Всего новостей: 2523995, выбрано 213 за 0.266 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Канада. ООН > Внешэкономсвязи, политика. Экология. Химпром > minprom.ua, 11 июня 2018 > № 2638761

ООН призвала G7 взяться за экологию

Лидеры стран "большой семерки" должны со всей серьезностью отнестись к угрозам окружающей среде, в том числе загрязнению океанов пластиком. Об этом заявил генеральный секретарь ООН Антониу Гутерреш на саммите G7 в Канаде.

Он напомнил, что в Тихом океане образовался плавучий пластиковый остров, превышающий по размеру территорию Франции. Глава ООН заявил, что на карту поставлено будущее и безопасность человечества.

"Факты очевидны. В наших океанах беспорядок. Ежегодно в них попадает около 8 млн т пластиковых отходов. Если мы не изменим ситуацию, то к 2050 году в океанах будет больше пластика, чем рыбы", – подчеркнул он.

А.Гутерреш приветствовал решение G7, в которую входят Великобритания, Германия, Италия, Канада, США, Франция и Япония, посвятить специальное заседание проблеме загрязнения океанов и морей.

"Мы все должны делать гораздо больше и заниматься не только пластиковыми отходами, но и всеми проблемами океанов. Нет никаких сомнений в том, что в своей борьбе мы терпим поражения на всех фронтах", – сказал генеральный секретарь ООН.

Он выразил обеспокоенность по поводу чрезмерного вылова рыбы, загрязнения прибрежных зон, окисления и потепления океанов, а также напомнил о сбросах в морскую среду неочищенных вод.

"Почти 80% сточных вод сбрасывается в море без очистки. Ситуация усугубляется последствиями изменения климата", – сказал А.Гутерреш, напомнив, что 40% всех людей на планете живут в пределах 100 км от побережья. Многие из них столкнутся с последствиями повышения уровня моря и эрозии побережья. Заявив, что бездействовать нельзя, глава ООН напомнил о важности выполнения конвенции по морскому праву, призвал лидеров "большой семерки" возглавить борьбу с загрязнением окружающей среды, создавать морские охраняемые районы, восстанавливать рыбный промысел и добиваться надлежащего управления прибрежными экосистемами.

Канада. ООН > Внешэкономсвязи, политика. Экология. Химпром > minprom.ua, 11 июня 2018 > № 2638761


Великобритания. Россия > Армия, полиция. Химпром > inosmi.ru, 25 апреля 2018 > № 2581855 Владимир Углев

Создатель нервно-паралитического газа: «У нашего правительства — целая история лжи»

Анна-Лена Лаурен (Anna-Lena Laurén), Dagens Nyheter, Швеция

В 1970-х годах Владимир Углев был одним из ведущих советских химиков, которые разработали группу новых ужасающих нервно-паралитических веществ, получивших общее название «Новичок». Сегодня Углеву кажется вполне правдоподобным, что бывший шпион Сергей Скрипаль и его дочь были отравлены с помощью его творения в Великобритании. Газета «Дагенс Нюхетер» встретилась с Углевым в городе Анапе у Черного моря.

«Я не думаю, что Сергей и Юлия Скрипали полностью поправятся. Они, вероятно, получили неизлечимые повреждения, которые проявятся позже», — говорит Владимир Углев.

Мы сидим в комнате отеля в Анапе, а за окном шумит Черное море. Владимиру Углеву — за 70, этот коротко стриженный энергичный мужчина — один из лучших российских экспертов по производству химического оружия. Он считает весьма вероятным, что именно творением всей его жизни, нервно-паралитическим веществом под названием A234, 4 марта этого года в Солсбери и были отравлены Сергей и Юлия Скрипали.

Великобритания тоже утверждает, что Россия напрямую ответственна за химическую атаку, однако сама Россия отрицает это обвинение как абсурдное.

«Я получил информацию из британских анализов вещества, и его состав соответствует A234. Конечно, на сто процентов я не могу быть уверен, но могу предположить, что разумно, а что нет. Это яд, который отличается высоким качеством и чистотой, стабильное вещество, которое легко транспортировать и которое не оставляет никаких следов», — говорит он.

Высокое качество вещества, которое использовалось против Скрипалей, по мнению Углева, означает две вещи.

«Либо они взяли вещество из какого-то старого запаса, который мы произвели раньше. Либо его произвели какие-то профессионалы высокого уровня. Это не то вещество, которое можно сделать в гараже, в отличие от зарина, примененного террористами во время теракта в метро в Японии в 1995 году».

Рабочая группа Углева разработала нервно-паралитическое вещество А234 в пригороде Саратова в конце 1970-х годов. Работа шла в секретном научно-исследовательском институте — Государственном научно-исследовательском институте органической химии и технологии (ГосНИИОХТ). A234 был одним из трех ядов, вошедших в группу «Новичок», чье название прогремело на весь мир после того, как бывший российский шпион Сергей Скрипаль и его дочь были отравлены в Великобритании в начале марта.

Сам Углев предпочитает говорить об A234. Названия «Новичок» он избегает.

«Это слово запустил Вил Мирзаянов (беглый русский химик), но дело в том, что „новичок“ — это не одно вещество. Речь идет о трех разных нервно-паралитических веществах, которые разрабатывались в нашем институте: A234, A232 и A240. Я занимался этими ядами совершенно конкретно, в отличие от Мирзаянова, я знаю о них значительно больше, чем большинство высокопоставленных руководителей, потому что это была моя работа. Два раза я сам травился. По счастью, количество вещества было настолько мало, что я отделался лишь испугом».

В 1992 году Вила Мирзаянова, одного из высокопоставленных руководителей института, задержали. Он сделал разоблачение о том, что Россия вопреки международным конвенциям продолжала разрабатывать химическое оружие. Когда Владимир Углев официально поддержал Мирзаянова, его тоже задержали и обвинили в разглашении государственных тайн. Оба были отпущены в связи с отсутствием доказательств, и Мирзаянов в 1995 году эмигрировал в США.

Хотя Углев и поддержал Мирзаянова в 1990-е годы, сегодня он соглашается не со всеми его выводами.

«Эти вещества никогда не производились в таких количествах, как утверждает Мирзаянов. Большую их часть производила наша лаборатория, а мы могли сделать максимум 200 килограмм. Не тоннами. В Нукусе в Узбекистане проводились лишь эксперименты, производства там не было».

«Дагенс Нюхетер»: Какова была цель производства этих нервно-паралитических веществ?

Владимир Углев: А зачем вообще нужно оружие массового поражения? Зачем была нужна атомная бомба? A234, A232 и A240, которые мы разработали, оказались в десять раз эффективнее, чем соответствующие нервно-паралитические яды, которые уже были на рынке. Требовалось гораздо меньшее количество, чтобы добиться эффекта. Но, конечно, это странно, что страна, у которой есть атомное оружие, занималась химическим. Любой профессионал сказал бы, что это ни к чему. Я не знаю, о чем думали наши тупоголовые лидеры, но предполагаю, что они следовали логике «если у американцев есть, то и у нас должно быть».

Еще в 1990-е годы, когда Углев в том числе помогал комиссии американского Сената по химическому оружию, он предостерегал, насколько опасными могут быть яды группы «Новичок», если попадут не в те руки.

«Это очень удобное вещество. Оно не оставляет после себя никаких следов, и его легко использовать. Террорист может положить себе ампулу в карман, вылить содержимое в вагоне поезда и выйти. Спасибо и до свидания».

— Каково это было — участвовать в такой работе? Создавать оружие массового поражения?

— Тогда это было нормально. Это была моя работа. Я заработал на жилье, воспитывал детей. Я вообще обо всем этом не думал. Но война в Афганистане изменила ход моих мыслей, я знал, что советские войска убивали невинных гражданских. Пусть я и не могу это доказать, я уверен, что там использовалось и химическое оружие.

По словам Владимира Углева, из-за своей семейной истории он настроен скептически по отношению к Кремлю.

«Мой дедушка был крестьянином. У него было большое, хорошее хозяйство с шестью коровами под Пермью. Всю семью подвергли в 1930-х годах насильственной коллективизации, все мои родственники погибли в трудовых лагерях. Бабушка и дедушка лишились всего, и их с 17 детьми отправили в Мурманскую область. Там они умерли от голода и были закопаны в безымянной братской могиле. Чудо, что мой отец выжил. Я родился в 1946 году под Кировском, в лагерной зоне, полной преступников и политических заключенных. Ругаться я научился в семь лет».

Химию Владимир Углев изучал в престижном Российском химико-технологическом университете им. Д.И. Менделеева в Москве. После этого его отправили в секретную лабораторию химического оружия в Шиханы под Саратовым. Это был 1975 год.

«Чего хотел я сам, никто не спрашивал. В советские времена химиков рассылали по стране так, как это требовалось государству. Дела у меня пошли хорошо, я вошел в группу, которая разрабатывала A234, а затем возглавил ее, поднялся по карьерной лестнице до старшего научного сотрудника. Но докторскую мне так и не дали написать. Я неуживчивый человек, постоянно конфликтовал с начальством. Когда сын одного из руководителей представил плагиат нашей работы, я протестовал. Из-за этого я впал в немилость».

В 1990 году Владимир Углев ушел из секретной лаборатории, которая тогда разваливалась в связи с распадом Советского Союза. Два года он был губернатором города Шиханы, а затем работал исследователем на частном фармацевтическом предприятии. Также он сотрудничал с «Гринпис» (Greenpeace) и местными экологическими активистами.

Когда в 1993 году Углева отправили под суд из-за того, что он разгласил государственные тайны, его уволили с работы. Сегодня он живет на пенсию, которая составляет примерно 14 тысяч рублей в месяц, а также подрабатывает садовником в санатории, чтобы выплачивать кредит, взятый на жилье. Три месяца назад они переехали в курортный город Анапу из-за состояния здоровья жены.

Углев особо уточняет, что пока что нет никаких доказательств происхождения нервно-паралитического вещества, которое использовалось против Скрипалей. Но в одном он уверен: правду Кремль не говорит.

— Министр иностранных дел Сергей Лавров утверждает, что Скрипалей отравили веществом BZ (более слабый яд, который никогда не производился в России). Это откровенная ложь! Эксперты швейцарской лаборатории эту информацию отрицают, да и достаточно лишь взглянуть на анализы, чтобы понять, что это не может быть правдой. По словам британских экспертов, молекулярная масса яда, примененного против Скрипалей, равна 224. А молекулярная масса BZ — 333! Совершенно очевидно, что утверждение Лаврова — ложь.

— А зачем ему лгать?

— Возможно, он получил такой совет от экспертов. Либо просто потому, что правительство нашей страны непрестанно врет еще с 1917 года. Андрей Луговой отравил Литвиненко полонием в 2010 году (Лугового обвинила в этом преступлении Великобритания). Он разбросал следы полония по половине Европы! Поэтому, наверное, они перешли на A234. Он следов не оставляет.

— Почему вы так уверены, что это Россия виновата?

— Я этого не знаю. Это мое предположение. Посмотрите на историю Советского Союза и России. Посмотрите на 1939 год (когда СССР напал на Финляндию и Польшу). Кто признает, что дядя погиб в русско-финской войне? И что нам нечего было делать в Финляндии? Посмотрите на убийство Троцкого, которое Сталин так никогда и не признал. Они никогда ни в чем не сознаются, но рано или поздно правда в любом случае выйдет на поверхность.

— Вы сказали, что по-прежнему нет никаких конкретных доказательств?

— Нет, и не будет. Главное, что можно сделать, — это сравнить вещество, которое было найдено у отца и дочери Скрипалей с изначальной партией яда. Каждая партия A234 немного отличается от других. Они никогда не бывают идентичными, потому что дозировка всегда слегка варьируется. Поэтому мы всегда делали паспорт на каждую партию A234, с элементным анализом, токсикологической информацией и так далее. Когда в 1995 году в Москве был убит банкир Иван Кивелиди с помощью яда, которым намазали его телефон, милиция с нашей помощью смогла установить, что вещество было произведено в нашей лаборатории. Нужно было лишь сравнить пробу, взятую милицией, с нашим оригиналом.

— Значит, британцы могут попросить Россию предоставить информацию обо всех нервно-паралитических веществах, которые у нее хранятся?

— Вот какой будет ответ Кремля (сжимает кулак так, что большой палец торчит между сложенным указательным и средним пальцем, — русский жест, обозначающий, что собеседник может идти к черту). Возможно, британцы уже делали такой запрос. Но Россия никогда не даст им эту информацию. Кто захочет признать себя убийцей? Признаться, что страна, которая входит в Совет Безопасности ООН, использует оружие массового поражения против другой страны — члена совета? Я считаю, что британцы поступают совершенно правильно. Будь я на месте Терезы Мэй, я бы еще больше шума поднял.

— Но вещество, которым отравили Скрипаля, может производиться в нескольких местах в мире?

— Не везде. Оно может производиться в Великобритании, США, Японии, Германии. Но сейчас у нас есть глобальный рынок, и не получается делать какие-то выводы насчет того, где вещество было произведено, на основании его состава. Необходим конкретный анализ партий, которые хранятся в разных точках мира.

— Трудно понять, чем может быть выгоден Путину этот скандал.

— Откуда вам знать? Организации такого рода ничего не прощают. Они ничего не забывают. Они с удовольствием сделали бы то же самое и с другими, если бы могли.

— Зачем прибегать к такому методу, как убийство, когда Россия с половиной мира в конфликте?

— А почему нет? Наша разведка знает, что у США и Великобритании есть такой же яд. Они могут сказать, что британцы или американцы сделали это сами, обвинив во всем бедную Россию. Можно ли понять дурака? Нет. Те, кто сидит в Кремле, живут в своем собственном мире.

— Почему преступник не позаботился о том, чтобы действительно убить Скрипаля, если хотел его устранить? Сейчас он и его дочь пошли на поправку, хоть и говорят, что они никогда не восстановятся.

— Они ведь убили Литвиненко с помощью полония. И тогда у них были проблемы, так как Андрей Луговой наследил по всей Европе. Так что сейчас они извлекли урок из печального опыта и взяли другое вещество. Но они не подумали, что отец и дочь Скрипали помоют руки: именно это, вероятно, спасло им жизнь. И все-таки я не думаю, что они когда-нибудь полностью поправятся, они, вероятно, получили неизлечимые проблемы со здоровьем, которые сейчас не предугадаешь.

Углев не сомневается, что когда-нибудь правда о деле Скрипаля выйдет наружу.

— Если в России сменится власть, возможно, наше поколение узнает, кто пытался убить Скрипаля. Если нет, то об этом узнают наши дети или внуки. Все тайное когда-нибудь становится явным. Кто-то заговорит. Как я, например. Совесть мучает, и, наконец, уже не можешь больше молчать.

Дело Скрипаля

Российский двойной агент Сергей Скрипаль и его дочь Юлия Скрипаль были найдены без сознания на скамейке в Солсбери 4 марта.

По информации британских властей, они были отравлены нервно-паралитическим веществом, которое изначально производилось в Советском Союзе под названием «Новичок».

Скрипаль в России был осужден за государственную измену, и, по словам премьер-министра Великобритании Терезы Мэй, за покушение на убийство несет ответственность российское правительство.

Вследствие конфликта Великобритания выслала более 100, а США — 60 российских дипломатов. Кроме того, 21 страна ЕС, включая Швецию, также выслала дипломатов. Россия отплатила той же монетой.

Отец и дочь Скрипали начали выздоравливать и сейчас находятся в засекреченном месте.

«Новичок»

«Новичок» — общее название группы нервно-паралитических веществ, состоящей в основном из трех разных ядов: A234, A232 и A240. Они разрабатывались в Советском Союзе с 1971 по 1993 год. Содержимого одной ампулы достаточно, чтобы лишить жизни примерно сто человек.

В 1992 году химики Лев Федоров и Вил Мирзаянов сообщили, что Россия по-прежнему проводит эксперименты с нервно-паралитическими веществами. Они были задержаны и обвинены в государственной измене. Владимир Углев официально поддержал Вила Мирзаянова и тоже был задержан в 1993 году по обвинению в разглашении государственных тайн.

Всех их позже освободили, и сейчас Мирзаянов живет в США. Он практически сразу заявил, что вещество, которое применили против Сергея и Юлии Скрипалей, относится к группе «Новичок».

Великобритания. Россия > Армия, полиция. Химпром > inosmi.ru, 25 апреля 2018 > № 2581855 Владимир Углев


Сирия. США. Великобритания. ООН. РФ > Армия, полиция. Химпром. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 16 апреля 2018 > № 2571679 Марианна Беленькая

Что изменили новые удары Запада по Сирии

Марианна Беленькая

Очевидно, что у Вашингтона нет четкой стратегии по Сирии – единичные удары с сомнительной эффективностью здесь не помогут. Но ясно также и то, что у западных лидеров по-прежнему сохраняется желание продемонстрировать свое влияние на решение сирийского конфликта. Но сирийское урегулирование не требует новых инициатив. Здесь нужно согласие всех сторон, имеющих влияние на стороны конфликта

США, Великобритания и Франция в субботу утром нанесли удар по Сирии, сдержав свое обещание наказать президента Башара Асада за то, что тот перешел «красную черту». Речь идет об обвинениях в использовании химического оружия в сирийском городе Дума. Наказание получилось столь ограниченным (пострадали три человека), что в Дамаске решили отпраздновать победу. Но Вашингтон предупреждает, что в случае нового использования химоружия последуют новые удары. Пока же наказание ждет Москву. США подготовили новые санкции против России за сотрудничество с сирийским режимом. Да и в целом создается впечатление, что главным адресатом удара тройки была Москва, а не Дамаск.

О грядущем наказании всех ответственных за применение химоружия в Сирии президент США Дональд Трамп объявил еще неделю назад сразу же после публикации новостей о химатаке в Думе. «Президент Путин, Россия и Иран ответственны за поддержку Животного (именно так, с большой буквы) Асада. Большая цена будет заплачена», – написал Трамп в своем твиттере 8 апреля.

Было или нет?

Новости о химатаке в Думе, в которой погибли по меньшей мере 40 человек, появились 7 апреля. За последние несколько месяцев число сообщений из Сирии о применении химоружия резко возросло. Это происходило на фоне двух событий – операции сирийской армии против вооруженных группировок в Восточной Гуте и дискуссии в Совете Безопасности ООН вокруг механизма расследования применения химоружия в Сирии. Москва и ее западные оппоненты в СБ ООН не могут прийти к компромиссу по этому вопросу уже полгода. Россия опасается, что механизм будет использован для смещения режима Асада, и блокирует все западные проекты, но и российские предложения не находят поддержки большинства.

Работа СБ ООН по этому вопросу парализована с тех пор, как в конце прошлого года Россия отказалась продлевать работу созданного в 2015 году Совместного механизма расследования (СМР) ООН и Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО). Москва была недовольна отчетом СМР, в котором на Дамаск возлагалась ответственность за химатаку в городе Хан-Шейхун 4 апреля 2017 года. Тогда погибли 84 человека и пострадали более пятисот. Москва с результатами расследования не согласилась.

События в Хан-Шейхуне стали поводом для США впервые за годы сирийского конфликта нанести удар по объектам, контролируемым Дамаском. Целью атаки 7 апреля 2017 года стала авиабаза Шайрат. Тогда же в Вашингтоне предупредили, что применение химоружия является «красной чертой» для режима Башара Асада. На протяжении года эти угрозы звучали неоднократно, к Вашингтону присоединились Париж и Лондон.

В марте со ссылкой на источники газета The Washington Post сообщила, что Дональд Трамп рассматривает варианты «наказания правительства Асада» в связи с появившейся тогда в социальных сетях информацией об атаках с использованием хлора. Но, несмотря на множащиеся сообщения о химатаках, никаких действий никто не предпринимал.

По иронии судьбы, а может быть, судьбе помогли, но события в Думе произошли именно в годовщину удара США по Шайрату. В Москве и Дамаске задаются вопросом, зачем Асаду нужно было применять химоружие и провоцировать США. Неделю официальные лица в обеих столицах пытались убедить мировое сообщество, что химатака была инсценировкой. Более того, как утверждается, нашли исполнителей, снимавшихся в видеороликах об атаках и изображавших пострадавших. Но Москве, а тем более Дамаску мало кто поверил.

США и их союзники не стали дожидаться и расследования ОЗХО, чьи эксперты как раз начали съезжаться в Сирию накануне удара. И в связи с этим снова звучат вопросы, а нужна ли была правда и в чем смысл ударов, которые никак не влияют на расклад сил в Сирии? Еще одно предупреждение, как и год назад?

Ограниченный эффект

После громких заявлений Трампа о «Животном Асаде» удара ждали в любую минуту. Список возможных целей обошел ведущие СМИ. И сирийские, и российские военные успели подготовиться, или им дали это сделать.

Версии России и Запада относительно удара расходятся. Разнится число выпущенных по Сирии ракет (103 – у России, 105 – у США), не сходится количество объектов атаки. Восемь, по словам начальника Главного оперативного управления Генштаба Вооруженных сил РФ генерал-полковника Сергея Рудского, и три – по версии начальника Объединенного комитета начальников штабов США Джозефа Данфорда. Из них совпадает только один пункт – научно-исследовательский центр в районе Барзе на севере Дамаска.

А дальше число различий только растет: в Москве утверждают, что сирийская ПВО смогла перехватить 71 из 103 ракет, в Вашингтоне – что ни одной. Российские военные не заметили участия в операции французов, Париж отчитывается о нанесенных ударах.

Сами сирийцы сначала неофициально сообщили о десяти объектах атаки, в официальных СМИ со ссылкой на источники прозвучала цифра три. Правда, две из трех целей не те, что назвали американцы. Разрушения сирийские СМИ демонстрируют в основном все в той же Барзе, факт бомбардировки которой не отрицает ни одна из сторон.

По одной из версий, сирийцы не ожидали атаки на этот объект, так как он считался гражданским и находится в черте столицы. Здесь, как утверждается, делались лекарства от рака и проводились исследования химического состава препаратов, используемых в разных сферах, от сельского хозяйства до краски для игрушек. Кроме того, центр в Барзе не раз исследовали эксперты ОЗХО и ничего там не нашли.

Разрушенный центр стал для сирийцев неким символом «несправедливой агрессии». Но в целом, как утверждают в Сирии, никакого стратегического урона в результате ударов Дамаск не понес. Напротив, новость, что сирийская ПВО удачно перехватила ракеты, стала поводом для сирийцев отпраздновать победу.

На Западе, перефразируя Трампа, говорят «о выполненной миссии», подчеркивая, что удар был ограничен намеренно и преследовал конкретные цели – не допустить дальнейшего использования химоружия режимом Асада и заставить его сесть за стол переговоров. Но эти результаты еще предстоит доказать.

Почему сейчас

Самое интересное, почему удар был нанесен сейчас, несмотря на неоднократные сообщения о химатаках. Даже лидер сирийской оппозиции, глава Высшего комитета по переговорам Наср аль-Харири, приветствуя удары, отметил, что в Сирии гораздо больше людей погибает не в результате химатак, а от конвенционного оружия.

Западные дипломаты утверждают, что до последнего старались избежать удара, надеясь убедить Москву согласовать механизм расследований и надавить на Дамаск, чтобы остановить военные действия в Сирии. Надеялись так долго, что сирийский режим смог вернуть под свой контроль большую часть страны, а главное – Восточную Гуту. Возвращение этого стратегически важного из-за близости к столице района серьезно укрепило позиции Башара Асада.

Сложилась ситуация, когда Западу нужно было или признать Асада как сторону переговоров, или вести речь о разделе влияния в Сирии с Россией и Ираном, или поставить сирийское урегулирование под свой контроль. Неслучайно один из ближайших союзников Вашингтона – Эр-Рияд – намекнул, что Башар Асад может остаться в Сирии, но при условии, что он избавится от иранского влияния, а США останутся в Сирии и остановят экспансию Тегерана в регионе.

Менее чем за две недели до удара президент США Дональд Трамп колебался – дать отмашку на скорейшее сворачивание американского присутствия в Сирии или пока подождать. При этом он не оставил пожелание саудовцев без ответа. «Саудовская Аравия очень заинтересована в нашем решении, и я сказал: “Ну вы знаете, вы хотите, чтобы мы остались, может быть, вам придется заплатить”», – заявил Трамп в начале апреля.

По словам советника министра информации Сирии Бассам Абу Абдалла, после того как президент Асад вернул под свой контроль Восточную Гуту, «США было важно сохранить лицо и показать, что они еще что-то значат в Сирии».

Впрочем, спустя пару дней после удара представитель Белого дома Сара Сандерс подтвердила, что США все еще планируют скорейший вывод своего военного персонала из Сирии. «Президент четко заявил, что хочет возвращения американских сил домой как можно скорее», – говорится в распространенном заявлении пресс-секретаря американской администрации.

Новые планы на старые темы

Очевидно, что у Вашингтона нет четкой стратегии по Сирии – единичные удары с сомнительной эффективностью здесь не помогут. Но ясно также и то, у западных лидеров по-прежнему сохраняется желание продемонстрировать свое влияние на решение сирийского конфликта. Особенно на этом направлении активен даже не колеблющийся Вашингтон, а Париж, который уже несколько месяцев является центром разработки очередного плана по урегулированию в Сирии.

В воскресенье президент Франции Эммануэль Макрон заявил, что именно Париж убедил Трампа не уходить из Сирии и нанести ракетные удары только по химическим объектам. Он также объявил, что Франция готовит политическое решение в Сирии, и не исключил своей встречи с лидерами России, Ирана и Турции, чтобы сблизить позиции, при этом порадовавшись разногласиям между Москвой и Тегераном в связи с последней атакой по Сирии.

На этой неделе в СБ ООН начинают обсуждать проект резолюции, разработанный Францией совместно с Великобританией и США, относительно будущего урегулирования в Сирии. По сути, речь идет об ультиматуме: власти Сирии и их союзники должны остановить военные действия, допустить поставки гуманитарной помощи населению, возобновить переговоры под эгидой ООН без предварительных условий и в очередной раз доказать, что у них нет химоружия. За невыполнение этого инициаторы резолюции требуют предусмотреть механизм привлечения к ответственности.

Вряд ли сирийская сторона готова согласиться на условия, выдвинутые в форме ультиматума. Западный проект резолюции обречен на вето Москвы. Неслучайно оппоненты России в СБ ООН решили усилить давление на Россию в надежде, что она откажется от поддержки Дамаска. В один ряд ставятся химатаки и дело об отравлении в английском Солсбери экс-сотрудника ГРУ Сергея Скрипаля и его дочери Юлии. Началось все со слов Трампа и продолжилось в заявлениях, прозвучавших из Вашингтона, Парижа и Лондона, объясняющих, почему тройка решила ударить по Сирии.

«В то время как эта акция специально направлена на сдерживание сирийского режима, это пошлет четкий сигнал всем остальным, кто полагает, что они могут применять химическое оружие безнаказанно», – заявила премьер-министр Великобритании Тереза Мэй. В том же духе были сформулированы заявления Белого дома и постпреда США при ООН Никки Хейли.

«Грядут новые санкции в отношении России. Министр финансов [Стивен] Мнучин объявит о них в понедельник, если он этого еще не сделал, и они будут напрямую касаться компаний, которые имели дело с оборудованием, связанным с [президентом Башаром] Асадом и применением химоружия», – отметила Хейли в интервью телеканалу CBS.

Вслед за Москвой под новые санкции может попасть и Тегеран. Как отмечает газета «Аш-Шарк аль-Аусат», американские санкции должны ослабить иранский режим и создать благоприятный климат для решения сирийской проблемы. «Без санкций Тегеран будет оставаться источником для беспорядков в регионе», – подчеркивает издание.

Попытки выдавить Россию и Иран из Сирии и перетянуть урегулирование на себя – пока единственная последовательная стратегия тройки. Но сирийское урегулирование не требует новых инициатив. Здесь нужно согласие всех сторон, имеющих влияние на стороны конфликта. Москва потратила немало усилий, чтобы заставить Дамаск проявить гибкость в тех или иных вопросах. Не сказать, чтобы успешно, но после ударов западной коалиции надежда на сговорчивость Дамаска и Тегерана практически потеряна. А если будет продолжаться давление на Москву, время уйдет на дипломатические баталии, а не на поиск компромиссов.

Сирия. США. Великобритания. ООН. РФ > Армия, полиция. Химпром. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 16 апреля 2018 > № 2571679 Марианна Беленькая


США > Агропром. Химпром. Экология > forbes.ru, 14 апреля 2018 > № 2568328

Анализ ДНК и особые бактерии: как стартапы спасают планету от голода

Алекс Кнапп

Корреспондент Forbes

Современные технологии позволили стартапам взяться за улучшение почвы, их цель — увеличить урожайность и помочь сэкономить деньги фермерам

Фермерам по всему миру необходимо повысить урожайность сельскохозяйственных культур, чтобы прокормить растущее население Земли. Но за последние пару десятков лет увеличить урожайность стало только сложнее из-за усиливающегося разрушения верхнего плодородного слоя. Эрозия почвы происходит в основном из-за снижения содержания в ней органических веществ, то есть разлагающихся растений, микроорганизмов и других важных частей экосистемы.

Доктор Уэйн Ханикатт из Института здоровья почвы заявляет: «Содержание органических веществ во многих важных для сельского хозяйства типах почвы снизилось на 40-60%. Это серьезная проблема, поскольку от содержания органических веществ в почве зависит ее влагоемкость и водопроницаемость (то есть способность впитывать и фильтровать воду), а также уменьшается количество питательных веществ в почве».

Тем не менее на горизонте появились проблески надежды. За последние пару лет были запущены несколько стартапов, которые планируют улучшить так называемое здоровье почвы. Таким образом, они смогут помочь фермерам и скотоводам увеличить урожайность и сэкономить деньги.

«Перед нами открываются огромные возможности, — пояснил Уэйн Ханикатт. — Улучшение здоровья почвы полезно как для фермеров, так и для окружающей среды. Если увеличить содержание почвенного органического углерода на 1%, можно увеличить водоудерживающую силу почвы с 2,4 почти до 11 литров на 1000 м2. Это значит, что множество фермеров и скотоводов смогут выстоять в засуху и сохранить бизнес».

Мы представляем небольшой обзор нескольких новых стартапов, занимающихся здоровьем почвы.

Измерить «здоровье почвы»: стартап Trace Genomics

Перед тем как улучшить здоровье почвы, обязательно нужно узнать, насколько почва богата органическими веществами. Именно тогда в игру вступает стартап из Сан-Франциско Trace Genomics.

Фермеры получают от Trace Genomics набор для взятия проб почвы и затем отправляют компании образцы почвы, о состоянии которой они хотят больше узнать. Trace Genomics выделяет ДНК из образцов почвы, чтобы установить, какие микроорганизмы присутствуют в ней. Этот стартап является своего рода аналогом компании 23 and Me, которая может предоставить клиентам информацию об их предрасположенности к заболеваниям. Специалисты Trace Genomics могут рассказать фермерам, какие полезные микроорганизмы присутствуют в почве, а также предупредить о возможности наличия в ней болезнетворных бактерий.

«Мы тщательно проверили данные об этих болезнетворных бактериях. Фермеры уже знают, что они снижают урожайность почвы и качество их продукции», — заявила основательница Trace Genomics Пурнима Парамесваран в интервью Forbes в прошлом году.

Добавить углерод в почву: стартап Cool Planet

Стартап Cool Planet из Гринвич-Виллидж, штат Колорадо, предлагает новаторское решение проблемы снижения уровня содержания углерода в почве. Компания занимается производством продукта Cool Terra, биоугля, который используется в качестве добавки в почву.

Благодаря кусочком угля с заданными характеристиками, фермеры могут увеличить содержание органических веществ в почве, улучшить ее здоровье и урожайность. Кусочки имеют нейтральную кислотность и поры, размер которых позволяет микроорганизмам беспрепятственно проходить их насквозь. По данным компании это позволяет улучшить условия для растений. Cool Planet заявила о том, что ее продукт прошел уже сто независимых тестирований. Последнее проводил Джош Фримен, профессор кафедры растениеводства Флоридского университета, он проверял, как уголь Cool Terra влияет на урожайность почвы, где росли болгарские перцы. И какой же результат? Урожайность увеличилась на 12%.

Гендиректор компании Cool Planet Джим Лор считает, что улучшение здоровья почвы может кардинально изменить правила игры для фермеров.

«Улучшение здоровья почвы обладает огромным потенциалом, потому что речь идет об основе сельского хозяйства, — заявил Джим Лор. — Мы считаем, что наш биоуголь позволит нам занять нишу на этом рынке».

Удобрять почву специальными микроорганизмами: стартап Pivot Bio

Химические удобрения, снабжающие сельскохозяйственные культуры азотом, нужны для того, чтобы прокормить растущее население Земли. Но они также представляют собой большую проблему. Избыток удобрений приводит к тому, что вещества попадают в реки и океаны, что, в свою очередь, ведет к экологическим проблемам. Но до того, как люди начали использовать химические удобрения, сельскохозяйственные культуры получали азот из другого источника — от микроорганизмов в почве.

«Когда человечество начало применять удобрения, оно тем самым ограничило количество почвенных микроорганизмов, выделяющих азот», — заявил Карстен Темме, CEO стартапа Pivot Bio.

Pivot Bio работает с микроорганизмами, которые могут производить большое количество азота для сельскохозяйственных культур. Семена растений высаживают в почву сразу вместе с микроорганизмами, чтобы фермеры могли сократить использование азотных удобрений, а может, и вообще отказаться от них. Как результат, вновь происходит экспрессия генов. Руководство компании Pivot Bio утверждает, что их технологии прошли успешные испытания на протяжении пяти вегетационных периодов растений. «Растения уже способны получать азот таким образом, это естественный процесс, мы же лишь дополнительно помогаем им», — заявил Карстен Темме.

Во вторник стартап Pivot Bio объявил о сотрудничестве с компаний IN10T, занимающейся агрономическими исследованиями. Pivot Bio планирует провести бета-тестирование своей продукции с фермерами. Это позволит Pivot Bio собрать больше данных о производительности микроорганизмов и влиянии на урожайность.

«Мы будем работать рука об руку с фермерами, чтобы высадить эти микроорганизмы на больших территориях и проверить их эффективность», — заявил Карстен Темме.

Перевод Полины Шеноевой

США > Агропром. Химпром. Экология > forbes.ru, 14 апреля 2018 > № 2568328


Нидерланды. Евросоюз. Россия > Экология. Агропром. Химпром > oilworld.ru, 13 апреля 2018 > № 2577934 Лоран Массио

«Создать устойчивое производство в России — это вызов», - вице-президент по поставкам Unilever в России Лоран Массио — о том, зачем и как компания строит экологически безопасное производство.

Я живу в России уже десять лет, три из них работаю в Unilever Россия — и пришел в компанию именно потому, что она стремится вести бизнес методами, снижающими негативное воздействие на окружающую среду. В стране, где большинство населения не слишком волнуют экологические проблемы, лишь немногие компании готовы инвестировать в переоборудование производства и долгосрочные проекты, нацеленные на сохранение окружающей среды. Такие инициативы здесь выглядят серьезным вызовом.

В отличие от европейцев, в России люди не привыкли думать о ресурсах. В Европе водоснабжение и отопление — дорогое удовольствие. В России же вода и электричество традиционно дешевы, и люди до сих пор не привыкли контролировать их расход. Но плата за водоснабжение и электроэнергию растет каждый год — и это хорошо, поскольку заставляет людей задуматься если не о рациональном использовании ресурсов, то хотя бы об экономии.

Многие говорят: «Россия — большая страна, воды много». Пока это действительно так. Но мы знаем о том, что средняя годовая температура растет в России в 2,5 раза быстрее, чем по всему миру. Мы слышим о том, что уровень воды в Байкале регулярно опускается ниже критической отметки , а засухи и наводнения стали неотъемлемой частью сельскохозяйственного календаря.

Глобальное изменение климата — это та цена, которую приходится платить за перерасход природных ресурсов не только России, но и всему миру. Чтобы ситуация изменилась к лучшему, бережное отношение к природным ресурсам должно стать идеологией, привычной и понятной большинству россиян.

Нерациональное потребление и неразрывно связанное с ним избыточное производство заставляют компании задуматься о новой экономической стратегии. Пока чиновники ищут ресурсы для утилизации отходов, растущие объемы которых пугают, крупные производители стремятся создать так называемое «устойчивое» производство, генерирующее минимум отходов и выбросов, а значит, и минимум воздействия на окружающую среду.

Unilever несколько лет назад разработал глобальный План устойчивого развития и повышения качества жизни, экологическая составляющая которого основана на модели экономики замкнутого цикла. Согласно этому плану, за минувшие 6 лет мы существенно «озеленили» собственную систему производства и поставок.

Мы намерены полностью перевести наши производства на возобновляемые источники энергии и к 2030 году сделать бизнес "углерод-позитивным" – генерировать больше "чистой" энергии, чем потребляем, а излишки перераспределять тем, кто живёт и работает по соседству. Уже сейчас на наших фабриках неуклонно снижаются выбросы СО2. Несмотря на рост производства, к 2020 году мы планируем вдвое сократить расход воды на наших фабриках.

На сегодняшний день один из наших самым успешных проектов — «Ноль отходов на захоронение», суть которого в переработке или дальнейшем использовании в качестве вторсырья для других индустрий 100% отходов производства. В начале 2015 года по этой программе начали работать все наши фабрики, в том числе четыре в России — в Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Омске и Тульской области. Нам удалось сократить количество отходов на тонну продукции на 97% — а на российские свалки не попало 11 тысяч тонн мусора.

В программе «Ноль отходов на захоронение» участвуют не только наши фабрики, но и офисы, и склады, а многие сотрудники сортируют мусор не только на работе, но и дома — я и сам это делаю. К сожалению, мы — пока единственная компания, которая работает по этой программе в России. Однако принципы устойчивого производства помогают сокращать издержки и строить долгосрочную стратегию развития бизнеса.

Хотя в России переработка отходов пока зачастую обходится дороже их отправки на полигон, Unilever получает от нее положительный экономический эффект. Так, прибыль от реализации отходов тульского и санкт-петербургского производственных кластеров Unilever в 2015 году превысила расходы на захоронение. В 2016 году мы исследовали мнение акционеров об их отношении к такой экономической модели. Оказалось, что 70% из них при вложении инвестиций ориентируются на долгосрочные “устойчивые” стратегии, а 80% видят устойчивое производство неотъемлемой частью долгосрочного роста.

С упаковкой, которая оказывается на свалке после того, как потребители используют наши продукты, дело обстоит сложнее. Пока образование такого мусора удалось сократить только на 29%. Например, мы заменили бумагой фольгу для упаковки чайных пакетиков – ведь алюминиевая фольга, как известно, разлагается более 100 лет. К 2020 году мы планируем вдвое сократить объем отходов, связанных с потреблением нашей продукции, а к 2025 - сделать 100% пластиковой упаковки нашей продукции пригодной для вторичного использования и переработки.

Более того, мы и сами входим в объединения российских компаний, нацеленные на разработку новых правил ведения бизнеса с учетом экологических норм. Unilever является членом ассоциации РусПЭК, мы активно поддерживали принятие поправок к закону «Об отходах производства и потребления» — и выражали готовность исполнять его самостоятельно (а не отделываться платежами за нанесенный вред) — как это и предусмотрено лучшими международными практиками.

Эту тему мы продвигаем и в рамках отраслевых объединений — Ассоциации менеджеров, НП «Русбренд» (содружество производителей фирменных торговых марок), Консультативного совета по иностранным инвестициям. Изучив правовые акты правительства, мы обнаружили многочисленные неопределенности, пробелы и недоработки, которые препятствуют эффективному выполнению наших обязательств как производителя в отношении отходов.

Как член РусПЭК, мы направили список вопросов по применению положений закона об отходах в соответствующие органы — и вместе с Минприроды, Роспотребнадзором и участниками ассоциации дорабатываем положения законодательства. Госрегулирование в первую очередь должно быть настроено на поддержку тех, кто следует правилам и внедряет стандарты циклической экономики — а всех остальных мягко подталкивать к пересмотру позиций.

Нидерланды. Евросоюз. Россия > Экология. Агропром. Химпром > oilworld.ru, 13 апреля 2018 > № 2577934 Лоран Массио


Россия. СЗФО > Образование, наука. Химпром. СМИ, ИТ > ria.ru, 11 апреля 2018 > № 2566140

Ученые из Санкт-Петербурга разработали особые наночастицы, при помощи которых можно печатать полноценные цветные голограммы практически на любом материале, используя обычный струйный принтер. Инструкции по производству подобных "голочернил" были опубликованы в журнале Advanced Functional Materials.

"Сейчас для печати голограмм используются, в основном, непрямые методы. Например, на металле вытравливается рельеф, который затем под прессом переносится на бумагу. Но эта технология сложна и не подходит для любой поверхности. Мы нашли способ прямой печати голограмм, что гораздо проще", — рассказывает Кирилл Келлер, химик из Университета ИТМО в Санкт-Петербурге.

Первые голограммы были получены венгерским физиком Денешом Габором в 1947 году, который изобрел этот термин и открыл принципы постройки таких изображений. Как правило, для записи голограмм используется луч лазера, отражающийся особым образом от объекта и формирующий его трехмерное изображение на фотопластинке или другой светочувствительной поверхности.

Российские химики нашли более простой и удобный способ создания голограмм, обратив внимание на то, что некоторые типы наночастиц могут объединяться в так называемые фотонные кристаллы при высыхании капель воды или других жидкостей, в которых они находятся.

Фотонными кристаллами ученые называют особые природные или искусственные материалы, которые пропускают лишь определенные волны света или взаимодействуют с ними, что придает им необычные оптические свойства. Примеры подобных структур можно найти на крыльях бабочек и других насекомых, имеющих "металлическую" окраску, а также в драгоценных камнях-опалах, играющих цветами на Солнце.

Как обнаружили российские ученые, обычные струйные принтеры можно использовать для массовой "печати" подобных кристаллов с разными оптическими свойствами и цветом, меняя размеры капли, ее форму, а также концентрацию, размеры и структуру самих наночастиц.

По словам Келлера и его коллег, главные плюсы подобного подхода, помимо его дешевизны, заключаются в том, что он позволяет печатать голограммы на обычной фотобумаге, стекле и любых других поверхностях без их предварительной подготовки или каких-то других операций, требующих времени и ресурсов.

Чтобы голограммы получались цветными, химики разработали три состава чернил. Размеры наночастиц в них были подобраны так, чтобы практически под прямым углом кристаллы на их основе были окрашены в красные, зеленые и синие цвета.

Комбинируя эти три состава, можно создавать полноцветное изображение с голографическим эффектом. Подобные голограммы, как считают ученые, найдут применение в банковской сфере и в других областях быта и экономики, где необходима защита подлинности или голографические эффекты.

Россия. СЗФО > Образование, наука. Химпром. СМИ, ИТ > ria.ru, 11 апреля 2018 > № 2566140


Иран > Химпром. Нефть, газ, уголь > iran.ru, 10 апреля 2018 > № 2569322

В Иране выпущен новый современный изоцианат для нефтехимической промышленности

Иранская нефтехимическая компания "Karoun Petrochemical Company" (KRNPC), находящаяся в Особой нефтехимической экономической зоне Махшахр, в провинции Хузестан, выпустила модифицированную версию метилендифенилдиизоцианата.

У продукта, получившего название "LMDI B", есть все необходимое, чтобы конкурировать с несколькими известными международными брендами, такими как "Isonate 143L", производимым американской "Dow Chemical Company", и "Lupranat MM103", изготовляемым немецкой BASF, сообщает Financial Tribune.

Мало того, что новый продукт поможет отечественным иранским производителям полиуретанов легче закупать свое сырье, он также поможет сэкономить для нефтехимической промышленности и экономики в целом миллионы долларов каждый год.

KRNPC является одной из ведущих нефтехимических компаний на Ближнем Востоке. Компания разрабатывает свою вторую фазу, которая после выхода на полную мощность сэкономит около 300 миллионов долларов в год для страны за счет снижения зависимости от импорта изоцианатов, сырья, используемого при производстве пластика, и в качестве связующего вещества в адгезивах, красках и лаках.

Иран имеет одни из крупнейших в мире запасы нефти и природного газа. Нефтехимия является самой важной отраслью Ирана после нефти и газа. Ожидается, что страна получит 14 миллиардов долларов дохода от экспорта нефтехимической продукции в текущем 1397 иранском календарном году (21 марта 2018- 20 марта 2019).

Иран надеется к 2022 году, к концу Шестого пятилетнего плана экономического развития Ирана, поднять номинальную выходную мощность нефтехимической продукции до 120 миллионов тонн в год.

Иран > Химпром. Нефть, газ, уголь > iran.ru, 10 апреля 2018 > № 2569322


Великобритания. США. Россия > Армия, полиция. Химпром > bfm.ru, 7 апреля 2018 > № 2560940 Вил Мирзаянов

Мирзаянов: «Надо будет в любом случае историю закончить тем, чтобы «Новичок» поставить под международный контроль»

Специалист в области химического оружия, один из создателей вещества «Новичок» прокомментировал Business FM новости о том, что Сергей Скрипаль вслед за дочерью пошел на поправку

Отравленный экс-сотрудник ГРУ Сергей Скрипаль и его дочь Юлия приходят в себя после отравления «Новичком». Название «Новичок» появилось после того, как советский ученый Вил Мирзаянов эмигрировал в США в 1994 году, заявлял ранее руководитель лаборатории химико-аналитического контроля научного центра Минобороны Игорь Рыбальченко. Мирзаянов в США выпустил книгу «Государственные секреты. Хроники инсайдера о российской программе химического оружия», в ней и была размещена формула этого вещества.

Business FM поговорила с самим Мирзаяновым — со специалистом в области химического оружия, одним из создателем боевого вещества «Новичок». Вот что он рассказал радиостанции:

— Летальный случай «Новичка» — это миллиграмм на человека теоретически, двух миллиграммов хватит. Возможно, они не получили эту дозу. Во-вторых, думаю, что англичане оказывают им очень высокопрогрессивную помощь, то есть у них лечение на высоком уровне, они, наверное, все-таки вымыли значительную часть «Новичка» из их организма. А то, что они говорят, что без всяких последствий, ну это же не врачи говорят, а они говорят. Хорошо, что они такие оптимисты. Я полагаю, что это хорошо. Я им желаю выздоравливания.

— Есть какие-то антидоты, которые можно применять при установлении класса отравляющего вещества? Условно, будет ли корректно сказать, что при использовании любых нервно-паралитических ядов в качестве антидота эффективен атропин? Есть ли вообще антидот широкого спектра действия?

— Кроме атропина, это уже пройденный этап, есть более сильные, так что антидоты есть, но они необязательно успешны для «Новичка». Может быть, англичане все-таки сумели выработать антидот, который специфически годится для «Новичка».

— Последние новости в связи с этим инцидентом в Солсбери — проект закона американских конгрессменов, которые представили законопроект о санкциях против России. Означает ли то, что сейчас было озвучено, это не конец? На ваш взгляд, где может эта вся история закончиться, связанная с Солсбери, если Скрипаль выйдет из больницы здоровым и поправившимся?

— Это чисто политические вопросы, в которых я не силен. Я могу только предположить, высказать свое мнение. Видимо, тут история еще только-только раскручивается, потому что, скорее всего, нужно будет найти исполнителя, если он не пойман уже, конечно, и дает показания, скорее всего, похоже на это. Так что после этого надо будет в любом случае историю закончить тем, что «Новичок», эту серию отравляющих веществ «Новичок» надо будет поставить под международный контроль, включив в список запрещенных отравляющих веществ Конвенции по запрету химического оружия.

Как рассказывал Мирзаянов, в качестве первой помощи пострадавшим могут вводить атропин и афин (холинолитические средства, используемые в качестве антидотов фосфорорганических отравляющих веществ). По его словам, «были разработаны другие антидоты, более сильные».

Великобритания отказывается выдавать визу двоюродной сестре Юлии Скрипаль Виктории. Ранее она подтвердила это в беседе с Business FM.

Великобритания. США. Россия > Армия, полиция. Химпром > bfm.ru, 7 апреля 2018 > № 2560940 Вил Мирзаянов


Казахстан. ОАЭ > Химпром > kursiv.kz, 6 апреля 2018 > № 2569250

ТЭО завода по производству 1,25 млн тонн полипропилена в год будет подготовлено до конца 2018 года

Технико-экономическое обоснование завода по производству 1,25 млн тонн полипропилена в год будет разработано до конца текущего года, сообщил вице-министр энергетики РК Магзум Мирзагалиев.

Два меморандума по развитию нефтегазохимии были заключены с компанией Borealis 24 марта в рамках официального визита президента РК Нурсултана Назарбаева в ОАЭ.

На протяжении 2017 года министерство энергетики совместно с ТОО «Объединенная химическая компания» провели ряд переговоров с Borealis. В результате совет директоров арабской компании принял предварительное решение по участию в проекте с определенными условиями. В частности, Казахстан обязуется обеспечить готовой инфраструктурой, финансировать доли ТОО «ОХК» в проекте, обеспечить гарантированным сырьем по фиксированной стоимости и т.д.

В настоящее время по проекту строительства завода по производству полипропилена завершено предварительное технико-экономическое обоснование. Согласно предТЭО мощность завода составит 1,25 млн тонн полиэтилена в год. Сметная стоимость завода будет определена после полной готовности ТЭО и сметной документации. Гарантированное сырье для проекта будет обеспечено за счет морских месторождений.

«Работы по разработке ТЭО планируется закончить до конца года. Для этой цели создается совместная проектная компания между ТОО «ОХК» и Borealis», - сказал вице-министр на брифинге.

Кроме того, стороны намерены реализовать и проект по производству полипропилена.

«Стоимость этого проекта составляет 2,6 млрд долларов, мощность составит 500 тыс. тонн полипропилена в год», - сообщил Магзум Мирзагалиев.

В настоящее время проект реализуется ОХК, в частности определен ЕРС подрядчик, привлечено заемное финансирование и уже начаты строительные работы. Срок завершения строительства – 2021-2022 год.

«Следует отметить, что производство полипропилена и полиэтилена (60% от общего потребления всех полимеров) во всем мире столкнется со сложностями в покрытии спроса на данную продукцию, так как потребление значительно возрастает из года в год. Поэтому мы не можем находиться в стороне от глобальных процессов. Нам необходимо сегодня активно внедрять новые производства», - сказал вице-министр.

С этой целью министерство намерено создать условия для создания базовых производств по выпуску нефтегазохимической продукции (полиэтилен и полипропилен), вокруг которых образуются малые и средние компании, которые будут выпускать посуду, игрушки, ткани, бытовую технику, пластиковые окна, трубы и так далее.

В феврале текущего года министр энергетики Канат Бозумбаев сообщил, что мощность завода по производству полиэтилена составит 1,2 млн тонн, а стоимость будет на уровне среднего нефтеперерабатывающего завода – $6,5 млрд. «В нефтегазохимической отрасли по проекту производства полипропилена, а он, напомню, стоимостью 2,6 млрд долларов США и мощностью 500 тыс. тонн в год. В этом году начнется строительство заводских объектов и заказ оборудования длительного изготовления. Срок строительства – до 2021 года. По проекту производства полиэтилена, а это крупнейший инвестиционный проект в нашей стране, еще крупнее не было в обрабатывающей отрасли, стоимостью 6,5 млрд долларов США и мощностью 1,2 млн тонн будет завершено ТЭО для привлечения заемного финансирования», - сказал Канат Бозумбаев.

Справка:

Компания Borealis входит в топ-4 крупнейших компаний-производителей полиэтилена в мире. Акционерами Borealis являются инвестиционный холдинг Mubadala (ОАЭ) – 64% и крупнейшая в Центральной Европе нефтяная компания OMV (Австрия) – 36%. Borealis владеет заводами в Финляндии, Австрии, Бельгии, Франции, Германии, Швеции, ОАЭ. Является лицензиаром собственной технологии Borstar.

Казахстан. ОАЭ > Химпром > kursiv.kz, 6 апреля 2018 > № 2569250


Россия. Весь мир > Химпром. Электроэнергетика > rusnano.com, 5 апреля 2018 > № 2561075 Анатолий Чубайс

Энергетическая революция и возобновляемые источники энергии — тема программы «Тем временем» с Александром Архангельским.

Автор: Александр Архангельский

Череда технологических прорывов меняет картину мира и среду человеческого обитания. Вместе с биоинженерией и космосом реализацией проектов, еще вчера казавшихся фантастикой, занимается мировая энергетика. Компании Илона Маска, «зеленая экономика» в Европе, российские прорывы — приближают эру возобновляемой энергии. Но в истории так не бывает, чтобы новые открытия не принесли с собой и новые проблемы. Что несет с собой солнечная и ветряная энергетика — новый союз человека с природой или сдвиг цивилизации?

Участвуют: Александр Грек, главный редактор журнала «Популярная механика»; Александр Курдин, заместитель декана экономического факультета МГУ; Владимир Сидорович, директор Информационно-аналитического центра «Новая энергетика» Антолий Чубайс, Председатель Правления УК «РОСНАНО».

ВЕДУЩИЙ: Здравствуйте, уважаемые зрители. В эфире программа «Тем временем», я Александр Архангельский. Говорить мы сегодня будем об энергетической революции, о возобновляемых источниках энергии. Но прежде чем я начну разговор с моими собеседниками, давайте вместе с ними посмотрим короткую справку.

СПРАВКА: Возобновляемая энергетика используется в качестве источника энергии не только солнце, но и ветер, и морские приливы и топливо, полученное при переработки биологических отходов. Бум альтернативной энергетики имеет не только технологические объяснения. Это часть новой философии, так называемой зеленой экономики, в которой рост доходов не вступает в конфликт с заботой об окружающей среде. В 2017 году фотоэлектрическая солнечная энергетика ввела в эксплуатацию 100 гигаватт мощности. Мировые инвестиции в солнечную энергетику теперь больше, чем в угольную, газовую, атомную и дизельную вместе взятые. По прогнозам знаменитого футуролог Рэя Курцвейла, уже через 12 лет солнечная энергетика возможно будет вырабатывать до 100% мировой энергии. Себестоимость солнечных батарей за 40 лет снизилась в 300 раз, а цена киловатта почти сравнялась с традиционными ресурсами. Среди разработок американского миллиардера Илона Маска, крыша дома, которая может вырабатывать энергию необходимую для его обогрева и эксплуатации. Так что несет с собой солнечная и ветряная энергетика? Новый союз человека с природой или сдвиг цивилизации?

С удовольствием представляем моих собеседников: Александр Грек, главный редактор журнала «Популярная механика». Здравствуйте, Александр Валерьевич.

Александр ГРЕК, главный редактор журнала «Популярная механика»: Здравствуйте.

ВЕДУЩИЙ: Александр Александрович Курдин, заместитель декана экономического факультета МГУ, руководитель исследования управления по ТЭК аналитического центра при правительстве Российской Федерации. Здравствуйте.

Александр КУРДИН, заместитель декана экономического факультета ГМУ им М. В. Ломоносова: Здравствуйте.

ВЕДУЩИЙ: Владимир Александрович Сидорович, кандидат экономических наук, директор информационно-аналитического центра «Новая энергетика».

Владимир СИДОРОВИЧ, директор Информационно-аналитического центра «Новая энергетика»: Здравствуйте.

ВЕДУЩИЙ: Анатолий Борисович Чубайс, Председатель Правления РОСНАНО, в историческом прошлом глава РАО ЕЭС. С энергетикой связаны вы пожизненно. Я пытался разобраться, что здесь приятное для меня сказка в разговорах о возобновляемых источниках энергии, а что правда. И смотрел доводы за, доводы против. Анатолий Борисович, вот эта «зеленая энергетика» она реальность или это мечта? Потому что тут вот некоторые цифры говорят, что все красиво, но не реализуемо, что это пока все-таки историческая утопия.

Анатолий ЧУБАЙС, Председатель Правления УК «РОСНАНО»: Этот спор идет последние лет 25, и в моем понимании собственного на сегодня он полностью завершен. Назову одну цифру: в 2010 году в мире было 45 стран в которых действовали национальная программа поддержки возобновляемой энергетики. А на сегодня их больше 150. Вопрос решен. Нет дилеммы, да или нет. Существует дилемма, с какими темпами, каких объемов, с какой скоростью.

ВЕДУЩИЙ: Какое место это будет занимать вообще в…

Анатолий ЧУБАЙС: Какое место это будет занимать в электроэнергетике. Но исходный вопрос, развилка уже пройдена.

ВЕДУЩИЙ: Ветряки и солнечные батареи то, что для обывателя олицетворяет собой возобновляемую энергетику. Что еще?

Анатолий ЧУБАЙС: Ну кроме этого, вообще говоря, это геотерм. Кроме этого это еще малая ГЭС, кроме этого еще и подвижные ветростанции плавающие. Кроме этого еще десяток более экзотических способов. Но действительно, основополагающая, я думаю, коллеги согласятся, это ветер и солнце.

ВЕДУЩИЙ: Вот я вижу ядерщиков, которые переживают за свою энергетическую силу. И вполне серьезно, например Мурогов, известный физик-ядерщик, говорит, что да, «зеленая энергетика» развивается, но в ядерном реакторе мегаватты, а в солнечной 200 ватт на квадратный метр, то есть в 1000 раз меньше. То есть Нужно занимать огромное количество территорий, выставлять все новое и новое оборудование, и занимать людей в гораздо большем количестве, чем это происходит в той же ядерной энергетики. Это тормоз?

Владимир СИДОРОВИЧ: Что касается площадей, то, ну посмотрите, например, на Японию. То в Японии уже построено порядка 50 гигаватт солнечных электростанций. То есть, каким-то образом они это дело размещают. Понятно, что в возобновляемой энергетики, в первую очередь солнечной энергетики, меньшая плотность энергии, так скажем. Меньшая плотность потока энергии, поэтому, действительно, нужно больше площади там по сравнению с ядерной энергетикой. Но в ядерной энергетике нужны по новым нормам, например, достаточно большие площади отчуждения, да, то есть постфокусимские требования. Поэтому здесь, в принципе, каких-либо существенных проблем, связанных вот с недостатком площади, безусловно, нет. Грубо говоря, небольшая точка в пустыне Сахара может быть обеспечивать солнечной электроэнергией весь мир.

ВЕДУЩИЙ: Когда это произойдет?

Владимир СИДОРОВИЧ: Когда это произойдет, это другой вопрос, мы этого не знаем. То есть…

ВЕДУЩИЙ: Вы пессимист или оптимист?

Александр КУРДИН: Я занял бы скорее реалистическую позицию, извините за стандартный ответ. Действительно, на сегодняшний день возобновляемая энергетика будет развиваться, и она будет сохранять свое место, сохранять и увеличивает свое место в структуре мирового энергобаланса. Но сейчас, если посмотреть на мировое энергопотребление и убрать от туда, вы знаете, вот такую возобновляемую энергетику традиционную, как всякие там дрова, солома, что тоже нередко относится к возобновляемой энергетике. Есть убрать эту большую гидроэнергетику, которая в общем и так хорошо известна на протяжении уже многих десятилетий. Оставить только то, на что мы сегодня смотрим: ветер, солнце, приливные электростанции, геотерм. Ну это один процент потребления. Да, она будет быстро развиваться, и, наверное, через 20 лет это будет 5%. Но все-таки роль традиционной энергетики нашей она будет сохраняться, по крайней мере, на протяжении ближайших нескольких десятилетий.

ВЕДУЩИЙ: Традиционная это газовая и нефтяная?

Александр КУРДИН: Это газовая, угольная, нефтяная, ну и атомная, которая, в общем, тоже сейчас про что…

ВЕДУЩИЙ: И она тоже стала традиционной, хотя когда-то с нее, собственно, все началось.

Александр КУРДИН: Да.

ВЕДУЩИЙ: Александр.

Александр ГРЕК: Ну еще мы, наверное, забываем, что мало кто из нас хотел бы жить рядом с атомной электростанцией, рядом с угольной электростанцией. Там это тоже не маловажный факт. Поэтому, безусловно, возобновляемая энергетика, за ней, конечно, будущее.

ВЕДУЩИЙ: Леонид Маркович Григорьев, кстати, ваш постоянный соавтор, пишет, что с ветром очень хитрая вещь. В Европе бывают перебои по нескольку часов, поскольку при ветре выше порогового значения, ветряки складывают крылья, поворачиваются боком и останавливаются. Можно сделать их более тяжелыми и прочными, тогда это будет дорого и не рентабельно.

Анатолий ЧУБАЙС: Ну Леонид Маркович чуть-чуть преувеличивает. Пока что складывающих крылья ветряков мне неизвестно, по крайней мере. Хотя прав в том смысле, что есть: а) средняя сила ветра, ниже которой не устанавливаются ветростростанция. И б) есть минимальная сила ветра, ниже которой установленный (нрзб.) останавливается. Поэтому любому строительству ветростанции, предшествует серьезный объем ветроизмерений. Скажем, мы, прежде чем в Ульяновске начнем строительство, около полутора лет такие измерения проводили. Понимаете, у каждого из видов энергетики есть достоинства и недостатки. Даже любимая нами всеми, как я понял, возобновляемая энергетика, она не является панацеей от всех без. У нее тоже какие-то изъяны. Но если вернуться к вопросу о доле, хотя цифра была правильно названа, 1%. Есть такое коварное явление в инновациях, под названием s-образная кривая. Если на пальцах ее объяснить, она состоит в том, что новшество, не знаю там, цветной телевизор, да. Вот он появляется на очень, очень маленькой доли рынка, пол процента, 0,6%, 0,7%, 1.0, 1.2 и в общем-то, скептики говорят, ну что, о чем вы говорите. Да ладно, кому он нужен. Потом через некоторое время эта кривая начинает резко возрастать, а потом насыщает весь рынок. Это универсальное явление, и я уверен, что при возобновляемой энергетики это будет также. Это не 10 лет и не 15 лет. И какое-то время доля будет оставаться не значительной. Есть ключевая точка, когда картинка вся меняется. Она называется –паритет. Это точка, когда киловатт\час электроэнергии, выработанный возобновляемой энергетики становится равен по цене киловатт/часа электроэнергии, выработанной возобновляемой энергетики, становится равен по цене киловатт\часу, выработанной в обыкновенной энергетике. Важно даже не то, сколько у нас уже времени, а важна необратимость. Потому что все равно, генерация и газовая, и угольная дорожает с неизбежностью. А генерация солнечная и ветровая дешевеет с неизбежностью. Это означает, что это пересечение неизбежно.

ВЕДУЩИЙ: Ну вот у меня вопрос. Когда в начале 20-го века стало ясно, что будет когда-то ядерная энергетика, в 10 году Владимир Иванович Вернадский выступал на заседании Академии наук, говорил о открытии новых ядерных сил, которые миллионы раз мощнее, чем любые иные. Но он, когда создал радиоинститут, к этому времени уже были написаны стихи Андрея Белого. «Мир —рвался в опытах Кюри Ато?мной, лопнувшею бомбой. На электронные струи. Невоплощенной гекатомбой.» да, то есть с одной стороны скепсис и утопия идут рядом. И это тогда нормально. В чем, есть ли здесь опасность? Или все, нам обещан энергетический рай?

Владимир СИДОРОВИЧ: Что касается атомной энергетики, смотрите, в 60–70-х годах большинство специалистов было уверено, что атомная энергетика это будущее. Но увы, так получилось, это будущее не наступило. Вот что касается возобновляемой энергетики, вся электроэнергетика это всего лишь 5 часть, то бишь 20% конечное потребление мировой энергии. И когда мы уже говорим о возобновляемой энергетике, мы в первую очередь говорим об электроэнергетике. И вот доля в электроэнергетике она, конечно, стремительно повышается. И в принципе, порядка там 20–25% может быть 30%, уже к 30 году доля в электроэнергетики, в принципе, солнце вполне может быть. Потому что мы видим сегодня темпы развития солнечной энергетики, в частности, это уже 100 гигаватт в год. И мы видим, что через 3 года это возможно уже будет ближе к 200 гигаватт в год, да. Темпы очень высокие. Что касается какого-то светлого отдаленного будущего, то здесь, я не люблю прогнозировать, потому что мы не можем знать что будет в далеком будущем. Пока мы сегодня видим устойчивый тренд, что возобновляемая энергетика растет и растет с ускорением. Да, то есть растет, в принципе, можно сказать по экспоненте. И в принципе, ее доля в электроэнергетике существенно возрастает.

ВЕДУЩИЙ: Ваше дело продавать мечту, и воплощать эту мечту. Мое дело продавать страхи. Значит, я аккумулирую все опасения, которые в обществе возникают при возникновении всего нового, в том числе этого. Например, я смотрю, наша страна традиционно связана с нефтяной, газовой экономикой, не энергетикой даже, а экономикой. Если, действительно, произойдет так, как говорите вы, то есть по экспоненте и в ближайшее время 30%. Что будут делать миллионы людей, вовлеченные сегодня, здесь, сейчас в эту самую нефтегазовую экономику? Куда их девать?

Александр КУРДИН: Знаете, как правильно было замечено, когда мы говорим о возобновляемой энергетике, мы в первую очередь, на сегодняшний день, имеем в виду электроэнергетику. И да, конечно, это нам важно с той точки зрения, что мы продаем его Европу газ, ожидаем, что будем продавать газ в Китай. Но все-таки, с точки зрения, скажем, федерального бюджета, с точки зрения общих экспортных поступлений для России гораздо важнее нефть. И поэтому для нас гораздо важнее понимать, а что будет дальше вот с веком нефти? Что будет с автомобильным транспортом? Поэтому те коренные изменения, которые действительно происходят в электроэнергетике, они, конечно, проблемны и болезненны. Ну, во-первых, они происходят не одномоментно и к ним можно будет адаптироваться. Во-вторых, они произойдут не, скажем так, не везде сразу. Да, в Европе возобновляемая энергетика сейчас развивается очень активно, да. Поэтому мы частично переключаемся на поставки в другие регионы, в частности, Китай. Но если мы не говорим об электроэнергетике, а говорим о топливе для машин, говорим, может мы сегодня еще больше будем об этом говорить, о электромобилях. То это, наверное, более, несколько более отдаленная перспектива и здесь…

ВЕДУЩИЙ: Хотя в любом крупном европейском городе у вас стоят включенные в розетки прокатные электромобили. Это примерно как вот велосипед взять прокатиться да, по зимней Москве. Очень удобно по дорожкам кататься на велосипедах. Ну можно и на электромобиле, в принципе, уже везде.

Александр КУРДИН: В богатой Европе да, а в миллиардной Китае, который довольно беден, и где только-только еще люди приобретают свои первые машины, да, это более проблемно. И еще говоря об угрозах, я одну вещь…

ВЕДУЩИЙ: Китай производит электромобилейи в 10 раз больше, чем Америка, так вот.

Александр КУРДИН: Но и население у них есть довольно бедные, которым пока что это мало доступно. И говори об угрозах, я бы еще вот на что обратил внимание. Конечно, по мере развития возобновляемой энергетики, возрастает проблема киберугроз и как мне кажется, вот перед мировой энергетикой эта проблема будет стоять все более и более ощутимо.

ВЕДУЩИЙ: А в чем? Где нефть и где киберугрозы.

Александр КУРДИН: Это две разные истории. Киберугрозы они, конечно, скорее относится к системе электроснабжения, к электроэнергетике.

ВЕДУЩИЙ: Веерное отключение, искусственно организованное извне, так или нет?

Александр КУРДИН: Веерные отключения, может быть большое количество проникновения разных, так сказать, диверсантов, террористов, которые будут пытаться применять это себе на пользу. То есть это угроза с которой надо будет бороться, очевидно.

Анатолий ЧУБАЙС: Можно я про угрозу еще одно слово добавлю.

ВЕДУЩИЙ: Да.

Анатолий ЧУБАЙС: Вопрос про угрозу, который вы поставили. Я, честно говоря, вижу ровно наоборот. В противоположном смысле. Давайте посмотрим на эту историю в глобальном плане, понимая, что Россия это страна экспортер нефти и газа крупнейшая, это значительная часть нашей экономики. Ну здесь тоже разные оценки.

ВЕДУЩИЙ: 680 млрд кубометров и примерно 200 экспортируем.

Анатолий ЧУБАЙС: Нужно сказать, что это примерно 60% экспорта российского. Так вот, есть разные оценки, но я, так если выбрать завешенные и чуть упростить картину, рискнул бы назвать следующее. Пик в мировом объеме потребления угля это 20 годы. Пик в мировом объеме потребления нефти — это 30 годы. Пик в мировом объеме потребления газа — это сороковые по некоторым отсылкам 50-е. Газ наиболее выгодный из всех органических топлив. Это неуправляемый, наверное, процесс. Но так и произойдет. В этом смысле, рано или поздно, перед нашей страной этот вопрос будет поставлен. И вопрос не в том, какая это страшная угроза, давайте это отменим. А просто мы собираемся…

ВЕДУЩИЙ: Как отнять, я выясняю, что происходит.

Анатолий ЧУБАЙС: Я понимаю, да, я просто пытаюсь на ваш вопрос, ваш вопрос перевести в конструктивное русло. Сама по себе неизбежность этих трендов, которые по-моему, не оспаривает уже никто, она означает, что у нас есть две стратегии. Одна стратегия всерьез, основательно, системно к этому последовательно готовится, в том числе, создавая российскую индустрию, российские ноу-хау в этих новых областях. Чем мы, собственно, и занимаемся. Или второе тренд: это все враги придумали. Мы знаем, что это все против нас. Или как сказал Трамп, глобальное потепление придумал Китай, чтобы навредить Америке. Или как говорят наши патриоты, Глобальное потепление придумал Запад, чтобы навредить России. И исходя из этого, наша задача закрыться, сопротивляться. Но мы можем закрыться, можем сопротивляться, только они покупать перестанут. Я считаю, что лучше все-таки готовиться.

ВЕДУЩИЙ: Ну еще можно.

Александр ГРЕК: Я полностью согласен, конечно, надо развивать технологичное производство в области возобновляемой энергетики. Но вернемся к сырью. Наша страна всегда поставляла сырье. Было время пеньку поставляли, было время мы жили за счет пушнины. Вот, я думаю, у нас уйдет газ, уйдет нефть, потребует Китай редкоземельные металлы, потребуются другие новые, так сказать, материалы. Я думаю нам, мы найдем чем занять наше население. Не умрем с голоду.

ВЕДУЩИЙ: У меня вот какой вопрос. Понятно, что когда возникает новый разворот в технологиях, за этим следует и экономические, и политические, и социокультурные изменения. Потому что это новые возможности, за новыми возможностями идут новые потребности. Я человек, проживший конец 20, первый кусок 21 века, много чего видевший. В общем-то, то, что переменилось при мне, это какой-то фантастический роман. У меня такое ощущение, что я сейчас буду переписывать следующую главу, вот что я в этой главе прочту.

Александр ГРЕК: В первую очередь изменится мобильность, вы сможете жить, у нас много где не можете жить в нашей стране, потому что нету электричества, нету топлива, нету газа. Возобновляемая энергетика позволяет вам селиться где угодно на территории нашей страны, это, и причем, вы получаете экологически скажем, чистую энергию. Это очень важно.

Владимир СИДОРОВИЧ: Развитие возобновляемой энергетики порождает такой феномен как демократизацию энергетики. То есть развитие солнечной энергетики, например, в сочетании с развитием, накопителем энергии, дает независимость. Энергетическую независимость рождает, создают так называемый класс просьюмеров. Просьюмер -это слово, которое состоит из двух частей. Производитель и потребитель. Продьюса и консьюма, по-русски это будет потребительная, то есть вот. То есть раньше вы были пассивным потребителем, то есть только потребляли энергию, сегодня, пожалуйста, никто. Вы можете купить электростанцию, вы можете купить накопитель и стать производителем значительной степени, быть в значительной степени независимым от традиционных поставщиков энергоуслуг. В принципе, достаточно сильно меня этот, в том числе и цивилизационный какой-то, так скажем, фон.

ВЕДУЩИЙ: Если я правильно понимаю, электромобили становится из, уже стали фактически реальностью, что еще поменяется в моей жизни?

Анатолий ЧУБАЙС: Я совершенно согласен с трендами о том, что мы сегодня все потребители электроэнергии. Стратегические потребители из сегодняшней стадии переходят в стадию независимого потребителя. Независимый потребитель, это потребитель, у которого есть какая-то собственная генерация и система хранения. И они обязаны все время непрерывно быть включенным в энергосистему. Я включаю тогда, когда тариф пониже, я закупаю ночью электроэнергию в свой накопитель, чтобы сэкономить. Следующая стадия, тоже согласен, это собственные производители. Я, оказывается, купив себе солнечную батарею на дачу, могу произвести электроэнергии столько, что в какие-то часы я способен, наоборот, поставлять электроэнергию в сеть. И такая фундаментальная демократизация хороший термин адекватный к этому процессу. Что такое потребитель традиционная энергетика? Это часть энергосистемы, потребление должно работать в генерации. Отклонение между ними это катастрофа. В новой жизни оказывается, что вдруг потребитель становится независимым, он действует так, как сам считает нужным. Это глубокое изменение.

ВЕДУЩИЙ: А вот я живу в Москве, довольно серое небо над головой значительную часть. С ветрами тут тоже не то чтобы было очень хорошо, но он веет ветерочек, ну не так, чтобы сильный ветер. У меня, значит, просто я покупаю эту электроэнергию, или я все-таки могу эту солнечную батарею себе поставить?

Анатолий ЧУБАЙС: Вот смотрите, во-первых, по факту. Россия по уровню инсаляции не мировой лидер, это чистая правда. Только наше представление о том, что у нас вообще это все невозможно уже холодно, какая солнечная энергетика? Это представление не соответствует действительности. Потому что все-таки солнечная энергетика это про цвет, а не про тепло. Россия страна, но не темная во всех смыслах этого слова, это разные вещи. Достаточно сказать, что Челябинск по уровню инсоляции выше чем Берлин. А коллеги не дадут соврать, Берлин, Германия, но один из мировых лидеров в Германии в целом в солнечной энергетике. А по ветру Россия страна №1в мире по объему ветропотенциала. Номер один в мире. Да, в меньшей степени в Москве, но посмотрите на севера на наши. Посмотрите на наш Дальний Восток на те регионы, которые природой созданы для того, чтобы возобновляемая энергетика развивалась там раньше, чем она развивается в Германии.

Александр ГРЕК: Конкретно про вашу квартиру. На самом деле сейчас есть прототип, причем работающие, это автостекла, которые могут вырабатывать электроэнергию. Затемняясь, все работает.

ВЕДУЩИЙ: Пускай лучше просветляются…

Александр ГРЕК: Нет, могут просветлятся, чтобы вам не надо занавешивать. Вот уже есть, они могут вырабатывать электроэнергию. Мало того, в течение точно 10 лет, у нас принципиально изменится стоимость путешествия. Подает цена электроэнергии. С другой стороны, падает цена аккумуляторов и растет их емкости. Вот как раз то, что говорил Анатолий Борисович, как только цена электромобилей с бензиновыми сравняется, мы как раз будем наблюдать стремительное исчезновение бензиновых автомобилей. У нас станет сильно чище воздух, жизнь будет прекрасна в ближайшие 10 лет.

Александр КУРДИН: Я думаю, что на культурную жить тоже может повлиять. Наверное, появится какая-нибудь песня про Power Bank, который человек носит в кармане. Стихи про то, как человек поставил автомобиль свой на зарядку, или, скажем, появится фильм с двумя сюжетами с одной сюжетной развилкой. В одном случае человеку хватает зарядки доехать на электромобиле до места назначения, в другом нет и здесь у него идет совершенно по разным путем. Поэтому здесь у нас есть…

ВЕДУЩИЙ: Да мы уже видим как летает вокруг земного шара любимая машина Илона Маска, где Боуи поет.

Владимир СИДОРОВИЧ: США, мы увидели, что люди уже начинают нападать на автономные автомобили, и сбивать автономные автомобили, тоже интересно.

ВЕДУЩИЙ: Про нападение, может быть это опять один из очередных ложных страхов, что те страны, которые вовремя всступили на этот путь «зеленой энергетики» и соответственно создания «зеленой экономики», основанной на развитой «зеленой энергетики», вписываются в будущее. Но те страны, которые опоздали, придут слишком поздно к разделу пирога, и возникнет новое мировое неравенство. Есть такая опасность или ее нет?

Анатолий ЧУБАЙС: Я бы с этим не согласился вообще. Ну давайте посмотрим на эту же мысль применительно к стране, которая на наших общих глазах за последние 30 лет претерпела глобальные изменения, называется она Китай. Страна которая 35 лет назад по установленной мощности энергосистемы была вдвое меньше, чем Россия. А сегодня (нрзб.) сегодня, раз, наверное, в 5 больше.

ВЕДУЩИЙ: Почти 2000

Анатолий ЧУБАЙС? Против наших 200, да вот вам, пожалуйста, в 10 раз больше, чем в России. Страна, которая за это время сумела не просто осуществить трансфер технологии, а которая сумела себе создать собственную промышленность по производству новых продуктов. В этом смысле, разрыв это где? Ну скорее всего в Африке. Потому что Азия уже собственно Европу догоняет. Так вот, в общем, наиболее распространенная точка зрения экспертов, что 21 век и 22 век это век Африки, которая последовательно будет: а) осваивать у себя базовые промышленные технологии от металлургии, до электроэнергетике, в том числе и возобновляемой энергетики. Ждать какого-то такого полномасштабного разрыва, по крайней мере, глобального, нет. Какие-то тактические возможны, а полноценно вас разделение мира на первый и второй менее вероятно.

Владимир СИДОРОВИЧ: Все зависит от эффективности внутренней промышленной политики.

ВЕДУЩИЙ: Я сейчас в России перейду, но два слова проверю, которые вы упомянули. Там, если вы помните, наверняка там были отключения в Калифорнии, и это все, солнечная энергетика и солнечные ветра, зеленее, заканчиваются или нет? Или продолжается?

Анатолий ЧУБАЙСК: Не-не. Во-первых, отключение веерное в Калифорнии, которым мы очень подробно и детально занимались, были обусловлены фундаментальной ошибкой в осуществлении либерализации энергосистемы Калифорнии. А потом полностью исправлена в структуре самой энергетики, кстати говоря, которую мы постарались в полном объеме учесть, осуществляя реформы энергетики в России. В этом смысле, обобщая ваш вопрос, возможны ли аварии в энергосистеме, обусловленные наличием возобновляемой энергетики? Честно ответ, да. И Германия нам, к сожалению, показывает такие примеры. Потому что понятно, что та же вероэнергетика работает, когда есть ветер. Так что верно говорит Леня Григорьев, а когда его нет, она не работает, это правда. Но вместе с тем, другой тренд, который просто вот рука об руку идет, вместе с трендом возобновляемой энергетики, называется промышленное хранение электроэнергии. Я лично считаю, что масштабы этой рождающегося, этого кластера рождающегося сопоставимы по размеру с возобновляемой энергетикой. А это означает, что вы сможете накапливать все то, что вы выработали в любое время, и выдавать в сеть, когда появилась потребность. В завтрашнем мышлении вместе с системой накопления электроэнергии, я не вижу ни одного серьезного стратегического, технологического фактора, который создавал вот дополнительные риски энергоснабжения из-за возобновляемой энергетики.

ВЕДУЩИЙ: Но сегодня они еще есть?

Анатолий ЧУБАЙС: Сегодня еще есть, потому что технология новая, и потому что у нее есть свои недостатки.

ВЕДУЩИЙ: Я мыслю по аналогии. Секундочку. Я разбираюсь в библиотечной системе. Переход на цифровую систему каталога предполагает, что вы все равно должны хранить бумажный каталог, потому что не дай Бог, что-нибудь екнется.

Владимир СИДОРОВИЧ: Риски объективно есть, однако, если мы посмотрим на эмпирический фактов. Мы увидим, что самая надежная энергосистема это в мире это Датская. Ну пусть Люксембург, допустим, да. То есть в Дании, а в Дании высокая доля стохастической выработки ветроэнергетики.

ВЕДУЩИЙ: В Дании 42%.

Александр ГРЕК: Да.

ВЕДУЩИЙ: Выше, чем в Германии даже.

Александр ГРЕК: Выше, чем в Германии. В Германии солнце, ветер вырабатывают совместно где-то 25–26% по итогам прошлого года. И также уровень систем надежности очень высокий. То есть, во время перерывов в энергоснабжении, по сравнению с другими странами, очень низкая.

ВЕДУЩИЙ: Возвращаясь к тому, что Россия на сегодняшний день газовая, нефтяная, угольная держава, мы не проморгаем момент, когда все-таки придется переходить на, не отстанем от тех стран, которые вынуждены в силу того, что у них нет этих запасов энергии, раньше были перейти на возобновляемую?

Александр КУРДИН: Знаете, на счет момента, я вам отвечу вот как. Зачастую, когда говорят о быстрых технологических изменениях, в качестве примера приводят две фотографии 5 Авеню в Нью-Йорке. 1900 год и 1913 год. 1900 год все сплошь экипажи, только один автомобиль. 1913 год уже все автомобили, попробуйте найти лошадь. Но потом давайте посмотрим на фотографии 5 Авеню 20, 30, 70, 2018 год. Где же автомобили с двигателем внутреннего сгорания? Они конечно стали получше, более экономичны, но по-прежнему автомобиль, который работает на бензине. Поэтому говорить о том, что можно точно предсказать какой-то момент когда и все изменится, честно говоря, довольно сложно. Изменения происходят не каждый 10 лет, но иногда бывают ситуации, когда они берут и происходит. У нас, к сожалению, есть некоторый негативный опыт, когда я что-то пропускали. Единственный рецепт здесь, да, надо готовиться к разным сценариям, с учетом оценки их вероятностей. И, действительно, готовить варианты, если мы хотим сохраниться в качестве значимой энергетической державы, не только по поддержке наших текущих добывающих мощностей, добывающих технологий, но и развивать инновационные технологии, в том числе, связанные с возобновляемой энергетикой.

ВЕДУЩИЙ: Это же вопрос затрат. А что делает ставку и в какой момент?

Александр ГРЕК: Государство должно заниматься поддержкой сейчас и стимулированием, и солнечной, и ветроэнергетикой. Потому что пока это убыточный бизнес, вот, а не строить новые там мощности по производству газовых турбин.

Анатолий ЧУБАЙС: Вопрос про темпы наши, это очень серьезный вопрос. Начнем с факта. Первое, Россия отстала в создании кластера возобновляемой энергетики от мира. Второе, и это очень важно. Россия наконец-то начала этот гигантский проект, и в части солнцегенерации, и в части производства оборудование для солнечных панелей, в части ветрогенерации. Где первая российская ветростания пущена в Ульяновске. И в части производства оборудование для ветра. Чем мы сейчас очень серьезно занимаемся. То есть, мы вступили в эту историю. Теперь вопрос, какие должны быть у нас темпы и как мы должны соотносить свои темпы с миром? Моя позиция здесь состоит из следующих пунктах. Во-первых, нам точно не нужны те же самые целевые параметры по доле возобновляемой, которые есть в Европе. У России действительно есть преимущества, которые называются дешевые газ, которые мы обязаны использовать.

ВЕДУЩИЙ: Пока еще дешевый.

Анатолий ЧУБАЙС: Пока еще, да. Теперь второе, второй глупостью, вернее альтернативной глупостью было бы отказаться от этого подлозунга о том, что ну зачем, у нас же все и так дешевой, что мы будем этим заниматься. Но вот тогда мы попадем в какой-то момент в этот самый сетевой паритет, когда уже просто никто не будет инвестировать ни в какую газовую или угольную энергетику. А у нас нет ничего вообще. Этого, к счастью, не произошло. Мы начали этим заниматься. У нас на сегодня меньше 1%, но двигаться в эту сторону точно нужно и создавать российскую индустрию, российский технологический кластер от конечной генерации до образовательного кластера, чем мы сейчас занимаемся вместе с коллегами в вузах. Который, конечно же, рано или поздно, все равно станет доминирующим. А вот рано или поздно, сказать трудно.

ВЕДУЩИЙ: Не возникнет ли новое пространственное неравенство при развитии возобновляемой энергетики? Кто-то занимается в государстве созданием единого плана, или каждый занимается…

Анатолий ЧУБАЙС: Занимается. Могу сказать, что если я вот сказал 10 минут назад, что Россия запустила проект возобновляемой энергетики и по солнцу, и по ветру, это результат 15 лет работы. Первым шагом, который был законопроект об энергетике с головой по возобновляемой энергетике закладывание туда источника для субсидирования возобновляемой электроэнергетики в 2007 году. Чтобы получить сегодня договор на поставки мощности, то есть заказ на строительство ветростанции, сегодня жесткая конкуренция. Вот мы, РОСНАНО, конкурировал с «Росатомом». Жестко конкурировали, по-настоящему. Снизили цену процентов на 20 на последних торгах. На других принципах, к сожалению, придется выстраивать систему для возобновляемой энергетики в изолированных регионах. Ровно это мы сейчас обсуждаем с правительством как это сделать.

Александр КУРДИН: Конечно все это делается вполне согласованно, скоординировано. Что же касается того, что есть разные региональные особенности. Я бы хотел добавить, что для каждого региона можно найти свои энергетические решения, в том числе и совершенно новые, и они не обязательно будут иметь именно характер возобновляемых источников. Например, сейчас у нас строиться, будет запущена плавучая атомная электростанция. Очень такой интересный, уникальный проект, который может быть использован, в том числе для удаленных регионов. Есть возможности развить технологии сжиженного природного газа для внутреннего потребления, если мы будем строить небольшие заводы по сжижению, по регазификации, это тоже такой вариант есть. Одним словом, для каждого региона можно подобрать какой-то более менее эффективное решение и это не должно стать проблемой.

Александр ГРЕК: Я знаю про эту атомную электростанцию, которая должна стоять в Пиэке, где когда-то я жил. И в общем, не очень люди рады, что у них будет реатор стоять прямо вот здесь. Поэтому в этом отношении, конечно, ветрогенерация и солнечная энергия гораздо лучше. Вот мы забывает еще про экологическую составляющую.

ВЕДУЩИЙ: А это означает, что в перспективе ядерных электростанций не будет вообще?

Анатолий ЧУБАЙС: По Пиэку и по перспективе. Там меня очень хорошо знаю всю эту историю. Альтернатива либо угольная станция на местных углях, либо атомная станция. Вообще тема обсуждалась, и решение принималось, дай Бог памяти, в 2005–2006 год. Не существовало возобновляемой энергетики.

Александр ГРЕК: Тогда альтернативы не было. Ничего не было.

Анатолий ЧУБАЙС: Иных вариантов не было. Совершенно верно. Да, а что касается стратегии про атомную энергетику. Понимаете, вот я за время своей, по крайней мере, работы в электроэнергетике, убедился в том, что это настолько жизнеопределяющая отрасль, настолько значимая для жизни человека, экономики страны, что вот все риски нужно взвесить 25 раз. На моей памяти, не очень долго, я хорошо помню, атомную энергетику в конце 90-х, которая на западе воспринималась как абсолютное зло, то, которое нужно уничтожить. И когда мы пытались экспортировать электроэнергию, начали это делать на запад, в Европу. Главное требование к нам было, категорически ни одного киловатт-часа с атомных станций. Ребята, у вас электроны, которые приходят по проводам, вы не можете отделить, они откуда взялись с атомной станции или нет. Не, не, не ни в коем случае. Сертификаты придумайте, что хотите. Это был просто такое умопомрачение. На сегодняшний день картинка изменилось по атомной генерации полностью. Почему? Потому что есть тема, которая называется глобальное потепление. Атомная генерация из плохой снова стала хорошей. И в этом смысле, гляди вперед, отвечая на ваш вопрос, я бы очень осторожно отнесся к идее, давайте что-нибудь закроем. Закроем атомную, закроем газовую, не надо с этим спешить. В энергетике надежность обусловлена диверсификацией источников. И в общем, я думаю, что у каждого из них свое место найдется. Даже у самой сложной из них, угольной генерации. И то, это место наверное, надежно.

Александр КУРДИН: Я бы еще добавил к этому, что атомная энергетика это как раз сильное место, а для многих глобальных конкурентоспособных отраслей, в рамках которой мы не только можем производить для себя необходимые производственные мощности, но и экспортировать технологии за рубеж. Терять ее очень бы не хотелось, это наше существенное конкурентное преимущество.

ВЕДУЩИЙ: А угольные останутся тоже?

Анатолий ЧУБАЙС: Самое тяжелое, что называется, уголь. И в этом смысле…

ВЕДУЩИЙ: У нас целые регионы, и мы знаем, чем в Европе заканчивается попытка реформирования угольной энергетики.

Анатолий ЧУБАЙС: Вы правы.

ВЕДУЩИЙ: Пустые регионы.

Анатолий ЧУБАЙС: Вы правы. И Кузбассу, и Ростовской области, и Красноярскому краю, и Воркуте, на уже сейчас, с моей точки зрения, нужно всерьез об этом думать. В чем стратегия? Пытаться это отменить или запретить этот тренд по замещению угля, мне кажется немыслимо. Я бы всерьез думал об углехимии, я бы всерьез думал о более поздних переделах и все вспоминают Менделеева о том, что сжигать нефть все равно, что сжигать ассигнации. Вообще говоря, уголь это тот же углеводород. И мне кажется, что сейчас пока не поздно, вот на эти направления нужно положить серьезные дополнительные усилия.

ВЕДУЩИЙ: А есть ли нам на кого ориентироваться, или у нас свой путь, как и везде в этой самой возобновляемой энергетике?

Владимир СИДОРОВИЧ: Знаете, если посмотреть в историю, то в принципе, наша страна была, в общем-то, одним из мировых лидеров в области возобновляемой энергетики. Мы продавали в 70-е годы, продавали патенты японцам в солнечной энергетике, понимаете. То есть у нас заделы были очень не плохие.

ВЕДУЩИЙ: Извините, что вам перебиваю. Просто опять про сферу, про которую я понимаю. Россия всегда успевает к началу и начинает отставать довольно часто потом. В конце 94 года возникает проект Amazon, и в начале 95 возникает проект «Журнальный зал», где толстые литературные журналы выходят в интернет со своими электронными версиями. В момент входа никакого отставания, но где Amazon? В этом вопрос. Просите, что вас перебил.

Владимир СИДОРОВИЧ: Да, безусловно, по ряду причин отставание мы получили. Вот сейчас вот, в принципе. Понимаете, трансфер технологий сегодня в принципе возможен, понятно как его осуществлять. И в принципе, Россия этим занимается. В принципе, опять же при разумной внутренней промышленной политике, промышленной энергетической политики, мы, в принципе, я думаю, нам все по плечу.

Анатолий ЧУБАЙС: Я хотел бы подтвердить, если можно. Вот солнечная энергетика это уникальный пример, опровергающие ваш справедливый тезис. У нас сотни примеров, когда крупномасштабные научные открытия делались в России, а бизнес создавался за ее пределами. В солнечной энергетики, телевидении, крупнейшие авиастроительные компании, вертолеты, газовая турбина, магнитно-резонансная терапия, и так далее, так далее. Так вот, солнечный энергетика может быть первой, ну наверное не первой, одна из немногих обратных примеров. Строго говоря, нужно вспомнить Жореса Алферова, который получил Нобелевскую премию за Гетероструктуры. Это собственно и есть основа солнечной панели в физическом смысле. Так вот, как это не парадоксально, в России построил завод Хевел, который в начале мы строили с чистым трансфером технологии, но одновременно с этим создали (нрзб.) в Физтехе, задача которого была разработка новой технологии, новой российской панели. Вы будете смеяться, это получилось. Новая российская панель начиная с мая, пошла в серию. На сегодняшний день у нас 22.7 КПД, 22.7 промышленный КПД для солнца, это топ-3 в мире.

ВЕДУЩИЙ: Вы знаете, поскольку у нас невозобновляемое время в эфире. Я подведу очень кратко черту. И может быть, я надеюсь, во-первых, зрителям сало что-то понятнее в том, что происходит с возобновляемой энергией, и с невозобновляемой тоже. На ваши слова, я, пожалуй, обопрусь, что давайте не будем ничего закрывать, а попробуем что-нибудь открыть. Это существенно, потому что одно дело отставать и давайте подождем, а другое дело, давайте побежим вперед и все что за спиной, забудем. Вот давайте побежим вперед и все, что подлежит втягиванию в будущее, его втянем. Потому что там люди, в угольных регионах.

Александр ГРЕК: И будущее будет более прекрасным, чем сейчас.

ВЕДУЩИЙ: Давайте будем следовать этому правилу. То есть втягивать в будущее все, что этому вытягиванию подлежит. Спасибо вам еще раз за этот разговор. Увидимся во вторник на канале Культура. До свидания.

Россия. Весь мир > Химпром. Электроэнергетика > rusnano.com, 5 апреля 2018 > № 2561075 Анатолий Чубайс


Россия > Образование, наука. Химпром > ras.ru, 5 апреля 2018 > № 2558457

Создана технология печати из полимеров чего угодно — от голограмм до биологических тканей

Российские ученые разработали новую технологию создания 3D-объектов из фотополимеров с наночастицами. Твердые микроструктуры любой формы можно будет получить с помощью низкоинтенсивного инфракрасного света. Новая разработка может помочь в биомедицине, в области создания новых материалов и способов их конструирования для приложений 3D лазерного рисования, микрообработки, голографии, микро- и оптоэлектроники, формирования оптических элементов, записи и хранения данных. Результаты исследования опубликованы в журнале Scientific Reports. Исследования поддержаны грантами Российского научного фонда (РНФ).

В Федеральном научно-исследовательском центре «Кристаллография и фотоника» РАН при участии коллег из Института биоорганической химии имени М.М. Шемякина и Ю.А. Овчинникова РАН, Первого Московского государственного медицинского университета имени И.М. Сеченова и Московского технологического университета (МИТХТ) разработана новая технология, которая позволяет создавать объемные структуры за счет запуска реакции фотополимеризации низкоинтенсивным инфракрасным светом. Ученым удалось создать 3D структуры размером от нескольких сантиметров до нескольких микрометров (с толщину человеческого волоса).

Фотополимеризация – это облучение полимера ультрафиолетовым светом, то есть излучением с энергией большей, чем у видимого света, но меньшей, чем у рентгеновского излучения. Этот принцип многим знаком от стоматологов – эффект применяется при создании самых современных пломб, светополимерных. Новая технология позволяет создавать твердые структуры с помощью инфракрасного излучения. Добиться этого удалось с помощью специальных наночастиц, которые обладают уникальным свойством: поглощая несколько квантов света (фотонов) с более низкой энергией, они излучают один фотон с более высокой энергией. Этот эффект называется апконверсией и позволяет преобразовать инфракрасное излучение в излучение с более высокой энергией – ультрафиолетовое, а оно в свою очередь запускает процесс фотополимеризации.

Ученые создали такие наночастицы, причем, в отличие от предыдущих исследований, авторам удалось достигнуть очень высокой эффективности преобразования инфракрасного света в ультрафиолетовое излучение. Уникальные свойства полученных частиц позволили авторам работы впервые показать возможность создания 3D-структур заданной формы за счет эффекта апконверсии.

«На сегодняшний день лишь в нескольких пионерских работах демонстрировалась фотополимеризация через процесс апконверсии. Однако в этих исследованиях не была продемонстрирована возможность формирования 3D-структур, что необходимо для дальнейшей разработки и внедрения этой инновационной технологии», — рассказал Кирилл Хайдуков, один из авторов исследования, младший научный сотрудник Федерального научно-исследовательского центра «Кристаллография и фотоника» РАН.

Исследователи разработали экспериментальную установку для создания 3D-структур из полимера. Наночастицы с эффектом апконверсии помещали в жидкий полимер. На полученный раствор направили инфракрасный луч, которым можно управлять с помощью контролирующей системы зеркал. Направляя инфракрасный луч в нужную область, исследователи смогли создать структуру нужной формы.

Исследователи надеются, что технологию можно будет применять во многих областях техники и промышленности. Новая разработка может помочь в области создания новых материалов и способов их конструирования для приложений 3D лазерного рисования, микрообработки, голографии, микро- и оптоэлектроники, формирования оптических элементов, записи и хранения данных. Помимо этого, инновационная методика, по мнению авторов, найдет применение и в медицине.

«В качестве одной из возможных областей применения, имеющих огромную социальную значимость, рассматриваются биомедицинские приложения, в частности тканевая инженерия, которая позволяет замещать повреждения органов и тканей с помощью различных полимерных материалов. Мы ожидаем, что предложенная нами технология позволить получать конструкции необходимого размера с требуемыми микро- и макро-характеристиками непосредственно в живых тканях для замещения повреждений», — добавил ученый.

РНФ

Россия > Образование, наука. Химпром > ras.ru, 5 апреля 2018 > № 2558457


Россия > Недвижимость, строительство. Химпром > stroygaz.ru, 2 апреля 2018 > № 2555996 Михаил Александрия, Сергей Голунов

Системный подход.

Введен в действие свод правил, регулирующий создание систем фасадных теплоизоляционных композиционных с наружными штукатурными слоями.

Введенный в действие 10 января этого года свод правил СП 293.1325800.2017 «Системы фасадные теплоизоляционные композиционные с наружными штукатурными слоями. Правила проектирования и производства работ» стал примером быстрого и эффективного технического нормирования. Еще не так давно мало кто в России знал о том, что совместно устроенные на внешней поверхности наружных стен зданий слои цементно-полимерного клея и базы, теплоизоляционного материала, высокомодифицированной защитно-декоративной штукатурки, закрепленные анкерами с тарельчатым дюбелем и усиленные щелочестойкими стеклосетками в совокупности могут представлять собой «системы фасадные теплоизоляционные композиционные» (СФТК). А сейчас они широко применяются при новом строительстве, реконструкции и капитальном ремонте. Большую роль в популяризации и регламентации новых строительных систем сыграла некоммерческая организация «Ассоциация «Наружные фасадные системы» (НО «Ассоциация «АНФАС»). О том, как за сравнительно короткий промежуток времени удалось разработать правила и порядок проектирования и установки СФТК в проектное положение, используемые при этом технические и технологические решения, корреспондент «Строительной газеты» попросил рассказать вошедших в состав авторского коллектива СП исполнительного директора Ассоциации «АНФАС» Михаила АЛЕКСАНДРИЯ и эксперта этой ассоциации Сергея ГОЛУНОВА.

Флаг на пирамиде

«СГ»: Давайте сначала поговорим немного об истории вопроса…

Михаил Александрия: Технология систем фасадной теплоизоляции штукатурного типа пришла в нашу страну в начале 90-х годов, когда началась передислокация войск из Германии. За счет немецкого бюджета тогда стали строить офицерские городки, в которых немцы предложили строить энергоэффективные дома с теплоизоляционными композиционными системами на фасадах, о которых в России никто не знал. Строили эти дома турки, строили, надо сказать, неплохо, качественно. Для 1991 года это было прекрасное жилье, оно и сейчас в хорошем состоянии.

Сергей Голунов: Убедившись, что за счет утепления фасадов снижается потребность зданий в энергии, эту технологию стали использовать и российские строители. Не последним фактором явилось и то, что в 1998 году были приняты поправки к СНиП «Строительная теплотехника» и резко увеличены коэффициенты сопротивления теплопередаче для наружных ограждающих конструкций — кровель и стен. Для Москвы это значение выросло почти в 2,5 раза. Но требования о повышении энергоэффективности появились, а нормативных документов для внедрения современных технологий не было — можно было использовать только технологию давно известной трехслойной колодцевой (слоистой) кладки.

М.А.: Не было в достаточном объеме и современных теплоизоляционных материалов. Пенополистирол после катастрофического пожара на кровле завода двигателей КАМАЗа оказался под негласным запретом.

С.Г.: Вот в такой ситуации стартовал рынок фасадных систем. Долгое время он существовал благодаря разрешениям на их применение, которые выдавал Госстрой совместно с Главным управлением пожарной охраны.

М.А.: Когда возникла необходимость хоть какой-то легитимизации таких систем и технической оценки их пригодности, на них стали выдавать так называемые технические свидетельства, введенные постановлением правительства №1636 от 27.12.1997 года и регламентирующие применение в строительстве новых технологий и материалов, для которых отсутствуют нормативно-технические документы. Одним из первых таких технических свидетельств было как раз ТС на систему теплоизоляции штукатурного типа, выданное в начале 1998 года. При этом надо понимать, что ТС не является нормативным документом. Это экспертная оценка того, может ли представленный набор материалов и изделий рассматриваться в качестве СФТК, и в каких условиях данная система может безопасно функционировать. И, как в любой экспертной оценке, в ней присутствует определенный субъективный подход.

Постепенно стали появляться российские компании, специализирующиеся на таких системах, а зарубежные производители начали локализовать производство в России. Тогда-то и возникла идея объединить эти предприятия в ассоциацию, миссией которой стало бы создание цивилизованного рынка фасадных систем. Причем мы прекрасно понимали, что путь к цивилизации лежит только через техническое регулирование. Поэтому в 2007 году, через два года после регистрации НО «Ассоциация «АНФАС», специалисты ассоциации за полгода разработали проект программы комплексной стандартизации систем фасадной теплоизоляции штукатурного типа, состоящую из примерно 20 нормативных документов. Причем первые два стандарта был посвящены классификации и терминологии. Тем самым был создан единый понятийный аппарат. А дальше уже вся наша программа стандартизации напоминает пирамиду. Ее основание — это блок стандартов на компоненты системы. Следующий ярус, чуть поменьше — стандарты на методы испытания этих компонентов и совокупности компонентов. Ярус повыше — стандарты на еще более сложные комплексные испытания системы в целом. Верхний камень — это стандарт на общие технические условия на всю систему. И, наконец, «вишенка на торте» — стандарт, который сейчас делается, на оценку соответствия.

«СГ»: И, в основном, эта «пирамида» уже построена?

С.Г.: Да. У нас на сегодняшний день в действии 12 национальных и 2 межгосударственных стандарта в области СФТК. Эти стандарты отражают качественные требования ко всем основным материалам, которые входят в состав системы. На материалы, которые имеют вспомогательное значение, мы разработаем нормативные документы в течение ближайших двух лет и полностью закроем материальную базу. Что касается второго яруса пирамиды, то мы разработали документ, который определяет методы испытаний для среднемасштабных образцов системы. Такие испытания позволяют понять, годится ли в принципе та или иная комбинация материалов.

Следующий, третий, ярус пирамиды — это разработанные нами ГОСТы для комплексных испытаний системы в сборе. Ими регламентированы два очень серьезных комплексных испытания — пожарных и климатических. После проведения этих испытаний системе присваивается категория по классу пожарной опасности и по классу устойчивости к климатическим воздействиям. Следующий ярус — разработанный нами ГОСТ 56707 — общетехнический, он определяет общие технические условия, которые классифицируют саму систему. В соответствии с техническим регламентом о безопасности наша классификация тоже предусматривает три класса систем — понисти. И флаг на этой пирамиде — это свод правил СП 293.1325800.2017 «Системы фасадные теплоизоляционные композиционные с наружными штукатурными слоями. Правила проектирования и производства работ», разработанный членами АНФАС совместно с учеными из НИИСФ РААСН, ЦНИИСК им. В. А. Кучеренко АО «НИЦ «Строительство» и НИУ МГСУ, который сейчас вступил в силу.

«СГ»: С чем связана необходимость создания этого свода правил?

С.Г.: Нами были созданы национальные стандарты на материалы и испытания, а также конструкцию СФТК. Но регламентация проектирования и строительства этой системы — это прерогатива свода правил. Именно от его реализации зависит качество системы на фасаде, которое, в свою очередь, зависит от качества проекта, материалов, установки и эксплуатации.

Из чего делать

«СГ»: Давайте поговорим о каждом из этих слагаемых нового СП, и начнем с используемых в СФТК материалов. Какие перемены ожидаете вы на рынке материалов в связи с введением этого документа?

С.Г.: Определенные перемены на этом рынке уже произошли. Благодаря разработанным нами стандартам, установившим минимальные требования к материалам, откровенного мусора на рынке уже нет. Если раньше было много компаний, которые занимались производством материалов для СФТК параллельно с материалами для других систем, то теперь таких осталось немного. В основном, материалы для СФТК производят специализированные компании, у которых, как правило, есть служба технической поддержки.

Один из основных материалов для СФТК — сухие строительные смеси — выпускают, в основном, компании, производящие материалы для всей этой системы в целом. Количество компаний, которые поставляют системный продукт, намного меньше, чем компаний, которые выпускают сухие строительные смеси для широкого применения. Мы фактически изжили применение в системах дешевых и некачественных плиточных клеев. Сейчас, по предложению членов Ассоциации производителей щелочестойких стеклосеток, хотим усилить контроль за применением этой продукции на нашем рынке. Другими словами, нам удалось структурировать рынок, и теперь надо двигаться в этом направлении дальше. В новом СП описано, как с применением различных материалов делать различные конструктивные элементы здания. Это может дать импульс, например, применению пенополистирола, потому что долгое время оно сдерживалось из-за отсутствия нормативов. Сейчас этот норматив есть, в принципе он должен приниматься экспертными и надзорными органами.

М.А.: Сейчас пенополистирол все меньше и меньше применяется на фасадах.

С.Г.: Это перестраховка. Применение пенополистирола в СП нами описано, и мы тем самым дали инструмент для контроля за производством работ. В этом документе нет каких-то сложных конструктивных расчетов, потому что, в основном, СФТК работает за счет внутренней адгезии и когезии слоев. Но, тем не менее, в СП много тонкостей, связанных с применением различных материалов, в том числе и пенополистирола. Если мы используем пенополистирол в составе системы, то сразу же возникают проблемы, связанные с требованиями по обеспечению пожарной безопасности. Из-за этих повышенных требований проектировщик, который теоретически должен выпустить проект с полностью разработанными узлами и деталями фасадной системы, на практике отдает решение вопроса о применении пенополистирола системной компании, то есть, поставщику материалов и подрядчикам. Наш свод правил позволяет проектировщику решить этот вопрос самостоятельно. То же самое относится к применению в проектах минеральной ваты. Новый СП также позволяет понять, как правильно сочетать различные виды элементов системы, какие тарельчатые анкеры и армирующие стеклосетки использовать для тех или иных случаев.

«Держатели системы» — «системные компании»

«СГ»: С материалами, применяющимися в СФТК, более или менее ясно. Давайте теперь остановимся на проектировании. Что нового здесь появилось?

М.А.: До разработки СП проектировщик сильно зависел от системных компаний. Кстати, термины «системная компания», «системодержатель» тоже введены в оборот нами. Так вот, системные компании имеют альбом технических решений и руководство по применению системы, методические рекомендации по каждой какой-то одной системе. В совокупности, для разных систем, таких решений и рекомендаций не было. А ведь зачастую инженер-проектировщик сегодня проектирует одну систему, а завтра другую. Жизнь заставляет его закладывать в проект не решение конкретной фирмы, а оптимальную систему фасадной теплоизоляции. Но из-за отсутствия общего документа получалось, что с какой компанией проектировщик дружит, те решения он и закладывает в проект. Это не очень корректно, потому что, допустим, проектировщик заложил одну систему, а заказчик потом выбрал подрядчика, который с этой системой не работает. Значит, надо такой проект пересогласовывать. Чтобы исключить подобные случаи, нужен был общий документ, и мы его создали.

«СГ»: В чем заключается общий методологический подход этого документа?

С.Г.: Подобный документ выпущен впервые, аналогов ему, по большому счету, нет и в Европе. В нем содержится небольшое количество цифровых показателей, поскольку они в основном приведены в ГОСТах, к которым мы отсылаем пользователей СП. В нем мы прописываем, что система разрабатывается на основе ГОСТов, смежных сводов правил, и вводим понятие «техническая документация системных компаний». Вводя понятие «система», мы имеем в виду не только совокупность материалов, но еще и совокупность технических и технологических приемов, которые позволяют собрать эти материалы и получить то, что хочет проектировщик.

М.А.: Изначально с приходом системы в страну СФТК, она рассматривалась как система. И мы боролись и будем бороться против проектов, в которые закладываются случайно подобранные, не связанные в систему материалы и технологии. Ответственность за это лежит как на проектировщике, так и на системной компании, которая комплектует и поставляет на строительную площадку необходимый набор материалов и изделий. При этом системодержатель производит один или несколько компонентов системы, комплектует систему и несет ответственность за всю совокупность использованных в ней материалов.

С.Г.: Согласно новому СП, на системной компании лежит проверка материалов и получение протоколов их испытаний. Не подрядчик получает протоколы испытаний, а есть конкретная организация, ответственная за это.

«СГ»: Значит ли это, что новый СП помогает проектировщику уйти от предпочтений в пользу того или иного поставщика материалов, быть более объективным?

С.Г.: Здесь нужно учитывать совместное использование нового СП с разработанными ранее нормативными документами. Например, СП 50.13330.2012 «Тепловая защита зданий», вместе с СП230.1325800.2015 «Конструкции ограждающие зданий. Характеристики теплотехнических неоднородностей» позволяют определить толщину теплоизоляционного слоя. С их помощью проектировщик может определить, в каких случаях лучше заложить комбинированный утеплитель, а в каких — минераловатный. Эти два документа позволяют правильно выбрать не только материалы, но и анкерные крепления, по которым есть очень большая вариация по характеристикам и ценам. В конечном итоге это позволяет более точно определить стоимость материалов, которая закладывается в смету. Как правило, проектировщик работает с какой-то одной системной компанией, с которой у него складываются как формальные, так и дружеские отношения. То есть, все равно, в любом случае, у кого-то есть определенные преференции. Но, как правило, у любой такой компании есть ряд решений для разных областей применения. И на основании тех требований, которые заложены в свод правил для зданий той или иной степени ответственности, проектировщик может выбрать ту или иную систему.

Требуются кадры

«СГ»: Допустим, с помощью разработанной вами системы документов удастся сделать проекты СФТК более качественными. Но где гарантия, что после установки этой системы тот же проектировщик не схватится за голову?

С.Г.: Такое нередко происходит потому, что, как бы хорошо ни был выполнен проект, рано или поздно появляется подрядчик, который старается реализовать его побыстрее и подешевле. Для того чтобы не дать ему напортачить и загубить хорошее дело, у строительного контроля (заказчика) и строительного надзора (государства) теперь появился инструмент, который позволяет определить, правильно ли подрядчик выполняет работу. Наш свод правил содержит элементы строительного надзора, в нем описано, что и как должен контролировать представитель надзорного органа, придя на строительную площадку.

«СГ»: Все проконтролировать невозможно, и рано или поздно появится необходимость расширить требования к установке СФТК. Какие изменения будут внесены в СП в первую очередь?

С.Г.: На сегодняшний день остро стоит вопрос о производстве работ в условиях пониженных температур.

Существенный недостаток СФТК заключается в том, что, поскольку в ней есть цементные материалы, а слои, в которых они содержатся, очень тонкие, то возникают проблемы при работе около нуля и ниже. В европейских странах запрещена установка таких систем при суточной температуре ниже плюс 5 градусов. Но с учетом российских условий мы допустили проведение работ при температуре чуть ниже ноля, дав рекомендации, как технологически компенсировать такие условия. Но в этом направлении нам надо работать и дальше.

«СГ»: Насколько остро стоит проблема жизненного цикла зданий с фасадами из СФТК?

С.Г.: После того, как СФТК установлена, на фасад начинают иногда вешать кондиционеры, рекламные объявления, и надо знать, как грамотно это должно быть сделано. Кроме того, когда меняют окна или вторгаются в откосы, то нарушают герметизацию системы. Когда только начиналось внедрение этих систем, то системодержатели выдавали рекомендации службам эксплуатации, которые должны следить за состоянием СФТК. И первые годы за этим действительно следили, особенно на ведомственных зданиях. Есть здания, которые построены в конце 90-х и до сих пор стоят как новые, потому что соответствующие службы, согласно рекомендациям, мониторят состояние систем и поддерживают его рабочим. Такие системы будут эксплуатироваться долго, с учетом текущего ремонта. Затем, в 2000-х годах, начался массовый период установки СФТК, когда материалы для них нередко подбирались подешевле, а мастера стали относиться к их установке наплевательски. Зачастую в системы стало попадать большое количество влаги, которая плохо из них удаляется. В результате начались массовые отказы систем. На них стали появляться трещины, вздутия, отслоения. Со временем недобросовестные монтажники систем ушли с рынка, на нем появились компании, которые профессионально занимались именно монтажом. К сожалению, после кризиса 2008 года узкопрофильные монтажные компании начали исчезать, потому что теперь они вынуждены браться за любые строительные работы. Профессионалы, которые в то время выросли, еще встречаются на рынке, но их очень мало. Сейчас и материалы для СФТК хорошие, и проектировщики научились их делать более или менее хорошо, а профессионалов-монтажников не хватает. Поэтому кроме документов, которые мы разрабатываем, нам бы хотелось, чтобы и организации, которые отвечают за строительный надзор, более требовательно относились к монтажникам. Кроме того, надо организовать подготовку квалифицированных кадров в этом направлении.

М.А.: Профессиональное сообщество в лице ассоциации готово к такому вызову. Так что будем продолжать нашу работу.

Цитата в тему

Ранее были созданы национальные стандарты на материалы и испытания, а также конструкцию СФТК, но регламентация проектирования и строительства этой системы — это прерогатива свода правил. Именно от его реализации зависит качество системы на фасаде, которое, в свою очередь, зависит от качества проекта, материалов, установки и эксплуатации

Цитата в тему

Вводя понятие «система», мы имеем в виду не только совокупность материалов, но еще и совокупность технических и технологических приемов, которые позволяют собрать эти материалы и получить то, что хочет проектировщик.

Кстати

Технология СФТК в Германии и немецкоязычных странах обозначается аббревиатурой WDVS, в англоязычной части Европы — ETICS, в США и Канаде — EIFS.

Справочно

Первые системы СФТК появились в Германии в 50-60-х годах прошлого века. В настоящее время технология СФТК применяется во всем мире, только в Германии утепляется около 35 млн кв. м фасадов в год. Лидер в ЕС — Турция: 65 млн кв. м в год. Российский рынок теплоизоляции фасадов растет, но все еще значительно отстает от европейского. По технологии СФТК в 2016 году утеплено более 30 млн кв. м фасадов.

Автор: Алексей ТОРБА

Россия > Недвижимость, строительство. Химпром > stroygaz.ru, 2 апреля 2018 > № 2555996 Михаил Александрия, Сергей Голунов


Россия > Химпром. Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > rusnano.com, 29 марта 2018 > № 2550964 Анатолий Чубайс

РОСНАНО планирует направить на дивиденды 50% чистой прибыли.

Беседовала Елена Марчукова

РОСНАНО по итогам 2017 года планирует направить на дивиденды государству 50% чистой прибыли. Об этом в интервью Business FM заявил председатель правления УК «РОСНАНО» Анатолий Чубайс. Кроме того, он рассказал, что в прошлом году налоговые отчисления проектных компаний РОСНАНО превысили объем инвестиций государства в создание самой компании.

— Возможна ли выплата дивидендов компании по итогам 2017 года в пользу государства? Если да, то какую часть прибыли вы можете направить на дивиденды?

— У нас картина такая: ответ на этот вопрос определяется наличием или отсутствием прибыли. Причем по действовавшему до недавнего времени порядку нужна была прибыль либо по РСБУ, либо по МСФО. Если она есть, то большая из этих двух цифр является основанием для расчета прибыли. Сейчас в соответствии с законом отчитались о прибыли по РСБУ. Она у нас составила 1 млрд 57 млн рублей. Это означает, что у нас появляется основание или, наоборот, необходимость выплаты дивидендов. Мы с этим согласны. Дивиденды рассчитываются по действовавшей методике в размере 50% от этой суммы. Для нас это означает чуть больше 500 млн рублей. Соответственно, мы готовы к такой выплате. Надо, правда, уточнить, что порядок пока еще окончательно не утвержден Минфином по итогам 2017 года, но я думаю, что он останется прежним, тем более что недавно Минфин публично об этом заявлял. Это означает, что 50% от прибыли для нас — полмиллиарда, что для нас впервые в нашей истории за десять лет существования компании произойдет. Как вы понимаете, дивиденды — это не просто какие-то бумажные отчеты, это реальные перечисления реальных живых средств из РОСНАНО государству.

— Как вы планируете оценивать развитие инноваций? Как это измерять, какие новые показатели появились в долгосрочной стратегии РОСНАНО?

— В долгосрочной стратегии РОСНАНО, прежде всего, сохранилась преемственность. Она переутверждена, и теперь уже она действует не до 2020-го, а до 2023 года. Все базовые задачи, в том числе главная задача — создание в России наноиндустрии, остались без изменения. Это очень важно. В то же время есть некоторые уточнения, в том числе показателей, о которых вы спрашиваете. Что конкретно там сделано? Самое главное состоит в том, что смещен приоритет с чисто количественных показателей на показатели качественные, показатели эффективности и показатели экспорта. Конкретно — у нас впервые появился показатель по экспорту нанопродукции. Суть его состоит в том, что рост этого экспорта должен быть выше, чем рост ненефтегазового экспорта в стране в целом. По сути дела, это означает не просто рост доли инновационной экономики в ВВП России, но еще и внутри инновационной экономики нанотехнологическая часть как наиболее продвинутая должна расти еще быстрее. Еще одно важное изменение для нас — это новая задача по привлечению инвестиций, что, как вы понимаете, в нынешней геополитической ситуации непросто, тем не менее нам не просто подтверждены старые цифры: 2020 год — 150 млрд рублей объемы привлечения, но еще дан второй сценарий, в котором объемы привлекаемых внешних инвестиций в нанотехнологии в России должен быть еще больше. Это новый для нас вызов, над которым нам придется серьезно работать.

— Эта цифра в 150 млрд рублей, которую вы упомянули, касается именно внешних инвестиций или совокупно?

— 150 млрд рублей — это цифра объема внешних инвестиций, которые мы должны привлечь в 2020 году, притом что 150 млрд — это минимальная цифра на этот год, а максимальная цифра — 175 млрд рублей, если я правильно помню.

— Какой социально-экономический эффект для государства от инвестиций РОСНАНО, что государство получает в итоге?

— Это довольно значимые вещи, как нам представляется. Прежде всего, это новые рабочие места. На сегодня их создано уже 38 тысяч. Не менее важная вещь — это финансирование сферы научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. Хочу подчеркнуть, что речь идет не о том, что РОСНАНО взяла из бюджета деньги и перечислила на НИОКР, а речь идет о том, что РОСНАНО построила заводы, которые, в свою очередь, для своего развития будут финансировать, да, собственно, уже полноценно финансируют НИОКР. Только за последние четыре года построенные нами заводы профинансировали НИОКР на 38 млрд рублей. За это же время Академия наук России профинансировала их всего на 12,6 млрд рублей. Это, как нам кажется, очень важный эффект еще и с учетом того, что такие наукоемкие производства очень хорошо понимают, что им нужно заказывать. Их качество как заказчика очень высокое. Еще одна символическая для нас вещь — мы в прошедшем, 2017 году по совокупному объему налоговых отчислений построенных нами предприятий впервые превысили объем инвестиций государства в создание РОСНАНО на старте. Государство внесло в наш уставный капитал 101 млрд рублей, а по итогам прошлого года у нас совокупный объем налоговых платежей наших проектных компаний больше, чем 101 млрд.

— Могли бы вы назвать отрасли, в которых построены эти заводы?

— Давайте попробуем. Из отраслей, которые мы считаем, большая часть которых появилась заново, наиболее значимы для нас следующие: во-первых, это ядерная медицина. Отрасль, которая в крайне ограниченном виде существовала, а сегодня в десяти регионах страны функционируют диагностические центры, построенные нами. Во-вторых, это электроника и фотоника. Это целый ряд предприятий, в том числе, что очень важно, это и флагман российской индустрии в этой сфере — компания «Микрон». Дальше, это больше полутора десятков предприятий в сфере новых современных материалов. Тут спектр от теплоизоляционных материалов до углепластика, в том числе для современной боевой авиации, да теперь уже и гражданской: «Черное крыло» МС-21 — это тоже углепластик. Важное направление — это покрытие и модификация поверхности. Здесь у нас тоже полтора-два десятка новых предприятий, которые построены, которых не существовало в стране. Очень важно, что мы вместе с правительством, наконец, запустили в России большой проект по солнечной энергетике, притом что речь идет не просто о солнечных станциях, а речь идет еще и о построенных заводах, которые производят в России российскую продукцию для солнечных станций. Добавлю к этому то, что чуть больше двух недель назад в России запущена первая ветростанция. Это еще одна большая индустрия, под которую мы сейчас разворачиваем строительство заводов по производству оборудования для российской ветроэнергетики.

Россия > Химпром. Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > rusnano.com, 29 марта 2018 > № 2550964 Анатолий Чубайс


США > Химпром > regnum.ru, 29 марта 2018 > № 2550018

Физики научились водой печатать 3D-объекты

Печать водой возможна внутри вязкого силиконового масла

 Учёные из США и Китая разработали метод 3D-печати, при котором возможна печать водой внутри вязкого силиконового масла. Об этом сообщается в журнале Advanced Materials.

Новый метод предполагает образование плёнки из поверхностно-активных наночастиц на границе раздела двух жидкостей. За счёт этого напечатанные структуры сохраняют устойчивую форму на протяжении нескольких часов.

Геометрию объектов можно менять как во время, так и после печати. Для этого необходимо варьировать состав наночастиц, состав жидкости и скорость печати.

В ходе эксперимента учёные смогли получить несколько различных жидких структур, спиралеобразной или разветвленной формы длиной в несколько сантиметров.

Исследователи отмечают, с помощью нового метода можно создавать материалы для жидкостной электроники, систем молекулярного транспорта, а также микрореакторы для проведения многофазных реакций или биологического анализа.

США > Химпром > regnum.ru, 29 марта 2018 > № 2550018


Россия. ЕАЭС. ЮФО > Нефть, газ, уголь. Транспорт. Химпром > energyland.infо, 23 марта 2018 > № 2539109

Битумное производство ЛУКОЙЛа в Волгограде приступило к выпуску дорожного битума БНД 70/100. Марка отвечает новому стандарту ГОСТ 33133-2014, утвержденному Евразийской экономической комиссией и гармонизированному с европейским отраслевым нормативом EN 12591:2009.

Использование БНД 70/100 класса ГОСТ 33133-2014 позволит увеличить гарантийные сроки эксплуатации автодорог. Новый ГОСТ соответствует вступившим в силу требованиям технического регламента Таможенного союза стран ЕАЭС «Безопасность автомобильных дорог» и по большинству показателей содержит более жесткие нормы относительно прежнего стандарта – ГОСТ 22245-90.

Как сообщили в компании ЛЛК-Интернешнл, дочерней структуре ЛУКОЙЛА, по сравнению с аналогичным продуктом БНД 60/90, выпускавшимся ранее, БНД 70/100 отличается повышенными прочностными характеристиками (более широким интервалом пластичности и высокой сдвиговой устойчивостью), а также улучшенными низкотемпературными свойствами.

Россия. ЕАЭС. ЮФО > Нефть, газ, уголь. Транспорт. Химпром > energyland.infо, 23 марта 2018 > № 2539109


Россия. Весь мир. ЦФО > Нефть, газ, уголь. Химпром > oilcapital.ru, 21 марта 2018 > № 2539212 Андрей Костин

«Завтрашний день нефтехимии: какими должны быть материалы будущего» - интервью с Андреем Костиным.

Полимерные материалы все последние десятилетия успешно теснят традиционные (металлы, стекло, бумагу и т. п.) в таких отраслях, как упаковка, автомобилестроение, авиакосмическое машиностроение. Однако, насколько потенциала замещения в этих отраслях достаточно для поддержания роста спроса на полимеры по всему миру?

В первый день конференции (12 апреля) Аналитический партнёр конференции – информационно-аналитического центра “Рупек” – представит специальное исследование на тему «Завтрашний день нефтехимии: какими должны быть материалы будущего».

В преддверии конференции руководитель конференции Артём Ким поговорил с Андреем Костиным, директором “Рупек” о том, какие тенденции определяют спрос на полимеры в России и мире.

Говоря об актуальности исследования, Андрей Костин отметил:

“Для российской отрасли очень важно сейчас верно угадать тенденцию и – раз уж мы «проспали» два окна в суперциклах в базовой нефтехимии, – верно инвестировать в разработку опережающих технологий/материалов и/или соответствующие мощности“

Согласно EY, к настоящему времени объем потребления полимеров в мире превысил 210 млн тонн. Наибольшая доля потребления приходится на полиэтилен (порядка 37%), на втором месте — полипропилен (около 26%), на третьем — поливинилхлорид (примерно 18%)*. Стоит ли ожидать значительных изменений в этом распределении спроса и что станет драйвером таких изменений?

*Источник – EY “Рынок полимеров в мире и России”

Приведенные данные не совсем точны. Мировое потребление полимерных материалов всех типов в 2016 году достигло 335 млн тонн.

Из них на основные пластики (основные термопластичные commodity и основные инженерные пластики) пришлось 84-85%. Полиэтилен в этом объеме занимает 32%, полипропилен – 23%, ПВХ – 16%, стирольные полимеры (полистиролы, САН, АБС, АСА) – 10%, ПЭТФ – 7%. Остальное (12%) – это инженерные термопласты (полиуретаны, полиамиды, поликарбонаты, полиоксиметилены, полибутилентерефталат и т. п.).

Конечно, ожидать быстрых изменений в этом раскладе трудно, что связано просто с большой инертностью основных фондов, но определенные тенденции заслуживают внимания.

В Европе это уже можно отметить: пропорция ПЭ:ПП в местном спросе в 2016 году составила 1,544:1, хотя годом ранее 1,539:1. Пожалуй, эта тенденция пока не коснется Китая, где за счет альтернативных технологий внутреннее предложение пропилена обещает чуть более быстрый рост, чем этилена в ближайшие годы. Собственно, соотношение ПЭ:ПП в Китае сейчас составляет примерно 1,19:1, и в 2025 году, по некоторым прогнозам, не изменится.

Например, можно ожидать некоторого усиления роли полиэтилена в паре ПЭ-ПП, просто из-за более быстрого роста предложения этилена, что связано с «этановым бумом» последних лет.

В одном из своих интервью Вы говорите, что «будущее химии в создании материалов парадигмально нового уровня механики для того, чтобы заменить энергоёмкую и неэкологичную сталь в строительстве домов». Не могли бы Вы поподробней рассказать об этом? Какие отрасли еще потенциально могут стать рынком для нефтехимической отрасли? Есть ли успешные примеры?

Если представить, что хотя бы 10% этой массы удастся заместить на те или иные полимеры, это двукратно расширит спрос на нефтехимию в строительстве.

В строительстве нефтехимическая продукция используется, но где? Это, в основном, отделка, коммуникации, изоляция, разные приспособления и реагенты для обеспечения самого процесса.

В итоге роль строительства в палитре потребления нефтехимии мало в какой стране дотягивает хотя бы до 30%. То есть по миру со всеми натяжками это максимум 65 млн тонн.

Теперь сравните: общее производство стали в мире – 1,6 млрд тонн, около половины используется в строительстве, то есть порядка 800 млн тонн.

Если представить, что хотя бы 10% этой массы удастся заместить на те или иные полимеры, это двукратно расширит спрос на нефтехимию в строительстве. Если не больше, учитывая различия в механических свойствах, плотности и т. п.

Но для этого необходимы новые материалы, либо же специальные изыскания по вопросу применимости полимеров в тех или иных деталях конструкций.

Пока этому препятствует разница в ценах: сталь стоит от $500 до $1000 за тонну, полимеры дороже в 1,5-2 раза и более для инженерных и высокотехнологичных типов. Однако с учетом тренда на глобальный ресурсный дефицит и экологическую озабоченность человечество рано или поздно придет к сопоставлению затрат не только на уровне прямых материальных и трудовых, но и по стоимости жизненного цикла, а также научится «оцифровывать» экологические издержки. И при таком подходе вряд ли перевес останется на стороне металлов.

Аналогичная логика применима и к бетону: его мировое производство составляет 4,2 млрд тонн – в 13 раз больше, чем полимеров, и в 80-100 раз больше, чем полимеров, используемых в строительстве. Стоит заместить лишь малую часть этой колоссальной массы, чтобы получить настоящий прорыв в спросе на нефтехимическую продукцию.

Одним строительством, конечно, вопрос не исчерпывается. Большой потенциал видится в машиностроении, где, однако, требования к температурным и механическим свойствам материалов еще выше. Впрочем, уже есть успешные примеры, прежде всего, в аэрокосмической отрасли. Например, есть кейсы изготовления лопаток турбин реактивных двигателей из полимерных композиционных материалов на основе высокотемпературных смол. Композитные корпуса транспортных средств – уже давно не новость, конструкционные полимеры все активнее проникают в сферу вооружений и военной техники и т. д. Примеров достаточно, к сожалению, все эти ниши не столь емкие, как хотелось бы.

Расскажите коротко о задаче исследования «Завтрашний день нефтехимии: какими должны быть материалы будущего», которое Вы представите на конференции 12 апреля.

Методологически наше исследование строится на последовательном структурном анализе трех этих вариантов.

Мы рассматриваем, например, куда может двигаться автомобильная или упаковочная индустрия, чтобы продолжать снижать издержки и увеличивать потребительские характеристики товаров.

Мы задались вопросом, а что вообще является драйвером появления и внедрения новых материалов. Вариантов, в принципе, всего три:

Во-первых, это стремление производителей товаров снизить свои производственные издержки, чтобы успешнее конкурировать на рынке. Яркий пример здесь – упаковка напитков, молока. Переход со стеклянной тары на полимерную преследует цель именно экономии издержек при производстве и логистике продукции.

Во-вторых, это стремление обеспечить товары более высокими потребительскими характеристиками. Пример в этом направлении: «борьба за граммы» в авиации, где вес воздушного судна прямо влияет не его топливную эффективность, а значит, и на привлекательность для потребителя. Кстати, полимеры в автомобилестроении – это гибридный пример первых двух вариантов. С одной стороны, замена, например, дерева в отделке панелей или кожи в обивке сидений на полимеры удешевляет производство и делает товар более доступным для потребителя. С другой стороны, полимерные компоненты облегчают вес автомобиля, а значит, повышают его топливную эффективность, что также важно для потребителя.

В-третьих, когда производитель только выводит на рынок принципиально новый товар, создать который просто невозможно без новых материалов. Таких примеров меньше, они в основном концентрируются в области решений для медицины, в сфере вооружений и в сфере «биоразлагаемых» пластиков.

Понимание этих векторов позволяет сформулировать и требования к абстрактным материалам, с помощью которых эти векторы могут быть реализованы. Далее мы ищем такие абстрактные материалы на карте «механика-температура-обрабатываемость» среди уже существующих, либо же перспективных, либо же вообще пока не существующих. Например, активно обсуждаемые в последнее время аддитивные технологии, то есть, по попросту говоря, новый взгляд на методы обработки материалов, – это однозначно путь для снижения издержек, особенно в товарах с малой тиражностью. При этом, мягко выражаясь, далеко не все из современных commodity-пластиков найдут свое место в этой новой промышленной концепции, зато откроется ниша для других полимеров, пока играющих крошечные роли.

Насколько российские предприятия могут конкурировать в отношении изобретения и внедрения новых материалов или все-таки это глобальный процесс, в котором Россия остаётся в арьергарде?

В России уже есть и работают научные группы и небольшие компании, выпускающие высокотехнологичные материалы, например, высокотемпературные смолы для аэрокосмических композитов, пользующихся спросом во всем мире. Складывается любопытная картина: мы испытываем очевидные трудности с внедрением производств state-of-the-art материалов «сегодняшнего дня» (это хорошо видно, например, в цепочке производства углеволокна высокого класса, необходимого для современной конкурентоспособной авиации), но в материалах «завтрашнего дня» имеем почти те же стартовые позиции, что и у всех. Для российской отрасли очень важно сейчас верно угадать тенденцию и – раз уж мы «проспали» два окна в суперциклах в базовой нефтехимии, – верно инвестировать в разработку опережающих технологий/материалов и/или соответствующие мощности. Ключевое слово тут «верно»: примеров того, как ошибки такого рода «угадывания» приводили к провалу, тоже в России достаточно, к сожалению.

Россия. Весь мир. ЦФО > Нефть, газ, уголь. Химпром > oilcapital.ru, 21 марта 2018 > № 2539212 Андрей Костин


Великобритания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. Химпром > bfm.ru, 14 марта 2018 > № 2531616 Федор Лукьянов

Новые санкции против России

После обвинения в адрес России Британия готова приступить к санкциям: высылка дипломатов, заморозка госактивов, возможность задержания потенциальных шпионов и расширение «списка Магнитского»

Великобритания напрямую обвинила Москву в отравлении Сергея Скрипаля. На сегодняшнем заседании парламента премьер Тереза Мэй заявила, что за минувшие сутки Россия продемонстрировала презрение к серьезности обвинений и не предоставила объяснений, как нервно-паралитическое вещество российского производства под названием «Новичок» оказалось на территории Соединенного Королевства.

Никаких доказательств причастности Москвы к отравлению Скрипаля при этом продемонстрировано не было. К материалам дела Россию не допустили, Москве даже не дали ознакомиться с самим веществом, попадание которого на территорию Британии нам нужно было объяснить в течение суток. «Других вариантов нет — Москва виновата», — заявила Мэй.

Председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов больше не удивляется такому подходу:

Федор Лукьянов: О чем речь? Какие доказательства? Это вообще давно пора прекратить требовать доказательств, потому что сейчас по-другому все это функционирует, как мы видим. Выдвигается некое обвинение, оно немедленно, очень мощно тиражируется, повторяется и становится буквально через шаг как бы аксиомой. Ну, и все. Какие доказательства аксиомы? Аксиома же не нуждается в доказательствах. Поэтому все уже, как бы решение принято относительно того, что случилось.

Еще она сказала, что, поскольку Россия не дала исчерпывающий, удовлетворяющий Великобританию ответ на ее вопрос в течение суток, значит, она и виновата. На ваш взгляд, в принципе, Россия могла как-то ответить так, чтобы это удовлетворило Великобританию?

Федор Лукьянов: На ультиматум такие страны, как Россия, не отвечают. Ультиматум выдвигается для того, чтобы на него не отвечали. Ну, потому что, ну, надо быть либо наивным, либо идиотом, чтобы считать, что страны калибра России — не только Россия к ним относится, чтобы они вообще реагировали на ультимативные требования. Конечно, такого не может быть.

И все-таки представитель заявил Британии о том, что все-таки страна намерена обратиться в Организацию по запрещению химического оружия за расследованием инцидента. Если все-таки такое обращение поступит, то вот это дает нам шанс доказать свою непричастность? В глазах, по крайней мере, Лондона или международного сообщества?

Федор Лукьянов: Нет. Я думаю, что, во-первых, это очень длинная канитель. Ну, такого рода организации, они, собственно, так устроены, что они должны серьезно подходить к любому вопросу, устраивать сложную процедуру. Все это затянется. И зачастую, когда уже заканчивается работа, даже, если она идет, проходит много времени. И, вообще говоря, это уже не производит никакого впечатления. Но это в том случае, если что-то делается. Я не убежден, что вообще что-то будет происходить. От того, что они заявили, это же не значит, что будет, действительно, обращение. Или, что это обращение будет такое, которое предусматривает, действительно, начало рутинной работы этой организации. Скорее, это обращение, если оно будет, будет чисто формальным для того, чтобы показать, что они и здесь нас не уважают. А вообще, ну, какая уже разница? Уже все политические меры принимаются и будут приниматься дальше. А все имиджевые снаряды выпущены. И это уже не развернешь. Уже, собственно говоря, неважно, что выяснят эксперты через год или полгода.

Среди мер, которые Британия вводит против России, — высылка 23 российских дипломатов, заморозка российских госактивов, если будет доказано их использование против безопасности Великобритании, возможность задержания потенциальных шпионов прямо в аэропорту, расширение «списка Магнитского», закон, который, кстати, еще не принят британским парламентом, а также заморозка сомнительных счетов россиян и так далее.

Тереза Мэй также отметила, что некоторые меры в отношении Москвы останутся секретными, а к действиям Лондона присоединятся Берлин, Париж и Вашингтон. Заявления британского премьера и список санкций Business FM обсудила с политологом Георгием Бовтом:

Снова ни слова о доказательствах. Как вам кажется, почему Мэй не ответила Лаврову, заявившему о готовности сотрудничать. Мол, покажите, формулы этого «Новичка», нервно-паралитического вещества, чтобы мы понимали, что комментировать. Эта логика была понятна. Лондон не отреагировал на такой призыв Лаврова.

Георгий Бовт: Потому что изначально Лондон взял очень высокую ноту и теперь не хочет отступать. И даже, если не будет доказательств в ближайшее время, они будут настаивать на своей версии и говорить, что это мы виноваты. Это, может быть, единственная удобная для нее политическая позиция, потому что, в любом случае, ее бы стали обвинять опять в мягкотелости, что она прошляпила преступление, такое как химическую атаку на территории Великобритании и так далее. Мало ей обвинений в том, что она «Брекзит» не может провести толком.

То есть в ближайшее время Лондон не будет предоставлять Москве формулы этого непонятного отравляющего вещества, чтобы мы понимали, что нам вменяют?

Георгий Бовт: Они постараются этого не делать. И под обвинение, что, дескать, русские все равно виноваты, что им еще предоставлять, еще отчитываться перед ними как преступниками. И попробуют сейчас протащить в Совете Безопасности какую-нибудь резолюцию, но там шансов у них, прямо скажем, мало, поскольку это Россией и гарантировано в этом случае. Будет интересно посмотреть, как поведет себя Китай. Наложит ли он вето или воздержится. За он голосовать, конечно, не будет.

Франция уже, кстати, поспешила заявить, что хотят дождаться все-таки результатов расследования, а потом уже какие-либо меры предпринимать. Еще одно странное заявление Мэй: Лондон будет замораживать российские госактивы, если будет доказано, что их использовали против безопасности Британии. Опять же выглядит очень декларативно. Как собирается это доказывать Тереза Мэй вместе с правительством? И вообще все санкции выглядят больше символическими, чем реальными.

Георгий Бовт: Все санкции выглядят так, что они сделаны с оговоркой, что, если что-то чему-то противоречит. Будут гадить, будут обыскивать самолеты «Аэрофлота» в таком усиленном режиме. Будут русских третировать на границе и при получении виз. Но это будет сделано с таким исключительно английским изящным фарисейством и лицемерием. С большими улыбками, так сказать, широкими, но вот, мол, так вот и так. Поэтому вот эти издевательства, они никак не будут формализованы, но их будет превеликое множество, конечно же. Что касается госактивов, ну, пусть попробуют.

Подводя итог, чего все-таки она добивается в результате? Побольнее уколоть Россию, найти новые причины для санкций? Или это в угоду собственным внутренним политическим интересам? Показать британцам, какая она сильная, решительная.

Георгий Бовт: Она добивается, прежде всего, того, что она покажет, что она не хуже Маргарет Тэтчер. Но вот уже получилось, что хуже, потому что в 1985 году Маргарет Тэтчер выслала все-таки 31 советского дипломата тогда, а она, видите, не дотянула до этого числа. Ну, и до Эдварда Хита не дотянула. Он в 1971 году аж все 105 выслал. Так, что слаба пока. На третьем месте идет.

Лондон приостанавливает все контакты с Москвой на высоком уровне, а у Сергея Лаврова отзовут приглашение посетить с визитом столицу Великобритании. Кроме того, члены королевской семьи и высокопоставленные британские чиновники не поедут на чемпионат мира в России.

Великобритания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. Химпром > bfm.ru, 14 марта 2018 > № 2531616 Федор Лукьянов


Таджикистан. Китай > Образование, наука. Химпром. Недвижимость, строительство > news.tj, 10 марта 2018 > № 2522896

Профессионально-техническое недоразумение

Зумрат ГАЙБУЛЛАЕВА

В Таджикистане сложился парадокс: в республике открываются и объективно хорошо развиваются некоторые промышленные производства, которым требуются кадры и которые готовы им платить, но таджикская молодежь к ним не попадает.

Для начала стоит провести ревизию и посмотреть, сколько промышленных производств открылось в стране. Итак, буквально за последние 5 лет в республике появились заводы по производству серной кислоты и криолита на базе существующего с советских времён Яванского электрохимического комбината. С участием китайских инвестиций построен горнопромышленный металлургический комбинат по производству свинца и цинка, серной кислоты; реконструировано несколько горно-обогатительных предприятий, например, СП «Зарафшон». Идёт масштабная реконструкция бывшего Вахшского азотно-тукового завода по производству аммиака, углекислоты и карбамида.

В разных регионах республики построены заводы по производству строительных материалов из местного сырья. Количество новых заводов по производству кирпича достигает сотни, а по производству цемента до десяти. Эти предприятия, а также заводы по производству гипса, извести, стекла, асбестоцемента и др. в настоящее время обеспечивают потребность строящихся объектов качественными строительными материалами.

Таджикистан из импортёра цемента сумел превратиться в его экспортёра.

То есть отрасль производства строительных материалов и химических продуктов в Таджикистане уже можно спокойно называть динамически развивающейся, которая способна в самые ближайшие годы превратиться в ведущее звено промышленности и обеспечить не только внутренние потребности, но и работать на экспорт.

А что же кадры?

Конечно, все перечисленные предприятия – это наукоёмкое производство, которому нужны высококвалифицированные специалисты. Таких специалистов в республике не хватает, однако их можно подготовить на базе таджикского технического университета имени академика М.С.Осими. Ещё в первые годы независимости, когда была прервана связь с другими бывшими республиками СССР по подготовке кадров для указанных отраслей, при университете были организованы специализированные кафедры и факультет «Химическая технология и металлургия», которые в течение 25 лет подготовили более 3000 инженеров-химиков и металлургов. Выпускники этого факультета, за редким исключением, нашли работу по специальности, успешно работают на соответствующих предприятиях и хорошо зарабатывают.

Сейчас на кафедре осуществляется подготовка бакалавров, магистров, аспирантов и докторантов по 4 основным специальностям отраслей химической промышленности и производства строительных материалов?

480101 - Химическая технология неорганических веществ, материалов и изделий,

480101-07 - Химическая технология тугоплавких неметаллических и силикатных материалов,

480103 - Химическая технология природных энергоносителей и углеводородных материалов,

480104 - Технология электрохимического производства.

Кроме того, в вузе уже запланировано начать подготовку кадров по специальности 510202 «Обработка и эксплуатация нефтегазовых месторождений и производственное оборудование для переработки нефти и нефтехимического производства».

То есть, с учетом развития промышленности в республике в техническом университете представлены самые востребованные специальности, однако они не пользуются спросом среди абитуриентов.

Парадокс №1

Промышленное (да и не только) предприятие без специалистов - мёртвый механизм, в любой организации это знают и отчаянно ищут высококвалифицированные кадры. В Таджикистане найти их не просто, и зачастую организации вынуждены приглашать специалистов из-за рубежа, платить им высокую заработную плату, оформлять уйму документов, разрешающих иностранному гражданину работать в Таджикистане.

При этом, предприятия и все вышестоящие управленческие ведомства над ними должны быть заинтересованы в подготовке своих кадров, и не только в количественном, но и в качественном отношении.

В развитых странах между учебными заведениями и предприятиями налажено тесное сотрудничество, предприятия участвуют в финансировании подготовки кадров для себя, материально поддерживают институты и университеты в создании учебных программ, лабораторий, найме высококвалифицированных преподавателей и т.д.

Ведь подготовка кадров в любой стране не является самоцелью учебного заведения, это целенаправленная государственная деятельность для развития экономики. Во всех развитых странах мира так и есть, начиная от крупных компаний до самых малых, и даже отдельные личности вносят свой вклад в подготовку кадров, поскольку это залог будущего развития страны в целом.

К сожалению, в нашей стране такого сотрудничества нет. Например, в таджикском техническом университете сейчас практически нет договоров с предприятиями на подготовку кадров, обучение осуществляется за счёт бюджета страны и родительского вклада для договорных студентов. Предприятия, независимо от формы собственности, фактически отстранились от подготовки кадров для своего производства, перебросив эту обязанность на плечи государства. И это настоящий парадокс.

Парадокс №2

Вторым парадоксом является недобор абитуриентов на технические специальности. Люди жалуются на невозможность найти работу после окончания вуза, многие выезжают на заработки в Россию и другие страны, но желающих поступить на специальности, которые востребованы, нет. Промышленные предприятия, которые открылись в последние годы, уже сейчас предлагают достойную заработную плату техническим специалистам, но найти такие кадры, особенно среди молодежи – большая проблема.

И на это есть, как минимум, три причины.

Во-первых, у выпускников наших школ нет понятия выбора специальности, этому их никто не учит. Почти все хотят стать юристами, экономистами и врачами; если молодежь выбирает технический вуз, то непременно попасть на специальность энергетика. Это очень легкое понимание для молодого человека, не имеющего достаточных знаний, и главное, опыта в выборе профессии.

Во-вторых, предприятия не заинтересованы в подготовке кадров для своих производств.

Еще одной проблемой недостатка абитуриентов на технических специальностях кроется в несовершенстве методов приёма в учебные заведения. Основным критерием поступления сейчас принято считать количество набранных баллов. Но наряду с этим критерием необходимо внедрить и другие - льготные для тех специальностей, которые не пользуются спросом среди абитуриентов, но необходимы на производствах. Нужно учитывать, что без технического прогресса не будет развития экономики любой страны, а технический прогресс может обеспечить только высокообразованный, обладающий современными технологическими знаниями специалист.

Таджикистан. Китай > Образование, наука. Химпром. Недвижимость, строительство > news.tj, 10 марта 2018 > № 2522896


Россия > Химпром. Финансы, банки. Образование, наука > rusnano.com, 27 февраля 2018 > № 2511549 Ольга Крюкова

Ольга Крюкова, генеральный директор некоммерческого партнерства «Межотраслевое объединение наноиндустрии»: С СПКФР мы братья по межотраслевому признаку.

Автор: Владимир Миронов

В начале февраля в рамках Недели российского бизнеса состоялось торжественное подписание соглашения между Советом по профессиональным квалификациям финансового рынка (СПКФР) и Советом по профессиональным квалификациям в наноиндустрии. О том, в чем смысл данного документа и каковы основные направления взаимодействия, порталу Finversia.ru рассказала Ольга Крюкова, генеральный директор некоммерческого партнерства «Межотраслевое объединение наноиндустрии».

— Ольга, расскажите, пожалуйста, в целом о вашем СПК? И какие общие интересы, какие точки соприкосновения у вас нашлись с СПК финансового рынка?

— Совет по профессиональным квалификациям в наноиндустрии образован одним из первых, в 2014 году. НП «Межотраслевое объединение наноиндустрии» было наделено полномочиями СПК в наноиндустрии летом 2015 года.

Функции, как и для всех отраслевых СПК, определены законодательством в сфере развития системы профессиональных квалификаций РФ. Это мониторинг рынка труда, обеспечение его потребностей в квалификациях и профессиональном образовании; разработка и актуализация профстандартов и квалификационных требований; проведение экспертизы ФГОС, примерных основных профессиональных образовательных программ на соответствие их профстандартам; организация независимой оценки квалификации; организация профессионально-общественной аккредитации образовательных программ.

С момента появления Совет прошел довольно большой путь в плане создания инфраструктуры для развития профессиональных квалификаций в наноиндустрии. Разработаны и утверждены 55 профстандартов в области наноэлектроники, оптоэлектроники и фотоники, новых материалов и покрытий, метрологии, стандартизации и безопасности инновационной продукции, энергоэффективности. Создано 178 наименований профессиональных квалификаций и требований к ней. Процент обеспеченности утвержденных профессиональных стандартов в наноиндустрии наименованиями квалификаций, подлежащих оцениванию, составил 80%. Доля профессиональных стандартов, обеспеченных оценочными средствами для проведения процедур оценки квалификаций — также 80%.

Что касается создания сети центров оценки квалификаций, то их у нас пять — в Москве, Зеленограде, Санкт-Петербурге, Казани и Уфе. В регионах страны действует 11 экзаменационных площадок данных ЦОК — в Санкт-Петербурге, Казани, Ханты-Мансийске, Ростове-на-Дону, Екатеринбурге, Новосибирске, Владивостоке и Салавате.

Несмотря на то, что полноценный запуск общероссийской системы независимой оценки квалификации стартовал с начала 2017 года, на базе ЦОК в наноиндустрии более 300 соискателей прошли процедуру независимой оценки квалификаций.

Почему нам интересно партнерство с СПКФР? Совет по профессиональным квалификациям финансового рынка является для нас важным партнером, поскольку обладает опытом развития профессиональных квалификаций в довольно масштабном и сложном межотраслевом сегменте, что очень близко для нас, так как основной признак наноиндустрии — это межотраслевая интеграция.

СПКФР активно использует все элементы и инструменты национальной системы развития квалификаций, в том числе: механизм оценки квалификаций и проведения ПОА образовательных программ оценке квалификаций. Интересен опыт СПКФР в части создания сети центров оценки квалификации и подготовки экспертов.

Безусловно, что перспективные направления сотрудничества с коллегами из СПКФР мы для себя видим не только во взаимообогащении. Одно из значимых направлений нашей общей деятельности — это совместное продвижение услуг по оценке квалификаций в регионах, расширение сотрудничества на базе наших ЦОК.

Вполне возможно, в дальнейшем речь будет идти о создании межотраслевых/многопрофильных ЦОКов. Мы, в принципе, уже имеем подобный опыт. Один из наших центров, который недавно открыт в Салавате, сначала получил аккредитацию СПК химического и биотехнологического комплекса, а потом — нашу. В данном случае с СПКХБК у нас есть понятное технологическое родство, в случае же с СПКФР нас связывает то, что мы работаем в межотраслевой сфере.

Квалификации и стандарты как финансового рынка, так и наноиндустрии востребованы и применяются во многих отраслях промышленности. В этой связи нам представляется интересным внедрение универсальных управленческих компетенций и квалификаций, которые, насколько нам известно, будут разрабатываться в СПКФР, и которые могут применяться во всех отраслях. Естественно, в нашей тоже. При этом, как я знаю, СПК финрынка ведет диалог о подобном сотрудничестве не только с нашим советом. Я думаю, это всем интересно, поскольку перспективно.

Но и мы со своей стороны можем многое предложить. Наши квалификации можно применять не только для каких-то специфических направлений, они могут использоваться довольно широко. Наши продукты и технологии работают в химии, энергетике, машиностроении, производстве композитных материалов, фармацевтике, биотехе и пр.

На сегодняшний день все советы, и особенно наш, сталкиваются с проблемой так называемых «входных» квалификаций — наличие которых позволило бы привлекать выпускников вузов и СПО. Если брать, к примеру, наши стандарты — у нас в подавляющем большинстве случаев применяются верхние уровни квалификаций — 6, 7 и даже 8. Понятно, что студенту — выпускнику вуза очень сложно подготовится к сдаче профессионального экзамена на такие уровни, а иногда и просто невозможно из-за отсутствия опыта работы и специфики используемого оборудования. Эта ситуация актуальна не только для нас, с ней в той или иной степени сталкиваются все Советы. Где-то больше, где-то меньше: в зависимости от преобладания рабочих профессий или наоборот — высоких квалификаций. На сегодняшний день, насколько я знаю, даже Национальное агентство развития квалификаций (НАРК) подключилось к решению этой проблемы. И очень активно в этой работе участвует СПКФР. И мы также планируем присоединиться. Нам необходима выработка консолидированного подхода к так называемым «входным» квалификациям, что позволит выпускникам вузов войти на рынок труда, в профессию через систему НОК.

Еще одним аспектом сотрудничества является внедряемая СПКФР система расширения аудитории независимой оценки квалификации за счет использования инструментов ПОА — когда через сотрудничество при организации проведения ПОА образовательных программ выстраивается сетевое взаимодействие с вузами. И в этой связи нам интересен опыт СПКФР, когда на базе долгосрочного партнерства с вузами в проведение независимой оценки квалификации вовлекаются студенты.

— Наноиндустрия — это одна из наиболее инновационноемких отраслей. Наверное, это как-то влияет на динамику появления новых профессий, для которых, соответственно, нужно постоянно актуализировать профессиональные квалификации? Как вы с этим справляетесь?

— Да, для нашего СПК вопрос возникновения новых профессий — крайне актуальный. Нанотехнологии развиваются очень интенсивно. Все время появляется что-то новое. И даже в рамках существующих технологий кардинальные перемены могут происходить каждые 3–4 года. Естественно, это влечет за собой потребности либо в создании новых квалификаций, либо в изменении существующих.

— А с финтехом вы сталкиваетесь?

— Сталкиваемся, но опосредованно. Наши квалификации очень специфические. Это специалисты по наноэлектронике, фотонике, наноматериалам. Это все про инновации, про внедрение инновационных продуктов и материалов. Сложно сказать где граница, что относится к финтеху, а что нет? Например, на базе RFID технологий несколько наших компаний создают системные логистические решения для всех отраслей — от обслуживания производств и складов, до оборонки и полными циклами управления логистикой. Это финтех? Так что в части финтеха мы можем предложить вырабатывать какие-то совместные подходы на стыке общих технологических платформ.

— Расскажите непосредственно о соглашении. Что в его рамках предусмотрено, какие совместные программные действия намечены?

— В первую очередь, цель нашего соглашения — это обмен опытом и информационное сотрудничество, практическое взаимодействие при расширении сети центров оценки квалификаций и экзаменационных центров, совместная работа в регионах по продвижению услуги оценки квалификаций. Ну и вообще, подразумевается постоянная совместная работа по поиску тех точек соприкосновения, о которых вы спрашиваете. Для расширения поля деятельности, для взаимного развития компетенции наших центров оценки квалификаций.

— Некоторые члены СПКФР, с которыми наш портал часто общается, иногда сетуют на то, что в работе по развитию системы профквалификаций недостаточно активное участие принимают работодатели, что они не всегда могут четко сформулировать, что им нужно от рынка труда, недостаточно обратной связи. Как с этим обстоит дело у вас?

— На самом деле это головная боль всех СПК. И, естественно, у нас тоже есть такая проблема. Причем она усугубляется спецификой отрасли — мы работаем с инновационными компаниями. То есть подавляющее большинство — это малый и средний бизнес. Это не нефтегаз, не транспорт, не энергетика, где есть унаследованные с советских времен системы аттестации персонала, которые нужно только время от времени актуализировать. У нас все делается с нуля. Все стандарты написаны, как говорится, от руки. Ни на ком, кроме наших предприятий, мы их протестировать не сможем. Да и создать профстандарт без носителей технологий тоже невозможно. Потому что это всегда сложные инженерные квалификации, квалификации, связанные с использованием сложного оборудования, — производство интегральных микросхем, приборов квантовой электроники и фотоники на основе наноструктурированных материалов, проектирование и обслуживание чистых комнат и так далее.

Так что вовлечение в процесс работодателей — для нас это ключевой момент. Без этого в нашей работе просто не будет смысла. Поэтому мы находим способы заинтересовать наших участников рынка. Сложно, но находим. Сначала для разработки, затем — каждый профстандарт проходит публичное профессионально-общественное обсуждение, причем зачастую при этом разгораются целые баталии. Ну, собственно, как и положено для всех СПК. По всем вопросам мы собираем экспертное мнение и вырабатываем общие позиции и подходы, для того, чтобы в использовании наших профстандартов было заинтересовано как можно большее количество предприятий и профильных вузов.

Но хочу заметить, что сейчас работать в этом плане стало значительно легче, чем в 2014–2015 годах, когда мы только начинали. Когда собирали наших работодателей, предлагали им поговорить о профессиональных стандартах, о независимой оценке квалификаций, объясняли, что независимая оценка — это не минутная прихоть, а планомерная государственная политика, и она внедряется надолго. И вот тогда мы понимали, что работодатели про это не знают «ничего от слова совсем». Да и не сильно стремятся узнать.

Уже с принятием изменений в закон «Об образовании» и в Трудовой кодекс, развития подзаконной нормативной базы и с принятием Закона «О независимой оценке квалификаций», появились стимулы, чтобы рынок ну хоть как-то посмотрел в эту сторону. И понял, что это вовсе не шутки, а наша реальная действительность и более того — реальное будущее. И что все инструменты, которые мы создаем, направлены в первую очередь на обеспечение интересов рынка труда и работодателей, которые нуждаются в высококвалифицированных кадрах, но далеко не всегда готовы и в состоянии самостоятельно выстраивать системы обучения и повышения квалификации персонала.

— Не могу не задать вопрос на тему, который, наверное, не имеет к вам прямого отношения, но, как и наноиндустрия, является хедлайном последнего времени. Речь о блокчейне и криптовалюте. Как вы на эти вещи смотрите?

— Могу высказать только частное мнение. Действительность такова, что эта тема, хотим мы этого или нет, так или иначе будет входить в интересы всех индустрий вне зависимости от их инновационности. Потому что это, по всей видимости, будущее финрынка. Мы пока не знаем, не понимаем, в каком виде это будет, как это будет регулироваться на страновом и на международном уровне. Но то, что про это все думают — это факт. Я общалась со многими участниками нашего рынка. И многие, надо сказать, довольно хорошо вникли в данную тему.

Я бы еще добавила, что создаваемая сегодня в нашей стране национальная система профессиональных квалификаций в определенном смысле имеет с технологией блокчейн схожую философию, которая основана на принципах распределенной ответственности и взаимного доверия участников.

Справка

Ольга Крюкова, генеральный директор некоммерческого партнерства «Межотраслевое объединение наноиндустрии»

Закончила Московский институт экономики и права по специальности юриспруденция (гражданское право, банковское право).

С 1994 по 1996 годы работала юристом в коммерческих структурах.

В 1996–2009 годах занимала должность руководителя юридического центра, а затем заместителя директора во Всероссийской ассоциации приватизируемых и частных предприятий. В этот период являлась экспертом Комитета по экономической политике Госдумы РФ. Принимала участие в работе Центра законодательной и парламентской работы. Входила в состав постоянных комиссий и рабочих групп при Госдуме, Минпромторге, Минэкономразвития, Минэнерго и других органах государственной власти.

С 2010 года являлась генеральным директором «Национального института технического регулирования». С 2011 года руководила разработкой программ стимулирования спроса на нанотехнологическую продукцию в Фонде развития экономической и правовой экспертизы.

В 2013 году стала генеральным директором НП «Межотраслевое объединение наноиндустрии».

Россия > Химпром. Финансы, банки. Образование, наука > rusnano.com, 27 февраля 2018 > № 2511549 Ольга Крюкова


Люксембург. США. Весь мир. СФО > Химпром. Приватизация, инвестиции > rusnano.com, 22 февраля 2018 > № 2511553 Михаил Предчетенский

Директор OCSiAl: В России сложнее транслировать идеи в бизнес.

Автор: Дмитрий Здорников

Академик РАН, научный руководитель и сооснователь OCSiAl Михаил Предтеченский рассказал РБК Новосибирск о том, как создать успешный бизнес, основанный на науке, горящем велосипеде и миграции ученых.

Компания OCSiAl, открытая в Академгородке в 2009 году, стала первой в мире, производящей одностенные углеродные нанотрубки в промышленных масштабах — до 10 тонн в год. В основе производства лежат идеи и исследования Михаила Предтеченского, которые также позволили значительно снизить цену производимых трубок, впервые сделав их применение в индустрии экономически доступным. Первая установка по синтезу была запущена в 2014 году. В текущем году Предтеченский рассчитывает запустить установку мощностью 50 тонн нанотрубок в год.

Про нанотрубки и легкие машины

— В истории были каменный век, бронзовый век, железный век и кремниевый век — все они определялись тем или иным материалом в своей основе. Я думаю, сейчас уместно использовать понятие «углеродный век». Сегодня остро стоят две проблемы: резкий рост потребления материалов и продуктов растущим населением планеты и, как следствие, увеличение выбросов углекислого газа.

Первоочередная задача нанотрубок — уменьшение количества потребляемых материалов. За счет чего это осуществимо? Берем материал, добавляем одну десятитысячную долю нанотрубок от всей массы и получаем фактически новый материал с уникальными свойствами.

Такие материалы с нанотрубками, к примеру, коренным образом изменят существующую технику. Представьте машину в два раза прочнее и в четыре раза легче современной. Она будет не только быстрее, но и экономичнее — в разы снизится расход топлива.

О науке как бизнесе

— Нанотрубки — это фундаментальное открытие. И сейчас идет спор о том, насколько значима такая наука. Я скажу так: нет фундаментальной науки, есть фундаментальные результаты. Если ученый занимается исследованиями, говорит об их важности, но при этом результаты никому не интересны — в чем здесь фундамент? Процесс может вести вникуда, и его можно называть хоть фундаментальным, хоть прикладным, если за это платят. Реальные результативные научные открытия, как правило, приводят к появлению нового продукта как, например, открытие графена.

В истории есть примеры, когда в некоторых высокотехнологичных странах государство не тратило деньги на науку. Развитие происходило за счет коммерческих компаний, которые спонсировали науку и занимались наукоемким бизнесом.

Например, наши лаборатории по оснащению превосходят многие лаборатории институтов, мы привлекаем специалистов из вузов. Что до стимулирования науки — это можно делать как деньгами, так и законами. Главное — браться за нее и делать.

Про торговлю тоннами

— Прелесть нанотрубок еще и в их чрезвычайно низких концентрациях, необходимых для кардинального изменения свойств материалов. Например, одного килограмма нанотрубок хватит, чтобы улучшить километр асфальтированной трассы — срок службы асфальта будет в четыре раза длиннее.

До нас торговали граммами, а мы производим и реализуем материал тоннами. Когда мы вышли с нашим продуктом на рынок, то отправили в несколько тысяч компаний бесплатные образцы по одному грамму. И ушло на это всего пару килограмм. Данное действие сразило всех.

Продукцию OCSiAlа можно использовать в аккумуляторных батареях для увеличения их емкости и срока службы, в смолах и красках для обеспечения проводимости электричества и улучшения механических качеств. В перспективе добавление нанотрубок в материалы позволит создавать более легкие конструкции с повышенной прочностью.

О миграции ученых

— Чтобы появлялись новые идеи, нужна уникальная среда, ведь с учеными людьми перетекают и образуются новые идеи. В Академгородке исторически сформирована уникальная атмосфера, сегодня представленная в виде Технопарка и различных бизнес-структур. А начинается все с физико-математической школы при НГУ. Она, как пылесос, всегда стягивала талантливых ребят и замыкала их на себя.

Большинство успешных инновационных компаний и институтов у нас сегодня возглавляют выпускники этой школы. Дальше шел университет. И здесь работа организована так, что большинство студентов заняты в реальном сегменте науки. Например, в прошлом году НГУ по инициативе OCSiAl открыли кафедру нанокомпозитных материалов. Это, по сути, новая отрасль. И мы уже готовим для нее специалистов. Надеюсь, эти ребята принесут пользу нашей стране.

Можно строить гостиницы и дороги — это вещи важные и полезные. Но если мы построим только их, то в конце пути никакой науки не возникнет. Сперва должно быть существо — уровень научных исследований, кадры и условия для создания нового бизнеса.

Это ключевые факторы, которые надо учитывать при формировании научной среды. Что это значит? В наш регион должна стекаться молодежь. Нужны благоприятные условия для их привлечения: возможность работать неподалеку от дома на мировом уровне, ну и, конечно, получать достойную зарплату. Хорошая зарплата и перспективы важны не меньше чем, дороги и гостиницы.

Про управление людьми

— Совмещение науки и бизнеса — это редкое явление. Если было бы иначе — подобных OCSiAl стартапов сейчас было множество. Когда я работал заведующим лабораторией, я осознал, что обычно люди рождаются с таким сочетанием характеристик, это просто невозможно привить. Следовательно, нужно обязательно помогать ученому их развивать.

Сегодня офисы компании, помимо России, присутствуют в Люксембурге, США, Китае, Гонконге, Корее и Индии. Общий штат составляет больше 350 человек.

Ученый — человек уникальный и творческий. И за свою жизнь людьми «не учеными» я не управлял. Если мы хотим создать технологичный бизнес, нам нужны соответствующие условия для привлечения людей: это возможность решать интересные задачи и трудиться в компании мирового уровня. Кажется, нам удается — никто из нашей компании сам не увольняется. Помимо этого необходима, конечно, и рука управленца.

Что до меня — я не политик, а полевой боец. Мне приходится постоянно быть на острие дел, контролировать весь процесс. Может, поэтому в коллективе меня считают жестким.

Про сложность работы в России

— Вот, допустим, у вас есть желание взяться за науку. Что нужно? Идея. От идеи до готового продукта долгая дорога, которая отсеивает слабых. Но самый опасный участок дороги для изобретения наступает после — это внедрение. Внедрять новые проекты сложно.

Есть много компаний, которые открывали производство и закрывались, не разработав должной стратегии. В этом плане в России даже сложнее транслировать идеи в бизнес. Эту ситуацию хорошо обрисовывает анекдот. Спрашивает мальчик у отца президента, каково это — быть главным в стране. Отец отвечает: «Несложно. Это как кататься на велосипеде. Только велосипед горит, и ты горишь, и все вокруг горит».

Про амбиции и извлечение прибыли

— Когда я понял, что идеи нужно воплощать в жизнь, я создал свой небольшой частный институт, много работал с иностранными корпорациями, выполнял для них заказы. Щелчком, который запустил наш проект, стало мое знакомство с Юрием Коропачинским и его друзьями-бизнесменами. Амбиции, которые у нас были при создании проекта, требовали высочайших компетенций по всем направлениям: от знания бизнес-стратегии до научных массивов в области нанотрубок.

Комплексный подход — это отличительная черта наукоемкого бизнеса. Здесь нет какой-то одной опоры. Цель — извлечение прибыли из идеи. Вопрос не в том, как создать успешный бизнес, основанный на науке, а в том, как его растиражировать.

Первым делом мы сформулировали требования к бизнесу: он должен быть высокотехнологичным, должен оказать существенное влияние на технологический уровень планеты, в разумные сроки сформировать рынок и быть коммерчески успешным. После того как мы сформулировали эти требования, начался процесс перебора идей. Мой взгляд зацепился за нанотрубки, и стало ясно, что отказываться от идеи такого стартапа — глупо, ведь они удовлетворяли всем критериям. То есть, в отличие от большинства других стартапов, мы сначала сформулировали задачу создать масштабируемое производство «одностенок» и снизить на них цену, а только затем начали искать пути ее решения.

Про дешевые нанотрубки

— Низкая стоимость трубок здесь, конечно, принципиальна, ведь ситуация, когда вам необходимо заплатить $200 за необходимый объем трубок, чтобы улучшить материал стоимостью в $10, абсурдна. Максимальная цена компонента должна быть $1–2.

И нам удалось достичь этой цели — мы опустили цену в сто раз, не потеряв в качестве. Это та цена, при которой становится возможно массовое использование нанотрубок в индустрии.

Кроме того, нам удалось добиться создания цветных проводящих пластиков и резины. Раньше из-за добавления технического углерода подобные материалы могли быть лишь черного цвета.

Про конкурентов

— В 2012 году Showa Denko закрыли свое производство нанотрубок. Они производили сотни тонн многостенных нанотрубок, которые по характеристикам значительно уступают одностенным. Видимо, на начальном этапе компания не смогла правильно проанализировать материалы и рынки. При этом, остановившие производство компании до сих пор уверены, что само по себе направление перспективное.

На рынке «одностенок» сейчас существует лишь две крупные компании: наша и японская Zeon. Вторая продает трубки по цене порядка $10 тыс. за килограмм и производят они около тонны. В этом плане у нас есть не только преимущество в цене, но и в масштабах производства. Считаю, что такого успеха нам удалось достичь из-за уникального подхода к совмещению науки и бизнеса.

Люксембург. США. Весь мир. СФО > Химпром. Приватизация, инвестиции > rusnano.com, 22 февраля 2018 > № 2511553 Михаил Предчетенский


Россия. Весь мир > Химпром > zavtra.ru, 21 февраля 2018 > № 2507859 Татьяна Воеводина

Недовнесём, но вывезем!

о рекордном экспорте российских удобрений

Русский человек легко переходит от самоуничижения к шапкозакидательской гордости, и эти два состояния у него чередуются на манер перемежающейся лихорадки. Нынче мы в горделивой фазе. Вот и сайт «Сделано у нас» оповещает:

«В 2017 г. Россия экспортировала 34,35 млн т минеральных удобрений. Это стало новым рекордом, значительно превысившим прежний максимум 2015 г. — 31,65 млн т. В 2016 г. экспорт равнялся 31,51 млн т, таким образом, рост к предыдущему году составил 9% или 2,84 млн т — это весьма значительные показатели.

В мировом масштабе Россия в XXI в. сохраняет позицию крупнейшего экспортера удобрений (лишь в 2015 г. она уступила Китаю 8%). При этом Россия — единственный крупный экспортёр удобрений, поставляющий все 3 основные их вида: азотные, калийные и смешанные (сложные).

По нашей оценке, Россия спустя 3 года вернулась на первое место в мире по экспорту азотных удобрений, опередив Китай, который значительно уменьшил их вывоз (примерно до 11-11,5 млн т)». Такие вот мы герои-молодцы.

Наверное, кому-то, безмерно далёкому от земли, покажется: встаёт с колен Россия – и зерно вывозит, и удобрения. Потому что простая, естественная точка зрения такова: за границу продают излишки, т.е. то, чего в избытке дома. Но увы, мы вывозим не излишки, а то, что насущно нужно на родине. До революции 1917 г. это было зерно: вывозили на фоне хронического недоедания. Была даже знаменитая формула, приписываемая министру финансов Вышнеградскому: «Не доедим, но вывезем!» (впрочем, есть мнение, что сказано это было с горькой иронией).

Сегодня похожая история – с удобрениями. По данным портала Total-rating.ru, в России вносится в среднем 16 кг минеральных удобрений на га. Разумеется, реальные цифры в приличных хозяйствах очень отличаются: в нашем хозяйстве мы вносим 150-200 кг., но средние цифры – вот такие. При этом в Белоруссии вносят 271 кг (что понятно: почвы бедные), в Польше 213, в Германии 198.

И мы, при среднем внесении в 16 кг, патриотически гордимся экспортом минеральных удобрений! Есть данные, что мы находимся по показателю внесения минеральных удобрений на уровне 1964 г. Мы заездили нашу землицу-матушку, словно тощую деревенскую клячу, не возвращая ей даже тех питательных веществ, которые растения выносят из почвы. Это ведёт к постепенной деградации почв, что в дальнейшем поправить будет очень трудно. Не хочется повторять высокопарных банальностей насчёт того, какую землю мы оставим детям и внукам: это каждый может сам сообразить. Оставим выпаханные поля и экологическое загрязнение от химического производства, потому что производство минеральных удобрений – это большая химия.

Почему так происходит? Понятно, почему: нашим крестьянам удобрения не по карману. Прелестная картинка: наши крестьяне в свободной рыночной конкуренции за собственные русские удобрения проигрывают иностранному субсидированному фермеру. Тому самому, которому на гектар посевов государство платит в 20-30 раз больше, чем у нас. Потому удобрения и уезжают за границу, что не находят платежеспособного спроса внутри страны.

Как можно помочь делу? «Если б я была царица», я бы брутально запретила экспорт минеральных удобрений. Это дело очень важное – и срочное. Надо хотя бы остановить деградацию земель, не говоря уж об улучшении. Но тогда надо или давать целевые субсидии крестьянам на удобрения, или компенсировать убытки производителей удобрений. М-да, трудновато быть царицей – даже мысленно… Вообще, по уму, такие стратегически важные производства не должны находиться в частных руках.

В любом случае, пора выкинуть на помойку рыночную догму: наращивание экспорта – высшая цель и универсальный критерий успеха. Да, для страны типа Италии экспорт – жизненно важен, поскольку ёмкость внутреннего рынка не достаточна и нужно закупать отсутствующее сырьё. Оттого в Европе издавна и молятся на экспорт, ставят его во главу всей экономической деятельности. У нас совсем не та ситуация. Нам нужно в первую очередь не завоёвывать чужие рынки, а отвоевать свой, весьма ёмкий.

Для начала хорошо бы нам обеспечить себя едой на 100%. В 2017 г. мы ввезли продовольствия на 24,36 млрд. Долл., а вывезли на 16,7 млрд. И не надо про «ананасы в шампанском»: мы ввозим порядочно мяса, яблок и прочих обычных вещей.

Больше ста лет назад раскаявшийся революционер Лев Тихомиров писал в брошюре «Вопросы экономической политики» (1899 г.): «Вся наша экономическая политика должна исходить из помышления о потребностях внутреннего рынка. Цель экономической политики России – страны великой, имеющей внутри себя все необходимые и разнообразнейшие средства для существования, – сводится в целом к созданию могучего, самоудовлетворяющегося производства, добывающего все нужное для населения и обрабатывающего эти продукты во всем разнообразии и совершенстве, какие только допускаются культурой и техникой данной эпохи». Вот к чему надо стремиться, наплевав на болтовню об ужасах автаркии и железного занавеса. А когда достигнем – тогда и будем патриотически гордиться. Не раньше.

Татьяна Воеводина

Россия. Весь мир > Химпром > zavtra.ru, 21 февраля 2018 > № 2507859 Татьяна Воеводина


Россия. ЦФО > Агропром. Химпром > agronews.ru, 21 февраля 2018 > № 2503815

В МГУ разработали многофункциональные биопрепараты для разложения пестицидов в почве.

Сотрудники химического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова разработали многофункциональные биопрепараты, которые способны разлагать пестициды в почве и снижать устойчивость бактерий к антибиотикам, сообщает официальный сайт МГУ им. Ломоносова.

Результаты работы были опубликованы в журналах International Journal of Environmental Research and Public Health, Jundishapur Journal of Natural Pharmaceutical Products и Catalysts.

Ученые разработали биопрепараты, которые позволяют быстро и эффективно разлагать фосфорорганические пестициды в почвах. С помощью клеток биолюминесцетных бактерий авторы подтвердили отсутствие токсичности у почв, исходно содержащих пестициды.

«Для улучшения стабильности мы впервые иммобилизировали ферментные биопрепараты на дешевом минеральном носителе — натуральном цеолите, который обработали под действием низкотемпературной плазмы. Такая обработка обеспечивала повышение сорбционной емкости этого материала и его эффективное введение в почвогрунты для удаления пестицидов», — рассказала одна из авторов статьи, Ольга Маслова, кандидат химических наук, научный сотрудник кафедры химической энзимологии химического факультета МГУ.

Для создания препарата ученые использовали фермент органофосфатгидролазу, который был стабилизирован полиаминокислотами. Проведя расчеты на суперкомпьютере «Ломоносов», авторы спрогнозировали и рассчитали стабильные мультифункциональные высокоактивные биопрепараты на основе этого фермента и получили их на практике.

Комбинированное использование тех же ферментных биопрепаратов и различных антибиотиков препятствовало развитию резистентности к антибиотикам у бактерий и позволило снизить эффективные дозы препаратов в 8,5 раз. Это произошло из-за того, что фермент органофосфатгидролаза оказался способным катализировать (ускорять) не только гидролиз пестицидов, но и молекул, синтезируемых бактериями для перехода в антибиотикоустойчивое состояние.

«Потенциал применения подобных ферментных биопрепаратов в агросекторе экономики должно способствовать улучшению качества продукции и повышению эффективности сельскохозяйственного производства. В дальнейших исследованиях мы планируем более глубоко изучить и оптимизировать возможности использования разработанных ферментных биопрепаратов, чтобы регулировать развитие устойчивости у более широкого круга бактерий к самым разным антибиотикам», — заключила Ольга Маслова.

Россия. ЦФО > Агропром. Химпром > agronews.ru, 21 февраля 2018 > № 2503815


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Химпром. СМИ, ИТ > minpromtorg.gov.ru, 16 февраля 2018 > № 2511343 Денис Мантуров

Денис Мантуров рассказал о новейших российских 3D-технологиях.

Ставки для предпринимателей от Фонда развития промышленности могут снизиться уже в ближайший год, российские фирмы разрабатывают новейшие 3D-технологии мирового уровня, а санкции не отражаются на гражданской продукции оборонного комплекса.

Об этом и о многом другом в интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу рассказал министр промышленности и торговли РФ Денис Мантуров на Российском инвестиционном форуме в Сочи.

Денис Валентинович, я лично сейчас два часа следил за тем, как вы общались с 13 молодыми предпринимателями. Слово «молодой» только по отношению к возрасту, потому что я убедился, что они реально очень серьезные промышленныеp…

Денис Мантуров: Инноваторы...

Я бы сказал, капиталисты.

Денис Мантуров: Да.

Там традиционные отрасли, кроме роботов и автопилотов для тракторов. Большая разница с машинами. Ваши главные впечатления? Что они вам сказали, что вы возьмете с собой?

Денис Мантуров: Возьму с собой те поручения, которые сам себе отфиксировал и своим коллегам по министерству и отраслям, чтобы через два месяца — и мы с вами можем сверить часы, мы договорились с ребятами об этом — увидеться 12 апреля в Новосибирске на заседании нашего координационного совета. Поэтому у меня другого просто выбора нет. Я буду обязан это все отработать. И чтобы нам не было мучительно больно и стыдно за эту работу, я уверен, мы придем к каким-то уже первоначальным результатам. Понятно, что за два месяца мы новую отрасль не построим и не изменим всю нормативную базу, например, по инфраструктуре, по электродвижению или не поставим 20 тонн иван-чая на внутренний и на внешний рынок. Предпринимательница меня попросила, значит, помочь ей в продвижении продукции. Любая отрасль находится всегда на стыке не только нашего министерства, но и других ведомств, поэтому нам нужно будет использовать, во-первых, тот ресурс, тот опыт, который есть и у других коллег, у других ведомств, чтобы объединить подходы и выполнить те заветы, которые нам дали молодые ребята.

А как бы вы оценили уровень их проблем? Они рассказывали о проблемах, но этот уровень проблем, на мой взгляд, далеко не кризисный. Это проблемы роста.

Денис Мантуров: Абсолютно. Значит, ни одна из названных проблем, которую обозначили коллеги, не является какой-то космической или нереализуемой, то есть это вопрос всегда в донастройке нормативной базы. Где-то в ручном управлении нужно просто помочь правильно, так сказать, ребят продвинуть в какие-то структуры коммерческие. Да, и здесь ничего нет зазорного, это абсолютно нормально. Мы для этого созданы как ведомство: чтобы иногда и в ручном режиме поработать, и по предложениям коллег, значит, продвинуть в развитие какой-то отрасли. Я могу даже просто пример привести из такого рода встреч. Последняя, например, была в прошлом году летом на... У нас же у каждого члена правительства каждый год обязательно должна быть встреча с гражданами. Она проходит в Доме правительства, специально для этого есть отведенная аудитория. И в течение года собираются заявки, предложения от разных людей, разных направлений, отраслей. Может вообще не из промышленности прийти человек, а просто прийти и сказать: «Вы знаете...» Вот, я помню, в позапрошлом году пришла женщина, у которой ребенок проглотил магнит с игрушки. Чем это закончилось? Внесением изменений в технический регламент, чтобы в игрушках не было размера меньшего, я уже не помню там, чем...

Чтобы не глотал...

Денис Мантуров: Да, чтобы ребенок не проглотил. Или в прошлом году пришла тоже инновационная компания. Я просто запомнил название Zetta. Они пришли с идеей внедрить формат «мотор-колеса», то есть все традиционные электромобили работают на двигателях с приводами, а здесь нет никакого двигателя. На каждом колесе стоит отдельный движок. «Мотор-колесо» — так и называется. Такой формат гораздо получается эффективнее, быстрее, экономичнее, дешевле. Ну это просто как конструктор. И вот буквально недавно я получил очередной доклад своего зама, который курирует это направление, Морозова, о том, что компания уже выиграла конкурс, получила гранты. Сегодня включены во все направления, которые отвечают развитию электродвижения, и сегодняшняя встреча также пройдет, я уверен, эффективно для наших предпринимателей. И не только для них, а для развития нашей экономики.

Нет, ну они-то даже прямые контакты стали устанавливать для того, чтобы маленькие электромоторчики пошли в эти наши знаменитые пермские роботы, которые ездят на них.

Денис Мантуров: Абсолютно. То есть уже межотраслевая такая кооперация, между предприятиями. Вот даже эти 13 человек, я уверен на миллион процентов, пообщавшись сегодня, познакомившись, перезнакомившись сегодня, там молодежь работает гораздо эффективнее — это не наше, так сказать, время, когда мы с телефона, таксофона, так сказать, звонили друг другу. А сейчас это все в смартфоне.

Одна тема все-таки есть общая у многих, хотя они и разные отрасли представляли: они все планируют развиваться, им всем нужны деньги на развитие. Звучало в том числе и то, что Фонд развития промышленности — один из главных инструментов, собственно, Минпромторга. Ставка 5%, которая была льготной год назад, она уже стала практически рыночной. Будут какие-то перемены?

Денис Мантуров: Конечно, будут. Мы уже программы внедряем по ряду направлений, по конверсии в части диверсификации предприятий оборонно-промышленного комплекса. Это программы по комплектующим. В этом году мы запускаем новое направление по интернету вещей (концепция вычислительной сети физических предметов («вещей»), оснащенных встроенными технологиями для взаимодействия друг с другом или с внешней средой. — Business FM), по внедрению новых технологий. Это все под 1% годовых. Внедряем в том числе и формат постепенного увеличения процентной ставки с определенными каникулами, то есть первые несколько лет — это 1-3% годовых, расчет до пяти. Но вы правы абсолютно, 5% сегодня — это гораздо интереснее, чем они получают кредиты. Коллеги назвали процент, который они получают в Сбербанке, там 12% годовых. Это мои очень хорошие друзья и коллеги. Но мы благодаря только субсидии обеспечиваем им эффективный конкурентоспособный кредитный продукт.

Значит, можем сказать, что ставка до какой отметки понизится? И в какой срок?

Денис Мантуров: Вы знаете, я не берусь сказать сейчас, по всем ли программам и за какой период времени, но этот сигнал, как говорится, мы, во-первых, воспринимаем и отработаем оперативно. А во-вторых, как я уже сказал, мы уже начали движение в эту сторону, поэтому снижение ставки до четырех или трех как уже базовой для, скажем так, большего интереса и мотивации предпринимателя. Это точно не за горами, то есть в ближайший год мы будем точно опускать.

Несколько, точнее 2 из 13 предпринимателей, были те, кто занимается именно IT высокого уровня. Уже многим известная пермская компания Promobot, которая делает очень хороших роботов, которые умеют разговаривать, чуть ли не танцевать — огромный функционал.

Денис Мантуров: И даже здоровался с нашим президентом. Третья версия.

Да, я даже вчера сам с ним здоровался и знакомился. Он все это воспринимает и пересказывает. И компания, которая делает, разрабатывает программные комплексы для автопилотирования не машин, а тракторов на сельской местности — это совсем другое, это не по полосам, так сказать, ездить. Совершенно другое направление. Вы откликнулись тем образом...

Денис Мантуров: Кстати, не менее сложное...

Сложнее...

Денис Мантуров: Если не сказать еще сложнее. Абсолютно верно.

Вы откликнулись таким образом, что, собственно, в министерстве возникнет, может быть, новый заместитель, новый департамент, ну, в общем, новое направление, которое будет сейчас заниматься именно проблемами...

Денис Мантуров: Цифровизации...

Цифровизации и теми пока немногими компаниями, которые в действительности, уже Promobot точно, находятся на самых-самых передовых рубежах, потому что эта компания реально экспортирует.

Денис Мантуров: Значит, у нас в конце прошлого года был создан департамент цифровых технологий. Его мы создали целенаправленно для того, чтобы как раз аккумулировать те прорывные технологии, которые есть сегодня или даже только появляются, зарождаются на рынке. И вот таких вот ребят, таких спецов мы будем привлекать к работе по направлению и по системам управления производствами, и по робототехнике, и по тем специальным программам, которые будут разрабатываться под разные отрасли промышленности. Из замминистров я уже определил куратора — это будет Бочаров Олег Евгеньевич. Он у нас год уже работает в качестве заместителя министра. А до этого он возглавлял Министерство промышленности и науки Москвы, поэтому он как раз формировал базу технопарков в Москве. Собственно, мы с ним на этой почве тогда и познакомились и пригласили его в министерство. Он и по образованию именно по этой части, поэтому он сегодня собирает таких молодых инноваторов. И я думаю, что в коллекцию и в компанию уже, так сказать, сформированных идеологов мы обязательно подключим сегодняшних ребят.

Еще одна технологическая новинка, о которой я раньше не слышал. Значит, у нас делается наш новый двигатель под наш самолет МС-21 — ПД-14. И недавно появились сообщения, что он частично будет, а может быть, серьезно изготавливаться в значительной степени методом 3D-печати. Расскажите, кто это делает. Я впервые слышу о том, что для создания авиадвигателя будет использоваться технология 3D-печати. Чья это разработка?

Денис Мантуров: Начнем с того, что в ВИАМ (Всероссийский научно-исследовательский институт авиационных материалов. — Business FM) мы уже сделали газомоторный реактивный мини-двигатель. Он полностью изготовлен на 3D-принтере. Это не массовая технология, но ОДК (Объединенная двигателестроительная корпорация. — Business FM) у нас сегодня в стране является лидером, а изначально «пилотом» и сегодня действительно реальным лидером с точки зрения внедрения порошковых технологий по спеканию и использованию всех тех новинок, которые не просто по импорту закупаются, а разрабатываются вместе со специалистами ОДК. В Объединенную двигателестроительную корпорацию входит и Уфимский моторостроительный завод, и «Сатурн» рыбинский, и «Пермские моторы». Собственно, о чем вы сказали вместе с разработчиками авиадвигателей. Все инженеры, специалисты этих заводов, кто сегодня задействован либо в обратном реинжиниринге, либо в разработке новых двигателей, все вместе с питерским «Политехом», вместе с ВИАМ и другими нашими научно-техническими организациями не только разрабатывают порошки. Причем сегодняшние принтеры российской разработки обладают возможностями использования нескольких порошков одновременно.

Я всегда думал, что все-таки пока 3D-печать использует пластик.

Денис Мантуров: Нет.

Металл-то она лить не может, а все-таки двигатель должен быть вроде бы из металла, поэтому мне совершенно физически непонятно, как это может быть.

Денис Мантуров: Это разные сплавы, это разные порошки разных металлов и это действительно очень такое прорывное направление, которое дает возможность произвести, например, лопатку, и это невозможно обработать на станке. Станок, он так устроен, что он снимает лишнее, да. То есть что такое станок любой обрабатывающий? У него физическое свойство — это снять лишнее, а аддитивный принтер — это, наоборот, нарастить, то есть наращивание либо спекание порошковых материалов. И если мы берем за базу, с чего, собственно начинались представления о 3D-принтинге, то это элементарные сувениры китайского производства, которые, с одной стороны, сложные, но они очень дешевые.

Кстати, и принтеры в основном они делают.

Денис Мантуров: Да, вы правы, но у нас настольных 3D-принтеров именно под полимеры более 2500 произведено было в России в прошлом году. Мало кто об этом знает, но это факт. Это не самое сложное. Это уже отработанная технология. И мы здесь движемся, скажем так, в ногу с другими странами-производителями. Что касается, например, строительного принтера, то впервые, например, в прошлом году в Ярославле произведен был хоть и небольшой дом (по-моему, порядка 300 квадратных метров), но полностью на 3D-принтере. Это сложная конструкция.

На импортном или на российском?

Денис Мантуров: Российский. Единственный в мире строительный 3D-принтер.

Кто у нас производит эти принтеры? Все, что я сейчас слышу, для меня абсолютно ново.

Денис Мантуров: Значит, это как раз ярославская компания, которая и сделала первый дом у себя в регионе, и она единственная, так сказать, у нас сегодня в стране, кто разрабатывает и производит.

И для авиадвигателей, и для их ну, наверное, неполного производства, а там определенные части, их тоже вот эта ярославская компания, да?

Денис Мантуров: Нет, это не ярославская.

Нет? Это ВИАМ?

Денис Мантуров: Это как раз ВИАМ с «Политехом» и ОДК. Это совместный продукт, они штучные. И они разрабатывались и производились именно для пилотной такой отработки технологии, но которая уже позволяет сегодня серийно производить ряд элементов именно двигателя ПД-14.

Это российский патент?

Денис Мантуров: Это российский патент. Это российский продукт, российский порошок.

Он уже существует, да?

Денис Мантуров: Причем мы пошли немножко даже дальше. Что касается порошков, то мы их разработали заранее, раньше, чем стали появляться принтеры, поэтому у нас гамма порошков. Мы в состоянии поставлять и на экспорт на сегодняшний день, поэтому это направление будем развивать и дальше.

В заключение совсем коротко об общих цифрах по промышленности. Ну как бы известный факт, что последний квартал прошлого года показал в промышленности спад. Практически все экспертное сообщество согласилось с тем, что эти цифры — результат сокращения оплаты гособоронзаказа в первую очередь. Министр финансов нам вчера даже про это рассказывал.

Денис Мантуров: Я бы не ставил только снижение гособоронзаказа. На самом деле, это не является ключевым. У нас просто в статистике есть агрегаторы цифр, которые смешаны. Например, в металлургии стоит ядерное топливо, но вот какое отношение ядерное топливо имеет к металлургии?

Надеюсь, что не имеет.

Денис Мантуров: Нет. Вообще никакого отношения не имеет, но так вот международные агрегаторы формируют, так сказать, цифры статистики, поэтому металлургия просела. Хотя большинство предприятий, наоборот, находятся, так сказать, в восстановительном тренде. И я рассчитываю, что у нас это положительная тенденция сохранится до конца года. Я исхожу из того, что в этом году и вот такой достаточно оптимистический результат работы января месяца по обработке.

Санкционный фактор оказал какое-то влияние? Начиная там с конца осени ряд наших оборонных предприятий в первую очередь попали в санкционные списки. Я знаю, что они же не только оборонную продукцию там выпускают, но и гражданскую тоже. С ними стали разрывать контракты. Сейчас «Силовые машины» оказались в санкционном списке.

Денис Мантуров: Никто на внутреннем рынке, естественно, ни с кем ничего не разрывает. Наоборот, те предприятия, которые оказались в санкционном списке, они получают еще и дополнительную поддержку: и административную, и финансовую. Поэтому они точно в беде не останутся. Но и надо сказать, что порядочные и корректные наши зарубежные партнеры, они не отказывались от закупки нашей продукции. Эти контракты сохраняются, поэтому здесь больше, скажем так, разговоров, чем результатов.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Химпром. СМИ, ИТ > minpromtorg.gov.ru, 16 февраля 2018 > № 2511343 Денис Мантуров


Россия > Химпром. Образование, наука > rusnano.com, 15 февраля 2018 > № 2511528 Андрей Свинаренко

Андрей Свинаренко: От рынка резюме к рынку квалификаций.

О деятельности и основных задачах Совета по профессиональным квалификациям в наноиндустрии рассказывает председатель Совета, генеральный директор Фонда инфраструктурных и образовательных программ, заместитель Председателя Правления ООО «УК «РОСНАНО» Андрей Свинаренко.

— Процессы формирования системы профессиональных квалификаций касаются всех отраслей промышленности, в том числе и тех, которые принято относить к высокотехнологичным. Каковы особенности развития рынка труда в данном сегменте?

Противоречия между новыми наукоемкими и традиционными технологиями меняют квалификационную структуру различных секторов экономики. Растет потребность в мультипрофессиональных специалистах, обладающих междисциплинарными и межотраслевыми знаниями и навыками. Это и есть особенность рынка труда, например, в наноиндустрии. Кроме того, уже сейчас востребованы сотрудники, умеющие работать с роботизированными системами и способные производить анализ больших данных или осуществлять программирование на продвинутом уровне. Дальнейшая автоматизация и цифровизация рабочих процессов освободит целый ряд привычных профессий. Исследования в этой области показывают, что до 2020 года изменятся почти 35% базовых профессиональных навыков во всех отраслях и профессиях.

Но при этом нельзя перейти к цифровой экономике, не имея описания производственной архитектуры как традиционных, так и новых рынков. Первым шагом должна стать стандартизация профессиональной деятельности. Надо четко понимать, какие знания и навыки требуются от специалиста в каждом сегменте рынка труда. А это значит, нужны профессиональные стандарты, на основе которых строится система оценки квалификации, которая дает работодателю возможность объективно оценить профессиональный уровень работника, быстро понять, пригоден ли он для работы на данном предприятии, а самому сотруднику — определить свои перспективы на рынке труда. Это также позволит изменить структуру подготовки кадров в вузах, будет способствовать формированию новых профессий.

— Какую роль в этом процессе играют возглавляемые Вами Совет по профессиональным квалификациям и Фонд инфраструктурных и образовательных программ?

Фонд в этом плане достаточно давно институционально и содержательно встроен в этот процесс. Мы поддерживаем усилия НП «Межотраслевое объединение наноиндустрии», на базе которого функционирует и реализует свои полномочия Совет по профессиональным квалификациям в наноиндустрии (СПК) и действует программа «Развитие системы оценки профессиональных квалификаций в наноиндустрии».

Фонд является своеобразным интегратором квалификационных запросов высокотехнологичных компаний. Наша работа способствует решению не только ситуативных проблем предприятий, связанных с повышением квалификации специалистов инженерно-технического профиля, но и созданию эффективных инструментов, обеспечивающих систематический рост кадрового потенциала наноиндустрии, таких как профессиональные стандарты, центры оценки квалификаций, новые образовательные программы, а также механизмов взаимодействия предприятий и образовательных организаций.

Что же касается деятельности Совета в той мегаотрасли, которой является наноиндустрия, то могу утверждать, что именно СПК в наноиндустрии создает условия для развития сети центров оценки квалификаций. На сегодня совместными усилиями профессионального сообщества создано значительное количество новых профессий в области наноэлектроники, нанофотоники, наноматериалов и стандартизации инновационной продукции. По ряду из них специалисты профильных компаний уже сейчас могут подтвердить свои профессиональные навыки в одном из четырех профильных центров оценки квалификаций (ЦОК), открытых в Москве, Санкт-Петербурге и Казани при поддержке Межотраслевого объединения наноиндустрии. Данные по каждому соискателю вносятся в национальный реестр сведений о проведении независимой оценки квалификации и являются его входным билетом на рынок труда в наноиндустрии.

Хочу подчеркнуть, что выбор организаций, на базе которых были созданы центры, не случаен и помимо соблюдения формальных требований к ЦОК, определенных нормативными требованиями, мы, конечно, в первую очередь опирались на компании, которые несколько лет занимались оптимизацией своих бизнес-процессов, обучением персонала, принимали активное участие в различных инновационных проектах. В ЦОК работают высококлассные специалисты — эксперты в своих областях профессиональной деятельности, которые проходят отбор и получают аттестацию через СПК. Затем данные о них также вносятся в реестр экспертов, что является дополнительной гарантией признания качества их экспертизы.

Таким образом, в результате деятельности экспертов создается новая профессия: специалист по развитию профессиональных квалификаций, и это еще один тренд рынка труда.

Кроме того, Совет организует проведение профессионально-общественной аккредитации профильных образовательных программ университетов, регулярно осуществляет мониторинговую функцию в своем секторе. Все это в конечном итоге и формирует цивилизованные отношения на рынке труда в наноиндустрии.

— Нужна ли оценка квалификации высококвалифицированных работников компаний и будущих молодых специалистов?

Скорость изменений при переходе на новый технологический уклад огромна и требует постоянного наращивания знаний и навыков специалиста. Поэтому оценивать высококвалифицированных специалистов тоже необходимо.

Эта процедура для бизнеса станет в том числе возможностью сокращения издержек. Система оценки квалификации дает работодателю возможность объективно оценить профессиональный уровень работника, быстро понять, пригоден ли он для работы на его предприятии, а самому сотруднику — определить свои перспективы на рынке труда. К тому же законом «О независимой оценке квалификации» предусмотрена и материальная мотивация — налоговые преференции и для соискателя, и для работодателя. Что касается работодателя, то расходы на проведение независимой оценки квалификации работников учитываются в затратах при расчете налогооблагаемой базы.

Важно, чтобы система оценки квалификации не только подтверждала знания и умения специалистов, но и мотивировала повышать их. В этом случае стоимость прохождения независимой оценки квалификации может рассматриваться работником как инвестиция в свое развитие и карьерный потенциал. Поэтому необходимы дополнительные меры стимулирования людей, успешно прошедших профессиональный экзамен: преимущества при приеме на работу, карьерный рост, повышение заработной платы и др.

Что касается выпускников университетов, то образовательные программы зачастую не отвечают реальным потребностям рынка труда. При этом многие молодые люди начинают свою трудовую деятельность уже на втором курсе магистратуры, поэтому они должны иметь возможность объективно и на принципах независимости подтвердить свою квалификацию для будущего работодателя.

В данном случае очень важно дать больше информации студентам: где они могут подтвердить свою квалификацию, по каким направлениям. И это еще один вопрос, который мы пытаемся решить в рамках деятельности Совета по профессиональным квалификациям в наноиндустрии.

В заключение хочу высказать еще один тезис. Доверие к системе будет сформировано, если в нее поверим не только мы, люди, вовлеченные в работу по ее созданию, но и, пожалуй, самое главное, те представители рынка труда, для которых она создается. А это произойдет, если они будут уверены в качестве предоставляемых услуг.

Россия > Химпром. Образование, наука > rusnano.com, 15 февраля 2018 > № 2511528 Андрей Свинаренко


Россия. Весь мир > Химпром. Образование, наука. СМИ, ИТ > rusnano.com, 13 февраля 2018 > № 2511521 Сергей Филиппов

Ученые становятся буквально поп-звездами.

ВЕДУЩАЯ: Добрый вечер. У микрофона Лариса Катышева, и вы слушаете программу «Завтра в мире». Эта программа о том, что ждет нас с вами, наших детей, наших внуков. В нашей студии эксперты, которые очень просто говорят даже о самых сложных вещах. Сегодня мы будем говорить о науке. Напомню, буквально завтра, 8 февраля отмечается День науки. И по этому поводу у нас в гостях руководитель дирекции популяризации Фонда инфраструктурных и образовательных программ Группы РОСНАНО Сергей Филиппов. С ним мы поговорим о новых формах популяризации науки.

Сергей ФИЛИППОВ: Добрый день.

ВЕДУЩАЯ: С вами мы встречаемся не просто так. С вами мы встречаемся, как говорится, по поводу. Потому что завтра все прогрессивное человечество отмечает День науки.

Сергей ФИЛИППОВ: Совершенно верно.

ВЕДУЩАЯ: О важности науки говорить не приходится, поэтому мы поговорим о важности популяризации науки. Я с удовольствием замечаю, что мы в этом же ключе вещаем уже более 10 лет. Но когда мы начинали программу «Завтра в мире», было невероятно сложно найти гостей, было невероятно сложно найти темы, которые интересовали бы нашу широкую аудиторию «Радио России». Но мы понимали, что это нужно делать, это интересно, нужно показывать людей. Сейчас досуговыми мероприятиями становятся встречи ученых. Они становятся буквально поп-звездами, в хорошем смысле этого слова. И это очень здорово. Что делаете сейчас вы для популяризации науки? Какие у вас планы? Какое ваше видение на этот счет? Вам слово.

Сергей ФИЛИППОВ: Вы знаете, мы прошли, наверное, ровно такой же путь, когда начинали рассказывать о нанотехнологиях: как важны материалы с программируемыми свойствами, как они изменят наш окружающий мир, сделав его очень комфортным. Сначала нас не слушали или смеялись, или как-то скептически к этому относились. Сегодня мы видим, что с этим все согласны, наука людям снова стала действительно интересна, она появилась в их жизни. Мы видим, что науку даже на обывательском уровне, в буквальном смысле, прикормили. Посмотрите, например, в Яндексе, запрос «научные представления» и вы увидите, что их заказывают даже на свадьбы, а шоу каких-нибудь сумасшедших профессоров пользуются большой популярностью.

ВЕДУЩАЯ: Популярностью, да, действительно.

Сергей ФИЛИППОВ: Да, совершенно верно. Что же произошло? Почему общество вот так вдруг резко обернулась к науке и что-то хочет рассмотреть или услышать. С моей точки зрения, ответ достаточно прост. В условиях быстро меняющейся жизни, когда опыт прошлого плохо применим, нет ничего более надежного, чем наука. Люди обращаются к ученым — что они думают, как они видят завтрашний день, что происходит в лабораториях. Именно в этом запрос общества: что будет завтра. Поэтому за последние 4–5 лет произошел рост научно-популярных проектов. И мы используем разные форматы, чтобы выходить к разным аудиториям, рассказывая наше видение.

ВЕДУЩАЯ: Да, уж, даже на канале «Культура» появился научный, но, кстати, не первый проект, но единственный в своем роде «Научный стендап».

Сергей ФИЛИППОВ: Да, совершенно верно. На телеканале «Культура» появился «Научный стендап», который вырос из движения Science Slam. Движению сайнс слемов уже более 5 лет в России, а в мире ему примерно 10 лет. Мы как Фонд инфраструктурных и образовательных программ его поддерживаем 3 года в разных регионах. Сначала начали с университетов, потом вышли на городские площадки, сейчас на телевидение. Опять же это ответ на запрос общества. Люди хотят увидеть, кто эти молодые люди, ученые, которые свою жизнь тратят на то, чтобы разобраться в материи и разобраться в мире, который нас окружает, и сделать следующие шаги. Только наука может ответить на эти вопросы.

ВЕДУЩАЯ: Ну и очень интересно смотреть на этих молодых людей, потому что они очень симпатичные, продвинутые, они хорошо выглядят, они хорошо говорят. Это не какие-то, ну вот знаете, такие оторванные от реального мира люди, которые живут только наукой, их больше ничего не интересует. Нет, это люди, и у них есть компетенции, которые сейчас интересуют многих.

Сергей ФИЛИППОВ: Да, совершенно верно. Наука стала очень тесно связана с производством, через стартапы, через технопарки, через многие инструменты. Вот современный преподаватель, у него источник дохода не только чтение лекций, да, у него есть и свои бизнесы, у него есть и работа по консалтингу с предприятиями. Наука и сегодня на переднем крае развития прогресса. Так когда-то и было, просто сейчас модели другие. В науке есть деньги. Если посмотреть, например, сборник Росстата, то мы видим, что количество кандидатов наук в возрасте до 35 лет за последние три года увеличилось примерно процентов на 30. Это очень серьезно. Это значит, что молодые люди в возрасте до 35 лет могут кормить не только себя, но и свои семьи.

ВЕДУЩАЯ: Это значит, что большое количество молодых людей решило серьезно заняться наукой и поверило в это.

Сергей ФИЛИППОВ: Они увидели инструменты и способы, как могут приземлить, например, науку в производство, как при помощи науки можно зарабатывать деньги. Ведь то падение науки, которое произошло в девяностые годы, было связано в том числе и с тем, что оказались разорваны связи между прикладной наукой и производством, откуда поступали деньги. Сейчас эти связи снова восстанавливаются.

ВЕДУЩАЯ: Действительно, во многих западных университетах есть специальные программы сотрудничества с крупными компаниями. И студенты выполняют вполне прикладные задачи, результаты которых потом могут быть просто выкуплены компанией. Это абсолютно нормально, и бизнес поддерживает науку. Как в России бизнес поддерживает науку, по вашим наблюдениям?

Сергей ФИЛИППОВ: Конечно, бизнес поддерживает науку. Достаточно прийти на фестивали «Науки», которые проводит, например, МГУ, на площадку либо в Экспоцентр, либо в фундаментальную библиотеку МГУ. И вы увидите там стенды Объединенной авиастроительной компании, Судостроительной компании, машиностроительных. То есть крупные компании и мы, как институт развития, как Фонд инфраструктурных и образовательных программ пытаемся выстраивать цепочки, которые вовлекают самую активную и яркую молодежь в науку и на производство, показываем, что здесь для них есть очень широкие возможности. Если ты ярок, талантлив, если у тебя есть знания, энергия и убежденность, не ленись, учи физику, химию, биологию и приходи к нам. У нас есть кафедра технопредпринимательства. Бизнес показывает, что это все очень важно.

ВЕДУЩАЯ: Что мешает популяризировать науку?

Сергей ФИЛИППОВ: Я немножко с другого начну ответ. Для нас как популяризаторов, как для института развития, занимающегося популяризацией, очень важно запустить такой проект как «Научный стендап» и отойти в сторону. Потому что дальше он должен превратиться в самостоятельный коммерческий или некоммерческий проект, собрать аудиторию и жить сам. И здесь есть несколько моментов, почему сначала научно-популярные проекты закрутились, а потом перестают крутиться. Основной момент, конечно, в том, что не до конца сформирована позитивная среда, отношения. Молодые люди, которые приходят в проект, горят, хотят заниматься популяризацией. Но на начальном этапе они не встречают поддержки старшего поколения, администрации своих университетов. Много организационных барьеров, нет механизмов, куда они могли бы встроить свой энтузиазм, все стоит денег и времени, и они быстро потухают. Еще среда у нас не достроена, мало массовых популярных форматов. Когда она будет достроена, тогда популяризация будет развиваться легче.

ВЕДУЩАЯ: Какие-то примеры, где среда уже достроена, и вот вы смотрите, сердце радуется.

Сергей ФИЛИППОВ: Ну, например, научно-популярные кинофестивали, есть такой кинофестиваль «Фанк», фестиваль «Научного документального кино». Он создавался при нашем участии, сегодня он развивается на самоокупаемости, за счет партнеров приобретает лицензии на очень хорошие зарубежные документальные фильмы, которые затем показываются бесплатно в вузах для студентов. Еще пример, построенный на интересе общества, правда, совсем коммерческий, это Geek-picnic.

ВЕДУЩАЯ: Да, причем он шагает и не только по стране, он во всем мире уже. Там несколько стран.

Сергей ФИЛИППОВ: Конечно, появился спрос. Это говорит о том, что обществу интересна наука. И сейчас самое важное — попасть с форматом в интерес общества.

ВЕДУЩАЯ: Интересно, только российское общество заинтересовалось наукой или это общемировая тенденция?

Сергей ФИЛИППОВ: Вы знаете, это общемировая тенденция. Мы в наших, научно-популярных форматах еще отстаем от зарубежных. Достаточно посмотреть, какие ток-шоу устраивают и сколько времени выделяется науке на телевидении в той же Британии. Мы отстаем на 3–5 лет от них по форматам.

ВЕДУЩАЯ: Ну какие творческие планы. Последний вопрос, который я успеваю задать. Что нас ждет?

Сергей ФИЛИППОВ: Основные творческие планы связаны в этом году со школьной аудиторией. Мы хотим запустить такой проект как Science Slam School, рассчитанный на детей, которые должны еще в школьные годы научиться рассказывать о тех проектах, над которыми они работают. Наше будущее еще в школах. Если мы хотим получить оригинальный инновационный продукт через 10 лет, то уже сегодня школьник должен над ним думать. Его нужно пригласить к этому. И популяризация именно этим занимается. Она говорит — смотри как интересно. Приходи и делай, у тебя все получится.

ВЕДУЩАЯ: Спасибо вам большое. Сергей Филиппов, руководитель дирекции популяризации Фонда инфраструктурных и образовательных программ Группы РОСНАНО был сегодня в нашей студии. Встречались мы по поводу Дня науки, который, напомню, отмечается завтра. Так что поздравляйте всех своих знакомых ученых. Спасибо, Сергей.

Сергей ФИЛИППОВ: Спасибо.

Россия. Весь мир > Химпром. Образование, наука. СМИ, ИТ > rusnano.com, 13 февраля 2018 > № 2511521 Сергей Филиппов


Россия. ЕАЭС > Нефть, газ, уголь. Химпром > minenergo.gov.ru, 8 февраля 2018 > № 2494525 Кирилл Молодцов

Авторская колонка Кирилла Молодцова для журнала "Нефтегазовая вертикаль".

В авторской колонке для журнала «Нефтегазовая вертикаль» заместитель Министра энергетики Российской Федерации Кирилл Молодцов рассказал о возможностях поддержки НПЗ, ситуации с топливообеспечением страны, а также перспективах развития нефтехимии.

Нефтепереработка: в ответ на вызовы

Нефтеперерабатывающая отрасль России является одной из ведущих в отечественной промышленности и при этом неизменно занимает лидирующие позиции на международной арене: наша страна входит в тройку лидеров по объемам нефтепереработки в мире. Существующие факторы, такие как снижение качества первичного сырья, колебание цен на нефть, меняющийся налоговый и таможенный режим, санкционные ограничения в поставках импортного оборудования сегодня оказывают влияние на отрасль и ее дальнейшее развитие. Наша задача – вовремя отвечать на возникающие вызовы, и, что не менее важно, стремиться их предупреждать.

Поддержке НПЗ быть

В последние три года мы наблюдаем тенденцию к небольшому снижению объема первичной переработки нефти. Но здесь как раз тот случай, когда количество, то есть его сокращение, сопровождается повышением качества. Глубина переработки нефти по итогам года составила порядка 81%, что на 2 п.п. больше чем в 2016 году и на 9 п.п. превосходит показатель 2014 года. Также увеличился выход светлых нефтепродуктов с 55,7% в 2011 году до 62,1 в минувшем.

Улучшение этих и других показателей стало возможным благодаря проведению в течение семи последних лет масштабной модернизации нефтеперерабатывающих заводов (НПЗ). В соответствии с 4-х сторонними соглашениями, заключенными между ФАС России, Ростехнадзором, Росстандартом и нефтяными компаниями, в период с 2011 по 2017 год введены в эксплуатацию или модернизированы 78 установок вторичной переработки. До 2027 года компании взяли на себя обязательства по модернизации 127 установок вторичной переработки нефти, в том числе строительстве 91 новой установки и реконструкция 36 установок. В результате ввода и модернизации производство автомобильного бензина к 2020 году возрастет до 41,4 млн тонн, дизельного топлива - до 90 млн тонн, а глубина переработки должна составить 85%.

При этом не могу отрицать, что в сложившейся экономической ситуации нефтеперерабатывающие предприятия испытывают ряд сложностей, которые способствуют замедлению темпов модернизации. Несмотря на то, что динамика цен на нефть последнего периода вполне оптимистична, что благоприятно сказывается на отрасли, в целом три последних года мы находимся в ситуации относительно низких цен на нефть, что существенно снижает маржу нефтепереработки, а соответственно, приводит к сокращению инвестиций и увеличению сроков окупаемости инвестиционных проектов. Влияет на нефтепереработку и выравнивание вывозных таможенных пошлин на нефть и темные нефтепродукты. Также существует проблема конкурентоспособности тех НПЗ, которые удалены от источников сырья и рынков сбыта. В основном это относится к НПЗ Восточной Сибири и Дальнего Востока, которые играют ключевую роль на региональных топливных рынках, при этом также поставляют нефтепродукты на логистически труднодоступные рынки стран АТР.

Полагаем, что в сложившейся ситуации государство может и должно оказать поддержку. В течение последних месяцев мы инициировали ряд мер поддержки НПЗ, реализующих программы модернизации своих производств. Меры поддержки модернизации помогут достичь долгосрочной стабильности в снабжении внутреннего рынка качественным моторным топливом и обеспечить растущий спрос на бензин на внутреннем рынке.

Вопреки временным трудностям отрасль развивается, а ведущие нефтяные компании выпускают топливо, отвечающее современным экологическим и техническим требованиям. Напомню, что в 2016 году мы перешли на выпуск топлива экологического класса 5. Несмотря на текущий спад в привлечении инвестиций, в период 2014-2017 годов вложения в модернизацию составили порядка 760 млрд руб. Значительные финансовые поступления в отрасль потребуются и в будущем для дальнейшего повышения технологического уровня российских НПЗ.

Топлива хватит на всех

В конечном итоге, действия, направленные на поддержку нефтеперерабатывающей отрасли в целом и поддержку НПЗ в частности, ориентированы на стабильный выпуск качественных моторных топлив. И в последние годы мы полностью удовлетворяем внутренний спрос на топливо. Проблема дефицита ушла в прошлое. В текущем году мы ожидаем увеличение производства автомобильного бензина на 3,1 %, дизельного топлива - на 2,7 % по сравнению с 2017 годом. Особое внимание в этом году будет уделяться организации стабильного топливообеспечения городов проведения Чемпионата мира по футболу в России, в том числе, крупных авиаузлов.

Один из приоритетов в долгосрочной перспективе - устойчивое обеспечения нефтепродуктами рынка Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Взаимодействие в рамках ЕАЭС развивается усиленными темпами. Несмотря на то, что у каждой страны-партнера существуют свои задачи и макроэкономические интересы, нам удаётся находить компромисс по большинству спорных вопросов. На завершающей стадии согласования находится программа формирования общих рынков нефти и нефтепродуктов ЕАЭС. В этом году также продолжится работа по подготовке комплекса нормативно-правовых актов в рамках ЕЭК, унификации таможенной политики, норм закона по магистральному трубопроводному транспорту и актуализации индикативных балансов со странами-участниками ЕАЭС. Совместно с Минпромторгом России будем работать над законодательной базой о технологическом оснащении предприятий по переработке нефти для изготовления нефтепродуктов, которые будут отвечать требованиям техрегламентов ЕАЭС.

В результате действия норм общего рынка ЕАЭС, которые вступят в силу с 2025 года, на смену двусторонним контрактам между странами придут единые правила для всех участников ЕАЭС. Общий рынок позволит снизить цены на нефтепродукты, обеспечить рост объемов потребления, а также расширить рынки сбыта для членов Евразийского союза. Также ЕАЭС может стать перспективной платформой для производственной кооперации в сфере технологий для нефтегазового комплекса.

Нефтехимия - драйвер развития нефтепереработки

Опыт в разработке новых технологий активно приобретается нашими компаниями. Мы видим примеры, когда предприятия нефтегазового комплекса самостоятельно производят продукцию для нефтепереработки, которая полностью или частично заменяет импортные аналоги на российском рынке. Три года назад разработаны и утверждены отраслевые, региональные и корпоративные планы импортозамещения продукции для отраслей ТЭК. И стоит отметить, что именно в отраслях нефтепереработки и нефтехимии наблюдаются одни из самых значительных результатов. Доля импорта за 2015-2017 года по катализаторам нефтепереработки снизилась с 62,5 % до 37 %, по катализаторам нефтехимии с 64,3% до 26,5%. Приведу еще пример: доля импорта присадок к маслам в 2016 г. была 52,4 %, в I полугодии 2017 года – уже 42,5 %. За четыре последних года объем производства крупнотоннажных полимеров возрос на 25% (4,1 млн тонн в 2014 году и 5,1 млн тонн в 2017 году). Инвестиции в нефтегазохимию в целом в 2017 году достигли порядка 194 млрд рублей (для сравнения в 2014 году инвестиции составили 138 млрд руб).

Мощнейший импульс дальнейшему развитию отрасли должны дать запуск завода «Запсибнефтехим» СИБУРа и проект создания Восточного нефтехимического комплекса (ВНХК). Ввод производства на «Запсибнефтехиме» в 2020 г. создаст устойчивый профицит полипропилена к 2030 г. в объеме около 0,5 млн т и полиэтилена от 0,3 млн т в 2020 г. до 4,2 млн т в 2030 г. Проект ВНХК предусматривает строительство нефтеперерабатывающего комплекса мощностью до 12,0 млн. т. в год и нефтехимического комплекса мощностью 3,4 млн. т. в год с дальнейшей поставкой нефтепродуктов и продукции нефтехимии в ДФО и страны АТР.

Напомню, что в последние годы Минэнерго России придерживается кластерного подхода к развитию отечественных нефтегазохимических мощностей. Сегодня по стране мы имеем шесть нефтегазохимических кластеров, которые представляют собой комплекс нефтегазоперерабатывающих и нефтегазохимических предприятий, научно-исследовательских организаций, профильных учебных заведений и инжиниринговых центров. Создание кластеров позволяет комплексно решать задачи создания конкурентоспособных производств. Для предприятий, входящих в нефтегазохимические кластеры, предусмотрены меры государственной поддержки – повышение доступности долгосрочных кредитов, упрощение процедур для прямых иностранных инвестиций, развитие инфраструктуры путем государственного финансирования, предоставление льгот по налогам. Однако для ускоренного развития нефтехимической отрасли необходимы дополнительные меры государственной поддержки, которые будут проработаны Минэнерго России в 2018 году.

В перспективе до 2035 года нам предстоит решить задачи эффективного использования сырья через оптимизацию переработки различных его видов, развитие инфраструктуры и минимизации транспортных затрат, в основном за счет развития трубопроводных систем, создания конкурентоспособных производств глубокой переработки углеводородного сырья через повышение эффективности капитальных и операционных затрат, развитие спроса на продукцию отечественных предприятий, стимулируя внутреннее потребление и оказывая поддержку экспорта. Уверен, что в ближайшие годы нефтехимия станет одним из основных драйверов развития нефтепереработки и потребления нефти, а также экономики России.

Россия. ЕАЭС > Нефть, газ, уголь. Химпром > minenergo.gov.ru, 8 февраля 2018 > № 2494525 Кирилл Молодцов


Россия. СЗФО > Образование, наука. Электроэнергетика. Химпром > ria.ru, 8 февраля 2018 > № 2490163

В день российской науки молодые ученые Университета ИТМО (Санкт-Петербургского национального исследовательского университета информационных технологий, механики и оптики) отрапортовали об успешном завершении разработки светящихся наноантенн, – они представляют собой новые источники света на основе наночастиц перовскита размером в несколько сотен нанометров.

Перовскитами называют многочисленные соединения кристаллическая решетка которых подобна структуре одноименного натурального минерала. Последние несколько лет во многих странах ведутся исследования по использованию перовскитов в качестве сырья для производства солнечных батарей. Разработка ученых ИТМО расширяет возможности применения перовскитов: новые наночастицы могут стать перспективной основой для создания компактных оптоэлектронных устройств – светодиодов или биомаркеров. Результаты исследования опубликованы в одном из ведущих журналов в области нанофотоники "Nano Letters".

Наноантенна – это миниатюрное устройство, предназначенное для излучения или приёма света. Габариты наноантенн не превышают сотен нанометров. Если представить совмещение в одном миниатюрном устройстве источника и приемника света, то открываются перспективы множества применений: уже сейчас создаются экраны высокого разрешения, ученые изучают процессы в живых клетках на молекулярном уровне, передают информацию в оптических сетях. Однако создание устройств на основе таких наноструктур осложнено тем, что материалы, которые обычно используются для наноантенн, обладают очень низкой эффективностью свечения. Получается, что нужно отдельно создавать источники света и наноантенны, а затем размещать их рядом, что является технологически сложной задачей.

Сотрудники Университета ИТМО нашли способ объединить наноантенну и источник света в одной наночастице. Она может генерировать, усиливать и направлять свет. "Мы смогли сделать такие наноантенны благодаря особенностям материала – перовскита, — рассказывает ведущий автор статьи Екатерина Тигунцева. — Мы придумали, как получить из него наноантенны сравнительно простым и недорогим способом. Сначала мы синтезировали перовскитную пленку, а затем "напечатали" из нее наночастицы методом лазерной абляции. Иначе говоря, используя отдельные лазерные импульсы, мы как бы перенесли частицы материала с поверхности плёнки на другую подложку".

В ходе изучения полученных перовскитных наночастиц ученые обнаружили, что их излучение усиливается, если спектр излучения совпадает с так называемыми Ми-резонансами. Такие резонансы возникают при взаимодействии света со сферическими объектами размером меньше длины волны. "Особенный интерес они представляют в диэлектрических и полупроводниковых наночастицах, — поясняет сотрудник лаборатории гибридной нанофотоники и оптоэлектроники Университета ИТМО Георгий Зограф. – Перовскиты, используемые в нашей работе, также являются полупроводниками. Эффективность их свечения существенно превосходит многие материалы. При этом они не требуют специальных низкотемпературных условий за счет эффективного возбуждения экситонов, – квазичастиц, электронное возбуждение которых в полупроводнике не связано с переносом электрического заряда и массы. Нашей основной заслугой является то, что мы совместили экситоны с резонансами Ми и получили максимально эффективные источники света при комнатной температуре".

Кроме того, спектр излучения наночастиц можно менять, варьируя анионы, – то есть, отрицательно заряженные ионы в составе материала. Таким образом структура материала остается прежней, – просто используется другой компонент в процессе синтеза перовскитной пленки. Для этого не надо каждый раз адаптировать и усложнять метод. Он остается тем же, – при этом меняется цвет излучения наночастиц. Таким образом, можно говорить о впервые полученных субволновых перовскитных наноантеннах с настраиваемым спектром излучения.

Сейчас ученые Лаборатории гибридной нанофотоники и оптоэлектроники продолжают изучение перовскитных наночастиц с использованием других компонентов. Кроме того, в лаборатории разрабатывают новые варианты наноструктур на основе перовскита для совершенствования ультракомпактных оптических приборов и устройств передачи данных.

Лаборатория гибридной нанофотоники и оптоэлектроники является частью Международного научного центра нанофотоники и метаматериалов на мегафакультете фотоники, созданном в Университете ИТМО в рамках реализации программы по повышению конкурентоспособности ведущих российских университетов среди ведущих мировых научно-образовательных центров (Проект 5-100). Участниками Проекта 5-100 является 21 университет, отобранный по результатам двух конкурсов (2013 и 2015 годов) на предоставление государственной поддержки ведущим университетам Российской Федерации. Университеты – участники Проекта 5-100 представляют различные регионы России от Калининградской области до Дальнего Востока.

Россия. СЗФО > Образование, наука. Электроэнергетика. Химпром > ria.ru, 8 февраля 2018 > № 2490163


Россия. ЮФО. СКФО > Нефть, газ, уголь. Химпром > kremlin.ru, 5 февраля 2018 > № 2485545 Вагит Алекперов

Встреча с президентом компании «ЛУКОЙЛ» Вагитом Алекперовым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с президентом компании «ЛУКОЙЛ» Вагитом Алекперовым, который информировал главу государства об итогах работы нефтегазового холдинга в 2017 году и перспективных проектах, подготовленных к реализации в 2018-м.

В.Путин: Вагит Юсуфович, мы с Вами достаточно регулярно встречаемся, но так, чтобы поговорить основательно, в том числе и по результатам работы компании, времени всё не хватает, поэтому с удовольствием послушаю Вас. Что удалось компании сделать?

В.Алекперов: Спасибо большое, Владимир Владимирович, что нашли время.

Компания развивалась достаточно динамично. В 2017 году мы индексировали заработную плату, и, наверно, это характеризует нас, потому что все эти годы мы каждый год 1 апреля индексируем заработную плату нашим рабочим.

Инвестиции составили почти 500 миллиардов рублей. Как я Вам обещал, мы ежегодно вводим новые морские платформы в акватории Каспия. В этом году построена и начала бурить новая платформа. Уже вторая очередь на месторождении Филановского. В этом году, в 2018-м, ещё будет новая платформа и в 2019-м, то есть мы продолжаем освоение Каспия достаточно хорошим темпом.

Мы подготовили новый комплексный проект – это комплексное освоение Северного Каспия. На сегодняшний день газопровод уходит в район Будённовска. Принято инвестиционное решение о строительстве там газохимического комплекса, у которого будет два направления – это химикаты; вторая очередь – полиэтилен, полипропилен.

Это даст возможности для развития такого региона, как юг Ставропольского края, который достаточно депрессивный: предприятий не хватает, рабочих мест. Этот комплекс будет стоить почти 120 миллиардов рублей, работающих будет 600 человек, а строителей – более трёх тысяч.

Инвестиционное решение принято, сейчас ведётся подготовка. Правительство сделало поручение. Я Вам докладываю, потому что мы сейчас работаем на уровне Правительства. Надеюсь, что все вопросы будут решены. Местные власти поддерживают.

Мы продолжили комплексную модернизацию наших нефтеперерабатывающих заводов.

В.Путин: Это вы своевременно сделали.

В.Алекперов: Да. Гордимся, что сегодня это сделано. Это даёт возможность стабильно обеспечивать нашу страну самым качественным топливом…

В.Путин: И даёт возможность переходить на новое топливо.

В.Алекперов: Мы запустили в 2017 году бензин нового качества – это «Экто-100», то есть октановое число уже не 95, не 98, а 100. Это экономия бензина, экологическая чистота, и достаточно хорошо двигатель воспринимает. Так что все работы сделаны.

Я бы хотел показать конфигурацию будущего энергохимического комплекса. (Демонстрирует материалы.) Вот здесь рабочие места, это инвестиции. Проделана большая работа по маркетингу. Схематически показано, как будет двигаться сырьё и как будет двигаться продукция на экспорт и, конечно, на внутренний рынок, потому что всё-таки Ставрополь, Краснодар – это сельхозрегионы.

В.Путин: В Новороссийске будете грузить?

В.Алекперов: Да, это по пути. Так что площадки выделены. Вот наш действующий большой химический комплекс, здесь электростанцию мы построили, вот новая площадка, абсолютно новая, которая готовится для строительства. Вся цепочка будет реализована. Это даст, конечно, очень чувствительное развитие Ставропольскому краю.

Россия. ЮФО. СКФО > Нефть, газ, уголь. Химпром > kremlin.ru, 5 февраля 2018 > № 2485545 Вагит Алекперов


Россия. Весь мир > Химпром. Электроэнергетика. Экология > rusnano.com, 1 февраля 2018 > № 2491866 Юрий Удальцов

Технологии хранения энергии: в ожидании прорыва.

Проблема аккумулирования энергии сейчас является одной из ключевых для всей мировой энергетики. Современные технологии способны обеспечить достаточный уровень генерации, однако отсутствие экономически эффективных технологий хранения остается, и оно ограничивает возможности трансформации сектора. Об основных мировых тенденциях и наиболее интересных российских разработках в этой области рассказывает заместитель председателя правления УК «РОСНАНО» Юрий Удальцов.

Запасы воды

Мир уже в конце XIX века освоил понятную механическую технологию хранения энергии: сейчас ежегодно в мире в строительство новых гидроаккумулирующих электростанций (ГАЭС) вкладывается $7–10 млрд, их общая установленная мощность — более 300 ГВт. Принцип работы ГАЭС прост: когда нужно запасать электроэнергию, насос перекачивает воду в верхнее водохранилище. Когда нужно выдать электроэнергию в сеть — вода под действием силы тяжести сбрасывается вниз на турбину. Такой маневренный источник генерации необходим для регулирования частоты в энергосистеме: при снижении потребления включаются насосы — при увеличении потребления происходит сброс воды. В период низкого спроса на энергию она расходуется на перекачку воды в верхний резервуар — в период высокого спроса происходит выработка энергии и ее поставка в сеть.

Однако повсеместному внедрению технологии ГАЭС мешает несколько фундаментальных проблем. Проблема первая — необходимость подбора естественного рельефа с большим перепадом высот. Проблема — потребность затопить огромную площадь под озеро (площадь только верхнего басcейна Загорской ГАЭС в Подмосковье — около 2,6 кв. км), что ведет как к снижению КПД из-за испарения воды, так и к локальным экологическим последствиям.

В отсутствие рельефа научились строить искусственные насыпи и водоемы, так называемые turtleneck (в переводе — «водолазка»), где вода сливается в специально построенный цилиндр, как в горлышко. На ГАЭС данного типа в Орландо (США) два года назад произошла крупная авария, в результате которой под угрозой затопления оказались соседние населенные пункты.

Жизнь заставила копить

Мировая энергетика пытается найти другие решения по хранению энергии, более простые с инженерной точки зрения и меньшей мощности, чем ГАЭС. По прогнозам мирового аналитического агентства Navigant Research, к 2025 году суммарная установленная мощность систем накопления энергии в мире увеличится по отношению к 2016 году почти в 20 раз — до 22 ГВт (без учета ГАЭС; среднегодовой рост — 38,7%). Мировой рынок систем накопления энергии к 2025 году достигнет $75 млрд, если брать в расчет накопители на электротранспорте.

За последние несколько лет в мире произошло два события, усилившие значимость систем хранения в энергетике. Во-первых, увеличение мощности ВИЭ привело к проблемам с регулированием частоты. В Германии произошла авария с системными последствиями из-за сильного ветра на Северном море и работы ветропарков на полную мощность.

Выработка возобновляемых источников непредсказуема, их диспетчеризация невозможна. Из-за этого страдает экономика: например, немцы вынуждены платить соседям за потребление энергии с немецких ВЭС в случае избыточной выработки. При наличии доплаты энергетики соседних стран запасают ее на собственных ГАЭС. В Великобритании дошло до того, что в некоторых районах владельцам ветряков доплачивают, чтобы их не включали в сеть в отдельные часы.

Второй мощный сигнал для инвесторов — первые крупные заказы на системы централизованного хранения энергии. Так, Калифорния около двух лет назад провела тендер на строительство 1,3 ГВт хранения за счет любых решений. Подобные заказы свидетельствуют, что технологии промышленного хранения будут неизбежно развиваться и пользоваться спросом.

Пока единое решение высокой емкости смог представить только Илон Маск, поставив в Австралию накопитель мощностью 100 МВт. Он эксплуатирует идею удешевления батареек за счет вторичного использования — то есть после использования аккумуляторов в течение двух-трех лет в автомобилях, немного «деградировавшие» батарейки почти бесплатно достанутся энергетикам. Но для масштабного развития таких систем нужен как минимум огромный парк легковых электромобилей, емкость аккумуляторов которого будет сопоставима с потребностями энергосистемы в централизованном хранении.

Фокус на электрохимии

Наибольшие усилия в мире пока сконцентрированы в области электрохимических технологий хранения, построенных на взаимодействии двух электродов и специальной жидкости — электролита (в последнее время ведется много работ по использованию не только жидкого, но и твердого электролита). По этому принципу работают уже известные свинцовые, щелочные и семейство литиевых аккумуляторов.

Интересное решение предлагают проточные батареи, которые имеют увеличенную емкость, за счет применения двух банок с электролитом — заряженным и разряженным. В них электролит «прокачивается» между электродами. Американская Primus Power, в которую два года назад Российско-Казахстанский фонд нанотехнологий (РКФН, его соучредитель — РОСНАНО) инвестировал $5 млн, внедряет проточные системы накопления на ВИЭ-объектах в Казахстане.

Главная проблема всех электрохимических технологий — ограниченный ресурс, то есть количество циклов заряда и разряда, после которых батареи начинают садиться, поскольку реакция не полностью обратима. Любые батарейки постепенно деградируют и перестают работать. Даже у лучших образцов ресурс достигает 3–10 тысяч циклов. Соответственно, если цикл заряда/разряда происходит хотя бы раз в день, то срок службы составит около 8 лет, два раза в день — аккумулятор прослужит только 4 года. Энергетика мыслит длинными циклами, а значит, решение будет относительно дорогим с учетом необходимости замены ячеек. При этом емкость хранилища может быть любой — она варьируется количеством ячеек.

Сегодня стоимость электрохимических накопителей колеблется в диапазоне от $350 до $500 за 1 кВт•ч хранения с учетом комплексного решения. Они постоянно дешевеют, но пока непонятно, за счет чего произойдет дальнейшее значительное удешевление в электрохимии. Пока основную ставку делают на технологии «литий — сера» и «литий — воздух», но они не дошли до промышленного использования.

Ключевое преимущество электрохимии перед механическими накопителями — высокая плотность хранения энергии, что сокращает вес и объем аккумулятора. Компактность решений позволяет применять их в мобильных объектах — электропоездах, погрузчиках, автомобилях, скутерах, велосипедах, а также в самолетах и дронах.

Литий-ион вытесняет дизель

В январе 2017 года «Россети» и «Хевел» запустили первую автономную гибридную энергоустановку (АГЭУ) в селе Менза Забайкальского края, снабжающую три поселка. АГЭУ состоит из солнечных модулей общей мощностью 120 кВт, двух дизельных генераторов по 200 кВт каждый и накопителя емкостью 300 кВт•ч. Экспериментальное технологическое решение привело к снижению потребления привозного дизтоплива в три раза. Решение может быть масштабировано в изолированных энергорайонах Дальнего Востока. Применение АГЭУ там практически всегда приводит к снижению стоимости электроэнергии на фоне дорогого дизеля, установка гарантированно окупается через механизм энергосервисного контракта при текущих тарифах. Сейчас РОСНАНО обсуждает развитие сотрудничества по АГЭУ с «Хевелом».

В настоящий момент дочернее предприятие РОСНАНО — «Лиотех» ведет работу над созданием передвижного накопителя на базе КамАЗа, который бы позволял сетевой организации компенсировать пики нагрузки в центре и добавлять мощность локально, в случае ограничений при проведении аварийных работ, либо временном увеличении потребления. Грузовик может оперативно запитать около 150 кВт до 4 часов в любой транспортно доступной точке. До сих пор в таких ремонтных схемах использовались дизель-генераторы, но подобные решения не всегда приемлемы в крупных городах, так как создают много неудобств горожанам. Мобильное решение с накопителем для сетевой компании в расчете на жизненный цикл уже обходится не дороже эксплуатации дизель-генераторов.

Механический «Энергозапас»

Особняком на фоне общей увлеченности электрохимией стоят редкие энтузиасты электромеханики. Среди них — проект «Энергозапас», базирующийся в наноцентре «Сигма» (входит в ФИОП, Группа РОСНАНО) в Новосибирске. Он разрабатывает гравитационный накопитель, построенный на параллельной работе большого количества лифтов. На самом деле любой лифт является накопителем энергии, поэтому OTIS давно начал выпускать лифты с рекуперацией (вторичным использованием энергии в процессе торможения). Также используются автомобили с рекуперацией, они тоже тормозятся за счет накопления энергии.

Пять лет «Энергозапас» отбирал наиболее жизнеспособные концепты с высоким собственным КПД: вагонетки на склоне карьера, гидравлика, электромотор. Оказалось, что использовать максимально тяжелые грузы и поднимать их высоко — это принципиально, иначе будет теряться много энергии на разгоне и торможении. Нужно сделать как можно длиннее «полезный пробег» лифта, но чем выше здание, тем дороже его удельная стоимость. Золотое сечение между уровнем КПД, стоимостью и высотностью проходит, как мы выяснили, примерно на 300 м (выше рост КПД не оправдывает стоимость здания). Целевая стоимость хранения — $250 за 1 кВт•ч, что, по нашим расчетам, чуть дешевле ГАЭС. Дальнейшее снижение возможно за счет крупного заказа электромеханических компонентов у единого поставщика.

Перед инженерами «Энегрозапаса» стояла задача максимально удешевить здание, чтобы конструкция выигрывала по стоимости у ГАЭС. Надо понимать, что гравитационный накопитель — это легкое нежилое здание, в нем не нужны окна, двери, твердые стены, глубокий фундамент и перекрытия. Достаточно обеспечить тепловую изоляцию и ветрозащиту. Даже с учетом тяжелого груза на большой высоте проблема устойчивости здания решается шириной стен: здание будет похоже на широкий конусовидный цилиндр. Кроме того, тяжелые грузы на высоте выполняют роль сейсморегулятора и термостата (медленно остывают).

Для проверки эффективности разработанных решений «Энергозапас» планирует построить опытно-промышленную установку высотой 80 м, при этом движущиеся грузы будут уже в натуральную величину, как для 300-метрового здания. Энергетическая емкость установки экспериментальная — 4–5 МВт на 12–15 минут хранения. Пока определяется площадка в границах Московской области. На последнем заседании в 2017 году Национальная техническая инициатива поддержала реализацию проекта.

Отказ от маневренности

Появление большого количества накопителей фундаментально меняет саму энергосистему. Пока для регулирования частоты диспетчер закладывает большой резерв мощностей, чтобы покрывать пики в отдельные часы, что приводит к низкой загрузке станций.

С появлением промышленных накопителей, по сути — складов электроэнергии, графики выработки и потребления можно развести и сделать комфортными каждой стороне. Это фундаментально меняет и рынок электроэнергии, и рынок энергомашиностроения, ориентированного на маневренность. Если в ней не будет необходимости, достаточно поставить в базовый режим работы АЭС и не содержать «запасные» мощности. Для любой генерирующей установки нет ничего лучше ровного графика, это как в автомобиле: при ускорении резко растет расход топлива и при дерганой езде бензин расходуется неэффективно. При постоянной «скорости» удельный расход топлива оптимальный: у электростанций КИУМ он может достигать 70–80% и могут сокращаться расходы на ремонты. Неминуемо трансформируются и расчеты на рынке электроэнергии и мощности: бессмысленно вести почасовые торги при ровном графике и оплачивать лишние мощности. Постепенно будет возникать развилка: строить новую станцию для покрытия максимального спроса или достаточно присоединить накопитель к существующей генерации?

Но это довольно отдаленное будущее, до него осталось около 20 лет. Если представить, что энергетика резко перейдет на накопители, то российской энергосистеме потребуется всего 15 ГВт хранения, чтобы полностью развязать производство и потребление при общей установленной мощности в ЕЭС России около 200 ГВт. Конечно, процесс перехода на накопители будет инерционным из-за приоритета потребления органического топлива — угля и газа.

Нетривиальные решения

Один из самых экзотических способов — хранилище на сжатом воздухе. Идея заимствована у газовых хранилищ: под землей в карстовую пещеру закачивается воздух под большим давлением, а в нужный момент выпускается. Около 10 лет назад большие надежды возлагали на маховики: тяжелые конструкции на магнитных подвесках вращаются с минимальным трением, сохраняя энергию или передавая ее генератору. Маховики получились, как правило, совсем небольшой мощности и за счет быстрого разгона «прижились» для поддержания частоты.

К числу пока экстравагантных технологий хранения можно отнести и тепловое накопление. Электричество при помощи огромной «соляной банки» переводится в тепло, которое может долго хранится и преобразовываться обратно в электричество. Таким способом можно преобразовывать в электричество и солнечную энергию. Сначала жидкость разогревается на солнце: предварительно на ней фокусируют зеркала, преобразовывают в пар, а затем пар подают на турбину для выработки электричества. Такая станция установлена, например, в Калифорнии.

ОАЭ рассматривает возможность строительства необычной ГАЭС под землей. За счет опускания тяжеленного гранитного поршня вода из подземного резервуара загоняется под давлением в узкую трубку, под которой стоит небольшая турбина. Когда нужно потреблять электроэнергию, вода и поршень поднимаются насосами обратно вверх.

Россия. Весь мир > Химпром. Электроэнергетика. Экология > rusnano.com, 1 февраля 2018 > № 2491866 Юрий Удальцов


Россия. Швейцария. Весь мир > Химпром. Электроэнергетика. Внешэкономсвязи, политика > rusnano.com, 30 января 2018 > № 2486807 Анатолий Чубайс

Анатолий Чубайс: Выборы — вещь важная, но есть кое-что поважнее.

Автор: Екатерина Дербилова

Анатолий Чубайс сетует на низкие цены на энергию в России, рассказывает о приоритетах РОСНАНО и объясняет, зачем нужно отдать управляющую компанию в частные руки.

Мы разговариваем с Анатолием Чубайсом в гостинице Waldhotel Davos, когда-то это был санаторий для больных туберкулезом, именно его описал Томас Манн в романе «Волшебная гора». Давос — далеко внизу, в этом месте с шикарным видом совсем не чувствуется суеты форума.

В этом году (23–26 января) Давосский форум — 48-й по счету. Для меня он первый, для моего собеседника — 27-й. Два года назад основатель Всемирного экономического форума Клаус Шваб вручил ему знак почетного члена Давосского клуба. Жаль, что у Чубайса не оказалось его при себе, но говорит, что значок «очень красивый».

В отличие от многих моих знакомых здесь, Чубайс ходит на сессии (в программе их, кстати, больше 400), а не только общается в кулуарах, так что после интервью вместе побежим на стратегическую дискуссию о России. А вообще в этот раз он не интересуется ни геополитикой, ни даже мировой экономикой. Все внимание он направил на энергетику; в частности — на зеленую энергетику. Вложения РОСНАНО в проекты возобновляемой энергии приближаются к 42 млрд руб. Но с классическими для РОСНАНО инвесторами Чубайс на полях форума не встречается: считает, что сейчас это дело безнадежное.

– Я в Давосе первый раз и не могу сравнивать этот форум с предыдущими. Как изменилось отношение и интерес к России? Говорят, в этом году он поубавился. Есть ли такое ощущение у вас?

— Я, можно сказать, ветеран Давосского форума. Я здесь в 27-й раз.

На ваш вопрос постараюсь ответить коротко. Экономика, конечно, связана с политикой, они не могут отдельно существовать. Сегодняшние взаимоотношения России и Запада самые плохие за 27 лет, это объективный факт. Кто-то его оценивает как большой успех, кто-то — как провал, кто-то — как вынужденную цену, которую мы должны заплатить. Но, как ни оценивай, это, конечно же, сказывается на уровне интереса инвесторов.

С другой стороны, сейчас мы имеем результат, который называется «фундаментальное макроэкономическое оздоровление в России». Я именно так оцениваю ситуацию в макроэкономике: 2,5%-я инфляция — это колоссальный успех. Его подкрепляет и бюджетная политика, которую тоже можно оценить как консервативную и высокопрофессиональную.

Как известно, инвесторы делятся на две группы: инвесторы с плохой памятью и инвесторы с полным отсутствием памяти. Эти ребята очень прагматичные — и даже циничные. И я полагаю, что некоторые инвесторы, в том числе портфельные, в принципе воспримут это позитивно. Если говорить о прямых инвестициях (тут мы уже из совсем ямы вылезаем), какой-то рост был в прошлом году, будет ли в этом году — я не знаю. Все-таки прямые инвесторы более консервативные, чем спекулятивные. Поэтому такой расклад, многослойный, но не очень оптимистичный.

– То есть если какой-то компании определенный проект интересен — там все хорошо?

— Да-да. Вот пример вам, пожалуйста, — компания Fortum, один из лидеров европейского рынка энергетики. Правда, мы сами привели ее в Россию в ходе реформы энергетики. Сейчас она вкладывает 15 млрд руб. в крупномасштабный проект по строительству ветроэнергетики вместе с РОСНАНО. Есть и другие примеры.

– Здесь с инвесторами встречаетесь?

— С классическими инвесторами, LP [limited partners], — нет, это безнадежно.

– Почему?

— Потому что РОСНАНО входит в семейство private equity фондов, у которых классические инвесторы: это негосударственные пенсионные фонды, фонды фондов, эндаументы. Ни один из этих западных институтов сейчас в Россию инвестировать не будет.

– Тогда что вы делаете тут и чего ждете от форума? Может, какие-то сессии послушать? Если да, то что именно?

— У меня две группы задач. Я в этом году не интересуюсь геополитикой, я даже не интересуюсь мировой экономикой. Потому что и там и там все понятно, в том числе с американской и европейской. Эти тренды я понимаю. Я здесь интересуюсь энергетикой. Большой энергетикой и возобновляемой энергетикой. Это сфера, в которой, мне кажется, в мире происходят крайне интересные процессы и в которой как раз Россия оказалась не изолированной от мира. Мне очень важно понимать, что происходит в мировой энергетике и как это на нас отразится, поскольку мы [РОСНАНО] в России в эту отрасль очень вовлечены. На форуме я много что понял, много что увидел. Давайте я вам про это как раз и расскажу?

– Давайте. Чубайс и энергетика — это всегда интересно.

— Есть определенные большие тренды в отрасли. Например, отчетливо просматривается новый тренд под названием, как ни странно, «электрификация». Объем электропотребления в мире растет быстрее, чем потребление первичных энергоресурсов. Иными словами, при достаточно высоких и устойчивых темпах развития мировой энергетики в целом ее электроэнергетический сегмент будет развиваться с опережением. Это очень важный тренд. Новая динамика в мировой электроэнергетике обусловлена целым набором новых технологических кластеров, начиная с автомобильного электротранспорта и заканчивая системой хранения электроэнергии. Второй момент — это завершение дискуссии о возобновляемой энергетике: «за» или «против». Она закончилась, все.

– Уже «за». Это понятно.

— Да. Когда Германия объявляет программу возобновляемой энергетики, это ожидаемо, а когда Китай на съезде принимает программу… китайский язык я не воспроизведу, но смысл такой: вернем Китаю голубое небо.

– Они замещают уголь газом. Это государственная программа.

— Не только газом, там такие объемы по возобновляемой энергии, что… Я записал цифры, но боюсь их повторить. Цифры абсолютно феерические, просто запредельные. Я проверю потом, но план ввода возобновляемой энергетики в Китае на ближайшие годы больше, чем вся установленная мощность энергосистемы в России (позднее Чубайс уточнил: по данным Системного оператора ЕЭС России — 240 ГВт на 1 января 2018 г. Установленная мощность возобновляемых источников энергии (ВИЭ) в Китае на конец 2017 г. достигла 650 ГВт, на нее приходится 36,6% установленной мощности страны. — «Ведомости»). Это абсолютно немыслимая для энергетики вещь. Это Китай, но когда туда же, в программу возобновляемой энергетики, включаются Замбия, Эфиопия, Ливан и — я уже не помню — кто-то из латиноамериканцев, это, в общем, означает, что дискуссия завершена.

Что для нас важно? Две вещи. Первое: Россия успела вскочить на подножку поезда, и наша национальная программа развития возобновляемой энергетики смотрится абсолютно адекватно на мировом уровне. Мало того, мы уже являемся производителями оборудования, в том числе солнечных панелей, которые вполне конкурентоспособны на мировом уровне. Это зона, в которой мы можем говорить на равных или почти на равных, мы можем что-то предложить, нас слушают и т. д.

Но здесь у нас есть фундаментальная проблема, и особенно она видна извне. В России цена газа по сравнению с Европой ниже в 2,5 раза, цена электроэнергии для промышленных потребителей — ниже в 2 раза с небольшим, цена электроэнергии для населения — ниже в 4 раза. Вот три факта пока без оценок.

Теперь дальше: должна ли российская энергия быть по цене равна европейской? Нет, не должна, она должна быть дешевле, это наше естественное стратегическое преимущество. А должна ли она быть настолько дешевле? Конечно же, нет, это фундаментальная ошибка. Наша искусственно заниженная цена на энергоносители убивает нашу электротехническую промышленность и энергомашиностроение, подрывает стимул к энергоэффективности, тормозит развитие обрабатывающего сектора российской экономики. А это вещи фундаментальные. И это вещи, которые я не слышу во внутренних дискуссиях в России. Или я что-то пропустил?

В чем причины? Да, конечно, реформа энергетики и созданный в ходе ее конкурентный оптовый рынок сдержали рост цен на электроэнергию. Но не в меньшей степени это произошло от девальвации рубля. И сложившийся в итоге уровень цен сегодня точно нельзя считать правильным. Мы сами, своими руками, пережали и подрываем рынок собственного машиностроения. Это серьезная, большая ошибка. Во всех дискуссиях по энергетике ее нужно иметь в виду и учитывать.

– Действительно, с такими ценами на энергоносители нет никаких стимулов развиваться.

— Абсолютно. Хотите один пример приведу, очень важный. У нас большая часть тепловой электроэнергетики — газовая. Годовое потребление газа в электроэнергетике России — под 200 млрд кубов. Базовая технология в газовой энергетике — паросиловой цикл, КПД паросилового цикла — 36–38%. Мы в начале 2000-х построили первую в России станцию с новой технологией — парогазовой: Северо-Западную ТЭЦ. У парогазовой КПД — 55–60%. 38 и 60 — это колоссальная разница. Совершенно ясно, что российскую газовую энергетику полностью и целиком нужно переводить на парогазовый цикл.

Парадокс состоит в том, что с заниженными ценами на газ и электроэнергию, переходя на современный парогазовый цикл, создавая спрос на оборудование и т. д., ты не получаешь нормальную экономику — экономика не сходится, потому что ты сэкономишь в полтора раза потребление газа, который ничего не стоит. Это означает, что российская электроэнергетика будет продолжать бессмысленно сжигать ежегодно 50–60 млрд куб. м газа, а это объем потребления небольшой европейской страны. Это абсолютный диспаритет цен в энергетике. Как у нас аграрии 20 лет бились против диспаритета — сейчас энергетикам нужно то же самое. Эту картинку надо менять.

– А я уверена, что вы уже придумали, как менять.

— Нет, конечно. Это же не вопрос РОСНАНО и даже не вопрос Минэнерго. При этом надо понимать, что все потребители — и промышленные, и все остальные — всегда будут говорить, что цена очень высокая.

– А про население вообще нечего говорить…

— Естественно. Нам не надо догонять Европу по ценам, я к этому не призываю. Но мы точку оптимума стратегическую потеряли. И это большая ошибка; диспропорция, которую всерьез надо начинать исправлять. И это работа для Минэнерго, для Минэкономики, для Минпрома, для правительства в целом и даже для президента Российской Федерации.

– Вы их всех уже пугали таким заявлением?

— Я сейчас первый раз это высказал на ваших глазах.

– Прекрасно, перед выборами — прямо самое то.

— Знаете, выборы, конечно, вещь важная, но есть кое-что поважнее. Именно в силу того, что я никак не участвовал и не собираюсь участвовать в политических процессах, важно, чтобы это было сказано.

– Но до выборов вряд ли какие-то решения будут. Это вообще же длинная история.

— Да ничего и не надо решать до выборов, это на годы.

– Ну считайте дали новый повод забрасывать вас листовками — или что там в вас бросали последний раз?

— (Смеется.) Да, теперь у некоторых кандидатов будет еще один повод, они это любят. Жириновский тут сказал, что принял решение про три указа, которые он подпишет после избрания. Кажется, второй указ об увольнении Чубайса. Или об аресте, точно не помню. Вторым указом — арестовать Чубайса.

– 29 января США обещают обнародовать список бизнесменов и общественных деятелей, сотрудничество с которыми грозит санкциями. Вы лично их не боитесь?

— Новые санкции — это тема больших спекуляций и нулевого знания, я не готов их комментировать. Предпринимать специально ничего не собираюсь, тем более что никаких активов в США у меня нет и никогда не было.

Инвестиции и заводы

– Давайте про РОСНАНО. Подвели уже итоги прошлого года?

— Год был неплохой. Но еще не все итоги есть.

– Может быть, предварительными поделитесь?

— Да, предварительными готов поделиться. Начнем с того, чтобы похвалить себя немножко.

Что для нас важно. Три вещи. Первое: мы развиваем фондовый подход — создание private equity и венчурных фондов. Это суть нашей бизнес-модели, и сейчас уже можно говорить о том, что получилось. Вот несколько цифр. Мы на 1 января 2017 г. привлекли внешних инвестиций в фонды почти 20 млрд руб., на 31 декабря — 49,4 млрд, т. е. за год мы выросли почти на 30 млрд руб. Я считаю, что на фоне санкций и понятно какого инвестклимата это важный результат.

Это commitment я вам называю, обязательства, а теперь дам цифры — что мы израсходовали из вновь созданных фондов. Фонды обычно тяжело раскручиваются — год-два, пока у него пойдет реальный поток с инвестициями. В 2016-м — это первый год, когда мы из новых фондов начали инвестировать, — мы проинвестировали в технологические проекты чуть больше 1,5 млрд руб., в 2017-м — еще 6 млрд руб. А в 2018-м собираемся вложить еще 19 млрд руб. То есть мы последовательно наращиваем инвестиции в наноиндустрию, причем теперь уже с помощью нового фондового инструмента, а это означает, что вместе с нами теперь инвестируют наши партнеры.

– А план по привлечению какой?

— У нас в плане на этот год привлечение еще 20 млрд руб.

Вторая цель для нас традиционно важная — может, она не очень «фондовская» — это вводы [новых производств]. Мы построили на 31 декабря 95 новых заводов. Это накопленный итог за 10 лет, а за один прошлый год запущено 15 предприятий. Совокупный объем инвестиций РОСНАНО в наноиндустрию за все 10 лет составил 200 млрд руб.

Третье — эффективность, что становится все более важным для нас приоритетом. Мы же все-таки инвесторы и отвечаем не только за то, что построили, а за соотношение затрат и результатов. У нас есть очень важный для нас показатель — это соотношение…

– Справедливой стоимости актива с доходами?

— Соотношение объема инвестиций в проекты и поступления от них, включая доходы от выходов. Если взять все 35 проектов, из которых мы вышли, то на 31 декабря 2017 г. суммарный доход от этих проектов — выход плюс доходы за время владения — превысил объем инвестиций в эти проекты. Это деньги, которые уже фактически получены на счета РОСНАНО. Портфельный принцип впервые дал важный положительный результат, мы выходим по этому параметру в плюс.

– Вы, выводя эту цифру, дисконтируете или это просто деньги на счетах?

— Эта цифра считается без инфляции, без всего, без дисконта по времени. Плюс или минус.

– Намного выше?

— Нет, немного — около 20 млн руб. Но все равно плюс.

Вместе с тем я думаю, что прибылью по итогам прошлого года мы не сможем похвастаться. Мы еще не получили, естественно, результатов по МСФО. Тем не менее, хотя у нас в 2014-м, 2015-м, 2016-м, 2017-м предусматривались плановые убытки (конкретно в 2017 г. — 4 млрд руб.), в 2014, 2015 и 2016 гг. мы получали чистую прибыль по МСФО. Вот, собственно, основные результаты — не суперблестящие, но вполне позитивные.

Добавлю последнее: я считаю крайне важным, что нам удалось большими долгими усилиями не только в РОСНАНО, а еще в РАО «ЕЭС» при активной поддержке правительства России, губернаторов Ульяновской и Ростовской областей построить и запустить проект возобновляемой энергетики. Он для РОСНАНО сейчас стал ключевым. Мы сегодня игрок номер один в солнце, мы игрок номер один в ветре по объему выигранных ДПМ [договоров о предоставлении мощности], но это существенно не только для РОСНАНО, это касается всей страны, и это очень важный результат.

Зеленая энергетика

– Сколько сейчас на возобновляемую энергетику приходится в общем портфеле РОСНАНО?

— Давайте я вам сейчас как раз и посчитаю. Общий объем наших инвестиций — 200 млрд руб., инвестиции со стороны РОСНАНО в ветер мы не раз называли — 15 млрд, инвестиции в солнце [производитель солнечных модулей «Хевел»] — думаю, что на уровне 19 млрд. Получается, что совокупный объем ВИЭ в портфеле превысил 15%. А с учетом переработки твердых коммунальных отходов — более 20%. Это серьезная доля для нас, и, скажу прямо, мы ее собираемся наращивать. Вот, например, весной пойдем на следующий отбор проектов ВИЭ точно.

– Какой отбор?

— По солнцу и ветру, претендентов на ДПМ ВИЭ.

– А с мусором что делать будете?

— Думаю, будем делать ровно то, что собирались. Мы вместе с «Ростехом» создали Первый экологический фонд (наших инвестиций — 8 млрд руб., сторонних — 13 млрд руб.), который заточен на технологическую часть переработки твердых коммунальных отходов.

Нас, честно говоря, не очень интересуют полигоны, потому что там нет ни нанотехнологий, ни вообще хайтека. Нас интересует waste to energy [мусор в электроэнергию], заводы по переработке отходов в энергию — там есть не просто хайтековская, а нанотехнологическая часть. Значительная часть оборудования там — разные способы фильтрации жидких сред, газовых сред. Здесь, в Швейцарии, в Цюрихе, в черте города, стоит такой завод, и это нормально. Мы хотим такую же технологию — кстати, в Швейцарии ее и предполагаем брать.

– Уже есть какие-то переговоры со швейцарцами?

— Есть.

– А подробнее?

— Пока не скажу.

– А вам «Ростех» вообще нужен в этой во всей истории?

— Мы в этом фонде младшие партнеры. Старший партнер — «Ростех», который в этом проекте абсолютно необходим.

– И у вас нормальные отношения по нему с «Ростехом»?

— Да.

– «Ростех» — он довольно инертный, иногда проекты с его участием долго развиваются…

— Всякое бывает. Но я совершенно определенно могу сказать, что в этот проект мы бы без «Ростеха» не пошли.

РОСНАНО на выход

– Соотношение справедливой стоимости активов вместе с выходом и общей стоимости проинвестированных денег — какое оно сейчас? Я знаю, что вы за этим показателем очень следите.

— Да, это правда. Мы его считали на 31 декабря в 2015 и 2016 гг. В 2015-м было 97% — вложения перевешивали, а на следующий год мы впервые перешли 100%. В 2016 г. справедливая стоимость портфеля с поступлениями от выходов превысила инвестиции на 1,7 млрд руб. По 2017-му узнаем, когда будет МСФО.

– То есть по плану все, как обещали.

— Посмотрим на 2017-й… Но если не по всему портфелю, а по выходам, то этот коэффициент показывает, что мы проходим точки, когда результат от инвестиций осторожненько превышает затраты.

– По поводу следующих выходов. Вот у вас есть успешный проект «Хевел». И вы говорили, что когда-нибудь выйдете из него. Не ближайшие ли это планы?

— Вы знаете нашу бизнес-модель, она основана на принципе private equity и венчурных фондов: есть вход, а есть выход. Мы не «Ростех», не «Газпром» и не ОАК, у которых есть активы, и они их постоянно развивают. Мы отобрали проект, проинвестировали, построили завод, вывели на окупаемость и вышли. У нас не должно быть таких бизнесов, в которых мы сидим всегда. Поэтому вопрос не в том, «да» или «нет», а вопрос — «когда».

«Хевел», когда мы начинали, был рискованным проектом, даже, скажем прямо, был нашей с [Виктором] Вексельбергом авантюрой, раза два он был на грани полной катастрофы. Тогда не существовало системы господдержки ВИЭ. В безвоздушном пространстве все делали. И первый такой завод в России — колоссальная технологическая задача. На сегодняшний день «Хевел» очевидно привлекательный актив с гарантированной перспективой спроса на российском рынке и очень хорошей — на мировом. Сразу после ввода завода мы располагали мощностью 95 МВт. Сейчас у нас 160 МВт — действующие производства, а планируем довести до 250 МВт, и я уверен, что это не последнее расширение. Это по количеству модулей. По качеству панели «Хевел» основаны на технологии, разработанной в построенном «Хевел» R&D-центре в Физтехе [им. Иоффе в Санкт-Петербурге]. Там сделали физтеховцы — молодцы — замечательную панель, которая сегодня входит в топ-3 в мире по КПД: 22,7% достигнуто. Не в лаборатории — на конвейере. Это где угодно не стыдно показать.

– Хочет уже покупать кто-нибудь?

— Да, «Хевел» сейчас реально переговоры про экспорт ведет. Только нам не одну панель нужно продать, а найти серьезный заказ. В 2018 г. главная задача, которая стоит перед «Хевелом», — прорыв на зарубежные рынки.

– Хотя бы страны скажите какие.

— Латинская Америка — наиболее реалистичный рынок для нас… Итак, что это означает. Это означает, что как по количеству продукции, так и по качеству завод вышел на очевидно солидный уровень. Если мы уйдем завтра из проекта, он не развалится, он никуда уже не денется, но вопрос — [когда выходить исходя из] максимальной финансовой привлекательности. В принципе, мы изучаем предложения уже сейчас. И будем принимать решения в зависимости от того, какие условия нам на наш пакет дадут.

– Разве у вас нет с «Реновой» акционерного соглашения?

— Да, у нас есть акционерное соглашение с «Реновой» по «Хевелу». Оно предусматривает определенные права и обязанности для каждой стороны, если у кого-то из нас возникнет желание выйти из проекта.

– А ТМК вам не в этом ли году продать надо?

— Нет. По ТМК ситуация такая. У нас совсем небольшая доля — около 5%. Считаю, что там очень профессиональная команда. Я вижу результаты, поквартальные и годовые. Вижу, как компания идет вперед, модернизируется, развивается, наращивает объемы. У них хорошие результаты, поэтому у нас нет намерений немедленно выйти. Но когда-нибудь мы точно выйдем — так же как из любого другого проекта.

– Я правильно понимаю, что покупка таких миноритарных пакетов — это было своего рода квазикредитование?

— Если вы входите не через облигации и не через кредит, а в капитал (а мы вошли в капитал) и при этом у вас есть опцион или система опционов, то в некотором смысле это конструкция, максимально близкая к кредиту. Но все-таки мы же не кредит давали, а капитал покупали. Поэтому по классике назвать это кредитованием неправильно.

– А относительно сроков выхода когда решите?

— Сроки выхода у нас в этом году не стоят. Будем выбирать оптимальную для себя дату. Но нам нравится, как развивается этот проект, он позитивный, долгосрочный.

– О каких-то крупных выходах можете заявить, что они уже в этом году состоятся?

— Поймите правильно: выход — это деликатная история. И мы не должны рассказывать все наши секретные планы, потому что у нас задача — выйти наилучшим образом, максимизировать доходность. Выйдя из 35 проектов, мы уже понимаем, что это такое отдельное искусство, иногда очень непростое.

– Очень хорошие были новости по поводу сотрудничества с такими маститыми компаниями, как Lamborghini, Apple. Есть еще такие громкие проекты?

— Как правило, бренды такого уровня запрещают называть себя при продажах. Замечу, что Apple — это вы сказали, я ничего об этом не сказал. Я бы с удовольствием высыпал вам еще десяток имен такого масштаба, и это было бы чистой правдой, но они запрещают упоминать свои имена, это условие сотрудничества. По факту сегодня из топ-100 технологических компаний мира мы сотрудничаем с 75 в разных стадиях, включая прямые продажи нашей продукции.

– Вы же можете, наверное, сказать, какие из ваших проектов…

— …то же самое. Прямое нарушение. Это я по ним ударю. Сказать-то мне легко.

– Но хотя бы в какой сфере продвинулись больше всего, у кого в партнерах и контрагентах крупные мировые компании…

— OCSiAl. Это одностенные углеродные нанотрубки. Этот наномодификатор кардинально улучшает механические свойства, электро- и теплопроводность материалов.

Частная лучше государственной

– Вы обсуждали с чиновниками вопрос создания частной управляющей компании. Есть ли подвижки?

— Нет. Все в той же точке.

– Но это в той же точке уже сколько лет!

— Два года.

– Они обещали как-то побыстрее.

— Картина вот какая. Мы же тоже сами не сразу поняли, кто мы такие. Мы начинали как госкорпорация, потом преобразовались в акционерное общество. К 2014 г. мы все про себя поняли и приняли новую стратегию. Выяснилось, что мы в индустрии private equity / венчурных фондов. Этот бизнес в мире активно развивается, а в России, к сожалению, сильно недоразвит, что, на мой взгляд, серьезная недоработка моих коллег из ЦБ и правительства. Соответственно, в этом секторе есть свои лучшие бизнес-практики, есть свои стандарты, традиции, этика своя. Многое из этого мы принимаем и перенимаем. В том числе недавно приняли этический кодекс private equity бизнеса, который отличается от корпоративного этического кодекса, принятого ФКЦБ. (Кодекс корпоративного поведения разработан ФКЦБ и рекомендован к применению в марте 2002 г. — «Ведомости».)

– У вас жестче?

— Они вообще разные. Этические требования для акционерного общества, для менеджмента акционерного общества отличаются от этических требований private equity фондов, потому что здесь виды деятельности, которых не существует в обычном корпоративном бизнесе. Многие из требований этого вида индустрии мы к себе применяем, но есть два принципиальных требования, которые мы полностью нарушаем. И то и другое создает для нас очень большие проблемы. Требование номер один…

– …заемные деньги.

— Совершенно верно. Венчурный бизнес не живет на заемных деньгах, а мы на них живем частично. И это приводит к тому, что мы в год выплачиваем российским коммерческим банкам совокупный объем процентных платежей от 10 млрд до 16 млрд руб. Накопленным итогом по 2016 г. РОСНАНО заработало и выплатило российской банковской системе на обслуживание долга, на проценты и купонные выплаты 64 млрд руб. Это колоссальные деньги для нас, да и для самой банковской системы, я думаю, заметная сумма. Так что между делом мы еще развиваем наши уважаемые коммерческие банки, но мы это вынуждены делать в силу того, что так структурирован наш пассив.

Вторая принципиальная вещь. Не существует современных private equity и венчурных фондов с государственными управляющими компаниями. Управляющая компания должна быть отдельно от активов, мы ее уже выделили, это нам прозрачность резко повысило и т. д. Но [отсутствует] следующий шаг. И [его необходимость] это не вопрос желания или нежелания Чубайса все приватизировать и т. д. Это вопрос эффективности управления государственными деньгами и, соответственно, развития наноиндустрии в России.

Все очень просто на уровне здравого смысла. Нам нужно привлечь инвесторов. Инвесторы работают с нами — лично со мной и моими коллегами. Мы, как вы знаете, привлекаем не миллионы, а миллиарды. И не на полгодика и не на годик, а минимум на 8–10 лет. И здесь главный вопрос: «Ребята, а вы кто? Вас назначили, а вот тут выборы будут — вас оставят или нет?» Это подрывает всю картинку, доверие. Не потому что я хороший или я плохой. Вот если есть моя управляющая компания и я в нее деньги вложил, то я кровно заинтересован, независимо от того, где я работаю, чтобы этот бизнес рос. Конечно же, то обстоятельство, что нет продажи УК, радикально подрывает наши возможности привлечения инвестиций в российскую наноиндустрию.

– Но ее хотя бы сначала акционировать надо?

— Не надо. Она ООО. Маленькая компания с годовым доходом около 3 млрд руб.

– По сути, платили бы их как зарплату менеджерам компании?

— Считай так.

Какие фонды — правильные

– По поводу фондов вы сказали, что их уже не так просто создавать. Как с этим дела обстоят и в каком соотношении участие привлеченных инвесторов и ваше?

— Я уже начал говорить, что мы впервые в новой стратегии 2014 г. заложили создание фондов. Я вам показал цифру — рост объема привлечения в фонды, рост инвестиций из фондов в проекты. Еще один тренд внутри нашей фондовской активности — это увеличение партнерского плеча.

Мы создавали первые наши фонды в пропорции 50:50. Что, конечно, для фондового бизнеса не здорово. Нормальный бизнес в этой сфере привлекает в основном внешние деньги. И поэтому в стратегии заложена идея последовательного уменьшения доли АО «РОСНАНО» в фондах и увеличение доли привлеченных средств. Но поскольку первые полтора-два года реализации стратегии доказали, что мы их можем создавать, теперь задача — работать на качество, т. е. увеличивать плечо. В этом смысле мы уже перешли от конструкции 50:50 к более продвинутой конструкции. Я вам уже сказал, что если в Фонде развития ветроэнергетики c Fortum вклады в соотношении 50:50, то в фонде с «Ростехом» это уже 40:60 — чуть-чуть лучше. Мы, естественно, хотим улучшать эту пропорцию и дальше. У нас задача-минимум — привлечь к 2023 г. от партнеров 160 млрд руб. в совместные фонды. Чтобы это сделать, мы обязаны улучшить пропорцию.

– Как обстоят дела с созданием фондов с иностранцами?

— Я сначала вот что скажу: вообще говоря, надо понимать, что в этой сфере фондостроительства вы заходите в пять проектов, а получается один из пяти. Это нормальная воронка создания фондов.

Ситуация с арабами и с Ираном следующая. С Ираном мы достигли предварительной договоренности, но процесс затянулся, и это нам не нравится, мы не можем бесконечно висеть в неопределенной стадии. Я думаю, либо в ближайшее время мы его завершим, либо просто откажемся от этой идеи. Арабы крайне заинтересовались нашими проектами по возобновляемой энергетике. В том числе я на днях был в Дубае на форуме по возобновляемой энергетике, и мы начинаем переговоры об их привлечении в российские проекты в этой сфере.

– И последний вопрос, не очень приятный. Об энергетиках, ваших бывших коллегах, на которых заведены уголовные дела. Скажите, как вы относитесь к такому методу, зачем это все надо?

— Я вряд ли могу комментировать содержание обвинения [в отношении Евгения Ольховика и Бориса Вайнзихера], это не очень корректно. Но что я могу твердо сказать — это то, что в российской энергетике есть какой-то набор людей, известных всей отрасли. Естественно, у каждого из них своя репутация с какими-то достоинствами и недостатками. Так вот, Вайнзихера я знаю прекрасно. Я отношу Бориса к числу честнейших людей — не говоря о его профессионализме, о человеческих качествах — честнейших людей в этой сфере вообще. И думаю, если вы 10 человек — энергетиков спросите про Борю, вам все скажут абсолютно одно и то же: это уникальный случай с точки зрения репутации.

– Вы же какие-то показания…

— Я не могу давать показания в деле Вайнзихера, потому что содержание предъявленного обвинения никакого отношения не имеет к РОСНАНО и к РАО «ЕЭС».

– Но вы какие-то письма писали?

— Да, писал. Поручительства [о пересмотре меры пресечения].

Россия. Швейцария. Весь мир > Химпром. Электроэнергетика. Внешэкономсвязи, политика > rusnano.com, 30 января 2018 > № 2486807 Анатолий Чубайс


Россия. Швейцария. Весь мир > Химпром. Электроэнергетика > rusnano.com, 25 января 2018 > № 2486784 Анатолий Чубайс

Анатолий Чубайс: мир масштабным образом пошел в возобновляемую энергетику.

Автор: Николай Корженевский

Ведущая: Ну а сейчас швейцарский Давос, который на эти дни становится центром политических и финансовых новостей. Там продолжается Международный экономический форум. В этом году он посвящен созданию общего будущего в разобщенном мире. В Давосе работает мой коллега, Николай Корженевский. Сейчас он присоединяется к нам с одним из гостей форума — Председателем Правления Группы РОСНАНО Анатолием Чубайсом. Коля, передаю тебе слово.

Корр.: Спасибо, большое, Мария. Да, рядом со мной сейчас Анатолий Борисович Чубайс. Анатолий Борисович, здравствуйте.

Анатолий Чубайс: Здравствуйте.

Корр.: Давайте, начнем с Вашей повестки на Давосском форуме. В России в инвестиционных кругах есть такая поговорка: «Куда идет Чубайс, туда обязательно придут деньги инвесторов». Успешно Вы это делали еще со времен реформы электроэнергетики. Что Вы обсуждаете сейчас здесь, в Давосе? Какие сделки и какие отрасли?

Анатолий Чубайс: Вы мне немного льстите. Не всегда так получается, к сожалению. Я Вам честно скажу, для меня в этом смысле Давосский экономический форум необычный. Я не очень погружаюсь в геополитическую тематику, даже не очень погружаюсь в экономическую тематику, потому что там все ясно по-крупному. Меня очень интересует энергетика. Энергетика в целом, возобновляемая энергетика, причем, как глобальная (тренды здесь), так и в целом для нашей страны.

Корр.: Что в возобновляемой энергетике? Потому что эта история, которую периодически обсуждают очень интенсивно. Особенно, когда цены на нефть растут, все вспоминают о возобновляемой энергетике.

Анатолий Чубайс: Именно в этом смысле картинка изменилась, с моей точки, зрения радикально. Когда о больших национальных проектах возобновляемой энергетики рассказывают Германия, Австралия или Новая Зеландия, это в общем понятно. Но когда про большие национальные проекты вместе с ними рассказывает Замбия, Эфиопия, то можно для себя сделать простой и ясный вывод: развилки «за» или «против» [ВИЭ] нет. Она завершилась. Мир масштабным образом пошел в возобновляемую энергетику. Подтверждают это, в том числе, цифры, которые показывают, что уже второй год объемы ввода возобновляемой энергетики в мире больше, чем объемы ввода обычной энергетики. В этом смысле картинка развернулась, и в моем понимании, этот поворот необратим, и он много чего означает для нашей страны.

Корр.: Перейдем обязательно к нашей стране. Какие типы возобновляемой энергетики? О чем именно идет речь?

Анатолий Чубайс: Конечно, речь идет, прежде всего, про ветер и солнце как базовые виды возобновляемой энергетики. При этом понятно, что солнце сейчас по цене прямо конкурирует с атомной энергетикой и начинает цеплять угольную энергетику. Поскольку всем ясно, что потенциал технологического апгрейда у солнца больше, чем потенциал технологического апгрейда у существующей 50 или 100 лет атомной или угольной энергетики, то, в общем, ясно, что, конечно же, солнце догонит и перегонит, и солнечная энергетика уже при нашей жизни станет дешевле, чем классические виды энергетики.

Корр.: То есть, бояться нужно не сланцевой нефти?

Анатолий Чубайс: Нет, она в этом смысле никак не изменят картину. Все, что она могла сделать, уже сделала. Американцы из импортеров стали экспортерами, изменения в мире уже произошли.

Корр.: Теперь давайте по поводу нашей страны. Вы сказали, что это прямо скажется на России. Каким образом? И можем ли мы извлечь выгоду из этих процессов?

Анатолий Чубайс: Есть два важных вывода для России. Вывод номер один. Это колоссальная удача, что буквально в прошлом году, а в этом году можно теперь уже с уверенность заявить, что десятилетние усилия по созданию в России предпосылок для российского национального проекта возобновляемой энергетики увенчались успехом. Российская солнечная энергетика состоялась, включая не только построенные около 20 станций, включая российского уникального производителя солнечных панелей, компанию «Хевел».

Теперь уже ветер. Потому что первая российская ветростанция в России допущена на опт. Сейчас мы масштабно локализуем в России основные производства. Мы ведем 4–5 крупных проектов строительства заводов — по производству лопастей, по производству башен, и так далее, и так далее. Это означает, что Россия вступила в мировой клуб стран, строящих у себя возобновляемую энергетику.

Корр.: О каких масштабах рынка идет речь? Чем мы вообще оперируем? Может, быть, в производственных показателях, может быть, лучше даже в денежных, это всегда понятнее людям, далеким от энергетики. И каковы наши перспективы с глобальной точки зрения в этом бизнесе?

Анатолий Чубайс: Конечно, если нас сопоставить с Китаем или с Германией по возобновляемой энергетике, то мы не очень видны пока на этой карте даже в увеличительное стекло. Но, тем не менее, важно начать, и это произошло. Цифры, в общем, известны. Утвержденная программа в России — это 6 гигаватт. Это серьезная цифра. В деньгах, мы посчитали объемы, речь идет о совокупных инвестициях в этот рынок составят 1 триллион рублей. Это означает, что для российского ВВП проект возобновляемой энергетики даст по серьезным расчетам от 0,1 до 0,5% прироста ВВП. А, поскольку у нас в целом прирост 1,5–2% [ВВП в год], то в общем для страны это очень даже неплохо.

Корр.: РОСНАНО как-то в этом процессе будет участвовать?

Анатолий Чубайс: РОСНАНО, извините за свойственную мне нескромность, является лидером этого процесса. Мы сегодня игрок номер один в ветроэнергетике по объему мощностей, мы сегодня игрок номер один в солнечной энергетике. Да и, собственно говоря, весь проект возобновляемой энергетики в части поддержки государственной основан на том, что заложено нами в реформу энергетики в 2007-м году. Если Вы почитаете закон «об электроэнергетике», который мы создали в 2007-м году, тогда впервые появилась фундаментальная экономическая база для того, чтобы государство могло поддержать этот проект. Ну, а теперь Правительство, Минэнерго, Минпром, прямо скажу, гигантскими усилиями довели закон до реально работающего механизма.

Корр.: Откуда будут поступать эти инвестиции? Нужно потратить триллион. РОСНАНО, я смотрел последние цифры, [РОСНАНО] начинает быстрее привлекать деньги. По-моему, около 50 млрд уже привлечено от частных инвесторов. Что дальше? Кто будет финансировать такие проекты? Есть ли интерес частных денег?

Анатолий Чубайс: Ну, мы действительно увеличили объем привлеченного капитала [в новые инвестиционные фонды] за прошедший год с 20 млрд до 48 млрд. Плюс 28 млрд за год в условиях санкций, это, конечно, результат очень сильный. Кстати говоря, значительная часть этого результата — это возобновляемая энергетика, конкретно проект «ветер» — 15 млрд в этот проект вкладывает компания Fortum. У меня здесь были очень серьезные переговоры по продолжению этой работы. В этом смысле возобновляемая энергетика, конечно же, привлекает и иностранных инвесторов, и российских инвесторов. Но что для меня еще более важно, это не наши героические успехи, а то, что в эту сферу пошли частные бизнесы, не имеющие к нам никакого отношения. Буквально на днях в Подольске построен второй завод по производству солнечных панелей — российский частный инвестор вместе с китайским частным инвестором. Россия становится производителем солнечных панелей при том, что сегодня качество этих панелей находится на мировом уровне.

Корр.: Анатолий Борисович, в начале нашей беседы Вы сказали о том, что с экономикой Вам все понятно, с санкциями Вам тоже все понятно. Но не всем все понятно пока еще с экономикой и санкциями. Вот по поводу санкций, Вы говорили, что американская дочка РОСНАНО начинает ощущать на себе это влияние. Сейчас мы все здесь находимся в ожидании нового раунда санкций. Каким он будет? Что он будет в конечном итоге представлять? В чем Вы видите проявление уже существующих санкций? И вот эти новые санкции? Какого их потенциальное влияние?

Анатолий Чубайс: Ну, мы, конечно же, ощущаем на себе санкции. Если коротко, то проявляются они в том, что в нашей сфере есть классические источники привлечения капитала в фонды. Так вот все эти источники, европейские и американские, включая негосударственный пенсионный фонд, все эти источники де-факто сегодня закрыты для России. Это, конечно, очень серьезно осложняет привлечение инвестиций, но, тем не менее, какие-то инвестиции мы находим. Если говорить в более широком смысле, все, естественно, ожидают новых санкций. Насколько мне известно, речь идет о достаточно жестких мерах с еще более жестким продолжением. Посмотрим, что произойдет.

Корр.: А каково отношение к российским проектам экономики здесь, в Давосе? Как оно эволюционирует? Вы в Давосе часто появляетесь, как сейчас смотрят инвесторы, уже отчасти привыкнув к этим санкциям, на работу в России?

Анатолий Чубайс: Я, в отличие от некоторых моих коллег, не выскажу оптимизма на этот счет. Были разные этапы на разных Давосах, были плохие, были хорошие были средние. Сейчас мы, конечно же, находимся в нижней точке. Да и в целом по политике, естественно, это не может не сказаться на экономике. Другое дело, что даже это не означает тупика или катастрофы. Еще раз сошлюсь на пример, мы привлекли в проекте ветроэнергетики авторитетнейшие европейские компании, такие как Fortum, такие как Vestas, для которых российский рынок становится ключевым. Только что у меня была встреча с президентом компании Vestas — это лидер мировой по ветроэнергетике, и мы договорились о продолжении наращивания сотрудничества.

Корр.: Анатолий Борисович, спасибо Вам большое за Ваши ответы. Удачи Вам. Напомню, со мной здесь в Давосе был Анатолий Чубайс, Председатель Правления компании РОСНАНО.

Россия. Швейцария. Весь мир > Химпром. Электроэнергетика > rusnano.com, 25 января 2018 > № 2486784 Анатолий Чубайс


Россия. Весь мир > Химпром. Приватизация, инвестиции > rusnano.com, 19 января 2018 > № 2486789 Анатолий Чубайс

Анатолий Чубайс: доходы РОСНАНО от инвестиций в инновации превысили расходы.

Автор: Екатерина Казаченко

Госкорпорация РОСНАНО согласно долгосрочной программе развития должна была оставаться планово-убыточной до 2017 года включительно, однако по итогам 2014–2016 годов демонстрировала прибыль. Инвестиции РОСНАНО в инновации начали приносить результаты, и сейчас доходы госкорпорации от инвестиционной деятельности уже превысили расходы, рассказал в интервью ТАСС Председатель Правления УК «РОСНАНО» Анатолий Чубайс на Гайдаровском форуме. Он также раскрыл планы компании на этот год и поделился ожиданиями от предстоящего визита на Всемирный экономический форум в Давосе.

— Вы выступали модератором сессии Гайдаровского форума по теме преодоления исторической инерции. Какие проблемы вы видите в связи с этой ситуацией и как их преодолеть?

— Когда обсуждаешь такого рода вещи, нужно всегда самому для себя ответить на вопрос: о каком временном горизонте ты говоришь? Этот вопрос — это не год, не три года, не шесть лет и даже не десять. Это диапазон 25–30 лет. Ответы на один и тот же вопрос в разных диапазонах сильно отличаются.

Если совсем кратко изложить мою личную позицию: следующие 30 лет создадут перед российской либеральной экономической мыслью важнейшие вызовы. И решения в ответ на эти вызовы могут оказаться совершенно неожиданными для значительной части российской элиты.

— Прошлый год был достаточно знаковым для РОСНАНО. Согласно плану госкорпорация должна была быть убыточной до 2017 года. Уже можно подвести итоги года?

— Действительно, планы до 2017 года включительно были убыточными. Однако по факту мы три года подряд — 2014, 2015 и 2016-й — работали с прибылью по международным стандартам финансовой отчетности. Финансовые результаты 2017 года пока не подведены — это делают аудиторы, поэтому я не могу забегать вперед. В любом случае, по совокупности трех-четырех лет, у нас достаточно устойчивое финансовое положение.

Есть еще одна вещь, не менее важная для РОСНАНО. Мы начали по-настоящему привлекать инвестиции в наши фонды. У нас одна из главных задач в стратегии — достижение показателя в 150 млрд рублей привлеченных инвестиций к 2020 году. На 1 января прошлого года мы привлекли 20 млрд рублей, а на 31 декабря совокупный объем привлеченных инвестиций составил 48 млрд рублей. Это очень хорошая динамика, потому что мы работаем в реальной живой экономике. Такие цифры говорят о том, что РОСНАНО удается привлечь инвестиции в российские инновации.

Еще одна важная для нас вещь — эффективность. Мы все в большей степени сдвигаемся с объемных показателей на показатели доходности — эффективность. В прошлом году у нас был очень важный результат: к концу года мы вышли из 35 проектов, то есть мы инвестировали в эти проекты, все построили и продали свою долю. Так вот, совокупный объем того, что мы заработали по всем этим проектам, превысил совокупный объем вложений в эти проекты.

Все это означает, что мы все больше и больше разворачиваемся в положительный результат в целом для нашего инвестора, то есть для государства.

— А какие планы на 2018 год? Ожидаете ли вы прибыль по МСФО?

— По 2018 году мы ожидаем, что у нас объем доходов от выходов возрастет примерно на 30% по сравнению с прошлым годом, потому что мы завершаем первую инвестиционную фазу. Это во-первых. Во-вторых, мы ожидаем, что у нас в 2018 году появятся новые вводы. Более 100 построенных заводов — это целевая задача текущего 2018 года.

А про планы по финансовым показателям на этот год пока сказать не могу. Здесь еще точка не поставлена, рано на этот вопрос отвечать.

— Ранее вы говорили про возможность создания госкорпорацией фонда с партнерами из Ирана. Совет директоров должен был рассмотреть вопрос до мая, уже обозначен конкретный месяц?

— У нас есть предварительные договоренности по этому фонду.

В Иране не очень просто развивается внутриполитическая ситуация, это не может не влиять на бизнес. На сегодняшний день еще пока не подписаны окончательно документы, хотя эта сделка со стола и не убрана, она находится в работе. Да, мы запаздываем по срокам, но окончательного решения пока еще нет, поэтому я не могу вам сказать об итогах по этому конкретному фонду.

С другой стороны, мы перевыполнили наши собственные планы по объему привлеченных в фонды средств. Нам же важен объем средств, а не штуки фондов. Поэтому в этой части мы себя чувствуем уверенно, мы идем в соответствии и даже превышаем наши планы.

— Обсуждалось еще создание РОСНАНО фонда с партнерами из Малайзии, на какой стадии этот вопрос?

— У нас сейчас идет обсуждение примерно по шести-семи фондам. Из них некоторые на более зрелых стадиях — как, например, иранский, некоторые на менее зрелых — как, например, малазийский.

Жизнь нас учит тому, что из примерно пяти реально создается один. Существует некая воронка фондов: на ранней стадии, совсем ранней — 20, на стадии проработки — 10, на серьезной стадии — 5, в конечной стадии — 2–3. Примерно в этой воронке мы и движемся и последовательно ее пополняем.

Малазийский фонд для нас не на поздних стадиях, а скорее на ранних.

— У РОСНАНО есть филиал в Америке. Чувствуется ли в его работе какое-то влияние со стороны геополитических факторов?

— Мы, конечно, не в безвоздушном пространстве живем. И в России, и в Америке мы чувствуем на себе общеполитическую атмосферу, и в том числе наш филиал в Силиконовой долине.

Но важно то, что за время работы команда этого филиала набрала очень серьезную компетенцию в понимании венчурной индустрии. Эта компетенция по нашему поручению была преобразована в один важнейший результат — они научились привлекать живые деньги в новые фонды. Команда нашего филиала подготовила документы по созданию нового фонда. Правда, партнерами там будут не американцы, а скорее Шанхай. Их фонд будет зарегистрирован в Китае. Но создавала его наша русская команда, работающая в американском филиале РОСНАНО. Это очень важный результат, я бы даже сказал — успех этой команды.

Мы надеемся, что в ближайшие недели, максимум месяц, фонд будет официально юридически зарегистрирован. И начнется работа этой же команды по управлению этим фондом, не меняя своего местоположения.

Детальную информацию по профилю фонда — его размеру и составу партнеров — мы дадим после того, как будут подписаны юридические обязывающие документы.

— В продолжение темы Америки — президент США Дональд Трамп, как ожидается, примет участие во Всемирном экономическом форуме в Давосе. Вы не в первый раз поедете на форум в Давос, в прошлом году вы почувствовали атмосферу катастрофы. Что вы ожидаете на этот раз?

— В прошлом году там была не просто атмосфера напряжения, а ощущение катастрофы. Случилось как минимум два события, которые расценивались как самые ужасные и практически невозможные. Одно из них — Brexit, другое — победа Трампа. Бизнес-элита была в шоке.

Но если смотреть на реакцию бизнес-элиты на сегодня — давайте по Америке, а не по Brexit, — то, в общем, она не вполне совпадает с реакцией общественности. Реакцию общественности мы видим, знаем и понимаем. Эта общественность читает твит Трампа о том, что «Я не просто очень талантлив, а я гениален». Это на общественность производит сильное впечатление, а у бизнеса другие критерии.

Если вы посмотрите на динамику фондового рынка в Соединенных Штатах, он находится сегодня в беспрецедентно позитивном положении. Если вы посмотрите на темпы роста американской экономики в 2017 году и прогноз 2018 года, вы увидите очень хорошие цифры. Если вы посмотрите на цифры безработицы в Соединенных Штатах, они находятся на одном из самых низких уровней за все это время.

В этом смысле реакция бизнеса — американского, мирового — сильно отличается от реакции общественности на Трампа.

Я не берусь предсказывать, но мне будет как раз интересно, как вот эти расходящиеся ножницы проявят себя в Давосе, где все это видно воочию. Посмотрим.

Россия. Весь мир > Химпром. Приватизация, инвестиции > rusnano.com, 19 января 2018 > № 2486789 Анатолий Чубайс


Россия. СЗФО > Судостроение, машиностроение. Армия, полиция. Химпром > flotprom.ru, 18 января 2018 > № 2467942 Михаил Потапов

КБ "Малахит": "Ясени" получили новую систему объемного пожаротушения.

Конструкторское бюро "Малахит" создало для многоцелевых подлодок проекта "Ясень" новую систему объемного пожаротушения. Журналист Mil.Press FlotProm поговорил с начальником сектора противопожарных систем "Малахита" Михаилом Потаповым о новом поколении средств борьбы с возгоранием в отсеках, защите от случайных срабатываний, а также об экспериментальном стенде Крыловского центра, предназначенном для имитации лодочного пожара в натуральных условиях.

Михаил Владимирович, здравствуйте! Обнаружили в годовом отчете "Малахита" информацию о разработке новой системы объемного пожаротушения. Расскажите, какие применялись решения при ее создании, в чем заключаются концептуальные отличия от систем предыдущего поколения?

В разработанной нами системе применено новое огнетушащее вещество – хладон 227еа. Дело в том, что хладон 114В2, использовавшийся ранее в системах объемного пожаротушения ПЛ, теперь запрещен в России к производству в числе других веществ, разрушающих озоновый слой, и постепенно выходит из эксплуатации.

Хладон 227еа обладает нулевым озоноразрушающим потенциалом. Кроме того, он менее токсичен в сравнении со своим предшественником и более эффективен при тушении пожара за счет низкой температуры кипения (минус 16°C) – при подаче в отсек этот хладон мгновенно испаряется и эффективно заполняет весь объем, обеспечивая тушение пожара. Сейчас система объемного пожаротушения с новым огнегасителем внедряется на все вновь проектируемые заказы нашего конструкторского бюро. При ее создании мы разработали комплекс нового оборудования и арматуры.

Но хочу заметить, что на этом новые разработки не заканчиваются – "Малахит" сейчас работает еще и над системой локального пожаротушения.

А она чем отличается от предшественниц?

До настоящего времени на всех проектах подлодок в качестве системы локального пожаротушения устанавливалась система ВПЛ (воздушно-пенная лодочная). Она разработана в 1950-ых годах прошлого века и к настоящему времени в значительной степени морально устарела. Основной ее недостаток – необходимость ручной перезарядки станций системы в ходе тушения пожара.

В новой системе процесс образования водяного раствора полностью автоматизирован и происходит без участия человека. В качестве огнетушащего вещества применен современный пленкообразующий состав, по своей эффективности превосходящий зарубежные аналоги. На очаг пожара раствор подается в виде мощной тонкораспыленной струи, которая обладает высокой проникающей способностью.

Это качество особенно важно для тушения пожаров в условиях затесненных корабельных помещений. В 2017 году мы провели сравнительные испытания новой системы и системы ВПЛ. Образец новой системы показал значительно большую эффективность в тушении жидких и твердых модельных очагов пожара.

Какую еще "Малахит" проводит работу над средствами пожаротушения?

Мы также разрабатываем огнетушитель нового типа. Сейчас на подводных лодках применяется ОВПМ-8, созданный в середине двадцатого столетия. Он тоже морально устарел и имеет ряд недостатков. Конструкторское бюро трудится над его заменой.

Как и система локального пожаротушения, новая разработка обеспечит тушение очагов возгорания тонкораспыленным водяным раствором высокоэффективного пленкообразующего состава. Проведенные сравнительные испытания продемонстрировали его эффективность в ликвидации различных очагов пожара.

Возможна ли некая синхронизация автоматической системы пожаротушения с сигнализацией, обнаруживающей очаг возгорания?

Мы принципиально отказываемся от такой привязки и считаем, что для условий подводной лодки это недопустимо. Всегда возможны ложные срабатывания системы обнаружения пожара, да и зачастую для ликвидации очага возгорания на начальной стадии достаточно огнетушителя.

Разумеется, внедрять как можно более эффективные системы обнаружения пожара необходимо. Но в любом случае после сигнала о возгорании необходимо сперва оценить масштаб пожара и уже потом принять решение о конкретном способе тушения: при помощи огнетушителя, локальной системы, или же системы объемной.

А в самих системах пожаротушения несанкционированные срабатывания возможны? Проработали защиту от них?

На 100% защититься от случайного включения системы по вине человеческого фактора невозможно. Всегда найдутся пытливые умы и неспокойные руки, которые обойдут любую "защиту от дурака". Поэтому одна из лучших защит – качественная подготовка экипажа.

Что касается ложных срабатываний по причине сбоя систем управления, то этот вопрос давно решен. Как показывает анализ подобных ситуаций, несанкционированные запуски происходят именно по причине человеческого фактора, а не вследствие программных ошибок.

Необходимо отметить очень важный момент: хладон 227еа не токсичен, не ухудшает видимость в защищаемых помещениях и не создает дополнительные аварийные факторы. Поэтому в случае ложного срабатывания у членов экипажа достаточно времени для того, чтобы включиться в средства индивидуальной защиты и приступить к ликвидации последствий несанкционированного пуска.

На интернет-сайте "Малахита" присутствует раздел "универсальные средства пожаротушения" как самостоятельное направление деятельности конструкторского бюро наряду с "военно-техническими проектами", "средствами освоения Мирового океана" и "учебно-тренировочными средствами". Отсюда следует, что "Малахит" рассчитывает на серьезное присутствие на рынке, как минимум, лодочных противопожарных систем. Чем это обусловлено?

Начиная с 1968 года, наше предприятие – головное по проектированию систем пожаротушения подводных лодок. В современной российской действительности это понятие достаточно условно, поскольку каждое ЦКБ может устанавливать на своих заказах любое противопожарное оборудование. Разумеется, при условии проведения целого комплекса соответствующих испытаний и других мероприятий под наблюдением заказчика. Например, ЦКБ-проектанты надводных кораблей пошли по пути применения противопожарного оборудования гражданских фирм-производителей.

Наше бюро в сложный для отрасли период сохранило потенциал в области проектирования систем пожаротушения. Сегодня мы активно занимаемся разработкой нового и модернизацией существующего оборудования, применяя для этого трехмерное электронное моделирование. Особое внимание уделяем минимизации массогабаритных характеристик оборудования и арматуры. Проектирование у нас неотрывно связано с изготовлением, испытаниями и отработкой макетных и опытных образцов новой техники.

Мы отслеживаем и анализируем новинки в противопожарной науке и технике, в том числе и за рубежом. Совместно с коллегами из Крыловского центра (КГНЦ) выполняем научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы по части поиска новых способов тушения пожара и разработки соответствующего оборудования.

Сейчас на территории КГНЦ завершаются работы по созданию полномасштабного испытательного стенда, в которых мы приняли непосредственное участие. Стенд предназначен для экспериментальных исследований пожаров в герметичных помещениях и отработки средств противопожарной защиты подводных лодок. Он моделирует два отсека подлодки в натуральную величину, и, после ввода в эксплуатацию, станет единственным на территории России испытательным стендом, позволяющим проводить испытания по тушению пожаров без учета влияния масштабного фактора.

Кроме того, стенд позволит проводить испытания систем обнаружения пожаров, моделирование различных сценариев аварий (например, разрыв трубопроводов сжатого воздуха или паропровода), изучение возгораний, развития и тушения пожаров при повышенном давлении, а также в атмосфере с повышенным и пониженным содержанием кислорода.

Можно утверждать, что разработка систем и средств пожаротушения в нашем бюро находится на современном уровне. Мы планируем развивать это направление и дальше, осваивая, помимо прочего, серийное производство оборудования на базе машиностроительного цеха, созданного при КБ.

Алексей Буланов

Россия. СЗФО > Судостроение, машиностроение. Армия, полиция. Химпром > flotprom.ru, 18 января 2018 > № 2467942 Михаил Потапов


Казахстан. Швейцария. Китай. Азия. РФ > Химпром > inform.kz, 12 января 2018 > № 2453390

Полтора миллиона тонн фосфоритной руды добыли в Жамбылской области

На месторождении Кок Джон в Сарысуском районе добыча фосфоритной руды дошла до отметки в полтора миллиона тонн, а на местном горно-химическом комплексе «ЕвроХим-Удобрения» выдали первый миллион тонн фосфоритовой продукции, передает корреспондент МИА «Казинформ».

Напомним, с 2010 года крупнейшая международная минерально-химическая компания «ЕвроХим» в рамках реализации инвестпроекта осваивает ряд месторождений Каратау-Жанатасского фосфоритового бассейна, а также строит горно-обогатительный комплекс для производства высококачественного фосфоритового концентрата и крупный завод по производству широкой гаммы минеральных удобрений.

Этот масштабный проект стоимостью 950 млн долларов, входящий в Карту индустриализации, реализует в Жамбылской области казахстанское предприятие ТОО «ЕвроХим-Удобрения» совместно с иностранными инвесторами. Первый этап строительства завершен в конце 2015 года. В 2016 году предприятие вышло на проектную мощность производства 640 тыс. тонн фосфоритной муки в год, а первый миллион с начала запуска проекта был добыт в мае 2017 года.

В минувшем году на горнорудном предприятии внедрена практика передовых мировых компаний по внедрению компьютерных систем управления производством. Компьютерная система «Умный карьер» позволяет в режиме онлайн наблюдать за техникой в карьере, контролирует расход топлива, добычу руды, доставку и загрузку готовой продукции.

По словам директора «Еврохим-Каратау» Болата Каримова, на 11 января 2018 года объемы добычи руды достигли 1,5 млн тонн. «Произведен первый миллион тонн фосфоритовой муки марки ФК-1, - добавил он. - Это марка продукции первого сорта, расшифровывается как «фосфорит Каратау». Разведанных запасов фосфоритной руды только на месторождении Кок-Джон, где добывают открытым способом, хватит лет на двести».

Начало пусковых операций завода по производству минеральных удобрений запланировано на 2020 год, плановый выход проекта на полную мощность - 2021 год. Определены уже рынки сбыта химической продукции из жамбылских фосфоритов - это страны Центральной Азии, Россия, Китай.

Отметим, в рамках госпрограммы индустриально-инновационного развития РК в Жамбылской области запущено 53 предприятия с общим объемом инвестиций 159 млрд тенге, создано около 6 200 новых рабочих мест.

Казахстан. Швейцария. Китай. Азия. РФ > Химпром > inform.kz, 12 января 2018 > № 2453390


Россия. ПФО > Электроэнергетика. Химпром. Металлургия, горнодобыча > energyland.infо, 29 декабря 2017 > № 2449225

В АО «Чепецкий механический завод» (г. Глазов, входит в Топливную компанию Росатома «ТВЭЛ») завершено создание первого в России производства оксида гафния.

Разработка специалистов ЧМЗ является уникальной, поскольку впервые в России в рамках одного предприятия создан полный технологический цикл производства оксида гафния, от вскрытия циркониевой руды с последующей очисткой от циркония и примесей до готовой продукции с содержанием основного вещества не менее 99%. Особенность технологии состоит в том, что сырьем для изготовления нового коммерческого продукта служат собственные гидрометаллургические отходы производства реакторного циркония.

В сентябре состоялась отгрузка пробной партии оксида гафния российскому заказчику. В ноябре от заказчика поступили отзывы на продукцию. В декабре были подготовлены отчеты инженеров-исследователей, зафиксировавших факт выпуска нового продукта и освоение технологии его производства.

«Впервые мы получили очищенный оксид гафния из собственного сырья, – отмечает инженер-исследователь Владимир Кочугов. – Технология разработана специалистами Центральной научно-исследовательской лаборатории завода под руководством Александра Зиганшина совместно с сотрудниками гидрометаллургического цеха циркониевого производства. В 2017 году по данной технологии уже изготовлено и реализовано порошка очищенного оксида гафния на сумму более 1 млн рублей».

Россия. ПФО > Электроэнергетика. Химпром. Металлургия, горнодобыча > energyland.infо, 29 декабря 2017 > № 2449225


Россия. Весь мир > Химпром. Нефть, газ, уголь. Транспорт > bfm.ru, 27 декабря 2017 > № 2472957 Александр Трухан

«Газпромнефть — СМ»: 10-летняя история успеха

Генеральный директор компании «Газпромнефть — смазочные материалы» Александр Трухан рассказал о том, как возникла компания, почему кризис может дать возможности для развития бизнеса и какие преимущества можно получить, тестируя продукцию в условиях внедорожных гонок

В этом году ваша компания «Газпромнефть — СМ» отмечает 10-летний юбилей. С чего началась ее история?

Александр Трухан: Компания была образована в ноябре 2007 года, коллектив формировался с нуля, подбирались квалифицированные кадры, с опытом и отраслевой экспертизой. Команда создавалась под работу над конкретными задачами, для реализации намеченной стратегии, направленной на технологическое лидерство.

Десять лет назад рынок смазочных материалов России был очень интересным: производилось 2,5 млн тонн масел нижнего ценового сегмента, при этом миллион тонн из них не был востребован, а премиальные продукты среднего и верхнего сегментов импортировались из-за рубежа в объеме около 500 тысяч тонн в год. А это значит, что более чем на 30% государство было зависимо от импорта. Мы поняли, что на рынке есть свободная ниша, причем в высокотехнологичном сегменте. Чтобы занять эту нишу, требовались решительные действия, ведь наши конкуренты входили в топ-10 мировых производителей смазочных материалов. Именно поэтому компания начала инвестировать в самые современные и перспективные разработки по созданию собственных рецептур смазочных материалов.

Когда вы поняли, что направление развития компании выбрано верно?

Александр Трухан: Когда появились первые результаты, они показали, что наша стратегия работы была правильной. Особенно ощутимо это было в период кризиса 2014 года. Тогда глобальные и российские компании сворачивали свои программы, освобождая на рынке целые ниши, в том числе и высокотехнологичные, в которых ранее была жесткая конкуренция. Именно в эти сложные сегменты рынка мы и шли в кризисные периоды, но шли осознанно, потому как нам было что предложить на замену. Кризисная волна стала для нас стимулом к наращиванию международной деятельности и реализации программы импортозамещения внутри страны.

Еще один пример — в 2008–2009 году: когда повсеместно падали объемы производства, мы, наоборот, инвестировали в развитие собственных производственных мощностей. Я считаю, что кризис — это время, когда нужно внимательно изучить особенности рынков и оценить открывающиеся возможности.

Вы производите масла не только для продажи внутри страны, но и на экспорт. Как вам удалось отвоевать место на рынке у западных производителей?

Александр Трухан: Нам часто задают вопрос: зачем вы идете в Европу, ведь там серьезная конкуренция? Да, это, безусловно, так, но на любом рынке всегда есть различные зоны, в которых можно работать. И наш широкий ассортимент позволяет выстраивать гибкую конкурентную политику на разных рынках, получая дополнительный бизнес-эффект.

Мы тщательно изучаем каждый регион нашего присутствия, уделяя внимание малейшим деталям, анализируем парк техники, климатические особенности, производственные мощности, логистические возможности. И именно в таком комплексном и выверенном подходе залог успеха, поэтому наши поставки в Европу ежегодно растут. В следующем году мы продолжим наращивать свое европейское присутствие, у нас есть целый ряд программ, которые мы будем внедрять и развивать не только на рынке стран Европейского союза, но и глобально, по всему миру. Я считаю, что у нас сейчас есть все необходимое для полномасштабной экспансии нашей продукции: высокотехнологичные производственные мощности, сильные бренды и широкий ассортимент современной продукции для самой различной техники.

Недавно вы открыли специализированный образовательный центр для сотрудников партнерских дистрибьюторских компаний — «G-Energy Академию». В связи с чем возникла такая необходимость?

Александр Трухан: Мы делаем акцент на высокотехнологичную продукцию, а работа с данной категорией требует опыта и серьезных профессиональных компетенций. Наша задача как производителя — выстроить современную систему доставки продукции потребителю, то есть с минимальными затратами и максимально быстро. И в этом процессе особая роль отводится нашим партнерам — дистрибьюторам продукции. Для партнеров мы разрабатываем и внедряем программы обучения, причем речь идет не только о повышении квалификации менеджерского состава, а также о специальных навыках для инженеров, которые должны безукоризненно разбираться в особенностях применения нашей продукции и безошибочно подбирать смазочные материалы для любой, даже самой сложной техники.

Сейчас сотрудники трех сотен дистрибьюторских компаний в 72 странах мира — это наша единая команда, которая позволяет нам работать максимально эффективно, поставляя в самые короткие сроки качественную продукцию различным потребителям: автолюбителям, судовладельцам, сельхозпредприятиям, эксплуатантам карьерной техники, буровикам и многим другим. Такой системный подход очень важен для нас, поскольку сейчас мы производим свыше 500 наименований масел, смазок и технических жидкостей. Для правильной ориентации во всем этом многообразии требуются специальные знания.

После получения одобрения ISO/ТС 16949 началась активная работа с автопроизводителями по организации поставок на сборочные конвейеры. Это требует поставки продукции буквально через день или каждый день, поэтому у нашего дистрибьютора должны быть не только высококвалифицированные инженеры, но и серьезные логистические мощности.

Наша продукция выпускается на шести заводах в России, Италии и Сербии и доходит до потребителя либо через логистические компании, либо через наших партнеров. Такая нагрузка определяет требования к дистрибьютору: логистические возможности, профессиональная команда, понимание регионального рынка, стремление к постоянному развитию и повышению компетенций.

Ваша компания уже не первый год поддерживает гоночные команды — грузовики «МАЗ-СПОРТавто» и легковые болиды G-Energy Team, выступающие в таких престижных соревнованиях, как «Дакар» и «Африка Эко Рейс». Что это дает бизнесу?

Александр Трухан: Одно из самых серьезных испытаний для масел — это проверка в условиях внедорожных соревнований. Уже четвертый год подряд мы тестируем наши масла G-Energy на различных гоночных трассах, успешными результатами подтверждая неизменно высокое качество нашей продукции. Любой продукт сначала появляется в лаборатории, затем тестируется на специальных стендах, имитирующих работу в реальных условиях. Это допустимые нагрузки, но всегда хочется узнать предел возможностей, а это возможно только в реальных условиях. Например, в ходе многодневного ралли-марафона «Дакар».

Несколько лет назад мы разработали линейку гоночных масел G-Energy Racing. В нашей стране в сегменте спортивных масел мы стали первопроходцами, первыми же и испытали масла в реальных условиях внедорожных состязаний. На сегодняшний день наша компания единственная в России, кто выпускает гоночные масла на основании полиальфаолефинов и насыщенных эфиров — это базовые масла 5-й группы (по классификации API. — Прим. ред.). В прошлом году мы запустили производство собственных масел 5-й группы, то есть сырье для наших гоночных масел мы делаем сами. Отмечу, что далеко не все производители таких специализированных масел имеют собственную компонентную основу. Для нас наличие высокотехнологичной базы — серьезное достижение в сфере технологий.

Наши инженеры с мобильной лабораторией проезжают вместе с командами весь маршрут, отбирают пробы и анализируют их в режиме реального времени. В этом году нам предстоит очередной гоночный марафон, инженеры компании повезут с собой в Латинскую Америку, помимо уже привычного инфракрасного спектрометра, еще один прибор — рентген-спектрометр, который определяет концентрацию металлов в смазочных материалах. Такое оборудование позволяет в полевых условиях проводить всесторонние исследования, по результатам которых технические специалисты команды могут корректировать обслуживание автомобилей. А далее, после возвращения домой все знания, полученные в результате гоночных испытаний, будут положены в основу разработки новых, еще более совершенных смазочных материалов для самой передовой техники будущего.

Россия. Весь мир > Химпром. Нефть, газ, уголь. Транспорт > bfm.ru, 27 декабря 2017 > № 2472957 Александр Трухан


Россия. Весь мир. ЦФО > Химпром. Медицина > rusnano.com, 26 декабря 2017 > № 2458110 Ольга Шпичко

Ольга Шпичко: Мы сталкивались со случаями, когда глазные капли добавляли в шампунь для роста волос.

Автор: Елена Николаева

Управляющий директор по инвестиционной деятельности УК «РОСНАНО» Ольга Шпичко рассказала «Снобу», зачем российские компании инвестируют в западный бизнес и когда появится средство против старения.

Мы в очень интересное время живем. То, что вчера казалось невозможным, сегодня — реальность. И конечно, хочется пожить подольше: дотянуть до, например, замены и модификации органов, чтобы увеличить продолжительность жизни человека. Продление жизни — главный тренд в фармацевтике?

В целом да. И для того чтобы удлинить активные годы жизни, как минимум надо диагностировать проблемы. И диагностировать нужно как можно раньше. Мой департамент в РОСНАНО специализируется на проектах в области фармацевтики, медицинских технологий и создания сервисов.

Технологии и сервис — это фактически создание инфраструктуры? Что такое инфраструктура в фармацевтике?

Когда мы начинали заниматься данным направлением, мы для себя определили цель — борьба с социально значимыми заболеваниями. Например, с онкологией и сердечно-сосудистыми заболеваниями. Это могут быть экспресс-тесты на выявление заболевания на ранней стадии, медицинское оборудование, которое позволяет производить своевременную диагностику.

Среди проектов, которыми мы очень сильно гордимся, — проект по созданию сети центров позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ), которые являются признанной технологией в мировой медицине. Это диагностика, которая позволяет обнаружить процессы в организме, связанные с начальной стадией онкологических заболеваний. Мы знаем, что раковые клетки наиболее активно потребляют глюкозу. И уже ранние процессы нарушения метаболизма, воспаления при онкологических процессах можно диагностировать методом ПЭТ.

Поддерживая то, что разрабатывается годами и редко приводит к результатам, нет опасения поймать нисходящий тренд?

Безусловно, есть, как и в любой технологии, даже не связанной с медициной. Потому что мир не стоит на месте, продолжаются исследования в различных областях, и мы, наверное, не можем успевать в той мере, в которой нам хотелось бы.

И как тогда справляться с этим риском? Деньги большие, годы идут. Я знаю много перспективных проектов, которые проваливаются еще на стадии исследования.

Любые проекты, связанные с областью здравоохранения, несут в себе дополнительные риски, в том числе риски непрохождения клинических испытаний. И в мировой статистике только один из тысячи препаратов доходит до финальной стадии, и действительно, прорывных рождается не так много. Можно подстраховаться только глубоким анализом мировых трендов, пониманием биологии, химии.

Почему в РОСНАНО вы занимаетесь развитием именно фармацевтического направления? У вас было какое-то распределение внутри РОСНАНО? У ваших коллег очень разные инвестиционные портфели.

До РОСНАНО я работала в компании, которая занималась разработкой и поставкой медицинского оборудования. Также была координатором проекта по ядерной медицине в Росатоме. И в 2008 году, когда РОСНАНО только формировалось, меня пригласили посмотреть на область здравоохранения и что можно в этой области сделать. Поскольку в РОСНАНО, инвестируя деньги в высокие технологии, понимали, что нужны проекты с социально значимым эффектом. И даже если они не станут высокодоходными, не принесут РОСНАНО много денег, то они окажутся полезными и понятными людям.

Как вы искали проекты и как долго формировали портфель?

Практически вся моя команда работает здесь с самого начала, с 2009–2010 годов. Это был период активного поиска, когда я объезжала наши институты, крупные компании, общалась с персоналом, искала, где мы могли бы сотрудничать. Мы просмотрели около 3 тысяч проектов, чтобы сформировать свой портфель.

Сколько проектов сейчас у вас в портфеле?

С учетом того, что мы что-то продали, что-то закрыли, у нас осталось 8 проектов. Из них два американских — Biomark Capital и Domain Associates.

Насколько они рисковые?

Если ранжировать мой портфель по уровню риска, то один из высокорискованных проектов — участие в американском фонде Biomark Capital, который специализируется на вложениях в компании на ранней стадии. Доля РОСНАНО в фонде — 40%, но мы являемся ограниченным партнером — управляет им управляющая компания, а мы ждем результата этих инвестиций. Нашей основной мотивацией к такому сотрудничеству был трансфер американских технологий в Россию. Как результат, одна из технологий по созданию вакцин сейчас используется нашей портфельной компанией «Нанолек».

Чему вы за это время научились у американцев?

Мы смотрели, как они выбирают проекты, мониторят их развитие, насколько они готовы к риску. Мы убедились, насколько важны всеобъемлющий анализ и глубокое понимание технологий, в которые ты инвестируешь. Партнеры внимательно следили, что с подобными технологиями происходит на других рынках, в других компаниях.

А чего нет у нас в фармацевтике, в нашей стране, что есть у американцев? У нас в этой сфере масса разных определяющих аспектов и разные законодательства. При этом РОСНАНО — крупный игрок, к которому прислушиваются на государственном уровне.

За последние десять лет законодательство в России очень сильно изменилось, оно приближается к западным стандартам. Регулирование производства и проведения испытаний фармпрепаратов на Западе гораздо более жесткое по сравнению с производством в России.

Какие последствия этих изменений?

Требуется больше времени для вывода продукта на рынок. Но при этом мы страхуем себя от некачественных лекарств. Приведу пример: сейчас мы планируем строить завод совместно с компанией Pfizer в Калужской области. Самым сложным и длинным этапом является процесс переноса технологии, потому что нужно соблюсти огромное количество регламентов, тома описаний. Если строительство здания и оснащение оборудованием занимает порядка двух лет, то перенос технологических регламентов займет еще несколько лет.

Успех в производстве новых препаратов на Западе — это заслуга жестких требований или вложения больших денег в развитие фармацевтического направления?

Сложно сказать, что влияет больше. Но, безусловно, фармацевтические и государственные компании, фонды на Западе вкладывают значительно больше денег, чем в России. Это факт, к сожалению.

Какой проект из вашего портфеля может быть самым понятным для широкого круга потребителей?

Есть «ионы Скулачева», реализованные группой ученых Московского университета. Идея — замедление процесса старения. Над проектом работает семья: отец и сыновья, и они добились значительных успехов.

С учеными вообще сложно делать бизнес?

Да. Процесс нашего общения был и остается достаточно сложным. У коллег существует много интересных идей, для этого необходимы длительные фундаментальные исследования. И это очень здорово и интересно, но мы финансовый инвестор и нацелены прежде всего на возврат инвестиций. Исследование, правда, развернулось очень широкое, но нам удалось приземлить планы и выделить в качестве промежуточного результата конечный продукт — глазные капли, чтобы выйти на самоокупаемость. Сейчас эти капли приносят около 170 миллионов рублей в год.

Это только капли столько приносят?

Только капли, только от двух нозологий. Небольшой сегмент в этой доле выручки занимают косметические средства. В этой товарной линейке компания недавно вывела на рынок активное вещество — митовитан, презентовали новый продукт на его основе, правильно упакованный. Это активатор, который можно подмешивать в любое косметическое средство.

То есть он увеличивает полезные свойства косметических препаратов, ускоряет доставку компонентов в организме человека?

Да. Мы сталкивались со случаями, когда продукцию «Ионы Скулачева» начали использовать не по назначению — например, глазные капли добавляли в шампунь для роста волос.

Я знаю, что капли, снимающие усталость и красноту глаз, используют как успокаивающее средство для кожи.

Да, они обладают сосудосуживающим эффектом.

Так еще и волосы лучше растут, оказывается?

Да. Второй частью проекта является так называемая «капсула системного действия». Вещество, которое принимается внутрь, чтобы замедлить процессы старения организма. Ведь любое заболевание, та же онкология — это, в общем-то, процесс старения, изнашивание клеток, которые перестают бороться с другими клетками. Но здесь самое главное — не переборщить. Потому что это активное вещество, если изменить дозировку, может стать ядом.

Фармацевтика, медицина, если оглянуться назад, связана с этапами, революциями. Открытие пенициллина, к примеру, сразу поделило мир на «до» и «после». Сейчас идут какие-то подобные производства, которые могут закончиться революцией?

Сейчас задача, скорее, состоит в создании препаратов от так называемых орфанных болезней — редких, которые не имеют действенных способов лечения и пациенты обречены. В той же онкологии какие-то препараты созданы, а вот отдельные виды лекарств для маленьких групп населения — их нет. Я ожидаю все-таки прорывов в этих областях.

Компании смещаются туда, потому что это свободные ниши?

Компании идут потому, что, несмотря на достаточно небольшую группу охвата, речь о достаточно дорогих лекарствах.

Не могу не спросить вас про портфельный проект «Кагоцел». Как думаете, почему этот кейс так возмутил общественность?

Это один из противовирусных препаратов, который стимулирует наш иммунитет к тому, чтобы он вырабатывал антитела против вируса. При оценке эффективности фармпрепаратов лучше ориентироваться на мнение профессионального сообщества, его индикатором можно считать высокую экономическую оценку проекту. Мы из компании вышли с большой доходностью — около 40%, и это, наверное, самый лучший «выход» РОСНАНО из портфельных компаний. Сумма выхода оказалась почти в два раза больше суммы инвестиций в данный проект.

Сколько лет вы работали над этим проектом?

Около трех лет, построили завод в Калужской области. И когда мы заходили, он занимал 2% российского рынка иммуномодуляторов, а когда мы выходили — уже 20%, то есть взрывной рост. Сейчас уровень продаж «Кагоцела» свыше 4 миллиардов рублей. И еще один важный фактор, который нам нравится в этом проекте: туда потянулись талантливые люди. Это редкий случай, потому что в России, к сожалению, утеряны хорошие команды, и их приходится собирать по крупицам. Таким образом, «Кагоцел» показал взрывной рост доли рынка, хороший выход, создано современное фармпроизводство. И с нашей помощью сформировалась очень сильная команда ученых и бизнесменов, на мой взгляд, одна из лучших в стране.

Вы думаете о том, как ваши проекты могут повлиять на жизнь человека? Вам хотелось бы изменить мир?

Я более приземленный человек, наверное. Мне просто хочется, чтобы наши проекты помогли человеку более комфортно жить, вылечить ту или иную болезнь, насытить рынок тем или иным препаратом, который будет либо чуть дешевле, либо чуть эффективнее, чем имеющиеся аналоги, то есть внести небольшой, посильный вклад в развитие нашего здравоохранения.

В чем лично вы сильны?

Мне кажется, у меня хорошая интуиция, любовь к порядку во всем и готовность пойти на риск.

Я разговаривала с шестью вашими коллегами, и вы единственная женщина. При этом кто-то из мужчин сказал мне: «Мы больше с математикой имеем дело, а женщины чаще руководствуются интуицией». Вы ощущаете на себе гендерные стереотипы?

Наверное, на начальном этапе работы в РОСНАНО была здоровая доля скептицизма в отношении меня. Но предрассудки исчезли, когда мы начали делать успешные выходы, когда стали появляться продукты.

А как вы сами изменились за время работы в private equity?

Я стала более жесткой. В начале своего пути у меня было больше эмоций, больше переживала. Сейчас удачи и неудачи вызывают меньше эмоций.

Россия. Весь мир. ЦФО > Химпром. Медицина > rusnano.com, 26 декабря 2017 > № 2458110 Ольга Шпичко


Люксембург. Россия. Весь мир > Химпром > rusnano.com, 21 декабря 2017 > № 2458092 Андрей Сенють

Выход на мировой рынок — наша стратегия.

Автор: Анна Клименкова

В кулуарах Конгресса предприятий наноиндустрии на вопросы «Из­вес­тий» ответил вице-президент, генеральный директор OCSiAl Energy Андрей Сенють.

— Глава РОСНАНО Анатолий Чубайс считает производство и использование одностенных углеродных нанотрубок одним из наиболее перспективных направлений современной наноиндустрии. Он приводит в пример вашу компанию, говоря, что как раз благодаря ей мы в этом направлении «впереди планеты всей». Это действительно так — мы впереди и действительно за счет вашего предприятия?

— Это действительно так. Весь бизнес нашей компании строится на технологии промышленного производства этого материала с уникальными прочностными, электрическими и теплопроводными характеристиками. О самом материале было известно давно: еще в 1991 году Иидзима из японской корпорации NEC опубликовал статью, в которой описал углеродные нанотрубки. Были известны и их уникальные свойства в качестве добавки при производстве других материалов. Например, при добавлении в полимер одной сотой процента одностенных углеродных нанотрубок пластик приобретает электропроводящие свойства. Но в промышленности материал не использовался по двум причинам: во-первых, это было баснословно дорого, а во-вторых, его не умели производить в промышленных объемах. Производили в граммах, поэтому и использовали только в лабораториях, где разрабатывали, например, сенсоры с повышенной проводимостью, и на этом весь бизнес нанотрубок заканчивался. Но всем было понятно, что материал и сам по себе уникальный, с огромным потенциалом, в частности, он в сто раз прочнее стали…

— Ваше предприятие занимается только производством этого материала или вы предлагаете какие-то решения на его основе?

— Мы выпускаем не только материал, но и готовые технологические решения — аддитивы для различных индустрий. Бизнес «Оксиала» строится на двух вещах: на технологии синтеза — и вот тут мы действительно «впереди планеты всей», мы реально индустриальны, никто в мире не имеет массового производства. И, соответственно, не может предложить решения для индустрии за приемлемую цену, а значит, не может полноценно работать на рынке. И на готовых технологических решениях. Для того чтобы продукт реально продавался, нужны готовые решения, а не просто нанотрубки. Хотя после создания технологии синтеза мы думали, что их и так разберут как горячие пирожки!

— А никто не знает, как их можно использовать!

— Именно! Есть какой-то уникальный материал с какими-то уникальными свойствами, но никто не понимает, как его использовать, как его в пластик добавлять? И так как мы достаточно рано стали работать с производителями, мы поняли, что нужны готовые решения, аддитивы с правильно подобранными матрицами, совместимые с конкретными полимерами с учетом всех технологических нюансов.

— То есть вы изучили материалы, которые присутствуют на рынке, и под них разработали варианты использования вашего материала как аддитива?

— Совершенно верно. Материал у нас готов, мы не можем ждать, пока компании, не имея нашего опыта и знаний, его оценят, будут несколько лет разрабатывать решения и только потом придут к нам его покупать.

— На карте вашего присутствия отмечено много городов, но большинство из них за пределами России, там находятся ваши покупатели или партнеры по разработкам?

— К сожалению, почти все наши покупатели находятся не в России.

— А вот это вопрос очень важный: почему так получается? О вашем продукте не знают наши производства или их требования к характеристикам собственного продукта не такие высокие?

— Наш материал сам по себе обладает особыми свойствами. И если мы сейчас создаем решения для пластиков, то это тоже не простые типовые пластики для кружек (хотя мы в дальнейшем хотим проникнуть и в этот сегмент), это специализированные материалы для самых высокотехнологичных производств. Например, для производителей литий-ионных источников тока. В России еще нет компаний серьезного уровня, кроме «Лиотеха», который, правда, по сути еще не вышел на максимальную мощность.

— Как вы оцениваете свои перспективы, беспокоят ли вас активности конкурентов, есть ли опасности со стороны каких-то конкретных консорциумов или производителей?

— Конечно, такие опасности существуют, мы ведь занимаемся бизнесом, а бизнес предусматривает конкуренцию. Мы постоянно мониторим конкурентную среду, пытаемся оценить конкурентов и быть лучше. И помимо нашей базовой технологии — синтеза углеродных нанотрубок, нашей главной ценности, — мы строим офисы продаж и техподдержки, уже наладили сотрудничество с партнерами и потребителями по всему миру. Мы нарастили существенный объем компетенций, который в применении к такому сложному материалу, как наш, очень небыстро и недешево дается, но позволяет создавать быстрые и востребованные решения.

Люксембург. Россия. Весь мир > Химпром > rusnano.com, 21 декабря 2017 > № 2458092 Андрей Сенють


Россия. ООН > Образование, наука. Химпром > минобрнауки.рф, 21 декабря 2017 > № 2431177

ООН объявила 2019 год Международным годом Периодической таблицы химических элементов

Организация Объединенных Наций приняла резолюцию об объявлении 2019 года Международным годом Периодической таблицы химических элементов.

С просьбой поддержать инициативу России по объявлению 2019 года Международным годом Периодической таблицы химических элементов в ноябре этого года выступила Министр образования и науки Российской Федерации О.Ю. Васильева, которая возглавляла российскую делегацию на 39-й сессии Генеральной конференции ЮНЕСКО в Париже.

Глава Минобрнауки России О.Ю. Васильева прокомментировала решение Генеральной Ассамблеи ООН: «2019 год обозначен Генеральной Ассамблеей ООН Международным годом Периодической таблицы химических элементов в честь 150-летия Периодического закона Дмитрия Ивановича Менделеева, который фундаментально повлиял и внёс, без преувеличения, неоценимый вклад в дальнейшее развитие химических наук. Дмитрий Иванович Менделеев, Михаил Григорьевич Кучеров, Николай Николаевич Зинин, Сергей Васильевич Лебедев, Александр Михайлович Бутлеров – лишь небольшая часть плеяды всемирно известных русских учёных-химиков, открытия которых изменили наш мир. Традиции отечественной химической школы не иссякают и сегодня. При участии наших учёных происходят открытия новых химических элементов, а наши школьники регулярно достигают высоких результатов на международных соревнованиях».

Событие также прокомментировала Н.П. Тарасова, президент Международного союза по теоретической и прикладной химии (ИЮПАК), член-корреспондент РАН, директор Института химии и проблем устойчивого развития Российского химико-технологического университета имени Д.И. Менделеева: «Международный союз по теоретической и прикладной химии с воодушевлением воспринял сообщение о провозглашении 2019 года Международным годом Периодической таблицы химических элементов. 2019 год - год 150-летия Периодического закона Дмитрия Ивановича Менделеева. Величие и философское значение этого открытия подчеркиваются недавними выдающимися достижениями в области синтеза новых сверхтяжелых элементов. Напомню, что 115-й элемент получил название Московий. 118-й элемент, Оганессон, назван в честь выдающегося учёного, нашего современника академика Ю.Ц. Оганесяна.

Резолюция, принятая вчера Генеральной Ассамблеей ООН, затрагивает широкий круг вопросов науки, технологии и инноваций для развития. Я глубоко убеждена, что мероприятия в рамках Международного года ярко продемонстрируют роль фундаментальной науки и естественно-научного образования в достижении целей устойчивого развития и послужат популяризации научных знаний в широких слоях общества».

В Российской Федерации и в мире в 2019 году – в год 150-летия Периодической таблицы - пройдут масштабные мероприятия, посвящённые выдающемуся учёному Д.И. Менделееву и его научному наследию.

Россия. ООН > Образование, наука. Химпром > минобрнауки.рф, 21 декабря 2017 > № 2431177


Россия. Весь мир > Химпром. Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > rusnano.com, 20 декабря 2017 > № 2429277 Дмитрий Лисенков

Дмитрий Лисенков: Предприниматели стали опытнее.

Управляющий директор по инвестиционной деятельности УК «РОСНАНО» Дмитрий Лисенков рассказал «Снобу», как обесценивание рубля идет на пользу экспорту и почему иностранные компании по-прежнему инвестируют в российский бизнес.

Как ваша работа с технологиями завтрашнего дня отражается на вашей жизни, на вашем быте? Пользуетесь ли вы лично продуктами, проинвестированными РОСНАНО?

Наши технологии в основном B2B, конечные пользователи не сталкиваются с ними напрямую. Но и у нас есть ряд примеров продукции «ежедневного» использования. Например, у нас есть компания SP Glass, которая изготавливает стекло со специальным напылением. Такие окна летом не пропускают в дом тепло, а зимой не выпускают его наружу, имея повышенные характеристики по светопропусканию. Использование такого энергоэффективного стеклопакета позволяет экономить до 30% расходов на энергоресурсы. На российском рынке они продаются под брендом «Теплопакет DS».

А у себя дома вы эти окна поставили? Рекомендовали друзьям?

Конечно. Во-первых, я установил их ради комфорта, во-вторых, для понимания на личном опыте, какие могут потребоваться модификации. Вообще многие не догадываются, насколько часто сталкиваются в ежедневной жизни с продукцией наших портфельных компаний. А вот скажите, вы в метро ездите?

Бывает.

Тогда вы, вероятно, пользуетесь картой «Тройка», ну или хотя бы слышали о ней. Так вот, ее чип разработала и произвела наша портфельная компания — «Микрон». А когда вы вызываете такси с помощью смартфона, то по сути тоже пользуетесь нашей технологией. Там, скорее всего, есть стекла из искусственного сапфира нашего «Монокристалла».

Что если компания рассчитывала на определенный объем заказов, и вдруг оказывается, что следующее поколение продукции выходит без ее участия. Уход такого крупного заказчика может повлечь за собой уход с рынка и самого производителя?

Безусловно, нужно смотреть на пару шагов вперед, уметь прогнозировать, предвидеть, что может понадобиться клиентам в ближайшие десять лет. Поэтому все тратят довольно большие деньги на НИОКР — для понимания, что именно будет востребовано на рынке. И нормальная практика во всем мире — диверсификация, то есть выход на другие рынки, на других клиентов с похожим или адаптированным продуктом. Прорыв на новые рынки.

В НИОКР вкладывается и государство, и частные компании. Но при этом у всех свои представления, как в притче о слепцах, которые трогали слона, чтобы понять, что он собой представляет, выдавая совершенно разные версии. Как в таком случае планировать наперед?

Задача государств и больших корпораций — задавать общие тренды, придумывать дорожные карты, инвестировать в фундаментальную науку, которая даст результат и через двадцать, и через тридцать лет. На них ориентируются и частные компании — они выбирают свой сегмент рынка и вкладывают средства в определенные направления, понимая, что через какое-то время здесь можно будет заработать прибыль.

Какой путь вы, как инвестор, проходите, чтобы наполнить портфель? Я так понимаю, мандат фонда ограничен приставкой «нано», что существенно сужает и без того сравнительно небольшое предложение на отечественном рынке.

Сначала мы формируем поток сделок. Есть «открытое окно», через которое поступают случайные проекты (сайт, почта и т. д.) Как правило, большинство из них совсем сырые, и зачастую их основатели сами не понимают, что хотят создать и куда обратиться за финансированием. Более ценны проекты, которые находятся через коллег, знакомых и их знакомых. Общение с людьми внутри профессионального круга — хороший источник информации о потенциальных сделках. Есть специализированные мероприятия для компаний, которые целевым образом ищут финансирование: стартап-туры; презентации для инвестиционных фондов; конференции, куда они приходят и рассказывают о своих проектах. Другие источники сделок — это инвестфонды, в том числе частные, которые хотят разделить риск. Мы, в свою очередь, регулярно устраиваем взаимообмен информацией с потенциальными партнерами — предлагаем частным инвесторам посмотреть сделки, чтобы они могли присоединиться к нашим проектам.

Что дальше? Экспертиза?

Для начала экспресс-анализ, насколько эта сделка в целом интересна и соответствует нашему мандату. Если мы видим, что есть смысл работать дальше, основные параметры важно зафиксировать в так называемом Term Sheet.

Какие параметры там фиксируются?

Объем инвестиций, на что они идут, итоговое распределение долей в акционерном капитале, ключевые условия, процесс принятия решений, сроки и прочее. Кто-то делает Term Sheet большим, кто-то — коротким, но в любом случае это делается для того, чтобы зафиксировать на бумаге общее понимание основных параметров сделки.

После того как основные условия согласованы, начинается процесс due diligence, по-русски — экспертизы. Проверяются все факты и детали, заявленные в проекте. Для этого нанимаются в том числе внешние эксперты, чтобы дать объективную оценку будущего рынка, технологии и ее перспективности, уникальности. Одновременно проводится финансовый и юридический анализ. Это практика, сложившаяся в деловом сообществе за много лет.

Но на первом месте, я так понимаю, у инвестора стоит команда проекта. По каким параметрам вы определяете ее силу? Иными словами, как предпринимателям показать себя сильной командой?

До РОСНАНО я работал в частном инвестиционном фонде, и партнерами в этом фонде были люди, которые в том числе основывали венчурную индустрию в мире, делая первые инвестиции в 60-х годах прошлого века в США. Согласно личному опыту основателей по неудачам, который в определенном смысле проецируются также и на успешные проекты, только лишь порядка 10% провалов случаются из-за технологии, которую не удалось довести до конца. 20% — рыночные ошибки, в том числе неготовность рынка либо неправильное таргетирование. И наконец, 70% неудач происходят именно из-за человеческого фактора, то есть из-за ошибок команды.

Даже самую прекрасную, перспективную технологию можно благополучно похоронить. Именно поэтому вкладываются в первую очередь в те команды, у кого уже есть опыт, в том числе неудачный. При этом в России, к сожалению, негативный опыт всегда считается плохим знаком, и совершенно не берется в расчет, что предприниматель в процессе вынес нужные уроки, научился на своих ошибках. Конечно, если вел бизнес честно.

У вас есть матрица оценки предпринимателей, какой-то набор вопросов?

Матрицы есть, но они не дадут окончательного ответа, правильная это ставка или нет. Нужно понять мотивацию людей. Почему они занимаются этим бизнесом, почему привлекают инвесторов? Понимают ли, как вести бизнес и какая на них лежит ответственность, что будет происходить с их бизнесом дальше? Каков их прошлый опыт в этом деле? Приходилось ли им принимать решения в кризисных ситуациях? Насколько конфликтен человек или, наоборот, склонен ли искать компромиссы и совместные решения? Это постоянное общение, которое идет на всех этапах и занимает месяцы до сделки и годы после.

Для меня, кто этим будет заниматься, все равно остается ключевым моментом, существенно более важным, чем другие.

Но крупной рыбой в реке становишься не сразу. Ты растешь и на чем-то учишься.

Часто предприниматели достаточно талантливы на входе и успешно развивают компанию на первом этапе, но не справляются с качественным переходом из малой компании в среднюю и крупную. Оставаясь у руля, пытаются продолжать управлять теми же методами на микроуровне, контролируя все процессы и не делегируя полномочия, считая, что лучше всех все понимают, не давая сотрудникам правильную мотивацию. Такие истории всегда заканчиваются кризисом.

У нас сфера профессионального инвестирования узкая. А в части стартапов так и вовсе: кто-то решил просто поиграться, кто-то в хайпе поучаствовать — «у меня есть свой стартап».

Согласен. Поэтому нужно особенно аккуратно относиться к непрофессиональным инвесторам с деньгами и неясной мотивацией.

Но ведь деньги дают. Как не взять?

Позиция инвестора тоже может привести к гибели компании. Хотя и профессиональные инвесторы не гарантия того, что ты получишь к себе в проект прекрасного и замечательного партнера.

Впрочем, хороший инвестор не тот, который приятен в общении и во всем поддерживает менеджмент. А тот, кто может привнести и деньги, и дополнительные компетенции. При этом не стесняясь указывать на ошибки в управлении и не боясь признавать собственные ошибки.

Что вы делаете для того, чтобы стать профессиональным инвестором? Помимо наработки опыта?

Изучаю технологические тренды. Общаюсь с коллегами. Смотрю за развитием инновационных компаний, моделей. У меня, к сожалению, нет технического образования. Я закончил физмат-класс, но потом, в начале 90-х годов пошел по финансовой стезе и продолжил свое образование уже в этой области. Поэтому, когда я брал людей в команду, сделал ставку на техническое образование. Обращал внимание на глубокий интерес и опыт работы с технологиями.

О чем шутят в вашей среде, о чем думают, о чем друг другу рассказывают?

Темы для обсуждений в российской инвестсреде сильно отличаются от американской.

Чем?

У нас часто обсуждают инвестиционный климат и что будет на выборах. Конечно, в Америке могут обсуждать Трампа, но это всегда где-то на втором плане, все понимают, что это проходящее.

Как изменились предприниматели за последние 10 лет?

Если посмотреть на раннюю инвестиционную стадию (уровень стартапа), здесь предприниматели стали более профессиональными, понимают запросы инвесторов с точки зрения представления материала, знают, как красиво продать свою идею, включиться в какой-то хайп или модную тему. И опять же появились истории успеха российских предпринимателей, в России и за рубежом, стали чаще инвестировать в стартапы.

На стадии расширения производства предприниматели стали более опытные, потому что за последние 10 лет случилось два полномасштабных кризиса. Те, кто выжил, стали более осторожными и консервативными, с точки зрения своих планов и оценки стоимости своего бизнеса. Появился опыт развития и расширения, опыт выхода на мировые рынки и вкус к глобальной конкуренции. При этом с точки зрения инвестора ситуация стала сложнее.

Почему сложнее?

Рынок стал сложнее. Стало сложнее развиваться традиционными способами, потому что экономика, к сожалению, не растет теми темпами, которыми росла раньше, у потенциальных клиентов денег стало меньше, а бизнесу стало труднее их получить. Стратегических инвесторов в России стало меньше. IPO опять стало редкостью. Например, строительный рынок за последние 5 лет сократился вдвое. С одной стороны, это плохо. С другой стороны, те, кто производит конкурентоспособную продукцию, остались на рынке и научились экспортировать. Например, те же стекла: их раньше экономически невыгодно было вывозить, а потом рубль подешевел, и делать это стало гораздо рентабельнее. И начали продавать на экспорт, появился новый опыт.

А вам как инвестору ведь тоже важно иметь запасной план на случай неудачи? Ведь мало у кого были идеи, как действовать, когда случился тот же обвал рубля.

Мнение инвесторов трудно переоценить, ведь мы приходим с опытом компаний, где уже случалось что-то похожее. Через пот и кровь, методом проб и ошибок найдено решение, которое можно передать людям, которые раньше не сталкивались с подобными кризисными явлениями.

Вы продали компанию стратегическому инвестору в прошлом году — совсем непростом с точки зрения иностранных покупателей. То есть выходы есть, несмотря на изменившиеся отношения Запада с Россией?

В целом сейчас не очень хотят покупать что-либо в России. Это обусловлено множеством ограничений со стороны Запада. Иностранному стратегу проще отказаться от интересной, но все же региональной сделки по покупке российской технологической компании, чем долго объяснять своим акционерам и публике логику и преимущества покупки компании из России. PR сейчас плохой. Поэтому опасливые иностранцы предпочтут не делать эту инвестицию, чтобы не рисковать своей репутацией.

Тем не менее компанию «Уралпластик-Н», которая занимается инновационной упаковкой и базируется в Арамиле, под Екатеринбургом, мы смогли успешно продать Mondi — одному из мировых лидеров по производству бумаги и упаковки. У нее уже есть инвестиции в России, и она не побоялась расширяться, хотя это публичная компания — ее акции торгуются в Лондоне, капитализация на бирже достигает 9 млрд фунтов стерлингов.

Произошло фактически поглощение.

Конечно, Mondi получила 100% «Уралпластика»: 48% РОСНАНО и 52% основателя-акционера. Но компания продолжит работать в России. И туда пришли новые технологии от одного из крупнейших в мире игроков в этой области. Мы вернули наши деньги с прибылью и можем их реинвестировать в новые проекты и фонды.

Сроки «выходов» из компаний увеличились?

Да. На скорость выхода влияют достигнутый уровень бизнеса и, соответственно, рост его стоимости. В целом на рынке M&A цены сейчас не такие высокие, как даже в 2012 году. Тем не менее могу сказать, что практически по всем компаниям в моем портфеле мы ведем переговоры о потенциальной продаже либо стратегу, либо финансовому инвестору, либо основателям-акционерам.

Сколько лет вашему портфелю?

По-разному. Компании в портфеле от пяти до восьми лет.

Как распределяются доли?

Управляющая компания, то есть РОСНАНО, получает, как правило, 20% прибыли. Допустим, вложили 100 рублей — получили 110. С разницы в 10 рублей мы получаем 2 рубля вознаграждения. Часть идет в прибыль управляющей компании, часть распределяется среди руководства и партнеров.

Когда вы входите в проект, вы ищете определенный выход в будущем? Вот у вас два проекта вышли на биржу. Вы это предвидели?

Конечно, нужно предполагать, как будешь выходить из инвестиции, с самого начала. Совсем не факт, что выйдешь именно так, но нужно понимать, как двигаться, для того чтобы корректировать бизнес в нужную сторону. Если предполагается IPO, то нужно заранее готовиться, приводить компанию к определенному «виду». Если это стратег, надо понимать, как с этим стратегом взаимодействовать: идти в наступление или сотрудничать, или просто лишний раз не светиться. Возможен и выкуп менеджментом, хотя это никогда не рассматривается как приоритетный вариант. Короче говоря, к любому варианту надо готовиться. Сейчас моя команда как раз на стадии выхода из ряда проектов.

Я так понимаю, что свой бонус, свой заработок вы получаете, только когда выходите. То есть к большому призу бежать приходится лет восемь.

Бонусы никто не гарантирует. Если вышел без прибыли, то ничего не получаешь. Да и private equity не предполагает какие-то безумные доходы. Это работа вдолгую.

Ваша команда празднует выходы?

Бывает, что кто-то на радостях марафон пробежит. А кто-то просто в баре отметит.

Россия. Весь мир > Химпром. Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > rusnano.com, 20 декабря 2017 > № 2429277 Дмитрий Лисенков


Россия. Весь мир > Химпром. СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > rusnano.com, 20 декабря 2017 > № 2429276 Анатолий Чубайс

Анатолий Чубайс: Россия не станет мировым лидером микроэлектроники в ближайшие 25 лет.

В декабре в Москве прошел VI Конгресс предприятий наноиндустии. Представители отрасли обсудили итоги первого десятилетия и перспективы дальнейшего развития. Председатель правления РОСНАНО Анатолий Чубайс в интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу рассказал о главных достижениях, а также самых больших ошибках, совершенных за десять лет, и объяснил, почему при росте наноиндустрии отечественные товары отсутствуют на потребительском рынке.

BFM: Анатолий Борисович, десятилетие — это первый важный юбилей. Особенность наноиндустрии заключается в том, что ее действительно невидно невооруженным глазом по определению, поэтому начнем с цифр. Что сделано за десять лет? Можно ли сказать, что ваша отрасль сейчас является существенным элементом экономики?

Анатолий Чубайс: По данным Росстата, объем продаж российской продукции наноиндустрии в 2016 году составил 1,6 трлн рублей. Это вполне серьезная, значимая цифра для российской экономики, ВВП которой в этом году будет порядка 85,6 трлн. Это примерно 1,8% — что-то уже видимое.

Если брать цифры по проектным компаниям РОСНАНО, то в прошлом году наша цифра — 363 млрд рублей. Это другой масштаб, но не менее важная цифра. В 2007 году проектных компаний РОСНАНО не существовало. Соответственно, 363 млрд — это то, что укладывается в нашу любимую парадигму «Не было/есть». Это вновь построенные заводы, которых у нас на сегодня уже 94.

Еще один параметр, который стоит упомянуть, — это экспорт. Здесь, что называется, не обманешь. Экспорт доказывает, что продукт по параметрам цена/качество способен конкурировать в мире. Так вот, объем экспорта в прошлом году, по данным Росстата, 290 млрд рублей, что составляет четверть всей продукции. Это хороший показатель.

Поскольку темпы роста нашего экспорта существенно превышают темпы роста у коллег в других сферах высоких технологий, мы считаем, что в следующие десять лет наноиндустрия России по объемам экспорта войдет в hi-tech в первую тройку.

BFM: Проектные компании РОСНАНО сейчас производят пятую часть объема всей продукции наноиндустрии. Правильное ли это соотношение с учетом того, что все-таки РОСНАНО было создано на государственные деньги? Вы в 2009 году говорили, что 4 млрд долларов, которые вам выделило государство, — это самая крупная государственная инвестиционная программа в области нанотехнологий. Получается, что на 80% наноиндустрия растет как бы сама, за периметром РОСНАНО.

Анатолий Чубайс: С моей точки зрения, это очень хорошее соотношение. Если бы мы находились в обратной ситуации, когда 80% наноиндустрии в России были созданы в результате государственных инвестиций, было бы плохо. Это означает, что весь этот гигантский сектор удерживается исключительно за счет госденег, что ставит вопрос о здоровье сектора в целом.

Приведу пример. Одна из сфер, которой мы активно занимаемся, — солнечная энергетика. Совместно с Виктором Вексельбергом построен завод в Чувашии. Очевидно, один из успешных проектов, 160 мегаватт мощности за счет нового продукта, разработанного в России. Мы будем сейчас его модернизировать и наращивать мощность, со 160 мегаватт перейдем на 250. Очевидно, эта технология, этот продукт получили полную российскую локализацию, обновился продуктовый ряд, базируясь на российском R&D (Research and Development, научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы — прим. Business FM), вслед за производством солнечных панелей мы пошли в массовое строительство солнечных станций.

Кто-то за нами пошел? Да. В конце этого года на полностью частные деньги в Подольске построен завод по производству солнечных панелей. Мощность, сопоставимая с нами, порядка 150 мегаватт. Повторю еще раз: к нам это не имеет никакого отношения. Мы не финансировали, не проводили экспертиз — ничего не делали.

Это для меня важнейший позитивный фактор. Вслед за нами в эту же сферу пошел частный бизнес, причем российские инвесторы вместе с китайскими, и теперь мы будем с ними конкурировать. Это доказательство того, что индустрия зрелая, она становится на ноги, и частный бизнес подкрепляет действия государства.

BFM: В одном из наших первых интервью вы сказали: я не могу быть экспертом в инновационной экономике, потому что для того, чтобы стать экспертом, надо сделать ошибки и извлечь из них опыт. Что бы вы назвали главными ошибками за десять лет?

Анатолий Чубайс: Первый пример хорошо известен. Я не раз говорил, что считаю нашей самой большой ошибкой проект под названием «Поликремний» в Усолье-Сибирское Иркутской области. Мы построили завод по производству поликремния, который в России не производился и до сих пор, кстати говоря, не производится. Когда начинали строить завод, цена поликремния на мировом рынке была $400 за тонну. Когда закончили строить, цена была $20. Удержать экономику предприятия абсолютно невозможно. Это классический пример реального провала.

Но причина даже не в падении цен, а в неграмотно выстроенной работе с мировой аналитикой. Это были 2010–2012 годы, на которые пришелся мировой кризис солнечной энергетики в целом и, соответственно, производства поликремния — базового для нее материала. Произошло это потому, что в течение двух лет Китай ввел по поликремнию мощностей больше, чем весь мир имел на 2012 год. Представление о том, что плановая экономика все рассчитала… Нет, там каждая провинция пошла вперед со своими инвестициями, настроили заводов. В результате — массовое банкротство компаний с мировыми именами в Европе, США, в Силиконовой долине. И мы провалились. Это наша очевидная ошибка.

BFM: А были провалы, которые связаны именно с неправильной научно-технической экспертизой, когда вложились в технологию, которая не дала ожидаемых результатов?

Анатолий Чубайс: Я бы привел в качестве примера «Оптоган». Как ни странно, компания не просто жива, она еще и развивается. Мы создали альянс с одним из крупнейших производителей светодиодной светотехники. Компания растет по объемам продаж, и как раз в ее будущем я практически уверен. Но если смотреть шире, то, конечно, мы не достигли цели, которую ставили и которой, кстати говоря, не достиг никто в стране.

Что произошло со светотехникой? На наших глазах весь мировой кластер светотехники за последние десять лет вошел, с моей точки зрения, в крупнейший технологический перелом, который называется «светодиоды». Большая часть светотехнических устройств, существовавших на газоразрядных лампах, на лампах накаливания, на так называемых энергосберегающих лампах и так далее, за последние десять лет замещается светодиодами. КПД в семь раз выше, срок службы — 50 тысяч часов вместо 2 тысяч.

Начался этот переход примерно десять лет назад. Мы, как и некоторые наши коллеги — не буду их называть — пошли в эту сферу. Тем более в этой области был хороший научный задел. В некотором смысле Нобелевская премия Жореса Алферова, гетероструктуры — это и есть светодиоды. Мы попытались в этом сегменте конкурировать. Не получилось ни у кого: все проекты, которые мне известны, провалились.

В чем базовая причина? Что такое производство светодиода, гетероструктура? CVD — сhemical vapour deposition, процесс ростовых установок — технологический довольно понятный, хотя и сложный, но уже хорошо известный. Все проекты, известные мне в России, включали в себя от двух до пяти ростовых установок. Это довольно много, каждая установка — это российского 10% рынка.

Очень быстро выяснилось, что конкурируем мы с условным Тайванем, где стоит 300 таких установок. Вы не можете конкурировать по костам с бизнесом, у которого серийность 300 против вашей серийности в две. Все. На этом история закончилась.

В итоге практически вся наша светотехника импортная: светодиоды либо китайские, либо Cree. Cree созданы же российской группой ученых, которая уехала на Запад. Мы не смогли удержать по экономике ростовую часть, производство самих гетероструктур светодиодов. Но мы смогли удержать часть технологического процесса — корпусирование вместе с флуоресценцией. Вот два элемента, которые у нас остались в «Оптогане», и за счет этого компания все-таки живет и развивается.

Но в целом это тяжелый для России пример. Это пример, когда крупный технологический кластер полностью переходит на радикально другую технологию. Если ты правильно вписался в такие переходы, ты прорвался на российский рынок, отталкиваясь от него, в принципе, можно и в мир идти. Но надо признать, что мы не смогли сесть на этот уходящий поезд.

BFM: Мы видим, что наноиндустрия в России растет. Мы производим новые элементы, мы производим определенные товары, как раньше говорили, группы Б, средств производства. Но масштабы серийности в других странах, о которой вы сейчас рассказали, наверное, по любому потребительскому товару аналогичны. Поэтому все попытки выйти непосредственно на наш потребительский рынок, чтобы люди увидели отечественные товары на полках магазинов, пока заканчиваются неудачей. Есть в этом что-то, уже ставшее закономерностью, с которой, может быть, надо смириться?

Анатолий Чубайс: Во-первых, хорошо известно, что большая часть наноиндустрии, которую мы с вами строим, это все-таки B2B, а не B2C, в силу того что нанотехнологии — это материал или покрытие, а их потребителем является, как правило, индустрия. И в этом смысле ничего страшного нет. Хотя нас часто критикуют: покажите, что вы сделали, в каком магазине она продается. Мы говорим: наши чипы в карте «Тройка», в биопаспортах, наша упаковка в магазине — в колбасе, сыре, майонезе. «Технониколь» отлично делает черепицу для крыш, есть уральская компания «Интерскол», которая занимается производством электроинструментов. Наверное, мы вспомним еще пять, может быть, десять. Я сейчас даже не про нанотехнологии. Но назвать российский бизнес, который бы за последние 25 лет создал бренды, тем более глобальные, а не российские, в области B2C, очень сложно.

Эта проблема имеет глубокие корни. Мы же понимаем, что B2C — это целая культура бизнеса. Это дизайн с совершенно другими требованиями, это маркетинг с другим масштабом, это обязательно телевизионная реклама с гигантскими бюджетами, это другие экономические законы, другие технологические правила.

Что у нас в историческом бэкграунде, в советский период? Хорошо известно, что у советской власти были крупномасштабные технологические достижения, их перечень известен всем. Во-первых, это космос, во-вторых, атомная бомба, атомная энергетика. А назовите мне сколь бы то ни было масштабные успешные советские потребительские продукты. Холодильник «Саратов» или «Бирюза», автомобиль «Победа»? На самом деле, был один продукт, который миром признан как советский потребительский продукт нового класса, — джип «Нива». Он считается в мире одним из первых успешных потребительских внедорожников. Но это, скорее, исключение из правил. Правило состоит в том, что не было таких продуктов. Что спрашивал советский человек, приходя в промтоварный магазин? «У вас импортное что-нибудь есть?»

Почему этого не было в советское время, понятно. Потому что вся конструкция советской экономики была заточена на то, чтобы создавать крупные проекты лишь в том случае, если заказчиком является государство. Космос, оборона — понятно. Атомная бомба — тут и говорить нечего. 75 лет не было — это серьезно: культура утеряна, а в мире она развивалась в это время. Масштаб этой раны в экономике страны таков, что за 25 лет мы ее не сумели преодолеть.

Это моя точка зрения, которая, может быть, и спорная. При этом российский частный бизнес за последние 25 лет вообще чудеса сделал, начиная крупнейшими сверхсовременными парогазовыми электростанциями и заканчивая металлургическими комбинатами; химия, нефтехимия. Сложнейшие по инженерному уровню вещи созданы частным бизнесом. А потребительские продукты пока не получаются. Видимо, это к следующему поколению.

BFM: Отсутствие товаров на полках в медийном пространстве действительно воспринимаются провалами. Что еще воспринимается как негатив, а на самом деле таковым не является?

Анатолий Чубайс: У меня есть большой «друг», зовут его Алексей Навальный. Он недавно грамотно исполнил наезд на компанию popSLATE, технично просчитав с электоральной точки зрения, что наезд на Чубайса — дело полезное, как известно, для любого политика.

BFM: Чехол Чубайса.

Анатолий Чубайс: Да. Прекрасный наезд, при том что компания давно не существует, никакого отношения к РОСНАНО не имеет. А так все очень эффектно выглядит, избиратели получили удовольствие. Если не про перепалку, а про суть дела, речь идет о большой серьезной теме, которая называется «гибкая электроника», в которой у нас есть завод Plastic Logic.

BFM: Завод-то есть у нас?

Анатолий Чубайс: Он как раз сейчас выходит на 100-процентную загрузку и сегодня является пока еще самым крупным в мире производителем гибких экранов по принадлежащей нам же технологии. Технология находится в другой нашей компании, FlexEnable. В обеих компаниях, и в той, и в другой, мы на 100% собственники.

Почему мы считаем, что эта история не является провалом? Во-первых, в отличие от случая с поликремнием, мы не стали строить российский завод, оставив уже существующее производство в Германии. У нас был готов продукт (планшет), прототип доказывал его потребительские качества, у нас была готова серийная технология, мы понимали состав оборудования, который нужен для его производства, у нас был землеотвод, и мы готовы были строить завод. Но наше решение — не будем строить. Очень правильное решение.

С точки зрения пиара — полный провал, катастрофа: как же так, Чубайс подсунул Путину планшет, а планшета нет. С точки зрения дела — абсолютно правильное решение. Не стали строить, потому что экономика не позволяла. По конструктиву, по технологиям, по производству все нормально, а по экономике он не мог конкурировать. В это время появился iPad.

Можно на это посмотреть в двух сторон. С точки зрения обывательской: как же так, планшет показал, ничего не сделал, все провалилось. А с точки зрения здравого смысла — подождите, а куда мы движемся? Я скажу, куда мы движемся. Сейчас мы, при поддержке Сергея Собянина, в Троицке полным ходом развернули строительство Российского центра гибкой электроники, РЦГЭ. В него мы в полном объеме сделаем трансфер технологий с наших же Plastic Logic и FlexEnable, к которым добавим новые современные технологии гибкой электроники. И я рассчитываю на то, что этот крупный кластер гибкой электроники, о котором уже говорят лет 15, через три-семь лет может стать абсолютно реалистичной частью новой электроники. И если мы не ошибемся в оценке технологических трендов, этот российский кластер вполне может стать одним из законодателей мировой моды.

Может ли Россия стать мировым лидером микроэлектроники в целом? Нет, не может, забудьте. Не произойдет этого в следующие 25 лет. Говорю как человек, который построил вместе с коллегами крупнейшее предприятие, флагман российской микроэлектроники — завод «Микрон» с продажами за 5 млрд. Его доля на мировом рынке — одна сотая процента. А в зарождающейся нише, которая может оказаться не нишей, а большим сектором под названием «гибкая электроника», это может оказаться вполне значимым продуктом. И когда мы для себя планируем новые нанотехнологические кластеры на следующие десять лет, которых сейчас нет, так же, как раньше не было построенных за прошедшие десять лет, мы одним из пяти новых кластеров считаем кластер под названием «гибкая электроника».

BFM: Пару лет назад в одном интервью вы нам говорили: наноиндустрия дошла до стадии, когда появились компании среднего размера с уже достаточно большим объемом выручки, с потенциально определенным уровнем стоимости. Для их дальнейшего развития нужны новые акционеры, более крупные, которых в России, тем более в 2015 году — а сейчас мало что изменилось — было очень мало. Что «Ростех», может быть, и хочет купить какие-то компании, но в одиночку кредит брать не хочет, нужен какой-то соинвестор. Актуальна ли эта проблема, является ли она неким сдерживающим фактором для роста и развития, чтобы, грубо говоря, эти люди больше думали о том, на каком рынке они будут работать, нежели о том, как выйти из бизнеса с прибылью или без?

Анатолий Чубайс: Это серьезнейшая проблема, особенно для нас. Вот мы десять лет прожили, проработали и естественным путем подошли к концу первой инвестиционной фазы, как мы ее называем, когда наши 94 завода построены, нужно из них выходить. Первое, что мы видим, — тема под названием «иностранный инвестор уничтожен», его просто нет. Сразу две трети рынка отпадает. Не будем анализировать причины. Остался российский инвестор. Какой он? Наверное, частный и государственный. Что происходит с каждой из этих групп как покупателем инновационных бизнесов? И там, и там есть серьезные проблемы. Но как-то продвигаемся, не без труда. Частный российский бизнес должен быть уже серьезным бизнесом. Мы же не стартап продаем, а компании с продажами уже от 1 млрд до 8–10 млрд.

Да, у нас есть хорошие примеры продаж. «Микрон» приобрел Евтушенков. Человек, реально флагман российской электроники, в итоге выкупает наш пакет по хорошей цене. Менее известный пример: мы построили завод по производству сверхпрочных пружин, у которых количество циклов сжатия вместо стандартного миллиона — 10 миллионов, что крайне важно для вагоностроения. Инвестор в лице Александра Несиса, которому принадлежит Тихвинский вагоностроительный завод, купил этот бизнес. Такие примеры есть, когда крупные частные российские предприниматели приобретают наши пакеты на нормальных рыночных условиях. Конечно, всегда идет тяжелый торг до крика и хрипоты. Тем не менее жизнь показывает, что это возможно.

Теперь государственные компании. Здесь на порядок сложнее. Честно скажу, похвастаться в этом направлении мы можем пока только единичным примером — это упомянутый вами «Ростех». Мы построили завод по ионоплазменному напылению на режущие кромки режущего инструмента в Ярославской области.

BFM: Один из первых, это, по-моему, буквально первое открытие реального производства.

Анатолий Чубайс: Да, это правда, один из первых. Небольшой по площадям заводик. Цех, считайте. Но мы реально успешно продали его «Сатурну», предприятию «Ростеха». Есть еще два похожих завода для госкомпаний, но гораздо более сложных, и к ним гораздо меньший интерес. Интерес, как правило, вообще не в бизнес-логике, а в какой-то совсем другой плоскости. Прямо скажем, этот сектор инвестора, покупателя инновационных бизнесов, у нас, конечно, находится в совсем зародышевой стадии. Это, к сожалению, масштабный тормоз для всей инновационной экономики.

Россия. Весь мир > Химпром. СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > rusnano.com, 20 декабря 2017 > № 2429276 Анатолий Чубайс


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ. Химпром > bfm.ru, 19 декабря 2017 > № 2471762 Анатолий Чубайс

Чубайс: Россия не станет мировым лидером микроэлектроники в ближайшие 25 лет

Председатель правления РОСНАНО в интервью Business FM объяснил, почему в России создаются сложнейшие по инженерному уровню технологии, но отечественных хайтек-продуктов так и нет на полках магазинов

В декабре в Москве прошел VI Конгресс предприятий наноиндустрии. Представители отрасли обсудили итоги первого десятилетия и перспективы дальнейшего развития. Председатель правления РОСНАНО Анатолий Чубайс в интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу рассказал о главных достижениях, а также самых больших ошибках, совершенных за десять лет, и объяснил, почему при росте наноиндустрии отечественные товары отсутствуют на потребительском рынке.

Анатолий Борисович, десятилетие — это первый важный юбилей. Особенность наноиндустрии заключается в том, что ее действительно не видно невооруженным глазом по определению, поэтому начнем с цифр. Что сделано за десять лет? Можно ли сказать, что ваша отрасль сейчас является существенным элементом экономики?

Анатолий Чубайс: По данным Росстата, объем продаж российской продукции наноиндустрии в 2016 году составил 1,6 трлн рублей. Это вполне серьезная, значимая цифра для российской экономики, ВВП которой в этом году будет порядка 85,6 трлн. Это примерно 1,8% — что-то уже видимое.

Если брать цифры по проектным компаниям РОСНАНО, то в прошлом году наша цифра — 363 млрд рублей. Это другой масштаб, но не менее важная цифра. В 2007 году проектных компаний РОСНАНО не существовало. Соответственно, 363 млрд — это то, что укладывается в нашу любимую парадигму «Не было/есть». Это вновь построенные заводы, которых у нас на сегодня уже 94.

Еще один параметр, который стоит упомянуть, — это экспорт. Здесь, что называется, не обманешь. Экспорт доказывает, что продукт по параметрам цена/качество способен конкурировать в мире. Так вот, объем экспорта в прошлом году, по данным Росстата, 290 млрд рублей, что составляет четверть всей продукции. Это хороший показатель.

Поскольку темпы роста нашего экспорта существенно превышают темпы роста у коллег в других сферах высоких технологий, мы считаем, что в следующие десять лет наноиндустрия России по объемам экспорта войдет в hi-tech в первую тройку.

Проектные компании РОСНАНО сейчас производят пятую часть объема всей продукции наноиндустрии. Правильное ли это соотношение с учетом того, что все-таки РОСНАНО было создано на государственные деньги? Вы в 2009 году говорили, что 4 млрд долларов, которые вам выделило государство, — это самая крупная государственная инвестиционная программа в области нанотехнологий. Получается, что на 80% наноиндустрия растет как бы сама, за периметром РОСНАНО.

Анатолий Чубайс: С моей точки зрения, это очень хорошее соотношение. Если бы мы находились в обратной ситуации, когда 80% наноиндустрии в России было создано в результате государственных инвестиций, было бы плохо. Это означает, что весь этот гигантский сектор удерживается исключительно за счет госденег, что ставит вопрос о здоровье сектора в целом.

Приведу пример. Одна из сфер, которой мы активно занимаемся, — солнечная энергетика. Совместно с Виктором Вексельбергом построен завод в Чувашии. Очевидно, один из успешных проектов, 160 мегаватт мощности за счет нового продукта, разработанного в России. Мы будем сейчас его модернизировать и наращивать мощность, со 160 мегаватт перейдем на 250. Очевидно, эта технология, этот продукт получили полную российскую локализацию, обновился продуктовый ряд, базируясь на российском R&D (Research and Development, научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы. — Business FM), вслед за производством солнечных панелей мы пошли в массовое строительство солнечных станций.

Кто-то за нами пошел? Да. В конце этого года на полностью частные деньги в Подольске построен завод по производству солнечных панелей. Мощность, сопоставимая с нами, порядка 150 мегаватт. Повторю еще раз: к нам это не имеет никакого отношения. Мы не финансировали, не проводили экспертиз, ничего не делали.

Это для меня важнейший позитивный фактор. Вслед за нами в эту же сферу пошел частный бизнес, причем российские инвесторы вместе с китайскими, и теперь мы будем с ними конкурировать. Это доказательство того, что индустрия зрелая, она становится на ноги, и частный бизнес подкрепляет действия государства.

В одном из наших первых интервью вы сказали: я не могу быть экспертом в инновационной экономике, потому что для того, чтобы стать экспертом, надо сделать ошибки и извлечь из них опыт. Что бы вы назвали главными ошибками за десять лет?

Анатолий Чубайс: Первый пример хорошо известен. Я не раз говорил, что считаю нашей самой большой ошибкой проект под названием «Поликремний» в Усолье-Сибирском Иркутской области. Мы построили завод по производству поликремния, который в России не производился и до сих пор, кстати говоря, не производится. Когда начинали строить завод, цена поликремния на мировом рынке была 400 долларов за тонну. Когда закончили строить, цена была 20 долларов. Удержать экономику предприятия абсолютно невозможно. Это классический пример реального провала.

Но причина даже не в падении цен, а в неграмотно выстроенной работе с мировой аналитикой. Это были 2010-2012 годы, на которые пришелся мировой кризис солнечной энергетики в целом и, соответственно, производства поликремния — базового для нее материала. Произошло это потому, что в течение двух лет Китай ввел по поликремнию мощностей больше, чем весь мир имел на 2012 год. Представление о том, что плановая экономика все рассчитала... Нет, там каждая провинция пошла вперед со своими инвестициями, настроили заводов. В результате — массовое банкротство компаний с мировыми именами в Европе, США, в Силиконовой долине. И мы провалились. Это наша очевидная ошибка.

А были провалы, которые связаны именно с неправильной научно-технической экспертизой, когда вложились в технологию, которая не дала ожидаемых результатов?

Анатолий Чубайс: Я бы привел в качестве примера «Оптоган». Как ни странно, компания не просто жива, она еще и развивается. Мы создали альянс с одним из крупнейших производителей светодиодной светотехники. Компания растет по объемам продаж, и как раз в ее будущем я практически уверен. Но если смотреть шире, то, конечно, мы не достигли цели, которую ставили и которой, кстати говоря, не достиг никто в стране.

Что произошло со светотехникой? На наших глазах весь мировой кластер светотехники за последние десять лет вошел, с моей точки зрения, в крупнейший технологический перелом, который называется «светодиоды». Большая часть светотехнических устройств, существовавших на газоразрядных лампах, на лампах накаливания, на так называемых энергосберегающих лампах и так далее, за последние десять лет замещается светодиодами. КПД в семь раз выше, срок службы — 50 тысяч часов вместо 2 тысяч.

Начался этот переход примерно десять лет назад. Мы, как и некоторые наши коллеги (не буду их называть), пошли в эту сферу. Тем более в этой области был хороший научный задел. В некотором смысле Нобелевская премия Жореса Алферова, гетероструктуры — это и есть светодиоды. Мы попытались в этом сегменте конкурировать. Не получилось ни у кого: все проекты, которые мне известны, провалились.

В чем базовая причина? Что такое производство светодиода, гетероструктура? CVD — сhemical vapour deposition, процесс ростовых установок — технологически довольно понятный, хотя и сложный, но уже хорошо известный. Все проекты, известные мне в России, включали в себя от двух до пяти ростовых установок. Это довольно много, каждая установка — это 10% российского рынка.

Очень быстро выяснилось, что конкурируем мы с условным Тайванем, где стоит 300 таких установок. Вы не можете конкурировать по костам с бизнесом, у которого серийность 300 против вашей серийности в две. Все. На этом история закончилась.

В итоге практически вся наша светотехника импортная: светодиоды либо китайские, либо Cree. Cree создана же российской группой ученых, которая уехала на Запад. Мы не смогли удержать по экономике ростовую часть, производство самих гетероструктур светодиодов. Но мы смогли удержать часть технологического процесса — корпусирование вместе с флуоресценцией. Вот два элемента, которые у нас остались в «Оптогане», и за счет этого компания все-таки живет и развивается.

Но в целом это тяжелый для России пример. Это пример, когда крупный технологический кластер полностью переходит на радикально другую технологию. Если ты правильно вписался в такие переходы, ты прорвался на российский рынок, отталкиваясь от него, в принципе, можно и в мир идти. Но надо признать, что мы не смогли сесть на этот уходящий поезд.

Мы видим, что наноиндустрия в России растет. Мы производим новые элементы, мы производим определенные товары, как раньше говорили, группы «Б», средств производства. Но масштабы серийности в других странах, о которой вы сейчас рассказали, наверное, по любому потребительскому товару аналогичны. Поэтому все попытки выйти непосредственно на наш потребительский рынок, чтобы люди увидели отечественные товары на полках магазинов, пока заканчиваются неудачей. Есть в этом что-то, уже ставшее закономерностью, с которой, может быть, надо смириться?

Анатолий Чубайс: Во-первых, хорошо известно, что большая часть наноиндустрии, которую мы с вами строим, это все-таки B2B, а не B2C в силу того, что нанотехнологии — это материал или покрытие, а их потребителем является, как правило, индустрия. И в этом смысле ничего страшного нет. Хотя нас часто критикуют: покажите, что вы сделали, в каком магазине оно продается. Мы говорим: наши чипы в карте «Тройка», в биопаспортах, наша упаковка в магазине — в колбасе, сыре, майонезе. «Технониколь» отлично делает черепицу для крыш, есть уральская компания «Интерскол», которая занимается производством электроинструментов. Наверное, мы вспомним еще пять, может быть, десять. Я сейчас даже не про нанотехнологии. Но назвать российский бизнес, который бы за последние 25 лет создал бренды, тем более глобальные, а не российские, в области B2C, очень сложно.

Эта проблема имеет глубокие корни. Мы же понимаем, что B2C — это целая культура бизнеса. Это дизайн с совершенно другими требованиями, это маркетинг с другим масштабом, это обязательно телевизионная реклама с гигантскими бюджетами, это другие экономические законы, другие технологические правила.

Что у нас в историческом бэкграунде, в советский период? Хорошо известно, что у советской власти были крупномасштабные технологические достижения, их перечень известен всем. Во-первых, это космос, во-вторых, атомная бомба, атомная энергетика. А назовите мне сколь бы то ни было масштабные успешные советские потребительские продукты. Холодильник «Саратов» или «Бирюза», автомобиль «Победа»? На самом деле был один продукт, который миром признан как советский потребительский продукт нового класса, — джип «Нива». Он считается в мире одним из первых успешных потребительских внедорожников. Но это, скорее, исключение из правил. Правило состоит в том, что не было таких продуктов. Что спрашивал советский человек, приходя в промтоварный магазин? «У вас импортное что-нибудь есть?»

Почему этого не было в советское время, понятно. Потому что вся конструкция советской экономики была заточена на то, чтобы создавать крупные проекты лишь в том случае, если заказчиком является государство. Космос, оборона — понятно. Атомная бомба — тут и говорить нечего. 75 лет не было — это серьезно: культура утеряна, а в мире она развивалась в это время. Масштаб этой раны в экономике страны таков, что за 25 лет мы ее не сумели преодолеть.

Это моя точка зрения, которая, может быть, и спорная. При этом российский частный бизнес за последние 25 лет вообще чудеса сделал, начиная с крупнейших сверхсовременных парогазовых электростанций и заканчивая металлургическими комбинатами; химия, нефтехимия. Сложнейшие по инженерному уровню вещи созданы частным бизнесом. А потребительские продукты пока не получаются. Видимо, это к следующему поколению.

Отсутствие товаров на полках в медийном пространстве действительно воспринимается как провал. Что еще воспринимается как негатив, а на самом деле таковым не является?

Анатолий Чубайс: У меня есть большой «друг», зовут его Алексей Навальный. Он недавно грамотно исполнил наезд на компанию popSLATE, технично просчитав с электоральной точки зрения, что наезд на Чубайса — дело полезное, как известно, для любого политика.

Чехол Чубайса.

Анатолий Чубайс: Да. Прекрасный наезд, притом что компания давно не существует, никакого отношения к РОСНАНО не имеет. А так все очень эффектно выглядит, избиратели получили удовольствие. Если не про перепалку, а про суть дела: речь идет о большой серьезной теме, которая называется «гибкая электроника», в которой у нас есть завод Plastic Logic.

Завод-то есть у нас?

Анатолий Чубайс: Он как раз сейчас выходит на 100-процентную загрузку и сегодня является пока еще самым крупным в мире производителем гибких экранов по принадлежащей нам же технологии. Технология находится в другой нашей компании, FlexEnable. В обеих компаниях, и в той и в другой, мы на 100% собственники.

Почему мы считаем, что эта история не является провалом? Во-первых, в отличие от случая с поликремнием, мы не стали строить российский завод, оставив уже существующее производство в Германии. У нас был готов продукт (планшет), прототип доказывал его потребительские качества, у нас была готова серийная технология, мы понимали состав оборудования, которое нужно для его производства, у нас был землеотвод, и мы готовы были строить завод. Но наше решение — не будем строить. Очень правильное решение.

С точки зрения пиара — полный провал, катастрофа: как же так, Чубайс подсунул Путину планшет, а планшета нет?! С точки зрения дела абсолютно правильное решение. Не стали строить, потому что экономика не позволяла. По конструктиву, по технологиям, по производству все нормально, а по экономике он не мог конкурировать. В это время появился iPad.

Можно на это посмотреть в двух сторон. С точки зрения обывательской: как же так, планшет показал, ничего не сделал, все провалилось?! А с точки зрения здравого смысла — подождите, а куда мы движемся? Я скажу, куда мы движемся. Сейчас мы при поддержке Сергея Собянина в Троицке полным ходом развернули строительство Российского центра гибкой электроники, РЦГЭ. В него мы в полном объеме сделаем трансфер технологий с наших же Plastic Logic и FlexEnable, к которым добавим новые современные технологии гибкой электроники. И я рассчитываю на то, что этот крупный кластер гибкой электроники, о котором уже говорят лет пятнадцать, через три-семь лет может стать абсолютно реалистичной частью новой электроники. И, если мы не ошибемся в оценке технологических трендов, этот российский кластер вполне может стать одним из законодателей мировой моды.

Может ли Россия стать мировым лидером микроэлектроники в целом? Нет, не может, забудьте. Не произойдет этого в следующие 25 лет. Говорю как человек, который построил вместе с коллегами крупнейшее предприятие, флагман российской микроэлектроники завод «Микрон» с продажами за 5 млрд. Его доля на мировом рынке — одна сотая процента. А в зарождающейся нише, которая может оказаться не нишей, а большим сектором под названием «гибкая электроника», это может оказаться вполне значимым продуктом. И, когда мы для себя планируем новые нанотехнологические кластеры на следующие десять лет, которых сейчас нет, так же, как раньше не было построенных за прошедшие десять лет, мы одним из пяти новых кластеров считаем кластер под названием «гибкая электроника».

Пару лет назад в одном интервью вы нам говорили: наноиндустрия дошла до стадии, когда появились компании среднего размера с уже достаточно большим объемом выручки, с потенциально определенным уровнем стоимости. Для их дальнейшего развития нужны новые акционеры, более крупные, которых в России, тем более в 2015 году — а сейчас мало что изменилось — было очень мало. Что «Ростех», может быть, и хочет купить какие-то компании, но в одиночку кредит брать не хочет, нужен какой-то соинвестор. Актуальна ли эта проблема, является ли она неким сдерживающим фактором для роста и развития, чтобы, грубо говоря, эти люди больше думали о том, на каком рынке они будут работать, нежели о том, как выйти из бизнеса с прибылью или без?

Анатолий Чубайс: Это серьезнейшая проблема, особенно для нас. Вот мы десять лет прожили, проработали и естественным путем подошли к концу первой инвестиционной фазы, как мы ее называем, когда наши 94 завода построены, нужно из них выходить. Первое, что мы видим, — тема под названием «иностранный инвестор уничтожен», его просто нет. Сразу две трети рынка отпадает. Не будем анализировать причины. Остался российский инвестор. Какой он? Наверное, частный и государственный. Что происходит с каждой из этих групп как покупателем инновационных бизнесов? И там и там есть серьезные проблемы. Но как-то продвигаемся, не без труда. Частный российский бизнес должен быть уже серьезным бизнесом. Мы же не стартап продаем, а компании с продажами уже от 1 млрд до 8-10 млрд.

Да, у нас есть хорошие примеры продаж. «Микрон» приобрел Евтушенков. Человек, реально флагман российской электроники, в итоге выкупает наш пакет по хорошей цене. Менее известный пример: мы построили завод по производству сверхпрочных пружин, у которых количество циклов сжатия вместо стандартного миллиона — 10 миллионов, что крайне важно для вагоностроения. Инвестор в лице Александра Несиса, которому принадлежит Тихвинский вагоностроительный завод, купил этот бизнес. Такие примеры есть, когда крупные частные российские предприниматели приобретают наши пакеты на нормальных рыночных условиях. Конечно, всегда идет тяжелый торг, до крика и хрипоты. Тем не менее жизнь показывает, что это возможно.

Теперь государственные компании. Здесь на порядок сложнее. Честно скажу, похвастаться в этом направлении мы можем пока только единичным примером — это упомянутый вами «Ростех». Мы построили завод по ионоплазменному напылению на режущие кромки режущего инструмента в Ярославской области.

Один из первых, это, по-моему, буквально первое открытие реального производства.

Анатолий Чубайс: Да, это правда, один из первых. Небольшой по площадям заводик. Цех, считайте. Но мы реально успешно продали его «Сатурну», предприятию «Ростеха». Есть еще два похожих завода для госкомпаний, но гораздо более сложных, и к ним гораздо меньший интерес. Интерес, как правило, вообще не в бизнес-логике, а в какой-то совсем другой плоскости. Прямо скажем, этот сектор инвестора, покупателя инновационных бизнесов, у нас, конечно, находится в совсем зародышевой стадии. Это, к сожалению, масштабный тормоз для всей инновационной экономики.

Илья Копелевич

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ. Химпром > bfm.ru, 19 декабря 2017 > № 2471762 Анатолий Чубайс


Россия. ДФО. ЦФО > Химпром > amurmedia.ru, 15 декабря 2017 > № 2447375 Вячеслав Барков

Наши дезсредства применялись для подготовки космических аппаратов - директор АО Новодез

Вячеслав Барков рассказал о продукции своей компании и перспективах развития производства дезинфицирующих средств на Дальнем Востоке

Дезинфицирующие средства от АО НПО "Новодез" единственные были отобраны итальянскими специалистами для обработки космического аппарата, запущенного на Марс, поведал аналитическому обозревателю ИА AmurMedia Евгению Никитенко генеральный директор компании Вячеслав Барков. Руководитель предприятия, недавно открывшего в Хабаровске новый завод по производству дезсредств, рассказал о достижениях компании, причинах выбора Дальнего Востока для размещения нового производства и возможностях регионального рынка.

— Когда появилась компания "Новодез"?

— Компания "НПО Новодез" создана и начала работать в 2001 году. Мы единственная в своем направлении компания в России с полным циклом производства, начиная с синтеза одного из основных компонентов сырья и заканчивая большим ассортиментом готовой продукции. "Новодез" может похвастаться более чем 100 наименованиями видов продукции, официально зарегистрированными в установленном порядке через Роспотребнадзор, как того требует законодательство. Компания вкладывает огромные ресурсы в развитие науки и новые продукты, в частности речь идет об использовании новейших действующих веществ и химических соединений, которые могут повлиять на качество и эффективность продуктов. Мы выпускаем, как правило, высококонцентрированные продукты, включающие всю линейку используемых в медицине дезинфицирующих средств.

— Наверняка сфера применения вашей продукции намного шире...

— Так и есть. Нами, к примеру, разработана большая линейка чистящих и моющих средств, также направленная на противомикробное воздействие. Есть у нас моющие и дезинфицирующие средства для потребительского и профессионального рынков, а их антимикробное действие уменьшает возможность инфицирования в быту, в различных учреждениях, предприятиях сельского хозяйства и пищевой промышленности.

— Значит условно продукцию "Новодез" можно охарактеризовать как "профессиональная бытовая химия"?

— Да, в первую очередь это профессиональная химия и бытовая химия со всеми необходимыми профессиональными добавками, что также улучшает ее качества для бытового применения.

— Вы ориентируетесь исключительно на российского потребителя? Не задумывались ли о выходе на международный рынок?

— Каждый год мы выделяем большие ресурсы на разработку, апробацию и проведение дополнительных испытаний нашей продукции во многих отраслевых институтах, что дает возможность проверять эффективность данных препаратов в различных направлениях. Плюс те технологии, которые применяются на производстве, позволяют смело отвечать за качество препаратов и стабильность применяемых растворов. Кроме того, мы единственное в России предприятие по производству дезинфицирующих и моющих средств, лицензированное по стандарту GMP. По российскому законодательству, он не требуется для подобных предприятий. Однако без этого стандарта менеджмента качества невозможно поставлять продукцию за рубеж, потому что любая, даже африканская страна, с которой мы вели переговоры, при рассмотрении возможности экспорта продукции задавала вопрос о его наличии. Стандарт GMP на нашем предприятии проверяется Институтом стандартов Израиля, который ежегодно присылает к нам свою делегацию, проверяющую, как происходит производство продукции, как осуществляется менеджмент качества, и то, соответствует ли предприятие установленному стандарту. Мы успешно проходим эти проверки, и в последний раз даже получили сразу двухгодичный сертификат соответствия. Подразумевается, что специалисты все равно будут каждый год проводить проверки, но сам сертификат будет выдан на более длительный срок.

— Продукция "Новодез" поставляется во все регионы или только туда, где физически присутствуют ваши заводы?

— В России наша продукция используется во всех регионах. Более того, она применяется даже для такой программы, как "ЭкзоМарс". Когда на Марс запускался последний спутник по международной программе, площадкой стал Байконур, а оборудование и спутник были европейскими, и поэтому в Россию приезжали итальянские конструкторы. Согласно европейскому стандарту "ЭкзоМарс", любой летательный аппарат, отправляемый в космос, должен обладать особой чистотой. Итальянцы, готовившие спутник, привезли с собой итальянские же средства для обработки, но в процессе подготовки аппарата и сопутствующих научных исследований выяснилось, что при помощи итальянских средств добиться должной стерильности не удалось. Тогда в срочном порядке работники НПО им. Лавочкина кинулись искать похожие средства в России. В независимой лаборатории была проверена продукция многих производителей, но остановились только на одном, которое производится нами. Оно и использовалось для обработки данного спутника. Отмечу, что многие ученые и специалисты в области эпидемиологии исследовали и использовали наши средства как антисептики для обработки ран пациентов.

— Вы упоминали, что применяете инновационный подход к разработке новых моющих средств и выделяете деньги на развитие науки — о чем конкретно идет речь?

— Помимо того, что мы широко инвестируем деньги в науку, в лабораторную базу, у нас также осуществляется и собственный входной контроль сырья, поступающего на предприятие, и выходной контроль продукции. Мы гарантируем качество каждой партии и соответствие всем высоким стандартам, которые мы заявляем. Далеко не все предприятия, выпускающие дезинфицирующие средства, обладают собственной лабораторной базой, полностью оснащенной для осуществления входного и выходного контроля, у нас все это есть. Плюс образец того или иного средства с каждой партии хранится более того срока, что указан на упаковке, потому что мы проводим систематические испытания на возможность расширения и увеличения срока годности продуктов и влияния на них внешних факторов, таких как температура замерзания и нагревания, возможность сохранения этими средствами физико-химических свойств при экстремальных температурах.

— Для РФ это очень важный вопрос, потому что, допустим, при транспортировке в зимний период из Москвы и Хабаровск средства проходят такой длительный путь в контейнерах, что не факт, что после замерзания физико-химические свойства средства будут сохранены. Институтами дезинфектологии и микробиологии, которые серьезно занимаются этой проблемой, доказано, что при замерзании и доведении средства до определенных отрицательных температур с последующим размораживанием его физико-химические свойства могут меняться, как и эффективность. Думаю, никому не хотелось бы попасть в больницу, где обработку проводили неэффективными средствами или средствами, которые потеряли свои свойства из-за перепадов температурных режимов. Не забывайте и про такие ситуации, как хранение средств на улице в жару или мороз, даже в момент перегрузки или транспортировки из контейнера на склады. Продукция "Новодез" сохраняет свои свойства даже в таких экстремальных условиях.

— Вы заявляли, что открытие производства в Хабаровске позволит снизить стоимость дезинфицирующих средств на 30, а возможно и 40% для потребителя. Как это возможно?

— Еще в 2015 году мы приняли внутреннюю программу развития предприятия. И одна из ключевых задач в ней — приблизить производителя к потребителю. Сегодня тенденция на рынке дез. средств такова, что в основном ими торгуют фирмы-дилеры, представители и перекупщики. Естественно, это ведет к удорожанию дезинфицирующих средств. В условиях дефицита и проблем с бюджетом это приводит к необоснованности затрат, в том числе и транспортных, потому что в любом средстве наиболее важным компонентом является вода. И не просто вода, а вода, прошедшая определенную водоподготовку, практически на уровне дистиллированной.

— Но вода остается водой, и ее перевозка потребителю, особенно в таких регионах, как Хабаровский край, ведет к заметному увеличению конечной стоимости продукции. Поэтому возможность создания подобных предприятий, таких, как наш инвестпроект по производству дез. средств на Дальнем Востоке, приведет к экономии бюджета и уменьшению стоимости самих средств для потребителей и неважно медучреждение это или обычный покупатель. Мы, как бизнесмены, заинтересованы в прибыли, поэтому хотим сэкономить средства и повысить рентабельность, а предприятия-потребители смогут сэкономить бюджет и на те же деньги купить больше дез. средств. Не секрет, что во многих регионах в больницах дез. средства покупаются по остаточному принципу, и далеко не всегда они могут купить то количество, которое предписано санитарными правилами и нормами. Поэтому они вынуждены либо покупать меньше, либо более концентрированные средства для того, чтобы уложиться в имеющуюся сумму денег. Именно эту проблему мы и поможем решить.

— Какие из заводов компании вы могли бы отметить?

— Наш основной завод находится в Ногинске. Сейчас, кстати, на этапе запуска находится предприятие в Казани. Это большой завод, и первый его пуск намечен на конец декабря, а войти в серийное производство он должен уже в январе. Завод же, открытый недавно в Хабаровске, – это лишь первая часть проекта, но уже на этом этапе он позволяет не только фасовать, но и производить продукты, тем самым экономя средства. Причем этот завод полного цикла может полностью обеспечить потребности Хабаровского края и близлежащих регионов. Следующий этап развития хабаровского завода предусматривает увеличение мощностей, чтобы обеспечить потребности всего Дальнего Востока и выйти, возможно, на экспорт в Китай, который у вас "за речкой", что также позволит сохранить транспортную составляющую и быть конкурентоспособными в том числе на китайском рынке.

— Если открытый в Хабаровске завод — это только первый этап развития производства, то в какую сумму обойдется весь проект?

— Программа развития данного инвестпроекта предусматривает вложение в общей сложности более 120 миллионов рублей. Уже было вложено свыше 10 миллионов рублей. При этом развитие завода — это поэтапный процесс, четко прописанный в программе, утвержденной "Корпорацией развития Дальнего Востока" в рамках развития ТОР. Было подписано соглашение, данный инвестпроект оказался значимым и существенным для развития и освоения территории опережающего социально-экономического развития, ведь вовлечение малого и среднего бизнеса, коим мы являемся, в данную инвестпрограмму – серьезный фактор как с нашей точки зрения, так и с точки зрения правительства дальневосточного региона, Хабаровского края и "Корпорации развития Дальнего Востока".

— Почему выбрали именно Хабаровск, который на тысячи километров удален от основных рынков? Ведь очевидно, что практически любой западный регион куда интереснее с точки зрения развития продаж хотя бы в силу более развитой инфраструктуры и в разы большего населения.

— Президент России Владимир Путин назвал развитие Дальнего Востока одним из приоритетных направлений политики и мы верим, что регион действительно сможет развить свой потенциал и воспользоваться предложенной ему поддержкой государства. Поскольку мы ответственно подходим к этому бизнесу, мы не могли не откликнуться на призыв президента по поводу развития ДВ. Поэтому, отвечая на ваш вопрос, — мы, как бизнес, ориентируемся на вектор государственной политики.

Наша компания ответственно подходит к этому бизнесу. Мы не просим никакой финансовой поддержки, стараемся развиваться за счет собственных средств, приносить в регионы собственные инвестиции.

— Конечно, мы не стали прыгать в новый для себе регион с "завязанными глазами". Нами заранее были проведены переговоры с полпредом президента на Дальнем Востоке Юрием Петровичем Трутневым. С нашей стороны было высказано предложение инвестировать средства в развитие ДВ. Он заинтересовался проектом. Хотим подчеркнуть, что на территории ДФО сегодня, кроме этого нового предприятия, нет ни единого завода, ничего из дезсредств на ДВ не производится. Естественно, он отозвался положительно, предложил посмотреть площадку именно на территории Хабаровского края, после чего и начался этот инвестиционный проект.

— На рынках, в том числе и дальневосточных, представлено множество известных зарубежных брендов. При этом ранее вы говорили, что собираетесь охватить не только наш регион, но и Китай. Вы уверены, что продукция "Новодез" сможет конкурировать с всемирно известными компаниями?

— Хороший вопрос, но раз уж вы об этом заговорили, давайте затронем еще один важный момент — импортозамещение. Мы в первую очередь импортозамещающее предприятие. Помимо той большой линейки, которую мы производим, и которая ранее была представлена в России, мы зарегистрировали и начали успешно производить те средства, которых раньше не было у нас, а только на Западе. Мы заявляем, что наши средства нисколько не уступают по качеству, по некоторым параметрам даже превосходят, при том, что в цене по некоторым позициям в 3 раза ниже. Более того, мы уже больше года назад подали весь перечень своей продукции со всей необходимой документацией в Министерство промышленности и науки РФ для того, чтобы подтвердить страну происхождения наших средств. Буквально неделю назад мы получили окончательное заключение. Несколько управлений министерства рассматривали нашу продукцию в зависимости от ее принадлежности к тому или иному ведомству. Мы получили официальное заключение о том, что вся наша продукция, поданная для признания ее российской, таковой признана. А это гарантия того, что несмотря на любые геополитические проблемы, регионы всегда будут обеспечены качественными и доступными дезинфицирующими средствами.

Россия. ДФО. ЦФО > Химпром > amurmedia.ru, 15 декабря 2017 > № 2447375 Вячеслав Барков


США > Агропром. Химпром. Экология > agronews.ru, 13 декабря 2017 > № 2420820

Придуман порошок, который продлит молодость фруктов и овощей.

Ученые придумали безвредный невидимый барьер, который замедляет потерю влаги и окисление овощей, фруктов, ягод.

Фрукты и овощи после того, как их сорвали, дышат, стареют и разрушаются. Холодильник несколько замедляет этот процесс, но ненадолго.

Ученые стартапа Apeel (Калифорния) научились извлекать жиры из некоторых культур и перерабатывать их в порошок. Порошок растворяют в воде, в которую окунают плоды, на их поверхности образуется пленка, которая препятствует испарению влаги и попаданию внутрь разрушительных микроорганизмов.

Исследователи уверяют, что средство можно распылять на полях, а если ритейлеры нанесут его на упаковку, то существенно продлят срок хранения товара. Идеологи стартапа надеются, что их ноу-хау поможет сократить объемы пищевых отходов и минимизировать логистические траты путем сокращения количества поездок с доставкой фрэш-продукции в сезон.

Управление по саннадзору за качеством продуктов США уже подтвердило безопасность инновации.

США > Агропром. Химпром. Экология > agronews.ru, 13 декабря 2017 > № 2420820


Китай > Агропром. Химпром. Экология > agronews.ru, 8 декабря 2017 > № 2417735

Китай вышел на тропу войны с высокотоксичными пестицидами.

Китай планирует вывести из использования еще 12 высокотоксичных пестицидов в течение пяти лет, сообщили китайские государственные СМИ. Такое решение принято на фоне продолжающейся кампании по защите окружающей среды и, в частности, борьбы с серьезным загрязнением почвы.

Ранее Пекин уже запретил использование 22 высокотоксичных пестицидов, которые раньше использовали для выращивания фруктов, овощей и чая.

Как сообщил агентству Синьхуа Цзэн Янде, руководитель отдела управления сельскохозяйственными культурами министерства сельского хозяйства, министерство уже выпустило уведомление о запрете токсичных веществ эндосульфана и бромистого метила к 2019 году. Три других вещества- альдикарб, форат и изокарбафос — будут изъяты из обращения в 2018 году, а другие вещества из списка, включая ометоат и фосфид алюминия, должны быть запрещены к 2020 году. Использование хлорпикрина, карбофурана и метомила будут постепенно сокращаться до запрета в 2022 году.

Цзэн отметил необходимость наращивать научные исследования и разработки для производства высокоэффективных альтернатив пестицидам с низкой токсичностью. Министерство сельского хозяйства Китая уже опробовало систему субсидий для малотоксичных биологических пестицидов, сообщает Economic Daily. Цзэн сказал, что местные органы власти должны поддержать демонстрационные базы для таких биологических пестицидов, согласно этому докладу.

Пекин объявил два года назад о цели достижения нулевого роста количества пестицидов, используемых к 2020 году, и говорит, что за последние три года уже удалось достичь отрицательного роста. Цзэн заявил, что правительство должно поднять барьеры для регистрации пестицидов и увеличить штрафы для тех, кто выпускает нелицензированные продукты или продает поддельные пестициды.

Китай > Агропром. Химпром. Экология > agronews.ru, 8 декабря 2017 > № 2417735


Китай > Химпром. Экология. Внешэкономсвязи, политика > newsru.co.il, 7 декабря 2017 > № 2442863

Китай прекращает импорт пластмассового вторсырья

Власти Китая уведомили Всемирную торговую организацию (ВТО) о прекращении импорта вторичного пластмассового сырья для переработки с 1 января 2018 года.

Китай является крупнейшим в мире импортером пластикового вторсырья (51%). В частности, Китай перерабатывает 30% североамериканского пластика, поэтому выход столь крупного игрока станет серьезным ударом для компаний, занятых сбором и переработкой пластика.

Китай > Химпром. Экология. Внешэкономсвязи, политика > newsru.co.il, 7 декабря 2017 > № 2442863


Украина. США > Агропром. Химпром > interfax.com.ua, 7 декабря 2017 > № 2419190 Пьерр Флие Сант Мари

Руководитель сельхозподразделения DowDuPont в регионе ЕМЕА: Украина – один из самых быстрорастущих для нас рынков

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" руководителя сельскохозяйственного подразделения DowDuPont в регионе ЕМЕА (Европа, Ближний Восток и Африка) Пьерра Флие Сант Мари.

-Какое место занимает Украина в общем объеме продаж компании? Насколько важен этот рынок и почему?

Украина – один из самых быстрорастущих и стратегически важных сельскохозяйственных рынков в мире. Вклад украинской команды – это более 1% от глобального оборота сельскохозяйственного подразделения DowDuPont. Ваша страна может стать ведущим мировым производителем и экспортером сельскохозяйственной продукции. Что нужно для этого? Считаю, что главное - прозрачный инвестиционный климат и поддержка правительства; во-вторых, где мы как компания можем помочь - это устойчивое предложение высококачественных семян и средств защиты растений. Могу заверить, что вклад Украины в наши продажи в Европе, на Ближнем Востоке, в Африке и в глобальном масштабе очень велик. У нас есть крупное производство в с. Стаси (Полтавская обл.) и огромные возможности для исследований, а также очень опытная команда и расширенные сервисные предложения. Таким образом, мы стремимся продолжать развитие нашего бизнеса в Украине и сотрудничество с фермерами, деловыми партнерами, помогая Украине полностью реализовать свой сельскохозяйственный потенциал.

- Существуют какие-либо трудности в объединении DowDuPont в разных странах с точки зрения антимонопольного законодательства?

Мы уже завершили слияние 31 августа 2017 года, с 1 сентября 2017 года компания DowDuPont начала торговать на Нью-Йоркской фондовой бирже под символом "DWDP". В Украине также требовалось разрешение Антимонопольного комитета на концентрацию, оно было получено надлежащим образом.

- Какие активы в мире обе компании должны были продать для получения разрешений на транзакцию?

DuPont продала портфолио своих гербицидов для защиты посевов зерновых культур от широколистных сорняков и инсектицидов для борьбы с грызущими насекомыми. DuPont также отделит исследования по защите растений, за исключением направления обработки семян, нематоцидов и программ научных исследований, находящихся на поздней стадии, которые мы продолжим развивать и выводить на рынок. Весь персонал, необходимый для поддержки продвижения продуктов и научно-исследовательских программ, останется с DuPont.

- Какова будет доля DowDuPont на рынке пестицидов и семян после слияния, как изменится доля оставшихся игроков после их транзакций?

Наше подразделение сельского хозяйства состоит из двух направлений – "Защита растений" и "Семена и трейты". Совокупный чистый объем продаж, за исключением отчуждаемых активов по защите растений, составляет около $16 млрд со скорректированной доналоговой прибылью (EBITDA) в размере около $3 млрд. Новое подразделение включает в себя наследие сельскохозяйственного сегмента DuPont и наследие бизнеса сельскохозяйственных наук Dow. Будущая независимая сельскохозяйственная компания будет глобальным лидером. Мы будем обладать теми масштабами, которые необходимы для обеспечения большой ценности и выбора для производителей во всем мире, а также будем конкурировать с крупнейшими компаниями в мире.

- Какие преимущества принесет слияние Dow и DuPont? Какие задачи управления стоят перед руководством обеих компаний?

Объединяя дополняющие друг друга портфели Dow и DuPont, мы создаем три сильных конкурента в сфере сельского хозяйства, материаловедения и специальных продуктов. Они будут обеспечивать долгосрочную ценность для всех заинтересованных сторон. У нас будут усовершенствованные инновации с исследованиями и разработками, которые более сфокусированы на клиента. Кроме того, компания получит расширенный доступ к рынкам благодаря уравновешенным клиентским отношениям и дистрибьюторским сетям DuPont и Dow. У нас будет финансовая выгода благодаря эффективной организационной структуре и запланированной синергии затрат в размере $3 млрд и прибыли в $1 млрд.

Если говорить о наших сотрудниках, то они, конечно, выиграют от того, что будут работать в одной из трех конкурентоспособных компаний-лидеров. А клиенты, как я уже упоминал, получат преимущества от превосходных решений и расширенных предложений продуктов. Объединив наши взаимодополняющие преимущества, мы сможем быстрее и эффективнее реагировать на быстроменяющиеся условия с инновационными продуктами, большим выбором и конкурентоспособной ценой.

- Как будут интегрированы команды Dow и DuPont?

Каждое из подразделений, возможно, будет двигаться разными темпами, выстраивая структуру и разделение в дальнейшем в зависимости от уникальных факторов, которые им необходимо учесть. И Dow, и DuPont имеют опыт работы с крупными транзакциями и достаточно немалый послужной список операционных достижений. Говоря о подразделении сельского хозяйства, мы работаем над созданием новой культуры компании. Мы все понимаем, за что боремся. Наша цель - обогатить жизнь тех, кто выращивает, и тех, кто потребляет, обеспечивая развитие будущих поколений. Все наши ценности и задачи согласованы с этой целью.

Думаю, для людей из обеих компаний не будет проблемой работать вместе, поскольку наше мышление очень схожее. В Украине уже создана единая команда, коммерческая организационная структура, и я должен сказать, что все прошло очень естественно.

- На какой мировой бирже будет представлено сельскохозяйственное подразделение DowDuPont?

Пока не приняты каких-либо решения относительно предполагаемых независимых компаний, в том числе на какой бирже они будут котироваться. Что касается DowDuPont, то компания начала торговать под символом "DWDP" 1 сентября 2017 года на Нью-Йоркской фондовой бирже.

- Сельскохозяйственное подразделение будет отвечать за бизнес семян и средств защиты растений. DuPont Pioneer в Украине имеет завод по производству семян. Планирует ли компания инвестировать в дальнейшее наращивание мощностей или строительство завода по производству пестицидов или работу по давальческим схемам с украинскими заводами?

Как сельскохозяйственное подразделение мы рассматриваем разные решения. Семена, защита растений, цифровые технологии - все это часть нашего бизнеса. Важно разрабатывать инновации, постоянно работать над решениями, которые принесут пользу потребителям, клиентам, деловым партнерам и внешним заинтересованным сторонам. Вы правы, у нас есть предприятие по производству семян в Украине, и в последнее время мы добавили к этим инвестициям почти $5 млн. Мы открыли новую линию по производству подсолнечника и таким образом дополнительно создали в регионе до 40 новых рабочих мест. Всего в эту страну мы уже вложили более $55 млн и рассматриваем возможность расширения инвестиций. Украинский объект полностью интегрирован в нашу глобальную сеть производственных комплексов, чтобы при необходимости была возможность удовлетворить потребности других стран. К настоящему времени несколько грузовиков с украинской кукурузой Pioneer уже отправлены в Румынию и Болгарию, в качестве пилотного проекта - в Венгрию. Система работает, поэтому в случае необходимости мы можем отправлять семена кукурузы из Украины в другие страны. Если украинские стандарты будут соответствовать нормативам OECD по подсолнечнику, мы можем сделать это и для этой культуры. Как я уже сказал, Украина является одним из самых быстрорастущих и стратегически важных рынков для нас, поэтому, учитывая этот потенциал роста, мы, конечно, постоянно ищем дальнейшие инвестиционные возможности.

- Каковы особенности украинского рынка, если вы знакомы с ним? Может быть, вы сравните его с сельскохозяйственным сектором своей родной страны – Франции?

Говоря о сельском хозяйстве Франции, нужно отметить различие климатических и почвенных условий в разных регионах. Баланс между полевыми и специализированными культурами присутствует в большей степени, чем в Украине. В целом во Франции сегмент специализированных культур более развит, он более зрелый. Очевидно, что инфраструктура более современна, да и средний размер хозяйства другой. Во Франции средний размер фермерского хозяйства намного меньше, чем в Украине. Тем не менее, удельный вес сельского хозяйства в ВВП национальной экономики намного больше в Украине, чем во Франции.

Украина хорошо известна в мире как страна с богатыми черноземами и большими пахотными землями. Более 70% украинских земель находятся под сельскохозяйственным производством. Здесь сосредоточено 28% мировых черноземов. Я был впечатлен тем, что площадь украинских черноземов примерно равна, например, площади Великобритании.

Очень благоприятные климатические условия, идеальное месторасположение, которое соединяет Украину с основными экспортными рынками, с сельскохозяйственной, профессиональной точки зрения - очень образованные, квалифицированные, трудолюбивые люди.

Сейчас сельское хозяйство в Украине является эффективным, продуктивным сектором, в то же время есть возможности для улучшения. Очевидно, что инфраструктура - это одна из областей, требующая инвестиций, модернизации. Отсутствие доступа к финансам и кредитам также является проблемой, фермерам нужны лучшие варианты финансирования. Также необходимо улучшить нормативную, законодательную базу. Мы хотим, чтобы украинские фермеры получили доступ к новейшим инновациям, решениям в сельском хозяйстве. Чтобы обеспечить этот доступ, нам нужны правила, которые защищают права на интеллектуальную собственность и нашу продукцию от подделок.

- Зачастую украинские фермеры недоверчивы к продукции, производимой в Украине. Как изменить такое отношение? В конце концов, французы всегда будут покупать французские семена, но в Украине это правило не всегда работает.

Это вопрос мышления и времени. Думаю, что ситуация в Украине за последние 10 лет значительно улучшилась в этой перспективе. Для производства высококачественных семян и средств защиты растений нужны ноу-хау и навыки. Компании начали инвестировать в местное производство - и не просто капитал, но еще и образование, передачу знаний, развитие навыков. И результаты уже заметны, мы производим семена такого же качества в Украине, как и в любой другой стране. Я могу сказать, что у нас одинаковые стандарты качества в каждой стране, где мы работаем. Наши украинские клиенты получают такую же качественную продукцию, как и другие клиенты в мире. Это важно - следует доверять брендам, а не месту производства.

- Какие доли DowDuPont планирует занять на мировом рынке пестицидов и семян в ближайшие пять лет, в частности в Украине?

В Украине, очевидно, мы хотим быть лидирующей компанией в сельском хозяйстве. Позвольте мне повторить нашу цель: мы хотим обогатить жизнь тех, кто выращивает, и тех, кто потребляет, обеспечивая развитие будущих поколений. Мы способны предоставить расширенные предложения по продуктам и услугам с надежным портфолио семенной зародышевой плазмы, трейтов, защиты растений, семян и цифровых сельскохозяйственных технологий – предложить нашим клиентам превосходные решения, больший выбор и ценность. У нас есть объединенные возможности научных исследований мирового класса, поддерживающие сельскохозяйственные инновации и перспективные технологии. Мы работаем через оптимизированные глобальные цепочки поставок и ориентированные на клиента продажи, дистрибуцию и каналы. Это основа нашего стремления стать ведущей компанией в сельском хозяйстве (согласно данным Kleffmann, доля Dow и DuPont на суммарном рынке СЗР в Украине составляет 11,3%; доля DuPont Pioneer и Dow на украинском рынке семян подсолнечника, кукурузы, озимого рапса - 18,8% - прим. ред.).

.- Поменяется ли стратегия продаж DowDuPont в Украине после слияния, как она будет отличаться?

Наши клиенты должны по-прежнему ощущать тот же уровень прямой вовлеченности, который позволяет нам предлагать решения с высокой добавленной стоимостью и высококачественный сервис, который они всегда ожидали от компаний-наследодателей (Dow и DuPont). По мере движения вперед мы считаем, что преимущества для клиентов будут становиться все более очевидными. В Украине наша компания продолжает работать с таким подходом к продажам, который наилучшим образом соответствует текущим условиям на рынке страны. Таким образом, наша стратегия продаж в предстоящем сезоне 2018 года будет аналогична той, которую мы применяли в предыдущем сезоне.

Украина. США > Агропром. Химпром > interfax.com.ua, 7 декабря 2017 > № 2419190 Пьерр Флие Сант Мари


Россия. Весь мир. ДФО > Экология. Химпром. Образование, наука > ecolife.ru, 6 декабря 2017 > № 2445431

В Приморье нашли способ очистки моря от радиоактивного цезия

Ученые Дальневосточного федерального университета и Института химии Дальневосточного отделения Российской академии наук нашли новый эффективный способ очистки морской воды от радиоактивного цезия. Как сообщает пресс-служба вуза, они предложили использовать сорбенты, в состав которых входит химическое вещество ферроцианид никеля-калия и природный хитозан из панцирей морских животных — крабов и креветок.

В ходе международной морской экспедиции «ACE Maritime University» в Атлантическом океане разработку апробировали. С ее помощью у берегов Великобритании, у французского мыса Аг, к северу от Кейптауна и в ряде других районах были выявлены места с завышенной радиоактивностью по цезию.

Как сообщил участник экспедиции, аспирант департамента ядерных технологий Школы естественных наук ДВФУ Эдуард Токарь, цезий-137 — один из самых опасных радиоактивных элементов. В результате аварий на атомных электростанциях он может попасть в океан, а затем — в организм человека. Сейчас существуют несколько методик извлечения цезия из морской воды, но каждая имеет свои недостатки.

— Предложенный нами способ на данный момент является самым оптимальным, так как позволяет концентрировать цезий с эффективностью до 99 процентов. Вступая в реакцию с сорбентом, цезий образует нерастворимый осадок, — пояснил Эдуард Токарь. — Большинство строящихся и уже действующих АЭС в Азиатско-Тихоокеанском регионе находятся в прибрежной зоне и используют морскую воду для прямого охлаждения. Это создает опасность выброса радиоактивных веществ в Мировой океан в случае аварии. Поэтому извлечение цезия-137 из воды является важной технологической задачей радиоэкологического мониторинга в регионе.

Исследования проводятся при поддержке Программы повышения конкурентоспособности ДВФУ и Российского фонда фундаментальных исследований. Сейчас на новую технологию оформляется патент. После испытаний во время океанической экспедиции разработка была отмечена дипломом конференции Национального исследовательского центра «Курчатовский институт».

Как отмечают в вузе, в будущем году ученые ДВФУ намерены провести аналогичную работу в Тихом океане.

Россия. Весь мир. ДФО > Экология. Химпром. Образование, наука > ecolife.ru, 6 декабря 2017 > № 2445431


Россия > Химпром. Приватизация, инвестиции > rusnano.com, 5 декабря 2017 > № 2429266 Дмитрий Пимкин

Российский инвестор Дмитрий Пимкин: Обычно не все идет по плану.

Автор: Елена Николаева

Старший управляющий директор по инвестиционной деятельности УК «РОСНАНО» Дмитрий Пимкин для проекта «Люди расчета и риска» рассказал «Снобу», о чем сложнее всего договариваться, почему иногда стоит тормозить рост компаний и как защитить технологию от кражи.

В чем вы талантливы?

Я хорошо умею конфликтовать. Многие люди хотят быть хорошими для всех, добрыми и ласковыми. Но в нашем деле это не всегда получается.

Что такое «конфликт» в вашем понимании?

Сложные переговоры — давайте так назовем. Не проведешь их на начальной стадии, не зафиксируешь все договоренности на бумаге — будешь иметь проблемы на стадии реализации проекта и на стадии выхода. Когда человеку дают деньги, он готов пойти на какие-то уступки. Когда приходится отдавать, уступки делать не очень хочется. На стадии реализации, если все идет не по плану, тоже приходится вмешиваться. А обычно все идет не совсем по плану.

Неужели хоть у кого-то план срабатывает?

Практически никогда. Тем не менее мы не перестаем планировать.

Сколько мест за столом акционеров компании имеет инвестор такого уровня, как вы?

Это зависит от проекта. Обычно из семи мест мы брали три или из пяти — два. Наш голос всегда блокирующий. И обычно в портфельных компаниях представитель РОСНАНО является председателем совета директоров или заместителем председателя совета директоров. Мы решаем стратегические вопросы, но практически не имеем голоса в вопросах выбора контрагентов в рамках операционной деятельности.

О чем невозможно договориться?

Сложно договариваться о гарантиях при выходе из проекта. Можно гарантировать, что мы видели и утверждали все бюджеты, есть титул на инвестицию, но гарантировать, что менеджмент там ничего не подкорректировал, мы не можем. А покупатель всегда хочет гарантии. И тут как раз начинаются эти самые сложные переговоры с длительным поиском компромиссов.

Чему вас научили 15 лет работы в инвестициях?

Подели оценку рынка, которую дает тебе менеджмент, как минимум на четыре. И когда существующая 5-7 лет компания показывает в своем бизнес-плане, что за ближайшие два года она вырастет в три раза, — не верь.

Какой рост показывают компании на этом этапе развития?

Когда они вырастают до компании с оборотом в несколько миллиардов рублей, бизнес растет на 16–20% в год. По сути получается удвоение компании за четыре года. Но если компания развивается такими темпами, иногда мы пытаемся ее приостановить.

Почему?

За счет оборотных средств, за счет чистой прибыли так быстро расти практически невозможно, если только у вас не продажа наркотиков или оружия. Значит, компания растет в основном за счет кредитов. И когда соотношение долг/EBITDA оказывается в районе 3-4, мы понимаем, что одна маленькая осечка — и все рассыплется как карточный домик.

На сотни тысяч процентов за несколько лет могут вырасти стартапы, но это другой тип инвестирования. А мы стараемся следить за тем, чтобы рост портфельных компаний на стадии Private Equity шел органично.

Какие компании вы сейчас ведете?

Интересная компания — «АКВАНОВА РУС», которая занимается производством пищевых ингредиентов: красителей, антиоксидантов, вкусовых добавок. Технологически это, конечно, не революция на рынке пищевых ингредиентов, но достаточно серьезная инновация. У нас совместное предприятие: акционеры — РОСНАНО, наш дистрибьютор — компания Кима, и немецкая AQUANOVA AG — поставщик технологии. Там объем инвестиций — несколько сотен миллионов рублей, что, в принципе, для прямых инвестиций не очень много. Но мы понимаем, что компания через несколько лет может стоить в несколько раз дороже. Когда она выйдет на экспортные рынки, то в первые несколько лет рост выручки может быть экспоненциальным. Сейчас мы как раз взяли дополнительную лицензию и активно идем на индийский рынок.

Когда создавались фонды РОСНАНО, вы договаривались, что будете инвестировать только в российские проекты? Поскольку есть определенная доля госучастия, наверняка накладываются какие-то обязательства по поддержке отечественного производителя?

По большому счету, в «АКВАНОВЕ» чисто российская история. Да, мы лицензировали зарубежную технологию, но полностью перенесли ее в Россию, создали новое производство в Дубне. То есть немецкая здесь только лицензия, за которую мы дали долю в компании, а все остальное сделано у нас.

Чем характеризуется идеальный портфель — количеством компаний, устойчивостью?

Зависит от структуры управления компанией. В нормальном портфеле должно быть несколько низкорискованных инвестиций не глобального роста и не слишком большой доходности, которые будут держать базу. Очень большими портфели делать не стоит. В моем историческом портфеле РОСНАНО в какой-то момент было 15 проектов. И на одного портфельного управляющего в фонде прямых инвестиций типа РОСНАНО, где достаточно активно работают с компаниями, более 20 проектов я бы не брал.

Большая доходность — это сколько?

Если говорить по портфельному IRR (ставка процента, которая показывает доходность инвестиций. — Прим. ред.), то в районе 15%. У нас есть проекты, в которых мы заработали 8% годовых, что ниже нашей ставки привлечения, если считать по кредитным деньгам. Такие проекты дают устойчивость — они как инструмент защиты капитала, то есть свое вернешь. Кроме того, вокруг них набираются среднерискованные проекты-середнячки, которые могут дать до 20–30% годовых. Ну и разбавляешь портфель небольшими проектами, которые могут сильно вырасти. Две-три компании из всего портфеля обязательно провалятся, и мне придется их списать.

Что происходит с проектом, который «списали»?

Компания, которая его делает, скорее всего, будет обанкрочена. У меня был такой кейс в российской электронике: компания потратила деньги, а реального продукта не появилось. Собирались банкротить, но нашли покупателя, который, по сути, купил компанию только ради оборудования.

И кто сейчас покупает? После 2014 года работа с иностранными приобретателями усложнилась?

Конечно, сильно усложнилась. Продать компании западным инвесторам стало практически невозможно. Хотя вот как раз в моем портфеле есть компания «Новомет», предложение о покупке которой сделала американская Halliburton. Причем им интересна именно наша технология.

Что за технология?

Погружные центробежные насосы для добычи нефти. Компания работает по всему миру, в Штатах у нее тоже есть работающие установки, но наша технология позволяет сделать эти насосы более дешевым и выносливыми.

Технологию можно украсть? И как ее защитить?

Украсть, конечно, можно. Например, купить установку, разобрать ее, посмотреть, как она устроена. И сделать аналог.

А основная защита — это постоянное развитие. Чтобы оставаться на месте, нужно бежать.

С учетом напряженности и ответственности работы, как у вас получается перезагружаться, где черпаете силы?

Стараюсь периодически применять технику смены деятельности, занять мозг чем-то другим, переключиться на театр, искусство или же на спорт. Еще предпочитаю активно путешествовать когда есть время, пока молод и свободен. Горы, пустыни, просто красивая природа позволяют сбросить негатив и стресс, перезарядиться и с новыми силами погрузиться в сложные переговоры.

Россия > Химпром. Приватизация, инвестиции > rusnano.com, 5 декабря 2017 > № 2429266 Дмитрий Пимкин


Германия. Белоруссия. СЗФО > Электроэнергетика. Образование, наука. Химпром > ecolife.ru, 30 ноября 2017 > № 2445417 Екатерина Скорб

Найден новый "чудо-материал" для солнечных ячеек

Ученые из Университета ИТМО, Института имени Макса Планка и Белорусского государственного университета обнаружили новый материал для солнечных ячеек, дающих необычно большой для подобных систем «выход» (квантовую эффективность преобразования). При попадании одной частицы света этот показатель составил 2500% (при обычных максимально возможных 100%).

О причинах такого эффекта и о его возможном применении в энергетике сообщается на страницах журнала Advanced Materials. Исследования поддержаны грантом Российского научного фонда (РНФ).

В основе солнечной энергетики лежит преобразование солнечного света в электричество. При попадании солнечного луча на фотоэлементы батареи, их поверхность бомбардируется фотонами (квантами света). Фотоны выбивают избыточные электроны, в результате чего возникает электрический ток. Это становится возможным благодаря особому покрытию солнечных батарей, где искусственным образом создается дефицит электронов на одном уровне и избыток — на другом. С разными материалами этот процесс протекает с различной эффективностью, что вынуждает ученых опытным путем искать покрытия с максимальным «выходом».

«Наше новое исследование связано с энергетикой, а именно с превращением энергии света в электричество на солнечных элементах. Для такой конверсии используется множество полупроводниковых систем с различными параметрами. Действуя методом проб и ошибок, мы испытываем различные материалы. Наша задача — найти фотокатализатор, активируемый видимым светом, чтобы его можно было использовать в биологических системах. Кроме того, изготавливаться это вещество должно простым и дешевым методом», — рассказала соавтор статьи Екатерина Скорб, кандидат химических наук, профессор кафедры химии и молекулярной биологии Университета ИТМО.

Ученые работали с одним из таких перспективных материалов — наноструктурированным оксисульфидом висмута. Так как слоистые пленки из этого вещества не меняют свойств при использовании на поверхностях с большой площадью (в отличие от многих аналогичных материалов), их можно использовать на массивных панелях. Кроме того, эти пленки отличаются низкой токсичностью, низкой ценой, их можно «выращивать» на различных веществах. Когда ученые измерили выход энергии с этого вещества стандартными фотоэлектрохимическими методами, они увидели большие показатели: квантовая эффективность преобразования – количество носителей заряда, которое произведет один фотон, – составила до 2500%.

Падающий на солнечный преобразователь фотон должен вызвать рождение экситона — квазичастицы, состоящей из электрона и электронной «дырки», то есть отсутствия данной частицы. Затем, в зависимости от конструкции системы, либо электроны, либо «дырки» создают выходной ток (ток, который создается в результате кажущегося движения «дырки», называется «дырочным»). Так как один фотон может вызвать рождение более одной электронно-дырочной пары, то квантовая эффективность может превышать 100%, при этом не нарушая закон сохранения энергии.

Согласно гипотезе ученых, гигантская эффективность определяется уменьшением сопротивления пленки оксисульфида висмута при освещении, что позволяет носителям заряда из внешней цепи участвовать в окислительно-восстановительных реакциях в растворе. Аномально высокая фотоэлектрохимическая активность, то есть интенсивность преобразования солнечной энергии в химическую и электрическую энергию, а также ширина запрещенной зоны, подходящая для преобразования солнечного света, говорят о том, что фотоэлектроды из оксисульфида висмута перспективны для нового поколения «солнечных ячеек». Ширина запрещенной зоны, то есть диапазон недоступных для электронов энергий в твердом теле, зависит от состава вещества. Фотон с энергией меньше этой ширины не сможет породить экситон. В исследуемом веществе ширина составляет 1,38 эВ, а энергия фотонов видимого света — 2–3 эВ, что позволяет пленкам из оксисульфида висмута эффективно поглощать свет видимого диапазона и преобразовывать его в электрический ток.

«Сейчас мы работаем над тем, как можно использовать такой гигантский выход. Сам эффект настолько интересный, что редакция журнала Advanced Materials поместила изображение из статьи на обложку номера. Мы надеемся, что наше открытие привлечет внимание многих ученых. По значимости оно, возможно, сопоставимо с перовскитными ячейками», — отметила Екатерина Скорб.

Германия. Белоруссия. СЗФО > Электроэнергетика. Образование, наука. Химпром > ecolife.ru, 30 ноября 2017 > № 2445417 Екатерина Скорб


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter