Всего новостей: 2359876, выбрано 146 за 0.106 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Авиапром, автопром: Леонов Владимир (35)Мантуров Денис (19)Солнцев Александр (17)Погосян Михаил (16)Губский Александр (9)Слюсарь Юрий (8)Дагаева Анастасия (7)Богинский Андрей (6)Божьева Ольга (6)Мор Николя (6)Путин Владимир (6)Кравченко Сергей (6)Медведев Дмитрий (5)Угланов Андрей (5)Комаров Игорь (5)Рогозин Дмитрий (5)Богуслаев Вячеслав (4)Масуко Осаму (4)Андерссон Бу (4)Гурдин Константин (4) далее...по алфавиту
Россия > Авиапром, автопром > forbes.ru, 16 января 2018 > № 2458425 Петр Шкуматов

Назад в 90-е. Автомобилисты стали мишенью для жуликов

Петр Шкуматов

координатор российского общественного движения Общество синих ведерок

Казалось, мелкая «уголовщина» из 1990-х годов, вроде кражи фар и дворников, навсегда ушла в прошлое, но падение доходов населения возрождает старые способы мошенничества

В ходе вялотекущего экономического кризиса, в котором наша страна пребывает последние несколько лет, число бедных, живущих за гранью прожиточного минимума увеличилось до 20,3 миллиона человек. Это данные на конец третьего квартала 2017 года, более свежих цифр пока не публиковалось.

Однако, даже эта цифра не отражает весь масштаб бедствия. Дело в том, что прожиточный минимум в третьем квартале 2017 года составил по России 10 328 рублей в месяц в среднем на человека. Попробуйте прожить на эту сумму с учетом коммунальных платежей. А если у вас еще и проблемы со здоровьем, которые требуют приобретения даже не очень дорогих лекарств, то выжить на эти деньги становится просто невозможно.

В период нефтяного изобилия легко можно было найти подработку, но сегодня малоимущим людям или маргинализированным элементам зачастую ничего не остается, кроме как пускаться во все тяжкие. За тучные годы общество успело позабыть о мелком криминале — казалось, такие явления как кража щеток стеклоочистителя, фар или колес остались в темных 90-х. Однако постепенно «девяностые» возвращаются: и вновь под удар попадают те, у кого, очевидно, пока еще есть деньги — то есть, владельцы машин. Я хочу рассказать о способах мошеннического отъема денег, с которыми автомобилисты массово столкнулись за последнее время.

Пешеходы — камикадзе

Эти новогодние праздники стали для многих водителей по-настоящему ужасными, так как они столкнулись с новым видом вымогательства. Схема выглядит очень просто. Группа людей идет по обочине дороги, вы едете мимо на небольшой скорости. Вдруг, один из пешеходов прыгает вам на капот и падает на асфальт. Вы тормозите, выходите, возмущенный, из автомобиля, однако сообщники «камикадзе» рассказывают вам, что именно вы наехали на человека и они свидетели, как вы нарушили правила дорожного движения.

Место для подобной мизансцены, как правило, выбирается тихое, с минимальной вероятностью нахождения там камер видеонаблюдения. На охоту такие жулики предпочитают выходить поздно вечером в относительно плохо освещенных местах и небольшим трафиком, чтобы не было лишних свидетелей.

В результате, водитель, у которого не установлен видеорегистратор, попадает в сложную психологическую ситуацию. Вот он, вот его автомобиль, вот человек, лежащий под колесами, корчащийся то ли от боли, то ли от ломки. Рядом пять человек «свидетелей», которые утверждают, что наезд совершили вы. В машине вы один.

За решение вопроса на месте и расписку об отсутствии претензий с вас просят сумму, равную прожиточному минимуму в Российской Федерации. То есть, около 10 тысяч рублей. Соглашаются решить вопрос миром практически все автомобилисты. Есть только один известный мне случай, уже прошлогодний, когда водитель, у которого не было видеорегистратора, отказался платить и довел дело до суда, который... признал его виновным по статье 12.24 КоАП РФ и назначил наказание в виде штрафа 5 000 рублей.

Угрозы на листочке бумаги

Выйдя после новогодних праздников на улицу многие автомобилисты с удивлением обнаружили под дворником угрожающее послание. Как правило, в такой бумаге неизвестный угрожал либо поцарапать автомобиль, либо порезать колеса. От преступных намерений можно защититься, переведя небольшую сумму, как правило, не более 1000 рублей, на счет мобильного телефона. После чего отправить СМС с номером авто, дабы ошибки не вышло.

Встав перед дилеммой, либо идти в полицию и писать заявление на неизвестного, либо лишиться сна и покоя на некоторое время, либо отправить 999 рублей неизвестному, многие выбирают последний вариант. Те же, кто приходит в полицию, слышат закономерный вопрос: «А где доказательства того, что владелец этого телефонного номера, указанного в послании, является непосредственным автором этой записки?». Доказательств, разумеется, нет. Ведь любой владелец персонального компьютера и принтера может распечатать подобные угрозы с любым номером мобильного, даже с моим или вашим. И разложить эти бумажки под дворники сотен автомобилей.

Схема очень эффективна — именно за счет небольших сумм, которые вымогают у автовладельцев. Я сам сталкивался с подобным, в записке требовали перевести 300 рублей. Конечно же, никому дани я выплачивать не стал и машина осталась в целости и сохранности. Но вот моя знакомая рассталась с небольшой суммой просто для успокоения нервов.

Продажа автомобиля за две цены

Те, кто еще не обзавелся автомобилем, как правило, намереваются приобрести его в салоне, так как наслышаны о мошенниках, которые продают с рук автохлам, сваренный, как конструктор, из битых машин. И попадают в ловушку собственных стереотипов. В последние несколько месяцев, особенно перед Новым годом, произошло резкое увеличение числа сообщений о жуликах, которые воскресили из небытия давно забытую схему. Но, как известно, все новое — хорошо забытое старое.

Эта схема очень простая: вы приезжаете в салон, чтобы купить б/у автомобиль. Вам показывают машину, предъявляют документы, объявляют цену, которая почти всегда ниже рынка. У среднего покупателя сразу начинает кружиться голова. Он уже видит, как рассказывает своим знакомым о невероятном везении.

С виду ничто не предвещает беды. Вот договор, платите деньги в кассу. Ключевой момент заключается в том, что договор совсем уж многостраничный. Мне встречались случаи, когда покупателю предлагали подписать договор купли-продажи, написанный на 25-ти листах! Обычный человек мало чего понимает в юридических тонкостях, а уж если подводные камни грамотно спрятаны за десятками тысяч символов юридического текста, то и подавно.

И после оплаты менеджер, честно глядя в глаза покупателю, спрашивает, когда же он собирается вносить остальную часть суммы? Сердце у несостоявшегося автомобилиста замирает, потому что он был полностью уверен, что цена на авто финальная и пересмотру не подлежит. После небольшого конфликта оказывается, что по договору, который он только что в здравом уме и трезвой памяти подписал, автомобиль стоит в два раза дороже.

Все по честному: дополнительные расходы связаны, как правило, с предпродажной подготовкой, тюнингом по космическим ценам и даже стоимостью хранения авто на парковке автосалона в течение полугода, и все это черным по белому прописано в договоре. У горе-покупателя остается лишь один вариант — идти в суд и доказывать, что он был введен в заблуждение и требовать расторжения договора в судебном порядке. Но суды дело долгое и непредсказуемое, а машину хочется прямо здесь и сейчас. И тут на помощь приходит... автокредит. Конечно же про обязательное КАСКО на автомобиль на время действия кредитного договора покупателю сказать забывают, но на такие мелочи он уже не обращает внимания.

Россия > Авиапром, автопром > forbes.ru, 16 января 2018 > № 2458425 Петр Шкуматов


Россия > Авиапром, автопром > forbes.ru, 29 декабря 2017 > № 2443292 Игорь Моржаретто

Рынок без поддержки. Почему в 2018 году вырастут цены на автомобили

Игорь Моржаретто

автомобильный эксперт

Модельный ряд в 2018 году будет сокращаться и значительно вырастут акцизы на мощные авто. Но самое серьезное влияние на продажи автомобилей окажет сокращение государственной поддержки потребительского спроса

Казалось бы, остается только радоваться, ведь черная полоса для российского авторынка закончилась: три года падения продаж наконец-то сменились устойчивым ростом. В этом смысле уходящий год, конечно, стал переломным. Напомню, что с начала весны спрос на новые автомобили начал помалу расти, постепенно набирая обороты. За январь-ноябрь продажи легковых машин и LCV увеличились на 12% (до 1,43 млн штук, по данным Ассоциации европейского бизнеса в РФ). В результате, по прогнозу АЕБ, продажи за год составят около 1,6 млн автомобилей — на 13% больше, чем в 2016 году.

Впрочем, бурный рост происходит исключительно на фоне очень низкой базы весны 2017-го: к тому времени рынок упал вдвое по сравнению с рекордным годом 2013-м (тогда продали почти 3 млн новых машин). Основные факторы, почему рост случился, носят отнюдь не экономический характер. Нет, доходы населения продолжали снижение, а экономика страны в целом переживала стагнацию. Просто, с одной стороны, сработал отложенный спрос (специалисты оценивают его примерно в 1 млн штук), с другой — помогли программы господдержки. По гамбургскому счету, в трудные годы они и спасли авторынок от еще большего падения — подумаешь, он усох «всего» вдвое… А теперь, после подъема, похоже, мы по продажам обгоним Испани, и по итогам года снова окажемся на 5-м месте в Европе (после Германии, Великобритании, Франции и Италии)!

А ведь когда-то были на втором и даже вполне серьезно претендовали на первое!

Но и это когда-то будет, похоже, уверовали в Минпромторге. И в то, что авторынок начал постепенно «подниматься с колен». И тому есть вроде бы доказательства – ведь часть программ поддержки уже отменили в течение года, а рост все продолжался! Поэтому на будущий год планируется уровень поддержки автопрома сократить кардинально: с 62,3 млрд рублей до 35 млрд рублей. Причем на адресные программы поддержки спроса на автомобили («Первый автомобиль», «Семейный автомобиль» и т. д.) Минпром запланировал всего 16 млрд рублей. Плюс часть этой невеликой, мягко говоря, суммы отойдет банкам — в счет погашения кредитов 2017 года. В 2018-м в рамках льготных кредитных договоров планируется продать всего 55 000 автомобилей (это притом что в 2017-м примерно каждый второй автомобиль в России продавался с использованием госпрограмм поддержки спроса). А скидок на процентные ставки по кредитам для покупателей автомобилей не будет. Так же, как и компенсаций за обновление парка, трейд-ин, лизинг.

Рынок на подпорках

А действительно, зачем тратить бюджетные средства на поддержку рынка, который и сам по себе растет? Впрочем, в течение последних лет в том же министерстве меня убеждали, что поддержка авторынка и автопрома – никакая не благотворительность, а чистейшей воды расчет: каждый вложенный бюджетный рубль приносит 2-3 рубля в виде налоговых и иных поступлений. Это не говоря даже о сохранении десятков тысяч рабочих мест! Но, похоже, об этом забыли в эпоху тотальной нехватки средств в бюджете. Не важно и уже не интересно, что будет через год, все равно расходы надо сокращать сегодня. А завтра будет вот что. Авторынок в России в начале 2018 года все равно будет расти — за счет низкой базы, неудовлетворенного (еще) спроса и господдержки.

А вот к лету деньги на программы кончатся, и во втором полугодии продажи поползут вниз (что будет особенно хорошо видно на фоне успешных месяцев 2017-го). Конечно же, есть робкая надежда, что в Минпромторге увидят, что нужна экстренная помощь, и программы возродят, но все равно тогда динамика будет нулевая. Ведь объективных факторов для роста рынка я не вижу. И дальше развиваться авторынок в России будет циклично: подъем-спад, подъем-спад… Так что программы господдержки все равно понадобятся. Особенно если вспомнить, что в Минпромторге хотят заставить автокомпании продолжать инвестировать в Россию, наращивать глубину локализации. И для этого чиновникам придется постоянно стимулировать внутренний спрос — именно такими программами. Потому что иностранные компании, которые построили в России свои заводы, рассчитывали продавать свои автомобили именно в России, и в этом суть соглашений о промсборке.

Чего еще ждать в году 2018-м? Незначительного (в пределах инфляции) повышения цен на все автомобили — уже с десяток компаний объявили о росте цен на 2-3% прямо с 1 января. Дальнейшего сокращения модельного ряда — импорт автомобилей становится все менее и менее выгодным. Зачем подключаться (что очень дорого!) к системе ЭРА-ГЛОНАС, если модель продается в год в количестве менее 1000 штук? Кроме того, значительно вырастут акцизы на мощные авто, вырастут цены, значит, сократится на них спрос.

У производителей бюджетных автомобилей из-за низкой конкуренции и непонятных перспектив на рынке окончательно пропадет желание заниматься обновлением моделей. Во всяком случае я не могу вспомнить ни одной значимой премьеры в России в этом классе в будущем году… Все новинки — это либо автомобили премиум-класса, либо… китайские модели.

Мертвый сезон

А теперь можно попытаться посмотреть на проблему чуть шире — не с точки зрения вполне себе преуспевающего столичного аналитика (это я не о себе, а в общем), а среднестатистического российского жителя. Весь объем проданных в 2017 году в России легковых машин составит примерно 7 млн штук, из которых новых – 1,5 млн, остальные — подержанные. Причем если рынок новых растет, вторичный — практически не меняется. Потому что он быстрее рос в «тощие» годы; суммарно же все продажи — примерно на одном и том же уровне. Есть такая цифра, которую довольно легко подсчитать; для себя ее я называю «коэффициентом экономического состояния региона». Кстати, его можно вывести и для целой страны. Речь идет о соотношении между проданными новыми и подержанными машинами. В богатом, успешном региона покупают, естественно, больше новых автомобилей.

По моим наблюдениям, признак процветания региона (страны) — это когда на один новый автомобиль приходится 2-2,5 покупки на вторичном рынке. Так вот, сейчас в Росси в целом соотношение 1:3,5, что, конечно, не есть хорошо. Но и не очень плохо. Однако в Москве – 1 к 1,5! Лучше, чем в среднем в Германии. В Санкт-Петербурге тоже хорошо: 1 к 2. Но вот в Новосибирске, Омске – уже 1 к 6, а во Владивостоке и вовсе 1 к 13! Вспомните еще, что в успешной столице власти сделали все, чтобы сделать владение автомобилем некомфортным, и результат — налицо: если в целом рынок новых автомобилей по стране за 11 месяцев вырос на 12%, то в Москве – всего на 2 процента с небольшим.

Можно при этом вспомнить еще и о том, что средняя цена покупки нового автомобиля от года к году растет (сейчас — примерно 1,3 млн рублей), подержанного же — снижается (ныне около 560 000 рублей).

Недавно в эфире одной федеральной радиостанции я неосторожно сказал, что считаю нижним пределом для покупки подержанного авто сумму 200 000 рублей. Мотивировал тем, что 400 000 – минимальная цена новой машины, и раз за нее просят полцены — значит, «ушатали» до того состояния, когда продать выгоднее, чем вкладываться в ее ремонт и содержание. Знаете, сколько я услышал гневных слов от радиослушателей? Звонили из Хабаровска и Астрахани, Кинешмы и Кургана… В лучшем случае обвиняли, что я «зажрался» (впрочем, как и «все москвичи»). И доказывали, что и за 50 000 рублей у них в регионе можно купить «очень приличную тачку». Конечно, придется с ней повозиться, но потом она будет бегать и бегать…

Не хотелось бы думать, что мы обречены на то, чтобы до бесконечности продавать друг другу одну и ту же «копейку». Или «форд», выпущенный еще при президенте Форде.

Россия > Авиапром, автопром > forbes.ru, 29 декабря 2017 > № 2443292 Игорь Моржаретто


Россия > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 13 декабря 2017 > № 2423294 Петр Шкуматов

Осторожно, камера. Техосмотры снимут на видео за счет автовладельцев

Петр Шкуматов

координатор российского общественного движения Общество синих ведерок

Содержание гигантских баз видеоданных обойдется в миллиарды рублей, однако на дорогах от этого едва ли станет безопаснее

Минэкономразвития неожиданно анонсировало проект реформы технического осмотра: на портале проектов нормативных актов проводится оценка фактического действия закона «О техосмотре транспортных средств».

Если вы подумали, что практику обязательного осмотра отменят, разуверьтесь. Никто не будет отменять то, что генерирует денежный поток в 40 млрд рублей ежегодно. Вместо этого планируется разработать механизмы так называемого контроля, которые позволят просто перераспределить деньги в нужном направлении. В документе содержится и требование фиксации на видео каждого автомобиля, проходящего ТО, и уголовная ответственность за выдачу ложных талончиков. Разумеется, все это обосновывается тем, что ездят россияне на сломанных автомобилях, а если ослабить над беспечными гражданами контроль, то разобьются буквально все.

Попробуем оценить, во что обойдется инициатива Минэкономразвития российским автомобилистам. Ведь именно они по факту и оплатят грядущие инновации.

Для начала давайте оценим объем видео, который должен будет храниться на каких-то серверах и вовсе не в Калифорнии. Диагностика одного автомобиля — а именно эта процедура и заменила технический осмотр — занимает примерно 15 минут. Или 40 часов видео в минуту (42 000 000 авто х 15 минут / 4380 часов, мы учитываем только рабочее время). Объем хранения составит при современном качестве видео (2 Гб/час) 21 Петабайт.

Много это или мало? Давайте сравним с тем же YouTube. По данным на середину 2012 года, каждую минуту на видеохостинг загружалось 48 часов видео Сколько денег требуется на содержание такого хозяйства, можно оценить косвенно. Например, в 2013 году YouTube тратил порядка $3 млрд в год на инфраструктуру и обеспечение возможности загрузки и хранения 100 часов видео в минуту. Или, если сохранить пропорцию, $1,2 млрд за 40 часов видео в минуту, что подтверждается независимыми источниками. Любопытно, что известный же в узких кругах ресурс PornHub хранит у себя «всего» 3 Петабайта видеороликов.

Итак, чтобы хитрые автомобилисты не покупали технический осмотр, государство планирует заставить автомобилистов оплатить создание сервиса, аналогичного по размерам YouTube образца 2012 года (или 8 х PornHub) в нашей стране и ежегодное его содержание. Создание такой системы, очевидно, влетит в копеечку. Также не трудно посчитать, что сумма на содержание такого «TechHub'а» или «TО-Tube» (если не возникнет непредвиденных расходов, как это обычно бывает) составит порядка 72 млрд рублей в год ($1,2 млрд х 60 руб/$) по текущему курсу без учета капитальных вложений! Вы уже чувствуете, куда дует ветер? Но давайте я усугублю. Итак, 72 млрд рублей в год составят расходы автовладельцев на содержание системы хранения и передачи видеозаписей для контроля себя же. А от чего же нас так старательно защищают чиновники?

Защита от дурака

От идиотов. Которые ездят на неисправных автомобилях. И которых за последний год стало больше аж на 16,5%. Однако, как говорят здравомыслящие люди, даже если идиот прошел ТО по-честному, ничто не мешает его автомобилю сломаться сразу же за воротами пункта техосмотра. И год он будет ездить на неисправном авто, состояние которого уже будет всем безразлично, ведь видео на TechTube выложено, а к пуговицам претензий нет. Так сколько же таких идиотов в стране в штуках?

Из 152 605 учетных ДТП, то есть тех аварий, в которых есть пострадавшие, раненые или погибшие, по причине эксплуатации неисправных транспортных средств произошло 5838 ДТП. Или 3,83%. Конечно, это очень большая цифра. Но причем здесь собственно техосмотр? Разве эта цифра может уменьшиться, если у нас в стране появится хранилище очень полезной видеоинформации в формате FullHD? Конечно нет.

Для того чтобы просмотреть весь TechTube, нужно 10,5 млн часов рабочего времени контролеров и инспекторов. Или фабрика из 10 000 непрерывно смотрящих на осмотр автомобилей инспекторов. Для сравнения: это всего в несколько раз меньше, чем инспекторов ГИБДД у нас в стране. Может, проще и правильнее попросить инспекторов ГИБДД выполнять свои обязанности и такие очевидно неисправные машины вылавливать в потоке и останавливать до трагедии? А не констатировать печальный факт неисправности уже после? Вопрос риторический, я понимаю.

Жаль, что все это буйство фантазии будет оплачено реальными деньгами из нашего с вами реального кармана. Который у многих уже несколько лет как пустой.

Напомню, что практику видеофиксации технического осмотра уже пытались внедрить, когда функцию оператора выполняла ГИБДД, в том числе в качестве антикоррупционной меры. Однако это не помогло: в 2012 году контроль над ТО был передан частным операторам. Основной причиной тогда официально назывался высокий уровень коррупции в автоинспекции. Об этом говорил, в частности, Дмитрий Медведев. По самым минимальным оценкам, 80% автомобилистов покупали талончик техосмотра, многие даже «с доставкой на дом». Видеокамеры этому никак не препятствовали.

Россия > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 13 декабря 2017 > № 2423294 Петр Шкуматов


Италия > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 12 декабря 2017 > № 2424793 Антон Погорельский

Развод по-итальянски: почему Ferrari никогда не уйдет из «Формулы-1»

Антон Погорельский

Внештатный автор Forbes

Зачем итальянский автопроизводитель угрожает покинуть чемпионат, благодаря которому зарабатывает сотни миллионов долларов

Scuderia Ferrari — старейший участник «Формулы-1». Команда не пропустила ни одного сезона с 1950 года, когда начали проводить чемпионат мира. Кроме того, у Ferrari самая внушительная армия болельщиков в «Ф-1». Однако все это не мешает президенту итальянского автоконцерна Серджио Марккионе угрожать организаторам серии уходом команды из чемпионата. В ноябре 2017-го он несколько раз объявил, что Ferrari готова свернуть гоночную программу. Forbes размышляет, стоит ли верить столь резким заявлениям, и объясняет, почему гипотетический уход Ferrari из «Формулы-1» может привести к краху итальянского производителя.

Что не нравится Ferrari

Ferrari не устраивает направление, в котором новые владельцы «Формулы-1» меняют чемпионат. Американская компания Liberty Media, которой принадлежит гоночная серия, анонсировала значительные перемены в сезоне-2021. Они должны сделать «Формулу-1» более привлекательной для болельщиков и более стабильной для команд-участниц. За последние годы в «Ф-1» разорилось несколько команд, поэтому важной задачей Liberty Media считает предотвращение подобных сценариев.

Первая мера — это упрощение силовых установок. Нынешние моторы «Формулы-1» слишком сложны и дороги в разработке: автопроизводители тратят сотни миллионов евро на создание шедевров инженерной мысли, но техническое совершенство этих агрегатов не волнует болельщиков.

Многочисленные опросы зрителей показали, что любителям автоспорта нравятся простые и громкие моторы. Ferrari выступает против. Серджио Марккионе говорит о том, что сложность «формульных» автомобилей — это ДНК чемпионата мира. По мнению итальянца, упрощение моторов приведет к выхолащиванию самой сути «Формулы-1» и сделает ее неинтересной для Ferrari.

Вместе с Ferrari против выступили и другие автопроизводители, участвующие в чемпионате — в частности, Mercedes-Benz и Renault. Правда, в отличие от Scuderia, они не скрывают истинной причины своего недовольства. Эти команды уже потратили огромные деньги на создание ультрасложных агрегатов, и теперь боятся, что новые участники чемпионата смогут превзойти их в сезоне-2021. Боязнь проиграть в по-настоящему равной борьбе — ключевая и, возможно, единственная причина, по которой Ferrari и Ко противятся внедрению новых моторов.

Вторая мера — изменение схемы денежных выплат командам «Формулы-1». Сейчас в чемпионате мира действует система распределения доходов, в рамках которой Ferrari гарантированно получает около $100 млн в год за «исторический статус».

По сути, владельцы «Формулы-1» сначала выдают бонус Ferrari, а затем делят оставшиеся деньги между участниками — одним из которых также является Ferrari. В результате в чемпионате растет финансовое неравенство, преодолеть которое могут только очень богатые команды — такие, как Mercedes AMG и Red Bull Racing, которым приходится вкладывать в свои гоночные программы намного больше, чем Scuderia, чтобы держаться на одном уровне с итальянским коллективом.

Владелец Liberty Джон Мэлоун пообещал лишить Ferrari 100-миллионного бонуса еще прошлой осенью — но наличие контракта до конца 2020 года откладывает такое решение до сезона-2021. По сведениям немецкой газеты AutoBild, Марккионе пришел в ярость от планов Мэлоуна, но новый хозяин «Ф-1» ответил, что ему хватит времени и денег на бесконечно долгий суд. В решительности Мэлоуна можно не сомневаться – на миллиардера работают лучшие юристы США.

Если Liberty Media сделает все, что обещала, Ferrari впервые в своей истории попадет в ситуацию равного соперничества с другими командами. Всем коллективам придется разрабатывать моторы с нуля, а доходы будут распределяться без учета исторического наследия Scuderia. За десятилетия в «Ф-1» Ferrari привыкла к особому отношению и теперь не хочет лишаться давних привилегий.

Как Ferrari зарабатывает на гонках

Ferrari – редкий пример команды, которая зарабатывает большие деньги на своем участии в «Формуле-1». Дело не только в 100-миллионном бонусе: помимо него у Scuderia выстроена масштабная бизнес-схема, исключающая любые риски.

Во-первых, Ferrari платят спонсоры. Такие компании, как Shell, Weichai и «Лаборатория Касперского», ежегодно выделяют итальянцам миллионы долларов за размещение логотипов на борту автомобилей. Британская газета The Independent оценивает совокупный доход Ferrari от спонсоров в $220 млн. Самый крупный инвестор — табачный гигант Philip Morris. В Европе давно запрещена реклама сигарет, однако производитель Marlboro продолжает спонсировать Ferrari, рассчитывая на долгосрочную ассоциацию двух брендов.

Во-вторых, Ferrari получают свою долю от общих доходов «Ф-1» — без привязки к историческому статусу. В зависимости от результатов эта сумма может варьироваться от $60 млн до $95 млн в год. В-третьих, компания зарабатывает на продаже моторов частным командам «Формулы-1». Сейчас у Scuderia два клиента — швейцарский коллектив Sauber и американский проект Haas. Эти команды платят Ferrari по $20 млн в год за право пользоваться силовыми установками из Маранелло.

В результате общий доход Ferrari в «Формуле-1» достигает $349 млн в год. Из этой суммы команда тратит только $313 млн — оставшиеся $36 млн забирает головной офис автопроизводителя Ferrari. Сейчас компания показывает рекордную прибыль: $136 млн по итогам второго квартала 2017 года. Получается, что выступления в «Ф-1» гарантировали 26,5% чистой прибыли автозавода, и без команды в «Формуле-1» доходы итальянцев снизятся на четверть.

Впрочем, эти подсчеты актуальны только в краткосрочной перспективе. На самом деле Ferrari потеряет гораздо больше.

«Формула-1» как двигатель продаж

На протяжении десятилетий Ferrari выстраивала свою репутацию за счет побед в «Формуле-1». Участие в гонках было ключевой задачей как при основателе компании Энцо Феррари, так и при его последователе Луке ди Монтеземоло. Синергия с чемпионатом мира позволяет Ferrari рассказывать клиентам о применении технологий «Формулы-1» в своих серийных автомобилях. Для многих значок «проверено в «Формуле-1» является ключевой причиной купить Ferrari, а не другой спорткар.

К тому же, современные владельцы Ferrari знают: они приобретают не просто автомобиль, а членство в элитном клубе. Scuderia регулярно проводит встречи владельцев Ferrari, где каждый обладатель машины может побывать на базе команды и пообщаться с гонщиком «Ф-1». Если команда покинет чемпионат мира, в распоряжении Ferrari останутся разве что бывшие (и давно забытые) пилоты «Формулы-1», а также никому не известные гонщики из соревнований спорткаров, где компания также представлена заводским коллективом. Если же рассматривать другие чемпионаты, то, по большому счету, Ferrari некуда идти — на планете просто нет других гоночных серий с сопоставимой аудиторией болельщиков.

Кроме имиджевых потерь Ferrari ждут потери финансовые. Согласно отчету компании, в 2016 году Ferrari потратила $606 млн на исследования и разработки новых технологий. Это совокупные затраты без разделения на гоночную команду и отдел серийных автомобилей. Компания не выделяет долю каждого отдела, так как зачастую они работают над одним и тем же: технические ноу-хау «Ф-1» переходят в серийное производство, а компания экономит колоссальные средства. «Формула-1» остается большой тестовой площадкой, где можно обкатать инновационные технические решения.

Лишившись такой площадки, Ferrari не сможет урезать затраты на разработку автомобилей — вот только без собственной команды все изыскания придется проводить своими силами. Несложно подсчитать, что $600-миллионный бюджет на проектирование новых узлов и агрегатов в шесть раз перекрывает чистую прибыль серийного подразделения Ferrari. Получается, сразу после закрытия команды компания уйдет в глубокий минус.

Если же Ferrari решит свернуть отдел исследований и перестанет вкладываться в новые технологии, компанию быстро обойдут те, кто не жалеет деньги на передовые разработки — такие как Mercedes-Benz, Porsche, Bugatti, McLaren и Aston Martin. Вряд ли можно рассчитывать на равную конкуренцию, если машины одной марки сделаны по технологиям 10-летней давности. В случае с McLaren и Mercedes-Benz дополнительным фактором станет родословная «Формулы-1»: при прочих равных поклонники быстрых машин скорее купят спорткар у компании, представленной в «Ф-1».

Наконец, в случае реального ухода из «Формулы-1» Ferrari потеряет свой самый эффективный рекламный канал. Благодаря участию в Гран-при название Ferrari раз в две недели звучит в телетрансляциях по всему миру. Чтобы компенсировать это эфирное время стандартными рекламными роликами, компании придется потратить сотни миллионов долларов. Не получится сыграть и на былой славе Михаэля Шумахера. С 2000-го по 2004 год Шумахер принес Scuderia пять чемпионских титулов, но после этого подписал контракт с Mercedes-Benz. Теперь Ferrari не может использовать образ Шумахера в рекламе.

Чего добивается Ferrari

Действующие соглашения команд «Формулы-1» с компанией Formula One Management (FOM) рассчитаны до 2020 года. В них прописаны финансовые условия, на которых каждый коллектив выступает в гонках, а также обязательство команд не покидать чемпионат мира до истечения контракта.

Этот договор гарантирует, что Ferrari проведет в «Формуле-1» еще как минимум три сезона — 2018, 2019 и 2020. Точные условия расторжения существующего контракта неизвестны, однако тон заявлений подразумевает: нарушать условия уже подписанного соглашения в Scuderia не собираются — за расторжение действующего контракта предусмотрена солидная неустойка. Точка выхода у Ferrari всего одна — сезон-2021.

До этого времени Ferrari обладает правом вето, которое распространяется на любые решения по регламенту «Формулы-1». Это право команде предоставил бывший глава «Ф-1» Берни Экклстоун. Британец хотел заручиться поддержкой Scuderia перед планируемым IPO чемпионата мира, поэтому подарил итальянцам беспрецедентные преференции. IPO в итоге не состоялось — а право вето никуда не делось. Теперь Ferrari может заблокировать любые изменения в правилах, если посчитает их невыгодными для себя. Liberty Media не делает секрета из того, что хочет лишить Ferrari этой привилегии. Таким образом, Scuderia борется и за сохранение вето, и за удержание 100-миллионного бонуса.

Одновременно владельцы «Формулы-1» активно привлекают новых участников: уже сейчас известно, что в 2021 году в чемпионат может вступить Porsche, Aston Martin, а также пока неназванная команда из Китая. Если планы осуществятся, «Ф-1» получит 13 команд и 26 гонщиков — достаточно, чтобы гарантировать долгосрочное будущее чемпионата даже в случае ухода одного-двух участников.

Ferrari понимает эту ситуацию. Похоже, в компании осознали, что через три года в чемпионате усилится конкуренция, а на место Scuderia найдутся новые желающие. Обострение борьбы и появление новых участников способны подстегнуть интерес к гонкам по всему миру и нарастить аудиторию чемпионата. При этом значимость Ferrari будет поставлена под сомнение, а поддерживать конкурентоспособность станет сложнее. Чтобы предотвратить такой сценарий, Марккионе и начал публично грозить уходом. Эта стратегия работала с Экклстоуном. Похоже, в Ferrari считают, что аналогичная тактика сработает и сейчас.

Автор — шеф-редактор российской версии Motorsport.com Prime

Италия > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 12 декабря 2017 > № 2424793 Антон Погорельский


Россия > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > forbes.ru, 10 декабря 2017 > № 2419483 Виталий Егоров

Через тернии к звездам: в России скоро появится частная космонавтика

Виталий Егоров

Блогер Zelenyikot, популяризатор космонавтики в интернете

У России скоро может появиться частный плавучий космодром. Осталось решить проблемы с ракетой-носителем для него

Мы ждем в начале 2018 года запуска первой частной сверхтяжелой ракеты Falcon Heavy Илона Маска. Любуемся посадкой первой ступени на морскую платформу. А как там дела у российского частного космодрома и ракеты-носителя для него?

В конце 2016 года «РКК Энергия» и российская частная компания «S7 космические транспортные системы» (дочерняя компания группы S7) подписали соглашение о продаже плавучего космодрома Sea Launch. По словам владельца S7 Владислава Филева, сумма сделки составила около $150-160 млн. Она еще не закрыта, поскольку Государственный департамент США пока не дал разрешение о переводе судов, на которых есть американские технологии, на нового собственника.

Проект Sea Launch («Морской старт»), рожденный в 90-е годы, предполагал запуск бывшей советской ракеты «Зенит» из акватории Тихого океана в районе экватора. Высокие энергетические характеристики советской ракеты «Зенит» и технологичность подготовки к пуску, которые изначально интересовали военных, отлично подошли для коммерческого проекта Sea Launch. Тогда постсоветская космонавтика отчаянно выживала без государственного финансирования и активно переходила на коммерческие зарубежные заказы. Изначально в проекте участвовал промышленный консорциум из России, Украины, США и Норвегии.

Пуск с экватора позволяет сэкономить значительную массу при достижении геостационарной орбиты в плоскости экватора. Геостационарная орбита востребована для телекоммуникационных коммерческих задач, которые приносят наибольшие доходы в космосе. Геостационарный спутник летает на высоте около 36000 км, и совершает оборот вокруг Земли за 24 часа. Двигаясь в плоскости экватора спутник как бы зависает над Землей за счет равной угловой скорости с поверхностью. Заняв «точку стояния» спутник может обозревать планету с одного ракурса или работать как ретранслятор и антенна ТВ-вещания.

«Зенит» не взлетел

С экватора на геостационарную орбиту средняя ракета «Зенит» может запускать почти столько же сколько тяжелый «Протон» с Байконура, то есть энергетические перспективы Sea Launch выглядели неплохо, но с экономическими не заладилось. Хотя цена в начале 2000-х была довольно привлекательной для клиентов: почти в 2-2,5 раза дешевле европейского Ariane-5 (хотя он запускал в два раза больше), или в 1,5 меньше аналогичного Ariane-4. С 1999 по 2014 год совершено 36 полетов «Зенита», максимальная частота в год достигала 6 пусков.

Всего же в мире ежегодно осуществлялось в среднем 20 коммерческих пусков всеми операторами, и большинство на геостационарную орбиту. Спрос не возрастал и был цикличным, а серьезной доли рынка отвоевать проекту Sea Launch не удавалось. К тому же надежность «Зенита» подкачала — на 36 пусков произошло три аварии.

Конфликты на Земле отдаются в космосе

Sea Launch обанкротился в 2009 году. К тому времени веру в него прежние участники утратили, и на плаву в прямом и переносном смысле проект держался только благодаря российской «РКК Энергия». Ей почти в полное владение перешел космодром, но вместе с украинским «Южмашем» она была должна американскому Boeing около более $300 млн, и платила за стоянку в порту на Калифорнийском побережье. После заинтересованности в проекте компании S7, решить вопрос с долгами «РКК Энергии» удалось благодаря нетривиальной бартерной схеме: Boeing получил пилотируемые места в российских космических кораблях «Союз», которые перепродал NASA.

Российско-украинское обострение в 2014 году прекратило всякое сотрудничество в производстве ракет «Зенит». В ракете больше половины комплектующих из России: двигатели РД-171, система управления, разгонные блоки. Заменить их украинский «Южмаш» не в состоянии. В декабре 2017 года должен состояться последний пуск ракеты «Зенит», сборки украинского «Южмаша». Значительная часть комплектующих поставлялась из России и в 2014 году поставки прекратились. Последняя ракета три года хранилась на Байконуре, и на ней история ракеты практически прекращается. И только частная космонавтика может дать надежду на возрождение ракеты.

С 2014 года морской космодром, который оставался на балансе «РКК Энергия», оказался бесполезным активом. В 2015 году, после успешного испытания модульной ракеты «Ангара», говорили, что можно приспособить ее среднюю модификацию А3 под морской пуск. Но стоимость переделки платформы была слишком высока.

2016 году «РКК Энергия» взялась за разработку новой ракеты «Союз-5» («Феникс», «Сункар»), которая должна стать конкурентом Falcon 9 и, по сути, является модернизированной и полностью российской копией «Зенита» на базе двигателей РД-171. Новую ракету обещают сделать за пять лет. Даже если уложатся в срок (во что с трудом верится, если честно), еще потребуется несколько испытательных пусков, на которые уйдут года два времени. Все это время морской космодром будет бездействовать и нести убытки, которые придется компенсировать поднимая цену на будущие ракеты. По некоторым данным, эксплуатационные расходы Sea Launch составляют $30 млн в год, и за 7 лет они превысят первоначальные затраты S7 в размере $160 млн, без учета инвестиций в развитие проекта.

Интернациональная комбинация

Весной 2017 года свершилось ожидаемое, но все равно внезапное событие — S7 подписала с «Южмашем» соглашение о возобновлении производства «Зенита». Со стороны выглядело всё неплохо: S7 мог бы приобретать двигатели и прочие комплектующие у российского «Энергомаша» и строить себе ракеты на «Южмаше». То есть российская частная компания выступила бы посредником деполитизации производства ракет.

Ответ Роскосмоса был стремителен и однозначен: никаких ракетных двигателей Украина не получит! Вероятно, основатель S7 Владислав Филев надеялся на другой ответ, но Роскосмос оказался тут заложником политической ситуации, и ничего иного ответить не мог. Слишком резонансно прозвучала новость в российских СМИ о возрождении украинского «Зенита».

Полгода в S7 хранили молчание, но время не потратили зря. Решение было найдено, не менее нетривиальное, чем с долгами Boeing. Теперь Роскосмос останется верен слову, и никаких комплектующих к «Зениту» Украина не получит. Но «Южмаш»-таки возобновит производство своей части ракеты. Изменится только процесс окончательной сборки. Теперь «Зениты» будут производиться… в США, что неожиданно для советской ракеты.

Платформа Sea Launch исторически базируется в порту Лос-Анджелеса, там же где и штаб-квартира компании. С самого старта международного проекта, «Зениты» собирались в Калифорнии, а доставлялись частями: две ракетные ступени из Украины, разгонный блок из России, обтекатель из США, как и большинство спутников. Ракета собиралась на корабле перед выходом платформы в море. Теперь там же или в дополнительном ангаре придется проводить не только окончательный, но и промежуточный этап сборки ракеты: ракетный двигатель объединять с первой ступенью.

Наперегонки со всем миром

Фактически, S7 заимствует опыт американской компании Orbital ATK, которая точно так же покупает ракетные двигатели в России, корпус ракеты и баки — в Украине, и собирает на космодроме Wallops «американскую частную ракету» Antares. То есть из оператора ракет S7 фактически становится производителем. Российская частная ракета, производимая в США из украинских и российских деталей — торжество глобализации.

Не раскрывается насколько такое изменение формы бизнеса повлияет на стоимость пуска нового «Зенита», но придется равных конкурировать не только с американским с Falcon 9 ценой $62 млн, но и российским «Протоном» ценой $65 млн. И возможно дальнейшее снижение цены у конкурентов до $45 млн в многоразовом варианте Falcon 9, и облегченном варианте «Протон Средний». Представители S7 озвучивали цену в $65-76 млн за «Зенит», а еще раньше представители «РКК Энергия» сообщали, что проекту требуется не менее четырех пусков в год для выхода на окупаемость.

Тем временем, конкуренция на международном рынке запусков сейчас еще острее чем десять лет назад благодаря SpaceX и их ракетам на ножках. А на подходе еще индийцы и Blue Origin от создателя Amazon.com Джеффа Безоса. Только Китай пока отгорожен от мирового космического ракетного рынка санкциями США. Рынок геостационарных же спутников всё тот же — менее 20 пусков в год, и заметна тенденция на снижение этого числа. Получится ли найти заказчиков и выйти на окупаемость Sea Launch при помощи «Зенитов» в таких условиях?

Помочь S7 может расширение ракетных рынков и появление новых заказов, которые можно было бы перехватить у конкурентов. Например компаниям OneWeb, Telesat, Leosat и Boeing в случае успешной реализации своих проектов потребуется запуски нескольких тысяч спутников для интернет-вещания на низкие орбиты, хотя для них экватор никакой выгоды не даст. Вероятно S7 питает надежды на революцию в микроспутниковом производстве и существенное увеличение спроса на запуски, а также на заказы со стороны Роскосмоса, что при нынешней политической ситуации выглядит слегка утопично, в отношении «Зенитов».

Одним из средств повышения спроса на ракеты должен стать другой проект компании «S7 Космические транспортные системы» — так называемый «орбитальный космодром». О подробностях проекта представители компании не распространяются, но можно предполагать, что речь идет о пилотируемой станции, выполняющей коммерческие заказы по запуску и обслуживанию космических аппаратов. Хотя экономические преимущества предполагаемого космического космодрома еще менее очевидны чем морского.

Владислав Филев еще до входа в космический бизнес показал себя достаточно расчетливым и талантливым бизнесменом. Решение вопроса с возобновлением производства «Зенита» показывает, что он и в ракетной теме осваивается, и, судя по всему, является ее искренним энтузиастом. Если всё пойдет хорошо, через несколько лет воскрешенные зеленые «Зениты» нарушат тишину Тихого океана, и нас ждет захватывающая конкуренция нескольких талантливых предпринимателей-ракетостроителей: Джеффа Безоса, Илона Маска и Владислава Филева. У всех за спиной богатый бизнес-опыт и мощный производственный потенциал своих стран. Это даже не конкуренция России и США, а старая добрая космическая гонка СССР VS США. Должно быть интересно! Если всё пойдет хорошо...

Россия > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > forbes.ru, 10 декабря 2017 > № 2419483 Виталий Егоров


Китай. Россия. США > Армия, полиция. Авиапром, автопром > inosmi.ru, 30 ноября 2017 > № 2427340 Дейв Маджумдар

Вопрос по третьей мировой войне: смогут ли Россия и Китай одержать победу в бою над F-22 Raptor?0

Дейв Маджумдар (Dave Majumdar), The National Interest, США

Конечно, очень важно иметь нужные средства ведения войны, но человеческий фактор еще важнее. Летчиков и техников необходимо обучать и готовить к преодолению самых современных угроз в условиях боевых действий. Недавно я побывал в элитном 1-м истребительном крыле ВВС США. Это передовая часть, летающая на машинах F-22 Raptor. Дело было во время учений по проверке боевой готовности. В отличие от крупных учений типа Red Flag или тех, что проводит Школа вооружений ВВС США на этапе обучения выполнению боевой задачи, когда главным образом отрабатываются навыки пилотирования, учения по проверке боевой готовности имеют целью выяснить, насколько то или иное подразделение готово к выполнению боевой задачи. По сути дела, это генеральная репетиция и проверка готовности к войне.

Поскольку Россия и Китай принимают на вооружение современные истребители и зенитно-ракетные комплексы, маленькой элитной группе летчиков ВВС США, летающих на самолетах F-22 Raptor компании Lockheed Martin, все чаще приходится думать о том, как выполнять боевые задачи и удерживать превосходство в воздухе в условиях усиливающихся военных рисков.

Концепция «Раптора» была разработана в последние годы холодной войны. Этот современный сверхзвуковой самолет-невидимка предназначался для уничтожения самого грозного оружия, которое Советский Союз мог применить против США и НАТО в случае начала третьей мировой войны в Европе. Но когда закончилась холодная война, а в 1991 году распался Советский Союз, F-22 остался без дела (по крайней мере, так тогда казалось). Надо сказать, что второй Буш и Обама в 2008 году отменили программу строительства F-22, сделав это в момент, когда было заказано всего 195 самолетов (из них 187 серийных). Причина такой отмены проста: им казалось, что межгосударственные конфликты с применением самого современного оружия стали уделом истории. Однако сегодня становится все более очевидно, что они ошибались.

В этом году министр обороны Эштон Картер (Ashton Carter) заявил, что соперничество великих держав возобновилось. «Мы будем готовы противостоять современному противнику. Мы называем это полным спектром. Своим бюджетом, планами, военным потенциалом и действиями мы должны продемонстрировать вероятному противнику, что если он развяжет войну, мы сможем его победить. Та сторона, которая способна предотвратить конфликт, должна демонстрировать, что она в состоянии доминировать в таком конфликте, — сказал Картер, выступая в феврале в Вашингтонском экономическом клубе. — В этом плане Россия и Китай являются самыми сильными нашими противниками. Они разработали и продолжают разрабатывать современные системы вооружений, стремясь ликвидировать наши преимущества в некоторых областях. Иногда они создают такое оружие и такие методы ведения войны, которые позволяют им очень быстро достигать своих целей, до того, как мы сможем нанести ответный удар (по крайней мере, они надеются на это)».

Надо сказать, что даже после распада Советского Союза Россия, сохранила самые лучшие предприятия военно-промышленного комплекса, несмотря на экономические и социальные невзгоды девяностых годов. Вопреки серьезным проблемам, Россия сумела создать и принять на вооружение самые совершенные виды оружия и боевой техники, такие как самолет Су-35С, зенитно-ракетные комплексы С-300В4 и С-400, а также другие системы. Тем временем усиливающийся Китай всерьез взялся за модернизацию своей армии, разрабатывая новые истребители и новые системы ПВО, такие как J-16 и HQ-9. Таким образом, пока Вашингтон игнорировал своих вероятных противников, сосредоточившись на войнах в Ираке и Афганистане, китайские и российские руководители продолжали модернизацию своих вооруженных сил, чтобы сдержать американцев в случае возникновения конфликта.

Почему F-22 Raptor нужен Америке (причем больше, чем когда бы то ни было)

Сегодня, когда голоса с левого и правого фланга требуют активных действий в Сирии, где Кремль поддерживает своего давнего союзника Асада, Пентагон пришел к выводу что ему придется делать ставку на свой крошечный парк из 186 самолетов F-22, если возникнет необходимость в создании бесполетных зон или зон безопасности в этой истерзанной войной стране. Raptor — это единственный боевой самолет, способный бороться с современными средствами противовоздушной обороны, такими как «Панцирь-С1» С-300В4 и С-440, которые сегодня развернуты в Сирии. Более того, это единственный самолет в составе ВВС США, обладающий существенными преимуществами над последним поколением российских истребителей, к которому относятся машины Су-30СМ и Су-35С, также направленные в этот регион.

«Наша задача заключается в том, чтобы выбить дверь, — рассказал мне во время моей поездки на базу ВВС в Лэнгли, штат Виргиния, командир 1-го истребительного крыла полковник Пит Феслер (Pete Fesler), долгие годы летающий на F-22. — Несомненно, мы всегда будем в первом эшелоне, какова бы ни была группировка наступающих сил, потому что наш самолет обладает такими возможностями, каких нет ни у кого больше».

Важна подготовка

Конечно, очень важно иметь нужные средства ведения войны, но человеческий фактор еще важнее. Летчиков и техников необходимо обучать и готовить к преодолению самых современных угроз в условиях боевых действий. Недавно я побывал в элитном 1-м истребительном крыле ВВС США. Это передовая часть, летающая на машинах F-22 Raptor. Дело было во время учений по проверке боевой готовности. В отличие от крупных учений типа Red Flag или тех, что проводит Школа вооружений ВВС США на этапе обучения выполнению боевой задачи, когда главным образом отрабатываются навыки пилотирования, учения по проверке боевой готовности имеют целью выяснить, насколько то или иное подразделение готово к выполнению боевой задачи. По сути дела, это генеральная репетиция и проверка готовности к войне.

«Летчики „Рапторов" являются важнейшим компонентом, но они все равно входят в состав команды. Они ничего не смогут сделать, если техники не подготовят машины к вылету. Техники, обеспечивающие малозаметность самолета, должны подготовить его поверхность. Парни, занимающиеся вооружением, устанавливают бомбы и ракеты. Авиадиспетчер выпускает машину в полет. Разведчики готовят летчиков к выполнению задачи. Все это надо делать комплексно, поскольку если будет какой-нибудь сбой, вылет не состоится, — рассказал мне Феслер, показывая район стоянки и обслуживания самолетов. — На таких учениях мы должны выйти из состояния статики, быстро мобилизоваться, запустить двигатели, а затем без промедлений вступить в бой. Другого способа подготовки просто не существует».

Как объяснил мне Феслер, замысел учений состоит в том, чтобы взять шесть эскадрилий, составляющих крыло, а также личный состав 192-го истребительного крыла Национальной гвардии вместе со вспомогательными подразделениями, и развернуть все это в разных частях авиабазы в условиях, приближенных к боевым. В рамках учений крыло получило приказ подготовиться к выполнению боевой задачи на конкретном театре военных действий и к убытию на него в кратчайшие сроки. Получив такой приказ, личный состав крыла пакует все необходимое вспомогательное оборудование, готовит свои самолеты к действиям на указанном театре, а спустя несколько часов вылетает на него. Во время моего пребывания на базе две эскадрильи F-22 были переброшены в разные ее части и работали в районе стоянки и обслуживания в палатках. «Это требует очень тщательной организации», — сказал Феслер.

Абсолютная страховка

Во многих отношениях «Раптор» является страховым полисом ВВС США. Если остальные самолеты ВВС готовятся и ведут боевые действия в условиях конфликтов низкой интенсивности, то F-22, будучи авангардом и элитой авиации, сосредоточен почти исключительно на противодействии самым современным и высокотехнологичным угрозам. «Мы постоянно готовимся к боевым действиям с самым высококлассным противником, — сказал Феслер. — На самом деле, исключения из этого правила бывают тогда, когда мы участвуем в операции „Непоколебимая решимость" (это кампания против ИГИЛ) и оказываем там непосредственную авиационную поддержку. Конфликт низкой интенсивности — это не главная наша задача».

С самого начала, когда в 2002 году начались эксплуатационные испытания F-22, он очень хорошо зарекомендовал себя в имитированной боевой обстановке, одержав несоразмерно большое количество побед в воздухе по сравнению с другими машинами. Даже когда «Раптор» действовал против самых грозных вражеских машин, таких как Су-35, а также против ЗРК С-300В4 и С-400, «сбивали» его крайне редко. «Потери среди F-22 — это исключительная редкость, против каких бы машин он ни воевал в имитированной боевой обстановке», — сказал Феслер.

Почему «Раптор» сильнее других

На самом деле, главная проблема в ходе подготовки летчиков F-22 состоит в том, чтобы создать достаточное количество целей для поражения и по-настоящему серьезные угрозы, потому что в противном случае пользы от таких тренировок будет мало. Еще одна проблема заключается в том, что этот самолет обладает просто блестящими характеристиками в плане скорости, разгона, малозаметности, приборов обнаружения и маневренности, что компенсирует тактические ошибки летчика.

«Летчик может допустить массу ошибок, показать множество недостатков, день может выдаться очень неудачный, но самолет все равно покажет себя с самой лучшей стороны, — сказал один из наиболее опытных пилотов F-22 с позывным Crash. — То, что ты одерживаешь победу в бою, вовсе не означает, что ты показал хороший результат. А если ты проиграл, это не значит, что именно ты все испортил. Бывают случаи, когда наши парни погибают во время учебных полетов, хотя все делают правильно. А бывает и так, что какой-нибудь болван портит все направо и налево, но в итоге все равно добивается успеха. Но в этом самолете выжить намного легче».

Чтобы подготовить летчиков к учениям, в 1-м истребительном крыле используют сочетание учебных самолетов Т-38 и F-22, играющих роль условного противника. В этих случаях они создают угрозы на уровне Су-35. А бортовые компьютеры и линии передачи данных F-22 имитируют работу вражеских средств ПВО, таких как С-300В4 и С-400. Во время одного из вылетов «Раптор» столкнулся с несколькими современными «сушками» и серьезнейшей угрозой с земли, рассказал мне молодой офицер по системам вооружений F-22 из 1-го истребительного крыла с позывным Bullet. Bullet — выпускник элитной Школы вооружений ВВС США, и он принимал самое активное участие в подготовке этих учений.

«Обычно мы готовимся к борьбе с самыми серьезными и самыми современными угрозами, так как хотим быть готовы ко всему и поддерживать высокий уровень, — рассказал мне Bullet. — Все дело в том, что когда мы действуем в условиях самых худших сценариев, мы используем максимум своих возможностей. А когда подготовка проходит не на таком высоком уровне, то получается, что мы не полной мере подготовлены к выполнению боевых задач».

Поскольку самолет обладает превосходными характеристиками, а летчики являются элитой высшей пробы, противник может одержать верх над «Рапторами» только в том случае, когда имеет большое численное превосходство. Летчик с позывным Crash рассказал мне об одном случае, когда четыре F-22 одновременно вели бой с 10 самолетами противника четвертого поколения, похожими на Су-35. «Ну, они были даже немного лучше, чем типичные машины четвертого поколения, — сказал Crash. Мы обычно не выполняем учебные задачи против машин, которые еще не приняты на вооружение. Но мы стараемся бороться с самыми современными из существующих угроз».

Обычно F-22 уничтожает противника с большого расстояния. Как отмечает Феслер, если «Раптору» не удалось поразить самолет противника издалека, и он вступает в воздушный бой в условиях визуального контакта, значит, произошло нечто ужасное. Обычно тут же начинается разбор полетов в попытке понять, в чем заключается ошибка. Надо сказать, что все летчики, с которыми я беседовал, в один голос говорили мне, что такой разбор является самой важной частью учебного вылета. Тем не менее, летчики F-22 очень серьезно готовятся и к воздушному бою в условиях визуального контакта. «Обычно мы проходим весь комплекс тренировок от А до Z, — сказал Crash. При этом мы исходим из того, что летчик F-22, прошедший подготовку на Западе, является самой серьезной угрозой из числа тех, с которыми мы можем столкнуться».

Большая (и необходимая) модернизация

Одним из последних усовершенствований «Рапторов» в Лэнгли является программное обеспечение Block 3.2A/Update 5. А еще этот самолет наконец-то получил ракету AIM-9X Sidewinder компании Raytheon, которая способна поражать цели с большими бортовыми углами. Летчики F-22 давно уже мечтали о такой ракете. Это серьезный плюс для «Раптора», о чем мне говорили буквально все летчики 1-го крыла, с которыми я беседовал. Новое оружие существенно повышает и без того грозные боевые возможности F-22. И это несмотря на то, что обновление Block 3.2A/Update 5 является промежуточным. Ракеты AIM-9X и AIM-120D AMRAAM будут полностью совместимы с «Раптором», когда появится обновление Increment 3.2B, которое пока не принято на вооружение.

Чего до сих пор не хватает F-22, так это нашлемного дисплея. Такие дисплеи давно уже применяются в большинстве американских и иностранных истребителей. Из-за его отсутствия «Раптор» в ближнем воздушном бою оказывается в очень невыгодном положении, если он не в состоянии в полной мере проявить все свои боевые качества.

В ВВС собираются включить такие шлемы в экипировку F-22, однако летчики из 1-го истребительного крыла говорят, что он не так уж и необходим. «Раптор» обычно имеет превосходство в бою и без такой системы. Как отметил Феслер, летчики F-22 даже без ракет AIM-9X и нашлемных дисплеев часто подлетают к противнику на прицельную дальность бортового оружия или нападают на его самолеты из засады в пределах прямой видимости. «Я могу незаметно подобраться к противнику, — сказал Феслер. — На F-22 я облетаю его, а он меня даже не видит. Я пристраиваюсь ему в хвост и говорю: „Зачем тратить ракету, если есть пушка"».

В конечном итоге, поскольку F-22 является в ВВС США единственным истребителем пятого поколения, предназначенным для завоевания превосходства в воздухе, и действует во все более враждебном мире, где угроз становится с каждым днем все больше, командование этого вида вооруженных сил должно быть заинтересовано в постоянном наращивании боевых возможностей «Раптора». Сейчас в планах ВВС оснастить F-22 к 2020 году нашлемным прицелом, однако в прошлом это сделать не удавалось из-за бюджетных сокращений.

«Было бы здорово получить такой шлем, но для нас он ничего кардинально не меняет, — сказал Crash. — А вот нашлемный прицел очень бы нам пригодился».

Дейв Маджумдар — редактор The National Interest, освещающий военные вопросы.

Китай. Россия. США > Армия, полиция. Авиапром, автопром > inosmi.ru, 30 ноября 2017 > № 2427340 Дейв Маджумдар


Россия > Авиапром, автопром. Армия, полиция > inosmi.ru, 21 ноября 2017 > № 2443734 Дейв Маджумдар

Российский сверхзвуковой бомбардировщик модернизируется и оснащается новыми сверхзвуковыми ракетами

Дейв Маджумдар (Dave Majumdar), The National Interest, США

Россия планирует провести модернизацию флота своих дальних бомбардировщиков Ту-22М3, по кодификации НАТО — Backfire, и установить на них новые двигатели и авионику. Если все пойдет по плану, то первый из 30-ти модернизированных самолетов поднимется в воздух уже в следующем году.

«В 2018 году поднимется в воздух первый глубоко модернизированный Ту-22М3, — сообщил 17 ноября в интервью расположенному в Москве агентству ТАСС генеральный директор ПАО „Туполев" Александр Конюхов. — В дальнейшем в этом же году, в соответствии с новой госпрограммой вооружения, начнется модернизация находящихся в строю самолетов. Она будет проведена в сроки, определенные этой программой».

Первые сверхзвуковые бомбардировщики Ту-22 были приняты на вооружение в 1983 году, в период холодной войны. Хотя они проходили модернизацию и раньше, нынешнее обновление является наиболее масштабным со времени производства первоначальной версии этого давно находящегося в составе Военно-воздушных сил России бомбардировщика.

Помимо продления жизни планера, модернизация бомбардировщика Ту-22М3 будет включать в себя установку системы прицеливания СВП-24-22, радара НВ-45, кабины пилота, а также некоторых других систем. Кроме того, русские планируют заменить двигатели Кузнецова НК-25 на более современные и более экономичные двигатели НК-32-02, разработанные для обновляемого в настоящее время бомбардировщика Ту-160М2, по кодификации НАТО — Blackjack.

«Бомбардировщик Ту-22М3М будет иметь абсолютно новую авионику, такую же, как Ту-160М2, — сообщил агентству ТАСС источник в оборонной промышленности. — Это относится и к навигационно-прицельному комплексу».

Майкл Кофман (Michael Kofman), эксперт в области российской военной техники Центра военно-морского анализа (Center for Naval Analysis), скептически настроен относительно некоторых аспектов этой программы модернизации. Кофман справедливо замечает, что замена двигателей на существующем планере может потребовать сложной предварительной инженерной доработки. «Я очень скептически отношусь к установке двигателей НК-32-02 на бомбардировщик Ту-22М3», — отметил Кофман.

Более того, в сообщении ТАСС говорится о том, что Ту-22М3М будет оснащаться модернизированной противокорабельной ракетой Х-32, более современной версией ракеты Х22 (AS-4 Kitchen по кодификации НАТО). Эта большая ракета (ее вес составляет 5800 килограммов) способна развивать скорость около 4,5 Маха, ее максимальная высота полета составляет 40 тысяч метров, тогда как радиус действия — одна тысяча километров. Она может иметь обычную боевую часть весом 500 килограммов, или ядерный заряд, если возникнет такая необходимость. Ту-22М3М будет способен брать на борт три такие ракеты.

Хотя комбинация бомбардировщика Ту-22М3М и ракеты Х-32 выглядит замечательно на бумаге, ее слабостью продолжает оставаться наведение на цель. В ракете Х-32 используется сочетание инерциальной навигации, системы GPS/ГЛОНАСС и активного радара для наведения на удаленные цели. Однако расстояние в тысячу километров превышает радиус действия установленных на бомбардировщике Ту-22М3М датчиков. В советское время данные относительно наведения на цель предоставлялись размещенной в космосе системой океанской разведки ЭОРСАТ (EORSAT), которая с настоящее время уже не существует.

Пока не ясно, как русские решают сегодня проблему наведения на цель. Нельзя сказать, что Военно-морским силам США удалось полностью решить подобную проблему, но когда будет полностью готова Интегрированная система управления огнем — противовоздушная оборона военно-морских сил (Naval Integrated Fire Control — Counter Air (NIFC-CA), можно будет сказать, что Соединенные Штаты в значительно степени с ней справились.

Россия > Авиапром, автопром. Армия, полиция > inosmi.ru, 21 ноября 2017 > № 2443734 Дейв Маджумдар


Россия. ПФО > Авиапром, автопром. Армия, полиция > kremlin.ru, 16 ноября 2017 > № 2393348 Дмитрий Рогозин

Рабочая встреча с Заместителем Председателя Правительства Дмитрием Рогозиным.

Д.Рогозин информировал Президента о ходе строительства сверхзвукового стратегического бомбардировщика-ракетоносца «Ту-160М2».

В.Путин: Дмитрий Олегович, хотели доложить про «Ту-160»?

Д.Рогозин: Так точно.

Уважаемый Владимир Владимирович, Вами было принято решение об укреплении российской ядерной триады, в том числе воздушного компонента, и возобновлении производства на новой технической и технологической основе нашего стратегического ракетоносца «Ту-160».

Докладываю, что сегодня, в дни, когда в Казани Казанский авиационный завод, Казанское авиационное объединение имени С.П.Горбунова празднует свое 90-летие, произошла выкатка из цеха созданного из задела самолёта «Ту-160М2».

По сути дела, это означает, что завод выполнил сложнейшую задачу по восстановлению утраченного в свое время производства, включая электронно-лучевую сварку, работу по титану. Это новое радиоэлектронное бортовое оборудование. На самарском заводе «Кузнецов» было воссоздано, тоже на новой основе, производство двигателя НК-32 второй серии. Сегодня мы уже передали на лётные испытания первый самолёт, который ознаменует собой начало процесса возобновления производства стратегических бомбардировщиков.

Планируем, что уже в 2019 году будут созданы и начнут испытания самолёты, созданные, как мы говорим, «из руды», в 2023 году – серийная поставка, а первый полёт «Ту-160М2», который сегодня вышел из цеха, мы планируем провести в феврале следующего года.

В.Путин: Ну что ж, отлично. Поздравляю авиастроителей и думаю, что порадуем Министерство обороны. Это именно Минобороны настаивало на возобновлении этой версии «Ту-160» на новой базе, в общем оправдавшего себя носителя, самолёта, сверхзвукового самолёта. Отлично. Поздравляю.

Д.Рогозин: Спасибо.

Россия. ПФО > Авиапром, автопром. Армия, полиция > kremlin.ru, 16 ноября 2017 > № 2393348 Дмитрий Рогозин


Россия > Финансы, банки. Авиапром, автопром > banki.ru, 16 ноября 2017 > № 2388804 Ольга Кучерова

Отдам в плохие руки

Страховщики активно используют договор цессии, чтобы снять с себя ответственность перед клиентом за ремонт пострадавших автомобилей

Страховщики пытаются снять с себя ответственность за ремонт автомобиля с помощью посредников

Разгул «автоюристов», на которых не устают жаловаться страховщики, теоретически должно было пресечь натуральное возмещение в ОСАГО. Но договор цессии, на котором строится бизнес «автоюристов», плавно перекочевал из денежной формы в натуральную. Об этом свидетельствуют жалобы клиентов страховщиков в «Народном рейтинге» Банки.ру и проведенное нами расследование.

«Машина стоит на улице вся грязная, внутри спит кот»

Сразу несколько клиентов страховщиков пожаловались в «Народном рейтинге» Банки.ру на то, что «независимые» эксперты, к которым их направили страховщики, фактически вынудили пострадавших автовладельцев заключить договор переуступки права требования (цессии) с некоей ассистанской компанией или напрямую с сервисом. Качество и сроки ремонта, полученного в результате такого договора, вызвали негодование клиентов. А страховая при попытке жаловаться туда всячески открещивалась, ссылаясь на договор цессии. В результате человек не понимает, когда и в каком состоянии получит машину назад, кто виноват в этой ситуации и что делать.

«В конце июня мой автомобиль был разбит вашим клиентом, ваша страховая компания предложила денежную компенсацию (которой не хватало, чтобы покрыть сумму ремонта), либо сам ремонт соответственно, — пишет на сайте Банки.ру Полина, обращаясь к страховщику. — Выбрала ремонт, подписала договор цессии. Сначала в течение месяца сервис «АвтоМакс» не принимал автомобиль, говорили, что ждут перечислений от страховой и закупают запчасти <…> При сдаче автомобиля были озвучены сроки ремонта: 2—3 недели максимально». (Здесь и далее орфография и пунктуация авторов отзывов сохранены.) На первый взгляд, все в рамках закона: сроки в пределах месяца, даже предложили выбор между натуральной и денежной формой.

(Поясним в скобках, что приоритет ремонта перед денежным возмещением действует только в том случае, если виновник аварии купил полис после 28 апреля 2017 года — дня вступления в силу поправок к закону об ОСАГО. В противном случае пострадавший в ДТП клиент страховой компании волен сам выбрать между деньгами и ремонтом.)

Однако дальше все пошло не по плану. «Спустя 3 недели связались с сервисом и нам сообщили, что придется подождать еще 10 дней, очень сложный ремонт. Спустя 10 дней позвонили и опять то же самое, в итоге 3 раза срок сдвигался на 10 дней, 13.09.17 поехали в сервис, машина стоит на улице, вся грязная, внутри спит кот! С нее лишь сняли передний и задний бамперы. Такой ремонт машины произвели за 6 недель!!!» — пишет пострадавшая клиентка страховой компании.

Эпопея продолжалась еще не один день: директор сервиса обещал, что машину вот-вот начнут ремонтировать, по телефону подтверждал, что ею уже занимаются. А когда клиент приезжал в сервис, находил автомобиль все в том же состоянии, разве что кота внутри уже не было. Звонок в страховую результата не дал: компания ответственности не несет, все претензии — к сервису.

Похожая ситуация была у другого клиента крупного страховщика. «У виновника ДТП полис оказался оформлен после 28 апреля, поэтому мне выдали направление на ремонт. Вместе с направлением на ремонт был подписан договор цессии с компанией Автолот, т. к. ремонт без посредников, по словам оценщика, невозможен. Договор цессии пришлось отфотографировать на телефон, т. к. бумажной копии от оценщика не получил», — пишет автовладелец из города Видное. Спустя почти два месяца после первого обращения в страховую компанию клиент написал: «До сих пор не могу получить информацию о том, где находится в пути заказанная деталь и когда автомобиль будет принят в ремонт. В процессе общения с сотрудником компании <…> удалось услышать, что компания все обязательства передо мной выполнила и дело у них закрыто».

Самое интересное, что формально страховщик прав: клиент передал свои права требования возмещения (в данном случае ремонта) посреднику, который взамен обещал ему быстрое и качественное восстановление автомобиля. «После цессии перед клиентом отвечает не страховая компания, а цессионарий, то есть компания, у которой появилось право требования к страховщику вместо пострадавшего в ДТП», — комментирует юрист BMS Law Firm Владимир Шалаев.

Неправ в данном случае посредник, заявивший, что без цессии ремонт автомобиля невозможен, — он сознательно неверно информировал клиента и нарушил закон.

Неправ, конечно, и сервис, затянувший с ремонтом и пустивший кота внутрь автомобиля, но мы сейчас не об этом. Банки.ру решил разобраться, почему страховщики работают с такими автосервисами (ведь в конечном итоге страдает их репутация) и откуда вообще берется идея переуступки прав требования при натуральном возмещении — выгода посредника здесь неочевидна, в отличие от деятельности «автоюристов», живущих на маржу между тем, что они платят автовладельцу сразу, и тем, что получают через суд от страховой компании.

Ремонт, да не тот

На первый взгляд, при цессии в натуральном возмещении схема такая же, как и при денежной выплате: клиент получает свою часть сразу, а посредник («авторист» или при натуральном возмещении автоассистанс) требует свое от страховщика. В классическом «автоюризме» посредник идет в суд и выставляет дополнительные иски, а затем получает существенно большую сумму, чем заплатил пострадавшему автовладельцу. Отсюда и растущие убытки автостраховщиков — суммы выплат по судебным решениям зашкаливают, существенно превышая среднюю выплату по несудебным делам. От такого злоупотребления правом страдают в первую очередь страховые компании, ну и немного — сам подписавший договор цессии застрахованный. Последний не только недополучает денег по страховому возмещению, но еще и платит подоходный налог с той суммы, которую «автоюрист» получит за него в суде.

Цессия при ремонте, напротив, выгодна страховщикам: они снимают с себя ответственность за качество ремонта и вообще никак не соприкасаются с работниками станции техобслуживания. Вместо этого страховые компании просто выплачивают денежное вознаграждение посреднику — ассистанской компании, которая приобретает у клиента право требования. Как пояснил Банки.ру источник на страховом рынке, знакомый с этой схемой, формально страховщик не связан договорными отношениями ни с ассистансом, ни с сервисом — разве что у него есть договор на оказание услуг по оценке ущерба с некоей третьей компанией, в которой и числится «регулировщик», уговаривающий клиентов на цессию. Доводы бывают разные. Кто-то прямо заявляет, что без цессии ремонта не будет (как в вышеописанном случае с посетителем Банки.ру). Кто-то говорит: мол, денег будете ждать до Судного дня, а ремонт получите быстро и качественно.

«Клиента вводят в заблуждение с целью минимизации риска увеличения суммы страховой выплаты в случае, если первоначально выделенных на ремонт денежных средств не хватит», — поясняет Шалаев. Согласился на ремонт — получи ремонт. Неважно, что совсем не тот, о котором договаривались, и спустя 3—4 месяца. Новые требования по срокам и качеству ремонта при натуральном возмещении, введенные поправками к закону об ОСАГО, на ассистанскую компанию и станцию техобслуживания, увы, не распространяются.

Цессия при ремонте, напротив, выгодна страховщикам: они снимают с себя ответственность за качество ремонта и вообще никак не соприкасаются с работниками станции техобслуживания.

Схема эта активно применялась несколькими страховщиками еще в 2015 году — примерно тогда же, когда начался расцвет классического «автоюризма». При нормальных отношениях с автосервисом и посредником страховщику оплата ремонта обойдется дешевле, чем денежная выплата страхователю, утверждает источник Банки.ру. Поэтому страховые компании заинтересованы в продвижении такой схемы. Естественно, все происходит без формального участия страховой. Формально страховщик остается чист — перед законом, но не перед людьми, которые в итоге все равно винят страховую компанию.

Справедливости ради стоит сказать, что страховщики, выявившие злостные нарушения со стороны ассистанских компаний, отказались от работы с ними. Как пояснил источник Банки.ру, как минимум два страховщика ОСАГО из топ-15 (один из них к настоящему моменту добровольно сдал лицензию на этот вид страхования) внесли в черный список компанию «АвтоЛот», регулярно срывавшую сроки ремонта и отправлявшую клиентов на сервисы ненадлежащего уровня.

Сайт компании «АвтоЛот» между тем гордо сообщает, что у нее в партнерах 32 страховые компании, включая всех лидеров рынка, а также тех, кто... давно остался без лицензии на ОСАГО. «Нам можно доверять. В этом убедились следующие компании» — гласит надпись перед списком, в котором фигурирует, например, компания «Россия», свернувшая деятельность еще в 2014 году после отзыва лицензии. В списке также СК «Русская казна», «Транснефть Страхование», СГ «УралСиб», «ВТБ Страхование», Национальная страховая группа и ЖАСО, у которых лицензии на ОСАГО были отозваны в последние несколько лет. Компании «Зетта Страхование» и «Либерти» в списке фигурируют под старыми названиями — Zurich и «КИТ Финанс Страхование» соответственно.

Все страховые компании из топ-10 по ОСАГО, обозначенные на сайте «АвтоЛота» как партнеры, заявили Банки.ру, что урегулируют убытки только напрямую, не привлекая посредников.

Однако, судя по жалобам клиентов страховщиков в «Народном рейтинге» Банки.ру, схема неформального перенаправления клиентов к посредникам через подписание договора цессии продолжает работать. При этом реклама «АвтоЛота» распространяется на профильных мероприятиях страховщиков. Так что компания, очевидно, продолжает вербовать новых партнеров взамен ушедших с рынка или отказавшихся от сотрудничества.

Юристы, опрошенные Банки.ру, в случае навязывания договора цессии со стороны «независимых» экспертов рекомендуют тщательно взвесить все за и против. Главное, имейте в виду, что его подписание не является обязательным условием ремонта. Если вы уже подписали договор переуступки прав и не получили качественный ремонт в срок, Владимир Шалаев рекомендует обратиться с официальной претензией в страховую компанию. А если она не отреагирует — подать заявление в суд. «Велика вероятность, что суд встанет на сторону заявителя», — считает юрист.

Ольга КУЧЕРОВА, Banki.ru

Россия > Финансы, банки. Авиапром, автопром > banki.ru, 16 ноября 2017 > № 2388804 Ольга Кучерова


Россия > Армия, полиция. Авиапром, автопром > inosmi.ru, 2 ноября 2017 > № 2444360 Дейв Маджумдар

Станет ли российский истребитель-невидимка Су-57 ПАК-ФА самолетом шестого поколения?

Дейв Маджумдар (Dave Majumdar), The National Interest, США

Один высокопоставленный российский руководитель выступил с заявлением о том, что самолет Су-57 ПАК-ФА компании «Сухой» может быть модернизирован и станет истребителем шестого поколения. Однако не до конца понятно, что это может означать в российских условиях.

Военно-воздушные и военно-морские силы США думают о том, что им может понадобиться для истребителя следующего поколения. Но если не считать некоторые общие характеристики, эти будущие требования пока не определены. А с учетом того, что русские еще не приняли на вооружение самолет пятого поколения, совершенно не понятно, что Москва подразумевает под истребителем шестого поколения.

«Это на самом деле прекрасный самолет, и он может быть не только пятого, но и шестого поколения. У него огромнейший модернизационный потенциал. Самое главное, что по своей незаметности он лучший среди существующих образцов. Он воплотил все лучшее, что есть в современной авиационной науке, не только российской, но и мировой», — заявил агентству ТАСС бывший командующий российскими воздушно-космическими силами, а ныне председатель комитета Совета Федерации по обороне и безопасности Виктор Бондарев.

В военно-воздушных силах США уже начали рассматривать варианты самолета следующего поколения, который должен прийти на смену F-22 Raptor компании Lockheed Martin. Один из вариантов получил условное название Penetrating Counter Air (PCA). Однако ВВС США очень тщательно изучают то, что им нужно, прежде чем перейти к реализации программы строительства. Не исключено, что PCA будет в некотором роде новым самолетом, но ВВС пока не приняли решение о разработке совершенно нового истребителя. Военные летчики стараются рассматривать несколько вариантов, думая о том, каковы будут потребности после 2030 года.

ВМС США также анализируют варианты, думая о том, что именно понадобится флоту в рамках программы Next Generation Air Dominance, которую иногда называют программой F/A-XX. Моряки, как и летчики, рассматривают обширный круг вариантов для противодействия потенциальным угрозам, которые могут возникнуть в 2030-х годах и далее. Военно-морские силы пока не принимают никаких решений, потому что не знают, какие возможности им понадобятся.

Таким образом, совершенно непонятно, как русские без серьезных аналитических проработок запросто решили, какие возможности понадобятся их военно-воздушным силам в отдаленном будущем. Очень мало оснований поддерживать вывод о том, что модель Су-57 сохранит свою актуальность спустя три десятилетия как самый современный истребитель завоевания господства в воздухе. Вполне возможно, что Бондарев, который уже не служит в российских вооруженных силах, просто выражал свое личное мнение. Российские источники указывают на то, что власть в стране принадлежит исключительно исполнительной ветви, а поэтому комментарии законодателей вряд ли можно воспринимать всерьез.

Дейв Маджумдар — редактор The National Interest, освещающий военные вопросы.

Россия > Армия, полиция. Авиапром, автопром > inosmi.ru, 2 ноября 2017 > № 2444360 Дейв Маджумдар


Россия > Авиапром, автопром > premier.gov.ru, 20 октября 2017 > № 2362151 Денис Мантуров

Брифинг Дениса Мантурова по завершении заседания.

Из стенограммы:

Вопрос: Дмитрий Медведев говорил о том, что экспорт растёт выше плановых показателей, в частности автопрома. Какие планы по итогам года у экспорта автомобилей?

Д.Мантуров: По всем четырём приоритетным отраслям промышленности, которые прописаны в проекте, мы либо выполняем те показатели, на которые изначально рассчитывали, либо, по ряду отраслей, например автопром, транспортное машиностроение, сельхозмашиностроение, мы сегодня уже перевыполнили эти показатели. Если говорить про автопром, это уже 1,8 млрд долларов, включая и легковые, грузовые машины, лёгкие коммерческие, это в том числе и автокомпоненты, которые экспортируются с территории нашей страны. И мы ориентируемся на общий объём поставок по этому направлению – около 3 млрд долларов по 2017 году.

Что касается авиации, мы вписываемся в показатели. И уверены в том, что с учётом предстоящих поставок вертолётов в гражданском исполнении примерно 11 машин мы должны до конца года отгрузить и дополнительно ещё два «Сухой Суперджет» для ирландской авиакомпании. Исходя из этого, могу сказать, что мы уже за восемь месяцев видим рост по сравнению с прошлым годом на 19% несырьевого, неэнергетического экспорта и рассчитываем на то, что по результатам 2017 года общий показатель составит примерно 120–125 млрд долларов именно несырьевого, неэнергетического экспорта. Это будет примерно на 10–15% больше, чем по результатам 2016 года.

Что сегодня дополнительно обсуждалось: мы вышли с предложением по использованию части средств этого года в объёме 2 млрд рублей на последующую докапитализацию Российского экспортного центра для участия в допэмисии Афроэксимбанка – это африканский институт развития, в который входит более 20 стран, в первую очередь это страны Африканского континента, – для того чтобы таким образом содействовать нашим предприятиям-экспортёрам, которые смогут воспользоваться этим институтом развития (кто заинтересован в поставке своей продукции на Африканский континент). В том числе это не только экспортные поставки, это и международная кооперация, индустриальная, по созданию производств на территории Африканского континента. Мы рассчитываем на то, что это будет существенной поддержкой для развития экспорта и развития нашего проекта по экспорту и международной кооперации.

Вопрос: Денис Валентинович, сейчас как раз принимается (или, может быть, уже принято) решение о новом инвестрежиме для автосборки. Принято ли оно? У вас ведь были разные подходы с Минэкономразвития.

Д.Мантуров: Если бы было принято решение, Вы бы точно узнали. Пока ещё стратегия не принята, но она находится на финальной стадии. У нас нет по большому счёту расхождений с Минэкономразвития. Это больше вещи, связанные с тем, как специнвестконтракты на будущий период реализации стратегии будут подписываться с потенциальными инвесторами, кто уже работает на российском рынке. Это в первую очередь крупные производители автомобилей. Это в том числе и агрегатчики, и производители автокомпонентов. И по большому счёту у нас основная дилемма заключается в том, что либо это единое условие для всех потенциальных участников, либо индивидуальный подход к каждому. Поэтому я уверен, что мы в ближайшие дни найдём общее решение. Потому что у нас одна главная общая задача с Министерством экономического развития – обеспечить развитие этого сегмента, привлечение дополнительных инвестиций, создание дополнительных компетенций в тех сегментах автопрома, где мы видим необходимость развития. Мы другого механизма на сегодняшний день не видим и не рассматриваем.

Россия > Авиапром, автопром > premier.gov.ru, 20 октября 2017 > № 2362151 Денис Мантуров


Россия > Авиапром, автопром > forbes.ru, 16 октября 2017 > № 2353339 Игорь Моржаретто

Натуральный оброк. С нового года автомобили и их содержание станут дороже

Игорь Моржаретто

автомобильный эксперт

С 1 января 2018 года вырастут акцизы и сборы, при этом транспортный налог так и не будет отменен

Увы, но это практически свершившийся факт: с нового года подорожают автомобили. Все. Кроме того, дороже станет их содержать. Главная причина тому — в бюджете заложено сразу несколько новых сборов с автомобилистов. И рассчитана сумма, которую они заплатят дополнительно. Причем если в СМИ по этому поводу периодически возникали шумные дискуссии, то депутатов эти вопросы не взволновали; при рассмотрении проекта бюджета никаких публичных споров и возражений не было.

Новогодние подарки

Итак, начнем с утилизационного сбора, который выплачивают производители или импортеры с каждого выпущенного или ввезенного в страну авто. Минимальный сбор за легковушку сегодня составляет 20 000 рублей, но реально средняя выплата — около 50 000. Теоретически полученные средства, как следует из названия сбора, должны направляться на утилизацию старых машин, но практически такой отрасли промышленности у нас нет, поэтому средства уходят (обезличенно) в бюджет.

С января утилизационный сбор увеличивается на 15%. В результате в 2018-м сумма поступлений от сбора вырастет на 58,4 млрд рублей и составит внушительные 223,4 млрд, а в 2019-м — и того больше: 259,8 млрд рублей. И хотя отечественным производителям правительство эти суммы по большей части компенсирует (правда, с отсрочкой), конечная цена для покупателей авто все равно вырастет. К гадалке не ходи!

Но это только начало: уже с будущего года Минпромторг планирует ввести обязательства о полной утилизации продукции для производителей ряда товаров. В том числе автомобильных шин. Естественно, этот сбор будет включен в цену, причем немедленно, хотя в стране не существует системы приема изношенных покрышек у населения, а у предприятий — нет ресурсов для их переработки. Возможно ли создать практически новую отрасль промышленности с чистого листа за год? Вопрос риторический, но сбор могут ввести уже через несколько месяцев. Правда, сумма еще не определена, но скоро мы ее узнаем.

В бюджет 2018-2020 годах Минфин заложил и увеличение акциза на наиболее мощные авто. Сейчас действует шкала из трех категорий, причем мощными считаются машины с моторами от 150 л. с.; акциз для них составляет 420 рублей за 1 л. с. Его платят производители (импортеры), но понятно, что эти суммы заложены в любом ценнике. Минфин предложил четыре новые категории: 200-300, 300-400, 400-500 и свыше 500 лошадиных сил. Размер акцизов для них — соответственно 897, 925, 965 и 1084 рубля. Получается, что разница в цене популярного внедорожника Toyota Land Cruiser 200 с двигателем 4,6 л (309 л. с.) сегодня и в 2018 году — только за счет роста этого — составит 156 000 рублей. А для спорткара с мотором в 500 «лошадок» новый сбор составит уже порядка 0,5 млн рублей!

Но Минфин с оптимизмом рассчитал, что это повышение даст возможность федеральному бюджету получить дополнительный доход в размере 13,9 млрд рублей. Сложно сказать, ведь для части покупателей это, наоборот, станет поводом отложить покупку.

Бессмертный налог

Однако и это еще не все: в сентябре правительство одобрило повышение акцизов на бензин и дизельное топливо. Если кто помнит, эти акцизы появились в 2012 году как шаг на пути введения справедливого сбора с владельцев автомобилей. Ведь нынешний транспортный налог не учитывает — ездили на машине ежедневно или заточили навсегда в гараже. А так получается честно: больше едешь — больше платишь, ведь дорожный акциз уплачивается с каждого литра топлива, залитого в бак. Подобная практика существует во многих странах; не так давно на такую систему перешли в Китае. Отменив, естественно, транспортный налог.

В 2012 году акциз ввели и у нас; он увеличивается практически ежегодно и сейчас составляет чуть больше 9 рублей — в каждом литре (с учетом НДС). Ждет нас повышение акцизов и в 2018 году, постепенно — на 50 копеек в январе и еще столько же — с июля. В результате только из-за повышения акциза топливо в рознице подорожает на 3% — примерно на 1,2 рубля. В Минфине при этом обещают, что полученные дополнительные 60 млрд рублей (это только в 2018-м) пойдут на крупные инфраструктурные проекты — такие как строительство новых автомобильных дорог в Крыму, Калининграде, на Дальнем Востоке.

Поставлены все точки над i в вопросе отмены транспортного налога взамен повышения акцизов. Хотя в разные времена нам это обещали глава Совета Федерации, два вице-премьера и даже президент уверял, что «нужно в этом направлении двигаться», буквально на днях комитет Госдумы по бюджету и налогам отклонил сразу три законопроекта и рекомендовал не рассматривать тему отмены транспортного налога. Хотя авторы проектов уверены, что даже небольшое увеличение топливного акциза, всего на 53 копейки за 1 л бензина, полностью компенсирует потери региональных бюджетов, большинство парламентариев с такими выводами не согласилось.

Видимо, потому что идею эту не поддержали в правительстве: по подсчетам чиновников, это может привести к выпадению из бюджета суммы в объеме 146,2 млрд рублей, и компенсировать ее нечем (новые сборы и акцизы не в счет). В общем, комитет по бюджету Госдумы отмену транспортного налога не одобрил.

Post Scriptum

Недавно попалось на глаза большое экономическое исследование совсем из другой области, исторической. Так вот, оказывается, по Уставу сельхозартели 1935 года «каждый колхозный двор… мог иметь в личном пользовании одну корову… Содержание скота сверх установленных Уставом норм запрещается». И если советский колхозник решил вдруг завести корову, кроме обычного подоходного налога он должен был заплатить за каждое животное в своем хозяйстве. Ставки росли ежегодно. Например, в 1948-м в РСФСР за корову ежегодно надо было выплатить государству налог в размере 198 — 530 рублей. Много это, мало? Для примера: в 1950 году средний денежный годовой доход семьи колхозника в Республике Коми составлял… 374 рубля.

Кроме того, с начала 1930-х годов крестьяне со своего личного хозяйства должны были выполнять обязательные нормы поставки: государство по мизерным ценам выкупало у них большую часть продовольствия. Фактически это был натуральный оброк, объем которого регулярно увеличивался. С 1948 года, например, колхозный двор, имеющий корову, был обязан сдать в год 40-60 кг мяса и 150-300 литров молока. Если молока не было, то налог взымался по эквиваленту другими продуктами — маслом, яйцами и т.п. Закупочные цены государство устанавливало чисто символические: в 1946 году, например, оно покупало молоко по 25 копеек за литр, а в магазине за него просили 5 рублей.

Фактически эти нормы были полностью отменены лишь в 1988 году (!). И совсем неудивительно, что поголовье тех же коров в СССР увеличивалось только на бумаге; на деле крестьяне вынуждены были забивать скот, вырубать фруктовые деревья (каждое из которых облагалось налогом, даже если оно перестало плодоносить). И сегодня Россия вынуждена закупать за рубежом примерно треть необходимого мяса и молочных продуктов.

К чему это? Да просто так, почему-то вспомнилось.

Россия > Авиапром, автопром > forbes.ru, 16 октября 2017 > № 2353339 Игорь Моржаретто


Россия. ПФО > Авиапром, автопром > forbes.ru, 10 октября 2017 > № 2346294 Игорь Попов

Гонка за дилером. Компания из Поволжья вошла в тройку крупнейших продавцов автомобилей в России

Игорь Попов

Forbes Staff

ГК «Транстехсервис» состоит из 86 автосалонов в Татарстане, Башкирии, Марий Эл, Чувашской и Удмуртской республиках и в Оренбургской области. Границы региона присутствия определены принципом транспортной доступности — до каждого дилерского центра можно доехать за один день на машине из Казани

Около семи часов вечера 14 апреля 1993 года в Набережных Челнах загорелся завод двигателей «Камаза». Начавшись с искры в кабеле трансформаторной будки, пожар стремительно распространился по всему производству, пламя, достигавшее стометровой высоты, за несколько часов выжгло весь завод и обрушило 200 000 кв. м кровли. Бывший руководитель производственного комплекса Вячеслав Зубарев, незадолго до пожара пониженный в должности до начальника отдела маркетинга и сбыта «Камаза», был готов забыть обиды и заняться восстановлением ключевого производства, но быстро понял, что на новой стройке будет лишь на вторых ролях, а подчиняться он уже отвык. Зубарев с 1992 года собирался заняться своим делом и даже успел зарегистрировать фирму, после пожара он уволился с «Камаза» и начал продавать «жигули».

В 2016 году его компания «Транстехсервис F 128» стала второй по числу проданных автомобилей в России и третьей среди автодилеров по объемам выручки. Продажи новых машин в штуках в России снизились на 12%, у «Транстехсервиса» они выросли на 10,6%. Объем отечественного авторынка остался на уровне провального 2015 года (около 1,8 трлн рублей), у компании Вячеслава Зубарева продажи в рублях выросли на 27%. «Транстехсервис» легко пережил кризисы 1998 и 2008 годов, быстро справился с последствиями кризиса 2014 года, начал набирать обороты и расширять географию присутствия. Что обеспечивает рост компании?

С «жигулей» на BMW

Главный офис «Транстехсервиса» расположен в Набережных Челнах, но владелец компании чаще бывает в Казани. Его основной служебный кабинет находится в дилерском центре BMW, в десяти минутах ходьбы расположен другой автосалон компании — по продаже Porsche. Сейчас торговая сеть ГК «Транстехсервис» состоит из 86 автосалонов в Татарстане, Башкирии, Марий Эл, Чувашской и Удмуртской республиках и в Оренбургской области. Границы региона присутствия определены принципом транспортной доступности — до каждого центра можно доехать за один день на машине из Казани. Вячеслав Зубарев в регионы выезжает редко, а вот топ-менеджмент постоянно в разъездах. Дилерский центр BMW в Казани был открыт в 1998 году, ранее «Транстехсервис» торговал в основном продукцией ВАЗа и небольшими партиями корейских машин. Попытки заключить долгосрочные дилерские контракты с Hyundai и Skoda успехом не увенчались. Компания веером рассылала предложения о возможном дилерстве всем иностранным производителям, первой откликнулась BMW. Представители немецкого концерна приехали в Казань летом 1997 года, встретились с претендентами, подавшими заявки на получение дилерского контракта и в итоге выбрали «Транстехсервис», имевший, казалось бы, наименьшие шансы (у компании не было опыта работы с иномарками, не было и подходящих торговых площадей, и подготовленного персонала).

«Нам с BMW, конечно, повезло, — признает Зубарев. — Компания получила контракт, по сути, под обещание построить дилерский центр и готовность учиться всему необходимому». В 1997 году иностранные бренды только начинали создавать свои дилерские сети, желающих вложиться в бизнес по продаже премиальных иномарок было не так много. «Ажиотажа тогда не было, реальное желание стать официальным дилером появилось после 2000 года, когда рынок пошел вверх, — признает Арсен Балаян, тогдашний директор по продажам и маркетингу BMW в России (сейчас глава представительства Breitling в России и СНГ). — Тем не менее и в 1997 году дилера выбирали по тендеру». Из достижений «Транстехсервиса» были уже довольно внушительные по тем временам объемы продаж (5600 автомобилей в 1997 году), торговая площадка в Набережных Челнах и центр по продаже «жигулей» в Казани, состоявший из ангара для ремонта автомобилей и вагончика, где оформляли документы.

Первую партию из 10 «жигулей» Зубарев привез в Набережные Челны в июне 1993 года и мгновенно продал. Сразу последовали следующие, спрос был такой, что автомобили распродавались еще по пути из Тольятти в Набережные Челны. Где он брал деньги на закупки автомобилей? «Деньги были кредитными, с их получением особых проблем не возникло, — говорит Зубарев. — Мне и «камазовская» история помогала — проще было с банкирами общаться. Еще и на сумасшедшей инфляции зарабатывали. Брали под 250% годовых, а инфляция достигала 600%».

Советская школа управления приучила бывшего «камазовца» к четкому планированию и достижению поставленных целей. Первый план был выполнен к декабрю 1993 года — за месяц продали 50 «жигулей», затем счет пошел на сотни и тысячи. Торговля легковыми автомобилями в те времена была одним из самых рискованных занятий — весь сбыт на ВАЗе шел через компании, которые контролировались криминальными группировками, бандиты выполняли функции службы маркетинга и продаж — они заказывали на заводе нужную комплектацию, цвет и марку автомобилей. В бандитских войнах за продукцию автозавода погибло более 500 человек. «С деньгами могли и грохнуть, — признает Зубарев. — Мы старались работать по безналичному расчету, бандиты воевали друг с другом, но коммерсантов это не касалось, кто победил, с тем и работали». К 1995 году компания вышла на прямые поставки с автозавода, у Зубарева по прошлой работе сохранились связи со многими «вазовскими» управленцами.

Автосалон BMW в Казани был открыт в 1998 году, в самый разгар экономического кризиса. До открытия персонал учился на многочисленных тренингах, сам центр строился под контролем немецкой компании, ее специалисты во время строительства приезжали в Казань. «Для нас это было временем открытий, нас учили даже по телефону правильно разговаривать, казалось бы, элементарным вещам, которые мы делать, как выяснилось, вообще не умели», — вспоминает Вячеслав Зубарев.

Кризис чуть не разрушил и собственные наработки компании. Например, «Транстехсервис» одним из первых в стране начал продавать автомобили в кредит. Когда обрушился рубль, у клиентов было более 300 машин, купленных на кредиты в валюте. В «Транстехсервисе» принялись обзванивать их владельцев с просьбой о досрочном погашении кредитов. Согласилось почти 90% клиентов, что говорит об отношении покупателей к «Транстехсервису».

В компании заморозили инвестиционные планы (Зубарев собирался расширять линейку иностранных брендов и строить новые автоцентры), сократили издержки. «В первую очередь погасили все валютные долги, пережили кризис и пошли дальше», — говорит владелец «Транстехсервиса». К следующему кризису, 2008 года, компания была уже более подготовленной. В информационном меморандуме «Уралсиба» к выпуску облигаций «Транстехсервиса» в июле 2007 года отмечается низкий уровень долговой нагрузки (долг/EBITDA — 1,2) и высокая финансовая устойчивость компании. У компании были дилерские контракты с 12 иностранными производителями, после контракта с BMW дела пошли, торговая сеть состояла из 27 автосалонов, 25 из них были в собственности.

«Вячеслав не закредитовывается, делает все очень экономно и последовательно, въедливо и аккуратно, — говорит Сергей Петров, основатель крупнейшего автодилера «Рольф». — Еще одно из его преимуществ — он создает очень много маленьких монополий, открывается в городах, где крупных игроков нет, а местные еще очень слабы». «Транстехсервис» уже сама стала брендом в регионах. «Компания задает некую планку в обслуживании, если мы будем отставать в цене, качестве, сервисе и ассортименте, то у нас нет будущего, — говорит президент Ассоциации автодилеров Татарстана, владелец сети автомобильных салонов «Апельсин» Руслан Абдулнасыров. — А сам Вячеслав Зубарев для нас, дилеров с меньшими объемами, хороший пример того, как без административного ресурса строить успешный бизнес».

Цена независимости

В августе 2008 года владелец «Транстехсервиса» приехал в Москву, и на одной из встреч его финансовый консультант озвучил идею группы компаний «Независимость» о слиянии автодилеров. Предложение об укрупнении московского автодилера активами «Транстехсервиса» с последующим выходом на биржу было интересным, но означало, что владелец поволжской компании утратит над ней контроль. «Независимость» тогда оценивалась аналитиками в $800 млн, компания Зубарева — в $400–600 млн. О возможной сделке написали СМИ. «Вопрос обсуждался, но дальше этого не пошло, я всегда все решал единолично, а полностью продавать компанию я никогда не собирался», — говорит Зубарев. После публикаций ему начали поступать предложения о слиянии и от других крупных московских автодилеров. «И у нас с ним были разговоры о совместном бизнесе, когда нам не хватало мяса для будущего IPO, — говорит Петров из «Рольфа». — Но IPO не состоялось, разговоры затихли».

С кризисом 2008 года Зубарев боролся самостоятельно. «2009 год стал лучшим в истории компании, — говорит он. — Мы срезали лишний жир, почистили линейку брендов, долг/EBITDA был одним из лучших. Продажи упали в два раза, но компания быстрее всех оправилась и уже с 2010 года начала расти в два-три раза быстрее рынка». Следующий кризис компания пережила еще легче. Российский авторынок в 2015 году сократился почти на 40%, а продажи «Транстехсервиса» — лишь на 17%. В 2016-м выручка увеличилась на 27%, Зубарев, закончивший строительство новых автоцентров в 2014 году, вновь начал расширяться. В ноябре 2016-го компания получила в Оренбурге два автоцентра обанкротившегося местного дилера, где начала продавать Renault и BMW. «Мы замещаем уходящие с рынка компании, занимаем их площадки. Покупать сами компании не хочется — слишком много скелетов может оказаться в шкафу», — говорит Зубарев.

А какие скелеты в шкафу у самого Зубарева?

Сложный партнер

Шестого июня 1996 года в Набережных Челнах был застрелен один из руководителей «Транстехсервиса», 36-летний Владимир Гергерт. Ситуация была столь напряженной, вспоминает основатель сети автосалонов «Сапсан» Ильдар Зиннуров, что Зубареву для маскировки пришлось полгода пользоваться джипом и верхней одеждой самого Зиннурова. Преступление раскрыто не было.

Как выяснил Forbes, Ильдар Зиннуров, бывший заместитель главного инженера завода двигателей «Камаза», в 1990-е был партнером Зубарева. «Компанию, которой мы владели в равных долях, я зарегистрировал в Набережных Челнах, когда Зубарев еще работал на «Камазе», — рассказывает Зиннуров. — Он руководил маркетингом и сбытом всего завода, наша компания продавала продукцию завода». В 1993 году Зубарев, по словам Зиннурова, пришел в его компанию «Таттранском», и партнеры зарегистрировали еще одну компанию — «Транстехсервис». К 1996 году обе компании вышли примерно на равные обороты, в каждой было по 1000 сотрудников. «После убийства Володи Гергерта, чтобы не думать друг о друге плохо, мы решили разойтись. Я вышел из «Транстехсервиса», а Зубарев — из «Таттранскома», — говорит Зиннуров.

С 1993 года он возглавлял компанию «Булгар-Автоваз», в которой 51% принадлежал ВАЗу, а остальное — структурам Зиннурова. Именно эта компания распределяла квоты на «вазовскую» продукцию между татарскими дилерами, так что успехи в продажах «жигулей» в 1990-е годы у Зубарева и Зиннурова были ожидаемы. В марте 2006 года ВАЗ отстранил Зиннурова от управления «Булгар-Автовазом». «Позже выяснилось, что это было сделано в пользу Зубарева, — уверяет предприниматель. — Он был на совещании, где меня лишили должности. Зубарев все отрицал, пока я не показал ему протокол того совещания».

В 2008 году сеть «Сапсан» «Таттранскома» состояла из 22 салонов, где продавали автомобили пяти иностранных брендов, годовая выручка превышала 10 млрд рублей (у «Транстехсервиса» — 16 млрд). «В самый разгар кризиса ко мне пришел человек, поработавший на сбыте во многих иностранных брендах, и предложил за деньги избавить от конкурента, «Транстехсервиса», — рассказывает Зиннуров. — Я отказался, а потом узнал, что тот человек стал советником Зубарева и избавляться они начали от меня». По его словам, к концу года у него отозвали контракты с KIA, Volvo, Skoda, Mazda и Ford. «И вся клиентская база перешла к компании Зубарева», — резюмирует он. Пока Зиннуров строил 10 автоцентров, Зубарев уже торговал в своих новых десяти. В 2008-м общий долг компаний Зиннурова составлял 4,3 млрд рублей. С банками он не расплатился и лишился бизнеса. «Сапсана» больше не существует.

«Мы действительно были близкими друзьями с Ильдаром Зиннуровым и вместе начинали заниматься бизнесом, — признает Вячеслав Зубарев. — Первое время нам удавалось совмещать конкуренцию в бизнесе (у него «Таттранском», у меня — «Транстехсервис») с личной дружбой. И мы всегда помогали друг другу в сложных жизненных ситуациях, которых в то время хватало и у него, и у меня. В дальнейшем наша дружба, увы, закончилась. Что касается его утверждения о каком-то моем влиянии на потерю им дилерств различных автопроизводителей, то это, конечно же, абсолютная неправда».

Россия. ПФО > Авиапром, автопром > forbes.ru, 10 октября 2017 > № 2346294 Игорь Попов


Россия. США > Авиапром, автопром. Армия, полиция > inosmi.ru, 4 октября 2017 > № 2337097 Дейв Маджумдар

Смертельно опасный российский Су-35 против американского F-16: кто окажется победителем?

Дейв Маджумдар (Dave Majumdar), The National Interest, США

Истребитель F-16 Fighting Falcon («Атакующий сокол»), выпускаемый компанией Lockheed Martin в течение уже нескольких десятилетий, остается основой американских и союзнических военно-воздушных сил. С годами этот самолет из легковесного бойца ближнего боя превратился в мощный многоцелевой истребитель, способный выполнять многочисленные задачи — от подавления вражеской противовоздушной обороны до завоевания превосходства в воздухе.

Хотя этот истребитель стоит на вооружении с 1980 года, F-16 с индексом «Viper» (Гадюка) продолжает совершенствоваться и еще в течение десятилетий будет оставаться на службе в военно-воздушных силах Соединенных Штатов и других стран. F-16 продолжает оставаться мощным истребителем, однако потенциальные противники ликвидировали отставание, и новейший российский истребитель «Сухой» Су-35 уже не уступает F-16, а по многим параметрам даже его превосходит.

Хотя Су-35 в большей степени является аналогом F-15 Eagle (Орел) компании Boeing, Россия продает по всему миру больше своих «Фланкеров», чем различных модификаций истребителя МиГ-29. На самом деле, Военно-воздушные силы США обычно на таких своих крупных учениях как «Red Flag» (Красный флаг) или «Red Flag Alaska» (Красный флаг Аляска) используют на стороне «красных» агрессоров «Фланкеры» (обычно «Фланкер»-G), а не МиГ-29 или производных от него. Это происходит потому, что различные модели тяжелого российского истребителя со спаренными двигателями являются наиболее вероятными воздушными противниками, с которыми могут встретиться американские пилоты.

Су-35 не является наиболее распространенной версией «Фланкера», однако это наиболее продвинутая его модификация на сегодняшний день. В умелых руках — при наличии хорошо подготовленных пилотов и поддержки с наземного пункта управления или с помощью самолетов дальнего обнаружения AWACS — Су-35 представляет собой исключительную угрозу для любого западного истребителя, за исключением F-22 Raptor. Вероятно, с ним сможет потягаться и F-35 — если пилот сможет правильно использовать малозаметность, сенсоры и сетевые возможности, однако все будет зависеть от тактики и подготовки.

А что можно сказать о флоте рабочих лошадок, то есть об истребителе F-16? Он не получил самую последнюю модернизацию и не имеет радара с активной фазированной антенной решеткой (AESA), как у F-15C. Кроме того, он не может запускать ракету AIM-120 на тех скоростях и с тех высот, что F-15. Но это и понятно — истребитель F-15 был создан для завоевания превосходства в воздухе. Большая часть используемых в настоящее время самолетов F-16 вообще не имеют радара с активной фазированной антенной решеткой.

Находящиеся на вооружение Объединенных Арабских Эмиратов истребители F-16E/F оснащены радарами с активной фазированной антенной решеткой APG-80 — они обладают прекрасными характеристиками, — но речь в данном случае идет о небольшом количестве самолетов. Тогда как истребители F-16 Военно-воздушных сил США в настоящее время не имеют на своем борту радара с активной фазированной антенной решеткой, и в этом отношении они сильно уступают Су-35 и другим современным модификациям «Фланкера».

Руководство Военно-воздушных сил США прекрасно понимает, что подобная проблема существует. Раньше предлагалось провести модернизацию около 300 истребителей F-16 по программе CAPES (Combat Avionics Programmed Extension Suite), однако она была отменена в результате бюджетного сокращения, известного как секвестирование. Тем не менее, руководство Военно-воздушных сил исходит из того, что рано или поздно флот истребителей F-16 придется оснастить новыми радарами.

Ранее в этом году Военно-воздушные силы Национальной гвардии США заявили о необходимости установки радаров с активной фазированной антенной решеткой на самолеты F-16, участвующие в операциях по защите территории страны. Эти радары необходимы для обнаружения крылатых ракет, а также других небольших по размеру и малозаметных объектов. Сами военно-воздушные силы тоже осознают наличие этой проблемы, и их руководство в марте запросило информацию о новом радаре для флота истребителей F-16. В том же месяце начальник штаба Военно-воздушных сил генерал Марк Уэлш (Mark Welsh), выступая перед членами Комитета по вооруженным силам Палаты представителей, сказал: «Мы должны разработать план модернизации и установки радара с активной фазированной антенной решеткой для всего флота».

Военно-воздушные силы США не используют F-16 как истребитель для достижения превосходства в воздухе — поражение воздушных целей является для них второстепенной задачей, однако радар с активной фазированной антенной решеткой необходим для того, чтобы этот заслуженный истребитель оставался в строю. С таким радаром F-16, возможно, будет в состоянии противостоять Су-35 на большой дистанции, однако в любом случае это будет для него вызовом.

На ближней дистанции все будет зависеть от навыков пилота, а также от характеристик ракет каждого самолета, управляемых с помощью системы обстрела целей с ненулевыми бортовыми углами. Появление таких ракет как Р-73 и AIM-9X превратили ближний бой в пределах прямой видимости в сценарий взаимного гарантированного уничтожения. Случаи взаимного уничтожения нередко происходят в ходе тренировочных полетов. Управление вектором тяги обеспечивает Су-35 преимущество на очень низких скоростях (следует учитывать, что низкая скорость означает низкое энергетическое состояние), однако это не является непреодолимой проблемой для опытного пилота F-16, если он (или она) хорошо знает, как полностью использовать возможности своего самолета.

В итоге следует сказать, что Су-35 и другие современные модификации «Фланкера» обладают исключительными возможностями. Флот Пентагона, составленный из истребителей четвертого поколения, сегодня уже не имеет того значительного технологического преимущества, которым он обладал в прошлые годы. Поэтому Соединенные Штаты должны как можно скорее инвестировать средства в производство истребителей следующего поколения для замены существующего флота.

Россия. США > Авиапром, автопром. Армия, полиция > inosmi.ru, 4 октября 2017 > № 2337097 Дейв Маджумдар


Россия > Авиапром, автопром > forbes.ru, 3 октября 2017 > № 2335665 Игорь Моржаретто

Краткосрочный оптимизм: почему авторынок растет, когда вокруг все плохо

Игорь Моржаретто

автомобильный эксперт

Объемы продаж автомобилей увеличиваются от месяца к месяцу, но можно ли сказать, что последствия кризиса рынка преодолены?

Объем продаж автомобилей в России по итогам 2017 года составит 1,6 млн единиц, а к 2020 году он должен вырасти до 2 млн штук. Такой прогноз на днях опубликовала газета Les Echos со ссылкой на представителей концерна Renault.

Французская газета считает, что российский автомобильный рынок наконец-то «начал восстанавливаться после снижения, которое было зафиксировано в прошлом году». Это совершеннейшая правда; похоже, в этом году для российского авторынка все складывается неплохо – после трех ужасных лет (с конца 2013-го). И если в начале этого года рынок еще продолжал падение, но не так стремительно, как раньше, то с мая наметился постоянный рост: плюс 5 процентов, плюс 10, плюс 15. В итоге по итогам 3 кварталов мы имеем уже тенденцию: плюс 9,6%!

Если так пойдет и дальше, считают в агентстве PwC, то в 2018 году продажи легковых машин в России составят 1 670 000 штук, в 2019-ом — 1 750 000, в 2020 вырастут до 1 830 000 машин (не так оптимистично, как в Renault, но неплохо).

Еще лучше ситуация на рынке коммерческого транспорта ведь после четырех лет падения (2013–2016), он наконец-то стал быстро расти. По прогнозам экспертов агентства «Автостат», по итогам этого года рынок легких коммерческих автомобилей вырастет на 12% (до 104 000 штук), средних — на 8% (до 18 000), а тяжелых грузовиков — и вовсе на 43% (до 52 000)! На 2018 год прогноз еще круче: +15%, + 18% и + 30% соответственно!

На этом фоне открываются закрытые раньше производства (например, завод Volvo в Калуге), в Россию возвращаются «сбежавшие» модели (Mitsubishi ASX, Hyundai Sonata, Honda Pilot); некоторые горячие головы даже допускают, что в Россию может вернуться и целая марка Opel.

«Восстановление происходит уверенным шагом на протяжении шести месяцев подряд, и это сейчас наиболее важно. В целом на рынке настроение однозначно приподнятое, такие же ожидания на остаток года», — уверен Йорг Шрайбер, глава марки Mazda в России и по совместительству председатель комитета автопроизводителей Ассоциации европейского бизнеса (АЕБ).

Устали ждать

Так что же, считать, что и этот кризис успешно пройден, и впереди — только непрерывный рост продаж?.. Увы, все аналитики уверены: хотя рост действительно продолжится в ближайшие год-два, но выйти на рекордный показатель продаж 2012 -2013 годов наш рынок не сможет, это ему еще не под силу.

Объяснения тут самые простые. Российская экономика пока еще находится в состоянии кризиса; последние три года ВВП не рос вовсе, и только в этом году по прогнозу он сможет подняться на 0,8%. На этом фоне падение реальных доходов населения за прошедшие три года составило 19,2% (расчеты ИСП НИУ ВШЭ). В таких условиях одна, отдельно взятая отрасль экономики вдруг показать блестящие долговременные результаты не сможет.

Если прибавить к этому негативные ожидания населения и предпринимательского сообщества, то больше ничего объяснять не надо. Но все равно остается загадка: почему рынок новых автомобилей вдруг начал расти, если вокруг все так плохо?

Причин, как мне кажется, тут несколько. Во-первых, наши люди, решившие отложить такую серьезную покупку, как приобретение нового автомобиля, на неопределенный срок, просто устали ждать. Год прошел, второй, третий, а ситуация в экономике все не улучшается, зарплату никто не индексирует… Сколько еще ждать? Сколько хранить сбережения, которые завтра вдруг могут сгореть (увы, мы нечто подобное уже проходили). Тем более, что давно вышел запланированный срок владения старым автомобилем, закончилась гарантия, и вообще… То есть сработал эффект отложенного спроса, а масштаб этого спроса аналитики оценивают в 1-1,5 млн автомобилей.

Во-вторых, плюс к тому — резкое старение автопарка в целом: средний возраст легковушки — 12,8 лет, легкого коммерческого автомобиля — 14,5 лет. Больше времени уходит на ремонт, чем на нормальную эксплуатацию. Парк нуждается в обновлении! Вот и прорвало. Только надолго ли хватит отложенных сбережений? Особенно, если экономика не растет, а реальные доходы – продолжают падать?

Кроме того, надо помнить вот еще что. Наш автомобильный рынок развивается по своим правилам, причем они могут сильно отличаться от мировых. Например, давно замечена связь между колебаниями стоимости барреля нефти на мировых биржах и ростом / падением продаж новых автомобилей в России. И в «Автостате», и в других аналитических агентствах свои прогнозы увязывают не только с экономическими показателями, но и с предполагаемой ценой нефти. И на этот год (по «Автостату») существовало три прогноза: пессимистический, базовый и оптимистический.

Про негативный сценарий, к счастью, можно пока забыть, и предположить, что при средней цене барреля нефти в $50 год закончится с приростом авторынке на 10% (примерно 1,6 млн. легковых автомобилей и LCV); если нефть удержится на отметке в $60, продажи вырастут на 18% — до 1,7 млн. автомобилей. Но все равно это не идет ни в какое сравнение с лучшими в нашей истории годами (2012-2013), когда число проданных в России новых легковых автомобилей достигало 2,9 млн штук. А рассчитывать, что нефть снова будет по $100, не приходится.

Так что прогноз на ближайшие годы таков: автомобильный рынок будет расти, но очень медленно; скорее всего, очередной подъем довольно быстро, через два-три года сменится очередным падением — надеюсь, тоже плавным. Увы, серьезных поводов для долгосрочного оптимизма не просматривается.

Россия > Авиапром, автопром > forbes.ru, 3 октября 2017 > № 2335665 Игорь Моржаретто


Казахстан > Авиапром, автопром > kursiv.kz, 29 сентября 2017 > № 2334563 Айгуль Ибраева

Рейтинг казахстанских авиакомпаний по чистой прибыли в 2016 году

Айгуль ИБРАЕВА

Развитие отечественной гражданской авиации способствует созданию условий для формирования социально-экономического потенциала регионов через формирование рациональной территориальной организации страны, что является одной из основных целей государственной Программы развития регионов до 2020 года. Kursiv Research провел аналитическое исследование и составил рейтинг отечественных авиакомпаний по чистой прибыли в 2016 году.

Согласно данным, предоставленным «Къ» Комитетом гражданской авиации МИР РК, в настоящее время в Казахстане действует 53 авиакомпании, имеющие сертификат эксплуатанта, свидетельство на выполнение авиационных работ и свидетельство авиации общего назначения. Из них коммерческие перевозки осуществляет 21 авиакомпания (регулярные перевозки — семь). Шесть авиакомпаний — региональные.

Пять авиакомпаний, осуществляющих коммерческие перевозки, не публикуют информацию о прибыли в открытых источниках, так не являются акционерным обществом. Сертификаты эксплуатанта двух авиакомпаний были приостановлены. Из оставшихся 15 компаний лишь семь показали положительный финансовый результат в 2016 году.

Сложные макроэкономические условия, проблемы в финансовой инфраструктуре страны, отголоски девальвационных процессов 2015 года наряду со снижением покупательской способности казахстанцев негативно отразились на балансах авиакомпаний. За 2016 год совокупный убыток отечественных авиакомпаний сложился в размере 20,10 млрд тенге. Авиакомпании, выполняющие регулярные рейсы, оказались в наиболее затруднительном положении.

По данным Комитета по статистике МНЭ РК, совокупный доход казахстанских предприятий от перевозок воздушным транспортом за 2016 год составил 233,59 млрд тенге, при этом 97,8% дохода было получено от перевозки пассажиров (228,38 млрд тенге). По сравнению с предыдущим годом показатель вырос на 30,1% (179,56 млрд тенге).

Несмотря на рост себестоимости услуг, минимальные тарифы авиакомпаний за последние несколько лет значительно не изменились. При этом за последние пять лет значительно выросло количество ежегодно перевозимых пассажиров казахстанских операторов — с 4,56 млн человек в 2012 году до 6,01 млн человек в 2016 году. По данным КГА МИР РК, за последние пять лет объем внутренних перевозок увеличился на 56% — с 2,5 млн пассажиров в 2011 году до 3,9 млн пассажиров в 2016 году.

Однако авиаперелеты в Казахстане все еще значительно уступают другим видам транспортировки пассажиров. К примеру, железнодорожным транспортом за прошлый год была осуществлена перевозка 22,33 млн пассажиров.

Kursiv Research составил рейтинг отечественных авиакомпаний по чистой прибыли в 2016 году. Наибольшую прибыль в 2016 году получила «Евро-Азия Эйр». Ее чистая прибыль по итогам анализируемого года выросла в 3,2 раза, до 2,01 млрд тенге. Согласно финансовой отчетности компании, значительное увеличение прибыли по сравнению с предыдущим периодом было обеспечено за счет сокращения расходов на финансирование на 86,8%. При этом операционная прибыль компании увеличилась лишь на 27,1%.

«Евро-Азия Эйр» — крупнейшая вертолетная авиакомпания в Казахстане. Она оказывает частные услуги по авиаперевозкам, а также выполняет полеты по развитию и разработке месторождений полезных ископаемых, обслуживанию нефтепроводов, газопроводов и линий электропередач. В настоящее время собственником акций авиакомпании является АО НК «КазМунайГаз». Несмотря на положительный финансовый результат с нарастающим итогом, который компания демонстрирует несколько лет подряд, единственный акционер выставляет «Евро-Азия Эйр» на продажу в рамках Комплексного плана приватизации на 2016–2020 годы в объеме 100%. Компанию неоднократно пытались продать, однако в связи с отсутствием заявлений потенциальных покупателей на участие в торгах конкурс по реализации актива не был осуществлен. В последний раз (20 июля 2017 года) независимым оценщиком акции «Евро-Азия Эйр» оценивались в 15,60 млрд тенге.

Следом за лидером с чистой прибылью в 1,05 млрд тенге за 2016 год идет авиакомпания East Wing, головной офис которой находится в городе Шымкент. По сравнению с предыдущим годом прибыль компании выросла в 3,8 раз. Рост прибыли обусловлен значительным увеличением выручки при умеренном повышении расходов. Согласно финансовой отчетности компании, в 2016 году наблюдался рост валовой прибыли на 107,8%, операционная прибыль стала больше в 3,5 раза.

Авиакомпания специализируется на медицинских рейсах. Ее основным заказчиком является Республиканский центр санитарной авиации Министерства здравоохранения РК. Кроме того, компания осуществляет авиационные работы, чартерные рейсы, техническое обслуживание и ремонт авиационной техники. Флот East Wing состоит из самолетов Як-40 и Ан-28. Единственный акционер — Александр Кулеш.

На третьем месте рейтинга с чистой прибылью за 2016 год в 398,20 млн тенге обосновалась вертолетная авиакомпания «Бурундай авиа». Стоит отметить, что 2015 год компания завершила с убытком в размере 407,72 млн тенге. Положительный финансовый результат в 2016 году был обусловлен ощутимым ростом выручки (2,2 раза) и валовой прибыли (2,7 раз), а также сокращением убытка от курсовой разницы, который в 2015 году составил 437,69 млн тенге.

«Бурундай авиа» — единственная казахстанская компания, зарегистрированная в отделе закупок Организации Объединенных Наций. Авиакомпания активно участвует в авиатранспортном обеспечении миротворческих миссий ООН. Начиная с 2006 года, она принимала участие в различных международных проектах.

Еще одна авиакомпания из Шымкента, Scat, попала в пятерку наиболее прибыльных. Из выполняющих регулярные рейсы компаний лишь она продемонстрировала ощутимый положительный финансовый результат. За 2016 год чистая прибыль этой компании составила 189,27 млн тенге против убытка в 44,20 млн тенге годом ранее, что позволило ей утвердиться на четвертом месте рейтинга.

Акционеры авиакомпании — Владимир Денисов (57% акций) и Владимир Сытник (43%). Авиакомпания осуществляет более 80 внутренних и международных авиамаршрутов.

АО «Jet Airlines» — еще одна авиакомпания, которая смогла выйти в прибыль, несмотря на убыток в предыдущем году. Чартерная авиакомпания объединяет в своей деятельности функции управляющей авиакомпании и авиаброкера в сфере бизнес-авиации. На данный момент под управлением авиакомпании находится пять самолетов.

Согласно финансовой отчетности, в 2016 году Jet Airlines заработала 45,17 млн тенге. Тем самым компания разместилась на пятой позиции рейтинга. В предыдущем периоде сумма ее убытка равнялась 110,24 млн тенге. В 2016 году выручка компании достигла 2,67 млрд тенге, при этом себестоимость оказанных услуг составила 92,7% от выручки. Административные и прочие расходы «съели» еще порядка 80% валовой прибыли.

На шестой позиции рейтинга авиакомпаний по прибыли оказалась авиакомпания «Южное небо», которая за 2016 год заработала 7,01 млн тенге. По сравнению с прибылью за 2015 года (145,96 млн тенге) показатель сократился на 95,2%. Выручка компании за год уменьшилась на 20,7%, несмотря на это себестоимость оказанных услуг выросла на 4,4%, что послужило причиной сокращения прибыли.

Ранее компания являлась товариществом с ограниченной ответственностью и не так давно была преобразована в акционерное общество. 70% акций компании принадлежит авиакомпании Scat. «Южное небо» сходит в список авиакомпаний, выполняющие регулярные рейсы.

Седьмой авиакомпанией по прибыли в 2016 году стала «Авиа-Жайнар» из города Костанай. За 2016 год чистая прибыль предприятия составила всего 0,82 млн тенге против 104,58 млн тенге годом ранее. Согласно финотчетности компании, по сравнению с предыдущим периодом наблюдается сокращение выручки на 239,02 млн тенге при сравнительно одинаковом уровне затрат.

«Авиа-Жайнар» оказывает услуги чартерных пассажирских перевозок, авиационно-химических работ, авиапатрулирования линий электропередач, территорий, трубопроводов. Компания входит в состав ТОО «Иволга-Холдинг», проекты которого расположены как в Казахстане, так и в России. Владелец холдинга — отечественный олигарх Василий Розинов.

Далее список продолжают компании, которым не удалось продемонстрировать положительный результат по прибыли. Так, АО «Air Almaty» завершило 2016 год с убытком в 3,40 млн тенге, несмотря на рост выручки на 33,7%. При этом административные расходы компании увеличились на 63,3% по сравнению с предыдущим годом. Тем самым авиакомпания попала на восьмое место рейтинга. В 2015 году ее прибыль составила 1,32 млн тенге.

Это единственная авиакомпания рейтинга, выполняющая грузовые полеты. Ее акционеры — Умирбек Кенесбаев (по совместительству президент Казахстанской ассоциации малой авиации) с долей в 51% и Олег Сергеев, которому принадлежит 49% акций.

На девятой позиции с убытком в 11,23 млн тенге за 2016 год оказалась авиакомпания «Жезказган-Эйр». Как понятно из названия, родом из центра металлургии страны — Жезказгана. Предыдущий год компания также закончила в минусе (-53,97 млн тенге). Согласно аудиторской отчетности, себестоимость услуг, предоставляемых компанией, составляет 96,6% от выручки, из чего с учетом административных расходов складывается отрицательный финансовый результат. В настоящее время авиакомпания принадлежит ТОО «Корпорация Казахмыс». АО в своем составе имеет филиал «Аэропорт Балхаш».

Авиакомпания «Жетысу» завершила 2016 год с убытком в размере 223,20 млн тенге, отрицательная динамика идет с 2015 года, когда убыток составил 34,42 млн тенге (10-позиция). Стоит отметить, что согласно финотчетности компании, в 2016 году себестоимость оказанных услуг превысила объем выручки в два раза. При этом выручка компании по сравнению с предыдущим периодом сократилась на 26,1%.

Авиакомпания выполняет регулярные рейсы из Астаны в Талдыкорган напрямую и через Ушарал. Компания числится на балансе акимата Алматинской области. Несмотря на высокую себестоимость предоставляемых услуг, региональные авиакомпании, являясь частью современной и развитой инфраструктуры, имеют особую значимость в обеспечении роста качества жизни населения и регионального развития страны в целом, что является одной из приоритетных задач государственной Программы развития регионов до 2020 года.

На одиннадцатом месте расположилась чартерная авиакомпания Kaz Air Jet, где можно заказать самолет или вертолет для индивидуальных и групповых поездок. За 2016 год убыток компании составил 413,33 млн тенге. В последние несколько лет в компании наблюдается минусовой финансовый результат. В 2015 году убыток акционерного общества равнялся 997,90 млн тенге. Акции компании принадлежат Равилю Кажгалиеву.

Аналогичная ситуация и у Prime Aviation (12-ая позиция), где убыток за 2016 год составил 474,68 млн тенге. По сравнению с 2015 годом финансовый результат ухудшился еще на 289,27 млн тенге. При этом операционная прибыль компании за 2016 год достигла 1,05 млрд тенге. Убыток был получен в результате неоперационных расходов в размере 1,31 млрд тенге. Prime Aviation принадлежит Prime Aviation Holdings Pte Ltd, зарегистрированной в Сигапуре, 80% акций которой в свою очередь принадлежит компании Тимура Кулибаева Steppe Capital Pte. Ltd. В 2016 году компания выявила желание участвовать в тендере по реализации авиакомпании «Евро-Азия Эйр», однако позже отказалась от данного проекта.

В конце нашей рейтинговой таблицы отказались три крупнейшие авиакомпании Казахстана, осуществляющие регулярные рейсы. На тринадцатом месте оказалась авиакомпания Bek Air с убытком 709,59 млн тенге за 2016 год. В 2015 году убыток компании составил 1,30 млрд тенге. При этом доходы от оказания услуг авиакомпании в 2016 году выросли на 48,6% по сравнению с предыдущим годом, однако операционные расходы все еще превышают уровень доходов.

На сегодняшний день парк воздушных судов компании включает семь самолетов типа Fokker-100 в конфигурации до 108 кресел. Согласно данным Депозитария финансовой отчетности МФ РК, по состоянию на 23 августа 2017 года 100% акций компании принадлежит Сакену Жаркимбаеву.

«Народная» авиакомпания Qazaq Air, являющаяся дочкой фонда «Самрук-Казына», 2016 году показала убыток в размере 9,14 млрд тенге, из них 7,72 млрд тенге приходится на затраты на операционную аренду воздушных судов. По сравнению с 2015 годом убыток компании увеличился в 7,74 раз.

«Авиакомпания Qazaq Air зарегистрирована в апреле 2015 года, а свою операционную деятельность начала осуществлять в августе 2015 года. При создании Qazaq Air принятым бизнес-планом предусматривались убытки в первые 5 лет операционной деятельности авиакомпании, вызванные необходимостью осуществления значительных инвестиций», — разъяснили в пресс-службе авиакомпании.

Так, в 2015-2016 годах на привлечение новых воздушных судов, инженерно-техническое обеспечение, наём квалифицированных пилотов, а также на становление организации как таковой были привлечены средства единственного акционера авиакомпании АО «Самрук-Казына», отметили в Qazaq Air. Вместе с тем на параметры бизнес-плана авиакомпании и в особенности на финансовые результаты 2015-2016 годов оказало влияние и изменение обменного курса тенге, так как значительная часть расходов авиакомпании формируются в иностранной валюте, добавили представители авиакомпании.

Рейтинг завершает крупнейшая авиакомпания страны «Эйр Астана». За 2016 год убыток авиакомпании составил 12,83 млрд тенге. В предыдущем рейтинге компания возглавляла список с прибылью в 10,63 млрд тенге. Акционеры «Эйр Астаны» — британская BAE System (49%) и АО «ФНБ «Самрук-Казына» (51%).

«Чистый убыток в размере $39,87 млн — впервые за 15 лет в истории компании — конечно, не оправдал ожидания. Однако, если бы не резерв в размере $52 млн на возможные потери денежных депозитов в АО «Казинвестбанк», у которого в декабре была отозвана банковская лицензия, и АО «Delta Bank», столкнувшегося с серьезными финансовыми трудностями, компания зафиксировала бы чистую прибыль в размере $12,4 млн», — говорит в своем обращении в годовом отчете авиакомпании президент АО «Эйр Астана» Питер Фостер. При этом он отметил, что операционная прибыль компании в размере $37,88 млн оказалась на 15% выше, чем в 2015 году.

В настоящее время депозиты в размере $14 млн в АО «Казинвестбанк» и $45 млн в АО «Delta Bank» не были возвращены компании в полном объеме, и поэтому она приняла решение о создании провизий на возможность потери до 91% от общего объема депозитов в этих банках.

В Комитете гражданской авиации РК отмечают динамику роста авиаперевозок в Казахстане в 2017 году. Согласно данным КГВ МИР РК, в настоящее время в РК внутренние авиарейсы выполняются семью казахстанскими авиакомпаниями по 55-и внутренним маршрутам (640 рейсов в неделю).

По внутренним перевозкам среди отечественных авиакомпаний лидерами являются: «Эйр Астана» — 49,6% (1 007 449 человек), Scat — 25,2% (510 475 человек), Bek Air — 19,8% (401 945 человек), Qazaq Air — 4,6% (93 810 человек), менее 1% составляют перевозки авиакомпаний «Жетысу», «Жезказган Эйр» и «Южное Небо».

В настоящее время наиболее востребованный внутренний авиамаршрут — это направление «Астана — Алматы». На нем четыре авиакомпании («Эйр Астана», Scat, Bek Air, Qazaq Air) выполняют порядка 16 рейсов в день.

В 2016 году семью казахстанскими авиакомпаниями на регулярных внутренних рейсах было перевезено 3,9 млн пассажиров. За первое полугодие 2017 года, включая период проведения международной выставки «ЭКСПО-2017», данными авиакомпаниями перевезено 2 млн пассажиров, что на 11% больше аналогичного периода 2016 года (1,8 млн).

К примеру, в Qazaq Air рассказали, что с начала года авиакомпания перевезла более 170 тысяч пассажиров, увеличив пассажиропоток более чем на 51% по сравнении с аналогичным периодом прошлого года. Между тем, прирост пассажиропотока по всем направлениям маршрутной сети авиакомпании за время проведения «ЭКСПО-2017» составил 62% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, а общее количество рейсов по сравнению с летними месяцами 2016 года увеличилось на 60%.

В Qazaq Air отметили, что количество рейсов из регионов Казахстана в столичный аэропорт во время проведения международной выставки увеличилось на 60%, а рост пассажиропотока в Астану по сравнению с аналогичным периодом прошлого года достиг 92%.

Международные регулярные рейсы из Казахстана выполняются по 96-и маршрутам: двумя казахстанскими и 25-ю иностранными авиакомпаниями, из них в страны СНГ — 54, в страны ЕС — 12, в страны Ближнего Востока — 15, в страны Азии и ЮВА — 15.

За первое полугодие 2017 года по международным и внутренним перевозкам лидирует авиакомпания «Эйр Астана». Так, доля компании в международных перевозках — 88,2% (881 357 человек), на втором месте расположился Scat — 11,8% (117 413).

В 2016 году этими авиакомпаниями на регулярных международных авиарейсах было перевезено 1,9 млн пассажиров. За первое полугодие 2017 года они перевезли 998 770 пассажиров, что на 26% больше аналогичного периода 2016 года (794 799).

Казахстан > Авиапром, автопром > kursiv.kz, 29 сентября 2017 > № 2334563 Айгуль Ибраева


Япония. Россия > Авиапром, автопром > forbes.ru, 20 сентября 2017 > № 2317609 Осаму Масуко

Президент Mitsubishi Motors Осаму Масуко: «Меры господдержки считаю недостаточными»

Алексей Сивашенков

Корреспондент Forbes

Российский авторынок возрождается, но сможет ли он выйти на докризисные показатели, зависит не от усилий автокомпаний, а от долгосрочной политики государства.

Производство внедорожника Mitsubishi Pajero Sport на заводе в Калуге, ранее замороженное из-за экономического кризиса, будет возобновлено. Предполагается, что в год будет выпускаться 7000 автомобилей. Для этих целей штат «ПСМА Рус» будет увеличен на 440 человек, предприятие перейдет на двусменный режим работы. Кроме того, японская компания заявила об увеличении прогноза продаж с 20 000 до 30 000 автомобилей до конца текущего финансового года. Все говорит о том, что отечественный авторынок постепенно возрождается, но сможет ли он выйти на докризисные показатели и продолжить развитие, зависит не от усилий автокомпаний, а от долгосрочной политики государства. Об этом Forbes рассказал президент Mitsubishi Motors Corporation Осаму Масуко.

Возобновление производства Mitsubishi Pajero Sport в Калуге свидетельствует об оптимистичном видении российского рынка. Наблюдающееся сейчас восстановление спроса — устойчивый тренд?

Не сомневаюсь в грядущем росте продаж: в прошлом году мы реализовали 16 000 автомобилей, планы на 2017 год — уже 30 000. Однако в истории нашей компании были периоды, когда мы продавали в России более 100 000 машин за год. То есть мы знаем, что ваш рынок обладает мощным потенциалом. Но будет ли он в полной мере реализован, зависит от государства.

Скажется ли запланированное увеличение продаж на дилерской сети?

Конечно, мы думаем о расширении. Не так давно у нас появился партнер в Новосибирске, сегодня практически достигнута договоренность с компанией в Нижнем Новгороде. Параллельно ведутся переговоры с дилерами в еще нескольких городах.

Как вы оцениваете действующие меры государственной поддержки?

Считаю их недостаточными. Речь, впрочем, идет не о стимулировании покупательского спроса или поддержке автокомпаний, а о развитии производства автокомпонентов. Эта индустрия является ключевой для отрасли, однако реализуемая в России политика слабо ее охватывает.

Почему она так важна?

Собственное автомобилестроение — то, к чему стремится любая развитая страна. Это один из локомотивов роста экономики. Однако ничего не может расти без корней: в данном случае, индустрия выпуска автокомпонентов выступает в роли густой корневой системы, обеспечивающей приток инвестиций, создание дополнительных рабочих мест, и так далее. Если вы не выпускаете 100% компонентов внутри страны, происходит дисбаланс.

Решает ли проблему стратегия развития автомобильной промышленности до 2025 года, представленная Минпромторгом?

Заложенные в ней идеи фундаментально правильные. Но автомобилестроение требует определенных масштабов. То есть 2-3 компании, производящие детали, это неподходящий для нас масштаб. Нужно, чтобы такое производство не просто появилось в России, но стало действительно конкурентной отраслью промышленности.

Без этого документ начинает расходиться с реальностью. Например, российское правительство планирует расширять экспорт автомобилей. Однако для реализации этого плана необходимо добиться конкурентоспособной цены без потери качества. Как можно об этом говорить, если до сих пор автокомпании вынуждены импортировать детали?

Что можно было бы предпринять?

Одним из вариантом могло бы стать привлечение иностранных компаний разнообразными преференциями. Например, снижением или даже полной отменой пошлин на ввоз оборудования для подобных производств. Если не заниматься этим, выпуск автокомпонентов так и останется на сегодняшнем — довольно низком — уровне.

Почему налаживанием локального производства не могут заняться автопроизводители, уже пользующиеся поддержкой государства?

У нас просто нет интеллектуальных прав на выпуск целого ряда компонентов. Ведь самая типичная модель развития авторынков в мире — это когда сначала появляются компании-производители компонентов, а вслед за ними в страну приходят автокомпании и налаживают сборочное производство из выпускаемых деталей.

То есть мы с самого начала пошли не по тому пути?

Нет, я не скажу, что Россия ошиблась. Вы сейчас на пути, который проходят многие страны. Это как притча про курицу и яйцо: чтобы зайти на рынок, производителям автокомпонентов требуются определенные объемы выпуска машин. Но мы не можем их обеспечить, пока они не придут. Получается дилемма, которая должна быть решена государством. Некоторые страны выходят из положения, создавая индустриальные парки, предлагающие резидентам значительные налоговые и таможенные льготы.

Такие парки создаются в России, но взрывного интереса со стороны компаний-производителей не наблюдается.

Посмотрите как это сделано в Японии. Они открываются везде, где существуют крупные автомобильные кластеры: под Иокогамой, Наго и так далее. Это упрощает логистику, позволяет предприятиям работать, не имея товарных запасов. Соответственно, в России такие территории должны появиться под Санкт-Петербургом, около Калуги, там, где есть потребность в автокомпонентах.

Япония. Россия > Авиапром, автопром > forbes.ru, 20 сентября 2017 > № 2317609 Осаму Масуко


Россия > Авиапром, автопром > minpromtorg.gov.ru, 11 сентября 2017 > № 2311496 Денис Мантуров

Денис Мантуров: Правительство рассмотрит продление программ по льготной покупке автомобилей и поддержит авиапром.

В России продолжается быстрое восстановление автомобильного рынка. Только за август он вырос на 16,7 процента, свидетельствуют данные Ассоциации европейского бизнеса. Во многом это результат программ поддержки спроса на продукцию автопрома. Сохранятся ли они в следующем году, "Российская газета" поинтересовалась у министра промышленности и торговли РФ Дениса Мантурова в ходе Восточного экономического форума. Он также рассказал о поддержке российских производителей самолетов и вертолетов.

Денис Валентинович, будет ли увеличена стоимость автомобилей, на которые можно получить льготный кредит?

Денис Мантуров: В этом году стоимость автомобиля по специальным программам поддержки автопрома уже была увеличена с 1,1 миллиона до 1,4 миллиона рублей. Пока на 2018 год не принято правительством решение о продлении этой программы. Если такое решение будет принято, тогда можно будет вести разговор и о том, какова будет максимальная стоимость автомобиля, но не раньше.

В любом случае сегодня цены на автомобили относительно стабильны с учетом того, что курс рубля сохраняет свои позиции уже в течение года, он даже укрепился. Тенденции к росту цен на комплектующие не предвидится.

Мы рассчитываем, что уже реализуемые программы по поддержке спроса дадут хорошую добавку к положительной динамике, которая складывается сегодня на автомобильном рынке. Благодаря действующим мерам поддержки в 2017 году продано уже более полумиллиона автомобилей, точнее 542 036. Фактически каждый второй автомобиль продается с помощью инструментов поддержки. Это машины, купленные не только с помощью льготных автокредитов, но и по программам "Семейный автомобиль", "Первый автомобиль", "Российский тягач", "Российский фермер" и "Свое дело". На них пришлось около 28 тысяч автомобилей. Считаю, что это очень хороший старт, если учесть, что программы запущены только в июле.

Правительство решило поддерживать и развитие беспилотного транспорта. Когда будет разработан техрегламент для него?

Денис Мантуров: Требуется время для создания инфраструктуры и регламентов. Все решаем не только мы, нужно вести работу со странами Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Эта масштабная работа, которая ведется в том числе по правилам Industrial Electronics Society (IECON), в рабочую группу которой Россия входит. И те правила и нормы, которые внедряются IECON, мы также будем имплементировать на российском рынке и в странах ЕАЭС. Также мы ведем работу с Евросоюзом по гармонизации новых требований к электромобилям (в рамках правил ООН) и формируем требования к электромобилям в техрегламенте Таможенного союза.

Когда у нас будет создана полноценная инфраструктура для беспилотного транспорта?

Денис Мантуров: Создать инфраструктуру для беспилотного транспорта очень важно, но это дело не сегодняшнего дня. Пока рано говорить о том, чтобы выпустить беспилотные автомобили на дороги общего пользования. Сначала нужно разработать базовые технические регламенты, требования к модернизации дорожных сетей, апробировать сами беспилотные автомобили на закрытой территории. Сейчас мы с коллегами из министерства транспорта и ФГУП "НАМИ" работаем над возможностью организации замкнутой системы эксплуатации беспилотного транспорта на полигонах или в кампусах. Например, мы сейчас с вами находимся в студенческом кампусе Дальневосточного федерального университета (ДВФУ). Здесь есть переходы, тротуары, разметка, в общем, вся необходимая дорожная инфраструктура. При этом нет пересечения с дорогами общего пользования, значит, можно начинать эксплуатацию беспилотного транспорта.

Обязанность авиакомпании иметь не менее трех российских самолетов повысит продажи на 10 процентов

И когда же в ДВФУ поедет беспилотный транспорт?

Денис Мантуров: Все зависит от того, насколько коллеги заинтересованы. Мы никому насильно это вменять не будем. Если будет желание использовать электрический беспилотный транспорт, мы будем этому только способствовать. Уже сейчас действуют субсидии на электрический транспорт, и думаю, мы будем развивать этот инструмент в будущем.

На форуме во Владивостоке был представлен вертолет Ка-62. Когда начнутся его сертификационные испытания?

Денис Мантуров: Сертификационные наземные и летные испытания начнутся со следующего года. Мы исходим из того, что общий цикл займет почти полтора года, после чего машина будет готова к началу коммерческих поставок. К концу 2019 года уже рассчитываем получить сертификат летной годности на транспортно-пассажирскую и на пассажирскую авиацию.

Сейчас идут заводские испытания. Изготовлены два летных образца. Первая машина уже участвовала в заводских испытаниях и выполнила полет по кругу на скорости 110 км/ч продолжительностью 15 минут. На ВЭФ представлен второй летный образец. В следующем году будет изготовлена третья машина.

А международный сертификат?

Денис Мантуров: Международный сертификат будем стараться делать параллельно. Заявку мы подадим одновременно. Будем исходить из того, что коллеги должны завершить все процедуры примерно в те же самые сроки, ну максимум в 2020 году, затем мы сможем предложить этот современный высокотехнологичный вертолет заказчикам. Я уверен, что он будет востребован на внутреннем и внешних рынках.

А как обстоят дела с заказами на боевые вертолеты Ка-52?

Денис Мантуров: У нас есть подписанный контракт на поставку в Египет 46 вертолетов Ка-52. Уже завершается программа обучения летного состава для египетских вооруженных сил. Их представители сейчас находятся неподалеку - в Арсеньеве Приморского края. И очередная партия вертолетов как раз будет отгружаться в течение ближайших нескольких дней. Кроме того, сейчас идут испытания вертолета Ка-52К, мы готовы начать его серийное производство в ближайшие годы.

Минтранс предлагает обязать авиаперевозчика, который хочет начать полеты в России, иметь в своем парке не менее трех воздушных судов отечественного производства не старше пяти лет. Как это повлияет на российский авиапарк?

Денис Мантуров: Мы всячески поддерживаем эту инициативу. И считаем, что те преференции, которые делаются для российского авиапроизводителя, способствуют развитию авиационной промышленности и, в частности, увеличению серийности современных самолетов российского производства.

Насколько вырастет портфель заказов на МС-21 и Superjet100?

Денис Мантуров: Для самолетов SSJ100 и МС-21 инициатива даст примерно 10-15 процентов дополнительного объема наряду с международными заказчиками, которые также имеют предварительные контракты на МС-21 и SSJ100. Так, портфель твердых заказов на самолеты МС-21 составляет 175 машин. Это твердые контракты, по которым уже получены авансовые платежи. И если SSJ100 уже знаком авиаперевозчикам, в том числе зарубежным, то МС-21 еще даже не начал летать, а портфеля заказов уже достаточно для того, чтобы запустить серийное производство.

Россия > Авиапром, автопром > minpromtorg.gov.ru, 11 сентября 2017 > № 2311496 Денис Мантуров


США > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > forbes.ru, 24 августа 2017 > № 2314611 Илон Маск

Состояние Илона Маска впервые превысило $20 млрд

Анастасия Ляликова

Руководитель отдела новостей Forbes.ru

Теперь, когда ракеты SpaceX улетают в космос, капитал Маска, похоже, также бросает вызов гравитации

Состояние Илона Маска, чуть не обанкротившегося после запуска Tesla Motors и ракетной компании SpaceX, впервые превысило $20 млрд, свидетельствуют данные Forbes.

22 августа Forbes обнародовал ежегодный список богатейших технологических миллиардеров. Маск занял 12-е место с $20,7 млрд, опередив таких бизнесменов, как соучредитель корпорации Microsoft Пол Аллен ($20,5 млрд) и председатель совета директоров компании Alphabet Эрик Шмидт ($12,4 млрд). Таким образом, с марта, когда вышел рейтинг богатейших людей планеты по версии Forbes, создатель Tesla разбогател почти на $7 млрд – тогда его состояние оценивалось в $13,9 млрд.

Во многом взлет Маска объясняется ростом капитализации аэрокосмической SpaceX. Компания, которая которая планирует отправить людей на Марс, привлекла $350 млн в прошлом месяце, а ее стоимость была оценена в $21 млрд. Маску принадлежит более половины стоимости этого бизнеса.

В этом году SpaceX добилась значительных успехов: в марте компания впервые запустила уже использовавшуюся ранее первую ступень ракеты-носителя Falcon 9, а затем снова посадила ее. Совсем недавно Маск показал первые изображения скафандра SpaceX на своей личной странице Instagram. В феврале он заявлял, что компания отправит людей в космос уже в следующем году.

Прогресс Tesla, производитель электромобилей, также был довольно сильным. В частности, компания выпустила новую, более дешевую модель, Model 3, которая пользуется большим спросом. Благодаря этому акции Tesla выросли на 55% за последний год.

Маск начал свой путь как предприниматель в 1996 году, когда основал Zip2. В 1999 году он продал ее компании Compaq более чем за $300 млн. В марте 1999 года Маск стал одним из основателей X.com. В 2000 году X.com произвела слияние с компанией Confinity, впоследствии компания была продана eBay за $1,4 млрд.

Маск присоединился к Tesla в 2004 году в качестве ключевого инвестора и стал генеральным директором в 2008 году, когда бизнес изо всех сил пытался найти средства во время мирового финансового кризиса. Он, как сообщает Forbes, продал почти все свои активы для финансирования дальнейшего развития Tesla и SpaceX.

США > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > forbes.ru, 24 августа 2017 > № 2314611 Илон Маск


Россия > Авиапром, автопром > premier.gov.ru, 9 августа 2017 > № 2273728 Олег Дерипаска

Встреча Дмитрия Медведева с председателем наблюдательного совета группы компаний «Базовый элемент» Олегом Дерипаской.

Обсуждались перспективы развития автомобилестроения в России, в том числе группы «ГАЗ».

Из стенограммы:

Д.Медведев: Олег Владимирович, у нас недавно было совещание, посвящённое развитию разных современных видов транспорта – и тех, которые уже выпускают наши предприятия, и тех, которые ещё только предстоит выпускать. Там присутствовал и генеральный директор вашей группы «ГАЗ». Хотел бы, чтобы Вы рассказали, как обстоят дела, какие сейчас проекты реализуются, каковы перспективы развития группы.

О.Дерипаска: Спасибо большое за внимание, которое Вы уделяете машиностроению, и не только автомобилестроению, но и в целом транспортному, всем остальным подразделениям нашей индустрии. Кризис длился достаточно давно, с 2008 года, но сейчас у нас наступила определённая стабилизация. Связано это с тем, что определились инвесторы, которые хотят развивать свои проекты в нашей отрасли, и были сформированы серьёзные коллективы, воспитаны кадры. Перечислю программы, которые были: национальный режим, поддержка экспорта, программа стимулирования сбыта с учётом модернизации автотранспортных предприятий в регионах, программа субсидирования процентных ставок, поддержка инновационных решений. Мы всем этим воспользовались, и на сегодняшний день что происходит? Во-первых, мы смогли привлечь и вложили более 120 млрд инвестиций в целом в группу. Только группа «ГАЗ» – это 72 млрд. На сегодняшний день ведутся поставки на экспорт – более 46 стран. Это стабильные налоговые поступления во все уровни бюджета. 52 тыс. сотрудников заняты непосредственно в группе «Русские машины», и примерно 340 тыс. – у поставщиков первой цепочки.

Д.Медведев: То есть всего в кооперации у вас?..

О.Дерипаска: 400 тыс. И это только те, кто поставляет основные узлы и компоненты.

Важна, безусловно, модернизация, которая прошла. Я беру только 2010–2012 годы. Мы начинали с небольшого модельного ряда, сейчас у нас модельный ряд детализирован, не только в группе «ГАЗ», по всем сегментам. Мы понимаем, что будем производить вплоть до 2025 года. Подготовлена программа модернизации не только нашей, но и – наших поставщиков компонентов.

Очень важны мероприятия по субсидированию спроса. По поручению Президента в отрасли была создана программа ускоренной модернизации газового сегмента. Это снижение издержек, это снижение экологической нагрузки на города. Вы проводили совещание по перспективным моделям, связанное с электрификацией коммерческого, пассажирского транспорта, с созданием автопилотов. Многие считают, что это далёкое будущее, но уже через 10 лет мы это увидим. Есть участки, которые уже сейчас готовы. Допустим, аэропортовый транспорт, логистические участки цепочек уже сейчас могут быть оснащены автопилотом. Важно, что эта программа развивается.

Самое основное, что нам удалось сохранить людей. Мы смогли полностью модернизировать модельный ряд даже в достаточно сложных внешних условиях, создали почти 17 тыс. высокооплачиваемых рабочих мест, смогли увеличить на 131% выручку на одного работающего. Понятно, что этого недостаточно, поэтому я хотел бы по этому вопросу поговорить. На сегодняшний день мы серьёзно отстаём от повышения заработной платы.

Сейчас создалась возможность заложить новый, как говорили раньше, рывок. Это связано с экспортом. Мероприятия, которые Вы поддержали, которые позволят нам снизить издержки, получить доступ на эти рынки, мне кажется, очень важны. И важно, чтобы это нашло отражение в новом бюджете – сейчас же у нас нет антикризисной составляющей, будет только формирование по, скажем так, перспективным направлениям. Очень важно продолжать поддерживать спрос, и особенно ту часть, которая связана с развитием экспорта, потому что это дополнительный рынок. Мы видим, что инвестиции, которые сделаны, позволяют нам на этом рынке присутствовать. Наши последние достижения: «ГАЗон» на газе, мы переделываем сейчас тяжёлые грузовики «Урал», постоянно идёт модернизация «Газели». Вопросы, которые мы сейчас решаем с помощью программ поддержки, связаны с адаптацией к разным рынкам: где-то нужен правый руль, где-то – особые климатические условия, свои требования по тормозным системам. Мы всё это вместе с нашими поставщиками стараемся решить.

Д.Медведев: По поводу модельного ряда. Так получилось, что при запуске ряда новых моделей я тоже присутствовал. Надо признаться, это впечатляет, потому что, действительно, из достаточно узкого набора моделей, которые носили универсальный характер – а это на самом деле далеко не всегда плюс, – удалось развернуть всё это в широкий модельный ряд и сориентироваться на самые широкие, разнообразные круги потребителей.

Я поддерживаю и то, что Вы сказали в отношении экспортной составляющей. У нас рынок большой, но, конечно, не беспредельный. Есть целый ряд стран, у которых существуют устойчивые связи с нашими производителями, в том числе с группой «ГАЗ» и с вашей большой группой – «Русские машины», куда можно было бы и нужно поставлять. Программу поддержки экспорта мы обязательно продолжим.

Россия > Авиапром, автопром > premier.gov.ru, 9 августа 2017 > № 2273728 Олег Дерипаска


Китай. Россия > Авиапром, автопром > inosmi.ru, 27 июля 2017 > № 2257937 Анастасия Дагаева

Третье место на двоих. Как Китай и Россия начинают строить широкофюзеляжный самолет

Анастасия Дагаева, Carnegie Moscow Center, Россия

Судя по тому, как самолет опекают Владимир Путин и Си Цзиньпин, это политический проект. У России и Китая большие амбиции: они хотят быть в немногочисленной высшей лиге государств с собственным гражданским авиапромом наравне с США и Европой. Ради этих амбиций страны даже готовы объединиться, ведь поодиночке им не одолеть ни Airbus, ни Boeing.

Вчера, 23 июля, завершился аэрокосмический салон МАКС-2017; его главным гостем, как всегда, стал Владимир Путин. Он посмотрел на истребитель пятого поколения Т-50, послушал про среднемагистральный пассажирский самолет МС-21 и даже заглянул на стенд Boeing. Казалось, что и совместному российско-китайскому самолету тоже будет уделено внимание. Самолета, конечно, нет. Но за год в рамках этого проекта произошло столько событий (в том числе с участием Путина), что было бы странно его проигнорировать. Тем не менее на МАКСе информация о большом самолете, который должны вместе построить Россия и Китай, появлялась совсем эпизодически. Не добрался до подмосковного Жуковского и внушительных размеров макет самолета, сделанный Commercial Aircraft Corporation of China (COMAC).

Впервые макет был показан на Airshow China в ноябре 2016 года — случилась, можно сказать, премьера. Ради этого события в Чжухай на один день прилетели министр промышленности Денис Мантуров и президент Объединенной авиастроительной корпорации (ОАК) Юрий Слюсарь. Вместе с китайскими коллегами они под прицелом множества камер торжественно сдернули с макета красную материю.

С макетом COMAC приехала и на Paris Airshow 2017, что ознаменовало уже международную презентацию проекта. Макет стоял на стенде китайского авиапроизводителя, где фоном шли кадры со встреч Си Цзиньпина и Владимира Путина.

Отдельная интрига — название самолета. В российской версии он просто «широкофюзеляжный дальнемагистральный самолет» (ШФДМС). В китайской — С929 (или С9Х9), то есть следующий в линейке после недавно взлетевшего С919.

В Ле-Бурже макет самолета, впрочем, проходил как LRWBCA (Long-Range Wide-Body Civil Aircraft; в переводе на русский тот же ШФДМС). Труднопроизносимая аббревиатура что на русском языке, что на английском вызывает вопрос: а когда уже у самолета появится звучное официальное имя? Слюсарь говорит, что еще не думали: «У самолета нет названия, и мы пока на эту тему не напрягаемся. Если у вас есть какие-то фантазии [по названию], то буду вам благодарен. У китайцев же, как у людей достаточно последовательных, есть определенные подходы к наименованию своих самолетов. Мы с уважением к ним относимся».

На МАКСе, напомню, макета не было. COMAC в московском авиасалоне не участвовала, значит, и их макет не появился. ОАК собственный еще не сделала.

Взлет на политике

Переговоры о совместном строительстве самолета страны вели почти десять лет. В 2009 году Алексей Федоров (тогда президент ОАК) прогнозировал, что третий игрок в мировом авиапроме появится именно «в результате совместных проектов России и Китая». Правда, признавался, что все очень непросто: «Для отдельно взятой страны создание большого самолета может стать крайне сложной задачей. Но могу сказать, в чем основная сложность [переговоров]: и Россия, и Китай хотят быть лидером проекта. Хотя оптимальный вариант — разделение рисков 50 на 50».

Проект несколько лет имел статус «идут консультации». Проще говоря, им никто толком не занимался — ОАК, да и Россия в целом тогда больше надежд связывали с Западом, чем с Востоком (чего стоит эпопея про продвижению Sukhoi Superjet 100). Китаю наверняка тоже было не до большого самолета: страна, не имея сильного инженерного бэкграунда, спешно набиралась компетенций в авиапроме — в частности, запустила программу регионального самолета ARJ21.

Путин на встречах с китайскими лидерами не раз заявлял о необходимости объединить усилия по созданию широкофюзеляжного самолета, «чтобы занять достойное место на мировых рынках». В 2011 году в разговоре с председателем КНР Ху Цзиньтао он отмечал, что все больше и больше закупается американской и европейской авиатехники, тогда как «такие страны, как Россия и Китай, в состоянии и должны иметь собственное производство».

В 2012 году к власти в Китае пришел Си Цзиньпин. Тема большого самолета не исчезла из повестки встреч глав государств, но и движения в проекте не прибавилось.

Процесс заметно ускорился в 2014 году — под воздействием как внутренних, так и внешних обстоятельств. В обеих странах окончательно сформировались большие государственные авиапромышленные конгломераты; против России ввели санкции Европа и США, а Си Цзиньпин во время визита на завод COMAC выразил сожаление, что отсутствие собственных самолетов делает Китай зависимым от иностранных авиапроизводителей. В мае 2014 года, когда Путин был в Китае, ОАК и COMAC подписали меморандум о сотрудничестве. В июне 2016 года — опять же во время визита Путина в Пекин — страны дошли до межправительственного соглашения. Тогда же появилась ясность по созданию совместного предприятия (СП): в проекте нет лидера, все делится поровну.

А в конце 2016 года Путин рассказал журналистам, что часть дивидендов Роснефтегаза пойдет на создание мощного авиационного двигателя (тягой 35 тонн), что «позволит вместе с нашими китайскими друзьями создать широкофюзеляжный дальнемагистральный самолет» (про двигатели нужно писать отдельную историю, учитывая, что и Китай намерен строить свой двигатель). Роснефтегаз на 100% принадлежит государству, владеет контрольным пакетом Роснефти, акциями Газпрома и Интер РАО. По словам Путина, Роснефтегаз — это еще один бюджет правительства. Это же и источник финансирования проектов регионального Ил-114 и широкофюзеляжного Ил-96-400, которые активно лоббирует вице-премьер Дмитрий Рогозин.

Кстати, возврат к Ил-96-400 объясняется сохранением компетенций как раз для российско-китайского самолета. Эта аргументация, правда, возникла совсем недавно — считай, задним числом (то есть мотивом это быть не могло). И еще момент: на заре переговоров Россия предлагала строить широкофюзеляжный самолет на базе Ил-96, но китайцы отказались, настояв на создании с нуля.

Судя по тому, как самолет опекают Владимир Путин и Си Цзиньпин, это политический проект. У России и Китая большие амбиции: они хотят быть в немногочисленной высшей лиге государств с собственным гражданским авиапромом наравне с США и Европой. Ради этих амбиций страны даже готовы объединиться, ведь поодиночке им не одолеть ни Airbus, ни Boeing.

Общий, но китайский

В начале 2017 года ОАК и COMAC учредили компанию China-Russia Aircraft International Commercial Corporation (CRAIC). «А ведь craic по-английски — „кутеж". Неплохое название для совместного проекта!» — шутят злые языки. Участники проекта, впрочем, настроены серьезно — открыли офис, назначили руководство, распределили работы. Они стараются выдержать заданную линию, когда всё 50 на 50. Офис находится в Шанхае, поближе к линии финальной сборки — заводу COMAC. В Москве будет открыт инженерный центр. Гендиректором СП назначен менеджер COMAC, а председателем совета директоров — менеджер ОАК. В совете директоров восемь человек, по четыре от каждой стороны.

«По разделению работ, которое относится исключительно к планеру, мы договорились, что крыло, центроплан, хвостовое оперение — это производство в России. Непосредственно сам фюзеляж и окончательная сборка — это Шанхай. Там колоссальный завод, хорошо оснащенный, который, на наш взгляд, позволяет осуществлять и третий проект [наравне со сборкой ARJ21 и С919]», — говорил Слюсарь в Ле-Бурже. Место, выбранное для сборки, объясняется близостью к целевым рынкам. А опасения, что самолет в итоге станет китайским, Слюсарь называет необоснованными: «Мы будем иметь возможность проникнуть на рынок, на котором продается в десять раз больше самолетов, чем на российском, и мы будем иметь гарантированный спрос на много лет вперед, хотя бы только на китайском рынке. Таких возможностей у любых производителей немного, ими нужно очень дорожить».

Слюсарь не берется оценивать вклад каждой из сторон: «Мы исходим из идеологии; несмотря на то что это проект двух компаний и даже двух стран, создавать самолет может только одна команда. Не получится у двух команд один самолет». Несколько философски Слюсарь говорит и про финансирование самолета: «Это капиталоемкий проект, конечно. Вы должны представлять, что самолет от 8 до 12 лет разрабатывается, потом примерно 30-40 лет выпускается и еще 40-50 лет летает. История про новый самолет на века, на столетия. И здесь любые расчеты носят достаточно условный характер как с точки зрения прогнозирования, так и тех эффектов, которые получаешь». По предварительным расчетам, на проект необходимо 13-20 миллиардов долларов.

Строительство самолета должно начаться с базовой версии: вместимость 280 кресел, дальность 12 тысяч км. Завершение эскизного проектирования и его защита запланированы на конец 2018 года. Первый твердый контракт ожидается в 2019 году, первый полет — в 2023-м, старт поставок — в 2026-м, об этом говорилось в технико-экономическим обосновании проекта (ТЭО), которое подготовила ОАК.

В российских прогосударственных СМИ (да и в китайских, говорят, тоже) еще не существующий самолет окрестили «убийцей» Airbus и Boeing. Возникла лишь путаница в том, какие именно типы самолетов предстоит «убить». Если исходить из заявлений Слюсаря, то это A350 и B787. Если послушать топ-менеджера COMAC Го Бочжи, то А330 и В777.

Все перечисленные самолеты относятся к категории дальнемагистральных широкофюзеляжных. Но есть принципиальная разница: А350 и В787 — это новинки глобального авиапрома, более чем на 50% сделанные из композитных материалов (что подразумевает несколько иной производственный цикл). А330 и В777 — самолеты так называемого предыдущего поколения, с преимущественным использованием алюминия. А вообще говорить о конкуренции преждевременно: российско-китайский самолет поступит в эксплуатацию через десять лет (как говорится в ТЭО); едва ли все это время в Airbus и Boeing будут сидеть сложа руки.

Но еще задолго до выхода на рынок проект может столкнуться с большим количеством подводных камней. И неизвестно, какие он сможет обойти, а какие — нет. Самые очевидные риски такие. Политические — проект очень долгий во времени, что с ним произойдет при смене лидеров стран? Экономические — единственный источник финансирования — бюджет; и Россия, и Китай переживают не самые лучшие времена в экономике, и прогнозы не обнадеживают. Корпоративные — достаточно вспомнить, как непросто уживаются Германия и Франция в Airbus; и это страны с общей культурой. Наконец, ментальные — языковые барьеры, разность моделей поведения и прочие, казалось бы, мелочи, которые могут осложнять процесс, вплоть до его остановки.

Китай. Россия > Авиапром, автопром > inosmi.ru, 27 июля 2017 > № 2257937 Анастасия Дагаева


Германия. Россия > Авиапром, автопром > regnum.ru, 24 июля 2017 > № 2256047 Максимилиан Келльнер

Что BMW готовит для россиян. Интервью с главой бренда в России

О том, что россияне выбирают более дорогие модели, нежели европейцы, об осторожном расширении дилерской сети и о грядущих новинках BMW на рынке РФ

В июле BMW открыл шестьдесят шестой салон в России. Произошло это в Оренбурге, где на вопросы представителя ИА REGNUM ответил Максимилиан Келльнер, глава марки в России.

С самого начала Келльнер порадовал присутствующих журналистов информацией о готовящихся новинках, которые придут на российский рынок уже в этом году. Учитывая рост популярности сегмента кроссоверов и автомобилей с полным приводом, трудно не согласиться с генеральным директором BMW GROUP Россия в том, что новые модели придутся «по вкусу» приверженцам бренда.

В октябре на рынок России придет новый BMW X3. В компании отмечают, что дизайн и характер этого авто стали более агрессивными и спортивными. Продажи стартуют от 2 950 000 рублей. Оснащение базовой версии будет более богатым, нежели у предыдущего поколения. Уже в базе будет автоматическая трансмиссия, акустические стекла, благодаря чему снижается уровень шума в салоне и улучшается акустический комфорт, мультируль, светодиодная оптика.

Кроме того, до конца года будет представлена в РФ и самая мощная версия в линейке Х. Это Х3 М40i. Чуть позже придет на наш рынок «шестерка» с индексом GT, о которой ИА REGNUM писало в публикации «Названа цена BMW 6 серии GT для России».

Что касается ближайшей перспективы, то в течение месяца на рынок выйдет 520i. В конце 2017 года на рынке России появится и «эмка» пятой серии. Которая стала гораздо легче, существенно снизив время разгона до сотни. Новинка получит название М5 X-Drive. Оснастят её и подключаемым полным приводом.

В одном из своих интервью другим СМИ Максимилиан Келльнер говорил, что в России бренд увеличит продажи в пять раз. С этого вопроса и началась наша с ним беседа. Оказалось, что Максимилиан говорил не только о новых авто, а в большей мере ориентируясь на продажи авто с пробегом. Он признал, что продажи автомобилей BMW с пробегом на нашем рынке оставляют желать лучшего. А ведь именно продажи таких авто косвенно влияют на реализацию новых автомобилей, привлекая клиентов, и дают возможность зарабатывать официальным дилерам на предоставлении услуг сервиса.

Расскажите о стратегии развития дилерской сети BMW в России. Этот салон стал шестьдесят шестым. Можно ли говорить о том, что к концу года их будет восемьдесят восемь, к примеру?

О каком-то конкретном росте количества салонов говорить сейчас нельзя. Да, до конца года будет небольшое увеличение в тех областях РФ, где мы ранее не присутствовали. Мы исследуем потенциал каждого города и региона. И если покупательская возможность горожан позволяет, то мы откроемся и там. Если потенциал хороший, но недостаточный, то мы рассматриваем открытие только СТО или малого салона. Конечно, в этой связке идут такие показатели, как удовлетворенность клиента и финансовая стабильность дилера. И в целом, если для открытия салона инвестиции дилера будут высоки, а потенциал ниже, то тут может возникнуть проблема, которую мы создавать не хотим. Мы предпринимаем очень аккуратные шаги в этом плане.

(Открытию салона BMW в Оренбурге предшествовал скандал, связанный с работой предыдущего дилера. Несколько клиентов остались без денег и без автомобилей. Примечание автора).

Вы говорите об открытии салонов в регионах, где бренд пока не отметился присутствием. Значит ли, что в Москве и Санкт-Петербурге не будет открываться новых площадок?

Нет, не значит.

Маленький салон, это по квотам на продажу или по площади?

И то и другое. Если есть потенциал, то мы хотим видеть в салоне весь модельный ряд. Говоря о маленьком салоне, мы имеем ввиду помещение, в котором разместятся 2−3 модели.

Какие программы привлечения клиентов вы считаете самыми эффективными?И будут ли повторяться такие агрессивные акции как с участком платной трассы М11? (Владельцам BMW летом прошлого года открыли бесплатный проезд по платному участку М11. Кроме того, владельцам других премиум марок предлагали заклеить значок собственного авто логотипом BMW, чтобы получить право проезда. Примечание автора).

Очень важно просто информировать клиентов, проводить клиентские тест-драйвы, размещать информацию в онлайн среде. Этого достаточно.

Что касается таких акций, как на М11, то мы всегда выбираем лучшее, но делать одно и тоже не будем. Да в этом году мы подготовим что-то иное, но не менее интересное.

Ваш ближайший конкурент «падает» в нишевом сегменте. Перспективны ли в России такие авто, как компактвэны?

Да, Mercedes в нем падает, как показывает статистика. Мы только пришли в этот сегмент и уверены, что это маленький рынок. Но такие авто очень будут популярны в таких сферах, как каршеринг, который в свою очередь становится очень популярным в России.

Как отличаются предпочтения россиян от предпочтений европейцев в плане выбора авто баварского бренда?

В России очень популярны кроссоверы и авто с полным приводом. В Европе такого нет. Если говорить о премиум сегменте, то в России он гораздо выше. Что касается моделей, с владения которыми начинается знакомство с брендом, это первая и вторая серия, то в сравнении со всем модельным рядом их мы в России продаем меньше чем в Европе и мире.

Значит ли это, что в России преемственность внутри бренда среди россиян не такая яркая? Люди не пересаживаются с первой серии на вторую и так далее.

Конечно, это, в первую очередь, распределение покупательской способности. И позиционирования в социуме. Процент тех, кто может позволить премиум авто выше чем процент тех, кто может позволить авто средней ценовой категории.

Комментируете ли Вы ситуацию с возможным строительством нового завода марки в Калининграде?

Да, конечно. Та территория и система, которую нам предлагает Калининград, очень нам интересна с точки зрения производства авто. Очень высока вероятность того, что именно в Калининграде мы разместим новое производство. Но принятого решения пока нет. Сейчас мы фокусируемся именно на том, что мы можем сделать в Калининграде. Другие площадки для производства мы не рассматриваем ввиду существующей истории партнерских отношений и условий, которые предоставляет правительство региона. Это очень важно для нас.

В мире, а теперь и в России, мы наблюдаем, хоть и малые, изменения в плане смещения интереса к электромобилям.

Мы лидируем на рынке электро– и гибридных авто. В 2017 году в этом сегменте мы перешагнем планку в 100 000 авто по миру. Но не все понимают, что такое электомобиль. Ведь есть полностью электрические авто, а есть гибриды, использующие два вида энергии. Если рынок потребует увеличить именно их количество, то это будет очень просто сделать.

Германия. Россия > Авиапром, автопром > regnum.ru, 24 июля 2017 > № 2256047 Максимилиан Келльнер


Китай. Россия > Авиапром, автопром > carnegie.ru, 24 июля 2017 > № 2253638 Анастасия Дагаева

Третье место на двоих. Как Китай и Россия начинают строить широкофюзеляжный самолет

Анастасия Дагаева

Судя по тому, как самолет опекают Владимир Путин и Си Цзиньпин, это политический проект. У России и Китая большие амбиции: они хотят быть в немногочисленной высшей лиге государств с собственным гражданским авиапромом наравне с США и Европой. Ради этих амбиций страны даже готовы объединиться, ведь поодиночке им не одолеть ни Airbus, ни Boeing

Вчера, 23 июля, завершился аэрокосмический салон МАКС-2017; его главным гостем, как всегда, стал Владимир Путин. Он посмотрел на истребитель пятого поколения Т-50, послушал про среднемагистральный пассажирский самолет МС-21 и даже заглянул на стенд Boeing. Казалось, что и совместному российско-китайскому самолету тоже будет уделено внимание. Самолета, конечно, нет. Но за год в рамках этого проекта произошло столько событий (в том числе с участием Путина), что было бы странно его проигнорировать. Тем не менее на МАКСе информация о большом самолете, который должны вместе построить Россия и Китай, появлялась совсем эпизодически. Не добрался до подмосковного Жуковского и внушительных размеров макет самолета, сделанный Commercial Aircraft Corporation of China (COMAC).

Впервые макет был показан на Airshow China в ноябре 2016 года – случилась, можно сказать, премьера. Ради этого события в Чжухай на один день прилетели министр промышленности Денис Мантуров и президент Объединенной авиастроительной корпорации (ОАК) Юрий Слюсарь. Вместе с китайскими коллегами они под прицелом множества камер торжественно сдернули с макета красную материю.

С макетом COMAC приехала и на Paris Airshow 2017, что ознаменовало уже международную презентацию проекта. Макет стоял на стенде китайского авиапроизводителя, где фоном шли кадры со встреч Си Цзиньпина и Владимира Путина.

Отдельная интрига – название самолета. В российской версии он просто «широкофюзеляжный дальнемагистральный самолет» (ШФДМС). В китайской – С929 (или С9Х9), то есть следующий в линейке после недавно взлетевшего С919.

В Ле-Бурже макет самолета, впрочем, проходил как LRWBCA (Long-Range Wide-Body Civil Aircraft; в переводе на русский тот же ШФДМС). Труднопроизносимая аббревиатура что на русском языке, что на английском вызывает вопрос: а когда уже у самолета появится звучное официальное имя? Слюсарь говорит, что еще не думали: «У самолета нет названия, и мы пока на эту тему не напрягаемся. Если у вас есть какие-то фантазии [по названию], то буду вам благодарен. У китайцев же, как у людей достаточно последовательных, есть определенные подходы к наименованию своих самолетов. Мы с уважением к ним относимся».

На МАКСе, напомню, макета не было. COMAC в московском авиасалоне не участвовала, значит, и их макет не появился. ОАК собственный еще не сделала.

Взлет на политике

Переговоры о совместном строительстве самолета страны вели почти десять лет. В 2009 году Алексей Федоров (тогда президент ОАК) прогнозировал, что третий игрок в мировом авиапроме появится именно «в результате совместных проектов России и Китая». Правда, признавался, что все очень непросто: «Для отдельно взятой страны создание большого самолета может стать крайне сложной задачей. Но могу сказать, в чем основная сложность [переговоров]: и Россия, и Китай хотят быть лидером проекта. Хотя оптимальный вариант – разделение рисков 50 на 50».

Проект несколько лет имел статус «идут консультации». Проще говоря, им никто толком не занимался – ОАК, да и Россия в целом тогда больше надежд связывали с Западом, чем с Востоком (чего стоит эпопея про продвижению Sukhoi Superjet 100). Китаю наверняка тоже было не до большого самолета: страна, не имея сильного инженерного бэкграунда, спешно набиралась компетенций в авиапроме – в частности, запустила программу регионального самолета ARJ21.

Путин на встречах с китайскими лидерами не раз заявлял о необходимости объединить усилия по созданию широкофюзеляжного самолета, «чтобы занять достойное место на мировых рынках». В 2011 году в разговоре с председателем КНР Ху Цзиньтао он отмечал, что все больше и больше закупается американской и европейской авиатехники, тогда как «такие страны, как Россия и Китай, в состоянии и должны иметь собственное производство».

В 2012 году к власти в Китае пришел Си Цзиньпин. Тема большого самолета не исчезла из повестки встреч глав государств, но и движения в проекте не прибавилось.

Процесс заметно ускорился в 2014 году – под воздействием как внутренних, так и внешних обстоятельств. В обеих странах окончательно сформировались большие государственные авиапромышленные конгломераты; против России ввели санкции Европа и США, а Си Цзиньпин во время визита на завод COMAC выразил сожаление, что отсутствие собственных самолетов делает Китай зависимым от иностранных авиапроизводителей. В мае 2014 года, когда Путин был в Китае, ОАК и COMAC подписали меморандум о сотрудничестве. В июне 2016 года – опять же во время визита Путина в Пекин – страны дошли до межправительственного соглашения. Тогда же появилась ясность по созданию совместного предприятия (СП): в проекте нет лидера, все делится поровну.

А в конце 2016 года Путин рассказал журналистам, что часть дивидендов «Роснефтегаза» пойдет на создание мощного авиационного двигателя (тягой 35 тонн), что «позволит вместе с нашими китайскими друзьями создать широкофюзеляжный дальнемагистральный самолет» (про двигатели нужно писать отдельную историю, учитывая, что и Китай намерен строить свой двигатель). «Роснефтегаз» на 100% принадлежит государству, владеет контрольным пакетом «Роснефти», акциями «Газпрома» и «Интер РАО». По словам Путина, «Роснефтегаз» – это еще один бюджет правительства. Это же и источник финансирования проектов регионального Ил-114 и широкофюзеляжного Ил-96-400, которые активно лоббирует вице-премьер Дмитрий Рогозин.

Кстати, возврат к Ил-96-400 объясняется сохранением компетенций как раз для российско-китайского самолета. Эта аргументация, правда, возникла совсем недавно – считай, задним числом (то есть мотивом это быть не могло). И еще момент: на заре переговоров Россия предлагала строить широкофюзеляжный самолет на базе Ил-96, но китайцы отказались, настояв на создании с нуля.

Судя по тому, как самолет опекают Владимир Путин и Си Цзиньпин, это политический проект. У России и Китая большие амбиции: они хотят быть в немногочисленной высшей лиге государств с собственным гражданским авиапромом наравне с США и Европой. Ради этих амбиций страны даже готовы объединиться, ведь поодиночке им не одолеть ни Airbus, ни Boeing.

Общий, но китайский

В начале 2017 года ОАК и COMAC учредили компанию China-Russia Aircraft International Commercial Corporation (CRAIC). «А ведь craic по-английски – «кутеж». Неплохое название для совместного проекта!» – шутят злые языки. Участники проекта, впрочем, настроены серьезно – открыли офис, назначили руководство, распределили работы. Они стараются выдержать заданную линию, когда всё 50 на 50. Офис находится в Шанхае, поближе к линии финальной сборки – заводу COMAC. В Москве будет открыт инженерный центр. Гендиректором СП назначен менеджер COMAC, а председателем совета директоров – менеджер ОАК. В совете директоров восемь человек, по четыре от каждой стороны.

«По разделению работ, которое относится исключительно к планеру, мы договорились, что крыло, центроплан, хвостовое оперение – это производство в России. Непосредственно сам фюзеляж и окончательная сборка – это Шанхай. Там колоссальный завод, хорошо оснащенный, который, на наш взгляд, позволяет осуществлять и третий проект [наравне со сборкой ARJ21 и С919]», – говорил Слюсарь в Ле-Бурже. Место, выбранное для сборки, объясняется близостью к целевым рынкам. А опасения, что самолет в итоге станет китайским, Слюсарь называет необоснованными: «Мы будем иметь возможность проникнуть на рынок, на котором продается в десять раз больше самолетов, чем на российском, и мы будем иметь гарантированный спрос на много лет вперед, хотя бы только на китайском рынке. Таких возможностей у любых производителей немного, ими нужно очень дорожить».

Слюсарь не берется оценивать вклад каждой из сторон: «Мы исходим из идеологии; несмотря на то что это проект двух компаний и даже двух стран, создавать самолет может только одна команда. Не получится у двух команд один самолет». Несколько философски Слюсарь говорит и про финансирование самолета: «Это капиталоемкий проект, конечно. Вы должны представлять, что самолет от 8 до 12 лет разрабатывается, потом примерно 30–40 лет выпускается и еще 40–50 лет летает. История про новый самолет на века, на столетия. И здесь любые расчеты носят достаточно условный характер как с точки зрения прогнозирования, так и тех эффектов, которые получаешь». По предварительным расчетам, на проект необходимо $13–20 млрд.

Строительство самолета должно начаться с базовой версии: вместимость 280 кресел, дальность 12 тысяч км. Завершение эскизного проектирования и его защита запланированы на конец 2018 года. Первый твердый контракт ожидается в 2019 году, первый полет – в 2023-м, старт поставок – в 2026-м, об этом говорилось в технико-экономическим обосновании проекта (ТЭО), которое подготовила ОАК.

В российских прогосударственных СМИ (да и в китайских, говорят, тоже) еще не существующий самолет окрестили «убийцей» Airbus и Boeing. Возникла лишь путаница в том, какие именно типы самолетов предстоит «убить». Если исходить из заявлений Слюсаря, то это A350 и B787. Если послушать топ-менеджера COMAC Го Бочжи, то А330 и В777.

Все перечисленные самолеты относятся к категории дальнемагистральных широкофюзеляжных. Но есть принципиальная разница: А350 и В787 – это новинки глобального авиапрома, более чем на 50% сделанные из композитных материалов (что подразумевает несколько иной производственный цикл). А330 и В777 – самолеты так называемого предыдущего поколения, с преимущественным использованием алюминия. А вообще говорить о конкуренции преждевременно: российско-китайский самолет поступит в эксплуатацию через десять лет (как говорится в ТЭО); едва ли все это время в Airbus и Boeing будут сидеть сложа руки.

Но еще задолго до выхода на рынок проект может столкнуться с большим количеством подводных камней. И неизвестно, какие он сможет обойти, а какие – нет. Самые очевидные риски такие. Политические – проект очень долгий во времени, что с ним произойдет при смене лидеров стран? Экономические – единственный источник финансирования – бюджет; и Россия, и Китай переживают не самые лучшие времена в экономике, и прогнозы не обнадеживают. Корпоративные – достаточно вспомнить, как непросто уживаются Германия и Франция в Airbus; и это страны с общей культурой. Наконец, ментальные – языковые барьеры, разность моделей поведения и прочие, казалось бы, мелочи, которые могут осложнять процесс, вплоть до его остановки.

Китай. Россия > Авиапром, автопром > carnegie.ru, 24 июля 2017 > № 2253638 Анастасия Дагаева


Россия > Авиапром, автопром > gazeta.ru, 23 июля 2017 > № 2252315 Андрей Крамаренко

«Летает — и хорошо, есть что показать избирателям»

Эксперт: проект МС-21, скорее всего, никогда окупится

Екатерина Каткова 

Новая надежда российской гражданской авиации — самолет МС-21 — станет успешным проектом, только если будет массово идти на экспорт. В противном случае его ждет такой же провал, как и Sukhoi Superjet. Однако пока иностранные заказчики не спешат покупать неопробованный самолет, за которым тянется шлейф прежних неудач отечественного авиапрома. Об этом, а также о том, можно ли конкурировать с Boeing и Airbus, в интервью «Газете.Ru» рассказал ведущий эксперт ВШЭ Андрей Крамаренко.

Вы попробуйте, а мы посмотрим

— Как вы оцениваете потенциальный портфель заказов на новый российский лайнер МС-21?

— Проблема в том, что у «Иркута» (компания, которая производит МС-21. — «Газета.Ru») нет никакого опыта разработки, производства и постпродажной поддержки коммерческой пассажирской авиатехники. Они вообще-то занимаются сборкой истребителей. Да, в свое время туда влились остатки ОКБ им. А.С. Яковлева, но боюсь, что там тоже мало кто вспомнит, как выглядит самолет, не умеющий делать «бочку» или «колокол».

Поэтому никакого коммерческого портфеля нет и быть не может. Из правительства убедительно попросили несколько компаний сделать стартовые заказы, и они их сделали.

«Нормальные» твердые соглашения подписаны только с «Аэрофлотом» и несколькими отечественными государственными лизинговыми компаниями. Все остальное — или меморандумы, или небольшие заказы от авиакомпаний, которые могут и не дожить до начала коммерческих поставок самолета, как уже не раз было с контрактами на Sukhoi Superjet 100.

Я не хочу сказать, что МС-21 — неудачный самолет. Он может стать прорывом, а может повторить судьбу SSJ.

— Но его уже планируется через год вывести…

— Попробую на более приземленных примерах. Вы же знаете Уралвагонзавод? Они сейчас выпускают танки и грузовые вагоны. Представьте, они вам говорят: через год мы выведем на рынок новую LADA Kalina, только гораздо лучше прежней, еще более желтую и вообще кабриолет. Сколько штук купите? Ни одной?

Правильно, потому что вы не знаете: у производителя получится на выходе нечто больше похожее на машину, на танк или на полувагон? Начнут производство, потом посмотрим, как она выглядит, как будет ездить, потом решим. С МС-21 то же самое. «Иркут» выпускает, может быть, неплохие истребители, но, согласитесь, это другой вид спорта.

Отечественная наука и авиапром уже умеют создавать воздушные суда, которые прекрасно летают. Но коммерческий самолет должен не просто летать, но и приносить прибыль эксплуатанту.

В СССР никто об этом не думал, но и в новейшей истории российского авиапрома ничего и близко похожего на успех не было. Шлейф плохого бэкграунда всегда будет тянуться за МС-21. Получилось у «Иркута» или нет, мы увидим через год или два после начала коммерческой эксплуатации.

— Как вы думаете, с кого может начаться коммерческая эксплуатация МС-21?

— Скорее всего, с «Аэрофлота».

— Стоит ли рассчитывать на иностранных заказчиков?

— Иностранцы вообще скептически относятся к нашему авиапрому, поэтому даже при хорошем развитии событий «с той стороны» в дверь не постучатся еще несколько лет. Они будут смотреть на отечественных стартовых эксплуатантов, на потребление топлива, готовность к вылету, систему послепродажной поддержки и стоимость ПЛГ (поддержание летной годности. — «Газета.Ru») и делать выводы.

При этом нужно понимать, что если МС-21 не будет поставляться на экспорт, то это будет провал, сравнимый с SSJ.

Авиастроители, причем как сборщики, так и производители компонентов, уже давно живут на глобальном рынке. В каждом сегменте работает пара-тройка компаний, которые производят и поставляют самолеты эксплуатантам по всему миру. Соответственно, масштаб производства влияет на снижение издержек: economy of scale никто не отменял.

Теперь о внутренних поставках. Отечественные авиакомпании перевозят всего 2,5% от мирового пассажиропотока. Если взять за основу прогноз Boeing, потребность российского рынка составит около 40 новых воздушных судов в год. Маловероятно, что МС-21 займет весь объем отечественного рынка, в лучшем случае речь может идти о 20–30 самолетах в год. На этом фоне и Boeing, и Airbus будут выпускать по 50 с лишним узкофюзеляжных машин в месяц. Понятно, что с таким масштабом ни о какой ценовой конкурентоспособности говорить будет нельзя.

Всеми мерами правительство «обеспечит» спрос на МС-21 на внутреннем рынке, как это было с Sukhoi Superjet 100. Но рассчитывать только на него — значит или предлагать продукт по негодной цене (которую оплатят пассажиры), или постоянно «отжимать» правительство на субсидии, как это уже происходит с другим, часто упоминающимся в нашем разговоре самолетом. Иначе как коммерческим провалом назвать это будет нельзя.

— То есть о новых крупных заказах можно будет говорить через год-два после первых поставок?

— Чем ближе к началу коммерческих поставок, тем настойчивее правительство будет рекомендовать российским авиакомпаниям «поддержать отечественного производителя». Но иностранцы, действительно, займут выжидательную позицию. Кнута на них нет, а пряников пока недостаточно.

Первые годы покажут, какие у самолета технические недостатки, «детские болезни», как на них реагирует производитель, какие операционные издержки, как выстроена система послепродажной поддержки.

Стартовый эксплуатант в полной мере познает все прелести совершенно нового самолета. Настоящий спрос на МС-21 появится, если у «Иркута» все (или почти все) получится хорошо, а правительство и ОАК смогут обеспечить конкурентоспособную цену.

— Кому из иностранных перевозчиков это может быть интересно?

— Не знаю. В мире тысячи авиакомпаний. Кому-то будет интересно, если проект пойдет хорошо. В первую очередь это относительно небольшие перевозчики, у которых «переключение» на новый тип происходит более безболезненно, чем у крупных авиакомпаний, крепко привязанных к устоявшейся маршрутной сети и собственным мощностям по ТОиР.

В новом самолете заключены большие риски, но есть шансы на успех. На таком фоне производителю очень важно обеспечить глобальную сеть эффективной послепродажной поддержки.

Среди владельцев и руководителей авиакомпаний много романтиков, но мало альтруистов. К выбору нового типа они подходят настолько рационально, насколько это вообще возможно, тщательно изучая достоинства и недостатки каждого варианта.

Главное, чтобы самолет мог приносить прибыль, а собран его фюзеляж в Гамбурге, Хабаровске или Монреале — дело десятое.

— Думаете, очередь не выстроится?

— Нет, вот прямо сейчас никто в очередь от метро не выстроится. Отечественный авиапром пока не заслужил хорошей репутации за рубежом, поэтому иностранцы будут сидеть и наблюдать. Но даже если как самолет МС-21 получился конкурентоспособным, многое будет зависеть от комфортности владения им.

Готовность к вылету, оперативность и стоимость техобслуживания, гарантии остаточной стоимости можно перевести на язык денег, а значит, эти факторы будут влиять на принятие решения.

Объективно Sukhoi Superjet 100 — лучшее, что на сегодняшний день получилось у отечественного авиапрома, но по мировым меркам это неудачный самолет. Если недочеты SSJ не были учтены при проектировании и не будут учтены при эксплуатации МС-21, то очередь за ним точно не выстроится.

В этой связи «модернизация» Ил-96 и Ил-114 выглядит полной ерундой, потому что эти машины из прошлого века и уж точно не будут коммерчески успешнее SSJ 100, не говоря про МС-21.

Фактически на бюджетные деньги правительство портит репутацию отечественного авиапрома, пытаясь сначала оживить мамонта, а потом продать его втридорога всем желающим и нежелающим.

Пиар-проект федерального масштаба

— Сколько нужно производить МС-21, чтобы выйти на сопоставимый с Boeing и Airbus порядок цен?

— Хотя бы треть от конкурентов, т.е. около 200 машин в год. При этом, как я уже говорил, в лучшем случае 15–20% от такого выпуска получится «пристроить» на российском рынке, остальные — на экспорт.

При этом первые годы коммерческих поставок — период гарантированных убытков. Прибыль по проекту в лучшем случае будет приходить к концу следующего десятилетия.

— Минтранс и Минпромторг обещают, что МС-21 позволит авиаперевозчикам снизить эксплуатационные затраты на 12–15% по сравнению с зарубежными аналогами…

— Ой, мы с вами только что приводили пример Уралвагонзавода и новой LADA Kalina — желтый кабриолет. ГСС то же самое говорили о SSJ 100 десять лет назад.

На самом деле даже выйти на уровень операционных затрат Airbus A320 neo и Boeing 737 MAX будет уже огромным успехом для отечественного авиапрома. Подождем — увидим, первые годы коммерческой эксплуатации расставят все точки над i.

— На Ле-Бурже канадский производитель двигателей Pratt & Whitney Canada (P&WC) и российская ОАК подписали меморандум, который предусматривает возможность поставки PW127H на российский Ил-114-100. Есть ли будущее у этого проекта с учетом активного участия Канады в санкционном давлении на Россию?

— Существует потенциал замены Ан-24, которые и по сей день перевозят почти миллион пассажиров в год. Но Ил-114 — самолет давно ушедшей эпохи, «модернизация» в ее лучшем смысле будет означать сохранение планера и полный перебор компонентов, и не факт, что «родное» КБ в его нынешнем состоянии справится с такой задачей.

Санкции санкциями, но речь идет о технологиях в двигателестроении из начала 1990-х годов. Полагаю, что если поступит предложение, то P&WC с удовольствием снова продаст эти «преданья старины глубокой».

Хорошо, что у авиакомпаний будет хорошо отработанная в производстве и эксплуатации альтернатива разрабатываемому сейчас отечественному двигателю. Как минимум это должно стимулировать «Климов» сделать свою силовую установку не хуже.

— Затраты на разработку и производство МС-21 Минпромторг оценивал в феврале в 164 млрд рублей, большая часть из них уже потрачена. Сложно, конечно, вести такие подсчеты, но все-таки, как вы считаете, когда это может окупиться?

— Скорее всего, МС-21 никогда не окупится.

— То есть все эти миллиарды…

— От авиапрома еще никто не требовал «вернуть инвестиции». Летает — и хорошо, есть что показать избирателям по телевизору и на МАКСе.

Новейшая идея присутствовать во всех сегментах гражданского авиапрома тому подтверждение: ни одна страна мира, включая США, Китай и ЕС, не претендует на то, чтобы «закрыть» весь спектр коммерческой продукции.

При этом очевидно, что в отличие от МС-21 проекты Ил-96 и Ил-114 коммерчески бесперспективны при любом развитии событий. Внутренний рынок очень узкий, как вы помните, 2,5% от мирового пассажиропотока, а «продвинуть» их на экспорт будет тяжело даже под угрозой ядерной войны.

Нормальная логика в том, что для успеха надо взять какой-то рыночный сегмент и настойчиво развивать в нем компетенции, постепенно проникая в соседние сегменты. Мы же пытаемся сразу сделать все и одинаково плохо.

Судя по всему, российское правительство видит в авиапроме скорее инструмент внутреннего пиара, нежели коммерческий проект

По опыту Sukhoi Superjet 100 понятно, что на 164 млрд рублей счетчик не остановится, вероятно, потребуются еще десятки миллиардов на субсидирование производства МС-21 в первые годы, продвижение на экспортные рынки и т.д. Но авиапром такое дело, в котором мы за ценой не постоим.

— Думаете, у нас нет шансов создать коммерчески успешный проект?

— В авиастроении давно уже сразу ничего не получается. Вряд ли «Иркут» прошел мимо всех тех граблей, по которым традиционно ходят другие производители в мире. В лучшем случае получился удачный самолет, который нужно целенаправленно развивать, модернизировать, и на горизонте пятнадцати лет сделать уже нормальный коммерческий продукт, который будут брать не только потому, что заставили или дали большую скидку Airbus.

К слову, Airbus начал зарабатывать на А320 через полтора десятка лет после первого полета. По аналогии, к началу 2030-х годов МС-21 тоже начнет приносить прибыль производителю, но и то если все пойдет исключительно хорошо. На такой горизонт в нашей стране рассчитывать сейчас не принято.

Валютный фактор

— Как вы считаете, в ближайшие годы нашим авиакомпаниям потребуется больше новых самолетов или упор будет на покупки со вторичного рынка?

— Соотношение новых покупок и поставок с вторичного рынка конъюнктурно, поскольку зависит от валютных курсов. Дело в том, что у большинства российских авиакомпаний постоянные издержки (в основном это лизинг) выражены в иностранной валюте, а переменные (в первую очередь керосин) — в рублях. Но доходы почти у всех в рублях.

В структуре расходов на новый самолет доля лизинговых платежей заметно выше, чем на возрастной, где на первый план выходят топливо и техобслуживание.

Но техническое обслуживание и ремонты (ТОиР) по планерам сейчас в основном локализованы в России, по двигателям и компонентам — за рубежом, поэтому данный фактор скорее к валюте индифферентен. Основное — это соотношение расходов на лизинг и потребления ГСМ (горюче-смазочные материалы. — «Газета.Ru»).

Когда рубль укрепляется, почти всем авиаперевозчикам выгоднее брать более новые самолеты, когда падает — более возрастные.

Но понять, каким будет курс даже через месяц, сейчас практически невозможно, а самолет — дело долгосрочное, срок операционного лизинга составляет от пяти лет. Хеджировать валютные риски дорого, но при «нерасчетном» поведении рубля можно потерять очень много.

Поэтому авиакомпании второго-третьего эшелонов работают ситуативно с вторичным рынком, крупные перевозчики балансируют риски новыми и возрастными машинами в парке, и только «Аэрофлоту» с высокой долей валютной выручки комфортнее брать все машины «с завода».

— В такой ситуации компаниям будет выгоднее приобретать отечественную технику, чем зарубежные самолеты?

— Что из современной техники сейчас может предложить отечественный авиапром? Только SSJ 100. Остальные модели из эпохи динозавров, на них серьезно не смотрит ни одна авиакомпания. Однако производитель SSJ 100 — «Гражданские самолеты Сухого» (ГСС) — каталожную цену на свой самолет поставил в валюте, что оправданно: более половины комплектующих иностранного производства.

Финансовый лизинг — это «игрушка» на 10–12 лет, а в нашей стране длинные и дешевые деньги — большая редкость, поэтому все так или иначе занимают деньги за рубежом, кто напрямую, кто через «материнские» банки.

Занимают они там, конечно, не в рублях, поэтому и лизинговые платежи тоже в долларах США: какой смысл им брать на себя валютные риски? Только у ГТЛК часть SSJ лизингована в рублях, но это скорее исключение. Получается, что за единственный более-менее востребованный самолет российского производства также нужно платить в валюте и в плане валютных рисков никакой разницы между отечественной и импортной техникой для эксплуатанта нет.

Россия > Авиапром, автопром > gazeta.ru, 23 июля 2017 > № 2252315 Андрей Крамаренко


Россия. Евросоюз > Авиапром, автопром > gazeta.ru, 21 июля 2017 > № 2252322 Кристофер Баркли

«На такие самолеты, как МС-21, спрос будет расти»

Airbus: емкость рынка самолетов в РФ на 20 лет составит менее $156 млрд

Екатерина Каткова

Единственным зарубежным гражданским самолетом на авиасалоне МАКС-2017 стал европейский А350, интерес к которому уже проявляют российские авиакомпании. Как будет развиваться отечественный рынок пассажирских перевозок, как иностранные авиапроизводители работают с РФ в условиях санкций и сколько новых «аэробусов» появится в небе над Россией, в интервью «Газете.Ru» рассказал вице-президент Airbus Кристофер Баркли.

— Как вы оцениваете рынок пассажирских перевозок в РФ на ближайшие годы?

— Мы будем более оптимистичны в своих прогнозах, чем Boeing.

По нашим расчетам, в ближайшие 20 лет среднегодовой темп роста пассажиропотока в России составит примерно 4,2%. И потребность России и стран СНГ в новых самолетах к 2036 году составит около 1,2 тыс. единиц, преимущественно это будут узкофюзеляжные воздушные суда — около 1 тыс. единиц.

Хотя спрос на широкофюзеляжные и самолеты сверхбольшой вместимости в России мы тоже ожидаем, по нашим прогнозам, он составит 173 и 21 единицу соответственно.

Мы видим, как активно растет сегмент чартерных перевозок. За последние полгода у нас в России появилось сразу три новых оператора: авиакомпания Red Wings получила первый А321, а авиакомпании «ВИМ-Авиа» и Nordwind стали эксплуатантами самолетов А330. Для нас это стало хорошим индикатором того, что спрос на такие машины, как А320 и А330, будет расти и дальше.

Если оценивать этот рынок исходя из каталожной стоимости самолетов, то это будет не менее $156 млрд.

Конечно, мы не исключаем изменения в динамике спроса в годовом выражении, но все же в долгосрочной перспективе мы видим устойчивый продолжительный рост, хотя и не такой большой, как в некоторых других регионах.

— Есть ли шанс у российских производителей, прежде всего у проекта МС-21, стать конкурентом Airbus?

— Мы всегда позитивно относимся к конкуренции, потому что она заставляет производителей улучшать свою продукцию, что в итоге идет на пользу конечному потребителю. МС-21 как раз входит в ту линейку узкофюзеляжных самолетов, спрос на которые будет расти в первую очередь.

Россия имеет очень большую экспертизу в авиационной области, здесь есть хорошие ресурсы, талантливые инженеры, самолет МС-21 может получиться действительно хорошим. Поэтому, конечно, логично предположить, что значительная часть продаж придется как раз на них.

Но тем не менее мы рассчитываем, что наша часть в этой тысяче машин до 2036 года будет ощутимой.

Мне, кстати, очень понравился SSJ 100. Я специально просил купить на него билет, когда летел из Москвы до Санкт-Петербурга. Этот самолет комфортабельнее аналогов.

Приятно, что после покупки CytiJet его можно увидеть в Европе.

— Лайнеры А320 neo и А321 neo недавно получили сертификаты типа от российских авиационных властей, и первые из них в ближайшее время появятся в парке S7 Airlines. Есть ли интерес к этим самолетам со стороны других российских авиакомпаний?

— По моим ощущениям, перспективы у этих самолетов очень хорошие. Как вы знаете, у нас очень большая база эксплуатантов именно текущего поколения семейства А320.

Очевидно, что логичным развитием парка таких самолетов станет замена текущих моделей на новые, более экономичные. Поэтому, в принципе, любой из текущих эксплуатантов самолетов семейства А320 может в будущем стать эксплуатантом самолетов А320 neo.

Надеюсь, до конца года мы сможем объявить о новом заказчике на эти самолеты в России. Пока не буду забегать вперед.

— Как вы оцениваете результаты коммерческой эксплуатации А320

neo?

— Если говорить о текущих отзывах наших эксплуатантов, то все указывают, что заявленные характеристики, в том числе по 15% экономии топлива, были подтверждены. Именно в процессе коммерческой эксплуатации. Некоторые компании говорят даже о 16% экономии топлива. К 2020 году мы планируем довести этот показатель до 20%.

Если говорить про ежедневную эксплуатацию, то показатели надежности сейчас составляют примерно 99,4%. Для новой модификации это очень хорошо.

Да, есть небольшие задержки с поставками двигателей P&W для этих самолетов, там тоже потребовалась определенная модернизация. В целом, думаю, перспективы у этой линейки очень хорошие.

— Зарубежные СМИ отмечают, что рынок самолетов А380 Superjumbo был переоценен, а теперь у эксплуатантов проблемы с их перепродажей, обеспечением сервисов и запасных частей. Есть ли будущее у этого самолета и нет ли у Airbus планов свернуть его производство?

— Я не согласен с таким утверждением. О проблемах с сервисами и запчастями ни от кого из эксплуатантов я не слышал.

У А380 есть хорошее будущее. Рынок таких самолетов существует, а учитывая, что авиаперевозки имеют тенденцию удваиваться каждые 15 лет, то спрос на самолеты сверхбольшой вместимости, такие как А380, будет сохраняться.

Логичным развитием семейства для нас может стать переход на А380 plus — он обладает большей вместимостью и дает больше преимуществ для экономики авиакомпаний. Пока мы изучаем эту концепцию на предмет рисков.

— В начале июня Airbus заявил, что может перенести часть своих производств из Великобритании в другие страны ЕС после Brexit. Куда может быть перенесено производства А320 и А380? Как это может отразиться на экономике компании?

— Все консоли крыла для всех семейств самолетов Airbus производятся в Великобритании. Там работают около 15 тыс. наших сотрудников. С точки зрения качества выполняемой работы у нас нет никаких претензий.

Но нужно понимать, что мы европейская компания. У нас производственные площадки есть и в других европейских странах, поэтому нам важно иметь возможность перемещать людей из Британии, например, во Францию или Германию в течение суток.

И нам бы не хотелось сталкиваться с бюрократическими проволочками, которые могут возникнуть, когда Великобритания выйдет из Евросоюза.

Пока мы работаем в обычном режиме, и Brexit на нашей работе не отражается. Конкретный план по выводу производства из Великобритании мы пока не разрабатываем, надеемся, что политикам удастся в процессе переговоров урегулировать этот вопрос.

Хотя, конечно, и Германия, и Франция, и Польша были бы не против принять у себя наши заводы, но мы все же надеемся остаться в Великобритании, где уже сложился очень высокий уровень экспертизы, что ценно для Airbus.

— Почему в этом году на авиасалоне МАКС было решено опять показать А350?

— Как вы видите, мы уже который год единственная крупная западная компания, которая привозит и выставляет в Жуковском именно новейшие самолеты и разработки.

Участие в авиасалоне нашего самолета — это некий очень хороший показатель того, что российский рынок является очень важным для Airbus. Мы здесь присутствуем уже больше 25 лет.

Почему А350? У нас уже подписан твердый контракт на 14 таких лайнеров с «Аэрофлотом». Очень важная часть работы по программе А350 была сделана именно в России.

В нашем инженерном центре «Икар» в Москве, где работает более 200 российских инженеров, были сделаны очень важные расчеты на прочность и проектные чертежи по данному самолету.

«ВСМПО-Ависма», сотрудничество с которой мы также подкрепили новым соглашением на МАКСе, является важным поставщиком титановых штамповок. Так что выбор был очевиден. И в этом году мы привезли самолет уже с пассажирским салоном.

— Отразились ли санкции на работе Airbus в России?

— В коммерческой части никак не отразились. В промышленной части тоже негативного влияния санкции на нашу работу не оказали. Как видите, мы активно продолжаем работать, подписывать новые контракты и реализовывать новые программы.

— На Ле-Бурже Airbus представил новую платформу Skywise. Рассчитана ли она только на лайнеры Airbus? Есть ли планы расширять сотрудничество по этому проекту?

— Skywise рассчитана только на самолеты Airbus. Платформа позволит повысить эффективность эксплуатации парков, увеличить надежность, оптимизировать расходы. Наша задача — довести операционную надежность до 100%.

Сегмент цифровых технологий сейчас динамично развивается, и нам приятно, что мы являемся первопроходцами в этом направлении. Конечно же, авиакомпании должны быть заинтересованы в таком ресурсе.

Есть пока четыре авиаперевозчика, которые будут тестировать эту систему, — Air Asia, Peach, Emirates, EasyJet, — но мы надеемся на интерес и со стороны российских компаний.

— Какие у Airbus планы на работу в России на ближайшие пять – десять лет?

— Мы нацелены на то, чтобы расширять свое присутствие в России как за счет развития уже существующих проектов, так и за счет новых планов. Недавно наш инженерный центр в Москве закончил работу по самолетам A330 neo и Beluga XL.

Логично предположить, что в случае запуска А380 plus российские инженеры могут также получить какую-то часть работы.

Сотрудничество с «ВСМПО-Ависма» у нас также развивается. Особенно с учетом выпуска самолетов семейства А320 neo и А350 XWB, где доля титановых деталей очень значительна.

В коммерческой части мы также нацелены на развитие. Недавно мы преодолели важную для нас веху коммерческого присутствия в РФ — сейчас в России летает более 300 самолетов Airbus. Это очень хороший результат. Конечно, нам хочется, чтоб в будущем этих самолетов было и 400, и 500… В общем, на свое дальнейшее присутствие в России мы смотрим с оптимизмом.

Россия. Евросоюз > Авиапром, автопром > gazeta.ru, 21 июля 2017 > № 2252322 Кристофер Баркли


Россия > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 июля 2017 > № 2250407 Тарас Коваль

Езда с препятствиями: экономика, этика и безопасность беспилотных грузовиков

Тарас Коваль

эксперт в области транспорта и логистики

Инвестировать в науку и разработку новых технологий необходимо, но в России создание беспилотных грузовых автомобилей может оказаться лишь поводом привлечь деньги под красивую современную идею

Совсем недавно, во второй половине XX века, для управления лифтом в нем был установлен рубильник с несколькими скоростями «вверх» и «вниз». После заполнения лифта пассажирами, лифтер узнавал, кому и куда надо ехать, переводил рычаг «вверх» и постепенно разгонял лифт, следя за этажами в окошко. При подъезде к нужному этажу аккуратно замедлял ход. Показателем профессионализма лифтера считалось умение плавно с первой попытки подвести к этажу лифт так, чтобы его пол и пол этажа оказались на одном уровне. С внедрением в управление автоматики профессия лифтера преобразовалась в сервисную. Он перестал им управлять, а стал его обслуживать. Вошел, нажал кнопку этажа, лифт поехал и самостоятельно точно остановился — мы привыкли к такому алгоритму. Возможно, скоро управление вызовом лифта перейдет на гаджеты.

Похожая тенденция развития наблюдается и в грузовом коммерческом автотранспорте. Апогеем должна стать схема транспортировки груза в три клика с гаджета. «Сформировал груз, заказал машину и выбрал маршрут, обменялся документами с грузополучателем по окончании перевозки».

Значительная часть работы в схеме отводится транспортировке. Ее совершенствование требует автоматизации звеньев технологической цепочки.

Одним из основных решений является создание автономно работающего подвижного состава. Тема автономного управления автомобилем — одна из самых популярных. Слухов и домыслов в ней больше, чем фактов и аналитики. В основном обсуждаются технические нюансы реализации. Хотя последствия от изменений могут стать значимыми не только для автомобильного, других видов транспорта, а и значительной части экономики.

Перед автономным управлением автомобиля стоит три блока основных задач:

улучшение безопасности дорожного движения;

уменьшение влияния человеческого фактора на бизнес;

снижение доли транспорта в стоимости продукта.

Но прежде необходимо определиться. Во многих публикациях беспилотная система управления автомобилем и система автономного управления под контролем человека (Assistants) смешиваются воедино. На самом деле это разные решения. При этом вторая может быть частичным решением первой.

Безопасность дорожного движения

В отличие от других видов транспорта у автомобильного больше динамических параметров для обработки и скорости принятия решения. Разработчики систем сталкиваются с массой проблем. Одну из них весной 2017 года показал британский художник Джеймс Бридл в видеопроекте «Автономная ловушка 001». Он изобразил из соли две окружности, похожие на дорожную разметку, внутреннюю сплошную и наружную пунктирную. Беспилотный автомобиль, запрограммированный в соответствии с правилами дорожного движения, пересекает сначала пунктирную линию, а потом сплошную и попадает в середину круга. Встает, оказываясь в ловушке. Сплошная линия со всех сторон интерпретируется как запрет наезда на нее.

Проблему можно преодолеть через более точные алгоритмы настройки. Но этот опыт показывает, как легко можно злоупотреблять IT-правилами, и только намекает на объем дополнительных усилий, которые нужно учесть для безопасной работы.

Но несмотря на все проблемы, развитие технологий беспилотников продолжается. Основные заинтересованные лица подогревают интерес к теме для инвесторов. Руководитель Ассоциации немецкой автоиндустрии (VDA) Йоахим Дамаски говорит: «Мы еще далеки от автономного вождения, но я рад, что общественное обсуждение происходит так бурно». Это позволит в течение ближайших трех-четырех лет инвестировать в разработки систем автономного вождения от €14 млрд до €18 млрд только в Германии.

С 2018 года логистический монстр DB Schenker планирует начать рабочую эксплуатацию караванов автопоездов (Platooning) на участке автобана 9 между Нюрнбергом и Мюнхеном. Водитель вместе с вспомогательными системами управляет только первым автомобилем. Второй, третий, может быть, четвертый и пятый будут двигаться автономно в караване. Тестовые пробеги таких машин прошли успешно.

Самые сложные вопросы по безопасности дорожного движения при автономном вождении лежат в области этики и ответственности и, соответственно, юридическом урегулировании возникающих разногласий.

«Русская рулетка» для пешеходов

Пример. Группа людей переходит улицу. Автомобилю не успеть остановиться. Напичканный электроникой он может безопасно объехать их. Однако слева и справа оказываются еще по одному пешеходу. Какова должна быть этика настройки алгоритма для предотвращения наезда? Будет ли торможение по прямой и наезд на группу людей или робот будет выбирать меньшее препятствие, где также находятся люди? А если по бокам дороги окажутся высокие бетонные стены? Они не оставляют возможности увернуться от наезда на группу людей. Какой алгоритм должна выбрать система в этой ситуации? Спасать водителя в кабине от столкновения с бетонным препятствием или группу пешеходов? Выбор какого алгоритма будет корректно сочетать вопросы этики и юридические? А может быть, решение должен принять генератор случайных чисел, сыграв в современную «русскую рулетку»? В какой момент система достигнет уровня, которому можно довериться с определенной долей уверенности или полностью?

Около 90% ДТП со смертельным исходом вызваны халатностью людей. Оставив на дорогах автомобили с классическим управлением человеком, преждевременно надеяться на значительное снижение ДТП со смертельным исходом за счет системы автоматического вождения в будущем. Кто понесет уголовную ответственность за смертельное ДТП: изготовитель транспортного средства, программного обеспечения, поставщики данных или, возможно, хакер?

При сборке современных грузовых автомобилей между автопроизводителем и кузовостроителем подписывается документ с разделительным перечнем. На уровне механики решить вопрос разделения ответственности проще, чем при участии сложных IT-технологий.

А пока ответственность за аварийную ситуацию останется на водителе. В экстренных случаях ему придется управлять автомобилем в классическом режиме, моментально переходя из дремоты в рабочий режим. Исследования показывают, что время реакции при таком переходе составляет примерно от 5 до 15 секунд. Пока вопросов больше, чем ответов.

Влияние человеческого фактора

Снижение престижа профессии водителя отрицательно сказывается на уровне подготовки при росте интенсивности перевозок. Эффективное ведение бизнеса требует уменьшения роли водителя. Основные проблемы связаны с ограничением времени управления автомобилем и необходимостью еженедельного отдыха, безопасностью дорожного движения, поломкой по вине водителя, проблемами подбора водительского состава, болезнью, семейными обстоятельствами и прочими факторами. Складывается впечатление, что замени водителя на робота — и большинство проблем разрешится. Но одна замена повлечет за собой и другие.

При переходе на беспилотники может измениться классическое понятие автоперевозчика. Владельцем транспорта во многих случаях он и сейчас уже не является. Подвижной состав — инструмент ведения бизнеса. Взял, поработал, отдал. Остаются зоны ответственности за безопасную транспортировку груза в целостности и сохранности. Влиять на БДД перевозчик будущего не сможет. Эта зона ответственности перейдет индивидуально или солидарно к кому-то из списка: производитель транспорта, программного обеспечения, комплектующих или страховая компания. Ответственность за правильную загрузку перейдет к отправителю. За сохранность груза во время перемещения — к системам слежения и страховым компаниям. Документооборот будет оцифрован и автоматизирован. Техническое состояние — на автопроизводителе.

Опоздание машины на погрузку, ожидание ее в очереди на заезд или погрузку, несоответствие подвижного состава заявке, проблемы сохранности при транспортировке из-за неправильного крепления груза списать на перевозчика будет намного сложнее. Есть большие сомнения, что большая часть рынка готова к изменениям.

При наличии в кабине грузовика оператора-экспедитора вопросы рабочего времени и заработной платы сохранятся. Отсутствие педалирования в процессе управления транспортным средством не снижает требований к профессиональным навыкам специалиста. Быстро и безопасно перейти на управление в ручном режиме в экстренном случае может только профессионал. Доверить такую ответственность «вахтеру бабе Любе» крайне рискованно.

Руководитель VDA Йоахим Дамаски прогнозирует, что полностью отказаться от водителя можно будет не ранее, чем через 30 лет. По утверждению исследователя транспорта, профессора Университета Дуйсбург-Эссен Микаэля Шрекенбергера, «водитель в кабине будет сидеть всегда, даже при работе караванами (Platooning)». Аналогично системе «автопилот» в самолете его решения и действия будут последней инстанцией. Вторит и президент Федерации перевозки грузов автомобильным транспортом, логистики и утилизации (BGL) Адальберт Вандт: «Независимо от того, что утверждают отдельные представители автомобильной промышленности и консалтинговых компаний, автономное вождение не сделает водителя грузовика лишним участником процесса в будущем. Водитель не только едет, он является экспедитором вверенного ему груза, несет ответственность за его передачу получателю, сохранность груза при транспортировке, а также находится в эпицентре непредсказуемых событий. Кроме того, водители часто являются визитной карточкой транспортной компании перед клиентами. Для сервиса, качества обслуживания и безопасных транспортных услуг водительский персонал остается незаменимым».

Транспортная составляющая в цене готового продукта

Очевидное с виду сокращение затратной части при использовании беспилотных технологий таит дополнительные расходы на диверсификацию транспортного процесса. Стремление понизить расходную часть в Европе понятно. В нашей стране с невысокой заработной платой водителей, низкими тарифами на перевозку и простой, полуживой системой страхования, минимальными налогами для автотранспортных предприятий, слаборазвитой дорожной инфраструктурой современные тенденции развития автотранспорта выглядят как погоня за модой или политическим желанием не отставать в научно-техническом прогрессе.

При наличии в кабине водителя-оператора говорить об уменьшении расходной части этой статьи вряд ли корректно.

В заработной плате европейских водителей значительную часть (до 40%) составляют налоги и страховые взносы. Внедрение беспилотной системы оставит государственные бюджеты без этой существенной доли поступления денежных средств. Вероятнее всего, последует компенсация иным способом, но также за счет автотранспорта. Экономический эффект по этой статье не будет превышать 60%. Переквалификация водителей отнимет еще часть средств.

При беспилотном варианте ответственность за БДД, сохранность груза при перевозке, соблюдение весогабаритных параметров, крепление груза переместится к другим участникам процесса. Любую ответственность можно перевести в денежный эквивалент. Потери составят приблизительно около 30% от сэкономленных средств. Доведение дорожной инфраструктуры до нужд беспилотных систем, система охраны дорог нанесут существенный удар по сэкономленным средствам.

Представим, что осуществилась мечта логистов и беспилотный автомобиль работает 24 часа в сутки. При средней скорости 70 км/ч он проедет 1680 км. Ровные дороги и равномерное движение — необходимость успешной работы беспилотников. За год пробег составит около 600 000 км. При сегодняшней надежности автомобиля и поддержания стабильной работы менее чем через полтора года его необходимо менять. В 4-5 раз должен увеличиться объем производства и объем вторичного рынка подвижного состава. В Европе основной технологией утилизации остается экспорт в развивающиеся страны. Сомнения в готовности вторичного рынка к таким объемным изменениям очень высоки. Вероятнее всего, цена на вторичном рынке упадет, что неблагоприятно отразится на стоимости владения автомобилем и его ликвидности. А в России? Спрогнозировать сегодня положительную динамику в этом вопросе — выше любых смелых ожиданий.

Немного о слухах

Автотранспорт — сложная сфера с узким кругом профессионалов. С активным приходом IT-специалистов для продвижения их услуг появились доводы, противоречащие здравому смыслу. Работа в направлении уменьшения последствий неправильного воздействия водителя на автомобиль идет давно. Постепенно то одна, то другая система переходит частично или полностью под контроль электроники. Например, применение роботизированных коробок передач на самосвалах, работающих в самых тяжелых условиях Крайнего Севера, стало обыденным явлением.

В Германии с 2015 года для всех новых регистраций автобусов и грузовиков обязательно наличие системы помощи при аварийном торможении. После недавней катастрофы автобуса в Баварии Министерство транспорта, Бундесрат и транспортно-логистическое сообщество требуют наложить запрет на ее принудительное отключение. Движение в направлении обязательного использования вспомогательных систем продолжится вне зависимости от развития беспилотных проектов.

Со времен начала применения кабинных аэродинамических спойлеров известно, что экономия топлива происходит при небольшом расстоянии между двумя звеньями автопоезда, когда радиус завихрения потоков воздуха больше, чем промежуток между транспортными единицами. Для экономии топлива при движении караваном каждая последующая машина должна идти вплотную к предыдущей. Пока это трудно осуществить из-за высоких рисков ДТП.

Применения современных технологий в России сталкивается с дремучим лесом проблем в смежных отраслях. Сложно представить стоящий в очереди на границе или таможенном оформлении беспилотный автомобиль. Еще сложнее — применение беспилотных технологий при увеличении ограничений для движения грузового транспорта, связанных с сезонными, температурными и погодными ограничениями.

Инвестировать в науку и разработку новых технологий — необходимость. В России тема беспилотных грузовых автомобилей — бизнес по движению денег под красивую современную идею. Обозначить конечный результат пока не представляется возможным.

Примечание автора: в статье использованы материалы Немецкого Транспортного Журнала (DVZ) и Немецкой логистической ассоциации DLZ.

Россия > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 июля 2017 > № 2250407 Тарас Коваль


Россия. США > Авиапром, автопром. Транспорт > gazeta.ru, 17 июля 2017 > № 2266234 Сергей Кравченко

«Россия и Китай уже стали конкурентами Boeing»

Интервью с президентом компании Boeing в России и СНГ Сергеем Кравченко

Екатерина Каткова

В России наметился рост спроса на самолеты, однако санкционнная политика США сдерживает сотрудничество. О конкуренции с российскими SSJ 100 и МС-21, дефиците пилотов, а также о Tesla и Amazon, которые могут разрушить дуополию с Airbus на рынке, в интервью «Газете.Ru» рассказал президент Boeing в России и СНГ Сергей Кравченко.

Первым делом самолеты

— В связи с ростом объема пассажирских перевозок в РФ активизировался ли спрос со стороны российских авиакомпаний на новые самолеты? В каком сегменте?

— Рост, безусловно, есть, и в первую очередь в сегменте узкофюзеляжных самолетов. На их долю в России и СНГ традиционно приходится порядка 75–80% всех перевозок. Это самолеты класса МС-21, Boeing 737, А320.

Коллапс «Трансаэро» и кризисные явления в экономике в последние годы замедлили рост в отрасли, было большое количество недозагруженных самолетов. Сейчас коэффициенты загрузки повышаются. При этом есть необходимость замены старого флота, активизировался интерес со стороны лизинговых компаний.

— В связи с этим не считаете ли вы заниженным представленный Boeing на «Ле-Бурже-2017» прогноз спроса со стороны авиакомпаний СНГ и России — 1320 самолетов до 2036 года?

— Исторически сложилось, что у Boeing очень консервативные прогнозы. Все-таки мировое экспертное сообщество оценивает перспективы экономического роста России достаточно скромно. Хотя мы всегда поставляли и продавали больше самолетов, чем прогнозировали.

На мой взгляд, также недооценивается фактор стратегии России, связанный с повышением мобильности населения и постепенным возрождением сети прямых перелетов между российскими городами. Также сейчас динамично развивается сеть международных перевозок.

Через 5–7 лет 25% всех работающих россиян будут людьми поколения Z, которые были рождены в эпоху развития мобильной связи и хотят быть очень мобильными. Мы должны к этому готовиться.

Мне бы хотелось верить, что России и бывшему постсоветскому пространству понадобится значительно больше самолетов. Хотя озвученные 1230 воздушных судов в СНГ — это на 60 самолетов больше, чем мы прогнозировали ранее. $140 млрд — это огромный пирог.

— Как вы считаете, какую долю этого рынка Boeing может занять?

— Если бы вы спросили лет семь назад, когда еще не было российских SSJ 100 и МС-21, то я бы сказал, что борьба за этот пирог развернется между двумя самыми известными в мире конкурентами — Boeing и Airbus. Но сегодня у возродившегося российского гражданского авиапрома есть большие амбиции, которые должны быть реализованы в первую очередь на местном рынке.

SSJ нам не конкурент, у него размерность меньше, чем у самого маленького Boeing, а МС-21 напрямую конкурирует и с Boeing 737, и с Airbus A320.

Билет в партер гражданской авиации

— Boeing участвовал в проекте ближнемагистрального российского самолета SSJ 100. Не было ли планов продлить это сотрудничество?

— Мы многие годы консультировали «Гражданские самолеты Сухого» на предмет создания первого реактивного гражданского самолета новой России, передавали наши знания российским партнерам в области создания востребованного рынком продукта. По мере развития проекта появилось много областей, в которых наши российские партнеры просили Boeing продолжить консультации: и по конфигурации, и по интерьерам, и по производственным вопросам. Когда самолет был сертифицирован и начал продаваться, сотрудничество закончилось.

Сам по себе SSJ 100 хороший и очень комфортабельный самолет по сравнению с его аналогами. Сейчас производителям нужно работать над снижением себестоимости, ростом продаж и развитием системы послепродажного технического обслуживания.

Стоимость билетов в партер гражданской авиации мира очень высока, и Россия заслужила занимать в нем достойное место.

— Как вы считаете, через сколько лет России удастся занять это место в партере мировой гражданской авиации?

— Я думаю, что Россия уже вошла в элиту производителей гражданских самолетов. SSJ 100 известен в мире, сертифицирован в Европе. Если МС-21 оправдает надежды своих создателей и подтвердит заявленные характеристики, то это будет очень хороший продукт.

Вопрос только, когда это произойдет и не создадут ли Boeing и Airbus к этому времени следующее поколение узкофюзеляжных самолетов.

— Когда может закончиться дуополия Boeing и Airbas на мировом рынке магистральных самолетов? Кто в ближайшие годы мог бы ее нарушить?

— Потенциальным конкурентом уже становится Россия, Китай имеет серьезные намерения. Хотя у КНР нет такого багажа знаний, школы и традиций в области авиации, какие были в Советском Союзе и в России, поэтому они немножко отстают. Но для Китая гражданская авиация — национальный проект, и китайские авиапроизводители тоже имеют большие планы составить достойную конкуренцию.

Я думаю, что никто не сомневается, что дуополия Boeing и Airbus в скором времени закончится. Возможно, Илон Маск из Tesla или Джефф Безос из Amazon (основатель и владелец аэрокосмической компании Blue Origin) задумаются о гражданской авиации, а они представляют совершенно новую инновационную культуру и занимаются совершенно бесстрашными с технологической точки зрения и громадными по своей сложности проектами. И с финансированием у них все хорошо...

Думаю, в ближайшие 20 лет игроков на поле гражданской авиации прибавится.

Пилоты XXI века

— Из-за роста объема пассажирских перевозок азиатские компании переманивают пилотов, в том числе из России, предлагая им более выгодные условия. Boeing оценивал потребность в квалифицированных летных кадрах в Китае в 111 тыс. человек к 2035 году. Есть ли прогноз по России? Когда мы можем столкнуться с проблемой дефицита летных кадров?

— Долгосрочный дефицит уже действительно есть. Некоторый отток кадров в Азию, о котором много писали, общего тренда не изменит. В ближайшие 20 лет России нужно 22 тыс. новых пилотов и 26 тыс. квалифицированных техников для того, чтобы обслуживать новые самолеты.

Есть дефицит и в Юго-Восточной Азии, в Китае. Наметился серьезный рост воздушных перевозок в Индии — сегодня в стране летают на самолетах 150 млн человек, а через 10 лет их количество вырастет до 350 млн.

Пилоты, как и ученые, программисты и инженеры, в XXI веке становятся очень мобильным трудовым ресурсом.

И так как все пилоты должны владеть иностранными языками, а язык гражданской авиации и безопасности полетов универсальный, то они являются привлекательным активом для любой страны. Поэтому, конечно, нужно заранее уделять внимание системе подготовки своих кадров, чтобы потом не искать в соседних странах. В России есть сильные школы — Ульяновский институт гражданской авиации, Санкт-Петербургский государственный университет гражданской авиации. Мы с ними развиваем сотрудничество и планируем на МАКСе объявить о новых совместных планах.

— В 2016 году компания Boeing открыла свой Авиационный учебный и научно-исследовательский центр для подготовки летного и инженерно-технического персонала для гражданской авиации на территории Сколково. Есть ли планы по развитию или расширению этого проекта?

— В нашем центре в Сколково проходит подготовка и лицензирование пилотов по управлению Boeing 777 и Boeing 737. Мы планируем обучать до тысячи специалистов в год. В настоящее время в центре стоит два тренажера. В ближайшее время мы ожидаем поставки первого российского тренажера и еще одного западного.

Сквозь политику в небо

— Как в целом политическая ситуация в мире и санкционный режим влияют на работу Boeing в России? Новые санкции, инициированные сенатом США, как-то могут отразиться на планах компании?

— Ситуация с санкциями нас, конечно, беспокоит и не добавляет уверенности в завтрашнем дне. Наличие любой политической напряженности стоит на пути хороших перспектив развития взаимовыгодного сотрудничества между Россией и США в области авиации и космоса.

Пока, за исключением очень неприятной ситуации с финансированием, которая является производной от санкции на краткосрочные и долгосрочные кредиты российских ведущих банков, они непосредственно нашего бизнеса не касаются.

— То есть на проектах Boeing в России санкции не отразились?

— Все, что было запланировано, мы продолжаем реализовывать, но обидно, что политическая нестабильность ограничивает возможность запуска еще более широкомасштабных и очень взаимовыгодных новых проектов.

Я очень хотел бы, чтобы вообще санкции сняли. Будем надеяться, что политические времена улучшатся, они же не могут быть такими плохими все время.

Россия является очень важным для нас партнером. Мы даже самолеты строим с помощью российского титана, и их проектируют в том числе и российские инженеры. И летают эти самолеты через новую открытую Россию. Все это делает Россию абсолютно незаменимым, абсолютно интегрированным членом общей аэрокосмической экосистемы мира. РФ и США вместе построили Международную космическую станцию.

Между Россией и Америкой в области авиации и космоса сформировалась очень хорошая и полезная взаимозависимость.

Когда политики по каким-то причинам накладывают санкции друг на друга, они совершенно четко понимают, что есть области, в которых это делать, может быть, не нужно вообще, а если уж нужно делать, то в последнюю очередь, потому что это нанесет вред обеим сторонам. В аэрокосмической отрасли это между Россией и Америкой есть, жаль, что нет по большому спектру вопросов.

Сервисы и двигатели

— Boeing недавно объявил об открытии сервисного подразделения. Как вы расцениваете перспективы его работы? Будут ли в этом проекте участвовать российские компании?

— 1 июля этого года в Boeing, помимо оборонно-космического подразделения и «Boeing – Гражданские самолеты», была создана третья компания — Boeing Global Services, которая должна как минимум в три раза в ближайшие годы увеличить объемы продаж сервисов.

Весь рынок мировой авиации в ближайшие 20 лет оценивается в $6,1 трлн. Это 41 тыс. самолетов. Рынок сервисов гражданских авиалайнеров — это порядка $8,5 трлн, то есть почти на 20% больше. И наша доля в этом сегменте была меньше 8%, то есть 92% денег на самолетах нашей размерности зарабатывал кто-то другой, что для нас совершенно неприемлемо. Поэтому мы создали новую профильную компанию.

Для развития этого направления Boeing будет искать партнеров по всему миру. И у России будет возможность поучаствовать в этом новом бизнесе: здесь есть прекрасные инженеры, специалисты по техническому обслуживанию, программисты, есть хорошие традиции в этой сфере. Мы уже сотрудничаем с сервисными центрами во Внуково и Домодедово.

В России мы производим критические для Boeing 777 и 787 титановые детали, проектируем очень много узлов для всех новых самолетов Boeing, российский конструкторской центр принимает участие во всех ключевых программах Boeing.

Я считаю, что у России есть абсолютно все для того, чтобы стать одним из мировых хабов для предоставления авиационных сервисов не только своим авиакомпаниям, но и всему миру.

— Boeing Global Services ориентируется только на обслуживание самолетов Boeing?

— Нет. Мы должны быть индифферентны к типу продукта: будь то самолеты Boeing, Airbus, лайнеры российского производства. У нас, кстати, идут дискуссии по возможному партнерству в этом направлении с главой ОАК Юрием Борисовичем Слюсарем. Хотя иногда Boeing рассматривает ОАК как потенциального конкурента, при этом мы понимаем, что в нашей индустрии есть много возможностей и для партнерства, будь то производство компонентов или изделий.

— В мае сообщалось, что Boeing приостанавливает тестовые полеты Boeing 737 MAX 9 из-за проблем в производстве основного компонента двигателя. С чем были связаны сложности? Удалось ли их устранить?

— Проблемы есть всегда и у всех, тем более при выводе нового самолета… Boeing никогда ничего не скрывает, мы сами первые заявили о своих трудностях. Все мировые СМИ рассказали, что у нас были проблемы, но никто не отметил, что они всего через несколько дней закончились. В течение нескольких десятков часов проблемы были устранены и испытание двигателей самолета возобновилось. Никакого урона графику поставок самолета это не нанесло.

В нашей индустрии есть такая традиция. Мы очень серьезно конкурируем друг с другом. Но есть вещи, которые всегда находятся в таком сакральном периметре взаимного уважения: во-первых, это все вопросы, связанные с безопасностью наших пассажиров, и во-вторых — создание новых моделей.

Самолет — это, наверное, по интеграции самое сложное высокотехнологическое изделие в мире. Поэтому, когда у наших конкурентов возникают проблемы или задержки с графиком, мы относимся к этому с абсолютным пониманием и желаем им успеха.

— В апреле Boeing представил концепцию двух космических аппаратов для освоения Луны и Марса. Когда они могут быть реализованы? Есть ли у Boeing другие проекты в пилотируемой космонавтике?

— У Boeing есть понимание, что в ближайшие 20 лет наша компания должна оставаться лидером в аэрокосмической индустрии. Гражданский космос будет всегда играть очень большую роль.

Мы участвуем в проекте по развитию Международной космической станции, плотно работаем с NASA по программе выхода в глубокий космос, разрабатываем универсальные технологии и концепции пилотируемых модулей, которые можно использовать как для освоения Луны, так и для освоения Марса.

Конечно, для этого нужно будет также разрабатывать новые и очень мощные тяжелые ракеты-носители. Много наших спутников по-прежнему выводятся в космос российскими ракетами-носителями.

Я думаю, что Россия и Америка — две великие космические державы — могут вместе достичь новых рубежей в этой области. Ни одна, даже самая мощная, страна сегодня не может сделать очень большого правильного шага по освоению дальнего космоса без партнерства.

Россия. США > Авиапром, автопром. Транспорт > gazeta.ru, 17 июля 2017 > № 2266234 Сергей Кравченко


Россия > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231435 Дмитрий Изместьев

Из пункта А в пункт Б: успешные кейсы использования дронов в ритейле

Дмитрий Изместьев

вице-президент группы компаний ЛАНИТ по инновационным проектам

Доставку грузов с помощью дронов и беспилотных автомобилей продолжают относить к нетрадиционным методам в логистике. Но глобальные игроки делают ставку именно на них.

Дороже всего логистическим компаниям обходится этап под названием «последняя миля». Дроны хороши для преодоления именно этой части пути товара со склада до заказчика: на промежуточные пункты груз попадает оптом, а со склада единичный товар нужно доставить лично в руки заказчика. На последнем отрезке пути и разворачивается решающая битва между конкурентами. Поскольку клиент готов ждать все меньше, в этом марафоне выигрывает самый быстрый.

Amazon в прошлом году предложил жителям двадцати американских городов доставку за час, а в планах компании – расширить географию скорой доставки и сократить сроки до получаса, в том числе благодаря использованию дронов. Очевидно, компания тверда в своих намерениях: в июне стало известно о том, что в американском ведомстве по патентам и товарным знакам оформили патент Amazon на башню для многоуровневой парковки дронов, доставляющих грузы. Alibaba заявляет о том, что к 2020 году сможет доставлять посылки в течение 24 часов в любую точку мира (стоимость проекта – $16 млрд).

При этом логистические компании не собираются совсем отказываться от традиционных наземных перевозок. Но в зонах с высокой загруженностью трафика, в отдаленных местах, в районах с неразвитой транспортной инфраструктурой использование дронов будет ценно. Так, DHL доставляет беспилотником Parcelcopter срочные медицинские грузы на немецкий остров Юст в Северном море.

В России пока можно рассчитывать исключительно на эксперименты в этой сфере. Pony Express взаимодействует с российским венчурным фондом, который инвестирует в создание отечественных дронов большой грузоподъемности (сотни килограммов) и достаточно большого радиуса действия более 100 км. Доставка грузов в труднодоступные малонаселенные пункты должна оказаться дешевле, чем «Газелью».

Пробные запуски дронов проводила «Додо Пицца» в партнерстве с инженерной компанией «Коптер Экспресс». «Инвитро» организовала тестовую доставку биоматериала для анализов: дрон за 15 минут преодолел маршрут, который занял бы у автомобиля около часа. Сбербанк объявил об успешном испытании в Татарстане беспилотника-инкассатора: тестовый дрон, поднимающий до 3 кг груза, пролетел около 10 км скоростью около 180 км/ч и доставил наличные из кассового центра до инкассаторского автомобиля.

Правовой статус дрона

Несмотря на большие инвестиции в разработку дронов и успешные испытания, даже крупные мировые компании пока не могут наладить регулярные коммерческие перевозки грузов дронами. Главное препятствие – неразвитая законодательная база. Доставку дронами можно квалифицировать как «грузоперевозку по воздуху без лицензии». Самой законопослушной компании, которая решит оформить все необходимые разрешения, включая использование воздушного пространства, план полета и лицензию на перевозку грузов на воздушном судне, необходимо будет оформить дрон в рамках известных типов сертифицируемых летательных аппаратов. «Почтовому» беспилотнику будет почти невозможно пройти такую сертификацию.

Помимо неопределенного правового статуса использование дронов в России тормозят вопросы безопасности, технические ограничения дальности полетов и веса грузов, а также проблемы, связанные с обратной отправкой грузов. Из-за всех этих причин от использования дронов отказался Ozon.

Схожая история с беспилотниками. Это направление кажется очень перспективным: беспилотники позволят сэкономить на оплате труда водителей, снизить количество ДТП – они будут ездить точно по запрограммированным правилам, а скорость принятия решений у компьютера на порядок выше, чем у человека. В России даже разрабатывается ПО для грузового беспилотника «КамАЗ» (Cognitive). Однако применению беспилотников пока мешает непроработанное законодательство.

Шансы на успех

В будущем у дронов и беспилотников есть все шансы занять нишу перевозок на «последней миле», и основная конкуренция логистических компаний переместится в крупные транспортные узлы. Здесь свои большие проблемы, для решения которых уже сегодня используют аналитику больших данных.

Отличный кейс есть у Администрации гамбургского порта. Портовые доки занимают порядка 10% площади всего Гамбурга. Ресурсы их роста исчерпаны, при этом число контейнеров, которые здесь принимают и отправляют, постоянно увеличивается. Весь поток товаров контролирует облачная система Smart Port Logistics, разработанная компанией T-Systems совместно с Deutsche Telekom Innovation Laboratories, SAP и Администрацией гамбургского порта. Система работает из частного облака на платформе Telematic One. Технология SAP HANA консолидирует данные разных компаний о нахождении транспорта, загруженности дорог и инфраструктуры. В зависимости от загрузки трасс и наличия мест на парковках система подсказывает грузовикам маршруты. IT-решение также подгружает информацию о ситуации на близлежащих дорогах (применяется геофильтр, который транслирует только информацию, нужную в данной точке). Система позволяет разгрузить трафик вокруг порта и сократить время доставки груза.

Большие данные в логистике генерируются из множества источников. Наиболее близки к ним технологии интернета вещей. Датчики, установленные на автотранспорте, позволяют удаленно отслеживать его передвижение, расход топлива, количество остановок. «Умные» контейнеры и палеты облегчают поиск грузов на складе, их распределение и отправку, позволяют следить за ними на всем пути до места назначения. Подобные технологии внедряют пока только самые передовые компании, но очевидно, что за ними постепенно подтянутся и все остальные.

Российскому бизнесу стоит внимательнее присмотреться к новым IT-трендам. На отечественном логистическом рынке инновационные проекты, о которых стало широко известно, проводятся пока в рамках пилотов. В ближайшие годы логистические компании будут развивать системы, уже знакомые отрасли: внедрять системы, позволяющие оперативно перестраивать маршруты доставки, находить новые неочевидные маршруты и задействовать неиспользованные ресурсы в сложных логистических цепочках. Более смелые проекты пока единичны. Нежелание и невозможность быть на передовой информационных технологий понятны, во многом это следствие замедления роста бизнеса. Но экспериментировать с инновациями в логистике надо, пока у нас еще есть шанс догнать лидирующие страны и даже вырваться в авангард.

Россия > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231435 Дмитрий Изместьев


Узбекистан. Корея. США > Авиапром, автопром > carnegie.ru, 26 июня 2017 > № 2223373 Петр Бологов

Изображая Корею. Сможет ли Узбекистан возродить свой автопром

Петр Бологов

В условиях общего экономического спада в СНГ GM Uzbekistan будет непросто реанимировать производство и вернуть себе долю рынка в странах-импортерах. Впрочем, при позднем Каримове узбекские власти оказывали на автомобилестроение такое мощное давление, что значительный оздоравливающий эффект могут дать даже первые, самые очевидные меры: либерализация валютных операций, отмена унизительных ограничений для покупателей на внутреннем рынке и отказ от государственных репрессий против руководства отрасли

На постсоветском пространстве, где большой удачей считается спасти от полной остановки уже существующий советский завод, истории успешного создания новых отраслей промышленности встречаются не часто. Одна из самых ярких – узбекский автопром. Уже после обретения независимости в Узбекистане с нуля было создано крупнейшее в Средней Азии автомобильное производство. По количеству выпускаемых автомобилей Узбекистан находится на втором месте в СНГ после России (и на 35-м месте в мире), опережая Украину и Белоруссию, хотя этим еще от СССР достались необходимые технологические мощности.

В то же время, несмотря на впечатляющую статистику, назвать узбекский автопром однозначным успехом тоже не получается, потому что в истории его развития не обошлось без обязательных для современного Узбекистана коррупционных скандалов, серых валютных схем и откровенного издевательства над местными потребителями. Все это привело к тому, что сегодня узбекский автопром катастрофически сбавил обороты и оказался в ситуации, когда спасти его могут только кардинальные реформы.

«Буханки» и амир Тимур

Машиностроение было в Узбекистане и во времена СССР – еще с 1940-х годов в республике работал эвакуированный туда во время войны Ташкентский тракторный завод, а также Ташкентский механический завод, выпускавший впоследствии транспортные самолеты ИЛ и АН. Но тракторы и самолеты – это все же не автомобили, и на одной спецтехнике целую отрасль поднять было бы сложно. Не меньшую роль в развитии отрасли сыграло высочайшее покровительство первого президента республики Ислама Каримова.

В 1992 году один из своих первых визитов в дальнее зарубежье в качестве главы государства Каримов нанес в Южную Корею. Там он посетил заводы компании Daewoo. С этого все и закрутилось. «Наше независимое государство стремительно идет по пути прогресса, и одна из первых его побед – рождение совершенно новой для нашей экономики отрасли – автомобилестроения», – говорил в то время Каримов, по праву гордившийся своим начинанием.

Первый автомобильный завод в Узбекистане UzDaewooAuto под управлением компании «Узавтосаноат» был запущен в 1996 году в городе Асака (Андижанская область), а первыми машинами, сошедшими с конвейера на узбекской земле, стали модели Daewoo Nexia, Daewoo Tico и Daewoo Damas, прозванные «буханками».

В 2000 году корейский концерн Daewoo обанкротился, его поглотила General Motors. Но властям Узбекистана удалось убедить американцев взять под крыло узбекские активы Daewoo, в результате чего в 2008 году было создано новое предприятие General Motors Uzbekistan. В сети продаж по СНГ бренд UzDaewoo был сохранен – к тому времени на этих машинах уже ездили сотни тысяч жителей бывшего СССР. Компания продолжила выпускать старые модели и добавила несколько новых, последнюю (Ravon) совсем недавно, в 2015 году.

Вместе с расширением модельного ряда росли и объемы производства. В 2001 году начался экспорт узбекистанских автомобилей в другие страны, прежде всего в Россию. Правда, на проектную мощность 250 тысяч автомобилей в год завод в Асаке так и не вышел. Максимум был достигнут в 2012 году – 235 тысяч машин, из которых 88 тысяч было поставлено в Россию.

Одно предприятие с таким количеством продукции уже не справлялось, и в 2013 году в городе Питнаке Хорезмской области открылся завод-филиал GM Uzbekistan. Еще раньше часть сборочных работ была перенесена на производственные мощности обанкротившегося впоследствии Ташкентского авиационного производственного объединения имени Чкалова (бывшего Ташкентского механического завода). Таким образом, встав перед выбором: реанимировать авиастроение или расширять производство автомобилей, – в Ташкенте предпочли последнее.

Одновременно руководство GM Uzbekistan озаботилось и повышением уровня локализации производства. В 2011 году в Ташкенте открылся GM Powertrain Uzbekistan – единственное производство в Центральной Азии, где собирают автомобильные двигатели. К 2015 году в Узбекистане производилась половина всех комплектующих (вдвое больше, чем, например, в Казахстане, где собирают автомобили Skoda, Lada, KIA и SsangYong), в том числе бамперы, амортизаторы, приборные панели, выхлопные системы и рулевые колеса.

На то время на предприятиях GM Uzbekistan было занято 27 тысяч сотрудников, а оборот компании в 2015 году достиг $4 млрд. Тем не менее уже в следующем году показатели узбекского автопрома резко пошли вниз – объемы производства сократились, а продажи упали даже на внутреннем рынке, где спрос на автомобили неизменно превышал предложение.

Рынок мечты

Узбекистан всегда славился протекционизмом по отношению к собственному производителю. Так, например, стоимость расходов на осуществление импорта в расчете на один контейнер составляет в Узбекистане $6400. Это один из самых высоких показателей в мире – в большинстве развитых стран он не превышает $1100.

Чтобы поддержать отечественный автопром, узбекские власти стремились как можно надежнее отгородить внутренний рынок иностранной конкуренции – прежде всего, от подержанных иномарок. Таможенные акцизы на них были настолько высоки, что в 2016 году, например, за ввоз подержанной «Лады-21310» узбекские таможенники требовали уплаты 40 млн сумов (почти $13 тысяч по официальному курсу, или около $6000 по курсу черного рынка).

Для ограничения ввоза иномарок в страну действуют еще и негласные распоряжения местных властей. Например, владельцы старых импортных автомобилей не могут, не уплатив соответствующей мзды, пройти ежегодный техосмотр.

Разумеется, все эти искусственно созданные препятствия гарантировали GM Uzbekistan стабильный рынок сбыта. Но это не значит, что привыкшие контролировать всё и вся узбекские власти были готовы разрешить своим гражданам свободно покупать личные автомобили, когда им захочется. Несмотря на огромное количество фирменных автосалонов и авторынков с новыми автомобилями местного производства, купить машину в Узбекистане было делом непростым до самого недавнего времени.

Во-первых, автомобили в фирменных салонах ранее продавались только за доллары и по официальному курсу. Приобрести валюту в необходимом количестве до сих пор можно только на черном рынке, где она стоит в два раза дороже. Для заключения контракта на приобретение автомобиля необходимо было внести предоплату в размере 85% его стоимости, после чего записаться в очередь. Чтобы ускорить процесс покупки, нужно было доплатить к стоимости машины определенную сумму (в разные годы и в зависимости от комплектации – от $100 до $1500). Но даже после этого приходилось ждать – в среднем доставка автомобиля клиенту занимала от 6 до 12 месяцев.

Мало того, если за время ожидания производитель поднимал цены на автомобиль, то покупателю, невзирая на контракт и внесенную предоплату, приходилось доплачивать с учетом новых расценок. При этом цены на отечественные автомобили в Узбекистане, как правило, намного выше, чем, например, в салонах UzDaewoo в России, – в прежние годы разница в стоимости одних и тех же моделей внутри республики и за ее пределами достигала 50%.

Одно время автомобили продавались в Узбекистане за местную валюту, но затем эту практику свернули. Как писали СМИ, связано это было с тем, что местным автосалонам пришлось отрабатывать план по сбору валюты, которую GM Uzbekistan не смогла привлечь за счет экспортных продаж. Манипулирование внутренним рынком вкупе с игрой на курсе доллара – он рос, когда GM Uzbekistan начинала продажу популярных моделей за валюту на внутреннем рынке, и падал, когда эти продажи останавливались или вдруг переводились на национальную валюту, – приносило руководителям отрасли и прочим заинтересованным чиновникам дополнительные прибыли, но вряд ли способствовало развитию предприятий автомобильной отрасли, тормозя реализацию уже готовой продукции.

С июня этого года автомобили в Узбекистане вновь начали продавать только за сумы. Это решение – очередной шаг в либерализации валютной политики, которую начал новый президент Шавкат Мирзиёев. Впрочем, финансовые показатели GM Uzbekistan уже давно говорили о том, что отрасли нужны серьезные реформы.

Посадки и реформы

Экономический кризис в России начиная с 2013 года в той или иной степени распространился на все страны СНГ, валюта которых стала падать вслед за рублем. Кроме того, по экспорту GM Uzbekistan ударили новые технические ограничения, введенные в Евразийском экономическом союзе против устаревших моделей. К ним относится и Nexia, на которую приходилось более половины экспортных продаж GM Uzbekistan в России.

В результате автомобильное производство в Узбекистане резко обрушилось. В 2016 году там было произведено всего 88 тысяч легковых автомобилей – столько же, сколько пять лет назад продавалось в одну только Россию (в 2016 году в РФ было продано менее 20 тысяч машин). По состоянию на начало 2017 года ни одна из моделей GM Uzbekistan не входила в топ-25 российских продаж, а доля компании на рынке РФ составляла 0,1%.

После того как прибыли и валютные поступления компании упали (в структуре узбекского экспорта доля автомобилестроения снизилась с 9,6% в 2006 году до 0,85% в 2015 году), ситуация в отрасли не замедлила вызвать реакцию президента Каримова. Причем реакцию, традиционную для Узбекистана, – после массовых проверок в мае 2016 года по обвинению в мошенничестве и хищении денег был арестован глава GM Uzbekistan и зампред правления «Узавтосаноата» Тохиржон Жалилов.

О каких именно формах мошенничества шла речь, в расследовании официально не сообщалось. Наиболее популярна версия, что Жалилова арестовали за организацию серых схем реэкспорта автомобилей GM Uzbekistan: часть машин, предназначенных для продажи в России, отгонялась в отстойник в казахстанский Чимкент, а затем они завозились обратно в Узбекистан, где сбывались по более высокой цене. Ущерб, причиненный действиями мошенников, оценивался в полмиллиарда долларов.

Насколько справедливы были эти обвинения, мы, наверно, никогда не узнаем, потому что сразу после смерти Каримова Жалилов был выпущен из-под ареста, а в феврале этого года с него были сняты все обвинения и возвращена должность в руководстве «Узавтосаноата». По всей вероятности, в отличие от Каримова новый президент не имеет к Жалилову, пользующемуся репутацией опытного специалиста, личных претензий. А если какой-то долг у Жалилова перед государством и был, то его могли погасить, продав бизнес и недвижимое имущество бывшего главы GM Uzbekistan в России.

Так или иначе, новый глава государства имеет собственное мнение по поводу развития автомобильной отрасли. Еще в начале этого года он заявил, что Узбекистану нужно реформировать свою автомобильную промышленность, снизить себестоимость, повысить рентабельность. Затем последовало уже упоминавшееся решение о переходе внутреннего авторынка на местную валюту. Это должно увеличить продажи на внутреннем рынке, а заодно повысить спрос на сум и укрепить его курс по отношению к доллару.

В июне Мирзиёев утвердил «Программу развития автомобильной отрасли Узбекистана до 2021 года», где обещано привлечь в отрасль $800 млн инвестиций и увеличить объем производства в три раза. Компенсировать либерализацию валютной политики местным производителям обещают с помощью льготных кредитов.

Показательно, что новым куратором автомобилестроения в Узбекистане стал вице-премьер, а заодно и новый председатель правления «Узавтосаноата» Улугбек Розикулов, которого источники «Радио Свобода» называют едва ли не единственным в правительстве человеком, далеким от традиционных для местных политиков коррупционных схем.

В свою очередь, о ряде нововведений сообщила и GM Uzbekistan – в октябре будет запущен сервис для приема электронных заявок на приобретение автомобилей, а с начала будущего года покупатели смогут заказывать машины с набором опций по своему выбору, то есть отличающимися от стандартной комплектации, при этом дилер лишается возможности отказать клиенту при регистрации его заказа. Головокружительная клиентоориентированность для неизбалованных узбекских потребителей.

Сегодня, когда о проведении структурных реформ в отрасли только объявлено, сложно прогнозировать, чем они в итоге обернутся. Очевидно, что в условиях общего экономического спада в СНГ GM Uzbekistan будет непросто реанимировать производство и вернуть себе долю рынка в странах-импортерах. Впрочем, при позднем Каримове узбекские власти оказывали на автомобилестроение такое мощное давление, что значительный оздоравливающий эффект могут дать даже первые, самые очевидные меры: либерализации валютных операций, отмена унизительных ограничений для покупателей на внутреннем рынке и отказ от государственных репрессий против руководства отрасли.

Узбекистан. Корея. США > Авиапром, автопром > carnegie.ru, 26 июня 2017 > № 2223373 Петр Бологов


Россия > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 23 июня 2017 > № 2219781 Оскар Хартманн

Как IT-технологии меняют правила игры на рынке авторемонта

Оскар Хартманн

основатель проектов KupiVIP.ru, Carprice, Aktivo, CarFix.

Рынку авторемонта неизбежно предстоит глобальная трансформация, благодаря ИТ-технологиям: они могут сделать рынок авторемонта прозрачным, эффективным и более клиентоориентированным. Серые, непрозрачные бизнес-модели рано или поздно покинут рынок. Кто из мировых стартапов хочет на этом заработать?

Несколько лет назад инженер американской корпорации DuPont Патриция Бэнкс отказалась от зарплаты с шестью нулями и теперь оживляет не желающие заводиться Chevrolet и Ford в собственном автосервисе GirlsAutoClinic. Сервис, как понятно из названия, работает в формате «только для женщин», механиками здесь тоже трудятся исключительно дамы, а скрасить время ожидания клиенткам помогает салон красоты в зоне отдыха. Такой же автосервис под названием Only Girls встретился мне неподалеку от Парижа: услуги авторемонта здесь также предлагают с прицелом на женскую аудиторию, и женщины-автомеханики копаются в моторах и подвесках Peugeot. Владельцы утверждают, что открыть автосервисы GirlsOnly их вынудили регулярные случаи обманов, с которыми женщины за рулем традиционно сталкиваются в автомастерских на обоих континентах. Согласно исследованию онлайн-площадки по ремонту автомобилей RepairPal, 77% американцев считают, что автомастерские гораздо чаще предлагают женщинам-клиентам ненужный ремонт, а 66% уверены, что за одни и те же услуги автоледи платят больше, чем водители-мужчины. А по данным исследования онлайн-сервиса ClickMechanic, в Великобритании за одни и те же услуги автосервисов женщины платят в среднем на 28% больше, чем мужчины.

Впрочем, интересными эти примеры показались мне далеко не только с точки зрения гендерной ориентации мастерских. Поверьте, среди клиентов автомастерских хватает и водителей-мужчин. Однако их основатели уловили важную тенденцию на рынке авторемонтных услуг. Неважно, мужчина вы или женщина, при обращении в авторемонтный сервис вы зачастую рискуете стать жертвой ценового обмана или как минимум столкнетесь с навязыванием лишних для вашего автомобиля услуг, необходимых лишь для того, чтобы автосервис заработал больше денег.

От обмана автовладельцы не застрахованы ни на одном из континентов мира. Двое из трех автомобилистов США (всего их более 260 млн) не доверяют автосервисам и, по данным Ассоциации автомобилистов этой страны, утверждают, что имели негативный опыт посещения автомастерских. А по данным AutoMD.com, 80% автовладельцев сталкивались в автосервисах с ценовым обманом.

В Великобритании ситуация не лучше — еще пару лет назад, если верить данным сервиса ClickMechanic, более 50% из 42 500 автомобилистов были уверены, что стоимость ремонта их автомобилей завышена, причем в среднем на 80 фунтов. Почти половина участников исследования в принципе не знали, сколько должны стоить услуги автосервиса, около четверти полагали, что их, скорее всего, обсчитали.

Для российских автомобилистов проблема обмана в автосервисах также стоит крайне остро. Каждый автовладелец в нашей стране знает: обращение в автосервис — это всегда риск, ведь даже незначительная поломка, устранение которой стоит максимум 5 000 рублей, может обернуться агрегатным ремонтом, который в 10, а то и 20 раз дороже. Случаи же банального завышения чека встречаются постоянно. Взять хотя бы мой недавний личный опыт. В одном из московских автосервисов за новую запчасть мне выставили счет на 35 000 рублей. При этом в интернет-магазине аккумулятор стоил… в 6 раз меньше!

Огромный рынок авторемонтных услуг и торговли автозапчастями объемом 1,4 трлн рублей остается в нашей стране одним из наиболее архаичных и непрозрачных (далеко не во всех сервисах вообще принимают карточки, а большинство услуг оплачивается «в черную»), официальные расценки на работы в принципе отсутствуют, а в случае некачественного ремонта добиться справедливости практически невозможно.

В том числе после личного опыта общения с автосервисами в 2016 году я основал онлайн-платформу для записи автомобиля на ремонт и обслуживание (компания CarFix — Forbes, по утверждению Хартманна, работает с более чем 500 СТО, еще 350 ждут подключения к ней, сервис делает ставку на фиксированную окончательную стоимость ремонта — Forbes).

Проблему обмана в авторемонтных мастерских пробуют решить и зарубежные предприниматели. Так, благодаря проектам OpenBay (США) и WhoCanFixMyCar (Великобритания) автомобилисты получили своеобразный аналог TripAdvisor для авторемонта: с помощью специальных приложений они с легкостью находят расположенные в округе автосервисы, видят рекомендации и оценки пользователей, могут разместить заказ на ремонт и выбрать, на какую СТО отправиться. С помощью сервисов ClickMechanic (Великобритания), YourMechanic, Fiix и Wrench (США) можно заказать автомеханика с «доставкой» на дом — тоже через приложение или интернет-сайт. В Индии забронировать время ремонта автомобиля поможет сервис MeriCar, а вызвать механика на дом — Steero, в Китае автовладельцы пользуются сервисами TUHU и Yangche Diandian, в Германии — Caroobi и Autobutler... Развиваются авторемонтные агрегаторы и на российском рынке, например, летом 2017 года проект «Автосервисы» запустил входящий в орбиту «Яндекса» портал Auto.ru. На основе данных геолокации сервис позволяет автовладельцу выбрать подходящую по местоположению и специализации автомастерскую, так что в случае поломки не нужно тратить много времени на специальные поиски СТО или спрашивать совета у знакомых. Автосервисы, в свою очередь, получают дополнительный клиентский трафик. Сервис также предполагает ранжирование автомастерских, исходя из отзывов пользователей Auto.ru.

Каждый из проектов предлагает по-своему уникальный формат услуги, и, конечно, между ними есть принципиальные отличия: так, немецкий Caroobi не показывает стоимость ремонта пользователю платформы. Но глобальную ставку все они, безусловно, делают на применение в авторемонтном бизнесе ИТ-технологий. В основе всех без исключения проектов лежит модель online-to-offline платформы, связывающей автовладельцев с поставщиками запчастей и автосервисами в Интернете через сайт или мобильное приложение. Эта модель и делает их взаимоотношения максимально прозрачными и честными — выбирая автосервис, вы ориентируетесь на отзывы реальных пользователей и рейтинги, а платформа за несколько секунд подсчитывает стоимость ремонта вашего автомобиля, исходя из оцифрованных каталогов автозапчастей и прайс-листов на работы, поэтому на итоговую сумму уже не повлияет желание конкретного автомеханика заработать побольше. Не преувеличу, если скажу, что у автовладельцев всего мира впервые появился шанс воспользоваться прозрачным и честным механизмом ценообразования при обращении в автосервис.

При этом глобальная ставка на применение ИТ-технологий в авторемонтном бизнесе позволила сделать услуги автосервисов значительно дешевле. Последние теперь не тратятся на маркетинг и привлечение клиентов, а из-за постоянно растущего клиентского трафика производители готовы предоставлять онлайн-площадкам оптовые цены на запчасти.

Сегодня клиенты технологичных авторемонтных стартапов по всему миру экономят на услугах авторемонта от 30 до 50%. Используемые алгоритмы позволяют полностью автоматизировать как выбор автосервиса, так и подсчет стоимости ремонта, исключая человеческий фактор, делая услугу прозрачной и понятной клиенту. Мы планируем переход на полную автоматизацию в июне 2017 года.

Падающий ценник на авторемонт — не единственный бонус, который ожидает автовладельцев благодаря знакомству рынка авторемонта с ИТ, которые кардинально меняют сам его формат. Уверен, что пройдет лишь год-другой — и контроль за обслуживанием вашего автомобиля будет полностью автоматизирован и персонализирован. Так, больше не придется помнить даты замены масла, колодок и следующего ТО автомобиля — об этом напомнит авторемонтная платформа, она же подберет удобный автосервис и подсчитает точную стоимость услуги заранее. Напомнить автовладельцам о необходимости ТО и смене масла возможности ИТ-платформы CarFix позволяют уже сейчас.

Все более очевидной становится и перспектива развития на рынке услуги бесконтактной диагностики автомобилей, реальностью которую сделать помогут BigData. Стартапы будут собирать масштабные базы данных о поломках автомобилей самых разных марок, поэтому никаких препятствий для прогнозирования их вероятных поломок в будущем не возникнет.

Конечно, звучат и слова сомнения (подробнее о позиции скептиков — в другом материале Forbes). К примеру, далеко не все убеждены, что у нового формата на рынке авторемонта вообще есть будущее — ведь каждая поломка машины индивидуальна, так как же оценить расходы и время на ее устранение, говорят скептики. Что ж, именно эти аргументы мы слышим из года в год на автосервисах, когда «индивидуальные» поломки оборачиваются астрономическими суммами в ремонтных счетах.

Но скептики почему-то забывают, что около 80% услуг на рынке авторемонта вполне стандартизируемы и речь идет не только о замене масла или тормозных колодок. К примеру, ничто не мешает дистанционно оформить и посчитать стоимость замены лобового стекла, шиномонтажа и других услуг.

В итоге английская платформа WhoCanFixMyCar за пять лет работы подключила более 5500 автосервисов, а ее услугами воспользовалось более 70 000 автовладельцев. Ежемесячно здесь заключается более 8000 сделок. Число автосервисов, работающих с индийской площадкой Mericar, вот-вот перевалит за тысячу. Через платформу ClickMechanic ежемесячно оформляют заказы на ремонт своих машин тысячи автовладельцев Великобритании, а посещают ее более четверти миллиона пользователей. Скандинавский Autobutler объединяет более 3000 автосервисов, а его услугами воспользовалось более 370 000 клиентов. Китайский Tuhu предлагает клиентам услуги более 6500 автосервисов в 260 городах, а число его пользователей превышает 5 млн человек. Всего лишь за год работы CarFix подключила более 500 автосервисов Москвы и Санкт-Петербурга, ее услугами воспользовалось более 24 000 автовладельцев, сэкономивших 23 млн рублей.

Столь бурно развивающиеся компании не остались без внимания инвесторов. Так, китайская платформа Tuhu в 2015 году привлекла $100 млн, в том числе от венчурного фонда Joy Capital. Английский сервис ClickMechanic в 2016 году привлек $1 млн от пула инвесторов, до этого уже имея в активе 320 00 фунтов стерлингов инвестиций от европейских бизнес-ангелов. А развивающиеся в США Wrench и YourMechanic только за последние два года привлекли $4 млн и $24 млн инвестиций соответственно. Объем инвестиций в CarFix уже превышает $6 млн, в числе инвесторов площадки Mail.Ru Group, венчурные фонды Simile Venture Partners и Kima Ventures.

Кстати, к новым проектам на рынке авторемонта всерьез присматриваются не только венчурные фонды, но и ведущие мировые автопроизводители. К примеру, тот же Autobatler контролирует французская PSA Group (производитель Peugeot и Citroen), концерну также принадлежит немецкая площадка по торговле подержанными автозапчастями Mister Auto. Не остаются в стороне и традиционные игроки рынка авторемонта. Так, индийскую Mericar приобрела национальная корпорация Cross Roads India Assistance, предлагающая услуги помощи на дорогах.

Все это, на мой взгляд, лишний раз доказывает, что рынку авторемонта неизбежно предстоит глобальная трансформация, ключевая роль в которой, конечно, будет принадлежать молодым технологичным компаниям, сделавшим ставку на ИТ-технологии. Именно они имеют все шансы сделать рынок авторемонта прозрачным, эффективным и более клиентоориентированным. Серые, непрозрачные бизнес-модели в итоге все равно покинут рынок. Я думаю, это неизбежно. А в самом большом выигрыше останутся инвесторы, успевшие «поймать» волну. Игра, кстати, стоит свеч: согласно прогнозам, средний возраст автомобилей в мире будет лишь увеличиваться, как и объемы рынка их сервисного обслуживания. В США, к примеру, он уже превышает $64 млрд, в Великобритании — 21 млрд фунтов стерлингов, в России — 1,4 трлн рублей. Мировой рынок авторемонта продолжает расти и к 2020 г., скорее всего, приблизится к отметке $200 млрд.

Россия > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 23 июня 2017 > № 2219781 Оскар Хартманн


Россия > Авиапром, автопром > forbes.ru, 12 июня 2017 > № 2206985 Сергей Петров

Основатель «Рольфа»: «Весь Советский Союз стоял на лжи. Мне не хотелось, чтобы мою компанию постигла его участь»

Сергей Петров

Основатель группы компаний «Рольф», депутат Государственной думы (партия «Справедливая Россия»)

Участник списка Forbes предприниматель Сергей Петров — о том, как он заработал первоначальный капитал на автопрокате, как выбрал название для компании и о людях, которые помогли ему построить бизнес

Forbes представляет отрывок из готовящейся к печати книги предпринимателя Сергея Петрова, F 106основателя крупнейшего в стране автодилера - компании «Рольф».

В восьмидесятые я ездил на рыжем «Запорожце» по прозвищу Боб. Потом сменил его на «Волгу», доставшуюся от отца. Немножко мечтал о «Вольво». Однако сами по себе машины меня особенно не волновали. Я понимал: чтобы добиться успеха в торговле, нужно получить товар, который все хотят купить. А в начале девяностых все хотели купить иномарку. Но далеко не все могли.

Первым моим бизнесом был автомобильный прокат под названием «Розек». Сложно заниматься автопрокатом, не имея машин. Примерно так же, как парикмахеру — стричь, не имея расчески и ножниц. А у нас поначалу ничего не было. Для многих это, наверное, стало бы непреодолимым препятствием. Но мы уже приобрели кое-какой опыт и знали, где можно взять машины.

Мы стали брать их у наших же конкурентов. К счастью, тогда их появилось немало. Конкуренты сдавали нам автомобили по шестьдесят долларов в день, а мы возили клиентов за шесть долларов в час. Но ведь машину не загрузишь на все двадцать четыре часа, и ее еще нужно мыть, ремонтировать, доставлять к месту посадки. Да и заказы поступают неравномерно. Однако схема позволяла создать денежный поток — при наличии большого желания трудиться день и ночь. А у нас этого желания было хоть отбавляй.

Десяток полученных таким образом автомобилей позволил «Розеку» заработать первые деньги. На них мы купили немного не слишком шикарных машин, среди которых оказалось даже несколько «Жигулей». Мы выяснили, что не все иностранцы такие уж требовательные: некоторые соглашались ездить и на продукции советского автопрома — возможно, в качестве своеобразного этнографического эксперимента.

Один японец взял «Жигули» в долгосрочную аренду, но управлять этой консервной банкой так и не смог. Всю зиму машина простояла у него во дворе, превратившись в большой сугроб. Японец исправно платил за прокат. К тому моменту, когда снег растаял, мы окупили все свои вложения в этот автомобиль.

***

Когда мы еще работали в «Розеке», я стал готовить свой уход и регистрировать фирму. Как ее назвать? Это мне казалось не самым важным вопросом на свете. Подобрать варианты я поручил Светлане Михальченко, одной из наших сотрудниц. Она взяла словарь иностранных имен, отправилась в садик у нас во дворе, села на скамеечку и вернулась с десятком вариантов. Я остановился на «Рольфе» и «Кельвине». Показалось, хорошо звучит. Фирмы под такими названиями мы и зарегистрировали. Через «Кельвин» мы контролировали «Рольф», который вел операционную деятельность. Эта схема позволяла мне привлекать в бизнес других акционеров, сохраняя полный контроль над предприятием: я следил за тем, чтобы доля «Кельвина» в «Рольфе» всегда оставалась контрольной, так же как и моя доля в «Кельвине».

После «Розека» я понял, что дрязги среди учредителей могут поставить крест на самом преуспевающем деле. Но вытянуть бизнес в одиночку я не мог. Чтобы сэкономить на зарплатах, я мотивировал людей, раздавая доли в бизнесе тем, кто мог нам чем-то помочь — деньгами, ресурсами или мозгами. И схема с «Кельвином» позволяла мне при этом держать все в своих руках.

Еще одним соучредителем «Рольфа» выступила азиатская фирма, зарегистрированная для нас знакомым студентом. Она никакой деятельности не вела, но позволила компании получить статус совместного предприятия, который в те времена давал множество преимуществ. Главное заключалось в том, что на машины, приписанные к совместному предприятию, мы могли ставить блатные — желтые — номера. С ними мы в глазах иностранцев могли выглядеть вполне солидной прокатной фирмой.

***

После объявления о намерении создать новую фирму менеджер Андрей Артюшин взял листок бумаги и стал ходить по офису, составляя список будущих сотрудников нашей компании. Сверху на листке он написал: «Кого мы берем в светлое будущее».

У меня не было ничего. За два года работы начальником проката я скопил $15 000. Их едва хватило бы на приобретение двух-трех скромных автомобилей. А у «Розека» в то же время было все. Двести дорогих машин, контракты с западными фирмами, солидные учредители, сложившаяся репутация. Несмотря на это, не так-то много людей верили в будущее «Розека», и желающих уйти с нами оказалось намного больше, чем мы могли взять.

Пятнадцать лет спустя маркетинговый гуру Джек Траут за обедом в ресторане «Обломов» неподалеку от Центра международной торговли спросил меня, почему я назвал компанию «Рольф». Уплетая русскую селедку под шубой с энергией американца, изголодавшегося по гамбургерам, он выслушал мой ответ. А потом сказал: «Сергей, я должен быть последним человеком, который это слышит. Сейчас я сочиню тебе хорошую легенду. И ты будешь рассказывать ее». Я так и не смог заставить себя это делать. Далеко не всегда из правды можно слепить красивую легенду.

***

Нам повезло: услугами нашего проката пользовались сотрудники «Мицубиши». Так мы узнали о том, что они ищут компанию, которая могла бы стать в Москве дилером их легковых автомобилей. Прежде «Мицубиши» поставляла в СССР только строительную технику вроде бульдозеров и экскаваторов, но после перестройки интерес к нашему рынку у компании, как и у других японцев, стал расти.

В 1990 году в Москве прошла первая крупная выставка японской автомобильной промышленности, в которой приняли участие почти сто автокомпаний — весь японский автопром. Советские граждане впервые могли посмотреть на японские машины, а японские промышленники — на советских граждан. После выставки «Мицубиши» решила идти на наш рынок.

Помимо нас в тендере японцев участвовали еще две компании — IWAK и «Автотехсервис». Первая торговала подержанными «Жигулями» в Южном порту, причем имела уже довольно крупный бизнес, а вторая еще с советских времен занималась сервисным обслуживанием отечественных легковушек. При этом в альянсе с «Автотехсервисом» выступала госпожа Хульман из Австрии, а она обещала решить все проблемы при импорте машин (поставлять их планировали как раз из Европы). На их фоне «Рольф» явно проигрывал.

Переговоры начались, еще когда наша команда сидела в «Розеке», и тянулись месяцами. Наконец, чтобы принять решение, летом 1991 года в Москву прилетел Хироси Ниномия — человек, мягко говоря, неординарный. Он умудрился пройти путь от футболиста, тренера и менеджера футбольного клуба до главы «Мицубиши моторс». Ниномию сопровождал Хироси Харунари, вице-президент европейского торгового дома «Мицубиши», через который планировалось осуществлять поставки.

Российский офис «Мицубиши» пользовался услугами нашего проката и знал, что мы можем хорошо работать. Поэтому местные менеджеры продвигали нас. Однако на делегацию это произвело обратный эффект. Ниномия предостерег коллег от поспешных выводов.

Когда пришел мой черед рассказать о «Рольфе», я не стал пускать высокопоставленным японцам пыль в глаза. Смысл моего короткого спича был незамысловат: «Презентовать мне нечего. Мы ничего не понимаем в торговле автомобилями. У нас ничего, по сути, нет. Но мы готовы работать — и хотим учиться у вас делать бизнес. Научите нас, пожалуйста».

Когда стремишься получить выгодный контракт, хочется себя похвалить, показать с лучшей стороны. Это как будто естественно. Но я считал, что самое важное в жизни — говорить себе и окружающим правду. Ведь без этого ничего не получится. Считая себя лучше, чем ты есть, ты делаешь все свои действия бессмысленными. Потому что исходишь из неверных предпосылок. Ведь если ты считаешь, что у тебя все прекрасно, как ты сможешь исправить ошибки и стать лучше? Эффективная экономика всегда начинается с правды, которую надо сказать прежде всего себе — а потом и окружающим.

Весь Советский Союз стоял на лжи. Поэтому и рухнул. Мне не хотелось, чтобы мою компанию постигла та же участь. Поэтому я и сказал правду. Никто из наших соотечественников, зубривших марксизм-ленинизм, не понимал, как надо делать бизнес. И я в том числе. В нашем положении бессмысленно и смешно надувать щеки. Эта моя честность, кажется, и решила исход дела.

Госпожа Хульман произвела на японцев сильное впечатление. Им вообще трудно даются переговоры с женщинами, особенно если эта женщина — эффектная блондинка, чем-то напоминающая Мэрил Стрип. Но, как они сами потом рассказывали, все испортил ее партнер по альянсу. Он в течение получаса учил представителей концерна, торгующего автомобилями «Мицубиши» по всему миру, как им в России машины продавать.

***

Найдя помещение для сервиса, мы стали искать оборудование — подъемники, инструменты, электронику. И тогда я обратился за помощью к Карлу Шофелю, австрийскому поставщику, у которого прежде мы закупали оборудование для «Розека».

С Шофелем мы познакомились, когда нас с Артюшиным отправили на «приемку оборудования». В этой «приемке» я не видел никакого смысла, но советским номенклатурщикам она давала возможность за счет конторы кататься за границу. Узнав об этой идиотской практике, я тут же ее отменил, попросив австрийцев в следующий раз просто снизить для «Розека» отпускные цены — на ту сумму, которую они обычно тратили на прием гостей. Но один раз нам с Артюшиным съездить все-таки пришлось: австрийцы уже оплатили билеты, и вернуть их мы не могли.

Поездка получилась по-настоящему судьбоносной. Во многом потому, что я решил извлечь из нее максимум пользы. Попросил организовать нам вместо привычной экскурсии по магазинам и кабакам хорошую деловую программу, чтобы мы посмотрели, как устроена западная фирма: как работает маркетинг, продажи, сервис, бухгалтерия, бэк-офис. Австрийцы удивились, но возражать не стали.

Совсем без магазинов, правда, не обошлось. Карл Шофель встретил нас в аэропорту и первым делом повез в торговый центр, где купил нам костюмы и дезодоранты. Должно быть, в своих советских пиджаках выглядели мы тогда не лучшим образом. И пахло от нас после самолета не слишком по-европейски. Сам провожатый был одет с иголочки и выглядел весьма респектабельно. Когда он позже приехал в Москву, наших сотрудников поразил его маникюр. Для советских людей мужчина с маникюром выглядел как инопланетянин.

Шофелю, думаю, понравился мой подход. К тому же тогда в Европе люди с восторгом смотрели на русских, только что сбросивших коммунистическое иго. Карл, мужчина уже не молодой, прошедший войну (разумеется, на стороне противника), отнесся к нам по-отечески, взял нас под свою опеку и действительно показал нам все, что мог. Мы мешали всем работать и своими расспросами всех достали. «Забери этих надоедливых русских!» — просили коллеги Шофеля. Но все же старались нам помочь.

Так состоялось мое первое знакомство с настоящим западным бизнесом. Я совершил небольшие, но важные открытия: впервые увидел, что в офисе стоит кулер с водой, а вместо одного телефона — многоканальная станция, которая позволяет переводить звонки на разные аппараты. Разумеется, вернувшись в Москву, я тут же распорядился заказать нам такую же.

Шофель учил нас не только организации бизнеса, но и банальной деловой культуре. Пригласил нас как-то в два часа на домашний обед в кругу своей семьи. Мы задержались и пришли к трем, предполагая, что гостей по русской традиции подождут. Подоспели ровно в тот момент, когда семья Шофеля убирала грязную посуду со стола.

Потом мы встречались иногда в Москве — он приезжал, чтобы принять участие в выставках. И когда я рассказал Карлу, что открываю свое дело и мне нужно оборудование, он ответил, что даст мне его в кредит, если только я внесу хоть какую-то сумму. И я отдал ему все свои сбережения — пятнадцать тысяч долларов, которые думал потратить на новую квартиру. Тогда у нас как раз родился второй сын и еще одна комната семье не помешала бы.

Я пожертвовал комнатой. Как и положено новичку-предпринимателю, рискнул всеми своими накоплениями. Но Шофель рисковал, возможно, еще больше. Будучи директором по экспортным операциям в австрийской фирме, он одобрил нам поставку почти на триста тысяч долларов. Если бы мы его подвели и деньги не вернули, его могли и уволить, причем с большим скандалом. Но мы не подвели.

Некоторым людям все мешают. Правительство постоянно ставит палки в колеса. Конкуренты строят козни. Собственные сотрудники саботируют работу и растаскивают собственность. И даже соседи начинают шуметь ровно в тот момент, когда после тяжелого трудового дня хочется прилечь на кушетку и вздремнуть.

Напротив, у меня в первые месяцы создания «Рольфа» возникло чувство, что все мне очень хотят помочь — сотрудники, партнеры, поставщики. Никому не хочется связываться с неудачниками. Мой успех как будто сам притягивал к себе новый успех. Все хотели стать соучастниками нашего дела. Помогать нам стремились даже люди вроде Карла Шофеля, которые, казалось, не имели никаких на то оснований.

***

«Чем помочь?» — спросил Харунари после того, как мы ударили по рукам. И я честно описал ему нашу ситуацию, ничего не утаивая. Кто-то считает, что нельзя рассказывать партнерам о своих трудностях, а то они просто-напросто разбегутся. Но в цивилизованном мире часто происходит наоборот. Раскрывая карты, ты приобретаешь доверие. А доверие — это актив, который стоит дорого, хотя его и не включишь в баланс.

Чтобы построить дилерский центр, нам требовался капитал. Дать нам денег Харунари не мог — японская бюрократия крайне неповоротлива. Но к тому моменту он уже настолько нам доверял, что выделил «Рольфу» сорок автомобилей «Лансер», чтобы мы сами себе заработали на жизнь.

Советский Союз только что рухнул. «Рольф» зарегистрировали 5 августа 1991 года, а спустя две недели в стране произошел путч. Несмотря на это, мы получили дилерство «Мицубиши» уже в начале 1992-го, хотя никто точно не знал, что будет. Экономика перерождалась. Старые законы уже не действовали, новых еще не придумали. Наше маленькое и смелое предприятие могло в любой момент исчезнуть в водовороте событий. Но мы получили от Харунари машины в кредит, без предоплаты и залога. Как прежде практически без залога получили от Шофеля оборудование для сервиса. Почему-то люди нам доверяли.

Вклад Харунари в развитие «Рольфа» не ограничился этими сорока автомобилями. На многие годы он стал для меня наставником и учителем. По сути, он дал мне образование, которое я никогда бы не смог получить даже на лучших курсах MBA в самых престижных университетах мира. Ведь его советы всегда были к месту. Он давал мне ровно те знания, которые могли подтолкнуть «Рольф» к решению именно тех проблем, с которыми мы сталкивались на практике. Как только я выполнял свою «домашнюю работу», он давал новые «задачки».

Приезжая в Москву, Харунари-сан всегда находил время, чтобы встретиться и прочитать мне импровизированную лекцию о том, как решать какую-то проблему. Как и положено японцу, он обладал поразительной невозмутимостью. Мы могли не видеться с ним полгода, и при встрече он начинал разговор ровно с того места, на котором мы остановились, как будто мы расстались не несколько месяцев назад, а накануне.

Харунари работал с дилерами по всей Европе. Он связывал меня с теми, чей опыт мог оказаться полезным. Мы не вылезали из командировок, изучая лучшие практики. С человеком со стороны никто в Европе не стал бы возиться так, как нянчились со мной. Но рекомендация Харунари открывала перед нами все двери.

Как все японцы, Харунари-сан редко проявлял эмоции. Но я всегда чувствовал его расположение ко мне. Думаю, оно основывалось не только на личной симпатии или перспективах партнерства, которые ему рисовались в будущем, но и на том, что я по-настоящему хотел у него учиться.

Многие люди упускают в жизни множество возможностей, не желая учиться и стараясь показать себя умнее всех. Русские коммерсанты особенно подвержены этой болезни. Предприниматели вообще люди гордые. Чтобы начать свое дело, нужно обладать определенной уверенностью в себе, способностью двигаться наперекор потоку, но гордость часто переходит в провинциальную заносчивость. Особенно когда деньги шальные, не заработанные. Перепродав за углом селедку на два рубля дороже, вы заработаете какую-то прибыль. Но это не значит, что у вас будет бизнес. Можно заработать и не создать дела — и наоборот. Как ни странно, получение дохода и построение устойчивой процветающей компании зачастую задачи прямо противоположные.

В начале девяностых в России многие люди этого не понимали. Я, может, тоже многого тогда не понимал. Но меня подстегивало другое. Советский Cоюз только рухнул вместе с его бесчеловечной экономикой. Как мне тогда казалось, у страны появился шанс, очистившись, построить новое, лучшее, общество. И я хотел внести свой вклад в этот новый мир, создав компанию, благополучие которой строилось бы на передовом менеджменте. Я хотел построить компанию, которая могла бы процветать десятилетиями.

***

Многие люди до сих пор считают, что во всем виноваты Чубайс и Гайдар. В этом уверен каждый второй российский работяга. Ведь эти «вредители» и «враги народа» затеяли проклятую ваучерную приватизацию, в результате которой народное добро оказалось в руках кучки мошенников.

В действительности после краха СССР никто не смог бы остановить неизбежную приватизацию. Она и так шла на всех парах и без всяких там ваучеров. В этом я имел возможность убедиться на собственном опыте.

В начале девяностых ремонт автомобиля становился настоящим приключением, особенно если речь шла об иномарке: нормальный автосервис надо было еще поискать. Чтобы полноценно работать, нам предстояло самим ремонтировать машины, а для этого хотя бы найти помещение для собственного сервиса.

Все здания тогда принадлежали государству и его многочисленным учреждениям. Проблемы с недвижимостью в то время решались только одним способом — поиском лояльного чиновника. И я предложил войти в наш бизнес Владимиру Блохину, директору автобазы Госкино, у которой «Розек» прежде арендовал площади. Его контора владела множеством стоянок и гаражей, которые часто пустовали. Блохин видел, как мы работаем, и недолго думая согласился.

Автобаза передала часть своих гаражей в собственность «Рольфу», а за это получила миноритарную долю в нашей фирме. В обмен на неликвидный актив госпредприятие получило акции в прибыльном бизнесе. Но при этом небольшая доля в «Рольфе» не давала ему почти никаких прав по контролю за этим активом. Фактически я получил ее в полное распоряжение.

Чтобы провернуть эту операцию, нам пришлось получать одобрение начальства Блохина в Госкино. Сделать это оказалось не слишком сложно — мы подарили чиновнику Госкино белую «Тойоту», которую он, впрочем, записал на свою жену. Подписав бумаги, я тогда подумал: а ведь точно таким же образом сейчас можно передавать в частную собственность не заброшенные и никому не нужные гаражи, а все что угодно — хоть особняки на Остоженке, хоть нефтяные вышки в Уренгое.

И пока я это думал, другие люди этим как раз и занимались. Гайдар с Чубайсом лишь попытались хоть как-то упорядочить этот процесс.

Россия > Авиапром, автопром > forbes.ru, 12 июня 2017 > № 2206985 Сергей Петров


Россия. ПФО > Авиапром, автопром > premier.gov.ru, 7 июня 2017 > № 2201146 Дмитрий Медведев

О дополнительных мерах государственной поддержки разработчиков, производителей и эксплуатантов отечественных воздушных судов и стимулирования спроса на российскую авиационную технику.

Совещание.

АО «Авиастар-СП» – одно из самых современных самолётостроительных предприятий, крупнейшее в России по выпуску авиационной техники, входит в состав ПАО «Объединённая авиастроительная корпорация». Производственный комплекс отличается широким спектром технологических операций: от штамповки и механообработки до окончательной сборки и испытаний авиационной техники.

Завод специализируется на производстве военно-транспортных самолётов Ил-76МД-90А, пассажирских самолётов семейства Ту-204, сервисном обслуживании транспортных самолётов Ан-124 «Руслан». Предприятие осуществляет гарантийное и послегарантийное обслуживание авиационной техники. Кроме того, на предприятии ведётся монтаж интерьеров и отработка систем самолётов семейства Sukhoi Superjet 100.

Также АО «Авиастар-СП» участвует в кооперации по производству нового пассажирского самолёта МС-21: изготовление обшивок, панелей, стрингеров, шпангоутов, дверей, подкилевого отсека, отсека вспомогательной силовой установки, хвостового оперения (киль и стабилизатор), а также агрегатов.

В настоящий момент численность работников завода составляет около 10 тыс. человек.

АО «АэроКомпозит» создано 2 декабря 2008 года в рамках реализации проекта ПАО «ОАК» по созданию специализированных центров компетенций. Основной целью компании стали работы в сфере инновационных разработок и производства элементов конструкций из полимерных композиционных материалов для авиационной промышленности.

С момента образования АО «АэроКомпозит» было подключено к проекту создания нового пассажирского самолёта МС-21 в качестве изготовителя композитного крыла.

В настоящее время изготовление композитных элементов конструкции лайнера распределено на двух производственных площадках АО «АэроКомпозит» – в Ульяновске и Казани.

На производственных мощностях завода «АэроКомпозит – Ульяновск» с помощью инфузионной технологии изготавливаются силовые элементы консолей крыла МС-21. Это позволяет создавать длинномерные интегральные композитные конструкции единым монолитом без дополнительного крепежа (например, панель консоли крыла длиной 18 метров).

МС-21 станет первым пассажирским самолётом с композитным крылом, изготовленным по новой технологии. Впервые в практике мирового авиастроения отечественные специалисты освоили данную технологию применительно к силовым элементам консолей крыла. Первый полёт МС-21 состоялся 28 мая 2017 года.

Завод оснащён высокоточным автоматизированным и роботизированным оборудованием.

На предприятии создано 665 рабочих мест.

Совещание о дополнительных мерах государственной поддержки разработчиков, производителей и эксплуатантов отечественных воздушных судов и стимулирования спроса на российскую авиационную технику.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Сегодня мы собрались в Ульяновске, чтобы обсудить некоторые дополнительные меры, которые необходимо принять для того, чтобы наше гражданское авиастроение могло успешно конкурировать с иностранными компаниями и на иностранных рынках, и, конечно, прежде всего у нас в стране.

История авиастроения в нашей стране действительно богатая. Лучшим свидетельством этого являются предприятия, которые мы сегодня посетили. Смотришь на те машины, которые выпускались и выпускаются здесь, и испытываешь чувство гордости.

Тем не менее на рубеже веков наш авиапром переживал тяжёлый кризис. И государство прилагало в последнее время достаточно серьёзные усилия, инвестировало значительные государственные средства, чтобы этот кризис преодолеть.

Сейчас у нас уже другой уровень понимания проблем и общий уровень развития другой, достигнуты результаты, причём результаты ощутимые. Я имею в виду создание самолёта Sukhoi Superjet. И совсем недавно состоялся испытательный полёт МC-21, для изготовления его крыла впервые в мировой практике использовались длинномерные монолитные конструкции из композиционных материалов. Их производство организовано здесь, на предприятии «АэроКомпозит», которое оснащено также самым современным оборудованием – мы его только что осмотрели и убедились в этом. Это действительно самые современные технологии.

Впереди работа значительная. Очевидно, нам ещё только предстоит полностью вернуть себе рынок. Пока мы не производили современных самолётов – российские перевозчики, как известно, закупали иностранную технику, потому что другой не было. Сегодня парк магистральных самолётов почти на 80% состоит из зарубежных лайнеров. В секторе региональных перевозок доля иностранной техники составляет около трети. По данным Минэкономразвития, только за последние четыре года авиакомпании потратили на парк почти 12 млрд долларов, это не считая платежей за лизинг и техническое обслуживание. Сумма очень значительная, в том числе для нашего авиапрома…

Сегодня у нас есть новые модели, которые могут конкурировать за эти заказы. С 2011 года идут серийные поставки региональных самолётов Sukhoi Superjet. В общей сложности построено более 100 таких самолётов. Поставки МС-21 планируются с 2019 года. Начаты работы по созданию модернизированных самолётов Ил-114-300 и Ил-96-400М. Сейчас по поручению Правительства идёт согласование производственных программ самолётостроительных предприятий с программами обновления парка российских авиакомпаний. Это очень важная тема.

Здесь, конечно, нужно избегать административного давления. Наши самолёты должны выигрывать в конкурентной борьбе. Для этого нужно совершенствовать существующие и новые модели, улучшать их технические и эксплуатационные характеристики, в том числе за счёт производства современных, более экономичных и надёжных авиационных двигателей. Эта работа идёт полным ходом в рамках госпрограммы «Развитие авиационной промышленности на 2013–2025 годы». Всего на поддержку самолётостроения в этом году предусмотрено около 41 млрд рублей. Несмотря на то что нужно избегать административного давления, всё-таки необходимо давать правильные сигналы государственным компаниям и компаниям с государственным участием.

Не менее важно развивать сервисную сеть, чтобы обеспечивать оперативное и качественное обслуживание российских самолётов в любой точке мира. Все прекрасно понимают, что это даёт серьёзное конкурентное преимущество. И Правительство оказывает здесь также поддержку авиастроителям, в ближайшие годы её объём составит около 2,5 млрд рублей.

Также Правительство предоставляет поддержку нашим лизинговым компаниям, которые приобретают российские самолёты. Всего в 2017 году на эти цели запланировано приблизительно 4,5 млрд рублей.

Добавлю, что проведённая ранее докапитализация Государственной транспортной лизинговой компании должна обеспечить и в этом, и в следующем году поставки российским авиакомпаниям 36 самолётов Sukhoi Superjet 100.

Кроме того, в рамках программы субсидирования пассажирских авиаперевозок поддержку в первую очередь получают авиакомпании, которые летают на современных российских самолётах. Сейчас действуют четыре такие программы. В ближайшие три года на их финансирование предусмотрено 7,23 млрд рублей.

Приоритет российским самолётам теперь должны отдавать и компании с госучастием при закупке техники для своих нужд. Исключение составляет деловая авиация, самолёты которой пока в нашей стране не производятся. Но будем производить такие воздушные суда – тогда и по этим позициям ограничим в приобретении иностранных самолётов государственные структуры. Директивы такие Правительство, напомню, дало в апреле этого года.

Уважаемые коллеги, наша работа направлена на то, чтобы авиапарк российских перевозчиков в среднесрочной перспективе состоял преимущественно из наших самолётов. Самолётов, которые отвечают всем современным международным требованиям, которые могут конкурировать с иностранными воздушными судами не только на внутреннем, но и на международном рынке.

Сегодня будут представлены дополнительные предложения по стимулированию продвижения наших производителей на рынке магистральных самолётов и в России, и в странах Евразийского экономического союза (на этот рынок мы должны обратить самое пристальное внимание) и по поводу использования льгот и преференций по отношению к импортным воздушным судам.

Ю.Слюсарь (президент ПАО «Объединённая авиастроительная корпорация»): Я бы хотел кратко рассказать о реализуемых проектах, приоритетных проектах Объединённой авиастроительной корпорации и тех мерах поддержки, которые у нас уже действуют для производителей, эксплуатантов и разработчиков российской авиационной техники.

В соответствии со стратегией, актуализированной в конце 2016 года, до 45% должна вырасти доля гражданской продукции в портфеле корпорации. При этом рост доли на мировом рынке должен увеличиться до 4,5%. Достижение этой цели невозможно без обеспечения потребности в первую очередь внутреннего рынка России, и, как Вы отметили в своём выступлении, должны быть современные, комфортабельные, конкурентоспособные, высокотехнологичные воздушные суда. Отечественные компании были и остаются стартовыми заказчиками для всех наших гражданских авиационных программ.

Мы последовательно решаем задачу повышения финансово-экономической стабильности корпорации. Последние годы у нас стабильно растёт выручка: за 2015 год она составила 352 млрд рублей, в 2016-м – уже 417. Примерно с таким темпом – 15–17% в год – будет, по нашим планам, увеличиваться и далее.

В этом году корпорация, несмотря на существенную нагрузку по запуску новых программ (МС-21, ПАК ФА и Як-152, развитие дальнейшей программы «Суперджет»), мы подошли к уровню безубыточности. 2017 год, надеемся, будет первым годом в жизни корпорации, когда мы перестанем генерировать убыток, выйдем на минимальный уровень рентабельности. Продажа гражданских самолётов в прошлом году обеспечила 17% выручки, в нынешнем году доля должна вырасти до 18%.

Основной тренд в портфеле бизнесов Объединённой авиастроительной корпорации – это снижение доли производства и продажи боевых самолётов. И проект предусмотренных сейчас государственных программ говорит о том, что, конечно, в этом смысле количество боевых самолётов после масштабного перевооружения армии у нас будет снижаться. Плюс к этому, соответственно, добавляется ещё и окончание контрактов с нашими крупнейшими покупателями по линии ВТС – Индия, Китай, Алжир. Поэтому для нас стратегия, связанная с увеличением количества производства гражданских самолётов, – это стратегия по большому счёту выживания.

Помимо гражданских самолётов, которые мы все эти годы, в отличие от военных самолётов, скорее разрабатывали, нежели серийно производили (Sukhoi Superjet – это первая ласточка в этом направлении, которая у нас есть), есть второе направление, которым мы должны компенсировать падение и обеспечить развитие корпорации, – это, конечно, транспортная тематика. Вы знаете, на территории России со времён Советского Союза транспортные самолёты практически не производились, это была компетенция Украины и Узбекистана. Сейчас – большой отложенный спрос. И для нас, конечно, разработка, запуск производства и выпуск транспортных самолётов – это в том числе тот тренд, который обеспечит сбалансированный портфель проектов.

Несколько слов о рынке, мировом и российском. С учётом цикла разработки мы должны заниматься планированием с горизонтом 20 лет. По нашим оценкам, в этот период потребность внутреннего российского рынка в пассажирских самолётах составит более 1100 штук (вместимостью от 30 кресел). Наиболее востребованным сегментом останутся узкофюзеляжные самолёты вместимостью от 120 кресел – мы ожидаем спрос на российском рынке в этот период порядка 710 самолётов.

Ожидаемый экспертами рост перевозок – в среднем 4,5% в год – поддержит спрос и на самолёты в сегменте 60–120 кресел (мы оцениваем рынок в 200 самолётов) и так называемые широкофюзеляжные самолёты – от 230 кресел и выше (115 воздушных судов). С учётом имеющегося парка самолётов, по нашим оценкам, новый спрос на широкофюзеляжники на внутреннем рынке будет примерно через 7–10 лет.

В сегменте региональных перевозок у нас сформирован большой отложенный спрос, связанный с выведением из эксплуатации устаревших самолётов – Ан-24 в первую очередь. В этой нише мы до 100 самолётов планируем поставить.

Если говорить об общемировом спросе на ближайшие 20 лет, это 40 тыс. самолётов. Анализ показывает, что в долгосрочной перспективе спрос на новую технику как с точки зрения количественных, так и ценовых параметров будет концентрироваться в первую очередь в сегментах среднемагистральных и широкофюзеляжных дальнемагистральных самолётов. Именно в этой нише мы и ведём наши перспективные проекты, в частности МС-21 и широкофюзеляжный самолёт, который мы разрабатываем совместно с китайскими коллегами. Эти самолёты в принципе определяют облик гражданского авиастроения России на десятилетия вперёд.

Таким образом, линейка гражданских продуктов ОАК сейчас фактически заполняет все сегменты. Турбовинтовой региональный самолёт Ил-114, региональный самолёт Superjet 100 на 100 мест, магистральный самолёт МС-21 и два проекта в широкофюзеляжной нише (серийно выпускаемый, но модернизируемый нами самолёт Ил-96-400М и перспективный проект – самолёт, разрабатываемый совместно с китайской корпорацией COMAC) – они представляют в принципе все наиболее востребованные сегменты.

Теперь кратко по каждому проекту.

Ил-114. В 2016 году стартовала программа. С этим продуктом – турбовинтовым самолётом с высокой экономической и топливной эффективностью мы решаем задачу транспортной доступности регионов, решаем социальные задачи и задачу создания и поддержания системы удовлетворения спроса так называемого капиллярного воздушного сообщения.

В ближайшее время будет интенсивный отход самолётов марки «Ан». Сегодня они, к сожалению для нас, замещаются канадскими Bombardier и франко-итальянскими ATR 42 и ATR 72. И нам в этой нише для удовлетворения потребностей нашей страны однозначно необходим конкурентоспособный продукт.

Программа Ил-114 предусматривает установку принципиально новой авионики, новых двигателей – ТВ7-117СМ, а в дальнейшем ТВ7-117СТ. Мы будем расширять функционал и новые возможности по эксплуатации неподготовленных аэродромов и в первую очередь адаптируем самолёт под потребности Арктики, Дальнего Востока и Сибири, где мы должны быть готовы к плохим условиям эксплуатации, к низким температурам, к обслуживанию в полевых условиях. Этот самолёт предназначен в первую очередь для удовлетворения таких потребностей.

На программу в бюджете выделены средства в 2016–2018 годах в объёме 17,4 млрд рублей. Плюс 600 млн – из собственных средств. За 2016 год деньги уже доведены, работа по этому направлению начата.

Нами развёрнуты конструкторские работы, подготовка агрегатного производства. Основной агрегатный завод будет в Нижнем Новгороде, конечный – в подмосковных Луховицах (мы там уже производим МиГ-29, будем производить МиГ-35). Проектирование – внутри корпорации «Ил», производство – внутри корпорации «МиГ». Это показывает возможности нашей внутрикорпоративной интеграции в этих вопросах.

Точка безубыточности у нас (и по тем планам, которые мы обсуждали с коллегами из транспортной отрасли) – минимум 12 самолётов в год. Мы на третий-четвёртый год производства выходим на это количество.

Д.Медведев: Какой это год будет? 2023-й?

Ю.Слюсарь: 2021 год – начало поставок уже непосредственно в авиакомпании.

Д.Медведев: Точка безубыточности когда будет достигнута?

Ю.Слюсарь: На третий год. Мы будем смотреть в зависимости от контрактов. Технологически мы готовы будем на второй год уже 12 самолётов производить – в 2022 году.

Ключевые задачи этого года – разработка конструкторской документации на опытный самолёт, выбор поставщиков и заявка на сертификацию (мы будем проводить досертификацию этого продукта). Уже сейчас мы проводим работу с российскими авиакомпаниями, провели несколько конференций с потенциальными заказчиками, где мы определяем уровень требований и облик самолёта, который необходим нашим будущим покупателям.

Нашим партнёром по программе выступает Государственная транспортная лизинговая компания (ГТЛК). Это позволит нам (с учётом мер поддержки по докапитализации компании под эту программу) обеспечить эффективную экономику эксплуатации: благодаря ГТЛК мы обеспечим фиксированный долговременный платёж в рублях, что даст авиакомпаниям возможность более чётко и стабильно подходить к планированию своей деятельности, выстраивать долговременные операционные и финансовые модели. Это что касается Ил-114.

По ближнемагистральному самолёту Superjet 100. Это наш первый глобальный продукт, созданный (причём впервые в условиях корпорации) в цифровых стандартах. Сейчас находится в эксплуатации 109 самолётов, из них две трети в России.

Д.Медведев: Сколько у нас в России всего?

Ю.Слюсарь: 72 самолёта.

Две трети в России, одна треть – зарубежные компании. Активно летают в Мексике, в ряде азиатских стран (Таиланд, Казахстан).

2017 год для нас знаковый, поскольку мы начали поставку в европейские авиакомпании. Благодаря покупателю в лице ирландской компании CityJet мы имеем возможность не только летать из Ирландии. Эта компания также оказывает услуги так называемого мокрого лизинга – отдаёт самолёты в эксплуатацию в «Брюссельские авиалинии», в Finnair, то есть самолёт летает по Европе достаточно интенсивно. Для нас важно сделать так, чтобы этот самолёт оценили европейские авиакомпании и у нас были перспективы на этом непростом, высококонкурентном рынке.

Несмотря на критику, зачастую справедливую, программа живёт и развивается. На этой программе мы отрабатываем все ключевые элементы работы на современном рынке – от схем финансирования до разворачивания системы послепродажного обслуживания в соответствии со стандартами западных производителей.

В 2016 году было поставлено 24 Superjet 100, в том числе на экспорт – 8. В текущем году мы ожидаем поставку 38 самолётов, дальше примерно в районе 35–40 самолётов – эту планку будем пытаться поддерживать.

Одно из знаковых событий текущего года – планируем подписание на Международном авиакосмическом салоне с авиакомпанией «Аэрофлот», нашим крупнейшим эксплуатантом, контракта на поставку ещё 20 самолётов Sukhoi Superjet.

Приоритеты программы. Несмотря на то что мы называем – и справедливо, на наш взгляд, доказано уже эксплуатацией – самолёт самым конкурентоспособным в своём классе, его не совсем корректно сравнивать с Boeing и Airbus, это всё-таки ниша МС-21. Что касается Superjet, это ниша региональных самолётов, это самолёты Bombardier, Embraer. Самолёт в этом классе лучший и по экономике, и по эргономике. Он нравится всем – от пилотов до пассажиров. Наша задача, конечно, научиться его обслуживать, это касается сети постпродажного обслуживания, управления логистикой, обеспечения запчастями, инженерно-конструкторской поддержки, включая цифровые сервисы – те, которые сейчас являются обязательным условием этой работы. Наша задача –чтобы клиента удовлетворял не только сам самолёт, но ещё и уровень его исправности и надёжности. Это наш абсолютный приоритет в этой программе. Мы работаем как над развитием семейства с точки зрения улучшения его характеристик, так и над созданием всей этой системы.

Ещё раз хотел бы подчеркнуть, что вся эта система создаётся не только и не столько в интересах этой программы, но и как общая платформа для всего гражданского дивизиона, для всех самолётов, которые нами будут выпускаться.

Благодаря поддержке (Дмитрий Анатольевич, спасибо большое) по лизинговым компаниям, которая была оказана (докапитализация на 34 млрд), мы смогли предложить рынку конкурентоспособную цену, очень гибкие системы поставки и обслуживания и в этом смысле удовлетворить спрос, который компании на внутреннем рынке в первую очередь в самих региональных самолётах раньше имели.

МС-21. Это наш новейший самолёт для глобального рынка. Программа также глобально конкурентоспособна, она вобрала в себя всё лучшее, что у нас есть и что определит облик российского авиастроения на ближайшие десятилетия. Он изначально был сориентирован на самый ёмкий сегмент мирового российского рынка. По нашим оценкам, в ближайшие 20 лет в сегменте МС-21 спрос составит порядка 15 тыс. новых самолётов. Он позиционируется в нише с жесточайшей конкуренцией между компаниями Boeing и Airbus, и в этом смысле мы идём вместе с китайскими коллегами, которые подняли чуть раньше самолёт. В одно и то же время планируем самолёт поставить на рынок, тем самым нарушив ту дуополистическую схему производства самолётов, которая до этого существовала.

Самолёты создаются уже с учётом требований рынка завтрашнего дня. В МС-21 заложены уникальные конструктивные решения, это касается и топливной, и весовой эффективности, уровня операционной экономики, комфорта пассажиров и экипажа, технической стороны вопроса. По своим лётно-техническим характеристикам экономичность самолёта МС-21 превосходит конкурентов. Ключевая инновация, которую мы продемонстрировали здесь, – это самая высокая в своём классе доля композита (свыше 30%), новое крыло существенно улучшает аэродинамику самолёта, что в свою очередь более чем на 20% снижает расход топлива. Это позволит авиаперевозчикам снизить эксплуатационные расходы на 12–15% по сравнению с текущей версией и на 6–7% по сравнению с модернизированной версией, в первую очередь 737 МАХ и А320neo.

У нас есть отличие от китайского подхода. У них колоссальный внутренний рынок, поэтому тот самолёт, который они могут проектировать, может использовать текущую лизинговую платформу по развитию экспортных поставок. Этот механизм предполагает активную роль ВЭБа, «ВЭБ-лизинга», в партнёрстве с международными лизинговыми компаниями для расширения базы возможного продвижения и, собственно, в интересах продвижения самолёта МС-21.

У нас портфель твёрдых заказов – 175 самолётов. Этого достаточно для запуска программы. Сейчас построено уже два самолёта. Один приступил к выполнению лётных испытаний, второй проходит статические испытания в ЦАГИ. Третий-четвёртый самолёты уже строятся. 2017 год – это год начала производства серийных самолётов в Иркутске для поставки уже в авиакомпании.

Ещё раз подчеркну, что самолёт МС-21 гораздо более российский, с двигателем ПД-14 – порядка 70% российских составляющих будет уже в этом двигателе. Это, конечно, для нас важно с точки зрения выстраивания той кооперации, которая у нас внутри России существует.

Хотел бы ещё раз поблагодарить за принятое в 2016 году решение о перераспределении ресурса внутреннего бюджета – это позволило нам полноценно, не прекращая, не снижая темпов, отфинансировать программу в 2017 году.

Дальнемагистральный Ил-96-400М – это переходный наш продукт. Также в 2016 году мы получили первые деньги, запустили в Воронеже производство новой, модернизированной версии, которая, на наш взгляд, удовлетворяет больше потребности рынка, нежели текущая версия. Собственно, самолёт в 2019 году будет сделан. Дальше, до испытаний, до сертификации мы будем готовы к его серийному производству.

Наконец, главный, последний член семейства – это дальнемагистральный широкофюзеляжный самолёт. Мы очень плотно работаем с корпорацией COMAC. Для нас партнёрство с китайскими коллегами – это не только диверсификация финансовых рисков, которые, бесспорно, велики. Это самый дорогой, самый капиталоёмкий проект и у нас, и у них – счёт идёт на десятки миллиардов долларов. Мы оцениваем чуть скромнее – в 13 млрд долларов, они чуть больше – в 20 млрд долларов, тем не менее это, конечно, наиболее дорогой продукт. Для нас, помимо диверсификации рисков, которые возьмут на себя китайские коллеги, это ещё и возможности рынка Китая, которые в широкофюзеляжной нише на порядок больше, чем у нас: мы – 110 самолётов, у них 1200 в этот же период будет продано. И третье – это, конечно, доступ к технологиям. Совместно с китайцами мы гораздо больший интерес вызываем у наших потенциальных партнёров, нежели поодиночке.

Эта работа продолжается в соответствии с планом. Мы согласовали облик: 280 пассажиров, 12 тыс. км. Уже создали совместное предприятие. Напомню, разработка самолёта – здесь, производство наиболее высокотехнологичных агрегатов типа центроплана крыла, изделий из композита – здесь, линия конечной сборки – в Китае, там же обслуживание, постольку это ближе к ключевым рынкам. О таком разделении мы с китайцами договорились.

Размер рынка – 7,5 тыс. широкофюзеляжных самолётов в течение 20 лет. 1100–1200 – это китайский рынок, наш рынок – порядка 115. Наиболее быстрорастущий рынок, помимо Китая, это вся Юго-Восточная Азия. Работа в этом направлении для нас сейчас абсолютный приоритет. В этом смысле наличие такого партнёра, как Китай, особенно важно. Это, помимо внутреннего рынка Китая, ещё и мощное экономическое влияние на своё окружение. Мы очень надеемся, что это нам тоже поможет в продвижении нашего продукта.

Россия. ПФО > Авиапром, автопром > premier.gov.ru, 7 июня 2017 > № 2201146 Дмитрий Медведев


Россия. Весь мир > Авиапром, автопром > minpromtorg.gov.ru, 28 мая 2017 > № 2193248 Денис Мантуров

Денис Мантуров: опыт, приобретенный в процессе создания МС-21 позволит России выпускать самолеты будущего.

Министр промышленности и торговли Российской Федерации Денис Мантуров прокомментировал первый полет нового российского самолета МС-21.

Он отметил, что инвестиции государства и предприятий ОАК в МС-21 – вклад в формирование эффективной системы нового российского авиастроения. Опыт, приобретенный благодаря проекту МС-21, позволит создавать самолеты будущего и укрепить позиции России, как одного из лидеров глобального авиационного рынка.

«МС-21 – наиболее совершенный продукт в мире среди своих аналогов - узкофюзеляжных среднемагистральных самолетов - отметил Денис Мантуров, - На сегодняшний день по своим летно-техническим характеристикам и экономичности воздушное судно превосходит конкурентов в первую очередь, благодаря разработанному российскими конструкторами уникальному крылу».

Министр пояснил, что российский самолет позволит авиаперевозчикам снизить эксплуатационные расходы на 12-15%, по сравнению с одноклассниками, и на 6-7%, по сравнению с их модернизированными версиями.

Глава Минпромторга России также озвучил данные о планируемых продажах МС-21.

Выполнение заявленных технико-экономических характеристик, создание эффективной современной системы интегрированной логистической поддержки и послепродажного обслуживания, а также формирование выгодных финансовых моделей продаж позволит выйти на совокупный объем поставок МС-21 более 1000 самолетов в период до 2037 года, - сообщил Денис Мантуров.

Вместе с тем, он добавил, что проекту и в дальнейшем будет оказана системная поддержка для продвижения на потенциальных рынках.

Впереди программа летных испытаний и сертификация по российским и международным нормам. Мы будем и дальше поддерживать проект МС-21, помогая, в частности, выстраивать эффективные механизмы продвижения нашего нового самолета, как на внутреннем, так и на внешнем рынке, - заключил Министр.

Россия. Весь мир > Авиапром, автопром > minpromtorg.gov.ru, 28 мая 2017 > № 2193248 Денис Мантуров


США. Россия > Армия, полиция. Авиапром, автопром > inosmi.ru, 14 мая 2017 > № 2175883 Юрий Жигалкин

Российской конницей по американским танкам?

Юрий Жигалкин, Радио Свобода, США

Какие выводы делают американские военные эксперты, посмотрев военный парад в Москве? Остановят ли российские С-400 американские F-35? В чем слабость российского оружия, продемонстрированного сирийской войной? Кого пугает Кремль? Как ответит Вашингтон на нарушение Москвой договоров о сокращении вооружений?

Эти и другие вопросы мы обсуждаем с американскими военными экспертами: бывшим профессором Военного колледжа сухопутных сил США сотрудником американского внешнеполитического совета в Вашингтоне Стивеном Бланком и бывшим сотрудником Пентагона, ныне научным сотрудником корпорации CNA Михаилом Кофманом.

Во вторник во время парада 9 мая по брусчатке Красной площади проследовали танки, ракеты, бронетранспортеры, или, в трактовке информационной службы Russia Today, более ста единиц вооружений, соответствующих последнему слову техники. От БМП «Тайфун», «доказавшей свою надежность в Сирии», и ракетно-зенитных комплексов «Бук», «способных отбить масштабную воздушную атаку», до противовоздушных «Панцирей», которые «единственные в мире способны вести прицельную стрельбу на ходу», и противовоздушных комплексов С-400, не имеющих, по уверениям RT, себе равных в мире. Такую точку зрения на российскую боевую технику разделяют не все. Накануне парада американский военный журналист Гарри Уэтцел опубликовал статью, в которой он анализирует действия российской авиации в Сирии и приходит к выводу о том, что она по боевым возможностям значительно уступает современной западной авиации. Например, ничтожный процент российских самолетов оборудован системами электронного наведения, используемыми западными военными самолетами более 20 лет. Что означает, что они ведут довольно приблизительное бомбометание, нанося значительный побочный урон в тех населенных пунктах, которые стали объектом атак. Показательные атаки крылатыми ракетами кораблей Каспийской флотилии по объектам в Сирии показали, что Россия наконец-то обладает вооружением, которое поступило западным армиям более двадцати лет назад. Одно из самых интригующих западных экспертов российских вооружений — ракетно-зенитные комплексы С-400 пока простаивают без дела и не дают поводов оценить их боевые качества, но, как пишет Уэтцел, есть данные о том, что израильтяне нашли ключ к нейтрализации комплексов С-300, они проводили учения, используя С-300, находящиеся на вооружении Кипра.

Иными словами, кое-что из увиденного на параде в Москве является последним словом военной техники девяностых годов, а кое-что, как, например, танк «Армата», выглядит скорее как мираж, результат игры воображения конструкторов, высокая стоимость которого попросту неприемлема ни для России, ни для другого государства.

Что разглядели в рядах боевых машин на этом параде американские эксперты? Стивен Бланк увидел прежде всего политическое действо:

— У них две аудитории: внутренняя и внешняя. По замыслу организаторов, обе аудитории должны увидеть на этих парадах подтверждение того, что Россия является мощной военной державой, чье оружие — лучшее в мире и так далее. Для россиян — это доказательство крупнейших успехов Путина в восстановлении военной мощи страны и уважения к ней в мире. Но я не думаю, что эти парады способны ввести в заблуждение российскую политическую или военную элиту касательно реальной эффективности того, что мы увидели на параде, поскольку мы стали свидетелями немалого числа случаев, когда оружие не работает, когда вооружение или оборудование было официально признано дефективным. К примеру, все запуски с использованием ракеты-носителя «Протон» были отменены, потому что все ракеты оказались дефектными. Кораблестроение в России находится в ужасном состоянии. Там есть, конечно, несколько видов оружия, которое в самом деле является современным и эффективным, например, зенитно-ракетные комплексы С-300, С-400. Но, по большому счету, то, что мы видим на параде, это классическое советское и российское вранье.

— С вашей точки зрения, находит эта демонстрация мощи или, как вы говорите, бахвальство ожидаемый Кремлем эффект в западных столицах?

— Запад не является монолитным. Там существуют разные аудитории. Но западные военные испытывают здоровое уважение к российской армии. Нет сомнений, что она сегодня находится в лучшем состоянии, чем десятилетие назад, что она значительно лучше экипирована и обладает более современным вооружением, которое представляет опасность для соседей России и даже для Запада. Она обладает мощными противовоздушными системами, артиллерией, некоторыми типами ракет, например, «Искандерами», противокорабельными ракетами, субмаринами, ядерным арсеналом. Но, по большому счету, западные армии превосходят российскую в том, что касается качества и количества вооружений. И все это прекрасно знают. Когда мы слышим, что Москва намеревается размещать «Искандеры» в Калининграде с целью противостояния несуществующей угрозе, я думаю, это воспринимается очень просто: мафиозная власть, как называют Кремль некоторые аналитики, прибегает к мафиозным способам устрашения. Но она забывает, что эти ракеты могут быть уничтожены с помощью воздушных ударов, командные пункты могут быть уничтожены с моря. Любое оружие имеет свои слабые стороны, которыми воспользуется противник.

— Господин Бланк, США официально обвинили Россию в нарушении советско-американского договора об уничтожении ракет средней и меньшей дальности. Практического ответа Вашингтон пока не дал, но что означает это фактически беспрецедентное обвинение?

— Это означает следующее: мы отныне не можем полагаться на договоры с Россией с целью обеспечения безопасности, россияне хотят обладать возможностью вести боевые действия с применением ядерного оружия; что они вновь пытаются взять Европу в заложники, как это было во время холодной войны, и что они также ищут ядерный щит, чтобы прикрыться от Китая, хотя об этом никто вслух не говорит. К этому можно добавить, что впредь никакой договор с Россией не будет стоить бумаги, на которой он написал, поскольку россияне спокойно его нарушат.

— Как США должны на это ответить, по-вашему?

— Мой совет — мы можем и должны предпринять разные шаги, поскольку такое поведение России затянулось. Прежде всего, необходимо увеличить численность обычных сил в Европе, с тем чтобы можно было эффективно помочь странам Балтии, противостоящим Кремлю. Второе — стоит возобновить производство ракет средней дальности, которые потенциально могут быть дислоцированы в Европе. Третье — расширить арсенал тактического ядерного оружия, по которому мы заметно уступаем России. Нельзя забывать, что Москва нарушила фактически все подписанные ею соглашения по контролю над вооружениями, за исключением последнего договора СНВ. Но ограничения, налагаемые этим договором, могут воспрепятствовать осуществлению российских планов модернизации ядерного арсенала уже в следующем году. Посмотрим, будет ли Москва верна этому договору. В любом случае мы должны внушить Кремлю мысль, что попытки нарушить суверенитет союзников по НАТО не останутся безнаказанными, доказать это, продемонстрировав наши возможности и волю прибегнуть к ним.

— Но все-таки нужно признать, что пока такую волю демонстрирует Кремль, возьмем хотя бы сирийский конфликт?

— А что сумел совершить там? Силы Асада рассыпаются. По последним подсчетам, он имеет не больше 18 тысяч солдат, готовых воевать за него. Российские сухопутные силы не пойдут в Сирию. Российские ВМФ и ВВС не смогут удержать Сирию, если Асад не сможет удержать ее своих руках. Иными словами, Россия, несмотря на ее значительные достижения в Сирии, оказалась у точки, когда она будет сражаться за Асада и Тегеран, а не за Москву и Путина, — говорит Стивен Бланк.

— Михаил Кофман, какие чувства вы испытываете, когда наблюдаете за этим представлением военной техники? Russia Today пишет: это лучшее в мире, это уникальное, это соответствует лучшим образцам. Соответствует?

— С одной стороны, они правильно говорят, что на параде самая современная техника, которая производится в России. Но с другой стороны, конечно, как любая страна, они преувеличивают или рекламируют свою боеспособность, особенно по сравнению с технологиями, которые уже давно существуют в мире, в армиях западных вооруженных сил и даже Китая. Понятно, что в некоторых вещах есть большие преувеличения, а в некоторых они правду говорят, что, может быть, нет аналогов, скажем, у них самые лучшие варианты из всех аналогов, которые сейчас есть.

— Хорошо. Коснемся предмета особой гордости. Согласно Russia Today, на параде в Москве продемонстрированы зенитно-ракетные комплексы С-400, которые являются, я цитирую, «самыми передовыми, не имеющими аналогов в мире». Звучит как повод для искренней гордости?

— Вы знаете, это правда, что это самая современная система из систем ПВО, сухопутных. Но с другой стороны, то, что она самая лучшая, самая хорошая у России, это не означает, что она эффективная против Запада, и об этом часто люди забывают. Потому что всегда надо задать два вопроса. Во-первых, она сработает против очень дорогой и в некоторой степени почти уникальной технологии, которая в наличии в больших количествах у Соединенных Штатов? Против самолетов малой видимости, скажем. Второй вопрос: в каком количестве или наличии она существует в вооруженных силах России. Все понимают, что новые платформы танковые БМП «Армата» только сейчас прототипы, их испытывают на три года, заказано штук 80. Из 2300 танков, которые у новейших вооруженных сил России, можно понять, что максимально пока рассчитывают, что, может быть, 80 из них будут «Армата», ничтожное число. С-400 — это, конечно, великолепная система, но не надо преувеличивать ее возможности, во-первых, а во-вторых — против кого она будет использоваться. Это как раз классная система, если воевать со странами, у которых самолеты четвертого поколения. Единственная проблема, что, может быть, придется воевать с такими странами, как Соединенные Штаты, у которых бомбардировщики пятого поколения.

— Известно, что во время арабо-израильских войн советские системы ПВО, которыми пользовались арабские страны, провалились, потому что, насколько я понимаю, они просто не смогли засечь израильские самолеты. Радары были либо уничтожены, либо они оказались неэффективными. Видимо, комплексы С-400 более эффективны?

— Насколько они могут быть эффективны против ВВС Соединенных Штатов, очень большой вопрос. Поэтому я бы так их не рекламировал. То, что она самая лучшая, не означает, что она эффективная и может защитить Россию. Цикл изменений, модернизация вооружений, цикл технологий, который сейчас, когда страна пропускает 10-15 лет низкого развития, то она, может быть, отстает в некоторых ключевых отраслях, которые кардинально меняют соотношение сил. Чтобы понять, просто историческая разница, если мы смотрим на XV-XVI век, страна могла легко пропустить 50-60, 100 лет развития вооруженных сил, все равно нормально выступить на поле боя с армией и иметь хороший шанс выигрыша. Но это все изменилось где-то в конце XIX века. Несмотря на то что у вас самая лучшая кавалерия в мире, если она не может преодолеть брони и пулемета, то это все равно бессмысленная битва.

— Параллель очень любопытная. Вы считаете, что современные российские системы ПВО будут так же эффективны против самолетов пятого поколения, как конница против броневиков или танков?

— Все-таки да.

— С-400 — это кавалерия?

— Может быть, мы не знаем. Если радары не видят самолет, который создан для того, чтобы быть невидимым, тогда какая ее боеспособность, в конце концов?

— А вы представляете, что произошло во время сенсационного удара «томагавками» по сирийской военно-воздушной базе Шайрат? Я хорошо помню пресс-релиз Пентагона, в котором говорилось о том, что объектами удара были также радары и другие объекты ПВО. То есть системы ПВО оказались бессильными перед крылатыми ракетами или они не ответили, как утверждают кое-какие российские источники, дабы не вступать в прямой конфликт с США?

— Во-первых, российские системы ПВО были поставлены, чтобы защищать лишь российский контингент, а не сирийский. Во-вторых, они только находятся в двух местах, там системы С-400 и системы С-300, они с этих мест абсолютно не покрывают большие части Сирии. В-третьих, ясно, их использовать не хотели, но даже если бы хотели, они, я уверен, не смогли бы из-за двух причин. Во-первых, сбить крылатую ракету можно, если система ПВО стоит на базе, которая является целью. Российский «Панцирь» великолепно может сбить крылатые ракеты, но он стоит на базе Хмеймим. Второе, что надо понять: крылатые ракеты запускают специальным путем, их не посылают напрямую, они маневрируют, поворачивают налево, направо и так далее. Понятно, что в Америке тоже не дураки, мы бы никогда не послали эти ракеты таким путем так, чтобы российская ПВО имела возможность их достать. Залп ракет был очень массированный. Я уверен, что даже если бы там стояла российская система обороны, она бы все равно не смогла справиться с залпом в 60 ракет.

— Михаил, Кремль, и это понятно, использует сирийскую кампанию, чтобы внушить мысль о если не превосходстве, то достоинствах российского оружия. Взять хотя бы ракетные удары по целям в Сирии, нанесенные с кораблей Каспийской флотилии. Но есть и другая точка зрения на этот счет. Американский военный журналист Гари Уэтзел делает противоположный вывод, анализируя военные действия России в Сирии. «Вмешательство в Сирии показало, что Россия далеко отстала от Запада», — пишет он и приводит среди фактов неспособность России создать свои собственные системы точного наведения авиационных ракет и бомб. Насколько эта оценка, по-вашему, объективна?

— Первое, что это показало, что ВВС России, которые, мы знаем, уже далеко отстали от возможностей ВВС Соединенных Штатов, потихоньку догоняют и сегодня выглядят более боеспособными, чем ВВС НАТО в 90-х годах. Люди забывают, что в течение пятидневной войны в Грузии в 2008 году Россия потеряла шесть самолетов, и большую часть их от своего огня. Мы наблюдаем за действиями модернизированных советских ВВС, где не только ни один самолет не свалился с неба за полтора года, а если посмотреть, сколько авиаударов они нанесли без катастрофы…

— Тот факт, что российские самолеты не падают с неба, что они делали около десяти лет назад, конечно, важен. Но вы сравнили нынешние возможности российской авиации с теми, чем обладали американские самолеты в 90-х годах?

— Вы должны понять, что в 90-х годах, скажем, первая кампания, где могли наблюдать за использованием высокоточного вооружения, — это «Буря в пустыне» в 1991 году. Люди не знают, что «Буря в пустыне» — это первое начало высокоточного вооружения наших ВВС, мы использовали менее 1 процента во всей кампании. Начало хорошего использования высокоточного вооружения — это уже Афганистан и война в Ираке 2003 года. Россия недавно была в таком состоянии вооруженных сил, особенно ВВС, что это все-таки подвиг, что они как-то быстро вырвались из 80-х годов куда-то в 90-е. Понятно, что Россия отстает от нас минимально лет на 15.

— Но, тем не менее, это факт, что у России нет современных систем наведения. Или они современные для третьего мира?

— Они современные для России. Просто уровень технологий высокоточных вооружений у России наиболее примитивный. Они только в Сирии начинают эксплуатацию высокоточного вооружения. Насколько мы видим, там есть две главные кардинальные проблемы. Российское высокоточное вооружение, вот эти новые бомбы, которые они используют, они не очень точные. Кстати, они понимают это и делают правильные выводы, может быть, они не очень об этом говорят, но понимают и видят результаты — высокоточное вооружение не высокоточное. Проблема номер два — систем наведения все еще нет, долго ждать. Объяснение простое: высокоточные системы все новые, первый конфликт, где они используются, они в серийном производстве, но они дороги, у них есть мало экземпляров, особенно такого испытания еще не было. Понятно, что они первого поколения.

— У этого сюжета есть еще один важный аспект. Ведь в таком случае у тех, кто обвиняет Москву в атаках на мирных жителей в Сирии, в самом деле есть серьезные основания для этих обвинений? Если Россия использует ничтожное число управляемых бомб и ракет, то, скажем, бомбя Алеппо, она наверняка накрыла множество жилых домов?

— Верно. Если использовать там, где есть мирное население, тогда понятно, особенно когда используют оружие более широкого поражения, то есть большие фугасные бомбы и кассетные бомбы, которые они там используют. В основном они используют противотанковые, но все-таки некоторые они используют кассетные бомбы, которые против людей.

— Если отвлечься от поля боя в Сирии, мы много слышим о превосходстве российского танка «Армата». Можно предположить, что и эти танки лучше того, что было современным двадцать лет назад? Ведь современный танк должен уметь хорошо и далеко видеть, уметь координировать огонь, для чего необходимы наисовременнейшие технологии. То есть есть основания думать, что и он будет уступать последним американским образцам?

— Нет, как раз наши образцы очень далеко отстали. Потому что мы не воюем танками, мы воюем ВВС и флотом. Мы сравниваем две абсолютно разные армии. Есть одна армия, которая всегда воюет через океан, а Россия — это всегда громадная держава Евразии, самая ключевая часть армии — это сухопутные войска, а ВВС России всегда отставали, и то же самое ВМФ. Мы сравниваем армию, которой нужны хорошие танки, с армией, которая особенно танками не воюет.

— То есть «Армата» на самом деле дает право на гордость российском военно-промышленному комплексу?

— Абсолютно. Единственное, есть маленький нюанс: они создали танк, который им не по бюджету. Большая проблема с технологиями — это деньги.

— Русский танк дороже американских танков получается — это несерьезно?

— Он есть. Да, в этом все дело, что он такой современный, что его не купят.

— В свое время немало говорилось и о еще одном российском вызове США — самолете Т-50, эквиваленте американского F-35, обошедшегося США в какие-то немыслимые суммы. Правда, я читал, что индийцы, участвующие в его разработке, не очень-то довольны российскими технологиями?

— С этим самолетом две проблемы. Это все-таки пока самолет поколения 4++. Главная проблема, что нового мотора на него нет, на нем стоит мотор Су-35. Россия долго работает. Но двигатель для самолета — это самая сложная вещь с точки зрения инженерского проекта. Двигатель — это не такая штука, которую можно легко изобрести и собрать. Форма есть самолета пятого поколения, трудно понять, насколько материал, который использовали в его создании, хорошо маскирует. Но главная проблема, мы знаем, двигателя пятого поколения нет.

— В таком случае, что же все-таки однозначно хорошее, ясное и современное у России на уровне, скажем, американских и западных последних образцов?

— В сухопутных войсках все. И не просто на нашем уровне, но, скорее всего, лучше, особенно, когда мы обсуждаем артиллерию. Там много современных систем противотанковых и так далее, все в России хорошо с танками, бронетранспортерами, боевыми машинами пехоты хорошо. В ракетных системах, есть много ракетных систем сухопутного базирования или противокорабельные, которые абсолютно великолепные.

— Михаил, после такого описания на душе появляется чувство тревоги за восточноевропейских союзников по НАТО, если у российской армии дела столь хороши.

— Правильно поставить вопрос: все хорошо, но а мы выиграем?

— Если верить российской пропаганде, они говорят, что у них все хорошо и они выиграют.

— Я только что был в Москве, я смотрел выступление Валерия Герасимова, главы Генерального штаба. На его картинках, на его слайдах так страшно выглядела способность Соединенных Штатов разнести Россию «Томагавками», которых тысяча штук по сравнению с десятками, которые у России. Наш великий ВМФ с системой и противовоздушной обороны, и противоракетной обороны может все сбить. Наша способность использовать дальнобойное высокоточное вооружение, которое у нас в комплекте в тысячах, — это для России не просто серьезная проблема, а они очень волнуются. Во-вторых, наша способность нанести и авиаудары, и удары с военно-морского флота и вообще со временем разнести и растерзать всю эту технику, которую они показали на параде, — это реально. Поэтому, когда мы сопоставим их вооруженные силы с нашими, понятно, что у них есть некоторая боеспособность, которая и аналогична, и лучше, чем наша. С другой стороны, это не означает, что они могут все-таки выстоять и что мы не можем растерзать на клочья всю эту великую армию, которую он показывали на параде.

— А у вас, профессионала, изучающего российскую армию много лет, есть объяснение этим страхам российских генералов, если они, конечно, не ведут свои собственные игры? Ведь совершенно ясно, что Запад России не угрожает. Чего генералы раскручивают страхи? Ведь они даже заговорили о применении ядерного оружия.

— Чего все крутят?

— Извините, Запад не крутит. Западноевропейские страны сокращают оборонные бюджеты.

— Да, они сокращают. Но у военных у всех одинаковый аргумент, что громадная угроза, надо увеличивать затраты на вооружение, у нас не хватает, нас все победят. Если читаешь, что пишут военные в Минобороны Англии, вообще можно упасть в обморок. В России сейчас милитаризм, начавшийся с Первой мировой войны, которая существовала в Европе, открытый чистый классический милитаризм. Боеспособность вооруженных сил — ключевая опора внешней политики и внутренней политики. И с другой стороны они провели более-менее успешные военные реформы и модернизацию. Есть много внутренних бюрократических аргументов, так как армия — это молоток, и она всегда должна найти гвозди, иначе нафиг она. Когда страна выбирает путь милитаризма и осваивает национальную идею на таком, тогда понятно, куда оно все дальше идет.

— Как раз непонятно, к чему дальше ведет, приведет наверняка к чему-нибудь плохому.

— Будут хорошие парады, будет закупка техники. Все-таки не изменяет фундаментальной проблемы в том, что большую часть более современных идей, которые они показывали, осуществить не удастся, пока на них денег нет, и это все понимают в России.

— Михаил, денег нет, но «Искандеры» движутся в Калининградскую область, по данным американской разведки, кажется, два батальона ракет средней дальности, запрещенных советско-американским договором, развернуты в европейской части России. Если по всей квартире, образно говоря, развешиваются ружья, то не повышается ли опасность, что что-нибудь из них и выстрелит?

— Для меня ключевая проблема в том, что они создают для себя те геополитические проблемы, которых они и опасаются. Они модернизируют ракеты. Ракеты и сейчас стоят в Калининграде, только в Калининграде стоит «Точка-У», старая, древняя, которая устарела, они ее сейчас будут менять на «Искандера». Дело в том, что зачем — они же сами для себя создают эту обстановку. Потому что от каждого решения есть реакция. Понятно, что европейская реакция — это дальше опасаться России, не доверять ей и принимать решения, которые будут бурно развивать военную активность НАТО и так далее.

США. Россия > Армия, полиция. Авиапром, автопром > inosmi.ru, 14 мая 2017 > № 2175883 Юрий Жигалкин


Таджикистан. ПФО > Авиапром, автопром > news.tj, 4 мая 2017 > № 2163978 Евгений Носов

Цены ниже мировых: «Группа ГАЗ» предлагает поставить в Таджикистан новые автобусы

Автобусы, произведенные на заводах «Группы ГАЗ» - крупнейшего производителя техники в России, пользуются уважением у перевозчиков на всем постсоветском пространстве. Есть ли шанс, что эти автобусы в скором времени покорят и дороги Таджикистана? Об этом мы беседовали с директором по развитию продаж ООО «Русские автобусы – Группа ГАЗ» Евгением Носовым.

- Евгений Владимирович, какие планы у «Группы ГАЗ» в отношении рынка Таджикистана?

- Мы сотрудничаем с Таджикистаном с 2002 года. За это время в Душанбе было поставлено более 400 автобусов моделей ПАЗ и ЛиАЗ. И сегодня мы готовы поставить в республику современные автобусы различных классов по конкурентоспособным ценам.

В качестве примера могу сообщить, что наша компания приняла участие в открытом тендере, проводимом при поддержке Европейского банка реконструкции и развития, на поставку для города Худжанда 100 единиц городских низкопольных автобусов большого класса. Мы предложили к поставке наши самые современные на сегодняшний день модели автобусов Ликинского автобусного завода – ЛиАЗ-529260 (12 метров) и «ГАЗ Kursor» (9,5 метров).

«Группа ГАЗ» регулярно проводит в республике показы и презентации своих новинок, где мы видим огромный интерес к нашей технике со стороны как государственных, так и частных транспортных компаний. И мы готовы предложить перевозчикам Таджикистана самые современные и комфортабельные автобусы российского производства.

- Насколько привлекательны цены на новые ПАЗы, ЛиАЗы?

- Мы готовы поставлять в Таджикистан наши новейшие модели по ценам ниже, чем у мировых производителей. Так, например, в прошлом году мы презентовали совершенно новую разработку – максимально компактный, полностью низкопольный автобус «ГАЗ Kursor». Его длина составляет 9,5 метров. Это городской автобус среднего класса, салон которого может вместить порядка 75-80 человек, что сопоставимо с моделями большого класса. При этом машина имеет уникальную модульную мультиплексную систему управления, разработанную совместно с компанией Continental. Мы демонстрировали этот автобус на международной выставке в Германии и получили самые высокие отзывы мировых экспертов.

В этом году мы презентуем полунизкопольную модификацию этой модели. Прайс на полностью низкопольный автобус начинается от 5,8 млн рублей (около 98 тыс. евро), прайс на полунизкопольный - от 4,6 млн (около 78 тыс. евро), что значительно ниже стоимости аналогов известных мировых производителей.

Соответственно, цены на модели ПАЗ будут еще ниже. Модели Павловского автобусного завода – сегодня одни из самых доступных на рынке и России, и стран СНГ. Эти машины имеют самое привлекательное соотношение цены и качества. Именно поэтому марка ПАЗ на протяжении многих лет остается самой популярной на всем постсоветском пространстве.

Сегодня наш самый дешевый «пазик» стоит чуть больше одного миллиона рублей (порядка 19 тыс. евро), а стоимость самого дорогого не превышает трех миллионов (порядка 50 тыс. евро) в базовой комплектации.

Я сейчас говорю о современных автобусах, которые полностью отвечают мировым требованиям по комфорту и безопасности, предъявляемым к транспорту для пассажирских перевозок. Система кондиционирования, оборудование для перевозки маломобильных пассажиров, системы ABS и ASR, наружное и внутреннее наблюдение, системы навигации ГЛОНАСС/GPS – вот лишь неполный список оборудования, которое сегодня мы устанавливаем на свои автобусы.

- Все эти опции будут доступны для покупателей в Таджикистане?

- Они уже доступны. Мы полностью ориентируемся на потребности наших заказчиков.

Мы знаем, как важно для перевозчиков соблюсти баланс между стоимостью техники и затратами на ее обслуживание. Именно поэтому автобусная техника «Группы ГАЗ» - сегодня, пожалуй, самое лучшее предложение на рынке постсоветского пространства по соотношению «цена – качество».

Таджикистан. ПФО > Авиапром, автопром > news.tj, 4 мая 2017 > № 2163978 Евгений Носов


США. ЦФО > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром. Образование, наука > forbes.ru, 28 апреля 2017 > № 2158597 Ольга Маслихова

Машина как услуга. Как развитие беспилотных автомобилей меняет индустрию

Ольга Маслихова

Управляющий партнер фонда Phystech Ventures

В автомобильной индустрии фокус сместился в сервисный сегмент: теперь рассчитывают на прибыль от монетизации процесса вождения, а не от классической продажи автомобилей. За какой сервис готовы платить потребители?

К 2035 году, по прогнозам аналитиков, на дорогах будет ездить около 76 млн машин разной степени автономности, а первые полностью самоуправляемые автомобили появятся еще раньше — в 2021 году.

Илон Маск планирует до конца 2017 года вывести на рынок модель Tesla, которая абсолютно без какой-либо человеческой помощи будет способна проехать от Лос-Анджелеса до Нью-Йорка, а это около 4500 км. Ford и General Motors более консервативны в оценке сроков выхода на рынок полностью автономных машин и нацелены на выпуск первых единиц автономного транспорта к 2021 году. Это означает, что автопром перестал задаваться гипотетическим вопросом «А что, если на дорогах будут ездить беспилотные машины?» и сегодня занят поиском ответа на другой вопрос: «Когда это произойдет, и как сделать так, чтобы мы были лидерами в этой гонке героев?»

На скорость становления рынка критически повлияют две вещи — стратегические альянсы технологических поставщиков автопрома с разработчиками ключевых технологий и комплектующих, которые делают беспилотное вождение возможным (системы искусственный интеллекта, сенсоры, датчики), а также развитие кооперации между технологическими провайдерами и самими автоконцернами.

Хороший пример дальновидного стратегического подхода в автомобильной индустрии — недавно объявленное партнерство немецкого концерна Bosch и Nvidia, компании в области вычислений для искусственного интеллекта. Сегодня Bosch с выручкой в €73 млрд — крупнейший в мире поставщик для индустрии, который сотрудничает практически со всеми автопроизводителями. В концерне за это отвечает специальное бизнес-направление Mobility Solutions. Среди ключевых областей его деятельности — решения для систем управления, систем безопасности и систем поддержки вождения, различные технологии для интуитивно-понятного инфотеймента водителя, а также технологии взаимодействия между автомобилями и автомобиля с инфраструктурой (vehicle-to-vehicle и vehicle-to-infrastructure). По итогам 2015 года в структуре продаж концерна выручка направления занимала наибольшую часть — 59%. На разработке систем поддержки вождения (driver-assistance systems) специализируются более 2000 инженеров Bosch, компания сотрудничает с Google, Porsche, а также Tesla, с которой, например, недавно было проведено совместное тестирование автопилота Model S. Компания публично подчеркивает свой интерес к таким областям как сенсоры, ПО и сервисы и ставит себе цель стать одним из мировых лидеров в области IoT.

Nvidia на рынке автопрома сегодня также играет весьма заметную роль. На прошлогодней выставке CES в Лос-Анжелесе компания представила свою Drive PX2 — открытую вычислительную платформу с искусственным интеллектом, которую уже называют «суперкомпьютером для беспилотных автомобилей». Она включает в себя технологии глубокого обучения, объединения датчиков и кругового обзора (система собирает и обрабатывает видеосигнал с 12 камер, лидара, радара и ультразвуковых датчиков, что позволяет компьютеру определять местоположение и делать полный круговой обзор для вычисления безопасной траектории движения). Платформа построена на технологии глубокого обучения (глубокие нейронные сети помогают компьютеру в определении и классификации объектов, в том числе пешеходов и велосипедистов). Для разработки автомобильных инноваций Nvidia выстраивает стратегические отношения как с автопроизводителями (например, с Audi), так и с другими технологическими компаниями (например, осенью прошлого года она объявляла о партнерстве с китайской интернет-компанией Baidu). Автопром для Nvidia – стратегически значимая вертикаль, которая позволит компании оставаться на рынке в долгосрочной перспективе.

Альянс двух поставщиков автомобильной индустрии – это не только win-win партнерство, обогащающее техническую экспертизу обеих компаний, но и важная инициатива, которая может дать дополнительный импульс развитию всего рынка беспилотного транспорта. Технологии сбора необработанных данных и их последующий анализ с помощью алгоритмов машинного обучения имеют критическое значение для того, чтобы беспилотный автомобиль мог точно распознавать окружающие объекты и адекватно реагировать. Эта сверхсложная задача вряд ли будет решена в отсутствие подобных стратегических инициатив.

По мнению экспертов исследовательской компании Altimeter, первые полностью самоуправляемые автомобили скорее всего появятся ближе к 2021 году. Это реалистический прогноз, основанный на анализе существующих технологий и перспективах их ближайшего развития, но не на потребительской готовности рынка. Массовой эксплуатации частично самоуправляемые и полностью самоуправляемые автомобили достигнут ближе к 2035 году. Прогнозы по объемам продаж беспилотных авто и проценту их проникновения на рынок у экспертов по этому поводу разнятся. Например, согласно отчету IHS, в 2035 году проникновение составит около 17% (из них полностью самоуправляемых будет 7%). При этом, объем ежегодных продаж беспилотных автомобилей достигнет к тому времени 21 млн. машин (для сравнения, в 2025 году этот показатель ожидается в районе 600 000).

Очевидно, что между нашим сегодня и 2035 годом никакого магического квантового скачка не произойдет, беспилотный автомобиль не станет массовым средством передвижения в одночасье. Во-первых, производителям предстоит накопить гигантский объем данных для машинного обучения беспилотных систем. Только аккумулировав миллионы вариантов ситуаций на дороге, машина сможет масштабировать это знание и обеспечить высокую безопасность движения. Во-вторых, игроки рынка будут заняты развитием собственной экспертизы, притом сразу по двум направлениям – как в сегменте assistive driving (Advanced Driver Assistance Systems (ADAS), т.е. базовых технологий, которые позволяют автоматизировать некоторые процессы вождения, но не забирают у человека полный контроль), так и в сегменте самоуправляемого транспорта. Компании будут «прокачивать» компетенции софтверном инжиниринге (особенно в области слиянии «сырых» данных и машинного обучения): строить стратегические партнерства, привлекать таланты, делать M&A, искать на рынке более дешевые или технологичные решения, например, из Китая и Южной Кореи, отслеживать появление софтверных стартапов.

Среди задач, которые будут решать технологические поставщики рынка автомобильной индустрии, как минимум две имеют критическое значение для дальнейшего развития ADAS и беспилотного транспорта. Первая – обеспечение совместимости всех систем и ПО внутри «умного» автомобиля, который умеет думать и «общаться» с другим транспортом. Ее решение сделает возможным взаимодействие V2V (vehicle-to-vehicle), а это серьезно повысит уровень безопасности при беспилотном вождении. Вторая – удержание конечной стоимости машины с ADAS и даже беспилотного авто в рамках незначительного повышения существующих цен на автомобили.

Благодаря новым технологиям снизится – как минимум на порядок – стоимость комплектующих. Согласно отчету Boston Consulting Group, в первые года появления полностью самоуправляемых автомобилей (2021-2025гг) стоимость систем для них будет составлять примерно $10 000, а спустя десять лет аналогичное оборудование будет стоить не более $3 000. Уже сегодня есть примеры драматического снижения цены за счет новых технологий. Например, еще несколько лет назад стоимость датчика LIDAR (оптического датчика) составляла $80 000, что делало его одной из самых дорогих деталей беспилотного автомобиля. Сегодня его цена составляет не более $8000, а в конце прошлого года компания-производитель лидаров Velodyne сообщила о том, что ведет новую разработку, благодаря которой себестоимость конечного продукта может составить всего $50. В августе 2016 компания получила $150 млн инвестиций от Baidu и Ford, очевидно заинтересованных в приближении самопилотируемых авто для для масс-маркета. Сегодня вместе с высокотехнологичными компаниями и автопроизводителями Velodyne работает над девятнадцатью проектами в области беспилотных автомобилей. Большой потенциал для удешевления также есть у GPS систем, радаров, ультразвуковых датчиков, видеокамер и бортового компьютера.

В период между 2020 и 2035 годами будет происходить не только улучшение технологий и удешевление производства беспилотных автомобилей, но и серьезное изменение водительской — а на самом деле даже шире — общественной ментальности. Автопроизводителям предстоит снимать с повестки многие вопросы (настороженного отношения потребителей; с помощью большого объема статистических данных подтверждать безопасность беспилотного вождения на уровне регуляторов), а также формировать новые потребности водителей, которые пока предпочитают автомобиль с полуавтономными функциями (кстати, именно через ADAS и будет происходить привыкание к тому, что автомобиль может управлять собой сам).

Думаю, что первыми адептами технологий беспилотного транспорта выступят компании, бизнес которых напрямую связан с управлением большими автопарками — в логистике, коммерческом транспорте и сельском хозяйстве. В этих отраслях покупка дорогого беспилотного транспорта будет оправдана, потому что окупится за счет удешевления самого бизнеса – снижения аварийности и других рисков, сокращения персонала и издержек на него, уменьшения налоговой базы. Здесь рыночного использования полностью самоуправляемых машин можно ожидать уже через 5-10 лет.

Первые пассажирские поездки беспилотных автомобилей будут ограничены – например, выделенным маршрутом общественного транспорта, территорией университетских или бизнес-кампусов и других частей города, где инфраструктура и ПДД подходят для безопасного беспилотного вождения.

Важный тренд, который сыграет на развитие массового рынка беспилотного транспорта, – shared mobility. В среднем, городской автовладелец не использует свою машину 95% всего времени, что делает владение и содержание автомобиля экономически весьма неэффективным и дает повод задуматься об альтернативе. Использование сервисов shared mobility будут стимулировать и транспортные департаменты мегаполисов, озабоченные проблемами городского трафика и экологии. Самоуправляемые автомобили хорошо «вписываются» в этот тренд и могут стать удобным персонифицированным сервисом для передвижения, которое предложит кто-то из лидеров рынка райдшеринга. В потребительском поведении, скорее всего, произойдет смещение восприятия автомобиля от транспортного средства к машине-как-сервису. И, наверняка, в перспективе нескольких лет появится какой-нибудь мультмиллиардный игрок, который станет аналогом сервиса ClassPass для транспорта.

Это смещение потребительской модели в сервисный сегмент обязательно отразится на динамике продаж автомобилей и на подходе к ценообразованию, о чем прогрессивные авто бренды, среди которых BMW, Daimler, Fiat-Chrysler, Ford, General Motors, Mercedes, Nissan, Tesla, Volkswagen, Toyota думают уже сейчас. Еще одно направление, к которому игроки автопрома проявляют большой интерес — сбор и анализ данных. Показательный пример: Марк Филдс, CEO Ford, сегодня видит компанию с 100+ историей в автоидустрии и как «information company». Big Data с подключенных платформ — это потребительские инсайты, и борьба за эти данные развернется серьезная. Здесь тоже стоит ожидать интересные стратегические партнерства и сделки.

Сегодня автопром — это рынок беспрецедентных технологических прорывов и колоссальных инвестиций. В индустрию приходит понимание, что завтрашняя прибыльность будет зависеть от монетизации самого процесса вождения, а не от классической продажи автомобиля, и игрокам рынка предстоит создать сервис, за который потребитель будет готов платить в течение продолжительного времени. Компании с экспертизой в области ADAS и беспилотных систем начинают оказывать заметное влияние на бизнес-повестку автопроизводителей: их покупки, поглощения и стратегические альянсы. Примеров тому масса, в том числе и миллиардные сделки. Intel за $15,3 млрд покупает израильского производителя ADAS систем Mobileye. Samsung объявил о намерении за $8 млрд купить американский Harman — это позволит корейской компании получить значительное присутствие на рынке подключенных технологий. Toyota инвестировала в Uber, Volkswagen вложил $300 млн. в Gett, General Motors — $500 млн в сервис для поиска частных водителей Lyft, и список можно продолжить. Отрасль «кипит» во всех сегментах, и градус этого кипения очень высок, потому что всем понятно: рынок меняется драматически. Осталось понять, что делать, чтобы завтра не стать его аутсайдером

США. ЦФО > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром. Образование, наука > forbes.ru, 28 апреля 2017 > № 2158597 Ольга Маслихова


Россия > Авиапром, автопром > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152031 Владимир Моженков

Рост российского авторынка: результат работы дилеров или весеннее чудо?

Владимир Моженков

Член правления ГК «АвтоСпецЦентр»

Внезапный выход авторынка в «плюс 1%» по продажам по итогам первого квартала 2017 года создал шумиху. Некоторые даже предположили, что в автомобильном бизнесе начались долгожданные перемены к лучшему

Действительно ли нас ждет безоблачное будущее или это просто последствия весеннего настроения потребителя?

Если взять отрасль в целом, то на протяжении четырех лет ее доходы неуклонно снижались. «Выход в плюс» в первом квартале 2017 года произошел только благодаря тому, что в марте продажи выросли на 9,4%. В январе и феврале, к сожалению, статистика стабильно показывала «минус». Кого или что благодарить за мартовский успех?

Весеннее «волшебство»

На мой взгляд свою роль сыграл «отложенный» спрос, который из-за кризиса скапливался на протяжении не одного года. Потребитель решил не откладывать покупку автомобиля и наконец совершил ее в этом году. Кроме того, приобретения такого рода не всегда делаются рационально и порой объясняются эмоциями покупателя. Поэтому солнечный и вполне теплый март мог повлиять на это решение.

Также о себе дают знать программы государственной поддержки. По моим подсчетам, в прошлом году благодаря этому своевременному «аппарату искусственного дыхания» был продан каждый второй автомобиль. В добавок, стоит отметить, что перед дилерами всегда стоят достаточно амбициозные планы по продажам, поэтому порой им приходится торговать даже в убыток себе, чтобы хотя бы просто сбыть товар. Вследствие этого на рынке периодически можно наблюдать «сказочные» скидки на новые авто.

Стоит отметить, что некоторые производители закрывают «продажный» год как раз к первому апреля, поэтому к этому сроку они стараются любыми способами сбыть все авто, выпущенные за предыдущий год. В связи с этим в отрасли появляются «желтые» машины с приписанными ПТС, которые формально доказывают импортерам, что они проданы, но на самом деле стоят без реальных владельцев.

Исходя из этого, на мой взгляд, резкий мартовский выход в плюс не что иное, как счастливое стечение обстоятельств, весеннее «волшебство» и, скорее всего, продлится оно недолго.

Если судить объективно, то большинство игроков на рынке настроены пессимистично, так как на уровне страны они не видят системных предпосылок к тому, чтобы качество жизни и покупательная способность россиян стали расти, а вместе с ними и продажи отрасли. Для этого необходима прозрачная правительственная стратегия дальнейшего развития экономики и отлаженные действия внутри бизнеса. Пока что страдают оба направления.

Сможет ли отрасль жить без господдержки и как?

Есть ли шанс у предпринимателей отказаться от «аппарата искусственного дыхания»? Да, безусловно, но далеко не сразу. Если убрать государственную поддержку сейчас, то у автомобильной отрасли практически не будет возможности остаться на плаву.

Задачей «аппарата искусственного дыхания» была стимуляция сбыта. Эта цель более-менее была достигнута. Теперь, по моим ощущениям, программа государственной поддержки будет переформатироваться и направляться на стимуляцию спроса. Первыми будут задействованы банки: появятся такие программы, как «новый автомобиль молодой семье», «автомобиль фермеру», «первый автомобиль в семью». Они позволят привлечь внимание к покупке машин, и я уверен, что это сыграет свою позитивную роль.

Тем не менее, чтобы автодилерам «выпорхнуть» из-под крыла государственной поддержки, им пора учиться летать самостоятельно. Как бизнес-практик, который проработал 25 лет руководителем и смог вывести компанию из трех серьезных предбанкротных состояний, я бы в первую очередь посоветовал обратить внимание на условия работы команды, производительность труда и неэффективные статьи расходов.

В свое время в 2008 году, чтобы сохранить бизнес и увеличить продажи, мне и моим коллегам пришлось распродать все склады, заморозить все инвестиции, сократить до 20% рабочих мест, упразднить некоторые ступени в иерархии компании и серьезно перестроить систему материальной и нематериальной мотивации команды. В итоге нам удалось не просто выжить, но и повысить продажи в два раза, а выручку — в три.

Высокая производительность зависит как от технологий, так и от вовлеченности команды. И это не только владельцы и топ-менеджеры. Команда начинается от парковщика и заканчивается генеральным директором. От того, как все сплотятся, переформатируют бизнес и смогут эффективно реализовать потенциал каждого сотрудника, зависит будущий успех бизнеса. Мы и не подозреваем, как талантливы люди, с которыми мы работаем, и как они могут прийтись кстати для выхода из кризиса.

Россия > Авиапром, автопром > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152031 Владимир Моженков


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Авиапром, автопром > forbes.ru, 12 апреля 2017 > № 2138394 Александр Родин

Космос с человеческим лицом: каковы шансы для России в пилотируемой космонавтике?

Александр Родин

директор физтех-школы аэрокосмических технологий МФТИ

Россия не может упустить свой шанс в развитии современного рынка космических услуг. К каким сегментам стоит присмотреться?

В православной иконографии существует удивительный антропоморфный образ царя-Космоса — его фигура находится в нижней части иконы Сошествия Святого Духа. Человек в царских одеждах держит в руках урбус — плат, на котором кириллицей начертано слово, с детства знакомое уже нескольким поколениям людей русской и советской культуры. В отличие от романских и германских языков, где Space или Raum («космос» в переводе на английский и немецкий, соответственно – Forbes) — просто пространство, помещение, без каких-либо характеристик, русский впитал восходящую к античной традиции трактовку Космоса как противоположности Хаоса, как Вселенную, подчиненную разумным законам и открытую для человека. Случайно или нет, русскому человеку было суждено 56 лет назад сделать первый шаг в космическую бездну, а последующим поколениям наших соотечественников — сыграть ведущую роль в освоении человечеством технологий длительного пребывания на орбите.

По прошествии драматических десятилетий космической гонки сверхдержав, где были и яркие победы, и горькие поражения, и неожиданные открытия, но самое главное — самоотверженный труд и беззаветная вера в победу — мы пришли к нынешней ситуации, когда на орбите Земли функционирует крупнейшее за всю историю обитаемое сооружение искусственного происхождения — Международная космическая станция, и лишь две страны в мире — Россия и Китай — обладают технологиями доставки человека с Земли на орбиту и обратно. В 2024 году заканчивается утвержденный ныне срок эксплуатации МКС, и какой из путей развития пилотируемой космонавтики окажется эффективнее — международный, по которому пошли Россия и США, которые за прошедшие четверть века не раз подставляли друг другу плечо; или национальный, с опорой на собственные силы (и огромный российский задел), который выбрал Китай, — сказать сейчас непросто. Как бы то ни было, футурологи конца прошлого столетия были бы, безусловно, разочарованы. Далеко не самые оптимистичные прогнозы, в которых несколько десятилетий назад мало кто сомневался, не сбылись.

Пожалуй, самое главное разочарование, которое постигло визионеров на рубеже тысячелетий, состоит в том, что на орбите не появилось сколько-нибудь масштабного производства. Собственно, именно это обстоятельство, наряду с крахом СССР и катастрофами «Челленджера» и «Коламбии», поставило крест на амбициозных программах-близнецах «Буран» и «Спейс Шаттл». Тяжелые космопланы с огромными грузовыми отсеками были в первую очередь рассчитаны на обслуживание грузопотока между Землей и орбитой. Возможность многоразового использования кораблей была подчинена именно этой задаче. Соображения экономии оказались вообще несостоятельны — подготовка «Шаттла» между полетами стоила в разы дороже запуска нового «Союза» и даже «Протона». А военные задачи, которые, разумеется, никто не отменял, стали в этом формате неактуальны — пугало «звездных войн» оказалось на поверку не более чем проявлением феномена так называемой «постправды», к которому в глобальной политике, кажется, уже все привыкли.

Следующий удар по пилотируемым космическим программам пришел оттуда, откуда не ждали, — от научно-технического прогресса. Сейчас стало общим местом пугать всеобщей роботизацией, которая, как утверждают некоторые эксперты, грозит оставить без работы массовые профессии, от работников колл-центров до водителей-дальнобойщиков. Однако едва ли в прошлом столетии кто-то всерьез полагал, что искусственный интеллект способен составить конкуренцию космонавту. Кстати, исторически именно Советский Союз, проиграв США лунную гонку, первым принял решение перейти на межпланетные полеты исключительно беспилотными средствами, а пилотируемую космонавтику развивать в направлении создания сложной многофункциональной обитаемой инфраструктуры. Опыт показал, что решение было верным, хотя оно, как это не раз случалось с достижениями советской эпохи, опередило свое время и не было подкреплено экономическим фундаментом. Благодаря взрывному развитию информационных технологий сегодня нет такой задачи, которую мог бы выполнить космонавт и с которой бы не справился космический беспилотник. Поэтому на фоне чрезвычайно интенсивной кампании по исследованию и освоению Марса и осторожному возвращению к Венере, которую ведущие мировые игроки осуществляют при помощи автоматических аппаратов, заявления основателя SpaceX Илона Маска о колонизации Красной планеты в профессиональном сообществе не воспринимаются всерьез. При всей значимости пилотируемой экспедиции на Марс, которая, безусловно, когда-нибудь состоится, человеку там, по большому счету, делать нечего.

Означает ли это, что в космосе можно вообще обойтись без человека? Только до того момента, когда, согласно известному мему, «что-то пойдет не так». Именно в ситуации, когда необходимо оперативно принимать решение, а Земля по какой-либо причине не может этого сделать, человек незаменим. Особенно когда от принятого решения критически зависит жизнь людей на Земле. Это касается любых технических систем, включая и вполне «земные» автоматизированные производства и средства искусственного интеллекта. Создают, обслуживают и ставят им задачи все равно люди. И, безусловно, у российской, да и мировой пилотируемой космонавтики, есть будущее гораздо более серьезное, чем пресловутый космический туризм или гипотетическая колонизация планет. Космонавты будущего — это прежде всего инженеры, обеспечивающие функционирование рукотворного экзоскелета нашей планеты — сложнейшей инфраструктуры вокруг Земли, где будут и орбитальные производства, и информационные хабы, и энергетические магистрали. Безусловно, поддерживать эту махину сможет только устойчивая экономическая модель, которую пилотируемая космонавтика пока, увы, не нашла, и не только отечественная. В 90-е годы казалось, что Россия сможет долгие годы безбедно существовать в роли «космического извозчика», продолжая эксплуатировать советское наследие.

Однако после того, как вызванное системными проблемами отрасли падение технологической культуры привело к участившимся авариям и подорвало доверие заказчиков, а заявившие о себе в последние годы небольшие частные компании обрушили цены, стало ясно, что в качестве стратегии развития отрасли эта роль не годится, поскольку не имеет ни моральных, ни экономических оснований. На остальном же рынке космических услуг, объем которого оценивается в $300 млрд. в год, доля России не превышает 1-2%, то есть вполне соразмерна вкладу российского ВВП в мировую экономику. Такая ситуация, конечно же, неприемлема для космической державы, создавшей за счет внутренних ресурсов все ключевые технологии космонавтики.

Понятно, что эту ситуацию нужно менять. Какая конкретно бизнес-модель окажется при этом наиболее эффективной, сказать трудно. Так, со ссылкой на опыт американских космических стартапов, раздается все больше голосов в пользу приватизации космической отрасли. Все же представляется, что прямое перенесение на российскую почву этой модели нежизнеспособно. Гораздо более реалистично выглядит государственно-частное партнерство с элементами добровольно-принудительного участия крупного частного бизнеса в проектах государственной важности. Однако какова бы ни была форма собственности, нам жизненно необходима внутриотраслевая конкуренция, наподобие той, которая успешно действовала в советскую эпоху как в авиационной, так и в ракетной промышленности.

На современном рынке космических услуг доминируют три сегмента. Самый значительный и в то же время наименее динамичный — это рынок телекоммуникаций, рост и объем которого в значительной мере завязаны на «земные» технологии. Более молодой и более динамичный рынок навигации и позиционирования имеет в России огромные перспективы, однако из-за очевидной военной составляющей он очень сильно политизирован, и продвижение на внешние рынки определяются далеко не объективными экономическими законами. Наконец, наименее объемный, но наиболее динамичный сегмент из «большой тройки» — это рынок дистанционного зондирования Земли, демонстрирующий в последние годы рост на уровне 10% в год. Обладая самыми масштабными в мире запасами природных ресурсов, мощной сельскохозяйственной отраслью и протяженными коммуникациями, наша страна не имеет права остаться безучастным потребителем импортных услуг. Дальнейшее развитие и усложнения средств наблюдения, а впоследствии — снабжения удаленных регионов не только информацией, но и энергией, светом, другими ресурсами, неизбежно потребует обслуживания все более сложной инфраструктуры, а значит — участия пилотируемой космонавтики.

В связи с этим, стратегическое важное значение приобретает космодром «Восточный». С Байконура нам был доступен лишь узкий диапазон орбит, крайне неудобный для работы над российской территорией. С Восточного же становятся принципиально доступны полярные орбиты, с которых можно будет не только наблюдать, но и обеспечивать необходимыми ресурсами важнейший для нашей страны Арктический регион. Вероятно, будущие орбитальные станции станут посещаемыми, а не постоянно обитаемыми, и будут напоминать скорее морские порты с развитыми системами стыковки и захвата различных объектов, включая вышедшие из строя, с ремонтными доками, сборочными цехами и испытательными площадками, энергоузлами и дата-центрами.

И мальчишки, как и столетие назад, будут мечтать стать космонавтами, но не потому, что их будут осыпать цветами и показывать по телевизору — профессия станет массовой и относительно безопасной, как у современных моряков и пилотов гражданской авиации. Но, как когда-то путейцы, ракетчики и «айтишники», космонавты будущего будут элитой инженерного сообщества. Необходимо приложить все усилия для того, чтобы дипломы российских университетов стали для них надежным пропуском в профессию в глазах самых придирчивых работодателей.

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Авиапром, автопром > forbes.ru, 12 апреля 2017 > № 2138394 Александр Родин


Россия > Авиапром, автопром. Армия, полиция > carnegie.ru, 12 апреля 2017 > № 2137415 Анастасия Дагаева

Без покровителей и потребителей: куда летит региональный самолет Sukhoi Superjet 100

Анастасия Дагаева

Этот самолет и правда заставил поверить в большое и светлое будущее российского авиапрома и имел шансов на успех больше, чем какой-либо другой. Но, несмотря на все усилия, покорить мир не получилось – в Superjet разочаровались и покупатели, и покровители. Проект ценой более $2 млрд в какой-то момент, вероятно, тихо прикроют, чтобы уступить место новому фавориту – МС-21

В то время как Brussels Airlines выводят на маршрут арендованный самолет Sukhoi Superjet 100 (SSJ), сын вице-премьера Дмитрия Рогозина Алексей Рогозин осваивается в новой должности вице-президента государственной Объединенной авиастроительной корпорации (ОАК). Первая новость дает проблеск надежды, вторая тут же его гасит. Назначение Рогозина-младшего – один из множества сигналов о незавидном будущем SSJ. Рогозин-старший продвигает возрождение советских самолетов, тогда как SSJ всегда считался «слишком иностранным». На все проекты ОАК бюджетных денег не хватит – победят те, у кого самые проворные лоббисты, и последние кадровые перемещения говорят сами за себя. Superjet лишился покровителя и растерял былую магию: из прорывного проекта он стал аутсайдером, а вскоре, кажется, полностью выпадет из гонки.

Последние шаги

22 февраля «Коммерсант» написал, что Минобороны отказывается покупать SSJ, хотя месяц назад заявлялось обратное. На следующий день российский офис Transparency International выпустил доклад о конфликтах интересов в Минобороны, где одна из глав посвящена Superjet: папы руководят в военном ведомстве закупками авиационной техники, а дети работают в компании «Гражданские самолеты Сухого» (ГСС; «внучка» ОАК).

Заместитель гендиректора «Transparency International – Россия» Илья Шуманов тут же обратил на это внимание: «Минутка конспирологии. <…> За шесть часов до презентации доклада Минобороны опровергло само существование переговоров о закупке самолетов [Sukhoi Superjet 100]. Таким образом, Минобороны вчерашней датой опровергло сегодняшнюю новость».

Выглядит и правда как «мечта конспиролога». Но родственные связи в торгово-денежных отношениях никогда не считались у нас грехом. С чего вдруг генералам бояться и резко сдавать назад?

Дело точно не в докладе. Для полноты картины нужны другие элементы картины. Один – очень важный – появился 14 марта: сын Рогозина из Минобороны перешел в ОАК. Он будет заниматься дивизионом транспортной авиации с головной компанией «Ил».

Следующий элемент. В периметре этого дивизиона среди прочего окажется Воронежское акционерное самолетостроительное общество (ВАСО). На заводе должно развернуться производство Ил-96-400, которое лоббирует Рогозин-старший.

И последний штрих. На днях правительство утвердило урезанное на 12% финансирование для авиационной промышленности. Но, несмотря на секвестр, несколько проектов получат дополнительные деньги – это Ил-114-300, Ил-96-400, МС-21 и двигатели к ним. Superjet там не оказалось.

Картинка складывается: в гражданском авиапроме поменялись приоритеты, и Superjet к ним не относится.

Безудержный оптимизм

Перетасовка проектов в ОАК началась после смены руководства. В январе 2015 года президентское кресло корпорации досрочно покинул Михаил Погосян. Именно он считается идеологом и покровителем Sukhoi Superjet 100. Семнадцать лет назад Погосян руководил «ОКБ Сухого». Несмотря на военную специализацию, он стал активно лоббировать гражданский проект – Russian Regional Jet (RRJ; первое имя Sukhoi Superjet 100 – так он записан в сертификационных документах). В 2000 году для строительства RRJ создана компания «Гражданские самолеты Сухого», через два года проект официально запущен.

RRJ выиграл тендер, получил государственное финансирование. Но особенность проекта была в том, что Погосяну удалось привлечь иностранные компании. Американский Boeing выступил консультантом. Французская Snecma создала совместное предприятие с НПО «Сатурн» PowerJet, чтобы выпускать для RRJ двигатели. Поставщик авионики – Thales (Франция); кислородную систему, интерьер и двери взялась делать B/E Aerospace из США. А партнером в продвижении самолета на внешние рынки стала итальянская Alenia Aeronautica (создала СП с «Сухим» Superjet International и выкупила 25% + 1 акция ГСС).

Постепенно в обиход вошли термины из глобального авиапрома: «широкая международная кооперация», «риск-разделенное партнерство». Появилось ощущение, что пассажирский самолет из России способен покорить мир, победив в конкурентной борьбе. Главное – правильно его строить и не жалеть денег. Погосян дал понять: он знает, как правильно. Министерства отозвались щедрыми траншами. Так у Superjet появилось еще одно имя: надежда российского авиапрома.

Погосян обильно давал интервью, рассказывая о преимуществах еще несуществующего регионального самолета. При этом два самолета в той же весовой категории находились на более продвинутых стадиях: Ан-148 имел летный образец, Ту-334 прошел сертификацию. Но ради RRJ обоим перекрыли кислород. Конструкторским бюро, которые в СССР как раз занимались пассажирскими самолетами, – «Туполев», «Ильюшин», – такой расклад не понравился. В итоге это привело к изнуряющим подковерным войнам и категорической нелюбви к SSJ. Даже опрос отечественных авиакомпаний оказался не в пользу многообещающей новинки. Противники стали называть Superjet «кукушонком»: вытолкнул всех из гнезда и сидит у кормушки один.

Зато на стороне SSJ были внешние обстоятельства: Россия в начале 2000-х стремилась в большой мир, хотела доказать, что сильна не только нефтью (хотя именно дорогая нефть и давала главный доход, позволяя заниматься чем угодно). А пришедший к власти Владимир Путин хотел красивых историй успеха. Прорисовывался явный тренд – избавляться от всего прошлого, советского, сделанного по старинке. К этой категории, например, относился Ту-334. Он и исчез почти незамедлительно.

Погосян был уверен и оптимистичен: спрос на региональные самолеты стремительно растет, а глобальных производителей всего два – канадская Bombardier да бразильская Embraer; их-то Россия и подвинет! Цель выглядела современно, масштабно и смело, а на методах акцент старались не делать. В 2005 году после нажима сверху «Аэрофлот» стал стартовым заказчиком SSJ, подписав контракт на 30 самолетов. Годом позднее была сформирована Объединенная авиастроительная корпорация, куда вошли все КБ и авиазаводы России. Погосян, руководя холдингом «Сухой» – одним из немногих успешных предприятий ОАК, получил статус вице-президента корпорации. Усиление позиций позволило ему еще агрессивнее выбивать ресурсы для SSJ.

В 2007 году прошла публичная презентация самолета (так называемая выкатка). На авиазавод в Комсомольске-на-Амуре съехались чиновники высокого ранга, госбанкиры, представители иностранных компаний-партнеров; всего собралось более тысячи человек. Погосян не скрывал радости. Тогда же он обозначил и точку окупаемости – надо продать не менее трехсот самолетов (на то время твердые контракты были на 73 самолета). В 2008 году SSJ наконец-то поднялся в небо, а уже в 2009-м полетел на авиасалон в Ле-Бурже – для мировой премьеры. SSJ был обласкан журналистами и вполне дружелюбно встречен специалистами. Выход в свет удался.

Тем временем проект серьезно отставал от заявленных сроков, испытал дефицит денег, клиентов и доброжелателей. Но был козырь – проекту симпатизировал Путин. Благодаря этому Погосян выбивал финансирование, искал покупателей и нейтрализовывал противников. Взамен от Погосяна ждали покоренного мира.

Три шанса

Первой и самой главной высотой для Superjet была Европа. Идти решили через Италию – не зря же в партнерах Alenia Aeronautica плюс крепкая дружба между Путиным и Берлускони. Лидеры стран вовсю рекламировали SSJ – хвалили, фотографировались в салоне.

В 2010 году национальный итальянский перевозчик Alitalia объявил конкурс на закупку двадцати региональных самолетов (сумма контракта оценивалась в $500 млн). Наравне с вариантами от Bombardier и Embraer заявился SSJ. Самолет еще не имел сертификата, а значит, и налета на коммерческих рейсах, то есть его никто не видел в работе. Но в активе новинки были низкая цена и административный ресурс. Ничего, увы, не помогло: Alitalia выбрала Embraer, чьи самолеты она уже использовала. «Это сильный удар по проекту SSJ 100», – почти единодушно высказались участники рынка.

Погосян держал удар. В феврале 2011 года SSJ получил сертификат, а сам Погосян продвинулся по карьерной лестнице – стал президентом ОАК. В апреле – почти на три года позднее заявленного срока – самолет поступил в авиакомпанию. Но не в «Аэрофлот», как изначально предполагалось, а в «Армавиа»: Погосян решил протестировать машину у дружественного перевозчика.

В июне того же года SSJ встал на маршрут Москва – Санкт-Петербург и у «Аэрофлота». Итоги месяца эксплуатации Superjet были печальны: половину времени лайнер провел на земле из-за неполадок в системе кондиционирования. За неисправности ГСС должны были платить штрафы – так следовало из контракта с «Аэрофлотом».

Несмотря ни на что, Superjet готовился ко второй попытке завоевать мир. Поражение на Западе заставило развернуться на Восток. В 2012 году самолет отправился в турне по Азии, чтобы показать товар лицом – на месте устраивать демонстрационные полеты. В графике значилось шесть стран: Казахстан, Пакистан, Мьянма, Индонезия, Лаос, Вьетнам. До двух последних SSJ не долетел – 9 мая он разбился под Джакартой, погибло 45 человек. Расследование показало, что причиной трагедии стал человеческий фактор – техника была исправна.

Авиакатастрофа вызвала сильный резонанс и подорвала доверие к лайнеру. Главный редактор aviaport.ru Олег Пантелеев пытался обнадежить: авиакатастрофы случались и с другими новинками, например Airbus A320; «Аэрофлот» не отменяет ни полеты на SSJ, ни заказы на него; на кон поставлено слишком много бюджетных средств, а чиновникам очень нужен успех.

Юрий Ласточкин, бывший гендиректор НПО «Сатурн», напротив, был критичен: «Истинная причина краха самолета в Индонезии <…> уже известна. Это противоречия <…> между тем, как надо делать проект, и тем, как это происходит на самом деле. И пока противоречия между целями и возможностями не снимутся, никакой доли мирового авиационного рынка мы не получим».

После трагедии в Джакарте многие пассажиры стали менять билет, если видели в расписании SSJ. Путин извинился перед индонезийской стороной, но ни слова не сказал в адрес семей погибших россиян. Через несколько месяцев он и вовсе заговорил о другом региональном самолете.

В 2012 году – через десять лет после запуска SSJ – как никогда остро встал вопрос финансирования. С формальной точки зрения после получения сертификата господдержка для SSJ уже не полагалась. Счетная палата сообщила тревожное: самолету не хватает денег на полноценное серийное производство. Если не найти инвестиции, то проект придется и вовсе свернуть. С неформальной точки зрения все выглядело так, будто Путин разочаровался в SSJ, потерял к нему интерес. Собственно, отсюда и обмельчание финансовых потоков.

Superjet держался на плаву, несмотря на хронические долги. «Аэрофлот» не без скрипа продолжал брать SSJ. Подарок сделал мексиканский перевозчик Interjet: он перевел в твердый контракт опцион на пять самолетов в дополнение к пятнадцати заказанным (позднее портфель заказов стал еще больше). Другие потенциальные потребители то появлялись, то исчезали.

А дальше – Крым, сбитый малайзийский Вoeing 777 над Украиной, санкции против России. «Иностранность» Superjet из преимущества превращается в недостаток: ГСС предупреждает о возможных проблемах с поставками зарубежных деталей.

В 2014 году Россия, рассорившись с Европой и США, спешно начинает дружить с Азией. Погосян старается нащупать пульс – он заявляет о переговорах по поставкам SSJ в Китай. Речь идет о партии на сто самолетов. Это бальзам на души чиновников. Это третья попытка Погосяна завоевать мир. Погосян, как всегда, источает оптимизм: «Самолет SSJ динамично продвигается на рынок. С учетом существующих и будущих заказов мы планируем выйти на объем производства 60 единиц в год. <…> Мы ведем переговоры с потенциальными китайскими заказчиками и достаточно далеко продвинулись в этом вопросе».

Правда, в ноябре 2014 года на Airshow China китайский авиапром во всей красе продемонстрировал свой региональный самолет ARJ21. А подписанное 8 мая 2015 года соглашение по SSJ в присутствии председателя КНР Си Цзиньпина и Владимира Путина, кажется, покрылось пылью. Подписи ставились уже без Погосяна: в начале 2015 года он покинул пост президента ОАК. Главная претензия – не справился с проектом SSJ. Читай: не покорил мир.

Закат надежды?

Superjet, который позиционировался как рыночный товар, именно рынку оказался не очень интересен. Образ завоевателя мира померк: любой проданный Superjet идет на вес золота.

Сейчас в эксплуатации находится чуть больше 90 SSJ. Лайнер есть в парке «Аэрофлота» (30 единиц), мексиканской Interjet (22), «Газпромавиа» (10), «Ямала» (6), «Якутии» (5), «ИрАэро» (5), европейской CityJet (4). По два самолета у президентского авиаотряда, МЧС, ВВС Таиланда; по одному – у оператора бизнес-джетов Comlux, пограничной службы Казахстана, «Русджета» (в интересах «Ростеха»).

Но число тех, кто отказался от самолета, на порядок превосходит число согласившихся. Ни один авиапроизводитель не застрахован от отказов, но SSJ, кажется, установил антирекорд. Исходя только из публичных сообщений, почти двадцать перевозчиков сказали «нет».

Часть компаний, подписавших документы с ГСС или уже взявших самолет, обанкротились: «Армавиа», «Эйрюнион», «Дальавиа», «Московия», «Трансаэро», «Кубань», Itali Airlines, индонезийские Sky Aviation и Kartika, Lao Central (Лаос), «Центр Юг», «Бурятские авиалинии», бельгийская VLM Airlines. Следующая категория – компании живы, но отказались по соображениям экономики или политики (в частности, из-за санкций): «Ютэйр», «Алроса», Red Wings, итальянская Blue Panorama Airlines, латвийская Air Baltic; сюда же и Минобороны. Дальше – категория «вечные намерения»: авиакомпании из Вьетнама, Египта, Ирана, а также Китая (где сертификация самолета и двигателя может занять годы, и не факт, что все получится).

«Участники [проекта SSJ] – госкорпорации. Государство выделяет деньги, на телевидении идет красивая картинка. Планы приравниваются к факту, обещания – к существующей реальности. Накапливаются очень серьезные противоречия между заявленными планами и тем местом, которое на самом деле занимает проект», – еще в 2012 году писал Юрий Ласточкин.

Эти неприятные факты и есть реальность. Она совсем не бьется с бизнес-планом 2008 года, который придавливал масштабом: к 2024 году продать 800 самолетов и получить почти $3 млрд чистой прибыли. Уже в 2012 году проект должен был преодолеть точку безубыточности (вспомним слова Погосяна – это 300 проданных лайнеров). Получалось, что при начале серийного производства ГСС собираются строить 60 самолетов в год, что сопоставимо с темпами Embraer и Bombardier. Эксперты называли бизнес-план слишком оптимистичным. Зато участники процесса приняли его на ура.

Затраты на проект составили $2 млрд, говорил «Ведомостям» в 2013 году Погосян. По его словам, 13% были собственные инвестиции, 20% – финансирование по линии Минпромторга, 67% – кредиты (их выдавали ВТБ, ВЭБ, Сбербанк – считай, государство).

В 2015 году долги ГСС составили 109 млрд рублей. Новых клиентов у Superjet не появляется. Самолеты, которые находятся в эксплуатации, часто ломаются, а запчасти для них идут месяцами. «Точка безубыточности» далека, как другая галактика. ВТБ, ВЭБ, Сбербанк бьют тревогу. И вот тогда – досрочный уход Погосяна и личное распоряжение Путина вытащить ГСС из долговой ямы. Для компании одобрена госпомощь на 100 млрд рублей.

Скорректированный бизнес-план по Superjet тем не менее выглядит сказочным – объем продаж с 2011 до 2031 год должен составить 595 самолетов (с учетом уже проданных остается более пятисот). Откуда такая цифра? По словам вице-президента ГСС Евгения Андрачникова, правительство поручило продавать с 2016 года не менее тридцати SSJ ежегодно. Это и было условием для выделения денег из бюджета. Дальше можно не объяснять.

Поручение чиновников прекрасно, но как обстоят дела с клиентами? «Аэрофлот», конечно, №1. Компания вот-вот подпишется на двадцать Superjet. «Мы исходим из того, что машина должна летать. Кто, кроме нас, будет ставить ее на крыло? Да, это определенные затраты, головная боль», – признавался в интервью ТАСС гендиректор «Аэрофлота» Савельев.

Твердый контракт на тринадцать SSJ есть у «Ямала». Восемь самолетов ждет Interjet; два числятся в контракте президентского авиаотряда, по одному – ВВС Таиланда и Comlux. Все активнее говорят о создании авиакомпании «Азимут» – специально под SSJ. По данным «Известий», перевозчик проявляет интерес к аренде двенадцати самолетов.

В 2016 году появился первый европейский клиент SSJ – ирландская CityJet. У компании твердый контракт на пятнадцать самолетов; осталось дождаться еще одиннадцать. CityJet убыточна, но ее сделку по SSJ профинансировал ВЭБ. «Эта сделка стала дебютом – впервые за 50 лет в Западную Европу экспортируется серийный пассажирский самолет из России», – гордится председатель ВЭБа Сергей Горьков. Однако проблемы с сертификацией со стороны России могут остановить поставки самолета для CityJet уже в этом апреле.

Заработает ли ГСС на контракте с CityJet, неизвестно. Зато CityJet вовсю зарабатывает на SSJ, сдавая самолет вместе с экипажем в аренду другим перевозчикам. Так, 26 марта первый из трех Superjet получили Brussels Airlines. Бельгийцы арендуют SSJ на два года.

Подведем итог: портфель заказов не набирает и семидесяти самолетов. Чиновники тем временем урезают финансирование. Минэк и Минфин не одобрили выделение дополнительных бюджетных денег на лизинг SSJ. По их мнению, новых сделок не предвидится, а производственная программа ГСС рассчитана на выпуск самолетов для контрактов от 2015–2016 годов.

Продажи SSJ всегда активно стимулировались государством. «После относительно больших объемов продаж с 2020 года может наступить глубокий спад», – опасается партнер Strategy Partners Group Артем Малков.

В проекте SSJ разочарованы партнеры. Итальянцы отказываются от блокпакета в ГСС, а также снижают долю в СП Superjet International c 51% до 10%. Французы недовольны небольшим и нестабильным числом заказов на двигатели для SSJ (что связано с плохими продажами самого самолета). Во внешнем мире подросли конкуренты SSJ: наряду с Bombardier и Embraer региональный самолет пытаются делать Китай и Япония. А в России изменились настроения: ценится все российское, русское, советское, наше.

SSJ еще тянут по инерции. Этот самолет слишком ярко о себе заявил. И дело не в его технической начинке, а в том ореоле, который был вокруг него. Этот самолет и правда заставил поверить в большое и светлое. Этот самолет имел шансов больше, чем какой-либо другой. Отказаться от мечты нелегко, тем более если это мечта с долгами и обязательствами.

Наиболее вероятный сценарий такой: проект SSJ тихо прикроют после того, как начнет летать самолет МС-21. Надежда российского авиапрома: дубль два.

Россия > Авиапром, автопром. Армия, полиция > carnegie.ru, 12 апреля 2017 > № 2137415 Анастасия Дагаева


США. Израиль > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 27 марта 2017 > № 2117181 Ольга Ускова

Сделка Intel и Mobileye: как изменится рынок беспилотных автомобилей?

Ольга Ускова

основатель и Президент группы компаний Cognitive Technologies

У компаний в сфере ИТ, устремившихся на рынок решений для беспилотников, слишком мало опыта, чтобы наладить производство конечных продуктов. Лидерство в новом сегменте останется за автоконцернами

В середине марта 2017 года произошло одно из самых громких событий на рынке беспилотных транспортных средств за 5- 6 последних лет. Корпорация Intel заявила о приобретении лидера рынка для систем компьютерного зрения израильской компании Mobileye за $15,3 млрд. До этой покупки в сегменте уже были миллиардные сделки. Так, год назад GM приобрел американский стартап Cruise Automation, занимающийся разработкой систем автономного вождения — по оценкам СМИ, за $1 млрд. А прошлой осенью Samsung объявила о покупке одного из крупнейших поставщиков автомобильного оборудования класса премиум Harman International Industries за $8 млрд — для корейской компании эта сделка стала крупнейшей за всю ее историю. Однако ни одна из этих сделок не наделала столько шума, сколько соглашение Intel и Mobileye. И дело не только в сумме.

По горячим следам

Для рынка беспилотных автомобилей событие это, безусловно, позитивное. Если до настоящего времени инвесторы были осторожны с оценками стоимости систем искусственного интеллекта (ИИ) для беспилотников, то сделка Intel задала абсолютно правильную планку для показателей стоимости компаний в этом сегменте. Параметры сделки подтверждают высочайшую значимость технологий нового поколения в процессе стремительно набирающей обороты 4-й промышленной революции. Однако у этой сделки есть два уровня оценки. Во-первых, ее сумма абсолютно соответствует предмету приобретения. Mobileye – реальная компания с выручкой в $358,2 млн и прибылью в $108,4 млн, (данные за 2016 год), занимающая, по разным оценкам, около 70% мирового рынка интеллектуальных систем помощи водителю, объем которого по данным «Research and Markets» составил в 2015 году более $22 млрд, а к 2020 году может достигнуть $78 млрд при среднем ежегодном темпе роста в 28%. Во-вторых, многие эксперты сходятся в том, что в своем технологическом развитии израильская компания уже достигла своего совершенства. Ожидать какого-либо прорыва от нее, по крайней мере, в ближайшее время вряд ли приходится. Во многом это связано с использованием Mobileye спорной по своей рациональности концепции on-chip, предусматривающей размещение «математики» непосредственно на аппаратном уровне. С одной стороны, это позволяет оптимизировать целый ряд процессов, а также повышает быстродействие всего решения в целом, но с другой, при замене версий ПО, которая при нынешнем темпе развития всего направления происходит довольно часто (например, в наших системах смена версий происходит в среднем раз в три месяца), серьезно затрудняет модернизацию систем Mobileye.

Для Intel на новом рынке сделка, конечно, стала шагом вперед в конкуренции, в первую очередь с набравшей обороты NVidia, а также AMD и другими компаниями. Правда, нельзя с уверенностью сказать, что Intel поймал журавля в небе. Как показывает практика, на рынках с высокими показателями динамики развития выигрывают мобильные компании с более узкой специализацией, способные быстро корректировать свои разработки и концентрировать маркетинг под рыночные требования. В этой ситуации, скорее, будут наиболее активны те компании, для которых занять свободные рыночные ниши становится вопросом жизни и смерти, — такова ситуация, например, для Tesla.

Нет сомнения, что приход других традиционно сильных игроков сферы электроники и процессоров в эту область продолжится. «Железячники» задекларировали такой переход. Новый сегмент беспилотных технологий слишком заманчив для «голубых фишек». Автомобильный рынок является одним из самых выгодных по соотношению массовость использования/ежегодный доход наряду с рынком смартфонов.

Этот тренд только подтверждают последние сделки AMD с Alphabet, Qualcomm Technologies с французской PSA Group и Panasinic, а также несколькими днями ранее состоявшееся соглашение NVidia с производителем комплектующих для автомобилей Bosch, призванное сбалансировать расклад сил после сделки Intel и Mobileye. Но с чем компании будут выходить на рынок, с отдельным узлом или с готовым изделием (как Tesla)? Этого представители компаний пока точно сказать не могут.

Каков он, рынок беспилотников?

Не смотря на детский возраст рынка беспилотников, более-менее четкую сегментацию на нем провести уже можно. Состоит он из четырех основных групп. К первой можно отнести так называемых финансово-маркетинговых игроков. Основным признаком этой категории является продажа «шоу». Маркетинг и заявления разработчиков этой группы существенно опережают реальное состояние дел. В их числе компании Google, Tesla, Apple. Они фактически декларируют, что уже занимаются разработкой интеллектуальных систем помощи водителю или ADAS (advanced driver assistant system) соответствующих последнему — пятому уровню по международной классификации SAE International. Эти автопроизводители и разработчики предпочитают идти к созданию полностью автономного автомобиля по шагам, предлагая на рынок решения, соответствующие своему текущему состоянию.

Эксперты (в основном из сферы фундаментальной науки) нередко критикуют представителей этой группы, отмечая, что их заявления зачастую противоречат основным законам физики. А госчиновники разных стран предъявляют им претензии в некорректном ведении рекламной кампании и необходимости приведения ее в соответствие с законом на территории своих государств.

Компании этой группы можно также назвать оптимистами. Они приходят на несвойственный для себя рынок, не имея ни практики продажи автомобилей, ни глубокого понимания его особенностей, и пытаются формировать новые правила. Поэтому это группа компаний, достаточно склонных к риску.

Вторая группа — компании-практики. В их числе — известные автопроизводители (Mercedes, Renault-Nissan, PSA и другие), разработчики компонентов Tier -1, Tier – 2 (Valeo, Bosch, ZF TRW, Continental и другие) и другие компании, которые уже сейчас активно продают готовые решения тиражами, исчисляющимися семью и даже восемью нулями. Эти компании играют на консервативных рынках, где правила устоялись. Цель игроков этой группы — создать максимально безопасное решение. Скорость реализации продукта для них вторична. Они декларируют только реальные функции своих систем, понимая всю свою ответственность за безопасность.

Третья группа — компании, поставляющие сервисы. К ней относятся коммерческие парки машин или флоты (такси, грузовые перевозчики, логистика и т.п.), а также всевозможные социальные сервисы (инвалиды и т. д). Среди них — Uber, Lyft, Sidecar и другие. Отличительной особенностью компаний этой группы является специализация на довольно узком и не требующем серьезной математики ПО в комплексе с уже существующими аппаратными устройствами. Например, они имеют дело с программой, добавляющей к используемым технологиям ADAS функцию контроля поведения водителя грузовика, снабженная примитивной камерой и отправляющая информацию в облачную среду. Все ноу-хау разработчика, как правило, заключается именно в этой программе. Обычно вокруг подобных инициатив поставщиков сервисов начинают создаваться компании, которые могут делать либо продукт целиком, либо одну из его функций и продавать ее единому сборщику этого продукта.

И, наконец, есть группа, которая производит отдельные решения для беспилотных автомобилей. Это может быть или коробочный продукт (такие решения как раз предлагает Mobileye, подобные продукты есть у китайских компаний, поставляющих системы предупреждений водителя уровня ADAS 0), или аппаратные решения, или сложные интеллектуальные комплексы. То, что шансы занять ведущие позиции на рынке у компаний именно этой группы высоки, — и подтверждает сделка Intel и Mobileye.

В этом сегменте в последнее время максимальную активность проявляют производители сенсоров, поскольку они являются одним из основных видов устройств для беспилотного автомобиля. В их числе один из ведущих мировых производителей автокомпонентов Delphi Automotive. Стремясь захватить рынок, компания стремится создать максимальное количество альянсов. Летом прошлого года компания заключила соглашение с Mobileye о разработке универсальной системы управления беспилотными автомобилями. Примерно в тот же период состоялся второй раунд инвестиций в ведущего разработчика лидаров Quаnergy. Также в последние годы Delphi поглотила ряд разработчиков ПО для беспилотных автомобилей — Movimento Group и своего рода «дочки» университета Карнеги-Меллона — Ottomatika.

Надо сказать, что для производителя комплектующих такая активность крайне важна, поскольку средний срок контрактов на консервативных автомобильных рыках составляет около пяти лет. Это означает, что решение о том, что та или иная линия автомобилей комплектуется конкретным набором устройств, принимается в пять лет лишь однажды. Кто не успел — получит второй шанс только через столь долгий срок. Поэтому в сегменте беспилотных авто предварительные продажи начинаются задолго до начала производства и идут в условиях серьезной конкуренции. Самого устройства еще может и не быть, а система бизнес-отношений, совместных планов уже формируются. Например, сейчас компании в сфере систем компьютерного зрения обсуждают проекты с производителями беспилотных авто на 2020 год.

На рынке систем для ориентации автомобилей без водителя в пространстве, в целом, есть две группы продуктовых команд. Первая из них работает над сенсорами, вторая — над интеллектуальным ПО для беспилотного автомобиля. Основной возможностью для совершения прорыва у компаний первой группы остается ожидание появления твердотельного лидара — он использует в качестве излучателя не ниодимовый кристалл. Подобное решение позволит существенно сократить его размеры и стоимость до приемлемых рынком параметров. Однако как специалисты, так и эксперты не рассчитывают на скорое появление такого устройства в широкой промышленной эксплуатации.

Прорывов, скорее, стоит ждать в разработке ПО. В последнее время разработчики показали серьезные успехи в точности распознавания окружающих предметов, в том числе и в условиях недостаточной видимости. Действительно, создание интеллектуальных систем помощи водителю можно назвать ключевым механизмом функционирования беспилотного автомобиля. Это сфера, где, собственно говоря, происходит восприятие всех элементов дорожной сцены, их интерпретация (восстановление объектов дорожной сцены), а также принятие решения о том или ином действии авторобота в конкретной ситуации. Именно это направление (точно так же, как и зрение, и мыслительный процесс водителя за рулем сегодня), вносит максимальный вклад в обеспечение безопасности на дорогах. А это основная цель создания беспилотного автомобиля.

Подтверждением этому является создание компаниями этой группы целого ряда интеллектуальных технологий, существенно повышающих безопасность на дорогах, даже в сложных погодных условиях. Например, разработчик ПО для автопилота Аimotive в конце прошлого года представил универсальное ПО AiDrive, подстраивающееся под любые условия и стили вождения. Решение Mobileye Road Experience Management способно собирать и анализировать информацию с машин, оснащенных камерами, и передавать обратно данные о ситуации на дорогах. Исследовательская группа концерна Daimler AG создала технологию 6D-vision, которая позволяет воспринимать окружающее пространство, как воспринимает его человек и предсказывать положение предметов.

Что дальше?

В целом, в будущем рынка беспилотных авто можно выделить два периода.

На первом этапе он будет формироваться по принципу первых побед. Лидерами станут те компании, которые предложат наиболее технологичные и оптимальные по стоимости решения. Например, те, кто первым научится распознавать объекты дорожной сцены с точностью в 99,9999%.

На втором этапе произойдет скупка новоиспеченных лидеров крупными финансистами.

Вместе с тем, можно предположить, что несмотря на всю активность компаний, пришедших на рынок беспилотных авто из сферы ИТ, из-за отсутствия достаточного опыта работы на этом рынке они не смогут наладить производство конечного устройства и останутся в числе поставщиков. Поэтому пальма первенства в итоге останется за автопроизводителями.

США. Израиль > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 27 марта 2017 > № 2117181 Ольга Ускова


Россия. ПФО > Металлургия, горнодобыча. Авиапром, автопром > metalinfo.ru, 3 марта 2017 > № 2148820 Виктор Клочай

В.Клочай: модернизация Русполимет продолжается

Компания «Русполимет» завершила инвестиционную программу, которая длилась десятилетие, а поставщик дробильно-сортировочного оборудования завод «Дробмаш» диверсифицировал бизнес. Об итогах и перспективах работы предприятий с изданием Коммерсант пообщался председатель совета директоров «Русполимета» и «Дробмаша» Виктор Клочай.

— С какими финансовыми результатами завершил 2016 год поставщик кольцевой заготовки для гражданского авиастроения, общего и энергетического машиностроения «Русполимет»?

— Финансовые показатели ПАО «Русполимет» в 2016 году оказались лучше, чем в 2015-ом. Несмотря на то, что на предприятии незначительно снизилась выручка, оно нарастило объемы продаж продукции на экспорт до 11 млн евро. В 2017 году предприятие планирует увеличить объемы экспортных поставок на 22% до 9 млрд руб. по сравнению с 2016 годом. «Русполимет» выиграл два тендера на сумму около 35 млн евро на поставки своей продукции для компании Honeywell (США).

— Как предприятию удается находить для себя зарубежных партнеров?

— Успешно позиционировать себя на зарубежных рынках заводу во многом помогла программа модернизации, которая длилась в течение нескольких лет и в основном объеме была завершена 2016 году. Так, в мае прошлого года на «Русполимете» состоялся запуск ковочного пресса усилием 3,5 тыс. т итальянского производителя Danieli. Пресс обрабатывает слитки диаметром до 1200 мм и массой до 12 т и обеспечивает выпуск поковок различного вида: тел переменного сечения, заготовки на валки. Также он работает на подкатку для кольцепрокатного производства. С запуском пресса возможности предприятия существенно расширились. Вместе с ковочным прессом Danieli начал работать новый автоматизированный рельсовый манипулятор грузоподъемностью 12 т. Эта машина позволяет за 35-50 сек после выемки изделия из печи отправить его на закалку, что обеспечивает более высокий уровень обработки продукции и меняет процесс ее производства в целом. Кроме того на «Русполимете» были установлены новые термические и нагревательные печи, в том числе 14-тонная печь электрошлакового переплава на участке спецметаллургии. Все в комплексе повышает технологические мощности и компетенции «Русполимета», позволяет обеспечить предприятие новыми заказами.

— Продолжится ли модернизация «Русполимета» в 2017 году?

— Модернизация «Русполимета» продолжена, хотя основной её десятилетний этап был успешно завершен в прошлом году — в год празднования полуторавекового юбилея предприятия. В феврале завод планирует запустить еще одну печь электрошлакового переплава, а во втором полугодии установить радиально-ковочную машину, что расширит продуктовую линейку предприятия. Поскольку наши клиенты ждут от нас не просто полуфабрикатов, а готовых изделий, то развитие механической обработки остается генеральной задачей, которую компания будет реализовывать в 2017 году.

— В прошлом году «Дробмаш» получил государственную поддержку на реализацию инвестиционных проектов. Как продвигается их реализация?

— В прошлом году завод «Дробмаш» в 2016 году расширил производство. Предприятие, которое раньше специализировалось на стационарной дробильно-сортировочной технике, выпустило первые мобильные машины. Реализация проекта проходила по соглашению с федеральным Фондом развития промышленности и по программе субсидирования Минпромторга РФ. К 2020 году предприятие выпустит 18 новых видов ДСО с учетом дополнительных модификаций. Но уже в прошлом году новые машины нашли своих покупателей. Пока оборудование поставляется в основном заказчикам из России, хотя в перспективе «Дробмаш» планирует выйти на зарубежные рынки — в страны Ближнего Востока и Южной Америки.

— Какие производственные планы у завода на 2017 год?

— В 2017 году «Дробмаш» планирует освоить выпуск новых видов продукции, для чего был модернизирован один из цехов. Предприятие планирует выпускать сначала вспомогательную, а потом и основную стапельную оснастку для авиастроения, устройства для транспортировки различных видов топлива и отходов компаний атомной отрасли, а также локализовать производство техники для очистки русел рек. Компания ведет переговоры с банками о предоставлении инвестиционного кредита на 600-700 млн руб. в длинную.

— Насколько нам известно, предприятие также диверсифицирует свою площадку. Какие компании стали ее резидентами?

— В данный момент Выксе появилось ООО «Промтехника-Приволжье», которое занимается производством доильных роботов «Чародей» по бельгийской технологии. ООО НПП «Транскузмаш» планирует выпускать демпфирующие устройства для вагоностроительных предприятий, ООО «Гордробмаш» займется производством лебедок для горной промышленности. В результате была реорганизована площадка самого «Дробмаша», который переехал в один корпус, тогда как раньше производственные мощности занимали всю территорию, осложняя логистику.

— В прошлом году «Русполимет» стал соучредителем компании «Гранком», которая планирует начать производство металлических порошков и гранул в технопарке «Саров» в поселке Сатис Нижегородской области. Когда будет запущено производство?

— «Гранком» будет выпускать инструментальные стали, которые используются в машиностроении, жаропрочные стали для авиастроения и энергетического машиностроения, и быстрорежущие стали. Металлические порошки могут реализовываться на рынок в готовом виде и использоваться для нужд «Русполимета». Объем инвестиций в проект превышает 1 млрд руб. Он реализовывается софинансированием со стороны «Русполимета», технопарка и Фонда развития промышленности. Предполагается, что в перспективе на той же площадке будет пущена линия по капсулированию порошков и их газостатированию. Металлические заготовки, произведенные таким образом, более однородны по составу, обладают повышенной твердостью, прочностью и пластичностью, чем полученные литьем. Сейчас полностью готов инженерный и технологический проект будущего производства. В марте «Гранком» планирует приступить к строительству предприятия, и до конца лета — подписать контракты на поставку оборудования. Таким образом, если поставка оборудования будет выполнена весной 2018 года, то к концу лета 2018 года предприятие сможет его запустить. Это космические темпы!

Россия. ПФО > Металлургия, горнодобыча. Авиапром, автопром > metalinfo.ru, 3 марта 2017 > № 2148820 Виктор Клочай


Казахстан. ПФО > Авиапром, автопром > kapital.kz, 3 марта 2017 > № 2120652 Ержан Мандиев

Половина покупателей Lada Vesta и XRay — вчерашние владельцы иномарок

Зачем Казахстану новый автомобильный завод?

Зачем Казахстану новый автомобильный завод? Как изменился «АВТОВАЗ» под контролем Renault-Nissan? Готовы ли казахстанцы сменить бензиновый двигатель на электрический? Эти и другие вопросы «Капитал.kz» обсудил с генеральным директором АО «АЗИЯ АВТО Казахстан» Ержаном Мандиевым.

— Недавно мой коллега на страницах «Капитал.kz» задался вопросом, реально ли пересадить казахстанцев на «Ладу»? Вы как считаете?

— Пересадить? Нам такая идея в голову не приходила.

— Лукавите…

— Нет, все проще. Казахстанцы с «Лады» не «спешивались» — за последние 5 лет они купили 170 тыс. машин. Только в «БИПЭКе». Плюс 24 тыс., ввезенных «в индивидуальном порядке». В основном при сильном тенге.

— В масштабах рынка это много или мало?

— Считайте сами: за те же 5 лет в стране продано 550 тысяч новых легковых авто. Каждый третий проданный автомобиль — «Лада».

— Это больше «Тойоты»? Она ведь у нас считается «машиной мечты».

— Больше. Втрое больше. За 2012−2016 годы в стране продано 48 тыс. единиц «Тойоты» — это 9% рынка. Ровно такой же объем — 48 тыс. — у Hyundai. 49,5 тыс. у KIA. Ближе этих марок к Lada никто не подбирался.

Я согласен, в дорожном потоке двух столиц Lada, возможно, не бросается в глаза на фоне обилия японцев и корейцев. Но 15 млн казахстанцев живут за пределами Астаны и Алматы. Рекомендую вам заглянуть в города не республиканского и даже не областного значения — там проще понять, на чем ездят казахстанцы.

«Пересадить» себя на транспорт, который им не по душе и не по карману, они вряд ли позволят. У нас ведь на рынке официально представлено четыре десятка брендов. Причем некоторые из них даже доступнее, чем Lada. Так что цена — не главный фактор популярности марки.

— Многие думают иначе.

— Не многие — только те, кто еще не видел Vesta и XRay. Половина их покупателей — вчерашние владельцы иномарок. Снимите с этих моделей логотип Lada и они органично впишутся в линейку любого из мировых брендов первой десятки. Это работа Стива Маттина, нового шеф-дизайнера «АВТОВАЗа». На минуточку, этот человек создал силуэты культовых моделей Mercedes-Benz, Maybach и Volvo.

— Самое смешное, что новые модели «АВТОВАЗа» уже скопировали китайцы.

— Да. И это, согласитесь, показательно.

— Но это только дизайн. Начинка, конструктив, качество сборки — что происходит с ними?

— В 2014 году «АВТОВАЗ» вошел в состав альянса Renault-Nissan. Результатом стал единый подход к проектированию и выбору поставщиков. Скажем, XRay и Largus построены на той же платформе, что Renault Logan и Nissan Almera. Нынешний менеджмент «АВТОВАЗа» — тоже глобальная, интернациональная команда. За инжиниринг отвечает немец Харальд Грюбель. Дирекцию по качеству «АВТОВАЗа» возглавляет Сигэру Накамура, десятки лет посвятивший этой работе в Nissan.

Сегодня на производствах в Тольятти и Усть-Каменогорске действует тот же стандарт AIMS (Alliance Integrated Manufacturing System), что на заводах Renault-Nissan под Парижем или в Йокогаме.

Вообще, эволюция линейки «АВТОВАЗа» идет гораздо быстрее, чем того хотел бы казахстанский потребитель. Самой продаваемой моделью на нашем рынке была Priora. В 2015 году она была снята с производства — чтобы уступить место новым продуктам. В Казахстане это вызвало просадку в продажах, но на длинной дистанции новая продуктовая стратегия себя оправдывает: в прошлом году «АВТОВАЗ» увеличил и выручку, и рыночную долю на внутреннем рынке.

— Тем не менее мощности «АВТОВАЗа» недозагружены.

— Что касается Ижевского завода, о котором многие «переживали», в прошлом году его загрузили почти полностью, на 85%. Для сравнения: среднемировой уровень загрузки в автопроме сейчас 78%… И это высокая цифра, отрасль на подъеме.

На основном конвейере в Тольятти демонтирована линия «классики» — то есть свободные мощности сократились. Да, при рынке 1,4 млн автомобилей стопроцентной загрузки добиться сложно, но еще в 2012 году продажи в России достигали 2,7 млн единиц. Так что потребность в новых мощностях — вопрос времени, состояния экономики и активной позиции государства. Это касается и российского рынка, и казахстанского.

— Но Казахстан — страна с небольшим населением. Один из участников рынка даже заявил недавно, что одного автозавода достаточно. Одна страна — один завод.

— Одна страна, один народ… один завод. Ничего не напоминает? Германия, 30-е…

Даже в Узбекистане с его государственным автопромом — два завода по выпуску легковой техники. Это без учета производителей грузовиков, автобусов и автокомпонентов. В Чехии и Бельгии с населением 11 млн — по 8 заводов. В Австрии и Португалии — по 5 производств.

Но считать заводы — все равно что мерить отрасль в попугаях. Некомпетентный подход. Производственная мощность и число выпускаемых платформ — вот на что необходимо опираться при планировании отраслевых мощностей.

— «АЗИЯ АВТО» сотрудничает не только с «АВТОВАЗом». Среди ваших партнеров Skoda, General Motors с брендом Chevrolet и KIA. Почему производство полного цикла вы строите именно с «АВТОВАЗом» и Renault-Nissan?

— Первый и главный мотив я назвал — объем потребительского спроса. «Renault-Nissan-"АВТОВАЗ» — игрок № 1 на рынках двух стран. В его портфеле четыре бренда массового сегмента, в том числе Lada и Datsun. Плюс премиальная марка Infiniti. В сумме это 34,7% рынка России и 31% рынка Казахстана — абсолютный рекорд. Ни один из глобальных игроков такого успеха на постсоветском пространстве не имеет. Почему это важно? В масштабах Казахстана только кроссплатформенные продукты альянса могут обеспечить загрузку в диапазоне 60−120 тыс. машин в год. А это пороговые цифры, при которых появляется экономический смысл в локальном производстве комплектующих. Не на словах, а на деле.

И здесь мы выходим на еще один важный аспект: «Renault-Nissan-"АВТОВАЗ» — лидер по локализации автокомпонентов на российском рынке. То есть партнер, который готов не только делиться добавленной стоимостью сборки, сварки и окраски — он умеет организовать производство комплектующих. Мы уже заключили 7 соглашений с поставщиками альянса, готовыми наладить выпуск автокомпонентов в Усть-Каменогорске.

Их интерес среди прочего обеспечен особым статусом проекта — наше строящееся производство включено в стратегию развития Renault-Nissan, и «АВТОВАЗ» является не просто партнером, а его полноправным акционером. Иными словами, альянс воспринимает Казахстан всерьез. Ведь не секрет, что, скажем, китайские автопроизводители рассматривают нашу страну как возможную «форточку» для входа на российский рынок. Другие игроки налаживают сборку только с целью обхода пошлин.

У нас другой случай. Наш партнер уже доминирует на российском и казахстанском рынке. И если бы мы сомневались в выбранной стратегии, то не вложили бы в проект $60 млн. Это ведь собственные средства — не государственные, как у нас зачастую бывает.

— Судя по цифрам, казахстанский авторынок наконец-то нащупал дно, и производство подает признаки роста. Но насколько это правильный момент для строительства нового производства? Не лучше ли дождаться восстановления рынка и уже тогда вводить новые мощности?

— Это модель «догоняющего развития». Задачу преодоления технологической отсталости она не решит. Следуй мы этой логике — возможно, в Казахстане до сих не возникло бы автопроизводства. Ведь «АЗИЯ АВТО» был построен при рынке вдвое меньше сегодняшнего, и этот рынок не был защищен.

Проекты в крупносерийном машиностроении не рассчитаны на текущую ситуацию — мы опираемся на объемы спроса в следующем десятилетии. При нынешних скромных 217 авто на тысячу жителей в их росте сомнений нет. Накануне кризиса, я напомню, казахстанский рынок за два года вырос почти в четыре раза! Парк наш наполовину старше даже российского. Уровень душевых доходов после глобальной эпидемии девальваций последних трех лет тем не менее сравним с цифрами Турции и Бразилии. И если мы сфокусируемся на развитии ключевых импортозамещающих отраслей, таких как автопроизводство, рост доходов возобновится.

Кроме того, есть экспортные рынки. Это вторая опора нашего проекта. Возьмите узбекский автопром: основной рынок сбыта — за пределами страны. В нашем случае доступ к внешним рынкам изначально оговорен с партнерами и зафиксирован в соглашениях. А это принципиально важно — на соседний рынок можно попасть, только если брендодержатель дал «зеленый свет». Мы ведь немало слышали «анонсов» поставок казахстанских машин за рубеж. Как правило, анонсами все и заканчивается.

Глава государства сегодня делает особый акцент на развитии экспортных производств. И если кто-то из участников казахстанского автобизнеса добился результатов на этом направлении, то это «АЗИЯ АВТО». В минувшем году мы отправили первые партии автомобилей в Кыргызстан и Туркменистан. В феврале этого года прошла уже третья отгрузка в Китай. На российском рынке наша собственная сеть насчитывает уже 18 автоцентров в 14 городах! А я напомню, что даже с учетом спада рынок России сегодня восьмой по величине в страновом рейтинге. Есть за что бороться.

— И последний вопрос: электромобили выпускать планируете?

— Пилотную партию мы выпустили еще в 2014 году. Испытали при минус 30, оценили реакцию казахстанцев. Пока потребитель говорит: электромобиль — это классно, но непомерно дорого и неудобно. Рынка пока нет. Даже в России. Следовательно, вложенные деньги будут потеряны. Даже «агитаторы» за электромобилестроение это понимают, поэтому «на свои» эту идею воплощать не спешат. А это главный показатель.

Если завтра ситуация изменится и хотя бы каждый сотый покупатель будет выбирать авто на электротяге — мы начнем их выпускать. Технологически мы готовы. Переоснащения производства это не требует. Более того, наш партнер — игрок № 1 на этом рынке — с 2010 года Renault-Nissan продал более 350 тыс. электромобилей. Это вдвое больше продаж Tesla за всю ее 9-летнюю историю. В сумме 40% всех проданных на планете электромобилей. И это еще один мотив нашего партнерства.

Казахстан. ПФО > Авиапром, автопром > kapital.kz, 3 марта 2017 > № 2120652 Ержан Мандиев


Россия > Авиапром, автопром > carnegie.ru, 31 января 2017 > № 2061687 Анастасия Дагаева

Вдруг война. Зачем Россия восстанавливает производство советских самолетов

Анастасия Дагаева

На возрождение старых советских самолетов пойдет 109,3 млрд рублей. А для чего? По мнению властей, в стране с таким количеством часовых поясов стыдно летать на иностранных бортах. Но рассмотреть проекты Ил-114 и Ил-96-400 под экономическим углом необходимо, хотя бы для того, чтобы наглядно убедиться в их несостоятельности

На днях президент Владимир Путин и вице-премьер Дмитрий Рогозин в очередной раз обсуждали будущее российской гражданской авиации. «Мы столкнулись с наиболее сложной проблемой – это дальнемагистральный самолет. У нас рынок сегодня на 80% [состоит] из Airbus и Boeing», – жаловался Рогозин. Ну а дальше он ожидаемо предложил комплексную стратегию решения этой проблемы: государство выделяет деньги на строительство самолетов, на их продвижение, продажу, обслуживание; государство обеспечивает льготные кредиты, субсидии, прочие меры поддержки.

Рогозин перечислил три самолета, которые нужны России: Ил-114, Ил-96, МС-21. И если МС-21 считается самолетом нового поколения и его первый полет ожидается только нынешней весной, то Ил-114 и Ил-96 появились еще в СССР. Ни тот ни другой уже давно не производят, но теперь все должно измениться. Государство готово потратить несколько лет и несколько десятков миллиардов рублей на то, чтобы вернуть эти советские модели обратно на рынок и таким образом вытеснить оттуда европейцев и американцев.

Не в экономике счастье

Предназначенный для региональных перелетов Ил-114 был разработан еще в 1980-х годах; в нем 64 места, дальность полета – 1500 км. Самолет строили в Ташкенте (всего было выпущено около 20 машин, большинство уже выведено из эксплуатации). Там же в Ташкенте осталось несколько комплектов, которые теперь планируют пустить в производство.

Ил-96 рассчитан на дальние расстояния и большую вместимость – точные значения зависят от модификации. Всего построено 30 самолетов. Базовый вариант Ил-96-300 тоже появился в конце 1980-х годов, выпускали его в Воронеже. На основе Ил-96-300 создали главный президентский самолет, так называемый пункт управления. А единственная коммерческая авиакомпания, которая до сих пор имеет в своем парке Ил-96, – это Cubana de Aviacion (три самолета).

Рогозин продвигает Ил-96-400М (удлиненная модернизированная версия Ил-96-300) вместимостью 400 кресел и дальностью перелетов до 9000 км. Полноценной пассажирской версии Ил-96-400 никогда не было. Самолет изначально был построен как грузовой – четыре борта для авиакомпании «Полет». После ее банкротства один самолет переделали в VIP-версию для ФСБ, еще один – для Минобороны. Судьба оставшихся двух неизвестна, хотя были планы сделать из них топливозаправщики.

О том, чтобы снова запустить производство Ил-114, заговорили в 2014 году, а в следующем, 2015 году вспомнили и про Ил-96-400. В отрасли это вызвало недоумение, кажется, никто всерьез не поверил в реальность таких планов, ведь самолеты экономически бесперспективны. Минпромторг признал, что внутренний рынок России не способен довести проекты авиапрома до точки окупаемости. Поэтому если и рассчитывать на прибыль, то лишь выдерживая международную конкуренцию.

Однако весной прошлого года стало известно, что оба проекта получат бюджетное финансирование. Сначала речь шла о 50 млрд рублей на каждый самолет. Сейчас цифры уже больше: 55,9 млрд идет на Ил-114; 53,4 млрд – на Ил-96-400.

Производство Ил-96-400 оставили в Воронеже, запустить его должны в конце 2019 года. Мощности завода могут потянуть два самолета в год. Региональный Ил-114 определили на площадку РСК «МиГ» в подмосковных Луховицах. В 2019 году там должны собрать первые Ил-114 – из оставшихся ташкентских комплектов.

Итак, на возрождение старых советских самолетов пойдет 109,3 млрд рублей. А зачем? Вице-премьер Рогозин на этот счет красноречив и категоричен: «Это позор! В стране с таким количеством часовых поясов летать на иностранных бортах. Они не лучше нашей авиационной техники, которую мы просто не можем довести до ума. <…> Это нетерпимая ситуация!» Но рассмотреть проекты Ил-114 и Ил-96-400 под экономическим углом необходимо, хотя бы для того, чтобы наглядно убедиться в их несостоятельности.

Сколько строить

У чиновников план такой: за пять лет выпустить шесть-восемь самолетов Ил-96-400 и двадцать – двадцать пять Ил-114 (может быть, и сто, «в зависимости от спроса»). Объемы, мягко скажем, скромные. И если Рогозин грозится вытеснить с российского рынка дальнемагистральные Airbus и Boeing (у нас в основном используют А330 и В777), то посмотрим на их объемы производства. В месяц американцы выпускают шесть В777 (с августа 2017 года снизят до пяти), европейцы – семь А330, то есть за пять лет это несколько сотен самолетов.

При этом вице-премьер хочет оградить, защитить, отвоевать внутренний рынок, ссылаясь на мировой опыт. «Хоть и говорят некоторые наши либералы о том, что, если самолет хороший, его будут покупать везде, это не так. Попробуйте продать Airbus, скажем, на американском рынке или, наоборот, Boeing где-то в Европе», – просветил Рогозин российского президента.

Теперь берем открытые данные. Сегодня более 1400 самолетов Airbus летает в Северной Америке, в том числе в парке крупнейших авиакомпаний США – American Airlines и Delta Airlines. В США компания Airbus открыла и сборочное производство самолетов A320.

Похожая ситуация и в Европе. Более 1700 самолетов Boeing в настоящее время находится в парке европейских перевозчиков, включая Lufthansa, Air France, Ryanair. Для Airbus и Boeing рынок – это весь мир, а не отдельные регионы. Они агрессивно конкурируют в Африке, на Ближнем Востоке и, разумеется, в Азии, где сейчас самые высокие в мире темпы роста пассажиропотока.

И одно лирическое отступление. Airbus и Boeing долго спорили, сколько двигателей на дальнемагистральном самолете лучше, два или четыре. Это была жесткая борьба. В итоге победила концепция двух двигателей от Boeing: безопасность не страдает, а экономическая выгода на порядок выше. Airbus пришлось закрыть производство А340 с четырьмя двигателями, потому что он не выдержал конкуренции с двухдвигательным В777.

Программы пассажирских четырехдвигательных самолетов – A380 у Airbus и B747 у Boeing – на грани закрытия, рынку они не нужны. Зато у еще несуществующего пассажирского самолета Ил-96-400 четыре двигателя. Наверное, это все, что нужно знать про его конкуренцию с Airbus и Boeing.

Кто купит

Объединенная авиастроительная корпорация (ОАК) формулирует так: самолет Ил-96-400М в специальных версиях может заинтересовать специализированных госзаказчиков. Вице-премьер говорит про авиаперевозчиков. «Для тех компаний, которые будут закупать российскую авиационную технику, мы предоставим выгодные маршруты, а также специальные льготы экономического характера», – сказал Рогозин Путину. Идея Путину понравилась.

Вопрос, нужны ли Ил-96-400М российским авиакомпаниям с точки зрения бизнеса, не поднимался. Но достаточно посмотреть на маршрутные сети «Аэрофлота», S7, «Ютэйр» – в основном это направления средней продолжительности до пяти часов. Значит, и флот нужен соответствующий. Даже у «Аэрофлота», самого крупного и состоятельного перевозчика, на дальнемагистральные самолеты приходится всего пятая часть парка (пятнадцать В777; двадцать два А330).

Про рынок региональных самолетов чиновники честно говорят: глубоко не исследовали. Опрос авиакомпаний выявил потребность примерно в пятидесяти новых судах. «В бесконечной мыльной опере с оживлением отечественного авиастроения смущает только один момент: авиаперевозки по выручке, чистой прибыли, налогам и рабочим местам уже бесконечно далеки от убогой отрасли, по инерции собирающей ведра с гайками. Но чиновники продолжают смотреть на них [авиаперевозки] как на придаток авиапрома», – указывает независимый авиационный эксперт Андрей Крамаренко.

«У представителей авиапрома одна мысль – отечественные авиакомпании должны заказывать отечественные самолеты. Никто не собирается создавать современный конкурентоспособный продукт. Желание одно – вернуть СССР и заставить брать то, что дают», – говорит главный редактор avia.ru Роман Гусаров.

Куда летать

Как уже упоминалось, Рогозин обещает «патриотичным» перевозчикам разные бонусы – например, передать им выгодные маршруты. Любопытно, что к таким он отнес прямые перелеты на Дальний Восток (это для Ил-96-400).

Государство не первый год субсидирует дальневосточные направления (компенсирует часть стоимости билета для стимулирования пассажиропотока). В понимании вице-премьера получение бюджетных денег это и есть выгода? Кстати, ряд региональных перевозок тоже сидят на государственных дотациях, то есть и за Ил-114 вполне могут перепасть «выгодные» маршруты.

Также в категорию выгодных маршрутов попали «наиболее популярные у российских туристов» (это какие?). Давно не секрет, что из-за экономического спада туристическая ниша просела. И вообще, количество дальних рейсов: в США, Латинскую Америку, Юго-Восточную Азию – не растет.

Для лучшего понимания масштаба: в самой летающей стране мира, США, очень не просто найти прямой рейс из Нью-Йорка в Анкоридж, Аляску (такой аналог Москва – Владивосток). Поисковики выдают почти 60 рейсов между этими городами, но с пересадкой – одной или двумя. Единственный прямой рейс удалось обнаружить в августе, выполняется раз в неделю, стоит вдвое дороже пересадочных.

Патриотизм, конспирология, семья

Экономический мотив в проектах Ил-114 и Ил-96-400 не прослеживается. Но почему Рогозин так одержим идеей вернуть эти самолеты? Попытаемся выдвинуть версии.

Патриотическая версия. Ее главные кричалки: «Россия – великая авиационная держава!», «Внутренний рынок – наш!», «Airbus и Boeing, руки прочь от наших пассажиров», «Вернем наш самолет любой ценой!», «Кругом враги!». Нынешние руководители страны родом из Советского Союза – страны, изолированной от внешнего, обязательно враждебного мира. Именно такая, закрытая модель существования им кажется самой приемлемой.

Выходит, и возвращать надо советские самолеты. И не абы какие – на Ил-96 летает лично Владимир Путин. А уж сколько этих самолетов будет сделано, кто их купит и по какой цене – дело десятое. Подогрели авиационный патриотизм и санкции: сколько ведется разговоров про холодную войну и укрепление обороны.

Но пока Рогозин распекает Airbus и Boeing, грозится вытеснить их с российского рынка, те же Airbus и Boeing имеют крупные контракты с российской компанией «ВСМПО Ависма» на поставку титана для своих самолетов. У Boeing есть совместное предприятие с «ВСМПО Ависма» на Урале, а инженерный и конструкторский центр Boeing в России самый крупный за пределами США. Подконтрольный государству «Аэрофлот» продолжает получать новые иностранные самолеты.

Конспирологическая версия. В центре сюжета – борьба за ресурс (в данном случае за бюджетные деньги, которых становится все меньше). А Ил-114 и Ил-96-400 – лишь средство достижения цели. Борьба идет на разных уровнях и скрыта от посторонних глаз. В публичном пространстве ее отголосками могут быть странные заявления, намеки, многозначительное молчание и т.д. Их и остается интерпретировать.

Возьмем фразу «хоть и говорят некоторые наши либералы…», которую вице-премьер использовал в разговоре с Путиным. Кого он подразумевает под этим определением, неизвестно. Но ощущение, что фраза вырвана из долгого неприятного спора с кем-то. Наблюдательные эксперты обратили внимание, что Рогозин ненароком зашел на поле другого вице-премьера – куратора авиатранспорта Аркадия Дворковича. Именно его принято относить к так называемому либеральному блоку правительства. Вот и делаем выводы. Партия выиграна: Путин денег дал.

Дальше борьба разворачивается на уровнях попроще: между заводами, лизинговыми компаниями, производителями двигателей/комплектующих, опосредованно или напрямую контролируемыми государством (чужим здесь места нет). Под видом важности проектов каждый будет стараться урвать от бюджетного пирога кусок, кусочек, да хоть крошки.

Обратим внимание на временной фактор. Все заявленное по Ил-114 и Ил-96-400 отсылается за 2018 год, но разговоры ведутся уже сейчас. Случайно ли это? В 2018 году выборы президента, а с ними и возможная кадровая перетряска. Главное же правило кадровой политики Путина – внезапность. Поэтому никаких промедлений: выбивать деньги нужно здесь и сейчас, а там как карта ляжет.

Семейная версия. Задай любому в авиационном сообществе вопрос, почему Рогозин заинтересован в продвижении самолетов Ил, получишь ответ про родственные связи. Говорят, Рогозин связан с генеральным директором авиастроительного комплекса им. Ильюшина Виктором Ливановым. Ливанов руководил КБ с 1998 года, занимался авиапромом до самой смерти в 2014 году.

Подробностей в СМИ немного. По утверждению журнала «Профиль»: «Семьи Ливановых и Рогозиных близки с советских времен. Ливанов работал в КБ им. Ильюшина. Отец Рогозина в Минобороны СССР как раз курировал вопросы разработки новой военной техники. <…> Старшая сестра Рогозина – вторая жена Ливанова». Возможно, отсюда и любовь Рогозина к Ил-114 и Ил-96?

Хотя сам Ливанов еще в 2013 году в интервью «Ведомостям» на вопрос, сможет ли ОАК сделать новый дальнемагистральный самолет, честно признался: «Однозначно сказать не могу. Все лучшие умы утекли в Airbus и Boeing».

Россия > Авиапром, автопром > carnegie.ru, 31 января 2017 > № 2061687 Анастасия Дагаева


Россия > Авиапром, автопром > gazeta.ru, 30 января 2017 > № 2069431 Андрей Крамаренко

«Легкий патриотический оргазм от гражданского авиапрома»

Эксперт: МС-21 — это «черный ящик» по эксплуатационным характеристикам

Елена Платонова

Стратегия развития авиапрома предполагает как развитие экспорта, так и увеличение поставок на внутренний рынок. Но для экспорта нужен конкурентоспособный продукт, которого пока нет, а внутренний рынок для развития гражданского авиапрома слишком мал, пояснил в интервью «Газете.Ru» ведущий эксперт ВШЭ Андрей Крамаренко.

— Одним из барьеров на пути развития отечественного авиапрома в Стратегии развития до 2030 года, которую в ноябре прошлого года опубликовал Минпромторг, указан «недостаточный для конкурентоспособной экономики производства масштаб внутреннего рынка». Предлагается создавать технику не только для внутреннего рынка, но и на экспорт. Но пока результаты неутешительны. С чем это связано?

— Сначала о внутреннем рынке. На российские авиакомпании приходится всего 3% мирового пассажиропотока, и даже в лучшие годы объем поставок — с учетом вторичного рынка — немногим превышал 100 самолетов в год. Получается, что даже если в припадке патриотизма полностью запретить импорт зарубежной авиатехники, мы не можем обеспечить достаточную серийность производства в каждом из рыночных сегментов, которых вообще-то не менее четырех.

Если производить самолеты по 15–25 штук в год, то мы никогда не достигнем того уровня издержек, как у иностранных производителей.

В результате пассажир будет вынужден больше платить за билеты, а поскольку ценовую эластичность спроса еще никто не отменял, рынок будет сужаться. Получится замкнутый круг, требующий бесконечных субсидий.

Без экспорта российский авиапром будет болтаться в своем неглубоком болоте.

Для экспорта требуются конкурентоспособный продукт и адекватно выстроенная система послепродажной поддержки, а не принцип: «Не будете брать — отключим газ».

Надо отдать должное ОАК и ГСС, сформировавшим отличный финансовый пакет для получателей SSJ как на внутреннем, так и на внешних рынках.

Поддержка отечественного авиапроизводителя и экспорта есть или была во многих странах. Крупнейшие авиакомпании вроде Emirates или Ryanair умело пользуются механизмом экспортных гарантий, с которыми покупать самолеты в кредит выгоднее, чем брать в финансовый лизинг. В этом отношении Россия выглядит ничуть не хуже, а то и лучше. Но ключевой вопрос в качестве продукта, а не в его финансовой «обертке».

— В Стратегии развития говорится о необходимости дополнительных мер поддержки для продвижения российских самолетов на внутреннем рынке, пусть даже это небольшой рынок в мировом масштабе. Недавно вице-премьер Дмитрий Рогозин предложил отдавать авиакомпаниям, эксплуатирующим российские самолеты, допуски на самые доходные направления. Каковы возможные последствия от внедрения такой инициативы? Нужны ли еще какие-то дополнительные меры поддержки?

— Сперва хочу отметить, что Стратегия развития авиапрома и смелые идеи вице-премьера не имеют между собой никакой связи. Стратегию писали грамотные авторы, хотя, вероятно, она так и останется на бумаге.

С мерами поддержки гражданского авиапрома у нас все в порядке. Бюджетные субсидии выделяются на всех этапах жизненного цикла продукта: от его проектирования до эксплуатации. С административными мерами дела тоже обстоят неплохо, к примеру, лишь относительно недавно обнулили ввозные таможенные пошлины на иностранные самолеты в сегментах, где отечественная промышленность или отродясь ничего не производила, или производит «штучную» продукцию.

Предложение вице-премьера само по себе прозвучало абсурдно, поскольку «выгодные» маршруты не существуют объективно. На одном направлении кто-то может получать прибыль, кто-то убыток, и со стороны понять это невозможно из-за большого количества трансферных и прорейтовых тарифов. К тому же SSJ100 не предназначен ни для полетов на Дальний Восток, ни для туристических направлений, о которых говорил вице-премьер.

Может быть, он имел в виду Ту-204СМ, но припоминаю, что в свое время мы считали прямые операционные затраты на этот тип, и его эксплуатация выходила дороже Airbus A321 и Boeing 737-900ER при нулевой лизинговой ставке. Проще говоря, такой самолет и даром не нужен.

В Канаде и Бразилии, с которыми мы пытаемся конкурировать на рынке региональных джетов, местные авиакомпании отнюдь не делают погоду в заказах и поставках.

К примеру, бразильская компания Embraer ежегодно производит более 200 коммерческих самолетов, включая бизнес-джеты. При этом крупнейшие бразильские авиакомпании — TAM и GOL — не эксплуатируют отечественную технику. Стартовыми эксплуатантами Bombardier CSeries стали европейские SWISS и AirBaltic.

— Доля России на мировом рынке гражданской продукции оценивается в 1%. Есть ли предпосылки для ее увеличения?

— Единственная более-менее конкурентоспособная модель — SSJ100 — имеет ограниченную рыночную нишу, поскольку представлена в единственной размерности примерно на 100 кресел. При этом всеми путями за десять лет на внутреннем рынке коммерческим эксплуатантам удалось «пристроить» чуть более 50 SSJ, а всего остального — в количестве менее десяти единиц каждой модели.

Проект SSJ100NG на 130 кресел, вероятно, не будет реализован. В текущем виде на внутреннем рынке ниша SSJ100, во-первых, невелика, во-вторых, уже почти закрыта поставленными или законтрактованными самолетами.

Внутренний рынок не сможет поглотить больше 40–60 самолетов МС-21 в год.

Если мы планируем выйти на масштаб производства, позволяющий конкурировать по издержкам с Airbus и Boeing, объем экспортных поставок должен в разы превышать внутренние продажи. К тому времени, как МС-21 пойдет в серию, оба конкурента будут выпускать более 40 среднемагистральных самолетов в месяц.

— Как стимулировать потребителей покупать российские самолеты? Стоит ли увеличивать субсидирование из бюджета?

— Вариантов мотивации всего два: позитивная (сделать наилучшее соотношение цены и характеристик) и отрицательная («возьмите наш самолет, а то…»).

С нынешним модельным рядом возможности позитивной мотивации ограниченны. Можно надеяться, что МС-21 окажется совершеннее SSJ и его продажи пойдут веселее. Но обойдемся без эйфории: современный гражданский самолет — чудовищно сложный технический продукт, и полностью новая модель, даже если окажется удачной, без предыдущего опыта проектирования и послепродажной поддержки потребует многолетней «доработки напильником».

Можно увеличить объемы субсидирования производства и лизинга отечественной авиатехники, но появляется резонный вопрос, в чем, собственно, профит правительства и налогоплательщиков?

Нам действительно нужно иметь гражданское самолетостроение любой ценой и во всех рыночных сегментах, как утверждает Минпромторг в стратегии, о которой шла речь выше? Такое удовольствие стоит дорого, а будет стоить еще дороже. К слову, ни в США, ни в ЕС, ни в Китае не производится весь спектр гражданской авиатехники. Международное разделение труда для того и существует, чтобы сосредоточиться на том, что мы умеем делать хорошо, а не делать все сразу и плохо.

Сама по себе идея отрицательной мотивации абсурдна в рыночной экономике, поскольку увеличивает издержки пользователей. Мы помним, к чему привели продуктовые санкции: российский сыр подорожал и превратился в «сырный продукт». Ограничивая конкуренцию и предложение на рынке, мы получим ухудшение качества и рост равновесной цены. Базовые законы экономики не может отменить даже вице-премьер.

Даже если удельные издержки на российских самолетах будут всего на несколько процентов выше иностранной техники, в масштабах отрасли авиаперевозок это будет означать несколько десятков миллиардов рублей дополнительных эксплуатационных затрат. Это, кстати, превышает всю годовую выручку ОАК от продукции коммерческого назначения.

Как следствие — несколько миллионов пассажиров, пересевших на поезда, автобусы и диваны, сокращение транспортной мобильности, внутреннего туризма, экспорта авиатранспортных услуг.

С точки зрения возможных преференций… Из четырех крупнейших авиакомпаний страны отечественные самолеты есть только у одной, которая и так имеет все возможные преференции. К тому же — формально — в алгоритме рейтингования заявок при выдаче назначений на международные воздушные линии уже много лет есть критерий наличия в парке российских самолетов.

— Если сравнить с другими авиапроизводителями, например Бразилией или Канадой, то там тоже оказывается поддержка авиапрому?

— Все страны в той или иной мере использовали и используют меры поддержки авиастроения. Но с апелляцией к здравому смыслу: бюджетный эффект должен быть положительным.

Многие страны прямо или косвенно субсидируют разработку и производство авиатехники, почти все предлагают механизмы экспортного кредитования или экспортных гарантий. Bombardier, кстати, из-за проекта CSeries попала в финансовое болото и получила в прошлом году солидную помощь от правительства.

Но, разумеется, никому и в голову не приходило запрещать канадским или бразильским авиакомпаниям пользоваться иностранной техникой. Отрицательная мотивация уже давно не в моде.

— Возможно, речь идет прежде всего о поддержке проекта МС-21, а не SuperJet?

— В этом году обещают первый полет МС-21, через пару лет можно ожидать серийного производства. С этим самолетом, вероятно, тоже не все будет просто. Поэтому идея «поощрить и запретить» могла пойти и в превентивном порядке.

Чем ближе к началу коммерческих поставок МС-21, тем чаще будут звучать заявления, что нужно заставить российские авиакомпании брать отечественные самолеты.

— Почему при всех уникальных характеристиках МС-21 пока не пользуется большой популярностью на мировом рынке?

— Авиакомпанию интересуют операционные издержки самолета, а не уникально сложные инновационные инженерно-технические решения при его проектировании и производстве. Она смотрит на самолет как на «Газель»: он должен быть низкозатратным в эксплуатации, надежным, желательно недорогим, и — опционально — обеспечивать пассажирам известный уровень комфорта. В недавней истории в имиджевых целях брали только один самолет – Airbus A380, но проект фактически закрыт.

Сейчас МС-21 представляет собой «черный ящик» по эксплуатационным характеристикам, в первую очередь расходу топлива, готовности к вылету (т.е. надежности) и организации поддержания летной годности.

В ходе летных испытаний они подтвердятся (или не подтвердятся), но многие статьи издержек раскроются только в коммерческой эксплуатации.

В отрасли, где средняя рентабельность по чистой прибыли за 50 лет составляет 0,3%, отклонение, скажем, по расходу топлива на 1% от «маркетинговых» характеристик – катастрофа. К тому же за МС-21 будет тянуться негативный имидж SSJ100 в части организации поддержания летной годности и уровня издержек на него и ПМЗ (Пермский моторный завод, АО «ОДК-Пермские моторы». — «Газета.Ru») в части надежности и организации техобслуживания двигателей предыдущего поколения ПС-90. Отечественный гражданский авиапром еще не получил положительную репутацию ни внутри страны, ни тем более за ее пределами.

— В программе предлагается активно привлекать частный бизнес в авиапром и провести частичную приватизацию поставщиков второго-четвертого уровней, в том числе продать их действующему менеджменту. А почему сейчас частный бизнес не привлекается?

— Согласно предыдущей стратегии, мы частный бизнес из авиапрома выдавили и консолидировали в вертикально интегрированные холдинги все, что можно было консолидировать.

Но авиапром денег «жрет» много, бюджет не резиновый, и в какой-то момент встанет выбор: или шашечки, или пенсии.

Бесконечно вливать бюджетные субсидии в эту «черную дыру» невозможно, даже если кто-то испытывает легкий патриотический оргазм от того, что у нас есть подобие гражданского авиапрома. Нынешняя стратегия пытается ответить на вопрос, как сделать так, чтобы бюджетных денег в авиапроме стало меньше. Поэтому появилась идея разукрупнить кое-что из того, что в предыдущие годы героически наукрупняли.

Продажа менеджменту — это не приватизация как зарабатывание денег, а способ повысить эффективность управления этими активами. Но пока комплектаторы почти целиком и полностью завязаны на поставки ОАК и ОДК, качественных изменений ожидать не стоит. А для развития международной производственной кооперации и встраивания в мировое разделение труда сейчас политический фон, откровенно говоря, так себе.

Россия > Авиапром, автопром > gazeta.ru, 30 января 2017 > № 2069431 Андрей Крамаренко


Россия. ЦФО > Авиапром, автопром. Армия, полиция > kremlin.ru, 26 января 2017 > № 2052198 Владимир Путин

Видеоконференция с Российской самолётостроительной корпорацией «МиГ».

В ходе видеоконференции с Российской самолётостроительной корпорацией «МиГ» главе государства представлен доклад о начале лётных испытаний нового многофункционального истребителя «МиГ-35».

В.Путин: Уважаемые друзья, добрый день!

Прежде всего хочу всех вас поздравить с важным событием – началом лётных испытаний нашего нового лёгкого истребителя «МиГ-35». Разумеется, поздравляю конструкторов, инженеров, рабочих, лётчиков – всех, кто участвовал и продолжает участвовать в этой серьёзной и важной работе, ставит на крыло новую машину.

Отмечу, что новейший многофункциональный истребитель «МиГ-35» обладает улучшенными лётно-техническими характеристиками, оснащен самым современным вооружением, вы знаете это лучше меня, готов и способен сопровождать сразу от 10 до 30 целей, работает не только по поверхности земли, но и по морю. Это действительно интересная, уникальная машина, можно сказать – «4++», приближается к пятому поколению.

Очень рассчитываю на то, что наша армия будет значительно усилена этой машиной – наши Военно-воздушные силы, Военно-космические силы. Но этот самолёт имеет и хороший экспортный потенциал, имею в виду, что более чем в 30 странах активно эксплуатируется другая машина – «МиГ-29», и создана хорошая инфраструктура в этих странах для использования этого истребителя, есть подготовленные кадры. Но, разумеется, и промышленность, и всё, что связано с эксплуатацией этих машин, – всё должно быть готово для того, чтобы предложить нашим потенциальным партнёрам максимально необходимые в современном мире услуги по обслуживанию этой техники.

Есть ещё один момент, на который я хотел бы обратить внимание, он заключается в том, что на одном из предприятий «МиГа» планируется выпуск гражданского самолёта, который очень востребован в народном хозяйстве, очень востребован нашими людьми, имеется в виду среднемагистральный турбовинтовой самолет для использования на внутренних гражданских линиях.

Очень рассчитываю на то, что и эта работа, тем более что решение нами принято по поводу источников финансирования, будет проделана вовремя, в срок, и мы увидим модернизированную машину, которая будет широко эксплуатироваться и применяться на внутренних линиях.

Пожалуйста, слушаю ваш доклад.

Ю.Слюсарь: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Докладывает руководитель Объединённой авиастроительной корпорации Юрий Слюсарь. Со мной рядом находится генеральный конструктор корпорации [ОАК] Сергей Сергеевич Коротков и шеф-пилот корпорации «МиГ» Михаил Александрович Беляев.

Владимир Владимирович, сегодня начаты лётные испытания новейшего лёгкого многофункционального истребителя «МиГ-35». Истребитель спроектирован специально для ведения боевых действий в условиях конфликтов повышенной интенсивности, в условиях высокой плотности ПВО.

Высокие показатели, которые имеет самолёт, достигнуты благодаря использованию впервые установленного бортового комплекса обороны, новой оптико-локационной станции. Снижена в разы радиолокационная заметность, мы увеличили с шести до восьми количество точек подвески, что позволяет использовать и текущие, и перспективные образцы авиационных средств поражения, включая лазерное оружие.

Самолёт имеет увеличенную дальность, больше чем на 50 процентов, за счёт большей ёмкости внутренних баков и функции дозаправки в воздухе, которая в том числе может осуществляться в режиме танкера с самолётов этого же семейства.

Все системы самолёта «МиГ-35» – российской разработки и производства, включая вновь используемые системы: инерциальной системы и нашлемной системы целеуказания.

Самолёт запланирован в проекте государственной программы вооружения, закупки его серийные – с 2019 года. Завтра здесь, в Луховицах, мы будем презентовать для наших потенциальных покупателей из других государств эту машину. Очень надеемся на то, что она будет успешно реализована на внешних рынках, уже отмечаем повышенный интерес к этой машине. Надеемся на то, что в этом смысле, конечно, те заказы, которые мы получим по линии Министерства обороны и по линии военно-технического сотрудничества, обеспечат загрузку завода.

Но, как Вы уже отметили, здесь, в Луховицах, на основе производственной площадки корпорации «МиГ» параллельно мы разворачиваем подготовку производства регионального турбовинтового самолёта «Ил-114». Решения, которые приняли на совещании у Вас полгода назад, начали реализовываться, ресурсы выделены, доведены до корпорации. Параллельно по линии конструкторского бюро осуществляется подготовка документации к передаче на завод, и здесь, в том же цехе, где будет производство самолётов «МиГ-35», параллельно мы выходим на темп – минимум 12 самолётов «Ил-114» в год.

Это позволит, в том числе в соответствии с поставленными задачами, сбалансировать портфель корпорации, увеличить долю гражданской продукции и выполнить наши стратегические цели по увеличению количества гражданских самолётов к 2025 году до 45 процентов портфеля корпорации.

Владимир Владимирович, хотели бы Вам представить фрагмент видеозаписи сегодняшнего полёта, если позволите.

В.Путин: Пожалуйста, прошу Вас.

(Демонстрация видеозаписи.)

Ю.Слюсарь: Хотел бы предоставить слово пилоту, впервые поднявшему эту машину в воздух, – Михаилу Беляеву.

М.Беляев: Товарищ Верховный Главнокомандующий! Товарищи члены Военно-промышленной комиссии!

В рамках выполнения программы испытаний на самолёте «МиГ-35УБ» (двухместный вариант) экипажем Российской самолётостроительной корпорации «МиГ» – лётчиками-испытателями Беляевым Михаилом и Горбуновым Станиславом – выполнен полёт с целью демонстрации характеристик устойчивости, управляемости и манёвренности.

При выполнении полёта цели и результаты достигнуты полностью. Все бортовые системы работали штатно. Силовая установка, комплексная система управления самолётом работали штатно. Качественная оценка экипажем – положительная. Количественная оценка будет получена по результатам обработки и анализа материалов, полученных по записям контрольно-записывающей аппаратуры. Доклад закончен.

В.Путин: Спасибо, Михаил Александрович.

Сергей Сергеевич, как Вы оцениваете работу?

С.Коротков: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые члены Военно-промышленной комиссии!

Мы сумели создать многоспектральную систему, которая была интегрирована в оружие, доустановлена на борт самолёта «МиГ-35», и наряду с другими системами мы создали комплекс, который относится к поколению «4++». Надеемся на то, что Министерство обороны после проведения испытаний будет закупать эту машину и иностранные заказчики тоже придут к нам заключать контракты. Я бы пожелал успеха этому проекту.

В.Путин: Спасибо Вам большое.

Прошу Вас передать самые тёплые, самые искренние поздравления всему большому коллективу, который работал над этим изделием, над этой машиной.

Всего доброго, удачи.

Россия. ЦФО > Авиапром, автопром. Армия, полиция > kremlin.ru, 26 января 2017 > № 2052198 Владимир Путин


Россия. ПФО > Авиапром, автопром > gazeta-pravda.ru, 26 января 2017 > № 2051259 Юрий Стадников

«Нам здорово, ребята, повезло»

Автор: Беседу вёл Александр ПЕТРОВ. (Соб. корр. «Правды»). г. Тольятти.

В январе 1967 года, 50 лет назад, был вынут первый ковш грунта под фундамент корпуса вспомогательных цехов ВАЗа. Началось строительство предприятия, которое стоит в одном ряду с Днепрогэсом и Магниткой, Сталинградским тракторным и великими сибирскими стройками. Волжский автомобильный завод вскоре прогремел по всему миру короткой, но ёмкой аббревиатурой — ВАЗ. Около миллиона машин в год выпускал стодвадцатитысячный коллектив автогиганта в лучший советский период своей работы. А комплектующие детали и узлы для него производили сотни различных предприятий нашей страны. Недаром ВАЗ называли локомотивом экономики СССР.

В числе тех строителей, кто первым пришёл на площадку будущего завода и работал до начала монтажа оборудования в производственных корпусах, был и кавалер ордена «Знак Почёта» бригадир комплексной комсомольско-молодёжной бригады Юрий Стадников. «Нам здорово, ребята, повезло», — написал он в своей книге «Записки бригадира», изданной в Тольятти накануне юбилея автогиганта.

Сегодня Юрий СТАДНИКОВ делится своими воспоминаниями, отвечая на вопросы корреспондента «Правды».

Здесь была степь

— Юрий Алексеевич, я бывал на многих крупных предприятиях нашей страны, но такого размаха, как на ВАЗе, нигде не встречал. Даже сегодня, когда «реформаторы» уничтожили целый ряд производств, а коллектив сократили в три раза, автогигант поражает воображение. Десятки огромных корпусов, свой внутризаводской транспорт, бесконечные улицы — словом, это целый промышленный город. А что было раньше на этой огромной территории?

— Раньше была степь. Приехал я в Тольятти после службы в армии где-то в конце 1966 года. Строительная площадка находилась невдалеке от города. Уже лежал снег. Кое-где были видны чёрные квадраты очищенной от снега земли и техника — грузовые машины, бульдозеры, экскаваторы. Отдел кадров направил меня и другого «дембеля» — десантника Василия Трубчанинова в только что созданное СУ-11 треста Автозаводстрой. Приехали на площадку, нашли вагончик, где начальник участка №1 Василий Иосифович Кокин определял задачи бригадам. Когда совещание закончилось, он спросил бригадира Алексеенко.

— Тимофеевич, сколько у тебя орлов в бригаде?

— Двадцать три.

— Вот тебе новое пополнение.

— Да куда ещё, ведь фронты работ не открылись, землю не угрызёшь…

— Возьми, не пожалеешь. Ребята после службы в армии по комсомольским путёвкам приехали…

Так я стал плотником третьего разряда.

Зима 1966/1967 года была снежная, с морозами до тридцати градусов. Спецодежду первое время не выдавали, работал я в армейском бушлате, солдатской шапке и кирзачах. От ветра спрятаться негде — степь вокруг. Вагончик для обогрева и столовая появились позднее. Разжигали костёр из строительных отходов. Как задубеешь — так быстрее к огню. Землеройная техника едва справлялась с твёрдой, как бетон, промёрзшей землёй. Выходили из строя так называемые ямобуры, ломались зубья экскаваторов при копке котлована для будущего здания. Нередко использовали динамит, чтобы прорваться через полутораметровый пласт замёрзшей земли.

Жили кто где. Я сначала кантовался у своего армейского друга, который имел однокомнатную квартиру в так называемом Старом городе. Жил он с ребёнком и женой. Конечно, я их стеснял, но другого выхода не было. Весной ко мне приехала жена Людмила. Нашли ещё одно временное пристанище — барак в Комсомольском районе. Нас приняла знакомая родителей тётя Тая. Она нас просто пожалела, ведь сама жила в тесноте с тремя детьми. К майским праздникам перебрались в квартиру Николая и Веры Мосиных — они нам выделили небольшую комнатёнку и стол. Стульями поначалу служили чемодан и кровать. Позднее мы получили комнату в общежитии.

Мы работали до мозолей…

— Юрий Алексеевич, а у вас сейчас, полвека спустя, нет ощущения досады, что многих трудностей можно было избежать, если бы начало работ отодвинули на весну? Сперва построить общежития, столовые, дороги к будущим заводским корпусам…

— Ощущения досады нет. Есть чувство гордости, что был причастен к великому делу. Невольно вспоминается классик: «Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны». Но я был участником этого «боя» с холодами, бытовым неустройством и прочими трудностями. И хорошо знаю, что такая громадная стройка не могла начаться в один день. Чтобы работы развернулись летом — в самое благоприятное время, готовиться надо с предыдущей осени. Так оно и было. Дорогу к строительной площадке сделали до начала зимы. Сняли со всей площади строительства и вывезли за её пределы пласт чернозёма толщиной до метра. Потом его использовали при благоустройстве территории ВАЗа и города Тольятти. Подготовили подъездные пути к некоторым строительным объектам. Чтобы не сдерживало весеннее бездорожье, тяжёлую технику завозили по зимникам.

Сразу же началось возведение столовых и других объектов соцкультбыта. Но размах работ пришёлся на лето 1967 года. Если бы мы не сделали зимой базу своего управления, не обнесли её забором, не подготовили площадки для материалов и техники, на всё это пришлось бы терять драгоценное летнее время, когда легче рыть котлованы для основных цехов, днём и ночью укладывать бетон, не беспокоясь о том, что его прихватит морозом.

Антисоветчики разных мастей на протяжении последних десятилетий старательно вбивают в головы молодых людей лживое утверждение, что в годы Советской власти строить не умели, решения принимались годами, проекты создавались десятилетиями, использовался рабский труд безропотных «совков».

Отвечу всем клеветникам строчками из своего стихотворения тех лет:

Мы работали до мозолей,

Поклоняясь своей звезде.

Нас никто к тому не неволил,

Не держал ни в какой узде.

Всего полгода прошло с принятия решения о строительстве завода на заседании Политбюро ЦК КПСС 19 июля 1966 года до начала выемки грунта под первый котлован. А с наступлением весны 1967 года всюду ревела тяжёлая техника. Но природа продолжала жить своей жизнью. Как-то мы вернулись с обеда из бригадного вагончика и вдруг услышали крики Николая Спирина, нашего бульдозериста.

— Ребята, пчёлы!

Николай сидел, согнувшись, невдалеке от своего трактора, голова была накрыта спецовкой. Как выяснилось, с пасеки, что находилась невдалеке на краю поля подсолнухов, к нам прилетел целый рой пчёл и уселся на дверцу бульдозера. Николай хотел тихонечко открыть дверь, чтобы сесть в кабину, ну они и дали ему жару. Хорошо, что нашёлся в бригаде опытный человек — Сашка Мезенцев, помощник крановщика. Он притащил зажжённую на конце проволоки ветошь, которая немилосердно дымила и воняла. И так отогнал от Спирина разозлившихся насекомых. Отличился и Петя Николаенко, агроном по образованию. Он уже имел опыт общения с пчёлами и вскоре усадил рой в ящик из-под столярного инструмента. Накрыл его курткой и унёс в тёмное место.

После работы пошли менять рой на медовуху. Пасечник нам дал целое ведро. На бригаду в двадцать с лишним молодых, здоровых парней это было только для аппетита...

Вы можете спросить, а где же героика трудовых будней? Повышенные социалистические обязательства, борьба за их выполнение и перевыполнение? Всё это, конечно, было. И высокие обязательства, и красочные плакаты, на которых крепкие ребята звали нас к трудовым подвигам. Проходили шумные собрания с «пропесочкой» нерадивых и награждением добросовестных. Но у меня нет никакого желания представлять нас кристальными чудо-богатырями Всесоюзной ударной комсомольской стройки — именно такой высокий статус получило возведение производственных корпусов и объектов соцкультбыта будущего ВАЗа. Мы были самыми обыкновенными парнями. Стеснялись произносить высокие слова о долге и чести. В свободное время пили пиво, а порой и кое-что покрепче. Травили анекдоты, влюблялись и разлюблялись. Ведь на стройке было немало девушек.

В те далёкие дни жилось просто —

Никакого в стране дележа.

Наших душ не касалась короста,

Никакая не трогала ржа.

К маю 1967 года наш трест уже насчитывал четыре строительных управления и расширялся на глазах. Бригада выросла до 30 человек. Люди прибывали с каждым днём и после демобилизации из армии, и с других строек страны. Огромную роль, конечно, играла пропаганда. О нас трубили в полный голос радио и телевидение, газеты и журналы. Постаралась и народная молва: якобы строители получают заработную плату, как в Италии, а к обеду каждому выдают по стакану сухого вина, изготовленного из итальянского винограда. И ещё кто-то распустил слух, что каждому строителю по себестоимости будет продан автомобиль. Денег на сберкнижках у советских людей было много. Это подтверждали огромные очереди желавших приобрести «Жигули», которые сохранялись до развала СССР, а затем и самого завода. А купить автомобиль по себестоимости хотел чуть ли не каждый строитель. К апрелю 1970 года в Совмин было отправлено письмо с такой просьбой, но никто из официальных лиц не обещал, что будет продажа по сниженным ценам. И надежды не оправдались.

Кадры решают всё

С начальниками высшего звена мне общаться не приходилось. Но общее впечатление о тех, кто работал со мной рядом или руководил участками и бригадами, сформировалось в первые же месяцы работы. Верхоглядов и пустозвонов среди моих руководителей, начиная с бригадира, не было. Мой первый «бугор» Владимир Алексеенко стал главным героем повести «Рабочая карьера» писателя Валерия Романюка. Мне повезло, что попал именно в этот коллектив. Бригадир организовал работу так, что она стала школой для каждого. Мы учились друг у друга. В итоге где-то через год все стали плотниками, бетонщиками, сварщиками, монтажниками и так далее. Алексеенко создал совет бригады, который и решал все важные вопросы. Строгая производственная дисциплина у нас сочеталась с самой широкой демократией. Конечно, использовались всякие поощрительные меры, тот же коэффициент трудового участия, который ежемесячно определял совет бригады.

Помню, как весной 1967 года затопило паводком котлован, где мы укладывали бетон. Алексеенко первым полез в воду и подавал пример всем нам. Две недели мы то откачивали воду, то укрепляли земляные валы и дежурили около своего объекта. И вовсе не потому, что хотели заработать высокий КТУ, а значит, и прибавку к зарплате. Были у каждого твёрдая уверенность, что иначе просто нельзя, чувство ответственности за судьбу огромной стройки.

Алексеенко смело выдвигал своих ребят на повышение, хотя прекрасно понимал, что с новичками ему будет непросто. Именно Владимир Тимофеевич рекомендовал комитету комсомола направить меня бригадиром в комсомольско-молодёжную бригаду 16-го стройуправления. Я потом с большой радостью узнал, что Алексеенко наградили вторым орденом Ленина. И до сих пор с чувством огромного уважения и благодарности вспоминаю своего бригадира.

А как не вспомнить начальника моего участка Василия Иосифовича Кокина, который и рекомендовал меня в бригаду Алексеенко, и начальника стройуправления Алексея Александровича Улесова.

Как-то во время разгрузки пиломатериалов мы обратили внимание на коренастого мужчину лет пятидесяти. Нам он не представился, но всё в нём выдавало руководителя. Одет был в овчинный полушубок, такую же шапку-ушанку, на ногах — бурки белого цвета. Была в те времена такая обувь, похожая на валенки. Голос у мужчины оказался громким, интонации повелительные:

— Эй, народ, — скомандовал он, — помогите снять вон ту балку…

Мы тут же подскочили и сняли с машины тяжеленный брус. Обращение к нам, как к «народу», показалось необычным, но подкупало своей простотой. Мы и сами порой употребляли это слово, когда обращались ко всей бригаде. В общем, все сразу признали в Алексее Александровиче начальника, как вскоре выяснилось, всего нашего СУ-11. А когда узнали, что он дважды Герой Социалистического Труда, строил Асуанский гидроузел и вообще прошёл, как принято говорить, все огни и воды, то уважению к нему уже не было предела. В меру строгий, требовательный, но в то же время внимательный и заботливый руководитель — вот таким он остался навсегда в моей памяти.

Несмотря на то, что прошло полвека, хорошо помню Ивана Липатова, Александра Капленкова, Владимира Рожкова, Татьяну Сипер и многих других товарищей по бригаде. К сожалению, нельзя назвать поимённо всех, с кем плечом к плечу я отработал не один год. А разве забудешь Фёдора Шульгу, руководителя объединённого студенческого отряда, созданного по решению ЦК ВЛКСМ. Во время так называемых трудовых семестров рабочую закалку получили свыше 11 тысяч бойцов. Это были посланцы высших учебных заведений и техникумов из 60 городов страны. Они выполнили строительно-монтажные работы на 12 миллионов рублей, прочитали множество лекций, дали более ста концертов. А возглавлял студенческую комсомолию Фёдор Шульга.

Он прибыл на строительство автограда после окончания Одесского инженерно- строительного института. Сначала работал мастером в СУ-15, проявил себя умелым организатором, а затем стал руководителем студенческих отрядов. Человек очень яркий, самобытный, преданный делу партии, он не затерялся и после окончания строительства завода. Был заместителем главного инженера и главным специалистом российско-итальянского предприятия «Лада-Итал», избирался секретарём горкома по идеологии. В последний путь мы его проводили 12 января 2015 года.

Но вернёмся из наших действительно тревожных дней во времена строительства завода.

К осени 1967 года предприятие приобрело уже конкретные очертания. По целому ряду цехов нулевые работы были закончены. Часть нашей бригады перебросили на корпус будущего цеха оснастки, где наметилось отставание от графика. Фамилии бригадира, который тогда нами временно руководил, уже не помню. Вот здесь и случилось ЧП, которое и хотел бы забыть, но не получается. Рассказать о нём нужно, дабы не сложилось впечатление, будто на такой огромной стройке всё шло как по писаному. Так не бывает, когда одновременно работают десятки тысяч людей и тысячи единиц техники.

Мы работали в котловане, на дне которого лежала бетонная плита метровой толщины. На ней был смонтирован каркас для опалубки под бетон. Кран нам почему-то не дали, и бригадир решил выставить каркас вручную по осям. По его команде мы начали двигать это довольно тяжёлое сооружение. А вокруг котлована работали крановые трамбовки, сотрясая землю. Никто не заметил, что часть стены котлована стала наклоняться в нашу сторону и затем рухнула, сметая на своём пути и людей, и опалубку. Я только услышал крик: «Берегись!» — и тут же от удара потерял сознание. Очнулся, когда меня уже вытащили из завала. Следом за мной откопали Диму Марычева, едва живого. У него оказался повреждённым позвоночник. В больнице пролежал полгода. А Виктору Сухову уже ничем нельзя было помочь, так его искалечило. Я травмы и ушибы лечил целый месяц. После того ЧП нашу бригаду в полном составе перевели на главный корпус.

Сооружение оказалось гигантское. Длина около двух километров при ширине 500 метров. Здесь работали 165 экскаваторов, около 280 бульдозеров и скреперов, сотни гусеничных и башенных кранов. Начался монтаж железобетонных конструкций: колонн, балок, ферм. Параллельно прокладывались инженерные сети, велось строительство внутризаводских дорог. Стройка шумела на разные голоса. Чем выше поднимались корпуса, тем мощнее и выше были краны. По утрам, особенно в пасмурные дни, нам казалось, что высоко над землёй летают какие-то гигантские птицы. Впечатление было потрясающее.

В нашей бригаде работа велась уже в три смены. Днём устанавливали арматуру, крепёж, во вторую и третью смены бетонировали. В 1968 году за границу стали отправлять будущих работников ВАЗа в зависимости от профессии и стран-поставщиков. Это тоже говорит о том, что всё продумывалось заранее. А из-за границы стали прибывать монтажники — из Италии, Германии, Англии, откуда поступало оборудование для монтажа.

Новички становились мастерами

— А как шли дела у бригады, которую поручили вам возглавить, когда набрались опыта под руководством Владимира Алексеенко?

— Бригаду пришлось формировать из новичков, которые приехали со всех концов страны на строительство ВАЗа по комсомольским путёвкам. Как учил меня Алексеенко, так и мне пришлось учить ребят азам строительного дела. Тем более что квалификация уже требовалась высокая. Ведь бетон укладывали порой на значительной высоте. Опалубка подвергалась огромным нагрузкам. И если где-то не выдерживала сварка или крепёжная проволока, то ситуация возникала просто катастрофическая.

Как-то мы в ночную смену заливали бетон. Краном подавали его наверх, как обычно, утрамбовывали. Вдруг опалубка не выдержала, и чуть ли не на наши головы обрушился поток бетона. Пройдёт несколько часов, и он начнёт схватываться, а потом его динамитом не возьмёшь. Сразу же доложили прорабу, чтобы направил людей на помощь. И начали укреплять опалубку. Затем лопатами накладывали бетон в корыто и снова поднимали наверх. Вина в том ЧП не моя и не моих товарищей, но от этого было не легче.

Обучение новичков в бригаде шло как во время работы, так и после неё — в городе действовали различные курсы по подготовке строителей разных профессий. Если сегодня молодой человек занимался монтажом, то завтра я старался его поставить уже помощником к сварщику или на кирпичную кладку. Поочерёдно назначал звеньевым то одного, то другого парня. Так они учились организаторскому искусству. Если делали что-то не так, тут же исправляли. Не успевали выполнить задание в смену, оставались после неё. Я один не мог стоять около каждого и объяснять, что надо делать и как. И вскоре из наиболее умелых и боевых подобрал постоянных звеньевых. Ими стали Витольд Ланцевич, Иван Фалюшин, Виктор Тюленев…

Нужно было учиться и самому. Поступил на рабочий факультет местного политехнического института. К тому времени я уже стал коммунистом, избрали кандидатом в члены Центрального райкома КПСС Тольятти. По поручению райкома был ответственным за состояние воспитательной работы в общежитиях. Постепенно набирался опыта партийной работы. А моя бригада набиралась мастерства и считалась одной из лучших. Мы первыми среди строителей стали использовать возможности так называемой малой механизации: сами изготавливали различные приспособления, чтобы ускорить производственный процесс. К примеру, сделали передвижные леса и устанавливали их не с помощью крана — это была бы длинная история! — а своей же лебёдкой. Темпы работ ускорились почти в два раза. У нас сложилась своя технология укладки войлочных матов, чтобы в холодное время уберечь бетон от мороза. В итоге вместо одного-двух раз мы каждый мат использовали раз по десять, а то и больше. А ведь это тоже большая экономия рабочего времени. Да и сами маты стоили недёшево.

Подобных примеров творческого отношения к делу можно привести немало.

Атмосфера в бригаде была доверительной, дружеской, весёлой. И приколы были, и подначки, как в бригаде Алексеенко, — его школа. Однажды и я стал, вовсе не желая того, «героем» дня. Иду как-то в прорабский вагончик и вижу, что метрах в пятнадцати от него стоит на бетонной плите прилично одетый незнакомый мужчина в туфельках. А вокруг грязища, весенняя распутица. Подошёл и говорю:

— Давайте я вас до вагончика подвезу?

А он мне в ответ:

— Да вы что, неудобно…

Сгрёб его без лишних слов и донёс до вагончика. Оказалось, это корреспондент областной партийной газеты. К вагончику подъезда не было, ну его и высадили из машины на плиту, так что я вовремя оказался рядом. Журналист спрашивает у прораба, как найти Стадникова. А тот кивнул в мою сторону:

— Да вот он, Стадников!

И добавил с улыбкой:

— Носильщиком подрабатывает…

Вскоре в газете вышла о нашей бригаде большая и хорошая статья. И начиналась она с того, как я доставил корреспондента к вагончику. Повод для шуток был просто замечательный. Ребята мне пожимали руку и приговаривали:

— Молодец, Юра! Так на собственном горбу ты нас и вывезешь к славе…

Благодаря самоотверженному труду всего коллектива известность к нам действительно пришла. Бригаду ставили в пример, отмечали в приказах.

1 марта 1970 года первые 10 кузовов будущих автомобилей выдал цех сварки, а 19 апреля того же года с главного конвейера завода сошли первые шесть автомобилей

ВАЗ-2101 «Жигули», по конструкции повторявших итальянскую модель «FIAT-124», но собранных в значительной мере из наших комплектующих. 28 октября 1970 года в Москву был отправлен первый эшелон с автомобилями «Жигули». При расчётном сроке строительства в шесть лет завод был пущен в эксплуатацию досрочно на три года, что позволило СССР сэкономить более 1 млрд. советских рублей. За эту трудовую победу многие строители были отмечены высокими правительственными наградами. Я получил в апреле 1971 года за строительство первой очереди ВАЗа орден «Знак Почёта». А ещё знак «Отличник Минэнерго СССР». Бережно храню Почётную грамоту ЦК ВЛКСМ, которую мне вручил в Москве первый секретарь Евгений Тяжельников.

В декабре 1972 года Госкомиссия приняла завершающую, третью, очередь автозавода. Мощность предприятия была доведена до проектной — 660 тысяч легковых автомобилей в год. В последующие годы, в ходе технического обновления оборудования, эта цифра возросла. В стране действовало множество отечественных предприятий, изготавливавших комплектующие детали. Потребность в строителях уже не была острой, и бригады порой в полном составе разъезжались по другим объектам. После окончания политеха я работал на возведении Чилисайского фосфоритного рудника, который тоже был Всесоюзной ударной комсомольской стройкой. А потом, после окончания строительства, вернулся в город своей юности — Тольятти. И с 1986 года работал здесь до выхода на пенсию.

Я очень часто вспоминаю то счастливое незабываемое время. А потом началась так называемая перестройка, разрушение автогиганта…

Уничтожить завод не позволим

— Как вы оцениваете перспективы борьбы за сохранение трудового коллектива и роль в этой борьбе коммунистов Тольятти?

— Большая часть акций уже принадлежит зарубежным «коллегам» важных российских начальников. У нас за рубежом тоже есть товарищи по борьбе с современными буржуями, но «коллег» по развалу отечественной промышленности нет и не будет.

Недавно один из них, бывший президент АвтоВАЗа — так теперь называется предприятие, — уже отбыл в дальние края в соответствии с требованиями многочисленных митингов протеста. Увольнения шведа Андерссона добились общими силами члены фракции КПРФ в Госдуме, наш депутат Леонид Калашников, тольяттинские коммунисты и работники автогиганта. Это они скандировали на митингах: «Чемодан, вокзал, Стокгольм!» — рекомендуя в качестве конечного пункта маршрута родную Андерссону столицу Швеции.

Новый руководитель АвтоВАЗа Николя Мор во время встречи с Калашниковым обещал не сокращать больше трудовой коллектив. Но это слова. А что будет на деле, мы увидим. Завод уже доведён до ручки. Уничтожены научно-технический центр, другие подразделения автогиганта, потому что теперешним хозяевам завода не нужны новые российские модели. Все комплектующие идут из-за рубежа. Отечественные смежники бывшего ВАЗа и его дочерние предприятия остались без заказов. Они обречены на банкротство.

Но главное нам всё-таки удалось сохранить. Невзирая на многочисленные сокращения, уцелел костяк трудового коллектива, в котором есть и строители ВАЗа. Мы сохранили память о тех героических днях и решимость бороться несмотря ни на что. В городской Думе Тольятти действует фракция КПРФ. Есть она и в губернской Думе, в состав которой вошли три коммуниста из нашего города. Активно действует местное партийное отделение. Недавние выборы в Госдуму и областной парламент показали высокий уровень доверия к коммунистам со стороны жителей Тольятти. А на предыдущих выборах в Госдуму коммунисты вышли на первое место в городе.

В общем, протестный электорат у нас достаточно многочисленный, поддержка коммунистов активная. Так что уничтожить АвтоВАЗ не удастся. Мы не позволим.

— Спасибо за интервью.

Россия. ПФО > Авиапром, автопром > gazeta-pravda.ru, 26 января 2017 > № 2051259 Юрий Стадников


Россия > Авиапром, автопром > kremlin.ru, 23 января 2017 > № 2048218 Дмитрий Рогозин

Встреча с Заместителем Председателя Правительства Дмитрием Рогозиным.

Владимир Путин обсудил с Заместителем Председателя Правительства Дмитрием Рогозиным вопросы организации работы Авиационной коллегии.

Авиационная коллегия создана постановлением Правительства 21 декабря 2016 года в целях улучшения координации действий федеральных и региональных органов исполнительной власти, организаций авиационной промышленности и воздушного транспорта в области разработки, производства, эксплуатации и продвижения на рынках отечественной гражданской авиационной техники.

* * *

В.Путин: Дмитрий Олегович, по Вашему предложению фактически создана Авиационная коллегия по примеру Морской коллегии. Давайте поговорим об организации её работы.

Д.Рогозин: Владимир Владимирович, Вы дали поручение Правительству. Мы его отработали. В конце декабря, 21 декабря, уже официально вышло постановление Правительства о создании Авиационной коллегии. Как я Вас информировал ранее, нам необходимо было синхронизировать и гармонизировать спрос и предложение, то есть производство авиационной техники и, собственно говоря, её эксплуатацию, её закупки, прежде всего на внутреннем российском рынке. Совершенно очевидно, что без отвоевания национального рынка внутри страны мы не могли бы даже ставить перед собой задачи экспорта российской авиационной техники.

На сегодняшний момент мы завершаем формирование состава Авиационной коллегии. В неё войдут представители всех ведущих конструкторских бюро, которые работают над разработкой гражданской авиационной техники, научные организации, естественно, ЦАГИ, а также государственные заказчики – потенциальные потребители авиационной техники и коммерческие компании. В перспективе туда войдут также и те, кто будет заниматься послепродажным обслуживанием авиационной техники. Это у нас всегда было слабое место. То есть мы можем продать, а вот дальше поддерживать эксплуатацию сложно.

В начале весны примерно мы поднимем в воздух «МС-21», наш магистральный самолёт, я Вам тоже по этому поводу докладывал. Работы идут в полном порядке. В конце декабря я посетил ЦАГИ, посмотрел, как идут прочностные испытания самолёта. В самом Иркутске также идёт подготовка к первому полёту. К этому же моменту мы подготовим план, где произойдёт синхронизация производства новых самолётов: «МС-21», «Ил-114», ближнемагистральный пассажирский самолёт на 64 пассажиро-места, и «Ил-96–400», удлинённый дальнемагистральный самолёт, – синхронизация с планами выхода из эксплуатации старой техники, а также выхода из эксплуатации иностранной авиационной техники.

Для тех компаний, которые будут закупать российскую авиационную технику, мы предоставим необходимые льготы, включая и правильный, выгодный маршрут, а также специальные льготы экономического характера, в том числе связанные с лизингом авиационной техники. Поэтому работа идёт по плану, и думаю, что в начале весны мы будем готовы Вам доложить уже о первых результатах.

В.Путин: Что касается маршрутов, это очень правильно. Хороший бонус.

Д.Рогозин: Конечно. Тем более, скажем, сейчас мы столкнулись с наиболее сложной проблемой – это дальнемагистральный самолёт. У нас рынок сегодня практически на 80 процентов – это «Эйрбасы», «Боинги». Причём, хоть и говорят некоторые наши либералы о том, что, если самолёт хороший, его будут покупать везде, это не так. Попробуйте продать «Эйрбас», скажем, на американском рынке или, наоборот, «Боинг» – где-то в Европе. То есть всегда существуют гласные и негласные протекционистские меры.

Для того чтобы нам защитить наш внутренний рынок (мы видим эти маршруты: огромная, большая наша страна, это полёты на Дальний Восток, а также туристические маршруты в те страны, которые наиболее приемлемы для россиян), эти маршруты будут даваться только тем компаниям, которые будут выставлять на эти маршруты российские самолёты.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Авиапром, автопром > kremlin.ru, 23 января 2017 > № 2048218 Дмитрий Рогозин


Швеция. Россия > Авиапром, автопром > gazeta.ru, 3 января 2017 > № 2025757 Майкл Мальмстен

«Русские водят агрессивно, но вежливо»

В 2017 году Volvo планирует продать на 20% автомобилей больше

Алина Распопова

Только в России вас могут подрезать, а потом поблагодарить «аварийкой», уверен президент Volvo Car Russia Майкл Мальмстен. Привычка россиян сидеть в телефоне за рулем ставит его в тупик, а московские пробки не перестают удивлять. В интервью «Газете.Ru» Мальмстен рассказал, что надеется в 2017 году продать на 20% больше автомобилей Volvo, отметил успех XC90 и признался, за что ему иногда хочется побить русских водителей.

— Давайте сразу о хорошем. Курс рубля заметно укрепился в конце 2016 года — что это означает для автопроизводителей? Позволит ли такое положение дел сдерживать цены?

— Если посмотреть на обменный курс, то рубль действительно стал немного сильнее. Но пока я не вижу в этом ничего революционного.

Пока я не верю в рубль и считаю, что в наступившем 2017 году нам по-прежнему будет непросто.

Конечно, не так, как раньше, но тем не менее. И если посмотреть на автопроизводителей и ту прибыль, которую они получают в России, — я говорю не за всех, но за подавляющее большинство, — то они, включая Volvo, продают огромное количество автомобилей в убыток. То, что рубль укрепляется, конечно, помогает. Но это не означает, что мы сможем снизить цены. К сожалению.

— Получается, к чему же нам готовиться в этом году? Если цены не будут снижаться, то, значит, будут расти?

— В целом по рынку мы увидим рост цен, но он будет не очень высоким благодаря укреплению рубля. То есть не 15–20%, а нормальным — на уровне 2–5%.

— В новогодние праздники дилеры обычно старались завлечь покупателей распродажами и скидками. Как обстоят дела в этот раз?

— В России новогодние праздники длятся очень долго! И большинство дилеров действительно раньше были готовы отказаться от маржи, дать огромные скидки. Российский авторынок прошел через несколько стадий: начиная со времен, когда дилеры чувствовали себя отлично и «заряжали» максимальную стоимость автомобилей, до другой крайности, когда все распродавалось с минимальной прибылью. Сейчас я бы назвал ситуацию в этом плане более спокойной.

— Раз уж речь зашла о дилерах — как чувствует себя ваша сеть?

— Она выжила. И в ближайшее время мы узнаем, кто сможет адаптироваться к тяжелым временам, а кто — нет. Потому что многие дилеры существовали на накопленные ранее средства или же получали доход от другой деятельности. Но сейчас они должны начать делать все возможное, чтобы сосредоточиться на автобизнесе и его развитии. К примеру, 80% подержанных автомобилей продается без участия автосалонов — от продавца к покупателю. Дилеры должны плотнее заняться этой нишей. Финансы, страхование, аксессуары — все эти направления тоже надо развивать.

Потому что прибыль от продажи новых автомобилей будет падать и падать. Времена будут более жесткими. Покупатели нашли способы приструнить дилеров.

Клиенты научились выбирать, они объезжают автосалоны, переписываются с ними, сравнивают варианты, заставляя дилеров бороться за себя и снижать цены. Поэтому если вы приедете под конец месяца, а дилеру нужно распродать пару оставшихся автомобилей, то есть шанс получить хороший вариант.

— Как сейчас меняется спрос на автомобили в целом — люди выбирают более простые модели?

— В структуре спроса на авторынке есть некий раскол. Так, премиальный, более дорогой сегмент чувствует себя неплохо и довольно стабильно. А вот те, кто продает недорогие автомобили, видят переключение спроса на более дешевые варианты. При этом в России 35% от общего числа автомобилей старше 15 лет — это старые, плохие автомобили.

Для автопроизводителей хорошо, что если у россиян есть деньги, они готовы менять свои даже новые автомобили на еще более современные гораздо быстрее, чем, к примеру, жители Европы.

— Российское правительство как может подталкивает автопроизводителей к тому, чтобы они локализовали здесь свое производство. Насколько это вам интересно и насколько для вас существенна та господдержка, которую чиновники предлагают автопроизводителям взамен?

— Да, в России 90% проданных автомобилей производятся в России. Но я дам вам очень политкорректный ответ на этот счет: мы внимательно следим за ситуацией. При этом посмотрите — на господдержку по различным программам сейчас могут рассчитывать автомобили в сегменте стоимостью до 800 тыс. руб. И мы не попадаем в эту нишу. Мы следим за тем, что будет со стоимостью импортируемых автомобилей, программой утилизации, конкурентами… Поэтому надо подумать. У нас есть заводы в Европе, в Китае, строится завод в США. Сегодня все автомобили в Россию поставляются из Швеции и Бельгии, но маловероятно, что в будущем эта ситуация останется неизменной. Мы точно знаем, что в перспективе Volvo S90 будет приходить из Китая, хотя финального решения, когда эти поставки начнутся, пока нет. Главное, что я могу сказать точно, — Volvo останется в России, и мы сделаем все, чтобы быть конкурентоспособными.

— 2016 год был тяжелым?

— Он оказался странным. Потому что я привык продавать автомобили. А мне приходилось бороться за то, чтобы просто привезти их в Россию. Потому что на наши новые автомобили сегодня очень большой спрос на других, более прибыльных рынках. Это было моей настоящей проблемой. Но в целом я доволен результатами, которые, к примеру, показала модель XC90. Рынок принял этот автомобиль.

Сначала у нас были некоторые сомнения относительно того, кто же будет его покупать и как на него отреагируют владельцы XC90 прошлых лет, ведь это совсем другой автомобиль.

Мы боялись, что они заявят: «Что вы сотворили с моим любимым XC90, вы испортили его и сделали таким дорогим!» Но все сработало. И я уверен, что такие же обсуждения нас будут ждать относительно моделей XС70 и V90 Cross Country. Но теперь-то я знаю, что все кончится хорошо.

— Когда дела в России на авторынке пойдут в гору?

— У меня есть два сценария на ближайшие 10 лет. Один реалистичный: продажи новых автомобилей в России будут медленно расти, и к 2026 году рынок достигнет объема 2,2 млн автомобилей. И оптимистичный: продажи в 2026 году превысят 3 млн единиц. Так что выбирайте, что вам нравится больше. На самом деле, все это будет зависеть от экономической, политической ситуации. Будет ли Россия по-прежнему продавать нефть или же найдет другие серьезные источники дохода.

— А ваши планы на 2017 год?

— Планы у нас есть всегда, но все зависит от того, сколько нам дадут автомобилей. Если мы получим столько автомобилей, сколько хотим, то мы сможем продать до 20% больше, чем в 2016 году. Что касается общего прогноза, то ситуация на российском авторынке будет чуть-чуть лучше, чем в 2016-м. По моей оценке, в этом году будет продано 1,35–1,4 млн новых автомобилей. Конечно, результат будет зависеть от объемов господдержки.

— Вы относительно недавно живете в Москве — уже привыкли к нашим платным парковкам, трафику?

— Ваша парковочная система очень современная, а принцип ее работы не отличается от того, что мы видим в других городах.

Пробки, конечно, ужасные. Я к такому не привык. Приходится учиться водить автомобиль заново, по-русски.

— И как же это?

— Это очень интересная смесь очень агрессивной манеры вождения и при этом вежливой. Так, если вы пропускаете кого-то, вас всегда поблагодарят.

К примеру, вы едете по дороге, шесть полос превращаются в одну, и вдруг какой-то негодяй влезает в полосу сбоку, расталкивая всех! Ты его пропускаешь и взамен получаешь сигнал «аварийкой» — благодарность.

В том месте, откуда я приехал, в такой ситуации водитель просто остановил бы эту машину, вытащил шофера из окна и задал бы ему как следует. Но есть вещи, которых я не понимаю. А самая главная проблема российских водителей в том, что они ведут автомобиль, сидя в телефонах. В других странах это запрещено! И вот так, отвлекшись, они попадают в аварию, но не убирают свои автомобили, что приводит к огромным пробкам.

— Людям с такой манерой езды явно не подходит очень умный XC90 с его навыками автономного вождения, который просто этого не потерпит.

— Я думал об этом очень много — о том, как же русским подать это самое автономное вождение.

А потом решил, что главное — это упор на системы безопасности. Они могут больше, чем водитель, реагируют быстрее, более аккуратно. Это сложная система может защитить вас от людей, которые пытаются въехать в вас из крайнего ряда.

Поэтому наши клиенты более спокойные, уравновешенные водители. Они не какие-то сумасшедшие, которые гоняют по улицам на тонированных автомобилях на высоких скоростях. И нам это подходит. Я уверен, что эти технологии будут работать в полную силу уже через пять лет. Люди привыкнут — можно сесть в автомобиль, нажать кнопку и заняться чем-то еще. Это же здорово!

Швеция. Россия > Авиапром, автопром > gazeta.ru, 3 января 2017 > № 2025757 Майкл Мальмстен


Россия > Авиапром, автопром > gazeta.ru, 19 декабря 2016 > № 2009860 Манфред Айбек

«Двигатель – это сердце автомобиля»

Интервью с генеральным директором корпорации «Русские машины» Манфредом Айбеком

Владимир Рагозин

О результатах уходящего и планах на будущий годы, увеличении объемов экспорта, газовых двигателях и потенциале рынка электромобилей в России «Газете.Ru» рассказал генеральный директор корпорации «Русские машины» Манфред Айбек.

Прогнозы и регулирование

— С какими финансовыми и производственными результатами «Русские машины» завершают год? Насколько эти результаты совпали с прогнозами и планами в начале года?

— Текущий год был очень непростым для всей машиностроительной отрасли – негативные тенденции, начавшиеся в 2014 и в 2015, продолжились и в 2016. Рынок легких коммерческих автомобилей и грузовиков остался на прежнем уровне, рынок строительно-дорожной техники сократился примерно на 25%.

Тем не менее, в ряде сегментов наметилось небольшое оживление.

Рост рынка автобусов составил примерно 15-20%, в основном благодаря закупкам со стороны муниципалитетов и государственных структур, которым требовалось обновление устаревающих парков.

Лучше, чем в 2015 году, ощущал себя и рынок железнодорожной техники.

Что касается «Русских машин», мы не потеряли в объемах, и в сравнении с другими даже показали рост, в том числе на падающих рынках — например, в сегменте легких коммерческих автомобилей. Наша доля в этом сегменте составляет 50%, а в области грузовых автомобилей она осталась на уровне 35%. По автобусам мы занимаем 75% рынка. В области железнодорожного бизнеса, в связи со вступившим в силу запретом на продление жизненного цикла вагонов, нам удалось нарастить долю рынка в сегменте специализированного подвижного состава. На рынке строительно-дорожной техники мы увеличили свою долю на 19%.

Финальные итоги будем подводить по завершению года, но уже сейчас можно сказать, что в целом наши продажи в этом году выше, чем в прошлом, и если сравнивать с утвержденным в начале года бизнес-планом, то мы идем с небольшим опережением – примерно на 10%.

— Какие результаты вы ждете в следующем году и что на них будет влиять?

— В перспективе мы ожидаем стабилизацию экономики и макроэкономических факторов. Цена на нефть не снижается, она стабилизировалась и даже растет, что хорошо для российской экономики. Обменный курс рубля также изменяется в пользу российской валюты. Все это должно помочь нам более уверенно чувствовать себя на рынке. Мы ожидаем, что в наших сегментах мы будем расти в следующем году в диапазоне 6-9%.

Конечно, на ситуацию в отрасли по-прежнему будут влиять такие негативные факторы, как рост стоимости материалов и комплектующих, высокая стоимость кредитного финансирования.

Для наших клиентов, которые покупают у нас коммерческую технику, стоимость привлечения автомобильного займа по-прежнему очень высока, если сравнивать с уровнем 2012-2013 годов.

Стоимость заимствования для инвестиционных целей также остается на крайне высоком уровне.

— А если говорить о влиянии государства, то что может повлиять на рынок? За какими инициативами отрасль будет пристально следить?

— Программы льготного лизинга, обновления парков транспортных средств -– то, что уже доказало свою эффективность в предыдущие годы. Благодаря этим мерам, страна сделала большой шаг по выводу на улицы российских городов современных, экологичных автобусов и коммерческих автомобилей. Но если посмотреть на малые города, поселки и деревни, то там по-прежнему в глаза бросается большое количество старой и изношенной коммерческой техники. Она не вписывается в мир современной России. Поэтому я надеюсь, что программа обновления парков продолжится -– было бы нелогично бросать на середине такой масштабный проект.

В числе новых инициатив можно отметить тему ограничения сроков эксплуатации школьных автобусов до 10 лет. Я всецело ее приветствую, и дело здесь не в увеличении заказов для автопрома, а в понятном стремлении государства обеспечить максимальную безопасность и защищенность детей.

Часто аварии происходят из-за того, что для детских перевозок используются старые автобусы, которым может быть и 15, и 25 лет. В цивилизованном мире такое просто недопустимо.

В Евросоюзе срок эксплуатации всех пассажирских автобусов, включая школьные, ограничивается десятью годами, а на локальном уровне ограничения часто бывают еще более жесткими. Например, в Австрии срок эксплуатации таких автобусов составляет шесть лет. Так что лимит в 10 лет, который может быть введен в России в 2017 году, далеко не самый строгий.

Кстати, при грамотном управлении автобусными парками объем бюджетных средств, направляемых на закупку школьных автобусов, увеличится ненамного. Если при каждом муниципалитете создать единый парк детских перевозок, используя имеющиеся там автобусы и для школ, и для других детских учреждений, это будет выгоднее, чем содержать отдельные парки при каждом учреждении. И контролировать техническое состояние автобусов так тоже будет проще. Полагаю, федеральному правительству и властям в регионах стоит оперативно проработать этот вопрос.

О газовом сердце машины и электрических автобусах

— Хотелось бы также затронуть тему инвестиций. В ярославский завод «Автодизель» было вложено более 11 млрд руб. Какова необходимость вкладывать такой объем средств в производство? Насколько критичным для развития машиностроения сегодня является наличие собственного современного двигателя?

— Двигатель – это сердце автомобиля, без него машина не поедет. Поскольку у нас есть силовой агрегат, мы можем говорить о полноценном собственном производстве техники. Вся наша продукция в периметре «Русских машин», за исключением ряда нишевых продуктов, комплектуется нашими двигателями.

Все автобусы, все грузовые автомобили, все среднетоннажные грузовики оборудуются двигателями нашего собственного производства. За счет этого мы контролируем качество и себестоимость конечного продукта и можем предложить потребителями конкурентоспособные цены.

В части технологий двигатель – это самый сложный компонент автомобиля. На примере собственного абсолютно нового, современного завода в Ярославле мы доказали, что можем разрабатывать и производить двигатели, сравнимые лучшим мировым аналогам. Это крайне важная часть нашего бизнеса – не только Группы ГАЗ, но и «Русских машин» в целом, поскольку двигателями ЯМЗ сегодня комплектуются как автомобили, так и наша строительно-дорожная техника.

Кроме того, мы продаем наши двигатели другим российским и зарубежным производителям для комплектации сельскохозяйственной, дорожно-строительной техники, водных судов.

Локализация для нас – ключевой фактор, без которого в сегодняшних условиях невозможно обеспечить конкурентоспособность машиностроительной продукции на российском рынке.

— В ноябре вы запустили на заводе «Автодизель» серийное производство нового газового двигателя. Что скрывается за этим, какие у вас планы на автомобили на газе?

— Мы считаем, что оснащение транспорта газовыми двигателями позволит значительно повысить экономичность и экологическую безопасность пассажирских и грузоперевозок. Наш двигатель соответствуют лучшим мировым образцам по удельной мощности, крутящему моменту, вибро-акустическим характеристикам и расходу топлива. Плюс мы уже на протяжении двух лет ведем работу по локализации компонентов для двигателей, за счет чего мы сможем контролировать отпускную цену.

— Но, очевидно, что техника, работающая на газе, будет пользоваться массовым спросом только при наличии развитой газозаправочной инфраструктуры. А с этим в России пока не очень хорошо.

— Тема компримированного природного газа требует целостного подхода. Да, недостаточно просто иметь надежный современный двигатель, работающий на газовом топливе, нужна инфраструктура – развитая сеть газозаправочных станций. Но как раз для того, чтобы в России появилась такая сеть, мы создали компанию «РМ-КПГ», которая занимается поставкой и локализацией производства оборудования для автомобильных газовых наполнительных компрессорных станций (АГНКС). Уже локализовано производство газораздаточных колонок – они выпускаются на мощностях «РМ КПГ» в Нижнем Новгороде, идет процесс локализации АГНКС в контейнерном исполнении.

Уже есть результаты: первая газозаправочная станция, которую «РМ КПГ» запустила в Нижнем Новгороде на территории автозавода ГАЗ, сегодня активно эксплуатируется техническим транспортом компании. Мы хотим, чтобы эта заправка стала своеобразным эталоном качества для других проектов — сейчас «РМ КПГ» прорабатывает возможность строительства еще нескольких станций.

Мы рассчитываем на рост объемов продаж заправочных решений по контрактам с «Газпромом» и с «Роснефтью» в ближайшие годы.

— Еще об альтернативном топливе. Как известно, газовые двигатели — это не единственное, что вы разрабатываете в этом сегменте. Как обстоят дела с развитием техники, работающей на электричестве?

— Я полагаю, что на длинном горизонте электромобили смогут набрать популярность в России, особенно в сегменте пассажирских автобусов. Запрос со стороны покупателей такой техники формируется уже сейчас – и коммерческие перевозчики, и руководители крупных муниципалитетов, отвечающие за развитие городской транспортной сети, видят этот тренд и не остаются от него в стороне.

Несколько недель назад мы передали правительству Москвы первый опытный образец электробуса для тестовой эксплуатации. В следующем году планируем произвести и поставить заказчику уже партию таких электробусов, впрочем, пока небольшую.

Мы видим перспективу и в сегменте коммерческих автомобилей, которые совершают поездки по определенному маршруту. «Группа ГАЗ» уже выпустила два разных варианта электромобиля ГАЗель. Здесь, как и с автобусами, нужно построить необходимую инфраструктуру.

Для этого требуется стратегия развития инфраструктуры для электромобилей на государственном уровне.

Эта тема сейчас находится в обсуждении. Если здесь все будет работать так, как с КПГ, то медленно, но верно рост будет.

Экспортный курс

— В сентябре «Группа ГАЗ» впервые представила новую продукцию — линейку автомобилей Next — на международной выставке коммерческой техники в Ганновере. Там же вы объявили о новой экспортной стратегии компании. Почему компания, которая традиционно была ориентирована на рынки России и СНГ, приняла решение сделать ставку на зарубежные рынки?

— Мы никогда не замыкались исключительно на российском рынке и странах СНГ, где у нас всегда были достаточно прочные позиции. Сегодня мы лидируем в сегменте легкой коммерческой техники на рынках Казахстана, Белоруссии, Украины, Таджикистана, Армении и других стран ближнего зарубежья. И правда в том, что здесь у нас настолько высокая доля рынка, что в сегодняшних условиях ее уже сложно нарастить.

Однако мы видим высокий потенциал роста за пределами стран СНГ. Учитывая запуск нашей новой линейки продукции, мы должны наращивать экспорт.

В настоящее время мы уделяем повышенное внимание странам Северной Африки, Ближнего Востока, Южной Америки и Азии. Мы уже зашли на рынки ряда стран Восточной Европы. Мы хотим и можем развиваться дальше.

— Вы назвали много направлений, однако не сказали о Западной Европе. Есть ли планы расширения на этих рынках?

— Такую возможность мы рассматриваем в среднесрочной перспективе, в качестве уже второго или третьего шага. Сейчас мы зашли на рынки Сербии, Боснии и Македонии, на территории Турции у нас организовано сборочное производство.

Поскольку политическая ситуация в Турции стабилизировалась, в 2017 году мы продолжим развитие на турецком рынке.

В перспективе, возможно, мы будем заходить и на рынки стран Западной Европы, но это не является нашим приоритетом сегодня. На текущий момент наша продукция обеспечивает высокую надежность эксплуатации, она доступна. Высокий спрос на такую технику возникает в основном в развивающихся странах, где климатические и дорожные условия приближены к российским. Рынки стран Западной Европы перенасыщены, а в странах с развивающимися экономиками не хватает надежной и доступной по цене машиностроительной продукции, и здесь мы видим наш шанс.

— Есть ли уже какие--то результаты по продажам после выставки в Ганновере?

— Прошло всего четыре месяца, подводить итоги было бы преждевременно. Сейчас мы изучаем свои приоритетные задачи. Мы планируем осуществлять экспортные поставки в Тунис, Гану, Монголию, Эквадор, Перу, Чили, Филиппины. Недавно я был в Марокко и лично убедился, что этот рынок имеет для нас высокий потенциал. Он может стать своеобразным центром, из которого можно будет заходить на рынки других африканских стран. Помимо этого, совместно с Минпромторгом мы работаем над проектом, предусматривающим организацию сборочного производства в Египте. На выставке коммерческого транспорта в Ганновере мы начали переговоры с потенциальными клиентами из стран Южной Америки, и в данный момент мы работаем над формированием предложений для них.

— Планируете ли вы расширение экспорта по другим бизнесам «РМ», например, в области железнодорожного машиностроения, производства строительно-дорожной техники?

— В 2016 году мы получили очень хороший экспортный контракт по железнодорожному машиностроению.

Мы экспортировали 360 вагонов разной модификации на Кубу. Кроме этого, наш железнодорожный бизнес начал поставлять продукцию в Иран.

Это свидетельствует о том, что не только автомобилестроение способно экспортировать свою продукцию. Экспортный потенциал есть и у других сегментов машиностроительной отрасли. Российская продукция отличается высоким качеством и технологичностью и вполне способна конкурировать по цене с продукцией других международных производителей.

— Думаю, что такие обширные планы по экспорту вы рассчитываете осуществить не только своими силами. Какую поддержку со стороны российских и иностранных властей вы ждете?

— Я очень высоко ценю те усилия, которые осуществляются на уровне российского правительства в части развития экспорта.

Если говорить о необходимых механизмах, то нам нужна поддержка в области логистики, так как из России до многих экспортных рынков большие расстояния, и издержки при транспортировке продукции тоже весьма высоки

Крупные затраты мы также несем в связи с адаптацией нашего продуктового портфеля к условиям новых рынков, например, специфическим техническим требованиям: правый руль, система ESP и так далее. Все это мы сейчас обсуждаем с правительством, и надеемся, что в итоге поддержка будет реализована на практике.

Кроме того, российским производителям, планирующим открытие сборочных производств за рубежом, также требуется помощь со стороны государства, поскольку у наших западных конкурентов стоимость инвестирования в такие проекты намного ниже, и мы можем оказаться в заведомо неравных условиях.

Иностранные партнеры ожидают от нас организации производства нашей техники у них, в противном случае, нам придется платить очень высокие таможенные пошлины за ввоз готовых машин. Поэтому прямо сейчас, например, мы запускаем в Казахстане сборочное производство грузовиков, автобусов и коммерческих автомобилей «ГАЗ».

Россия > Авиапром, автопром > gazeta.ru, 19 декабря 2016 > № 2009860 Манфред Айбек


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Авиапром, автопром. Внешэкономсвязи, политика > agronews.ru, 10 декабря 2016 > № 2000540 Сергей Глазьев

Комментарий. Сергей Глазьев: «Стратегия-2030» – важный ориентир развития экономики.

«Крестьянские ведомости» уже рассказывали о заседании Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, которое обсудило принципы альтернативной Стратегии экономического развития России до 2030 года, ориентированной на поддержку и стимулирование реального сектора и новую индустриализацию страны. Сегодня публикуем мнение советника президента РФ, академика РАН Сергея ГЛАЗЬЕВА о «Стратегии-2030».

Прогрессивно мыслящие экономисты считают, что темпы роста вполне могут быть 4%, если просто создать нормальные условия для развития производительных сил и производственного сектора, прежде всего. Оптимисты, которые основываются на теории долгосрочного технико-экономического развития и ратуют за стратегическое планирование, указывают на возможность вытянуть темпы роста до 10% в год.

Действительно, можно согласиться с Евгением Максимовичем Примаковым. Он доказал на практике, что переход к экономическому росту возможен за полгода. В этой связи «Стратегия-2030», которая предлагается, очень важный и серьезный шаг в направлении формирования ориентиров возможностей развития нашей экономики.

Мне особенно нравится первая мысль Стратегии: меры поддержки должны способствовать выравниванию конкурентных условий отечественных и мировых производителей. Нам стыдно это признать, но в большинстве отраслей высокотехнологического сектора у импортеров льготные условия по сравнению с нашими товаропроизводителями.

Возьмите авиапром. За счет льгот по НДС иностранные товаропроизводители косвенно, через субсидирование импорта, за счет отмены НДС и за счет того, что наши госбанки вложились в лизинг иностранных самолетов, по сути, за счет российского государства получили субсидию. По нашим оценкам за последние 5 – 7 лет мы субсидировали – порядка 5 млрд долларов – ввоз иностранной авиатехники. Сколько можно было произвести наших самолетов, которые вполне конкурентоспособны при выравнивании условий конкуренции.

В этих принципах говорится о том, что центральную роль в политике государства должны занять обрабатывающие сектора промышленности. Я бы добавил, что центральную роль в современном экономическом росте, ключевую роль играет научно-технический прогресс, как повышение эффективности, конкурентоспособности и обеспечение роста производства, так и снижение инфляции. Поэтому мы должны обязательно, в рамках этой Стратегии, предусмотреть меры по стимулированию инновационной активности и научно-технического прогресса, по которым наша страна сегодня очень существенно отстает и в объемах, и в институтах развития.

Теперь хочу высказать несколько соображений по тем тезисам, которые мне представляются наиболее сложными. В части налоговой политики. Сразу скажу, что мне кажется, что очень хорошо проработан раздел, и можно его брать сегодня за основу для того, чтобы выходить с законодательными инициативами, пользуясь предложением президента более активно деловым кругам представлять свои интересы в органы власти, начиная с Госдумы обсуждать обратный налоговый маневр. Абсолютно правильная постановка и достаточно полно проработанная.

Для первого этапа, мне кажется, вполне достаточно. Можно к этому добавить еще расширение. Допустим, увеличение льготного налогообложения по инвестиционной активности, то есть ускоренная амортизация и повышение амортизационных отчислений за счет перехода к прогрессивной шкале подоходного налога. Мы сегодня основную тяжесть налогов делаем на производственный сектор, в то время как в других странах все-таки наиболее богатые слои населения – главные налогоплательщики.

И я бы добавил налог «Тобина», поскольку у нас сегодня главным центром деловой активности и извлечения доходов стала московская биржа. Там объем операций вырос более чем в 6 раз, и зашкаливает сегодня уже за 150 трлн рублей в квартал. Эти бесконечные роботы-манипуляторы, которые разгоняют наш курс рубля туда назад, вполне могут быть обложены налогом, что по моим оценкам, дало бы бюджету 3 трлн дополнительных доходов без всякого ущерба для экономической активности.

По внешнеторговой политике. Я хотел обратить внимание на то, что согласно нашим международным обязательствам мы не сильно можем разогнаться в области таможенного тарифа. Сегодня роль таможенного тарифа в мировой экономике не столь велика, как была раньше. Гораздо большее значение имеет денежно-кредитная политика и политика валютного регулирования.

Изменение таможенного тарифа играет маргинальную роль по сравнению с колебаниями валютного курса. Сегодня считается нормой хорошего тона – выполнять правила ВТО. Но надо понимать, что ВТО не распространяется на кредитную политику. Поэтому все страны сегодня, формально соблюдая нормы ВТО, активно поддерживают своего товаропроизводителя за счет мер денежно-кредитной политики.

Более того появилось новое понятие – денежно-промышленная политика, отражением которой являются отрицательные процентные ставки, субсидирование кредитов производственным предприятиям, количественное смягчение, то есть увеличение предложения денег.

Исходя из теории денег, мы должны понимать, что для экономики всегда существует некое оптимальное количество денег, обеспечивающее расширенное воспроизводство. И мы должны понимать роль кредита как механизма авансирования экономического роста и роль процентных ставок, который Шумпетер назвал налогом на инновации. Сегодня все страны мира работают с фиатными деньгами, потому что деньги – это не товар, как думают монетаристы, это инструмент, прежде всего, кредитной поддержки экономического развития. Классик денежного предложения Тобин говорил о том, что главная функция ЦБ должна быть в создании условий для подъема инвестиционной активности. Кейнс говорил, что, если у вас есть свободные мощности, нужно увеличивать предложение денег. Всё это так. Мы сегодня недомонетизированы, нам нужно расширять денежное предложение, но ключевой вопрос – как? Через какие инструменты это делать? Если просто снизить процентную ставку до единицы и наращивать кредиты, то мы должны вспомнить опыт 2008 года, когда 2 трлн рублей, выделенных на поддержку банков, ушли на валютный рынок. Симметрично мы наращивали рефинансирование коммерческих банков – они наращивали валютные активы.

То же самое произошло в 2014 году. Поэтому очень важно обеспечить целевое использование кредитных ресурсов. Да, низкие процентные ставки, но при целевом использовании кредитных ресурсов. И валютный контроль нам необходим избирательный, прежде всего против спекулятивных атак. Мы должны не обременять наших экспортеров избыточным контролем, но должны защищать наш валютный рынок от спекулятивных атак, с последствиями которых мы потом целые годы пытаемся разобраться.

Автор: Сергей ГЛАЗЬЕВ, советник президента РФ, академик РАН

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Авиапром, автопром. Внешэкономсвязи, политика > agronews.ru, 10 декабря 2016 > № 2000540 Сергей Глазьев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter