

— Насколько важна включенность российских проектов в мировую экономику?

— Начиная оценивать ситуацию, мы практически сразу понимаем: далеко не весь технологический цикл, который необходим для многих разработок, присутствует в стране. Это общая для всех стран проблема — без международной кооперации сегодня сложно что-либо разрабатывать.

Например, сейчас все говорят о технологиях передачи данных. По проводам приходится проталкивать все больше информации. И буквально каждые два-три года тут появляются новые решения. Не фундаментальные вроде перехода с электрических проводов на оптоволокно, а гораздо более нишевые. Такого рода локальное решение позволяет какому-нибудь израильскому стартапу получить объем заказов в $50–60 млн в год и больше. И это цифры, которые у нас уже относятся к категории среднего бизнеса. Происходит это за счет того, что в израильском стартапе отлично понимают, в чем реальная потребность клиентов. Если же у разработчика нет возможности напрямую поговорить с инженерами клиентов, поехать к ним или привезти оттуда специалиста, ему очень трудно угадать, какая именно деталь нужна и какие к ней предъявляются требования.

Зачастую мы придумываем что-то очень важное с точки зрения физики, химии или биологии. А «упаковать» это в правильный продукт по требованиям рынка у нас получается гораздо хуже. То есть понять, что именно продавать, не будучи встроенным в мировые цепочки создания тех или иных изделий, очень сложно.

Российская включенность в мировой рынок очень избирательна. Есть, особенно в IT, удивительные случаи мирового доминирования на рынке конкретных решений. О них даже мало кто догадывается. Например, это кодеки для расшифровки фильмов, которыми все пользуются. С точки зрения «железа» все значительно сложнее. Пожалуй, единственный большой известный пример — наша портфельная компания «Монокристалл» с ее лейкосапфиром, сумевшая стать мировым лидером и захватить львиную долю рынка. В остальном же есть отдельные разовые вкрапления, которые не носят определяющего характера.

— Если так важно ориентироваться на глобальные рынки, стоит ли реализовывать проекты здесь?

— К сожалению, многие уехали из страны и сделали бизнес за рубежом. Потому что в России, даже если у вас есть идея и вы знаете, как ее «упаковать», возникает еще одна проблема. Вам нужно свою разработку как-то прототипировать. Часть необходимых технологий в России просто отсутствует. И для создания прототипа требуется войти в кооперацию с партнером. Если вспомнить компанию «ГемаКор», которая создала уникальный медицинский прибор для лабораторной диагностики системы свертывания крови, то дизайн им делали в Швейцарии. В этой стране есть культура создания эргономичного дизайна, который можно продать в клинику. Специальный пластик для кувезы, который не активирует механизм сворачивания крови, в России тоже взять было неоткуда. Одним словом, приходится вступать в кооперацию. На этом этапе наступают проблемы институционального характера. Часть ключевых технологий просто недоступна, даже по импорту, а то, что доступно, зачастую дорого и долго. Например, у нас пока нет системы, позволяющей быстро проводить таможенное оформление небольших по объемам поставок. Сейчас у нас процедура занимает недели, а у них DHL делает поставки за два дня.

Вообще, затянутые сроки характерны для многих контрольно-надзорных процедур, не только для таможни. Взять хотя бы санитарный контроль. Тот, кто занимается медициной или фармакологией, знает — ввезти в страну биопрепараты очень непросто.

Из-за большого количества людей, которые используют «дыры» в законодательстве для незаконного обогащения, у контролирующих органов возникает желание вводить все новые барьеры. Тем самым закрываются возможности не только для людей недобросовестных, но и для тех, кто ведет бизнес ответственно и честно. Это снижает конкурентоспособность, негативно сказывается на той группе предпринимателей, которая нам сегодня категорически нужна для диверсификации экономики. В государстве все понимают, что эту проблему решать необходимо, но это не такая простая задача, как кажется.

С момента своего создания РОСНАНО довольно много сделало для улучшения ситуации. Однако сказать, что мы приблизились к снятию барьеров на пути технологического предпринимательства, было бы достаточно оптимистично.

— Изобретательство поощрялось еще в советское время. Но как перейти от изобретательства к предпринимательству?

— Если говорить об институтах развития, то институциональные барьеры несколько снижают эффективность нашей работы. Хотя, справедливости ради, следует отметить, что и в мире нигде нет идеальной среды, это утопия.

Однако в гораздо большей степени нашу работу затрудняет недостаток качественных проектов, отсутствие того самого технологического предпринимательства. В нашей стране — так уж сложилось — многие путают технологическое предпринимательство с изобретательством.

Изобретатели есть. Раз за разом мне приносят презентации, в которых говорится, что, если сделать то и это, будет «очень здорово» (быстро, точно, много и т.д.). Но всякая попытка спросить, сколько это будет стоить, каков потенциальный рынок, как на этот рынок выходить, встречает недоумение. Сложившееся с советских времен классическое разделение труда не предполагало, что ученый должен об этом думать. Были Госплан, Госснаб — они и думали.

На Западе буквально за последние пять–десять лет произошел колоссальный сдвиг. Там ученых приучили к тому, что, даже когда они берут научный грант, они заранее думают, чем их открытие может быть полезно. Уже на старте можно попытаться себе представить, каков жизненный цикл того, что вы изобретаете. С учетом этого и изобретать можно по-разному. Можно придумать что-то более быстрое и дорогое, а можно бороться за цену продукта. При этом зачастую снижение стоимости требует глубокого технологического изменения, что с научной точки зрения не менее ценно, чем быстрое и дорогое изобретение. Например, если посмотреть на рынок трансиверов, несложно заметить, что между основными игроками существует негласный консенсус относительно предельной стоимости 1 гигабита переданной информации. И если ваш трансивер в эту планку не укладывается, то, будь он самым быстрым в мире, его никто не возьмет. Вместо него поставят два или десять более медленных, но дешевых.

— Как же все-таки вырастить новый класс предпринимателей?

— Один из корней проблемы дефицита технологических предпринимателей сидит очень глубоко, почти в культуре. Для начала нам самим надо признать, что предприниматель — человек хороший и нужный. Он создает ценности и рабочие места, обеспечивает конкурентоспособность страны и не является потенциальным преступником.

Выращивать технологических предпринимателей нужно со школьной скамьи, с института. Самая перспективная среда — выпускники естественно-научных вузов. У них достаточное базовое и специальное образование, которое позволяет им разбираться в инновациях и технологических рисках. И если попытаться их достаточно рано профилировать и рассказывать им, что есть жизнь помимо написания научных статей и диссертаций, появится шанс, что в конце концов из них прорастет когорта предпринимателей.

Надо понимать: когда мы говорим о дефиците технологических предпринимателей, это вовсе не означает, что в России они отсутствуют как класс. Есть довольно много успешных историй в IT-секторе, они все на слуху. Нельзя не упомянуть «Транзас» — ведущего мирового разработчика и производителя морского бортового и берегового оборудования, электронно-картографических систем, морских электронных карт. Конечно, «Монокристалл» — ведущий мировой производитель синтетического сапфира, продемонстрировавший удивительную устойчивость даже на фоне кризиса.

Возвращаясь к российской ситуации, примеры успешного технологического предпринимательства, безусловно, есть. Но у нас проблема с плотностью среды. Успешных историй пока маловато для того, чтобы выстроилась сеть, которая сделала бы их не отдельными единичными случаями, а нормой.

— Как в целом оцениваете перспективы России как страны, где развиваются современные технологии?

— Это прежде всего Big Data и Deep Learning — обработка больших массивов информации и системы искусственного интеллекта. В этой области с компетенцией и математической базой в России все в порядке.

Если говорить о биологии и примыкающих к ней областях, так называемых «омиксных» технологиях, то мы сейчас здесь довольно прилично отстаем, но это не слишком капиталоемкое направление, и догнать конкурентов можно быстро. Мы сейчас этим занимаемся.

Что касается физики и химии, есть вполне определившаяся тенденция к разработке разнообразных функциональных покрытий. Их уже много, а появится еще больше. Чтобы грамотно встроиться в эти процессы, нам необходимо правильно выбрать нишу на рынке и активно бороться за экономику решений. Все это будет востребовано, если будет достаточно дешево.

Россия. Весь мир > Химпром. Приватизация, инвестиции > rusnano.com, 28 декабря 2016 > № 2021941 Юрий Удальцов


Россия. Весь мир > Химпром. Внешэкономсвязи, политика > rusnano.com, 27 декабря 2016 > № 2021909 Борис Подольский

В РОСНАНО заявили, что санкции не мешают компании работать с партнерами.

Санкции Запада в отношении России не мешают РОСНАНО взаимодействовать с европейскими и американскими партнерами, более того — они открывают «окно возможностей» на Восток, где компания активно ведет переговоры и надеется в ближайшее время создать несколько совместных фондов, рассказал в интервью РИА Новости исполнительный директор РОСНАНО Борис Подольский.

На сегодняшний день УК «РОСНАНО» привлекла в новые инвестиционные фонды под соуправлением 16,45 миллиарда рублей, общая задача – привлечь в фонды 150 миллиардов рублей до 2020 года.

«Мы исходим из того, что задача по привлечению 150 миллиардов рублей до 2020 года будет выполнена. Понятно, что с того момента, как мы брали на себя эти обязательства, до текущего дня произошло много разных событий, включая введение санкций в отношении России. Да, они нам не очень помогают, и мы, возможно, будем еще раз смотреть на эти цели, но пока намерены их выполнять», — заявил Подольский.

По его словам, в настоящее время РОСНАНО активно ищет партнеров для новых фондов. «Я думаю, что в первой половине 2017 года мы объявим о создании двух новых фондов и подпишем юридически обязывающие документы», — заявил он, уточнив, что компания ведет переговоры как с российскими, так и с иностранными партнерами. Среди возможных зарубежных инвесторов Китай и Ближний Восток, добавил он.

Санкции и «самоцензура»

Подольский в вопросе санкций выделяет две составляющие: санкции прямого действия и так называемую «самоцензуру». Санкции прямого действия практически не затронули компанию, тогда как опасения иногда вынуждали потенциальных партнеров вести себя более осторожно.

«Я не припомню случая, когда бы из-за прямых ограничений, прописанных ЕС и США, мы не смогли что-либо реализовать», — отмечает он.

В то же время «те, кто раньше были готовы вести активные переговоры, сейчас занимают гораздо более осторожную позицию». «Взвешивая все риски и не понимая, к чему может привести создание совместного фонда, они предпочитают вести себя более осторожно», — говорит Подольский.

Собеседник агентства напомнил, что РОСНАНО долгое время сотрудничала с Европейским банком реконструкции и развития, было подписано большое количество документов. «После введения санкций Евросоюзом этот банк прекратил новые инвестиции в России и некоторые из предыдущих наших договоренностей были пересмотрены», — отмечает он.

Америка — Европа

Подольский рассказал, что в настоящее время компания реализует совместные инвестпроекты в ряде европейских стран: Нидерландах, Франции, Финляндии, Великобритании, Германия.

«На нас в течение этого года выходили европейские венчурные компании и фонды, которые искали средства для создания отдельных фондов. У нас, к сожалению, немного другой мандат, мы не против участия в таких фондах, но нам необходимо, чтобы наша управляющая компания присутствовала в управлении фондом», — отметил он.

«Поэтому на данный момент, насколько мне известно, мы не ведем активных переговоров с кем-то из европейских партнеров о создании совместных фондов», — пояснил собеседник агентства.

Что касается США, РОСНАНО работает в стране на базе дочерней компании. «В США мы пытались на протяжении достаточно продолжительного периода времени организовать фонд с внешними инвесторами… В какой-то момент времени мы решили поменять стратегию и стали пытаться привлечь средства в фонд на базе активов РОСНАНО», — рассказал Подольский.

«К сожалению, по ряду сложностей странового характера этот проект нам тоже реализовать не удалось», — посетовал он. «С одной стороны, у нас есть очень большая наработанная база контактов в США, но, с другой стороны, предъявить что-то конкретное, что удалось бы реализовать, мы не можем. У нас есть ряд инвестиций в стартапы, но это инвестиции в отдельные компании, а не в фонды», — пояснил Подольский.

Исполнительный директор РОСНАНО отметил, что дочерняя компания продолжит работать в США, однако менеджмент корпорации будет критически подходить к масштабам активности в этой стране, принимая решения исходя из коммерческой привлекательности проектов.

«Окно» на Восток

Одновременно санкции Запада в отношении России открыли окно возможностей на Восток, полагает топ-менеджер.

В октябре председатель правления УК «РОСНАНО» Анатолий Чубайс заявлял, что Россия передала Японии предложения по сотрудничеству в области нанотехнологий.

«Мы хотели бы с потенциальными японскими партнерами создать несколько фондов с фокусом на нанотехнологии. Эти проекты могут быть как в России, так и в Японии. Заинтересованность есть и с той, и с другой стороны. Но японские партнеры будут работать, только если поймут, что они вкладывают в проект, имеющий коммерческий потенциал», — пояснил РИА Новости Подольский.

Он отметил, что на российско-японской межправкомиссии в ноябре обсуждалась концепция совместного фонда с РОСНАНО, в том числе участие в нем JBIC или иного японского институционального инвестора. «Наша идея — привлечь институционального инвестора, и банк JBIC в этом сегменте профильный. Мы также общаемся с большим спектром технологических компаний, например, мы разговаривали с Mitzui, но все это пока предварительные договоренности», — сказал Подольский.

«Я думаю, что 100 миллионов долларов — это комфортный объем для договоренности, лучше начать работать с фондом небольшого размера», — добавил он.

И космос по плечу

РОСНАНО планирует развивать и инвестиций в сфере космических технологий. Так, в октябре компания и индонезийская инфраструктурная компания с государственной поддержкой PT Wijaya Infrastruktur Indonesia подписали соглашение о создании международного аэрокосмического фонда прямых инвестиций (IASF) и уже ищет партнеров.

«Мы подписали меморандум о намерениях, конкретных договоренностей нет. РОСНАНО занимается активным поиском партнеров в странах АТР, Индонезия прорабатывалась в рамках данного направления. Нашей идеей по созданию аэрокосмического фонда первыми заинтересовались именно партнеры из этой страны», — рассказал Подольский, добавив, что переговоры идут также с Южной Кореей, Малайзией и другими странами АСЕАН.

«На данный момент очерчен круг инвестиционно привлекательных проектов для фонда, направленных на коммерциализацию разработок российских компаний в аэрокосмической отрасли. Проекты проходят предварительные экспертизы, по результатам которых и будет определен итоговый портфель фонда», — пояснил он.

Что касается сферы экологии, то компания рассматривает проект в области солнечной энергетики, также интересуется направлением cleantech (чистых технологий по энергоэффективности и ресурсосбережению), в том числе в ветряной энергетике.

Кроме того РОСНАНО обсуждает с коллегами из «Ростеха» технологии мусоропереработки для производства электроэнергии. «Мы обсуждаем возможные формы взаимодействия», — заключил Подольский.

Россия. Весь мир > Химпром. Внешэкономсвязи, политика > rusnano.com, 27 декабря 2016 > № 2021909 Борис Подольский


Россия. СКФО > Химпром. СМИ, ИТ > metalinfo.ru, 28 ноября 2016 > № 1989644

ФРП может профинансировать производство сверхбольших сапфиров

Экспертный совет Фонда развития промышленности (ФРП) одобрил 9 льготных займов объемом 2,4 млрд руб.

Одним из них является проект предприятия Монокристалл (г. Ставрополь), которое разработает технологию и организует выпуск кристаллов искусственного сапфира больших и сверхбольших диаметров, а также сапфировых шестидюймовых пластин для производства светодиодов, смартфонов и другой высокотехнологичной продукции.

Вся продукция будет экспортироваться в Китай, Гонконг, Корею, Германию и Швейцарию.

Завод планирует увеличить производственные мощности более чем на 20% и занять 30% мирового рынка искусственного сапфира для промышленного применения, 17 тыс. шестидюймовых пластин ежемесячно. Сегодня он занимает 27% мирового рынка сапфира.

В ходе реализации проекта Монокристалл планирует разработать современное технологическое оборудование, аналоги которого отсутствуют в мире. Оно позволит выпускать кристаллы весом от 120 до 400 кг с высоким процентом выхода годного к изготовлению конечной продукции материла. При этом, себестоимость кристалла будет самой низкой в мире.

Продукция Монокристалла востребована при производстве светоизлучающих диодов для телевизоров высокой четкости, дисплеев; переключателей радиочастот для мобильных устройств; смотровых окон для печей и стекол часов.

Стоимость проекта 1,5 млрд руб., из которых 280 млн руб. могут быть предоставлены ФРП в виде льготного займа.

Сапфир - ювелирная разновидность минерала корунда, представляющего собой оксид алюминия с примесью ионов железа и титана, которые придают ему синюю окраску.

Россия. СКФО > Химпром. СМИ, ИТ > metalinfo.ru, 28 ноября 2016 > № 1989644


Казахстан. Корея > Нефть, газ, уголь. Химпром > kt.kz, 26 ноября 2016 > № 1982720

В Павлодаре запустили завод по производству брикетированного угля с большей долготой горения и отсутствием пыли стоимостью 230 млн тенге, сообщили в акимате области.

На заводе установлено современное южнокорейское оборудование, на котором производится два вида угля, которые сохраняют тепло до 8 часов и в 4-5 раз энергоэффективнее обычного угля. Уголь под названием "Сотан" рассчитан на стандартные печи, установленные в частных домах, и будет отпускаться в пакетах по 24 килограмма, передает Kazakhstan Today.

Уголь "Елтан" производится в пакетах по три килограмма и предназначен для котлов южнокорейского производства. Кстати, 100 таких котлов глава региона предложил отдать на тестирование малообеспеченным семьям, проживающим в сельской зоне.

В акимате отметили, что продукция завода предназначена не только для печей в частных домах, но и для производственных котлов и что с одним из павлодарских предприятий есть предварительная договоренность о сотрудничестве.

На заводе, в который вложено 230 млн тенге частных инвестиций, за смену могут производить 90 тонн брикетированного угля. На предприятии создано 18 рабочих мест, средняя заработная плата - 80 тысяч тенге. В будущем ТОО "Убунту" планирует наладить производство собственных котлов по южнокорейской технологии.

Казахстан. Корея > Нефть, газ, уголь. Химпром > kt.kz, 26 ноября 2016 > № 1982720


Россия > Образование, наука. Химпром > ras.ru, 9 ноября 2016 > № 1964019 Александр Габибов

Александр Габибов: «Экспертизы государственных проектов можно проводить бесплатно»

В конце октября 2016 года прошли выборы новых членов Российской академии наук. Звание академика РАН получил и Александр Габибовичич Габибов, доктор химических наук, руководитель Лаборатории биокатализа и заместитель директора Института биоорганической химии РАН, а также соредактор научного журнала Acta Naturae. Он рассказал о том, какие обязанности возьмёт на себя в новом статусе и какой хочет видеть Академию в ближайшем будущем.

Александр Габибов: «Я считаю, что экспертизы государственных проектов можно проводить бесплатно»

«Я считаю, что Академия должна набирать в свои ряды лучших ведущих учёных нашей страны, которые действительно сделали большой вклад в науку. С таким составом РАН будет замечательным экспертным сообществом. Я убежден, что Академия должна проводить экспертизу различных государственных проектов – от постройки моста до внедрения биотехнологических разработок.

Россия – страна с богатыми научными традициями, этот потенциал экспертного сообщества должен применяться при решении важных государственных задач в полной мере.

Прежде так и было, достаточно вспомнить участие Академии наук в развитии первых программ по ядерной энергетике и освоению космоса».

Чтобы добиться этих целей, по мнению Александра Габибова, необходимо для начала оставить все обиды и разногласия между государством, РАН и ФАНО за рамками реальных дел и дать возможность учёным честно и непредвзято выдвигать научно-организационные концепции и быть услышанными. Когда взаимопонимание будет достигнуто, нужно создать механизм взаимодействия между правительством страны и РАН.

«Может быть, я буду раскритикован своими коллегами, но я считаю, что экспертизы государственных проектов можно проводить бесплатно, ведь члены Академии и так получают финансовую поддержку в виде стипендии», – добавил учёный.

«Прежде всего, Академия должна заниматься наукой. Сейчас в биологии и медицине мы являемся, скорее, догоняющей державой. Но если появится желание и будет выделено достаточное финансирование,

мы сможем продвигать некоторые области науки и исследования, которые позволят России занять и удержать хорошие позиции в мире», – убеждён Александр Габибов.

Члены Академии, по его словам, должны заниматься и преподавательской деятельностью, готовить следующее поколение учёных так, чтобы оно могло воспринимать новые мировые идеи в науке и не бояться действовать в новых условиях.

«Я рад, что правительство в последнее время делает большие шаги в области молодёжной политики: молодым учёным выделяют отдельные гранты с высокими показателями по сравнению со «взрослыми» грантами, отводят отдельные места при выборах в Академию, проводят конкурсы и делают многое другое», – отметил заместитель директора ИБХ РАН.

«С 36 лет я заведую лабораторией, сначала в Институте молекулярной биологии, а потом в ИБХ, и, конечно, «ведение» лаборатории – крайне важная обязанность члена Академии. Несмотря на мои административные обязанности, приоритетной я считаю свою научную деятельность, поэтому и в Академии я хотел бы выступать, прежде всего, в роли учёного, – сказал Александр Габибов.

Наука и технологии России

Россия > Образование, наука. Химпром > ras.ru, 9 ноября 2016 > № 1964019 Александр Габибов


Россия > Образование, наука. Химпром > kremlin.ru, 7 ноября 2016 > № 1960431 Анатолий Чубайс

Встреча с главой компании «РОСНАНО» Анатолием Чубайсом.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с председателем правления управляющей компании «РОСНАНО» Анатолием Чубайсом. Обсуждались итоги работы корпорации за девять лет с момента создания и перспективы развития наноиндустрии.

В.Путин: Анатолий Борисович, девять лет прошло с образования «РОСНАНО» – компания состоялась. Чем порадуете за последнее время?

А.Чубайс: Девять лет назад Вы подписали закон о создании нашей корпорации. И это срок, который уже даже по нанотехнологическим масштабам требует каких–то итогов. Два слова хотел о них сказать. Чтобы визуально это представить, мы подготовили такую карту, которая фиксирует наши основные результаты.

Как Вы знаете, перед нами была поставлена задача – создание российской наноиндустрии. Мы не занимались программированием, софтом, интернетом, социальными медиа, это не наш вопрос, – мы работали исключительно в реальном секторе, где производство, где речь идёт о строительстве новых заводов.

На сегодняшний день построено 73 завода в 32 регионах России, они работают. В них сегодня создано 30 тысяч рабочих мест. И практически с самого начала, в 2008 году первой нашей стратегией была поставлена задача обеспечить объём производства в российской наноиндустрии к 2015 году в размере 300 миллиардов рублей. Эту задачу мы в 2015 году решили, даже чуть-чуть перевыполнили – 341.

Это важно, тем более что речь идёт не просто о новых продукциях, это практически всегда или новый продукт, или новая технология в материалах, покрытиях, медицине, фармакологии, оптике, фотонике, электронике, но в некоторых случаях речь идёт о том, что можно назвать новой отраслью или, по крайней мере, подотраслью. То есть то, чего не существовало раньше в стране, сегодня есть, функционирует и работает.

Приведу один пример. Это отрасль ядерной медицины, основанная на позитронно-эмиссионной томографии. Мы попали удачно в золотой стандарт современной диагностики, которая позволяет диагностировать, выявлять самые тяжёлые онкологические заболевания на ранних и сверхранних стадиях, что само по себе очень важно, потому что раннее выявление значит и минимально болезненное лечение, и, конечно же, существенное снижение смертности.

И сегодня, когда такие центры построены и функционируют в Брянске, Липецке, Орле, Уфе, Москве и Московской области и через них прошли первые десятки тысяч пациентов, мы просто понимаем, что это реальные сотни спасённых жизней людей благодаря тому, что вовремя поставлен диагноз.

И помимо этого важно ещё и то, что этот способ, эта технология позволяет сопровождать лечение, когда врач, применив соответствующее лечение, через какой–то период визуально видит результат, что изменилось в организме, что не изменилось.

Врачи очень положительно отреагировали на это. Мы стартовали в Уфе вместе с руководством Башкирии. На сегодня к диагностике, а здесь основная задача – диагностика, мы уже добавляем и начало лечения. Действует так называемый кибернож, это уже операции, производимые на сложных опухолях с помощью той же самой ядерной медицины, которая позволяет уже и лечить, а не просто диагностировать. Конечно, для этого потребовалось соответствующее обучение кадров, подготовка специалистов, которых не было.

Минздрав активно нам помогал. И Минздрав утвердил сейчас дорожную карту развития ядерной медицины. Мы понимаем, как мы будем дальше её развивать. Дальше пойдём в Калужскую область, Новосибирск, Владивосток, где уже первые шаги сделаны. Такого рода примеры мне кажутся важными и положительными результатами.

Конечно, есть и неудачи: 10 проектов нам не удалось достроить до конца или запустить производство так, чтобы оно окупалось. Мы прошли через банкротство, это была болезненная в ряде случаев процедура. Тем не менее для нас важно, что, если посмотреть в целом на портфель проектов, на все вместе взятые, которые есть у «РОСНАНО», – при том что мы были планово убыточными по нашей стратегии до 2017 года, мы в 2014 году впервые вместо убытков получили прибыль, 7 миллиардов рублей. В 2015 году ещё её и удвоили, получили прибыль 17 миллиардов рублей.

Нам важно не собственно в чистом виде полученные деньги и сколько их – предельно важно, что мы, по сути, создали механизм, когда на старте, Вы наверняка помните, был большой объём прямой государственной помощи, 130 миллиардов, колоссальные деньги были выделены, а на сегодняшний день за счёт возвратов, выходов из проектов мы уже работаем в режиме, когда мы даже не ставим вопрос об ассигнованиях бюджета.

Мы получаем доход от выходов из успешно работающих проектов, компенсируем потери там, где они возникают в таких случаях. И дальше работает воспроизводящаяся машина в финансовом смысле, которая, по сути, означает, что долгие годы она в стране будет работать и каждый раз создавать на каждом цикле новый набор предприятий.

В.Путин: Анатолий Борисович, как видите пути развития компании и самой отрасли в целом?

А.Чубайс: Во–первых, мы считаем, что для нас очень важен следующий шаг, это не просто наши средства вкладывать, даже с учётом того, что мы вкладываем возвратные средства, а привлекать новых партнёров.

Привлекать новых партнёров надо через тот механизм, который существует на сегодня в мире и рождается у нас в России. Это то, что называется «инвестиционные фонды»: малого размера – венчурные фонды, крупного размера – private equity фонды. Фонды позволяют привлечь новых партнёров.

Первый наш опыт показал, что мы в Китае, в России частных партнёров сумели привлечь так, что на сегодняшний день мы чуть больше 14 миллиардов привлечённых в фонд средств добавили к нашим средствам, и это позволяет уже удвоить объём инвестиций сам по себе.

Но этого мало, потому что, конечно, мы должны добиться того, чтобы мы не 50 на 50 привлекали, чтобы мы не просто удваивали, а чтобы мы двигались к пропорции 40 на 60, 30 на 70 и так далее. То есть наши средства мы так и будем инвестировать, но, создавая фонды в большем объёме и с большим плечом, мы больший совокупный объём инвестиций в наноиндустрию сумеем обеспечить.

Это для нас сложный вызов. Для него нужно много чего ещё изменить и в самой компании, и в нашей компетенции, нарастить её, но это то, куда мы движемся. Потому что у нас задача: к 2020 году объём совокупных привлечённых внешних инвестиций, не роснановских, в наши проекты, в наноиндустрию, – 150 миллиардов рублей, и мы её должны решить.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Образование, наука. Химпром > kremlin.ru, 7 ноября 2016 > № 1960431 Анатолий Чубайс


Россия > Электроэнергетика. Химпром > ras.ru, 2 ноября 2016 > № 1962816 Валентин Пармон

Интервью академика Валентина Пармона: " Энергетика будущего начинается здесь и сейчас"

"Чаепития в Академии" — постоянная рубрика Pravda.Ru. Писатель Владимир Губарев беседует с выдающимися учеными. Сегодня мы публикуем интервью с доктором химических наук, профессором, академиком РАН Валентином Пармоном. Он специалист в области катализа, химических методов преобразования энергии, нетрадиционных и возобновляемых источников энергии.

Я вспомнил строки Пушкина о солнце сразу, как только узнал, что академик Валентин Пармон стал лауреатом престижной премии "Глобальная энергия". В научном мире она числится на уровне Нобелевской, хотя между этими научными наградами соперничества нет: Нобелевский комитет почему-то энергетику за науку не считает (наравне с ракетной и космической техникой, а также еще с другими отраслями современной науки).

Итак, Александр Сергеевич написал:

"Ты, солнце, святое, гори!

Как эта лампада бледнеет

Пред ясным восходом зари,

Так ложная мудрость мерцает и тлеет

Пред солнцем бессмертным ума.

Да здравствует солнце, да скроется тьма!"

Причем здесь Валентин Николаевич?

Дело в том, что один из главных его интересов в науке — это приручение Солнца, того самого светила, которое ясным утром радостно встречает каждого из нас.

О солнечной энергетике я и хотел побеседовать с академиком Пармоном. Но первые мои слова были, конечно же, поздравлением с присуждением премии. Академик поблагодарил, а потом признался, что начал уже готовить свое выступление на торжественной церемонии. Я был бы никчемным журналистом, если бы не попытался выяснить, о чем пойдет речь:

— Что станет центральным в вашем выступлении?

— Впервые премия "Глобальная энергия" присуждена химику-каталитику. У нас очень специфическая наука. Она имеет очень серьезное отношение к энергетике, но до сих пор об этом не говорили.

— Я понимаю, что в области катализа вам интересно и важно все, но у вас есть одна страсть, которую вы разделяете с академиком Алферовым?

— Да это так. Традиционно, исторически моя лаборатория называется "Лаборатория каталитических методов преобразования солнечной энергии". Хотя естественным образом её тематика за многие годы изменилась, многое было передано в другие подразделения, но название лаборатории менять не хочу. Ради солнечной энергии 39 лет назад я приехал сюда, в Новосибирск.

— В 1977-м году это направление было весьма "периферийным", не очень модным?

— Ситуация несколько не такая. Интерес к солнечной энергии и нетрадиционной энергетике всегда начинает инициироваться энергетическими кризисами. Первый из них был в начале ХХ века. Это 1901-1902-й год. Не могу сказать, чем это было обусловлено, но факт остается фактом. А в начале 70-х годов во время второго энергетического кризиса…

-… Километровые очереди на бензоколонках, паника на нефтяных биржах…

— … люди пересаживались на велосипеды… Именно тогда произошел взрыв интереса к солнечной энергетике. В 1972-м году мой прадедушка по научной линии Нобелевский лауреат по химии академик Николай Николаевич Семенов опубликовал в журнале "Наука и жизнь" большую и глубокую популярную статью об энергетике будущего. В ней он очень четко поставил несколько задач, и одна из центральных — освоение солнечной энергии, поскольку она вечная, то есть до тех пор, пока солнечная система будет существовать. Одной из основных поставленных задач было создание искусственного фотосинтеза вне растений. Данные для этой статьи академику Семенову помогал подбирать мой шеф по дипломной работе Кирилл Ильич Замараев. Он заразил меня этой проблемой. Я тогда оканчивал Московский физико-технический институт… Между прочим, был Ленинским стипендиатом…

— Это довольно хорошо характеризует, каким студентом вы были…

— У меня было право выбора… А что сделал Семенов? Он в Академии наук создал Совет по изысканию новых путей использования солнечной энергии. В Совете у него было два заместителя. Один по физике — Жорес Иванович Алфёров, второй по химии — Кирилл Ильич Замараев. Сюда, в Новосибирск, в Институт катализа, мы переехали из Москвы большим "гнездом". Замараев стал заместителем директора института, я — заместителем по его лаборатории. Нас переехало восемь ребят из физтеха. Большинство из них на переезд сагитировал я, и эта группа стала основой моей будущей лаборатории. Задача была поставлена, но как решать ее было абсолютно непонятно. И это, конечно, одна из интереснейших проблем для ученых…

— Пойди туда, не зная куда, принеси то, не зная что?

— Что надо принести, как раз было известно! Понятно, что поставленная задача была разрешима, но как ее решить…

— Почему "известно"?

— Растения это делают — фотосинтез. Задача: прямое преобразование солнечной энергии в энергию химического топлива. Моя докторская диссертация была первой по теме создания искусственного фотосинтеза. При работе параллельно выяснилось, что можно идти и другими путями, не копируя слепо природу. Фотосинтез использует кванты света, так же, как солнечные батареи. Однако выяснилось, что используя катализ преобразование энергии света в химическую энергию можно осуществлять более и простым путем. Надо сконцентрировать солнечный свет и при высокой температуре провести запасающую энергию химическую реакцию, более простую, чем реакция фотосинтеза. Мы сделали соответствующее устройство, испытали его. Подобным путем пытались идти и за рубежом — в Австралии, Израиле, Испании и, по-моему, даже в Америке. Но наше устройство по параметрам было уникальным. Испытания были сделаны в Крыму в 1983-84 годах. Наше устройство обеспечивало около 2-х киловатт полезной мощности при кпд использования солнечной энергии около 45 %. Мы сами удивились, насколько эффективно оно работало. Более того, после наших испытаний одна из очень серьезных военных фирм спроектировала, построила и даже представляла на выставке реактор следующего поколения, более мощный.

— Как называлась установка?

— СКР — "Солнечный каталитический реактор".

"Грандиозные перспективы откроются перед человеком, если мы научимся превращать солнечную энергию в электрическую с КПД несколько превышающим тот, который имеет место в растениях. Солнце посылает на Землю столько тепла, что каждые две с половиной минуты можно было бы доводить до кипения такое озеро, как Севан… Кроме больших технических трудностей, решение этой задачи потребует значительной научной работы. Надо создать такие энергетические катализаторы, которые позволили бы с достаточно большим КПД трансформировать солнечную радиацию в химическую энергию продуктов реакции. Природа создала подобные катализаторы в растениях в виде хлоропластов, содержащих хлорофилл. Они позволяют ща счет солнечного света получать из углекислоты и воды богатые энергией органические вещества с выделением кислорода. КПД этого фотосинтеза в отдельных случаях достигает 10%. Надо найти искусственные катализаторы, действующие по этому же принципу, но имеющие КПД, скажем, в два раза больше. Я думаю, что задача эта при организованной и большой научной работе окажется разрешимой".

— И с чего вы начинали в Академгородке?

— Главная задача моя — это получение водорода как химического энергоносителя. Оказалось, с помощью тепла можно получать разные топливные смеси, насыщенные водородом. После успеха с СКР возник проект прямого преобразования атомной энергии в химическое топливо. При работе АЭС крайне нежелательно снижать мощность её ядерных реакторов, иначе может произойти то, что случилось в Чернобыле. АЭС должны работать стабильно, устойчиво. А поскольку в течение дня использование электроэнергии очень сильно менятеся, нужны мощные накопители энергии, куда будут поступать её излишки. И поэтому было предложено использовать термохимические каталитические системы. Эти работы в основном велись в Западной Германии — там была создана система "Адам-Ева". Предполагалось построить высокотемпературный ядерный реактор, там получать перегретый гелий, который направлять на каталитический реактор, где производить обогащенный энергией синтез-газ. Его уже можно хранить как угодно долго и использовать как топливо в любой нужный момент. Идея хорошая, за исключением одного "но"… Гелий это гелий, тем более перегретый до температур выше тысячи градусов. Его материалы не держат. Одновременно возникает и проблема химико-технологического характера. Когда идет работа с преобразователями энергии, очень важен габарит устройства, а, следовательно, и энергонапряженность устройства… Вот тут-то в данном проекте и появились очень большие сложности. То, что предлагали немцы, а потом и последователи в нашей и других странах, оказалось слишком громоздким и маломощным по сравнению с теми системами, которые создавали мы. Причем разница была грандиозной — у нас раз в 50 было эффективней!… Дело в том, что мы предложили поместить катализатор непосредственно в активную зону ядерного реактора. Более того, было создано ядерное топливо, которое совмещает в себе свойства катализатора. Пористый оксид урана, оказывается, может работать как катализатор. Конечно, мы работали на имитаторах. У нас даже кандидатские диссертации сделали по этой теме. Мы готовы были пойти намного дальше, но тут случился Чернобыль. Нам сказали: ребята, близко к атомному реактору не подходите.

— Жаль — ведь такая интересная работа!

— Да, когда меня спрашивают о перспективах академической науки, я отвечаю так: "На самом деле задача Академии наук — это проверка идей, выяснение работоспособности тех из них, которые в данный момент не востребованы, но через 20-40 лет, когда возникнут необходимые условия, ими можно будет заниматься". Академия наук — это и есть работа на будущее, ведь оно наступает так быстро! Когда Николай Николаевич Семенов сделал Научный совет по солнечной энергетике, солнечный батареи были абсолютно не экономичны. Надо было понизить их стоимость в тысячу раз. Никто не верил, что подобное возможно. А сейчас в Испании они работают наравне с обычной энергетикой — там, по-моему, чуть ли 30 процентов электроэнергии на них получили.

— Может создаться впечатление, что вы, будучи директором, а теперь научных руководителем института, только этими "экзотическими" проблемами занимались?

— Конечно нет. Просто Солнце — это мой любимый конек… Основное направление работ Институт катализа — это, безусловно, химические процессы в промышленности. Все топлива получаются с помощью катализа. Но вы упомянули слово "экзотические". Действительно, есть направления, которые на первый взгляд весьма необычны для традиционного катализа. И их тоже удалось поставить в институте.

— Например?

— Есть понятие "распределенная" или "децентрализованная" теплоэнергетика. Грубо говоря, это котельные небольшой мощности, с очень жесткими требованиями по экологической чистоте и по возможности использования доступных топлив. Несколько лет назад было построено пять котельных на основе разработанных нами каталитических устройств, которые работали на отходах углеобогащения.

— Что это?

— Эти отходы — очень низкокачественный, а потому дешевый уголь. Прошла замена старых котельных на наши. И тут же выяснилось, что тепловая энергия стала в два-четыре раза дешевле, и главное — в котельной и рядом с ней можно дышать: воздух чистый.

— Полвека назад я попал в Лондон. В тот день был страшный смог, не было видно даже вытянутой руки. Это из-за печей и сжигания угля. А теперь никто уже и не помнит, что такое случалось в городе регулярно…

— Очистить дымовые газы угольных ТЭЦ тоже помог катализ. А идеи как использовать катализ для непосредственного сжигания топлив появились еще в 30-х годах. Теоретические основы были разработаны еще тогда. Кстати, ими занимался наш первый директор Боресков, но реальные котельные появились уже при мне. Мне кажется, это хороший пример того, что оригинальные, кажущиеся даже экзотическими идеи рано или поздно обязательно воплощаются в жизнь. Но многое зависит не от ученых…

— Что вы имеете в виду?

— Гримасы нашей рыночной экономики. История с каталитическими котельными идет волнами. В них можно сжигать все — щепу, опилки, уголь, древесину, жидкое топливо, газ и так далее. Наши котельные "под ключ" делала небольшая компания. А была она новой, неустоявшейся — достаточно было руководству ее переругаться, и все сразу прекратилось.

— А где конкуренты?

— С котельными всё все не так просто. Это бизнес не дешевый и достаточно рискованный. Мы предлагали его даже Роснано… Кстати, на основе технологии, используемой в котельных, можно сжигать илы водоочистных сооружений. Проблема очень острая, так как вокруг крупных городов уже образовались целые моря таких отходов. По сжиганию илов у нас пошел крупный проект, который поддерживался крупной омской компанией "Мостовик". Все шло нормально, должны были сделать первую полногабаритную систему, но… "Мостовик" обанкротили. В российском бизнесе большая неустойчивость… Мы в институте к этому привыкли — институт у нас большой, есть и надежные заказчики. Но для нетрадиционных вещей найти надежных партнеров очень сложно.

— А ведь для обывателя они важны, не так ли?

— Конечно. Да и для экономики, которая держится не только на промышленных гигантах, но и на среднем и малом бизнесе. А он-то и неустойчив, к сожалению.

— Тогда вернемся к глобальным, то есть устойчивым проблемам.

— Мы, химики, остро чувствуем происходящую ныне серьезную смену сырьевого базиса для химической и топливо-энергетической промышленности. Посмотрим исторически. До 18-го века основное сырье — дрова, грубо говоря. До 19-го века включительно — уголь. Потом все перешло на нефть. Так как она кончается, то идет переход на газ. Однако и его навсегда не напасешься… Нефтеперерабатывающие заводы в основном использовали легкую нефть, но сейчас ее мало. В Татарстане ребята чуть ли не плачут: у них легких нефтей почти не осталось, пошли тяжелые нефти, которые очень сложно перерабатывать. Для нефтехимических производств, где делают не топливо, а разную химическую продукцию, тоже надо переходить на новое сырье. Обычно как происходило: разгоняли нефть, получали низкооктановый бензин, который нельзя использовать как топливо, и часть его шло на получение "мономеров" — исходных полупродуктов для полимеров и пластмасс. Теперь же и низкооктановый бензин в дефиците, надо переходить на сырье, которое доступно в России. Это тоже каталитические технологии. Проблема огромная. Причем химикам надо работать мобильно. Катализ — это именно та наука, которая способна помочь выйти из кризиса подобного типа. Да, катализ — наука фундаментальная, но у нее очень широкий прикладной аспект. Власти и бизнесу это надо знать и учитывать при составлении планов развития экономики.

— Разве этого не происходит?

— Судя по премиям, которые мы получаем, надежда на это есть. В начале 90-х годов шел разговор об использовании растительного сырья. Это тоже часть солнечной энергетики.

— На Западе это направление было модным…

— Кстати, во многом для того, чтобы удержать население в сельской местности. Занять людей, чтобы они не уезжали в города… Они начали этим заниматься лет тридцать назад, мы тоже успели вскочить в этот уходящий поезд. Считаю, что мы это сделали вовремя и достаточно успешно. По ряду направлений мы работаем вместе с европейскими партнерами. Они считают, что наши катализаторы в ряде процессов работают лучше, чем их катализаторы. Это актуально. Сейчас идет перевод автомобильного транспорта на системы с меньшими выбросами углекислого газа. А все протоколы по уменьшению выбросов углекислого газа — и Киотский, и Парижский — Россия подписала, значит, и в этой области мы не имеем права отставать. Считается, что растительное сырье — идеальное с точки зрения снижения выбросов углекислого газа, ведь оно из этого газа за счет фотосинтеза и получается. Сейчас могут ввести новые стандарты на авиакеросин. Одна финская компания уже выпускает ежегодно около трех миллионов тонн топлива, полученного на основе растительных масел. Кстати, Россия поставляет такое масло в Финляндию, а там делают биоавиакеросин.

— И чем же это опасно?

— А мы в России биоавиакеросин не производим, хотя могли бы… Угроза же огромная. Если на авиакеросин введут новые международные стандарты, то летать самолеты в России не смогут — авиапарк у нас импортный. Нельзя будет пользоваться нашим авиакеросином. Самолеты, которые будут прилетать сюда, надо заправлять по их стандартам, следовательно, топливо нужно будет закупать у них же. Нынешний кризис по сравнению с новым покажется "детским лепетом"…

— Когда это может произойти?

— Не исключаю, что в самые ближайшие годы. В Западной Европе, в той же Германии — знаю это не понаслышке, все уже готово к такому повороту событий: надо лишь нажать кнопку. И мы, химики, должны быть подготовлены к этому. То есть меняется сырье, меняются экологические требования, мы не должны этому удивляться, а сразу обязаны действовать. Институт катализа Сибирского отделения РАН гордится тем, что когда возникла реальная необходимость иметь отечественные катализаторы для получения дизельных топлив по стандартам "ЕВРО-5", мы в течение полугода "с нуля" сделали такой катализатор. Значит, потенциал научный есть!

— Разве в этом есть сомнения?

— В советские годы Институт катализа был по сути в ранге миниминистерства, мы курировали всю катализаторную подотрасль страны. Через нас все деньги шли на новые разработки, мы программы утверждали. И сами выполняли многие из них.

— Как известно, вы работали эффективно. Что же плохого в такой организации?

— Мы были одним из немногих межотраслевых научно-технологических комплексов (МНТК), которые полностью выполнили свою задачу. Но в 90-х годах государственный контроль в зоне промышленных катализаторов исчез. Двадцать лет мы убеждали всех, что катализаторы — это не рыночный продукт, не рыночный товар, а стратегические материалы. Без них, даже имея сполна нефть, заводы даже топливо произвести не смогут. Но нас не слышали, пока не ударили санкции. И тогда в число четырех самых приоритетных задач импортозамещения поставили и обеспечение России отечественными катализаторами.

— Когда же голос науки и ученых будет звучать громко и, наконец-то, услышан чиновниками?

— Как известно, "пока гром не грянет…"

— Вам комфортно работать здесь?

— Очень!

— Почему?

— Здесь очень деловая обстановка для науки. Академгородок создавался теми, кто хотел серьезно заниматься наукой. Этот принцип бережно хранится учеными-сибиряками до сегодняшнего дня…

Правда.ру, Владимир Губарев

Россия > Электроэнергетика. Химпром > ras.ru, 2 ноября 2016 > № 1962816 Валентин Пармон


США. Россия. Весь мир > Образование, наука. Химпром > rusnano.com, 1 ноября 2016 > № 1975001 Чад Миркин

Химик: «восстание наномашин» нам не грозит еще столетие.

Американский химик Чад Миркин, получивший премию РОСНАНО RUSNANOPRIZE в этом году, рассказал РИА «Новости» о том, как его наночастицы откроют век генетической медицины, разгладят морщины на лице женщин и вылечат нас от рака, а также поделился своими мыслями о том, когда наномашины смогут уничтожить мир.

Чад Миркин — один из ведущих американских химиков, занимающихся разработкой наночастиц, собранных из сферических молекул ДНК и комбинаций ДНК или РНК с металлами и прочей неорганической материей. Помимо «органических» нанотехнологий, Миркин активно работает над разработкой технологий «печати» наноструктур, при помощи которых можно изготовлять электронику и оптические приборы.

Миркин считался одним из основных претендентов на Нобелевскую премию по химии 2013 года, а также уже номинировался в прошлом на премию RUSNANOPRIZE, которую компания РОСНАНО присуждает с 2009 года за научно-технологические разработки или изобретения в сфере нанотехнологий, уже внедренные в массовое производство.

— Чад, генетики часто сталкиваются с острым неприятием общества при разработке ГМО или генной терапии, однако нанотехнологии в целом и наночастицы на базе сферических молекул ДНК, которые вы разработали, не имеют подобной проблемы. Почему так происходит?

— В данном случае, на мой взгляд, существует фундаментальное различие между созданием наночастиц и разработкой генно-модифицированных продуктов. Изучение свойств и создание наночастиц, в первую очередь, относится к числу химических исследований, их можно назвать результатами поисков новых и полезных свойств у каких-то структур, которые не существуют в природе или являются следствием миниатюризации, используя самые разные методы их создания.

К примеру, все материалы меняют свои свойства при миниатюризации. Золото, в частности, теряет свой золотой цвет и становится красным на наномасштабах. Это именно то, почему нанотехнологии столь интересны нам. Все эти различия, возникающие при переходе на наноуровень, можно использовать для разработки новых, ранее невиданных технологий.

С другой стороны, редактирование ДНК было реализовано на глобальном уровне, при помощи конкретных биохимических процессов, последствия работы которых определены очень четко и которые навсегда меняют то, как работают живые организмы. Это создает этические дилеммы и привлекает внимание регулирующих органов и людей, обеспокоенных долгосрочными последствиями таких опытов.

Конечно, есть люди, которые опасаются дальнейшего развития нанотехнологий, но по вышеозначенным причинам им крайне сложно (и нечестно для нас) подвести все наночастицы под одну гребенку и сделать однозначные «выводы» о том, что абсолютно все нанотехнологии являются плохими по определению. Если подумать, в само понятие «нанотехнологии» можно включить почти все, что наука создала за последние годы. Более того, если просто посмотреть на «обычную» химию, то она оперирует молекулами, чьи размеры меньше, чем те структуры, которые мы называем наноматериалами.

К примеру, то, что мы создали, строго говоря, не является наночастицами, а, как я люблю их называть, «сферическими нуклеиновыми кислотами», новым типом наноструктур, которые мы создаем, нанося короткие молекулы ДНК и РНК на шаблоны определенной формы и конструкции. Они не имеют природных эквивалентов, но при этом они взаимодействуют с живой материей и клетками крайне необычным, и что важно, полезным образом. Можно сказать, что они являются триумфальным слиянием химии, биологии и нанотехнологий.

Такие наночастицы можно использовать для решения массы проблем — их можно применять для доставки лекарств в клетки, излечения рака и починки его клетки, диагностики заболеваний и прочих вещей. Конечно, можно приспособить их и для причинения вреда, но это не то, чем мы занимаемся в Северо-Западном университете.

— Вас уже называли в качестве одного из кандидатов на Нобелевскую премию в прошлом, и в этом году ее присудили за одно из ключевых открытий в области нанотехнологий. Не считаете ли вы, что вас незаслуженно забыли?

— На самом деле, премия в этом году была присуждена за открытие, которое никак не касается наших исследований — ее получил, в том числе, один из моих коллег по университету, Фрейзер Стоддарт. Феринга, Саваж и Стоддарт работали над созданием молекулярных машин — крайне грубых миниатюрных аналогов механических роторов и переключателей, способных исполнять те же задачи, что и обычные машины, но на наноуровне.

Можно говорить, что «нобелевка» досталась нанотехнологиям, однако нужно понимать, что эта область науки очень широка и включает в себя очень широкий спектр проблем, начиная с защиты окружающей среды, медицины и заканчивая энергетикой и электроникой. В данном случае эти нанотехнологии очень далеки от того, чем мы занимаемся.

Если говорить о Нобелевской премии, то я ничего не могу сказать — это не моя прерогатива решать, кто ее должен получить, пусть этим занимаются эксперты Нобелевского комитета.

— Один из лауреатов премии этого года, Бен Феринга, считает, что наномашины вряд ли будут когда-либо грозить человечеству. Ваше мнение по этому вопросу, о котором люди думают в первую очередь, думая об опасностях нанотехнологий?

— Опять же, если обратить внимание на то, за что дали Нобелевскую премию в этом году, можно заметить, что она была присуждена за очень фундаментальное открытие. Я думаю, что мы сейчас находимся на самой ранней стадии химической эволюции нанотехнологий, которая крайне далеко отстоит от возможностей тех машин, которые описываются в знаменитом сценарии «серой слизи».

На самом деле, сама мысль о том, что машины могут выйти из-под контроля и восстать, является чистым плодом научной фантастики, которая не имеет ничего общего с наукой. Я думаю, что она будет оставаться в рамках художественной литературы еще долгое время. То, с чем и над чем мы сегодня работаем, совсем не похоже на то, что нужно для подобного сценария «конца света».

Те машины, которые создали Феринга и коллеги, очень схематичны и совсем не похожи на «нано-терминаторов», которыми нас пугают фантасты. У нас, как минимум, еще есть десятилетия, если не столетия до того, когда подобный сценарий станет предметом серьезных дискуссий.

— В каких областях нанотехнологий вы ожидаете самый значительный прорыв в ближайшем будущем?

— Наши наносферические нуклеиновые кислоты будут использоваться и уже используются для самых разных целей и в самых разных отраслях науки, медицины и промышленности. Их уже используют для ведения диагностики в медицине — к примеру, мы создали наночастицы с ядрами из золота, покрытые «шубой» из ДНК, которые используются в качестве меток для сверхточного поиска определенных сегментов ДНК, белков и других биомолекул, связанных с болезнями и различными био-«мишенями».

Такие частицы можно использовать для экспресс-анализа образцов слюны, крови или мочи и поиска в них различных вирусов, бактерий или даже генетически обусловленных болезней. Все это, подчеркиваю, уже используется на практике.

В будущем нас ждет большее — мы создаем полые наночастицы из ДНК, заполненные лекарством или каким-то другим веществом, которые могут проникать в клетки, что не могут сделать обычные молекулы ДНК и РНК. Такие наночастицы, к примеру, можно добавить в крем для кожи, и использовать их для лечения свыше 200 болезней кожных покровов, связанных с поломками в ДНК. Аналогичным образом мы можем бороться с колитом, болезнями глаз, мочевого пузыря или легких. Наступает эра генетической медицины.

Здесь стоит понимать, что для успеха в этой области нужно три вещи. Первое, нужно уметь делать молекулы РНК и ДНК, и с этой задачей мы неплохо справляемся уже 30 лет. Второе, нужно понимать, почему мутации в тех или иных генах вызывают болезни. Эта задача была решена в начале 2000 годов, когда был завершена расшифровка генома человека.

Однако третья вещь отсутствовала до недавнего времени — умение вводить ДНК и РНК в те ткани и органы, куда они должны попасть. И оказалось, что наночастицы являются самым удобным и надежным способом для решения этой задачи. Наши сферические нуклеиновые кислоты оказались способны проникать в клетки так легко, как это не удавалось сделать ни одному ретровирусу.

Теперь у нас появилась возможность точечно вводить ДНК в те органы, которые нас интересуют, а не только в печень, как раньше, и это открыло для нас немыслимые ранее перспективы генной терапии. Нам даже не нужна избирательность действия лекарства, так как мы можем напрямую вводить ДНК туда, куда нам нужно, а не проходить через весь организм.

— Одно из ваших самых известных открытий — создание кристаллов из ДНК. Нашли ли вы какое-либо промышленное применение подобным конструкциям, или пока это открытие фундаментального уровня?

— Кристаллы из ДНК — одна из самых интересных вещей, которую нам удавалось создавать. Если «нобелевка» по нанотехнологиям существовала, то методика их изготовления, на мой взгляд, была бы больше всего достойна ее.

Мы заинтересовались этими кристаллами в далеком 1996 году по причинам, далеким от медицины и биологии. Мы проверяли новую на то время концепцию, гласящую, что наночастицы можно рассматривать в качестве своеобразных искусственных атомов, и ДНК в таком случае выступала в качестве своеобразных программируемых «субатомных» частиц, на базе которых можно создавать наночастицы-«атомы», чьи химические свойства определялись бы молекулами ДНК на их поверхности.

Гибкость свойств таких наночастиц дала нам возможность в буквальном смысле проектировать кристаллы с заданной структурой, собирая их поатомно с субнанометровой точностью, в том числе создавая и такие кристаллические решетки, аналоги которых не существуют в природе. За минувшие годы мы создали 500 различных вариантов таких решеток, шесть из которых являются полностью искусственными. Это открывает дорогу для полного контроля над свойствами материалов и бесконечному разнообразию искусственных кристаллических материалов.

С точки зрения их практического применения, мы пока только движемся в эту сторону. Первые катализаторы и оптические устройства на базе этих кристаллов, на мой взгляд, появятся примерно через 10 лет. Важно, что и как в случае с современной электроникой, создание которой было невозможно без умения изготовлять монокристаллы кремния, создание ДНК-кристаллов открывает дорогу для нового класса технологий.

— Когда вы говорили о создании наносфер из молекул ДНК, вы заявляли, что их можно использовать для самых разных целей, в том числе и для разглаживания морщин. Интересовались ли этой разработкой косметические компании?

— Да, многие компании уже проявляли интерес к данному варианту применения сферических молекул ДНК. С точки зрения косметологии потенциал наночастиц почти не ограничен — при их помощи мы можем делать кожу более эластичной, удалять темные пятна, очищая клетки от пигментных молекул и заставляя кожу прекратить их производство, а также решать массу других задач.

Но здесь есть большая проблема — непонятно, как будет оцениваться безопасность таких продуктов и регулироваться компетентными органами, так как они одновременно могут решать и фармацевтические, и косметические задачи. Кто будет отвечать за их проверку, и как она будет производиться — пока не ясно.

Вдобавок, с точки зрения развития бизнеса и просто с общечеловеческой точки зрения, разработка косметических препаратов на базе наночастиц из ДНК является второстепенной задачей по сравнению с созданием вакцин от рака и генетических болезней, избавления от которых ждут сотни тысяч и миллионы людей.

— За последние годы ученые написали сотни, может быть тысячи статей, посвященных очередным «материалам будущего» — к примеру, плазмонам или ДНК-оригами. Со временем, ажиотаж стих, но никаких видимых результатов мы пока не наблюдаем. Почему так происходит?

— На самом деле, я бы не сказал, что все эти технологии испарились или исчезли — исследования продолжаются, по крайней мере, в плазмонике, публикации время от времени появляются и по оригами, хотя здесь никаких технологических перспектив, похоже, нет. В краткосрочном периоде, оба этих материала, похоже, будут только предметом фундаментальных исследований.

Здесь стоит вспомнить историю изобретения лазера. Когда физики создали первые лазеры, кто-то сказал, что «это интересное открытие, которое только еще ожидает своего практического применения». Сегодня лазеры можно встретить повсеместно — лазеры есть в каждом супермаркете, они используются для сшивания и разрезания тканей при операциях, и есть в каждом компьютере и системе связи.

Иными словами, часто после фундаментального открытия проходят даже не недели или месяцы, а десятилетия, прежде чем оно находит свое практическое и коммерческое применение.

США. Россия. Весь мир > Образование, наука. Химпром > rusnano.com, 1 ноября 2016 > № 1975001 Чад Миркин


Россия. Весь мир > Образование, наука. Химпром > rusnano.com, 27 октября 2016 > № 1974993 Анатолий Чубайс

Глава УК «РОСНАНО» о новых проектах и ситуации в экономике.

Председатель правления УК «РОСНАНО» Анатолий Чубайс в интервью RNS рассказал о сроках коммерциализации фундаментальной науки и условиях выкупа УК «РОСНАНО» менеджментом, а также оценил результаты борьбы правительства и ЦБ с инфляцией.

— Как вы оцениваете путь нанотехнологий от разработки до коммерциализации? В каких отраслях этот потенциал самый большой?

— Нанотехнологический мир можно разделить на две части. Одна — нанотехнологии, которые связаны с модификацией материала или поверхности материала, где что-то происходит на наноуровне: при обработке на размере до 100 нанометров происходят изменения в структуре материала, из-за которых некоторые его свойства меняются. Например, есть трансформаторная сталь. Для ее получения нужны определенные условия по давлению и температуре, в результате которых образуется наноразмерное зерно. Оно и дает свойства, характерные для трансформаторной стали, то есть возможность большого количества зарядок и перезарядок без потери электромагнитного потенциала.

Или ионно-плазменное напыление на поверхности кромки режущего инструмента. Он не тупится, ресурс между заточками растет в 3–5 раз.

Есть другая часть наномира, где берутся молекулы и собираются во что-то. Ученые из Нидерландов, Франции и США получили Нобелевскую премию за проектирование и создание «молекулярных машин». Эта вторая часть нанотехнологий — то, что сегодня находится на стадии фундаментальных наук. Путь от открытия, за которое ученые получили Нобелевскую премия, до бизнеса — 10–15 лет, а то и больше. Правда, лауреат Rusnanoprize Чад Миркин — исключение из этого правила. Это человек, который ухитрился сделать похожую структуру: преобразовывал молекулу ДНК в сферическую форму и на этой основе получал лекарственное средство, которое воздействует на иммунную систему человека.

Это уникальный пример, когда фундаментальная работа быстро доходит до коммерциализации. Но для меня это скорее исключение из правил. А правило состоит в том, что часть наномира, которая основана на молекулярной сборке, — это фундаментальная история с длинной дорогой до внедрения. Хотя, если почитать основоположника и популяризатора нанонауки Декслера, его главная идея — молекулярная машина, молекулярные роботы, которые будут работать в сосудах человека, путешествовать и что-то исправлять. Но пока это скорее находится на уровне фантастики или фундаментальной науки, а не прикладного задела.

— На фоне сложной экономической ситуации сохраняются ли планы по выводу РОСНАНО на прибыль в 2018 году?

— По действующему бизнес-плану до 2020 года мы должны получить первую прибыль в 2018 году. Но в 2014 году мы вместо убытка получили прибыль в 8,2 млрд руб., в 2015 году — 17 млрд рублей. Не знаю, будем ли мы по итогам 2016 года в убытках или в прибыли: в нашей сфере очень высоки риски. Два квартала были убытки, но это нас вообще не беспокоит. Нужны более длительные циклы, чтобы оценить прибыльность или убыточность. Пока на сегодня по плану — в 2016 году мы убыточные, сумеем ли выйти на прибыль — пока непонятно. Если говорить о финансовой устойчивости компании, она очень высока. По оценке S&P, наш рейтинг на уровне суверенного, прогноз — «стабильный». Мы спокойны и уверены относительно финансового положения.

— Как продвигается работа по поиску инвесторов для портфельных компаний? Сейчас такие компании интересны рынку?

— Конечно же, интерес большой. Но у привлекательности таких компаний есть два аспекта. Первый: в соответствии с нашей концепцией мы не просто инвестируем деньги, а вместе с нашими партнерами создаем фонды. И это удается, это привлекательно для инвесторов. Другое дело — наш pipeline. На данной стадии мы активно ищем компании, ездим по регионам, приглашаем бизнес подавать заявки на проекты.

— Какой сейчас ориентир по срокам выкупа менеджментом доли в УК «РОСНАНО»? Кто из менеджмента уже заявил о готовности поучаствовать в management buy out и как будет определяться цена?

— Мы в этом виде деятельности не одни, это практика PEVC-индустрии (англ. «private equity and venture». — RNS). А у этой индустрии есть закон: нужно отделить управление от активов. И это у нас сделано: управляющая компания «Роснано» — это одно юридическое лицо, а активы — это государственная компания, и будет государственной всегда. Второй закон нашей индустрии: управляющая компания должна быть частной, в ней должны быть управляющие партнеры. В этой сфере не бывает, как в акционерном обществе: купил долю и сижу на берегу, жду дивидендов. Нет! Тот, кто покупает долю, должен работать. Тогда история летает! Именно поэтому в нашей стратегии в 2014 году был заложен выкуп менеджментом компании. KPI (целевой показатель. — RNS) — 75%.

Состав менеджеров, которые готовы выкупать доли, сформировался. Мы к этому шли не быстро, достаточно тщательно формировали команду, несколько раз ее перестраивали. На сегодняшний день могу сказать: это топ-менеджмент компании. Это и есть управляющие, они пока не купили, но готовы покупать и стать управляющими партнерами. Ключевой вопрос — почем? У нас есть утвержденная методика оценки. По этой методике, грубо говоря, мы должны выставить цифру на текущий момент и представить совету директоров проект сделки купли-продажи. Мы такой проект готовим. Может быть, сможем представить до конца года — зависит от процесса согласования. В любом случае, какой бы ни была цена, мы не будем предлагать сами себе ни кредитов, ни рассрочек. Из кармана взял — заплатил, не нравится — значит, не получилось стать партнером. Я рассчитываю, что в 2017 году мы завершим этот процесс и не будем «белой вороной» в своей индустрии.

— Если бы вы были частным инвестором, в какую технологию вы бы вложились?

— Во-первых, я собираюсь вложиться в компанию РОСНАНО. Если говорить о технологиях, то трудно ответить, потому что это вопрос личных предпочтений по горизонту планирования и приемлемому уровню риска. В этих терминах я ответить не могу, поскольку таких инвестиций не делаю. Кстати, для управляющих партнеров PEVC-фондами считается плохой практикой, если ты управляешь фондом и, помимо этого, еще куда-то инвестируешь. Если ты инвестируешь в технологии, значит, ты в них веришь, если ты в них веришь — почему не принес в свой фонд? Это этический кодекс PEVC-фондов.

Если говорить о технологиях реального сектора, то это технологии, которые весь мир считает перспективными, интересными. Например, робототехника. На каждой конференции по инновационной экономике обязательно представлен экзоскелет или домашний помощник. Интересная технология. Потенциально для России это, наверное, может быть интересно, но здесь есть специфика.

В России есть ряд реальных рынков, где проникновение технологий намного ниже, чем в остальном мире. Значит, есть большая перспектива. Например, фармацевтика. Российская фармацевтика ежегодно растет на 12–13%, это интересная и перспективная отрасль, хотя в мире к ней относятся сложнее: длительность инвестиционного цикла — 12–13 лет, стартовые инвестиции — $10 млрд. В России это более привлекательный рынок, нежели в остальном мире.

— Видите ли вы признаки возобновления экономического роста, тем более инвестиционного? Не считаете ли этот рост сейчас и на ближайшую трехлетку «бумажным»?

— Я его не считаю «бумажным» или техническим, я его считаю недостаточным. Крайне значимая вещь, являющаяся колоссальным достижением Центрального банка и экономической команды правительства, — замедление темпов инфляции. 6% в этом году — это рекорд за 25 лет. Такого не бывало! Когда в 1997 году мы достигли 11%, это был предмет невероятной гордости. Правда, перед этим при возглавлявшем тогда ЦБ Сергее Игнатьеве было ниже 11%. Теперь рекорд побит. Это великолепный результат.

Теперь Эльвира Сахипзадовна (Набиуллина, глава ЦБ. — RNS) прямо и открыто говорит, что в будущем году инфляция должна быть на уровне 4%. Это очень значимо, это фундаментальные изменения процентных ставок, длительности сроков кредитования, горизонта планирования бизнеса, доступности кредита. Такие изменения очень важны вообще, а для инновационной экономики особенно. Я снимаю шляпу — считаю, что коллеги достигли великолепного результата. Причем на волне рецессии, падения производства, даже пережив шок падения нефтяных цен, ЦБ заявил о политике инфляционного таргетирования и плавающем курсе. Курс доллара был около 30 рублей, стал 60. Ничего, пережили. Зато инфляционная задача решается с каждым годом.

Что касается негатива: вышеперечисленного недостаточно. Кроме макроэкономики, есть еще институты. Есть конкуренция, защита частной собственности, справедливый суд, борьба с коррупцией и так далее. Эти фундаментальные вещи у нас очень слабы — кроме коррупции, которая очень сильна. Соответственно, они требуют не менее масштабных изменений, по сравнению с инфляцией более болезненных. Поэтому, вероятно, прогнозы по росту остаются низкими.

— По вашему мнению, российский технологический бизнес адаптировался к санкционному режиму и каким бы то ни было ограничениям? Как адаптировался «Микрон»?

— Конечно, санкции — это плохо. Они, конечно, сдерживают технологическое развитие и развитие России в целом, у них есть технологический и финансовый аспект. О «Микроне» пока сказать не могу — он попал под санкции две недели назад, мы пока сами не разобрались, что это означает.

Но в целом для нас санкции означают, что перед нами фактически захлопнулся весь западный финансовый рынок. Фонды, которые мы создаем, даже не пытаются получить деньги в Европе или США — это невозможно. РОСНАНО не под санкциями, нет прямого запрета, но есть атмосфера, созданная санкциями. Мы даже силы на это перестали тратить.

Но нет худа без добра: развернулись в Китай. Создали с Китаем два фонда, что казалось невозможным. До конца года, думаю, объявим о создании еще двух фондов в Китае. Всерьез работаем с Японией, Сингапуром, Южной Кореей и Малайзией. Безусловно, мы огорчены тем, что на Западе рынки закрылись, но оказалось, что можно заместить. В прошлом году у нас был план по привлечению 20 млрд руб. внешних инвестиций, привлекли 16 млрд руб. Чуть меньше, но это не ноль.

— Какие объемы китайских фондов? В какие проекты китайские инвесторы готовы идти?

— Один фонд — с холдингом Университета Цинхуа, его бизнес — около $200 млрд. Наш фонд — около $100 млн. Сейчас готовятся первые сделки этого фонда. Второй фонд — с одной из провинций Китая. Обычно все работают с федеральными властями и крупными национальными компаниями, а оказалось, что в китайских провинциях тоже можно привлечь деньги. Объем — $150 млн с китайской стороны. Прошло первое закрытие — начинаем думать о втором.

— А с Японией?

— В отношениях с Японией после встречи Владимира Путина и Синдзо Абэ и возобновления содержательного диалога о мирном договоре произошли масштабные изменения. Не знаю, что политики решат о мирном договоре, но если раньше мы контактировали и политики говорили, что сотрудничество невозможно, то сейчас они открываются.

Министром по России назначен министр экономики и торговли Японии, от нас отношения с Японией курирует Алексей Улюкаев. Они в начале ноября встречаются в рамках рабочей группы, куда вошли и мы. Две недели назад я встречался с японским министром экономики с конкретным предложением по созданию фонда. Будем обсуждать на заседании рабочей группы, пока процесс идет оптимистично.

— В одном из майских указов президента была поставлена задача создания до 2018 года 25 млн высокотехнологичных рабочих мест. Как вы оцениваете перспективы выполнения этой задачи и что нужно считать высокотехнологичным рабочим местом?

— Я знаю об этом указе, но не до конца понимаю сути определения высокотехнологичного рабочего места. Меня немножко пугает количество: не очень понимаю, как можно в таком количестве создать такие рабочие места. К счастью, я отвечаю за РОСНАНО: компания создала 73 производства высокотехнологичной продукции, на которых создано 30 тыс. рабочих мест. Это наш вклад.

Россия. Весь мир > Образование, наука. Химпром > rusnano.com, 27 октября 2016 > № 1974993 Анатолий Чубайс


Япония. Украина. Весь мир. РФ > Экология. Химпром > regnum.ru, 8 октября 2016 > № 1923627

«После Фукусимы в Японии существует огромная проблема с зараженной водой, и метод биологической очистки от цезия-137 их крайне заинтересовал. Аппаратура здесь нужна самая примитивная, основное — биологическая культура, адаптированная под цезий-137», — говорит Владимир Высоцкий, доктор физико-математических наук, профессор, заведующий кафедрой КНУ им. Т.Г. Шевченко.

Вчера, 7 октября 2016 года, в японском городе Седай закончилась XX Международная конференция по холодному синтезу (ICCF20). Главным событием конференции стал доклад В.И. Высоцкого, который вызвал бурное обсуждение. Владимир Высоцкий рассказал о биотехнологии преобразования жидких радиоактивных отходов в нерадиоактивные химические элементы, которая сейчас находится в России на стадии промышленной апробации и внедрения.

Ученые намерены внести в решение конференции рекомендацию всем странам, имеющим атомные электростанции и, соответственно, огромное количество жидких радиоактивных отходов, как можно быстрее приступить к собственным проверкам данной технологии и к ее внедрению. Особенно это актуально для Японии в связи с проблемой Фукусимы.

Биотехнология трансмутации стабильных и радиоактивных изотопов в другие химические элементы, как мы об уже об этом писали (см. статью «Россия — лидер научной революции! А почему шепотом?», была создана руководителем Инновационного центра физфака МГУ им. М.В.Ломоносова Аллой Александровной Корниловой. Соавтор А.А.Корниловой еще с советского времени, блестящий украинский физик-теоретик Владимир Иванович Высоцкий, разработал в рамках ядерной физики теорию, которая позволила объяснить эти фантастические явления.

Первый патент на получение стратегически важного изотопа железа-57 из марганца А.А.Корнилова и В.И.Высоцкий получили еще в 1995 году. Патент РФ № 2015113324 от 11.04.2014 на изобретение «Способ очистки воды от радионуклидов»

Исследования ученых доказали, что в определенных биологических системах могут проходить достаточно эффективные преобразования изотопов. Не химические реакции, а ядерные. Причем речь идет не о химических элементах как таковых, а именно об их изотопах. В чем тут принципиальная разница? «Химические элементы тяжело отождествить, они могут появляться, как примесь, их можно занести в образец случайно. А когда меняется соотношение изотопов — это более надежный маркер», — объясняет Высоцкий.

«Простейший вариант: берем кювету, высаживаем в ней биологическую культуру — эффект Мёссбауэра позволяет очень точно определить резонанс в определенных ядрах элементов. Нас в частности интересовал изотоп железа Fe57. Это довольно редкий изотоп, его в земных породах примерно 2%, он трудно отделяется от обычного железа Fe56, и потому он довольно дорогой. Так вот: в наших опытах мы брали марганец Mn55. Если к нему добавить протон, то при реакции ядерного синтеза можно получить обычное железо Fe56. Это уже колоссальное достижение. Но как доказать этот процесс с еще большей надежностью? А вот как: мы выращивали культуру на тяжелой воде, где вместо протона дейтон! В итоге мы получали Fe57, упомянутый эффект Мессбауэра это подтверждал однозначно. При отсутствии в начальном растворе железа, после деятельности биологической культуры оно в нем откуда-то появилось, причем такой изотоп, которого в земных породах очень мало! А тут — около 50%. То есть нет иного выхода, как признать: здесь имела место ядерная реакция.

Далее мы начали составлять модели процесса, определяли более эффективные среды и компоненты. Нам удалось найти теоретическое объяснение этому феномену. В процессе роста биологической культуры этот рост идет неоднородно, в отдельных участках образуются потенциальные «ямы», в которых на короткое время снимается кулоновский барьер, препятствующий слиянию ядра атома и протона. Это тот же самый ядерный эффект, используемый Андреа Росси в своем аппарате Е-САТ. Только у Росси происходит слияние ядра атома никеля и водорода, а здесь — ядра марганца и дейтерия.

Каркас растущей биологической структуры формирует такие состояния, при которых возможны ядерные реакции. Это не мистический, не алхимический процесс, а вполне реальный, зафиксированный в наших экспериментах. Это позволит производить редкие изотопы! Тот же Fe57, стоимость 1 грамма в 90-х годах составляла 10 тыс. долларов, сейчас в два раза больше.

Потом возникли рассуждения: если таким образом можно преобразовывать стабильные изотопы, то что будет, если мы попытаемся работать с радиоактивными изотопами? Поставили эксперимент. Взяли воду из первого контура реактора, в ней богатейший спектр радиоизотопов. Подготовили комплекс биокультур, устойчивых к радиации. И измеряли, как меняется радиоактивность в камере. Есть стандартная скорость распада. А мы определили, что в нашем «бульоне» активность падает раза в три быстрей. Это относится к короткоживущим изотопам, например, натрия. Изотоп из радиоактивного превращается в неактивный, стабильный.

Затем поставили такой же эксперимент на цезии-137 — наиболее опасном из тех, что «наградил» нас Чернобыль. Опыт очень простой: поставили камеру с раствором, где был цезий плюс наша биологическая культура, и измеряли активность. В обычных условиях период полураспада цезия-137 составляет 30,17 лет. В нашей камере этот период полураспада зафиксирован на 250 день. Таким образом, скорость утилизации изотопа увеличилась в десятки раз!

Эти результаты были неоднократно опубликованы нашей группой в научных журналах: недавно в Индии на английском языке опубликована статья под названием «Трансмутация стабильных и дезактивация радиоактивных отходов в растущих биологических системах». Суть этих книг вот в чем: нами доказано, что цезий-137 можно ускоренно деактивировать в биологических средах. Специально подобранные культуры позволяют запустить ядерные трансмутации цезия-137 в барий-138. Это стабильный изотоп. И спектрометр этот барий прекрасно показал! За 100 дней эксперимента активность упала на 25%. Хотя по теории (30 лет полураспада) должна была измениться на доли процента.

Мы провели сотни экспериментов с 1992 года, на чистых культурах, на их ассоциациях, и выделили смеси, в которых данный эффект по трансмутации проявляется наиболее сильно. Эти эксперименты, кстати, подтверждаются «полевыми» наблюдениями. Мои знакомые физики из Белоруссии, много лет детально изучающие Чернобыльскую зону, обнаружили, что в некоторых изолированных объектах (например, этакая глиняная чаша, где радиоактивность не может уходить в почву, а только идеально, по экспоненте, распадаться), так вот, в таких зонах порой они обнаруживают странное уменьшение содержания цезия-137. Активность спадает несравнимо быстрей, чем это должно быть «по науке». Для них это большая загадка. А наши опыты эту загадку проясняют», — говорит в интервью журналистам Владимир Высоцкий.

Россия, как владелец патентов и уникальной биотехнологии, на безуспешную попытку воспроизведения которой Япония потратила 3 млрд долларов, готова, как утверждает Алла Александровна Корнилова, в течение короткого времени очистить территорию Фукусимы от стремительно нарастающих объемов радиоактивной морской воды, с которыми никто не знает что делать.

Елена Ханенкова

Япония. Украина. Весь мир. РФ > Экология. Химпром > regnum.ru, 8 октября 2016 > № 1923627


Россия. Германия > Авиапром, автопром. Химпром > gazeta.ru, 19 сентября 2016 > № 1902287

«ЛУКойл» подлил масла

Немецкие мерседесы сойдут с конвейера с российским маслом

Семен Михайлов

Компания «ЛУКойл» стала первым российским поставщиком автомобильных масел на германский завод Меrcedes-Benz. По мнению экспертов, эта сделка станет знаковым шагом в сторону продвижения российской продукции на европейском рынке, где имиджу придают гораздо большее значение, чем в России.

«ЛУКойл» заключил знаковое соглашение, став одним из поставщиков автомобильных масел для завода легковых автомобилей германского концерна Меrcedes. По информации Oil&Gas Journal, российская компания уже начала поставки со своего завода в пригороде Вены. Это предприятие (мощность 35 тыс. тонн в год) она приобрела в 2013 году у австрийской OMV Refining & Marketing GmbH.

В дальнейшем российская компания сертифицировала свой новый актив по стандарту VDA 6.3. (Ассоциация автомобильных производителей Германии), что позволило заводу получить статус поставщика класса А и стать первым среди российских производителей масел поставщиком для немецких автозаводов в Германии.

Масляное производство – самая высокотехнологичная сфера «даунстрима», и она традиционно играет огромную роль в формировании имиджа нефтяной компании. Тем не менее, как таковые, автомобильные масла занимают небольшую долю в общих объемах производства таких крупных нефтяных компаний, как «ЛУКойл». Согласно отчетности, общий объем производства масел и смазок в 2015 году составил чуть более 6% от общего объема нефтепереработки. Основная доля пришлась на средние дистилляты (керосин и дизель, 42%) и бензины (25,3%).

«Масла не играют такой роли в финансовых показателях нефтяных компаний, как сырая нефть и топлив, однако их производство позволяет максимально использовать сырье, – отмечает главный стратег БКС Максим Шеин. – При этом не следует забывать одно из главных правил — каждая ступень переработки добавляет продукту стоимости, увеличивая маржу».

Производство продукции с добавленной стоимостью особенно важно в период низких цен на нефть, которые с лета 2014 года снизились более чем в два раза. В четверг цена барреля нефти сорта Brent составляла $48,57.

«ЛУКойл» активно развивает этот сектор. Так за прошлый год компания расширила линейку масел (не только автомобильных) более чем на 50 наименований – до 600 видов. В целом, за последние несколько лет компании удалось получить несколько сотен ключевых одобрений таких лидеров мирового автопроизводства, как Mercedes, BMW, VW, Renault, Ford и Porsche.

Кроме того, «ЛУКойл» на данный момент является крупнейшим поставщиком масел для легковых автомобилей на российские заводы Ford, Renault, Lifan, GM, MAN и ряда других концернов.

Основным бонусом от заключения соглашения с Меrcedes для нефтяников, по мнению Шеина, является не прибыль, а репутационный выигрыш.

Эксперт отмечает, что рынок Европы, в том числе и рынок автомасел, высоконкурентен, и там репутации придают гораздо большее значение и ценят выше, чем, например, в России, где крупных поставщиков немного. «Во-первых, поставки на завод Меrcedes и сертификация говорят о качестве масла, которое, в свою очередь, говорит о высокой комплексности переработки нефти, – поясняет Шеин. – Во-вторых, партнерство с компанией такого уровня, как Меrcedes, само по себе может оказать положительное репутационное влияние».

По мнению Oil&Gas Journal, партнерские отношения с немецким автомобильным гигантом в перспективе могут укрепить переговорные позиции российской компании по новым контрактам на первую заливку в других странах, а также стать «ступенькой» к подписанию более масштабных сделок на поставки масел официальным сервисным центрам крупных автомобильных брендов.

Россия. Германия > Авиапром, автопром. Химпром > gazeta.ru, 19 сентября 2016 > № 1902287


Россия. СКФО > СМИ, ИТ. Химпром > minpromtorg.gov.ru, 16 сентября 2016 > № 1912347

Денис Мантуров запустил в Ставрополе уникальный комплекс по выпуску сверхбольших сапфиров.

Министр промышленности и торговли РФ Денис Мантуров в рамках рабочей поездки в Ставропольский край посетил завод «Монокристалл», где принял участие в торжественном запуске серийного производства кристаллов искусственного сапфира больших и сверхбольших диаметров, которые применяются при производстве светодиодов, смартфонов и другой высокотехнологичной продукции.

Глава Минпромторга осмотрел новое производство вместе с губернатором Ставропольского края Владимиром Владимировым и президентом АО «Концерн Энергомера» Владимиром Поляковым.

«Монокристалл» – важный элемент экспортного потенциала Ставропольского края. От имени Минпромторга России желаю вам освоения новых рынков. Со стороны ведомства и региона такие инициативы будут поддержаны», – сказал Денис Мантуров на церемонии запуска производства.

Технология, разработанная специалистами завода «Монокристалл», является единственной в мире, она позволяет выращивать сапфиры массой от 120 до 400 килограммов. Сверхбольшие сапфиры используются для изготовления из них пластин диаметром от 6 дюймов для производства светодиодов.

Стоимость инвестиционного проекта оценивается в 2 млрд рублей. По прогнозам компании, с вводом новых мощностей объемы годовой отгрузки завода вырастут на 1 млрд рублей.

В настоящий момент предприятие является лидером по производству искусственного сапфира в России (60% от общего объема рынка) и входит в тройку мировых лидеров по его выращиванию (более 25% мирового рынка), обладая уникальной технологией производства и высоким научно-техническим потенциалом. Более 80% продукции, выпускаемой предприятием, поставляется на внешний рынок ведущим компаниям США, Европы, Юго-Восточной Азии. Каждый второй смартфон в мире сегодня производится с использованием продукции «Монокристалла». В частности, сапфировые пластины российского производства применяются в последних моделях техники компании Apple.

В этом году завод завершает инвестиционный проект «Развитие технологии и расширение производства сапфира и сапфировых пластин для производства светодиодов, смартфонов и других промышленных применений» стоимостью 1,9 млрд рублей. Инвестиционный проект одним из первых получил поддержку по линии Минпромторга в виде субсидирования на реализацию новых комплексных инвестиционных проектов по приоритетным направлениям гражданской промышленности. Общий объем субсидий – более 75 млн рублей.

По окончании мероприятия Денис Мантуров вручил работникам предприятия награды Минпромторга России.

Россия. СКФО > СМИ, ИТ. Химпром > minpromtorg.gov.ru, 16 сентября 2016 > № 1912347


Россия. Весь мир > Химпром. Экология > ras.ru, 6 сентября 2016 > № 1889935

Ученые-химики из разных стран получили финансирование на разработку энергоэффективных и экологически безопасных технологий

Российский бизнес вкладывается в зеленую химию

Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО) сегодня вручила лучшим молодым ученым-химикам со всего мира совместные с «ФосАгро» и Международным союзом теоретической и прикладной химии (IUPAC) гранты на исследования в области зеленой химии. Награждение победителей прошло в рамках 6-й Международной конференции IUPAC по зеленой химии, после которой состоится научный симпозиум, посвященный обсуждению программы грантов.

В торжественной церемонии награждения приняли участие президент IUPAC, член-корреспондент РАН Наталия Тарасова, председатель итальянской национальной комиссии по делам ЮНЕСКО Франко Бернабе, член Комиссии РФ по делам ЮНЕСКО, генеральный директор «ФосАгро» Андрей Гурьев, член исполнительного комитета Международного совета по науке (ICSU) Николь Моро, председатель международного научного жюри проекта грантов, профессор Дублинского университета Джон Кориш, а также представители мировой научной и образовательной элиты.

Глобальный пятилетний проект «Зеленая химия для жизни» с денежным фондом в $1,4 млн был запущен 29 марта 2013 г. в парижской штаб-квартире ЮНЕСКО. Эта инициатива призвана оказать всемирную поддержку молодым ученым, проводящим исследования в области зеленой химии. Их цель — защита окружающей среды и здоровья людей через разработку энергоэффективных и экологически безопасных технологий.

Программа уникальна тем, что впервые за многолетнюю историю ЮНЕСКО и всей системы ООН инициатива такого рода реализуется на внебюджетной основе за счет средств российского бизнеса — с предложением финансовой поддержки научных разработок молодых ученых со всего мира выступила компания «ФосАгро» при содействии Министерства иностранных дел РФ и Комиссии РФ по делам ЮНЕСКО. Программа уже показала свою эффективность для продвижения перспективных разработок и привлечения внимания общественности к роли химической науки в решении глобальных проблем.

«Науке сегодня принадлежит ведущая роль в решении стоящих перед человечеством проблем, поэтому поддерживать молодые дарования особенно важно. Мы также верим в научную дипломатию — в то, что наука не знает границ, так как ученые всего мира говорят на одном языке. Поэтому важно развивать поддержку молодых ученых на международном уровне», — отметила в обращении к участникам конференции президент IUPAC Наталия Тарасова.

Россия. Весь мир > Химпром. Экология > ras.ru, 6 сентября 2016 > № 1889935


Россия. СЗФО > Агропром. Химпром > kremlin.ru, 29 июля 2016 > № 1839881 Владимир Путин

Посещение компании «Акрон».

В ходе рабочей поездки в Великий Новгород Владимир Путин посетил публичное акционерное общество «Акрон». Группа «Акрон» является одним из крупнейших мировых производителей минеральных удобрений.

Глава государства ознакомился с производственным процессом в цехах компании «Акрон», где запущен в работу новый проект «Аммиак-4».

Кроме того, в режиме видеоконференции Президент принял участие в выводе на проектную мощность горно-обогатительного комбината «Олений ручей» – производственной площадки группы «Акрон» в Мурманской области.

* * *

Выдержки из стенографического отчёта о презентации деятельности публичного акционерного общества «Акрон»

В.Путин: Во–первых, по поводу аграрного лобби. Я встречаюсь с представителями всех отраслей экономики: и с аграриями, и с представителями промышленности, причём всех отраслей промышленности.

Сейчас мы с вами, в этом смысле вы тоже лоббисты отрасли в целом, – не вижу в этом ничего дурного. Наоборот, думаю, что как раз в ходе таких прямых дискуссий мы и выработаем с вами, найдём наиболее оптимальные решения для развития соответствующих отраслей и для их взаимодействия.

Что касается того, что, когда меняются параметры на мировых рынках, меняются и подходы, настойчивость увеличивается тех или иных представителей тех или иных отраслей по поводу соответствующих поддержек либо со стороны других производителей, либо со стороны государства, – это естественно, потому что все сразу смотрят на уровень доходов, если меняются показатели на мировых рынках.

И все говорят: «Они сырьё здесь получают по дешёвым внутренним ценам, а как они продают на мировых рынках по мировым ценам, почему мы должны от этого страдать?» У вас своя логика, у них своя логика, но в целом, если я что–то скажу не так, меня коллеги из Правительства поправят, но в общем Правительство тоже примерно так действует.

Скажем, когда меняются соответствующие параметры на мировых рынках, допустим по нефти или газу, как только доходы компаний увеличиваются, Правительство сразу увеличивает всякие налоги и сборы, чтобы часть дохода изъять в доход государства, в бюджет. Поэтому, если речь идёт о перераспределении этих доходов между отраслями, здесь тоже ничего необычного нет.

Конечно, мы должны минимизировать эти вмешательства. И если мы сможем добиться той цели, которую Вы сейчас сформулировали, а она абсолютно правильно поставлена, именно если мы сможем сделать так, что взаимодействие между отраслями производства будет у нас вестись на системной основе и по максимально рыночным принципам и законам, то это будет идеально.

Во всяком случае, мы будем к этому стремиться и всячески будем в этом помогать. Поэтому тезис о том, что дело не в цене удобрений, а в количестве их внесения, – с ним можно поспорить, потому что количество внесённых удобрений зависит от цены, поэтому здесь всё взаимосвязано.

<…>

Теперь по тем предложениям, которые Вы выдвинули.

Первое – продавать внутри страны по рыночным ценам, но не выше экспортных, это прямо скажем, как–то… С вами торговаться будет крестьянам трудно – не выше экспортных. Экспортные всегда выше, чем у нас внутренние.

Реплика: Внутренние цены сейчас примерно в полтора раза ниже…

В.Путин: Да, мне коллега подсказывает более-менее точную цифру: внутренние цены на удобрения у нас в 1,8 раза ниже, чем экспортные. Поэтому нужно совершенно точно стремиться к рыночному выравниванию. Делать это аккуратно, спокойно, находить механизмы, находить элементы поддержки со стороны государства для сельхозпроизводителей, но не нанося ущерб ни одной отрасли, ни другой.

До сих пор в целом нам это удавалось сделать – думаю, вы со мной согласитесь, – и, надеюсь, так оно и будет дальше, и будем идти именно по этой дороге – рыночного регулирования.

<…>

По поводу собственного терминала в Усть-Луге. Целиком и полностью поддерживаю: чем активнее мы будем действовать в направлении строительства и расширения собственных логистических возможностей, инфраструктуры, тем лучше.

Мы на каждом этапе работы, в том числе и на транспорте, должны, конечно, прежде всего стремиться к тому, чтобы поднимать собственную налоговую базу регионов, где работают наши предприятия, обеспечивать рынок труда новыми высококвалифицированными рабочими местами и так далее. Чего мне перечислять, мы и сами всё прекрасно понимаем.

<…>

Прежде всего хотел бы отметить нацеленность вашей компании, или, точнее сказать, группы компаний «Акрон», на повышение доли высоких технологий в производстве. В принципе, это и так высокотехнологичное производство, но то, что вы сделали в последнее время, радует особенно, потому что это не просто высокотехнологичное производство, это новый шаг, безусловно, для российской промышленности, да и для европейской тоже.

В этой связи очень радует, что вы восстановили проектный институт и собственными силами в состоянии теперь мультиплицировать проекты подобного рода либо расширять их на совершенно новой технологической базе. Это очень здорово. Но и кадровый потенциал, я так понимаю, восстанавливается, новые люди приходят, готовые к такому уровню работы. Собственный проект вы сделали по «Акрону-4», по сути, и это не просто приятно об этом говорить, это ведёт к реальному результату, который выражается в повышении, увеличении эффективности самого производства, что действительно не может не радовать, имея в виду и экологическую составляющую проектов подобного рода, потому что чем меньше газа нужно на единицу произведённой продукции, тем меньше там происходит всех этих химических процессов. И потом, это намного эффективней, это повышает производительность и все другие показатели. Это не может не радовать, просто это очень здорово.

Третье, на что хотел бы обратить внимание. На то, что, несмотря на все сложности с финансированием, о которых вы сейчас говорите, всё–таки за последние годы компания проинвестировала очень большой объём средств, это пять миллиардов долларов, – это очень солидные инвестиции, и хочу вас с этим поздравить.

Не менее важно, что само производство хотя и считается таким, которое требует особого внимания с точки зрения соблюдения экологических стандартов, но как раз вам это удаётся сделать. И это ещё одно достижение, это очень здорово. Потому что нужно не только создавать рабочие места, но всегда думать о среде обитания и для тех людей, которые работают на производстве, и для тех людей, которые рядом живут. И это как раз тот случай, когда вы об этом подумали.

И наконец, решение социальных задач в рамках довольно большой группы и то внимание, которое вы уделяете решению социальных задач, не может не радовать и не может не вызвать желание мультиплицировать практику подобного рода.

Так что большое спасибо. Желаю вам успехов.

Россия. СЗФО > Агропром. Химпром > kremlin.ru, 29 июля 2016 > № 1839881 Владимир Путин


Иран. Япония > Химпром > iran.ru, 25 июля 2016 > № 1855018

Иран ведет переговоры об инвестициях в нефтехимический сектор в размере $ 60 млрд.

Иран ведет переговоры с компаниями "Mitsui & Co. Ltd." и "Total SA" с целью привлечения $ 60 млрд. иностранных инвестиций, с тем чтобы более чем в два раза увеличить производство нефтехимической продукции в стране, в течение следующего десятилетия.

Государственная "Национальная нефтехимическая компания" (NPC) планирует увеличить выходную мощность нефтехимической продукции до 150 миллионов тонн в год к 2026 году, заявила управляющий директор компании Марзие Шахдаеи. Это означает, что необходимо завершение 55 незаконченных проектов и создание 28 новых производственных мощностей, уточнил чиновник, который также занимает пост заместителя министра нефти.

Если это удастся, Иран будет производить более чем в два раза товаров больше текущего объема компании "Saudi Basic Industries Corp.", известной как Sabic, второго по величине в мире производителя нефтехимической продукции.

Текущая производственная мощность нефтехимических компаний Ирана составляет 60 миллионов тонн в год. Иран создал в прошлом иранском году нефтехимических продуктов на $ 14 млрд., в том числе $ 9,4 млрд. были получены от экспорта, в основном в Китай и Европу, сказала Шахдаеи.

Объявленная в прошлом месяце кредитная линия на $ 10 млрд. из Японии в Иран, может облегчить нефтехимический бизнес, заявила она. В дополнение к "Mitsui" и "Total SA", NPC ведет переговоры с несколькими немецкими, итальянскими и испанскими компаниями, рассказала Марзие Шахдаеи, отказавшись идентифицировать их, потому что с ними еще не были подписаны меморандумы о взаимопонимании.

"Компании, которые игнорировали нас в течение многих лет, теперь встают и приходят сюда. Это похоже на начало гонки. Они позиционируют себя на стартовых позициях таким образом, что как только барьеры будут удалены, они могут получить работу ", - подытожила она.

Иран. Япония > Химпром > iran.ru, 25 июля 2016 > № 1855018


Иран > Образование, наука. Химпром > iran.ru, 22 июля 2016 > № 1855046

Иран занимает 6-ое место в мире в области нанотехнологий

Австрийская делегация научно-технических экспертов встретилась с высокопоставленным чиновником из аппарата заместителя президента Ирана по международным делам Али Мортезой Бирангом, в Тегеране в четверг.

"Начиная с прошлого года, Иран посетили многочисленные делегации Австрии, это привело к приличному уровню взаимодействия в научных и технологических областях", - сказал Али Мортеза Биранг во время встречи с доктором Гернотом Гриммом, руководителем группы экспертов в сфере передачи технологий и исследований в области безопасности, австрийского федерального министерства транспорта, инноваций и технологий.

"У Ирана есть много планов в сфере научных и технологических мероприятий, в то время как Иран может быть известен, в основном из-за его ядерной программы, однако нанотехнологии и технологии в области стволовых клеток очень развиты в Иране", -заметил иранский чиновник.

Биранг, с гордостью сообщил, что в настоящее время Иран занимает 6-е место в мире в области нанотехнологий, в то время как он занимал 56-е место, всего десять лет назад. Чиновник подчеркнул, что Иран, имея 1 процент населения мира, создает 4 процента мирового производства в сфере нанотехнологий.

В заключение своего выступления, иранский чиновник, заявил, что возобновляемые источники энергии, экологически чистые технологии, а также множество других исследований в сфере высоких технологий, являются объектами сотрудничества между Тегераном и Веной.

Иран > Образование, наука. Химпром > iran.ru, 22 июля 2016 > № 1855046


Иран > Экология. Химпром > iran.ru, 22 июля 2016 > № 1855044

В Иране перерабатывается только 9 процентов пластиковых отходов

Всего лишь 9 процентов пластиковых отходов, произведенных в Иране перерабатывается ежегодно, с тревогой заявил директор Отдела по вопросам окружающей среды и устойчивого развития муниципалитета Тегерана Мохаммад-Мехди Гольмакани.

Иран входит в десятку лидеров по использованию одноразовых пластиковых тарелок, сообщил чиновник. На основе глобальных отчетов, в настоящее время, около 3,5 млн. тонн мусора производится ежедневно в мире, и доля Ирана составляет около 40 000 тонн, что составляет 1,15 % от мирового производства мусора, пояснил Гольмакани.

Количество пластика, произведенного в Иране, составляет около 177 000 тонн в год, сказал он, другими словами около 500 тонн пластмассовых отходов, появляются каждый день.

На основании исследований, каждая иранская семья, в среднем, использует три пластиковых пакета в день, отметил он, добавив, если бы каждая семья использовала на один пластиковый пакет меньше каждую неделю, это привело бы к уменьшению использования полиэтиленовых пакетов на 1 млрд. в год. Это привело бы к уменьшению пластиковых отходов на 7 000 тонн в год, считает чиновник.

Пластиковые отходы могут разлагаться до 1000 лет, предупредил Гольмакани, а поскольку они очень легкие, то они могут легко перемещаться ветром и распространять загрязнение на земле. Это может принести большой вред окружающей среде, заявил озабоченный проблемой чиновник.

Иран > Экология. Химпром > iran.ru, 22 июля 2016 > № 1855044


Россия. УФО > Металлургия, горнодобыча. Химпром > metalbulletin.ru, 13 июля 2016 > № 1826374

3D-металлургия хочет закрепиться на Урале?

Корпорация "Ростех" и правительство Свердловской области продолжают формирование научно-производственного консорциума «Аддитивные технологии» в целях развития и применения на территории Россиийской Федерации, в том числе Свердловской области, 3D-технологий.

Договор, в котором декларируется намерение о создании в Свердловской области научно-производственного консорциума «Аддитивные технологии», губернатор Евгений Куйвашев подписал с индустриальным директором комплекса общего машиностроения и новых направлений госкорпорации Ростех Романом Денискиным, гендиректором акционерного общества «Наука и инновации» Алексеем Дубом, генеральным директором Машиностроительного завода имени М.И. Калинина Николаем Клейном, ректором УрФУ Виктором Кокшаровым и председателем Уральского отделения Российской академии наук Валерием Чарушиным в ходе Международной промышленной выставки «ИННОПРОМ-2016».

Рамочное соглашение о сотрудничестве в сфере аддитивных технологий было подписано на прошлой выставке между правительством Свердловской области, УрФУ, Корпорацией «ВСМПО-АВИСМА», АО «Швабе», АО «ТВЭЛ» и АО «Наука и инновации».

Планируется, что в рамках консорциума будут реализованы масштабные инвестпроекты, предполагающие создание российских установок порошкового послойного сплавления, опытно-промышленных установок получения металлических порошков методом газовой атомизации, разработку сопутствующих технологий и оснастки.

Работа консорциума позволит создать условия для формирования ключевых компетенций, необходимых для развития станкоинструментальной производственной специализации региона, развития производственной кооперации организаций машиностроительного комплекса Свердловской области и перспективного направления порошковой металлургии.

Аддитивные технологии позволяют получать изделия с помощью послойного «наращивания» материала. Создание консорциума позволит стимулировать развитие новой отрасли промышленности, которая повысит конкурентоспособность и технологическую независимость России. Кроме того, его участникисмогут сфокусироваться на новых разработках и развитии аддитивных технологий в России, нарастить производственные компетенции и централизованно содействовать производственному применению аддитивных технологий на территории России.

Россия. УФО > Металлургия, горнодобыча. Химпром > metalbulletin.ru, 13 июля 2016 > № 1826374


Казахстан > Недвижимость, строительство. Химпром > kapital.kz, 6 июля 2016 > № 1826066

В СКО запустили производство нового материала - ризолина

В будущем его планируют экспортировать

Аким Северо-Казахстанской области (СКО) Ерик Султанов запустил работу модернизированного цеха по производству уникального материала – ризолина, сообщает пресс-служба акимата СКО.

Генеральный директор ТОО «Блок» Казимир Богамедов пояснил, что ризолин имеет ряд преимуществ. Он содержит прочную арматуру, которую практически невозможно разрушить. Благодаря своим уникальным свойствам ризолин имеет широкое применение. «Он подходит для гидроизоляции фундаментов, кровли и стен зданий, а также бассейнов, подземных трубопроводов. А за счет клеящей основы возможно его использование под ламинат или паркет. При этом, ризолин прост в применении. Воспользоваться им может как строитель, так и непрофессионал», - пояснили в пресс-службе акима СКО.

Аким СКО при этом добавил, что «сегодня у нас есть инновационный многофункциональный материал «ризолин», который будет закрывать треть казахстанской потребности». Кроме того, с открытием цеха количество рабочих мест увеличилось: там начали работать 15 человек.

Новый продукт, возможно, будут экспортировать. «У нас есть европейский сертификат соответствия, который позволяет поставлять продукцию в Европу», - сказал Казимир Богамедов.

Казахстан > Недвижимость, строительство. Химпром > kapital.kz, 6 июля 2016 > № 1826066


Россия > Химпром > bfm.ru, 27 июня 2016 > № 1807714 Андрей Гурьев

Удобрения — это не затраты, а инвестиции в урожай

Генеральный директор «ФосАгро» Андрей Гурьев в интервью Business FM на Петербургском международном экономическом форуме рассказал об успехах российской отрасли минеральных удобрений и перспективах развития сельского хозяйства

Химическая промышленность как драйвер российской экономики. В студии Business FM на Петербургском экономическом форуме — гендиректор компании «ФосАгро» Андрей Гурьев. Главная тема беседы — новая реальность, в том числе и девальвация, которая поддержала бизнес. Кому сейчас сложнее — химикам или металлургам, и как ведется борьба с российским экспортом? С Андреем Гурьевым беседовал главный редактор Business FM Илья Копелевич.

«ФосАгро» — лидер российской отрасли по поставкам удобрений на внутренний рынок, а отрасль сейчас — один из лидеров экономики в силу целого ряда объективных причин. Девальвация помогла?

Андрей Гурьев: Девальвация помогла. Модернизация. Помогли наши процессы оптимизации бизнес-процессов, которые мы проводим уже последние три года. Это сокращение издержек, в первую очередь, выбор новых технологий производства. Это спектр объективных причин, и компания получила соответственный эффект.

Говорят, что у нашей промышленности минеральных удобрений экспорт действительно значительно растет. Против металлургов в Европе вводят антидемпинговые пошлины. Химики пока не сталкиваются с этим?

Андрей Гурьев: Против нас пошлины уже введены, как и против металлургов, мы с ними живем уже последние лет 20. Эти пошлины сегодня действуют и в Европе, и в США, и в Латинской Америке. И одна из моих задач как президента Российской ассоциации производителей удобрений — заниматься вопросом по снятию этих заградительных барьеров, потому что в конечном итоге платит потребитель. Сегодня потребители наших удобрений, самых экологически чистых удобрений в мире, — это те же европейцы, бразильцы, аргентинцы, американцы.

А пошлины именно в Европе или в Латинской Америке тоже?

Андрей Гурьев: Импортные пошлины в Европе для российских экспортеров удобрений составляют 6,5%. В Латинской Америке, в Аргентине, это 6-процентная пошлина на наши фосфорсодержащие удобрения. В США — антидемпинговые пошлины по селитре.

Но в Аргентине она как бы общая, просто пошлина, не антидемпинговая?

Андрей Гурьев: Да, это просто пошлина. Причем это пошлина против конкретно нашего российского DAP (диаммоний фосфата — Business FM). То есть против удобрений, где нет мышьяка. Ситуация настолько странная: мы вынуждены туда добавлять мышьяк, чтобы продавать наши удобрения беспошлинно. Мышьяк, как вы сами представляете, токсичное вещество. Ответ простой: в некоторых странах — экспортерах минеральных удобрений — мышьяк содержится непосредственно в руде. А руда, которую перерабатывает компания «ФосАгро» в апатитовый концентрат, — самое экологически чистое и безопасное на сегодня фосфатное сырье в мире.

Если по миру посмотреть, кто в особенности жестко борется с нашим экспортом?

Андрей Гурьев: Наверное, на сегодня мы сталкиваемся с самой большой конкуренцией в мире. Вводятся новые мощности: это и Марокко, и Китай, и США, все борются друг с другом, но побеждаем пока мы.

Платит потребитель? Повышается пошлина — растет цена на рынке, и мы не так уж много и теряем в результате? Работает такой механизм, что антидемпинговая пошлина просто повышает цену на том рынке, на который вы приходите, и эту пошлину фактически платит покупатель?

Андрей Гурьев: Пошлину всегда платит покупатель, но, тем не менее, пошлина является дискриминационным механизмом, именно, по отношению к самому покупателю. Мы сегодня живем в том мире, когда практически все сельское хозяйство во всем мире, так или иначе, дотируется государством. Ситуация, допустим, в Европе, на мой взгляд, просто сюрреалистична: европейский химический бизнес закрывается, он неэффективен и неконкурентен по себестоимости, но эти пошлины остаются.

Позволяют ему все равно выжить.

Андрей Гурьев: Они уже не позволяют ему выжить. Там идет постоянное закрытие производств, но, тем не менее, пошлины остаются. И мы, при помощи российского государства, боремся с пошлинами.

В этом году вы возглавили Российскую ассоциацию производителей удобрений, такое цеховое индустриальное объединение. Наверное, действуете в рамках ВТО. Ваш первый опыт сражений при помощи процедур ВТО позволяет какие-то выводы сделать, как они работают в отношении российских компаний?

Андрей Гурьев: У меня вывод один: правила ВТО больше не работают во всем мире. Теперь формируются другие правила. Это Трансатлантический альянс, это Транстихоокеанский альянс, это какие-то уже новые региональные самородные организации, которые могут сделать торговлю между Европой и США беспошлинной и принести им какой-то результат, но оставляя всех за бортом. Не сказать о том, что это новые, искусственные санкции, введенные против всего остального мира, я лично не могу.

И все-таки в ВТО есть процедуры, которыми можно пользоваться. Как ругательство у нас говорят — «пойдите в суд». «Пойдите в суд ВТО» — это ругательство в квадрате, то есть результат будет через 20 лет? Чего-то удалось добиться?

Андрей Гурьев: Может быть, не через 20, может быть, лет через пять, но, наверное, результат будет. Результат, наверное, даже не в том, что мы пойдем в ВТО и будем судиться по их правилам. Я думаю, что, наоборот, нужно формировать позицию сегодня в Европе, в Брюсселе, в Еврокомиссии, как раз поменять эти дискредитационные меры, потому что они в первую очередь вредят самим себе.

С другой стороны, у вашей компании очень важные достижения в этом году: вы включены в индекс MSCI Russia — это специальный индекс, который отбирает самые важные российские компании-эмитенты. Попадание в этот индекс вообще сразу повышает капитализацию. Как это случилось, как это повлияло, было ли это стратегической целью компании? Что это дало акционерам?

Андрей Гурьев: Безусловно. Мы стали второй компанией за последние два года, которая была включена в этот индекс. В условиях санкций, в условиях всех тех проблем, которые происходят вокруг России и в мире. Это говорит о том, что те обещания, которые мы давали инвесторам и акционерам, мы выполняем.

В последнее время ежегодно увеличиваем выпуск удобрений на 5-10%, и, наверное, мы единственный глобальный игрок в отрасли, которому это удается. За последние два года смогли нарастить мощности по выпуску удобрений только за счет оптимизации бизнес-процессов почти на 1 млн тонн (на 13%) — до 6,9 млн тонн.

В первом квартале мы увеличили производство на 10% — до 1,9 млн тонн, на 12% — во втором, и надеюсь, что и дальше мы сохраним эту тенденцию с точки зрения увеличения бизнеса.

Увеличивается наша маржа, увеличивается наш оборот. Даже учитывая падение цен на удобрения во всем мире, девальвация усилила эффект от всех тех процессов по повышению эффективности, которые мы проводили последние годы. В результате, сегодня компания «ФосАгро» в своем сегменте — самая эффективная компания в мире. Сегодня это нашло отражение и в индексе, и в оценках инвесторов.

С момента IPO мы выросли на 11,1%: в апреле, на ожиданиях включения наших акций в MSCI, максимальная стоимость наших бумаг доходила до $15,75 за глобальную депозитарную расписку. (GDR). Главным образом увеличилась ликвидность GDR, объемы ежедневной торговли наших бумаг, мы стали хорошей голубой фишкой на российском рынке.

А free-float сколько сейчас?

Андрей Гурьев: Приблизительно 20,6%.

То есть это очень большой объем, и, получается, рынок очень ликвидный.

Андрей Гурьев: Раньше для инвесторов это был несколько неликвидный рынок; в ходе SPO мы увеличили free float, и после вхождения в MSCI ежедневные обороты по торгам нашей бумагой увеличились где-то с 3,7 млн до 9,3 млн долларов в день. Это, конечно, хороший показатель, хорошая ликвидность, хорошая возможность для инвесторов свободно покупать и продавать наши бумаги. Мы, действительно, видим сегодня, что рыночная оценка компании движется к ее фундаментальной оценке. Хотя, конечно, относительно наших конкурентов за границей мы все еще сильно недооценены. Но, я думаю, это пройдет.

От финансовых рынков перейдем, как говорится, к земле, к сельскому хозяйству внутри России. Все-таки вы не просто мегакомпания, вы производите минеральные удобрения. Мы знаем, что сельское хозяйство у нас демонстрирует рост, особенно зерновые культуры. Растет ли спрос в России на вашу продукцию?

Андрей Гурьев: Безусловно. Антисанкции, которые ввело российское правительство, является одним, наверное, из ключевых моментов для роста сельского хозяйства. Плюс девальвация, плюс хорошие цены на продукты сельского хозяйства — кукурузу, сою, зерно, которые торгуются в долларах. Сегодня сельхозиндустрия — одна из самых прибыльных в стране. Хорошим доказательством являются наши поставки удобрений. За I квартал этого года к I кварталу 2015-го мы нарастили наши отгрузки на внутренний рынок в два раза. Это колоссальная цифра, она говорит о том, что спрос есть. И сегодня крупные холдинги, просто фермеры покупают удобрения, прекрасно понимая, что это инвестиции в следующий урожай.

Хочется поговорить об этой цифре, что в два раза увеличились закупки минеральных удобрений. Я понимаю, что правильнее было бы спрашивать министра сельского хозяйства, но это связано с тем, что просто увеличилась площадь посевов, или с тем, что хозяйства стали финансово обеспеченнее, что в прошлые годы они недобирали, а сейчас вышли на те технологические показатели, которые являются оптимальными?

Андрей Гурьев: В прошлом году тоже был достаточно ощутимый провал, но относительно даже 2014-го и предыдущих лет все равно динамика роста российского потребления минеральных удобрений составляет приблизительно 7-9% в год. Это большие цифры. В позапрошлом году средний уровень потребления был 5,4 млн тонн всех удобрений, в этом году мы точно сделаем 6 млн, в следующие годы, если продолжится такая динамика, это уже 7 млн. За счет чего?

Во-первых, беспрецедентная поддержка государства: 237 млрд рублей — это все субсидии сельскому хозяйству в этом году. Действительно, сегодня мы видим, что эти деньги доходят до потребителя — либо это холдинг, либо это фермер. Есть оборотка, решили проблемы с финансированием, — механизм запущен, работает эффективно. Да, может быть, субсидии распределяются несколько размазанно по всем, нежели фокусируются на эффективных производителях. Ведь именно эффективные производители сегодня показывают самый большой рост, потому что они понимают, что это экономика масштаба, и, действительно, сельское хозяйство в России — это индустрия, которую надо развивать и куда надо вкладываться. Это такая же индустрия, как производство удобрений, как нефть.

И, конечно же, помогли меры производителей удобрений по сдерживанию цен для поддержки аграриев и для увеличения внутреннего потребления, ведь мы верим в наш рынок.

Сейчас этим уже никого не удивишь. Сейчас трубят повсюду: сельское хозяйство — это один из самых прибыльных бизнесов в России. Миллиардеры вкладывают деньги именно в сельское хозяйство.

Андрей Гурьев: И это факт. Я считаю, что он обладает самым большим потенциалом. Нам все равно придется кормить весь мир, потому что к 2050 году численность населения будет уже 9,6 млрд человек. Это невообразимая цифра. Я надеюсь, мы с вами увидим, как это будет происходить. И однозначно увидим, как будет происходить развитие отрасли. Рядом находится Китай, Азия — точки самого большого роста численности людей, куда также будут увеличиваться продажи.

Собственно, уже продаем в Китай, как стало известно в этом году.

Цены на минеральные удобрения внутри России отличаются от среднемировых? У всех свои торговые режимы и режимы поддержки сельского хозяйства. По сравнению, скажем, с Европой и нашими братьями по СНГ?

Андрей Гурьев: Могу сказать одно точно: цены в России на удобрения сегодня самые низкие в мире. Цена наших удобрений, а продаем мы в сто стран мира, во многом определяется стоимостью логистики, перевалки, финансирования и прочих вещей. Допустим, если я продаю в Латинскую Америку, мне нужно доехать до порта и перевалить в порту, погрузить на корабль, довезти в Латинскую Америку, перевалить в порту Латинской Америки, загрузить в самосвал, довести до базы. У наших аграриев в расходах эта составляющая незначительна.

Без самосвала нигде не обойдешься.

Андрей Гурьев: Особенно в Латинской Америке — не хватает инфраструктуры, железных дорог. Объективно одно: сегодня российский потребитель минеральных удобрений получает самые дешевые удобрения в мире.

Это мы хорошо знаем на примере нефти, да и зерна — наших экспортных товаров. Всегда возникает вопрос, что если у нас прекрасный экспортный рынок — а это так в химической отрасли — то растет цена и на внутреннем.

Андрей Гурьев: Объективно, мы живем в открытом мире.

Нет ли противодействия со стороны вполне здорового сельскохозяйственного лобби, чтобы как-то сдержать цены на минеральные удобрения? Так же как на технику, трактора, но особенно на удобрения, потому что это экспортный товар, в отличие от комбайнов и тракторов.

Андрей Гурьев: Зерно — тоже экспортный товар...

И есть попытки сдержать в том числе экспортные цены, чтобы зерно и хлеб не стоили слишком дорого в России.

Андрей Гурьев: Надо просто производить достаточно много зерна и заниматься именно инвестициями в производство зерна. Это происходит сегодня, рабочая ситуация.

Цена в России — такая же цена минус транспортная и пошлинная составляющая? И все счастливые, и нет политической грызни на этот счет?

Андрей Гурьев: Конечно. Были некоторые моменты в прошлом году и в начале этого, тем не менее, нам удалось объяснить и правительству, а также тем структурам, которые лоббировали пошлины, что это не рабочие механизмы, и в конечном итоге, приведут к тому, что будет так же, как и за границей, то есть цены просто повысятся на минеральные удобрения. Да на что угодно. Надеюсь, дискутировать по этому вопросу больше не придется. Факт один: сегодня, при нынешних ценах на зерно, кукурузу, сою, мясо и прочие продукты, сельхозпроизводитель, имея себестоимость в рублях, является самым прибыльным и маржинальным производителем в мире.

Из ваших встреч, наблюдений на форуме какой бы вы выделили лейтмотив?

Андрей Гурьев: Становится теплее.

Илья Копелевич

Россия > Химпром > bfm.ru, 27 июня 2016 > № 1807714 Андрей Гурьев


Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Химпром > stroi.mos.ru, 22 июня 2016 > № 1799439

Реестр инновационных технологий и технических решений Московского территориального строительного каталога (МТСК) пополнился видом строительной сетки нового поколения из базальтового волокна.

Как сообщили в Департаменте градостроительной политики столицы, она станет хорошей альтернативой аналогам из стали, которые используются при армировании железобетонных конструкций, бетонировании полов, выполнении штукатурных работ и кирпичной кладке.

«Сетка ГРИДЕКС из базальтового волокна с полимерной щелочестойкой пропиткой одобрена для включения в Реестр инновационных технологий и технических решений МТСК», - уточнил руководитель Департамента Сергей Лёвкин.

Экспериментально доказана большая устойчивость базальтовых сеток к агрессивным средам. Они менее подвержены коррозии, а срок службы достигает 100 лет.

Инновационный материал уже применяется на объектах ГК «Мортон», ГК «ЛСР», «Донстрой».

Мэр Москвы Сергей Собянин одной из приоритетных задач строительной отрасли считает максимальное использование отечественных материалов, сырья и продукции. Как отметил С. Лёвкин, сегодня в МТСК содержится уже 17 489 записей о различных видах строительных материалов, изделий, оборудования и механизмов. Причем 71 из них добавлена за последний квартал 2016 года.

Напомним, для организаций, работающих в строительной области, Московский территориальный строительный каталог это своего рода настольный, а точнее - компьютерный справочник, где содержится актуальная и достоверная информация по инновационной и высококачественной строительной продукции, типовым конструктивным узлам, проектным решениям.

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Химпром > stroi.mos.ru, 22 июня 2016 > № 1799439


Россия. ЦФО. ПФО > Недвижимость, строительство. Химпром > minstroyrf.ru, 1 июня 2016 > № 1775476

Глава Минстроя России Михаил Мень 1 июня посетил завод «Гален» в индустриальном парке «Ворсино» Калужской области, где ему продемонстрировали производство современного стеклопластикового профиля, а также новые линии по производству композитных опор мачт освещения и композитной дорожной сетки на основе базальтового волокна. Объем инвестиций в открытие производственной площадки «Гален» в Ворсино составляет 700 млн рублей. В осмотре завода также принял участие Анатолий Чубайс, генеральный директор компании РОСНАНО, которая являлась технологическим партнером при запуске производств.

Выступая на церемонии запуска линий, глава Минстроя России отметил, что сегодня отрасль постепенно отказывается от использования устаревших и неэффективных технологий, переходя на внедрение современных.

«Запуск производств позволит значительно сократить зависимость российской строительной индустрии от импорта энергосберегающих композитных конструкций и материалов. Что особенно важно, до 65% продукции данного предприятия будет отправляться на экспорт - это Европа и Азия. Первые европейские страны - Англия и Италия», - подчеркнул Михаил Мень.

Министр также отметил, что данное производство - абсолютно инновационное решение, которое полностью вписывается в стратегию инновационного развития строительной отрасли Российской Федерации на период до 2030 года, которую сегодня по поручению Правительства России разработал Минстрой.

«До конца июня этого года мы внесем стратегию на рассмотрение в Правительство, - уточнил Михаил Мень. Стратегия имеет блочную структуру, в том числе блок, посвященный композитным материалам. Наша задача активно разрабатывать современные Своды правил, чтобы не тормозить, а наоборот развивать производства, которые занимаются современными, в том числе композитными материалами».

В рамках мероприятия в присутствии главы Минстроя России Михаила Меня были подписаны дилерские соглашения с итальянской компанией Top Glass SpA и английской компанией Greenhill Commercial Ltd о продвижении и продаже продукции завода «Гален» на территории Италии и Великобритании.

Справочно:

«Гален» – инновационное российское предприятие, выпускающее продукцию из композитных материалов. Входит в состав производственного блока Группы Компаний «Мортон».

«Гален» включает две производственные площадки – в г.Чебоксары (Республика Чувашия) и в индустриальном парке «Ворсино», Калужская область. Общая площадь производства компании составляет 8 650 кв.м, где создано 327 высокотехнологичных рабочих мест. Площадь производства под Калугой составляет 6 000 кв.м, где в настоящий момент организовано 127 рабочих мест. Объем инвестиций компании «Мортон» в открытие производственной площадки «Гален» в Ворсино составляет 700 млн рублей.

Новые композитные опоры освещения отличаются от своих конкурентов из других материалов долговечностью, коррозионостойкостью, экономичностью и повышенной безопасностью. Они в 3 раза легче металлических аналогов (50 кг против 150 кг), за счет чего в процессе монтажа достигается экономия трудозатрат: монтаж производится без применения тяжелой техники, происходит экономия на фундаменте.

Новая композитная кладочная сетка производства «Гален» является лучшей альтернативой стандартной стальной арматуре, подверженной коррозии, применяемой в строительстве. Она обладает целым рядом неоспоримых преимуществ: в 3-4 раза более прочная и в 6 раз более легкая, обладает более низкой теплопроводностью, т.е. усиливает теплоэффективность зданий, что особенно важно в строительстве жилых домов, более устойчива к воздействию химикатов, солей и коррозии даже в условиях агрессивной среды и высокой влажности. Новая композитная сетка идеально подходит для армирования дорожных плит, автомобильных дорог и мостов, ограждения автомобильных дорог и железнодорожных путей.Запланированный объем выпуска композитной кладочной сетки - 1 млн кв. м.

Россия. ЦФО. ПФО > Недвижимость, строительство. Химпром > minstroyrf.ru, 1 июня 2016 > № 1775476


Казахстан. США > Госбюджет, налоги, цены. Химпром > dknews.kz, 27 мая 2016 > № 1770053

В 2016 году будут запущены центр по новым материалам и аддитивным технологиям, и центр по финансовым технологиям FinTech. Об этом сообщил министр по инвестициям и развитию РК Асет Исекешев на 29-м пленарном заседании Совета иностранных инвесторов, проходящем во Дворце Независимости, сообщает КАЗИНФОРМ.

«С учетом усилившегося влияния новых технологий на традиционные отрасли начато сотрудничество с ведущими глобальными игроками для внедрения технологий Индустрии 4.0 и инкубирования целой цепочки новых направлений от новых материалов, аддитивных технологий и других. В этом году создан Совместный центр технологических компетенций в горно-металлургической отрасли совместно с американскими компаниями McKinsey и Google с использованием «облачных технологий», автоматизации», – сказал А.Исекешев.

Министр также сообщил, что в течение 2016 года будут запущены центр по новым материалам и аддитивным технологиям с американской компанией Materia, а также центр по финансовым технологиям FinTech с компанией IBM.

Автор: Мейрамбек Байгарин

Казахстан. США > Госбюджет, налоги, цены. Химпром > dknews.kz, 27 мая 2016 > № 1770053


Норвегия > Химпром > ved.gov.ru, 17 февраля 2016 > № 1653913

Норвежская компания «Фавусел» разработала полимерный материал, который обладает самой высокой в мире устойчивостью к воздействию факельного пламени.

Семейная компания «Фавусел» в течение десяти лет поставляла огнеупорные компоненты производителям кабелей. Кабели для использования в нефтегазовой промышленности выдерживали углеводородное пламя, при котором возникает температура до 1 100 градусов по Цельсию.

В 2011 году, впервые в мире, представитель «Фавусел» Кристиан Шлюттер Хенриксен изобрел полимерный материал, который оказался устойчив к факельному пламени, при котором температура достигает 1 400 градусов по Цельсию.

Материал предполагается использовать для изоляции проводящего элемента кабелей в отрасли добычи нефти и газа на шельфе. При высокой температуре полимер преобразуется в керамику, потребляя при этом значительное количество тепла, что позволяет сохранить кабель от уничтожения в течение определенного времени.

Рекорд продолжительности периода времени, в течение которого удалось сохранять изолированный кабель от воздействия пламени, составил 36 минут.

газета «Финансависен»

Норвегия > Химпром > ved.gov.ru, 17 февраля 2016 > № 1653913


Казахстан. Швейцария. РФ > Химпром > inform.kz, 17 февраля 2016 > № 1653740

В рамках Евразийского экономического союза (ЕЭС) развиваются интеграционные связи Казахстана, России и Беларуси.

Напомним, крупнейшая международная минерально-химическая компания «ЕвроХим» с 2010 года реализует в Жамбылской области перспективный инвестпроект «ЕвроХим-Каратау» по строительству горнорудного комплекса, осваивая в Сарысуском районе ряд месторождений Каратау-Жанатасского фосфоритового бассейна. В 2015 году компания «ЕвроХим-Каратау» завершила строительство рудника и создание производства по первичной переработке руды, начав выпуск фосфоритной муки. В ходе общенационального телемоста «Новая индустриализация-2015» компания «ЕвроХим» объявила о завершении первого этапа строительства производственного комплекса мощностью 640 тыс. тонн фосфоритной муки.

«Компания «ЕвроХим» укрепляет экономическую интеграцию Казахстана, России и Беларуси, - сообщили в пресс-службе компании. - Вчера начались поставки фосфоритной муки, произведённой на «ЕвроХим-Каратау» на Гомельский химический завод. Это первая после начала работы «ЕвроХим-Каратау» поставка продукции предприятия в Беларусь. Контракт продолжает давнее и продуктивное сотрудничество «ЕвроХима» с Гомельским химическим заводом, на котором из продукции «ЕвроХима» изготавливаются азотно-фосфорно-калиевые удобрения, высоко зарекомендовавшие себя и востребованные сельхозпроизводителями Восточной Европы, Беларуси, Украины и Молдавии. Кроме того, ежегодно «ЕвроХим» реализует через сеть своей дистрибуции в странах СНГ более 100 тыс. тонн продукции белорусского предприятия».

В пресс-службе компании «ЕвроХим» отметили, что фосфоритная мука из Казахстана уже поставляется на предприятие «ЕвроХим-БМУ» в Краснодарском крае (Россия), где применяется в смеси с апатитовым концентратом, производимым на Ковдорском ГОКе компании «ЕвроХим». Таким образом, осуществляется развитие интеграционных связей и производственно-сбытовой кооперации в рамках Евразийского экономического союза.

В 2014 году компанией «ЕвроХим» добыто 175 тыс. тонн фосфоритной руды, в 2015 году - 180 тыс. тонн, из которых 62 тыс. тонн переработано здесь же, в Казахстане, на предприятиях ТОО «Казфосфат», а более 40 тыс. тонн экспортировано на предприятия компании «ЕвроХим» в Россию и Бельгию.

По словам генерального директора ТОО «ЕвроХим-Каратау» Дмитрия Валышева, в социальную и коммунальную инфраструктуру горняцких городов Жанатас и Каратау направлено порядка 18 млн. у. е.

В 2016 году «ЕвроХим» приступит к созданию в Жамбылской области химического комплекса, оценочные инвестиции в который составят порядка 950 млн. у. е. К будущему заводу уже подведены инженерные сети, будет создано две тысячи постоянных рабочих мест. Поэтапное завершение строительства намечено на 2018 год. Данный проект не имеет аналогов в мире. Его технологическая уникальность в том, что производственный комплекс позволит не только выпускать высококачественные фосфорные и комплексные удобрения, но также полностью избавляться от отходов в виде фосфогипса. Сегодня подобное безотходное, экологически безвредное производство компания применяет на своих предприятиях в России, Литве, Бельгии.

Известно, что Казахстан занимает четвертое место в мире по общим разведанным запасам фосфоритной руды. В советское время города Каратау и Жанатас являлись важными центрами фосфорной промышленности, производя в совокупности порядка 11 млн. тонн фосфатов в год.

«ЕвроХим» - одна из ведущих агрохимических компаний в мире по производству азотных и фосфорных удобрений, а также ряда продуктов органического синтеза и железной руды. Это вертикально интегрированная компания, спектр деятельности которой простирается от добычи полезных ископаемых и природного газа до производства, логистики и дистрибуции своей продукции. Головной офис компании находится в г. Цуг (Швейцария), производственные объекты располагаются в России, Бельгии, Литве, Китае, Казахстане. Персонал насчитывает более 22 тыс. сотрудников по всему миру.

Казахстан. Швейцария. РФ > Химпром > inform.kz, 17 февраля 2016 > № 1653740


Франция. Евросоюз > Химпром > kyrtag.kg, 16 февраля 2016 > № 1653719

Франция вводит полный запрет на одноразовые полиэтиленовые пакеты, которые должны исчезнуть с касс французских супермаркетов и универмагов к апрелю 2016 года, сообщает Le Monde.

В соответствии с первоначальным планом правительство Франции планировало ввести этот законопроект в действие с января 2016 года. Информацию о переносе даты вступления в силу нового закона, запрещающего неограниченное использование нарушающего экосистему природы полиэтилена, подтвердила министр экологии Франции Сеголен Руаяль.

Ожидается, что трехмесячная отсрочка введения ограничений позволит магазинам и покупателям лучше подготовиться к нововведениям. Кроме того, за эти три месяца магазины могут реализовать пакеты, оставшиеся на складах.

В новом законе ясно указан точный размер, вес и тип пакетов, которые попадают под запрет. Запрет не распространяется на те пластиковые мешки, которые считаются пригодными для повторного использования или биологически разлагаются.

Напомним, в 2015 году депутаты Европарламента проголосовали за резолюцию, согласно которой страны ЕС должны или сократить среднегодовые расходы неразлагаемых полиэтиленовых пакетов на одного гражданина – до 90 штук в год к 2019 году и до 40 штук – до 2025 года; или обеспечить, чтобы к концу 2018 года полиэтиленовые пакеты не выдавались покупателям бесплатно.

Во многих странах для борьбы с загрязнением окружающей среды полиэтиленовыми пакетами применяются различные меры, и уже около 40 стран ввели запрет или ограничение на продажу и(или) производство пластиковых пакетов. В том числе Дания, Германия, Ирландия, США.

Как уже сообщалось, в Кыргызстане закон о запрете на ввоз и использование полиэтиленовых пакетов и синтетических рыболовных сетей в настоящее время находится на стадии обсуждения в Жогорку Кенеше.

Франция. Евросоюз > Химпром > kyrtag.kg, 16 февраля 2016 > № 1653719


Россия. СФО > Химпром > energyland.infо, 10 февраля 2016 > № 1644774

9 февраля, ровно через три года после старта промышленного производства, Омский завод полипропилена выдал 500-тысячную тонну продукции.

Омский завод полипропилена (ООО «Полиом») – совместное предприятие ГК «Титан», СИБУРа и «Газпром нефти». Объект входит в территориально-отраслевой кластер «Биокомплекс», реализуемый в Омской области с целью создания новых производств по глубокой и безотходной переработке углеводородного и растительного сырья, производства продукции (в т.ч. импортозамещающей) с высокой добавленной стоимостью.

Завод является успешным примером реализации инвестиционного проекта на условиях государственно-частного партнерства. Проект был реализован ГК «Титан» при поддержке Внешэкономбанка и правительства Омской области.

За три года работы «Полиом» достиг высоких показателей производства и на сегодняшний день входит в тройку крупнейших отечественных производителей полипропилена. Пуск предприятия внес весомый вклад в удовлетворение потребностей российского рынка в импортозамещающей продукции.

Выпуск 500-тысячной тонны полипропилена предприятие встретило в торжественной обстановке. На площадке завода побывала официальная делегация во главе с первым заместителем председателя правительства Омской области Андреем Новоселовым. Почетные гости оставили свои автографы на сошедшем с конвейера мешке с «юбилейным» полипропиленом. Почетными грамотами Министерства промышленности, транспорта и инновационных технологий Омской области были награждены пять специалистов завода «Полиом». Ответным подарком коллектива стали колбы с «юбилейным» полипропиленом, которые пополнят коллекцию создаваемого в регионе Технологического музея.

Позднее, во время пресс-подхода, первый заместитель председателя правительства Омской области Андрей Новоселов ответил на вопрос о преимуществах производства «Полиом»: «Во-первых, это новые технологии, а во-вторых, данный проект уменьшает выбросы в окружающую среду. По сути, это экологичный проект, оказывающий минимальное воздействие на воздух и воду. В-третьих, как я уже говорил, он зарегистрирован здесь, в Омской области, поэтому, считаю, его необходимо беречь и приумножать производственные возможности».

Председатель Совета директоров АО «ГК «Титан» Михаил Сутягинский прокомментировал итоги работы предприятия: «Для нас 500-тысячная тонна полипропилена – это не просто рубеж, это плановый показатель, который мы ставили в рамках освоения технологической мощности. Завод работает не так много времени, но у него уже есть имя, есть качество. Мы положительно зарекомендовали себя на рынке, в том числе зарубежном. По итогам 2015 года мы выпустили более 190 тысяч тонн при проекте 180. Нами заявлен проект на увеличение мощности до 210 тысяч тонн. Мы также вместе с партнерами – СИБУРом и «Газпром нефтью» – планируем начать выпуск сополимерных марок полипропилена».

Россия. СФО > Химпром > energyland.infо, 10 февраля 2016 > № 1644774


Россия > Химпром > forbes.ru, 12 января 2016 > № 1608733 Кирилл Шамалов

Химия Шамалова: Forbes оценил состояние предполагаемого зятя Путина

Ирина Мокроусова

редактор Forbes

По оценке Forbes, совладелец «Сибура» Кирилл Шамалов является долларовым миллиардером

Продажа 10% нефтехимической компании «Сибур» китайской госкомпании Sinopec за $1,339 млрд, состоявшаяся в декабре 2015 года, позволяет считать ее совладельца, 33-летнего Кирилла Шамалова, долларовым миллиардером.

По оценке Forbes, состояние бизнесмена составляет не менее $1,2 млрд. Представитель Шамалова не стал комментировать эту цифру.

На момент сделки с Sinopec Шамалову принадлежало 21,3% «Сибура». Еще 50,02% было у Леонида Михельсона, 15,3% — у Геннадия Тимченко. В продаже 10% «Сибура» Sinopec участвовали все действующие акционеры, но в какой пропорции — неизвестно. Представители крупнейших владельцев «Сибура» не раскрывают эту информацию. Источник, близкий к Шамалову, уточнил Forbes, что бизнесмен продал Sinopec менее 1%.

Кирилл Шамалов – младший сын совладельца банка «Россия» Николая Шамалова. В 2014 году власти ЕС включили Шамалова-старшего в санкционный список, указав, что он входит в ближайшее окружение президента России Владимира Путина. В декабре 2015 года Reuters сообщало детали свадьбы Кирилла Шамалова и Катерины Тихоновой, которую источники Bloomberg и Reuters называют дочерью российского президента Владимира Путина. В январе 2015 года РБК сообщило, что Тихонова и Шамалов вместе посещали «российскую сессию» экономического форума в Давосе в 2015 году.

Шамалов-младший пришел в «Сибур» в 2008 году после работы в «Газпроме», «Рособоронэкспорте», Газпромбанке и аппарате правительства. Первые 4,3% нефтехимической компании он приобрел в 2011-2013 годах в рамках опционной программы для менеджеров «Сибура».

Затем в 2014 году Шамалов купил 17% акций у Геннадия Тимченко. По словам человека, близкого к сделке, Тимченко продал Шамалову 17% «Сибура», исходя из оценки компании в $10 млрд. Об этом же в интервью «Ведомостям» заявлял президент «Сибура» Дмитрий Конов и в интервью «Коммерсанту» — сам Шамалов. Для покупки 17% акций «Сибура» Шамалов занимал деньги в Газпромбанке.

Кроме доли в «Сибуре», структурам Шамалова принадлежит 5% Русской цементной компании. Единственный актив Русской цементной компании — 50,52% ОАО «Ангарскцемент», выручка которого в 2014 году составила 2,93 млрд рублей. Других значимых активов, по словам источника, близкого к Шамалову, у бизнесмена нет.

В марте 2015 года стало известно, что Шамалов покидает правление «Сибура», чтобы заняться бизнесом, но остается в совете директоров нефтехимической компании. Для управления своими активами и инвестирования в другие сегменты он создал управляющую компанию «Ладога Менеджмент», которую возглавил Денис Никиенко — бывший директор по юридической поддержке «Сибура».

«Ладога Менеджмент» ищет объекты для инвестирования в IT-индустрии, на рынке инжиниринговых услуг, в сфере переработки полимеров и производства импортозамещающей продукции, которая не конкурирует с деятельностью «Сибура».

Россия > Химпром > forbes.ru, 12 января 2016 > № 1608733 Кирилл Шамалов


Иран > Химпром > inosmi.ru, 6 января 2016 > № 1605105

Иран: Перспективы нефтехимической промышленности после отмены санкций

Редакционная статья, IRNA, Иран

В Иране нефтехимическая промышленность приносит большие прибыли и дает много рабочих мест, поэтому после отмены введенных против страны санкций она находится в центре внимания иностранных инвесторов. В связи с этим перспектива развития данной отрасли считается весьма радужной.

Выражаясь точнее, нефтехимическая отрасль представляет собой часть химической промышленности, поскольку получаемая ею продукция изготавливается из нефти или природного газа. Таким образом, эта продукция используется не только в качестве топлива и моторного масла, но и для изготовления множества необходимых деталей для производства самих транспортных средств. Продукция данного вида также нужна для создания управляемых ракет, космических кораблей и спутников.

Нефтехимическая промышленность Ирана была заложена еще в 1959 году, когда в стране открылся Химический фонд, а вслед за этим начал свою работу завод по производству химических удобрений. Через пять лет с целью консолидации и развития данной отрасли была основана Национальная нефтехимическая компания, целью которой стало производство нефтехимических и химических изделий из нефти и ее продуктов, природного газа и других видов ископаемого сырья органического происхождения.

Первоначально Национальная нефтехимическая компания основала ряд ассоциаций, такие как Farabi, Khark, Pasargad, Carbon Ahvaz и Razi, а также запустила несколько проектов по развитию нефтехимии в Ширазе. Как известно, в наше время нефтехимическая продукция используется в производстве ряда изделий, например, покрышек, пластмассы, моющих средств, удобрений, клеев, красок и искусственных тканей, которые сами по себе также являются сырьем для других видов продукции. Анализ данной отрасли позволяет сделать вывод о том, что на протяжении всех последних лет она являлась одним из важных секторов промышленного производства Ирана и активно развивалась.

Особое положение нефтехимической отрасли обусловило тот факт, что она стала играть центральную роль в национальной экономике Ирана, ведь ее важнейшим преимуществом считается возможность обеспечения внутреннего производства собственным сырьем. Иран относительно неплохо обеспечен природными ресурсами, поэтому за счет развития данной отрасли можно не только компенсировать некоторые внутренние потребности, но и самим зарабатывать на добавочной стоимости этого сырья, что приведет к еще большему развитию национальной экономики. Широкий спектр нефтехимической продукции не только в состоянии заполнить бесчисленные бреши в местном производстве. Дело в том, что развитие соответствующих секторов данной промышленности непременно сыграет значительную роль в обеспечении продукции широкого спроса и сокращении зависимости от внешних рынков.

В прошедшие годы иранская нефтехимия достигла значительных успехов в плане производства основной продукции. В данной области активно взялись за работу представители частного сектора, инвесторы и инициаторы тех или иных проектов, в результате чего удалось добиться серьезных сдвигов в переработке сырья и поднять его на совершенно новый уровень.

Сейчас Ирану следует с особой серьезностью развивать данную промышленность, чтобы перестать продавать за границу непереработанное сырье. При условии успешной работы данного сектора экономики переработанная иранская нефть будет поступать на внешние рынки по большей добавленной стоимости. Анализ нефтяного экспорта страны показывает, что половина валютных средств, получаемых таким способом, обеспечивается за счет продажи именно нефти. Помимо «черного золота», важнейшими статьями иранского экспорта являются газ и продукты нефтехимии. В период экономического подъема эти виды товаров могли бы обеспечить стране колоссальные прибыли. Их огромная значимость для экономики страны как раз и стала причиной того, что санкции коснулись и нефтехимической отрасли, в результате чего ее экспорт сократился на две трети.

В целом, можно сказать, что устойчивое развитие иранской нефтехимической отрасли позволит создать еще больше рабочих мест, поднимет стоимость получаемых товаров, и, пополнив ценовую цепочку сырьевой продукции, будет служит основанием для развития перерабатывающей отрасли. Более того, мировой опыт говорит о том, что на фоне международной конкуренции в разных сферах сокращение производственных расходов и разумное использование новейших технологий, эффективных способов управления и привлечения капиталов непременно станет залогом процветания данной отрасли. Ввиду этого развитие в стране таких моделей, как нефтехимические парки и компании, может привести к подъему данной промышленности и развитию отдельных провинций.

По случаю отмечаемого в Иране Дня нефтехимической промышленности Надали Бай (Nadali Bay), директор Центра международных исследований в области энергетической стратегии при иранской Академии технических наук NEPTA, дал интервью информационному агентству IRNA, в котором рассказал о нынешнем положении в этой отрасли в Исламской Республике. По его словам, Иран занимает второе место в мире по разведанным запасам природного газа и данное обстоятельство создает весьма благоприятные возможности для развития иранской нефтехимической промышленности, которая имеет шанс занять достойное место на мировых рынках и успешно конкурировать с иностранными производителями на собственной территории. Иранский рынок, как утверждает эксперт, пользуется рядом преимуществ, включая дешевое сырье, легкий доступ к мировым и региональным рынкам, и благодаря этому он находится в центре внимания иностранных и особенно европейских инвесторов. Иначе говоря, данное обстоятельство является основанием для активного внешнего финансирования, а реализация подписанного ядерного соглашения в будущем создаст еще больше условий для развития этой промышленности.

Указав на несправедливые санкции, наложенные на Иран мировыми державами и международными организациями из-за фактически мирной ядерной программы, директор Центра международных исследований в области энергетической стратегии заявил: «После отмены торговых санкций нефтехимическая промышленность Ирана будет больше развиваться в сторону экспорта. Национальное правительство ожидает, что в будущем году экспорт данного вида продукции будет еще больше, чем до введения санкций. Поскольку Иран занимает второе место в мире по разведанным запасам природного газа, после отмены санкций его нефтехимическая промышленность получит прекрасную возможность вновь развиваться на внутреннем и внешних рынках».

В ходе своего интервью Надали Бай также сообщил: «Согласно директиве президента США Барака Обамы и декларации Европейского Союза, до января должны быть аннулированы санкции, введенные против нефтехимической промышленности Ирана и касающиеся таких сфер, как финансы, технические ноу-хау, оборудование и экспорт самой продукции. Одновременно с этим после подписания ядерного соглашения между Ираном и группой «5+1» возобновились поставки в страны Европейского Союза нефтехимической и полимерной продукции, ежегодный доход от которой должен составить от двух до двух с половиной миллиардов долларов. К слову, до введения международных санкций в Европу поставлялось 10 – 14% нефтехимической продукции Ирана».

Отметив определенные достижения иранской нефтехимии, Надали Бай заявил: «Устанавливая разумные цены на свою продукцию, Иран весьма успешно занимается экспортом в страны Евросоюза и соперничает со своими давними конкурентами, такими как Саудовская Аравия. Начиная с 2008 года Европейское Химическое Агентство регистрирует химическую продукцию разных стран и нефтехимия и полимеры из Ирана, получив все необходимые разрешения, также оказались в закупочном списке государств-членов ЕС. Хотя в период санкций экспорт иранских продуктов нефтехимии в Европу не прекратился полностью, он в значительной степени сократился ввиду ограничений по страхованию, проблем с валютными переводами и трудностей по фрахтованию судов».

Касаясь перспективы развития иранской нефтехимии после отмены санкций, директор Центра международных исследований в области энергетической стратегии сообщил: «Санкции привели к экономическому застою и ограничениям на экспорт иранской нефтехимической продукции, что отразилось на этой отрасли и самих производителях. Из-за санкций инвестиции в иранскую энергетическую сферу столкнулись с определенными ограничениями, однако ввиду специфических особенностей национального рынка многие инвесторы желали бы активно работать в Иране. По этой причине в ближайшие годы в стране будет введено в эксплуатацию еще больше предприятий нефтехимической промышленности и прогнозируется, что предложение данного вида продукции также увеличится. Принимая во внимание тот факт, что санкции Европейского Союза сохранятся лишь до января, никакого неожиданного увеличения экспорта иранской нефтехимии до этого момента не предвидится».

Отметив благоприятные условия Ирана в плане развития нефтехимического производства, эксперт заявил: «По прогнозам аналитической компании Business Monitor International, после вступления в силу ядерного соглашения для развития нефтехимической отрасли в Иране будут созданы самые благоприятные условия и экспорт данного вида продукции будет увеличен. До сих пор иранская нефтехимическая промышленность не использовала все имеющиеся в стране запасы газа. Чтобы исправить эту ситуацию, необходимо оптимизировать затраты и добавочную стоимость, а также увеличить производство природного газа, чтобы гарантировать поставки сырья на очистительные и перерабатывающие нефтехимические комплексы».

В конце своего интервью Надали Бай назвал основными факторами успеха нефтехимической промышленности лидерство в плане технологий и рынков сбыта, экономию расходов и приток инвестиций и пояснил: «Все эти факторы нужно должным образом использовать, чтобы эффективность производства была как можно выше. В целом, следует признать, что инвестиционные возможности в сфере иранской нефтехимической отрасли не использованы еще в полной мере. Дело в том, что эта отрасль имеет благоприятную инфраструктуру для своего развития и крупным иностранным компаниям выгодно вкладывать в нее собственные средства, поэтому можно заключить, что иранская нефтехимическая промышленность имеет весьма завидную перспективу».

Иран > Химпром > inosmi.ru, 6 января 2016 > № 1605105


Узбекистан. Корея > Химпром > ria.ru, 6 января 2016 > № 1601536

СП Uz-Kor Gas Chemical в 2016-2017 годах намерен увеличить извлекаемую сырьевую базу для Устюртского газохимического комплекса (ГХК) в Каракалпакстане (автономная республика на северо-западе Узбекистана), сообщил РИА Новости в среду представитель СП.

"В конце 2015 года СП объявило тендер на бурение и обустройство 50 скважин на газовом месторождении Сургиль, основной сырьевой базы комплекса", - уточнил собеседник агентства. По его словам, обустройство новых скважин на месторождении Сургиль призвано обеспечить стабильное и надежное снабжение газом перерабатывающих мощностей Устюртского ГХК.

Итоги конкурса планируется подвести в первом квартале 2016 года, реализовать контракт – до конца 2017 года, уточнил представитель СП.

В октябре 2015 года Kor-Uz Gas Chemical (создано на паритетных началах НХК "Узбекнефтегаз" и корейскими Kogas, Lotte и STX Energy) завершили строительство Устюртского ГХК. Его проектная мощность позволит перерабатывать 4 миллиарда кубометров природного газа в год с производством 400 тысяч тонн полиэтилена и 100 тысяч тонн полипропилена. Общая стоимость проекта — 4,2 миллиарда долларов. Генподрядчиками проекта выступили корейские Samsung Engineering, GS Engineering и Hyundai Engineering.

Сырьевой базой ГХК являются месторождения Сургиль, Восточный Бердах-Учсай и Северный Бердах. Наиболее крупное их них - Сургиль было открыто в 2006 году с запасами около 120 миллиарда кубометров природного газа.

Узбекистан. Корея > Химпром > ria.ru, 6 января 2016 > № 1601536


Россия > Легпром. Химпром > legport.ru, 22 декабря 2015 > № 1591154

Перспективы российских производителей на рынке ненатуральных тканей

Две трети производства волокон в легкой промышленности приходится на синтетические ткани.

В нефтедобывающей России это производство выглядит особенно перспективным, и оно растет — хоть пока наша страна и покрывает лишь треть потребностей в технических волокнах.

«Основные конкурентные преимущества Российской Федерации – является открытый собственный рынок, где мы должны заместить импорт. Во-вторых, наличие нефтяной и химической промышленности и наличие отраслей-потребителей промышленной текстильной продукции. На фоне постоянно возрастающей роли химических материалов в легкой промышленности, Россия имеет существенный потенциал для развития. Это подтверждается и опытом других стран», – сказал заместитель Министра промышленности и торговли Виктор Евтухов.

Для выпуска инновационной синтетики в стране достаточно сырья, и есть мощная научная база. А за перспективный кусок «синтетического» пирога стоимостью в $600 млн. уже готовы бороться ростовские мастера высокотехнологичного текстиля, подмосковные производители арамидных волокон и столичные разработчики хорошо известного в мире материала холлофайбер.

Зависимость от импорта в отрасли легкой промышленности в России до недавнего времени была порядка 80-90%. Однако экономическая ситуация в стране внесла коррективы, рынок покинули множество иностранных сетевых брендов, а из-за разницы курсов валют производить вещи в России стало зачастую не дороже, чем в Китае. Независимые эксперты заговорили о неплохих перспективах для российской текстильной промышленности, обусловленных «низким стартом». Одним из перспективных направлений легпрома может стать производство высокотехнологичного текстиля из синтетических волокон.

«Синтетика проникает в нашу жизнь, и это повсеместная мировая тенденция – на смену натуральному сырью – приходят, так называемые, умные ткани. Нам с детства внушали, что лучше натуральных тканей ничего нет. А синтетика, мало того, что не греет и влагу не пропускает, нарушая естественный теплообмен, так ещё и токсична. 30–40 лет назад так оно и было. Но за эти годы производители синтетических тканей в разных странах мира совершили колоссальный прорыв. Сегодня магазинах качественной спортивной одежды ведущих фирм мира мы вряд ли найдём что-то из натуральной шерсти или хлопка.

Даже такой привычный спорт, как например, легкая атлетика становится высокотехнологичным. Сейчас никто не бегает в брезентовых куртках. Все хотят легкие куртки, которые будут вас защищать от воды и ветра. У нас страна относительно холодная, поэтому актуально стоит вопрос термобелья. Оно не должно быть хлопковым. Такого быть не может, это нонсенс. Хлопковое волокно очень быстро впитывает влагу и плохо ее испаряет. Соответственно, нужна синтетика. Для нас с нашими запасами углеводородов и возможностью развивать химическую промышленность горизонт открыт. То есть, мы можем за очень короткое время нарастить производство синтетики и сложной фурнитуры», – сказал замглавы ведомства Виктор Евтухов.

В Минпромторге приводят статистику, что на синтетику в мире приходится две трети производства всех волокон. Согласно Стратегии развития легкой промышленности, доля потребления натуральных волокон в мире упала с 65% в 1990 году до 30% в 2012 году и продолжает уменьшаться. За это время, например, производство натуральной шерсти на планете упало вдвое, а хлопка – росло лишь примерно на 1% в год. Тогда как, для сравнения, производство полиэстера (половина спроса на синтетические волокна) с 1990 по 2012 года выросло более чем впятеро и продолжает расти ежегодно в среднем на 7%.

Подобными же темпами растет в мире и производство вискозы. Столь высокий спрос на синтетический текстиль, чей годовой рынок оценивается в $142 млрд, объясняется расширяющейся сферой его применения: волокна используются не только в одежде, но также в спортивных товарах, авиастроении, автомобилестроении, медицине и сельском хозяйстве.

Растет производство синтетических волокон и в России. К примеру, в 2014 году на внутреннем рынке их было произведено 148 тыс. тонн. Синтетические ткани идут на изготовление одежды, спорттоваров, детских игрушек, обоев и мебели. Российские производители пока удовлетворяют внутренний спрос лишь на 30%, хотя все предпосылки для рывка в этом сегменте индустрии есть.

По словам вице-президента Российского Союза химиков Сергея Голубкова, пока химическая промышленность в российском ВВП занимает 1,8%, тогда как в развитых странах этот показатель составляет 10-14%. При этом, отмечают в Минпромторге, в России достаточно нефти, леса и прочего сырья для производства синтетики, а также имеется мощная научная база.

В частности в Стратегии развития легкой промышленности поясняется, что некоторые нефтедобывающие страны, например ОАЭ, смогли с нуля сформировать экспортный рынок для синтетических волокон, доведя за десять лет объем их поставок на мировой рынок до $1,3 млрд. Кроме того, исследователи отмечают низкие пошлины и таможенные сборы, близость России как к европейских, так и азиатских рынкам сбыта, а также нынешний уровень оплаты труда техперсонала как конкурентное преимущество нашей страны. В частности, в многие эксперты отмечают, что зарплата работника китайской текстильной фабрики за десятилетие выросла втрое и сейчас составляет $700 –- сравнимо с доходом работником российских предприятий отрасли.

Объем импорта синтетических волокон в Россию в Минпромторге оценивают в $600 млн. При этом в нашей стране есть как минимум несколько предприятий, готовые бороться за кусок этого перспективного пирога уже сейчас. Упомянутая «БТК Групп» построила за 2,5 млрд руб. под Ростовым-на-Дону завод по производству высокотехнологичных тканей проектной мощностью 12 млн метров в год, а группа компаний «Энергоконтракт» возвела в Подмосковье предприятие по выпуску арамидных тканей за 480 млн руб. А продукция московского завода «Термопол» пользуется популярностью не только в армии и других российских структурах, но и неплохо известна за пределами РФ.

Речь о материале холлофайбер, синтетическом утеплителе для верхней одежды, который настолько хорошо себя зарекомендовал, что используется в качестве утеплителя и при строительстве жилья. В октябре 2015 года этот синтетический материал стал призером V Всероссийского конкурса изделий текстильной и легкой промышленности «Сделано в России», а еще раньше был признан «лучшим продуктом для армии» и «тканью года» на других международных выставках.

По словам технического директора «Термопола» Сергея Махова, при разработке последней модификации утеплителя были учтены пожелания сотрудников спецслужб, постоянно тестирующих продукцию завода «на ветру, в холоде и в условиях повышенной влажности»: «Получился сбалансированный рецепт, позволяющий применять наш материал при минимально низких температурах и максимальных физических нагрузках».

Строительство высокотехнологичных предприятий требует серьезных инвестиций. Специально для поддержки подобных производств в 2014 году по инициативе Минпромторга был создан Фонд развития промышленности. Уже в мае 2015 года экспертный совет Фонда отобрал первые десять проектов в области импортозамещения и выразил готовность выделить на их реализацию льготные займы в 3,2 млрд. руб. под 5% годовых сроком на семь лет. А к настоящему времени одобрены займы 35 предприятиям на общую сумму почти в 65 млрд руб.

Таким образом в министерстве планируют решить проблему нехватки длинных денег, остро стоящую перед производителями в последние полтора года.

Примечательно, что одним из ключевых регионов для Фонда стала Ивановская область, где ведется создание кластера по производству полиэфирного волокна. Ранее одним из первых клиентов Фонда стала местная компания «Протекс», которой одобрили льготный займ в 300 млн. руб. на производство флисового волокна.

А всего в рассмотрении Фонда находится 11 заявок от ивановских компаний на общую сумму кредитов в 3,5 млрд. рублей. Губернатор Ивановской области Павел Коньков и руководство Фонда развития промышленности накануне подписали соглашение о сотрудничестве сроком до 2020 года. Что касается комбината синтетического волокна, то в настоящее время детали его строительства согласуются с кредиторами из Внешэкономбанка.

Исследователи из «БТК Групп» считают, что для скачка на рынке синтетических волокон у России есть все предпосылки. Так, наша страна занимает более 13% мирового рынка нефтедобычи, а экспортирует искусственных текстильных материалов в восемь раз меньше ОАЭ — при четырехкратно большем сырьевом потенциале. По оценкам исследователей, при Россия способна за три-пять лет резко нарастить производство синтетического текстиля, доведя к 2025 году его долю в стране до 80%.

Россия > Легпром. Химпром > legport.ru, 22 декабря 2015 > № 1591154


Украина. ЮФО > Химпром > interfax.com.ua, 2 декабря 2015 > № 1568788

Министерство энергетики и угольной промышленности Украины предупреждает об угрозе аварий на "Крымском содовом заводе" и "Перекопском бромном заводе" (оба - Крым) и угрозе загрязнения окружающей среды в случае отсутствия электроэнергии на этих объектах.

"Длительное отсутствие электроснабжения промпредприятий не предусматривалось планами альтернативного электроснабжения, а поэтому дополнительных мощностей (автономных генераторов, других альтернативных источников) может быть недостаточно для поддержания оборудования в рабочем состоянии. По сообщениям начальника ГУ ГСНС Украины в Херсонской области Сергея Чорного, в случае возникновения чрезвычайной ситуации на бромном и содовом заводах в Красноперекопске и Армянске может произойти отключение защитных систем локализации этих веществ", - констатируется в сообщении пресс-службы.

В министерстве подчеркнули, что радиус загрязнения окружающей среды при такой аварии будет составлять около 100 км, что захватывает и территорию Херсонской области, акваторию Черного моря.

Украина. ЮФО > Химпром > interfax.com.ua, 2 декабря 2015 > № 1568788


Россия > Образование, наука. Химпром > rusnano.com, 1 декабря 2015 > № 1576380 Анатолий Чубайс

Интервью Анатолия Чубайса: как нанотрубки помогут бороться с глобальным потеплением?

Разработанные в России добавки на основе углеродных нанотрубок можно добавлять в очень широкий спектр изделий, начиная от массовых пластиков, заканчивая резиновыми изделиям, в том числе шинами. У новой технологии глобальный бизнес-потенциал, говорит Председатель Правления РОСНАНО.

Ведущий: Россия через 15 лет уменьшит выбросы парниковых газов на 70% от базового уровня 90-го года. Об этом заявил Владимир Путин на Климатической конференции ОНН. Президент подчеркнул, что результат станет возможным благодаря использованию нанотехнологий, в частности, разработанных в России добавок на основе углеродных нанотрубок. Эти слова стали своего рода мировой рекламой для российской технологии. Что такое углеродные нанотрубки, и почему они вызвали к себе такое внимание на международном уровне? Об этом Business FM спросила Председателя Правления РОСНАНО Анатолия Чубайса. С ним беседовала Елена Марчукова.

Ведущая: Что такое углеродные нанотрубки, для чего они используются, кто их разработал?

Анатолий Чубайс: Вообще-то, углеродные нанотрубки известны давно, с 91-го года. Они были открыты в Японии, и известно, что у них есть совершенно замечательное свойство, состоящее в том, что добавка этих самых трубок в очень малых количествах, в долях процента буквально, способна радикально улучшить базовые механические, оптические, электрические свойства очень многих материалов. Но проблема состоит в том, что до недавнего времени не существовало промышленной технологии их производства — хотя эта технология серьезно разрабатывалась в Германии, в Японии, в США. На сегодняшний день такая технология появилась — в России, в Новосибирске, в нашей проектной компании. Эта технология позволила нам обеспечить производство с ценой примерно в 70 раз ниже, чем существующая цена, и при этом уже в прошлом году произвести 200 килограммов трубок. При том, что мировой рынок в прошлом году мы оцениваем примерно в 2 тонны. В этом году мы рассчитываем произвести более тысячи килограмм трубок, и дальше мы вводим новые мощности, которые вскоре выведут нас на 25–30 тысяч килограмм в год.

Ведущая: Это технология, если я правильно понимаю, наше российское ноу-хау, ни у кого больше нет.

Анатолий Чубайс: Да, это полностью российская технология и российское производство. Сам реактор, который обеспечивает это промышленное производство, действует в Новосибирске, и технология, по которой он сейчас работает, тоже разработана в России. Авторами технологии является группа предпринимателей-ученых во главе с предпринимателем Юрием Коропачинским, а ключевые научные заделы и ключевая научная работа выполняется членом-корреспондентом РАН Михаилом Предтеченским.

Ведущая: А то, что касается бизнес-потенциала этого материала, будет ли это экспортный продукт, будет ли это продукт для внутреннего пользования?

Анатолий Чубайс: Если все наши замыслы подтвердятся, то речь идет не просто об экспортном продукте, а речь идет о глобальном прорыве и изменении структуры мирового рынка. Потому что наша работа показывает, что использование ее возможно в очень широком спектре отраслей и добавлять его можно в очень широкий спектр изделий, начиная от массовых пластиков, заканчивая резиновыми изделиям, в том числе шинами. Добавление потенциально возможно и в цемент, возможно, и в металлы. И в этом смысле речь, конечно же, идет о глобальном мировом рынке, а не только о российском.

Ведущая: Какую-то потенциальную отдачу, потенциальную прибыль вы просчитывали?

Анатолий Чубайс: Конечно. Мы инвестируем в этот проект уже несколько лет, и если наши планы подтвердятся, то мы рассчитываем, что уже через год-два он станет окупаемым, а потенциально дальше с ростом объема (о котором я сказал) до 30 тонн в год, он будет не просто доходным, он будет сверхдоходным проектом.

Россия > Образование, наука. Химпром > rusnano.com, 1 декабря 2015 > № 1576380 Анатолий Чубайс


Россия. ЦФО > Химпром > metalinfo.ru, 20 ноября 2015 > № 1555904 Андрей Гурьев

ФосАгро продолжает развитие бизнеса

Компания ФосАгро за 9 месяцев 2015 г. увеличила выручку на 64% до 142,3 млрд руб. ($2,401 млрд), тогд как EBITDA выросла на 144 % до 62,8 млрд руб. ($1,060 млрд).

Чистая прибыль за 9 месяцев 2015 г. составила 31,6 млрд руб. ($532 млн) по сравнению с чистой прибылью в размере 6,3 млрд руб. ($177 млн) за 9 месяцев 2014 г. Базовая и разводненная прибыль на акцию за 9 месяцев 2015 г. составила 244 руб. ($4) против 46 руб. ($1) за 9 месяцев 2014 г.

Продажи фосфорсодержащей продукции выросли на 15% до 4,161 млн т, азотных удобрений - упали на 6% до 1,013 млн т.

В июне 2015 г. компания ввела в эксплуатацию современный балкерный терминал в порту Усть-Луга, что позволит достичь существенной экономии средств при перевалке удобрений. Новый терминал способен осуществлять перевалку более 1,5 млн т удобрений в год, и ФосАгро намерена направить до 50% своего экспорта через терминал уже в 2015 г.

В июле ФосАгро завершила процесс объединения активов. Целью такого объединения является дальнейшая оптимизация затрат и упрощение корпоративной структуры.

В августе 2015 г. был успешно введен в промышленную эксплуатацию главный ствол №2 на Кировском руднике предприятия «Апатит». Его запуск позволит успешно заместить выбывающие добычные мощности и позволит обеспечить увеличение объемов добычи Кировского рудника с 13 млн т до 16,5 млн т апатит-нефелиновой руды в год.

Комментируя результаты за 9 месяцев 2015 г., генеральный директор ФосАгро Андрей Гурьев отметил: «Я рад сообщить, что мы вновь достигли высоких финансовых результатов, показав рентабельность по EBITDA за 3 квартал на уровне 43,4%. Способность ФосАгро генерировать существенный денежный поток позволяет нам продолжать инвестиции в реализацию нашей масштабной программы развития, одновременно увеличивая объем дивидендных выплат и поддерживая показатели долга на комфортном уровне.

Мы успешно продолжаем реализацию наших стратегических инициатив: объем производства фосфорсодержащей продукции вырос более чем на 12%; мы ввели в эксплуатацию главный ствол №2 на нашем крупнейшем Кировском руднике, что поможет сократить наши расходы на добычу руды в будущем; открыли современный терминал по перевалке удобрений в порту Усть-Луга, который позволит нам добиться существенной экономии на логистических расходах.

Все это помогает нам достигать превосходных результатов даже на фоне нестабильной макроэкономической ситуации в мире и её влияния на рынок удобрений: сокращение цен на зерновые и существенное ослабление валют в крупных сельскохозяйственных регионах за пределами США привели к значительному росту расходов фермеров на удобрения, номинированных в долларах США. Помимо этого, в Бразилии ухудшение экономической конъюнктуры наряду с девальвацией национальной валюты привело к значительному росту процентных ставок по кредитам, что, по нашему мнению, стало основной причиной ослабления спроса на МАР в этом году. На внутреннем рынке в начале года наблюдались схожие проблемы, но Правительство Российской Федерации в марте запустило программу поддержки сельского хозяйства, что помогло существенно улучшить состояние рынка, и мы ожидаем, что объем продаж на внутреннем рынке в 2015 г. будет на уровне 2014 г. или даже выше.

Среди положительных изменений стоит отметить, что упомянутое ослабление курса ряда валют привело в некоторых случаях к существенному (например, в России и Бразилии) или значительному (в Европе) снижению расходов местных фермеров относительно цен на зерновые, выраженных в долларовом эквиваленте. Благодаря этому фактору, в сочетании с высоким урожаем зерновых в 2015/2016 сельскохозяйственном сезоне, в большинстве регионов фермеры достигают крайне сильных показателей рентабельности, что должно способствовать высоким уровням внесения удобрений в следующем году. А именно фермеры и сельскохозяйственные кооперативы в России, Бразилии и Европе, наших ключевых рынках, являются конечным покупателем нашей продукции.

Что касается уровня предложения на рынке, то введение НДС на продажи удобрений в Китае может существенно повлиять на спот-рынок в будущем. А изменение политики правительства Китая, направленной на рост эффективности и сокращение загрязнения окружающей среды, может привести к закрытию неэффективных и вредящих экологии производственных мощностей. В то же время население Земли продолжает расти: например, после внесения изменений в демографическую политику Китая, разрешающих рождение второго ребёнка, - прирост населения в Китае будет увеличиваться на 3-3,5 млн в год. Соответственно, будет расти и потребление продуктов питания, и все фундаментальные основы рынка будут оставаться благоприятными для нас».

Россия. ЦФО > Химпром > metalinfo.ru, 20 ноября 2015 > № 1555904 Андрей Гурьев


Казахстан. Франция > Химпром > panoramakz.com, 13 ноября 2015 > № 1547780

Производство промышленных газов в нефтепереработке выводится на аутсорсинг

Производство промышленных газов в нефтеперерабатывающей отрасли Казахстана выводится на аутсорсинг. Акционерное соглашение о создании казахстанско-французского совместного предприятия по производству технических газов подписано 5 ноября в ходе официального визита Президента Назарбаева во Францию. Партнерами по проекту выступают дочернее предприятие АО “НК “КазМунайГаз” - АО “КазМунайГаз - переработка и маркетинг” и мировой лидер в области производства и поставки промышленных газов французская компания Air Liquide. Соглашение подписали председатель правления АО “НК “КазМунайГаз” Сауат Мынбаев и генеральный директор Air Liquide Eastern Europe S.A. Кристоф Шалье.

Соглашением предусмотрен вывод в аутсорсинг действующих установок по производству водорода, азота и других технических газов на НПЗ в Атырау, Павлодаре и Шымкенте, владение и управление установками, а также строительство на условиях аутсорсинга новых технических мощностей по производству технических газов. В ходе реализации проекта предполагается трансферт экплуатационных ноу-хау французскими партнерами, которые применяют лучший мировой опыт в сфере производства технических газов, соблюдение принципов “зеленой экономики” и повышение энергоэффективности в производственном процессе. География присутствия компании Air Liquide в нефтеперерабатывающих отраслях включает 80 стран, 410 установок по производству атмосферных газов, свыше 80 установок по производству водорода и сингаза.

Казахстан ожидает роста эффективности, надежности и гибкости в производстве технических газов для нужд НПЗ страны в результате участия французских специалистов, сообщает пресс-служба АО “НК “КазМунайГаз”. Французская сторона приняла самое активное участие в подготовке проекта, разработке предварительного технико-экономического анализа целесообразности создания СП.

Поставки азота и водорода на условиях аутсорсинга планируется начать в 2016 году.

Казахстан. Франция > Химпром > panoramakz.com, 13 ноября 2015 > № 1547780


Узбекистан. Япония > Химпром > uzdaily.uz, 12 ноября 2015 > № 1546460

Акционерный коммерческий банк «Асака» и Японский банк международного сотрудничества (JBIC) в конце октября подписали кредитное соглашение на сумму 41,544 млрд. японских иен (около $338,032 млн.).

Документ был подписан 25 октября в рамках визита Премьер-министра Японии Шиндзо Абэ в Узбекистан.

Кредит был предоставлен на строительство завода по производству аммиака и карбамида на базе АО «Навоиазот». Отметим, что японские компании Mitsubishi Heavy Industries и Mitsubishi Corporation получили право на строительство данного объекта.

По данным JBIC, The Bank of Tokyo-Mitsubishi UFJ, Mizuho Bank, Sumitomo Mitsui Banking Corporation, и токийское отделение ING Bank N.V. принимают участие в софинансирование проекта. Общей объем софинансирования составлет 69,24 млрд. японских иен (около $563,378 млн.). Компания Nippon Export and Investment Insurance (NEXI) предоставила страховое покрытие для частных банков, которые принимают участие в софинансирование проекта.

Напомним, что в июне 2015 года подписан контракт между АО «Навоиазот» и консорциумом японских компаний Mitsubishi Heavy Industries Ltd и Mitsubishi Corporation на строительство комплекса по производству аммиака и карбамида на условиях EPCC (проектирование, закупку, строительство и пуска завода).

Согласно подписанному контракту предусматривается строительство комплекса по производству 660 тыс. тонн аммиака и 577,5 тыс. тонн карбамида в год с внедрением технологий ведущих мировых лицензиаров, в частности: по аммиаку - Haldor Topsøe (Дания), синтезу и грануляции карбамида - Saipem (Италия) и Uhde Fertilizer Technology (Нидерланды) соответственно.

По данным узбекской стороны, стоимость комплекса превышает $1 млрд. Проект будет финансироваться за счет кредита Фонда реконструкции и развития Узбекистана в размере $320 млн., собственных средств АО «Навоиазота» ($120 млн.) и средств японских банков.

АО «Навоиазот» является крупнейшем химическим предприятием Узбекистана. Предприятие было введено в строй в 1964 году и специализируется на производстве азотных удобрений, нитронового волокна, а также интегральной продукции органического синтеза.

Узбекистан. Япония > Химпром > uzdaily.uz, 12 ноября 2015 > № 1546460


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter