Всего новостей: 2358022, выбрано 667 за 0.109 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Агропром: Ткачев Александр (48)Федоров Николай (36)Арсюхин Евгений (33)Гурдин Константин (33)Медведев Дмитрий (29)Абакумов Игорь (28)Рыбаков Александр (28)Скрынник Елена (17)Бабкин Константин (15)Данкверт Сергей (14)Панков Николай (13)Путин Владимир (12)Дворкович Аркадий (10)Басов Максим (8)Буянов Сергей (8)Власов Николай (8)Патрушев Дмитрий (8)Ванеев Вадим (7)Ершов Анатолий (7)Зубков Виктор (7) далее...по алфавиту
Россия > Агропром. Экология > premier.gov.ru, 18 января 2018 > № 2459876 Александр Ткачев

Брифинг Александра Ткачёва по завершении заседания.

Из стенограммы:

А.Ткачёв: Сегодня Правительство приняло законопроект, который дальше пойдёт в Государственную Думу, в Совет Федерации. Это очень важное для нас, аграриев, и вообще для всей страны событие.

За последние годы рынок органических продуктов в мире увеличился в пять раз – с 18 млрд до 100 млрд долларов. Это огромный объём. Присутствие России – менее 1%. Конечно, это говорит о многом. У нас есть потенциал, есть возможности и, самое главное, уже появился спрос. Российские граждане с удовольствием будут употреблять эту продукцию, интересуются этим. Очень важно, что сам бизнес активно ищет точки приложения и желает инвестировать в строительство экологических ферм, производств.

Прежде всего закон даст возможность ввести единую маркировку, единый государственный реестр производств, предприятий, выпускающих экопродукцию. Добровольная сертификация экологических продуктов и самих производств. Это всё позволит, безусловно, обезопасить добропорядочных производителей от тех, кто будет производить некачественную продукцию. Конечно, такие производители должны с рынка уйти, и закон будет способствовать этому.

Я уверен, что будущее органики в России очень большое, огромные перспективы и доля этой продукции может расти значительно. Даже внутри России, на внутреннем рынке, она может вырасти от 10 до 25% через пять-семь лет. Это мощная точка роста, которая сегодня для аграрного бизнеса, для крестьян России образовалась благодаря этому закону. Мы сможем производить, реализовывать внутри страны, на экспорт эту продукцию и на этом зарабатывать.

Тем более что (хорошо это или плохо, но так сложилось, и мы должны с этим считаться) в 1990-е годы у нас почти 10 миллионов га земель было брошено и на них, естественно, не использовались удобрения. Эти земли по большому счёту экологически чистые. Это наш потенциал. Мы должны их использовать. Мы, как никто другой, имеем мировой банк органической земли, экологически чистой, и это наша база, основа, которая даст нам возможность производить эту продукцию и быть совершенно конкурентоспособными.

Мы видим: весь мир очень увлекается ГМО – Китай, Америка. Все стремятся к большим урожаям, к прибыли. Но наш Президент уже давно высказался по этому вопросу. У нас нет ГМО, и мы никогда не будем заниматься псевдопроизводством продукции, на самом деле не очень полезной для здоровья. Уверен, что наши дети, внуки будут производить в большом количестве экологически чистую продукцию, органику. И конечно, она будет востребована, очень мощно востребована на всех рынках, потому что Россия по большому счёту останется одной из немногих чистых стран. Почему я говорю о детях и внуках? Потому что этот процесс, безусловно, должен развиваться не один год. Но уверен, что перспектива 10 лет – этого уже будет достаточно. Мы будем мощно представлены своими производителями и своей продукцией. И конечно, подчёркиваю, это очень важно, выгодно для нашей экономики.

Вопрос: Есть ли у Минсельхоза оценка роста сельхозпроизводства за 2017 год и прогноз на 2018 год?

А.Ткачёв: Мы делаем всё для того, чтобы в 2018–2019 годах, естественно, был рост. Мы обеспечили его. Программа импортозамещения, инвестиционная программа, которая нацелена на создание новых предприятий, модернизацию старых предприятий, естественно, дадут новые объёмы производства, качественную продукцию. И этот рост мы планируем не менее 3%, в том числе и в 2018 году.

Россия > Агропром. Экология > premier.gov.ru, 18 января 2018 > № 2459876 Александр Ткачев


Россия > Агропром. Транспорт > zol.ru, 18 января 2018 > № 2459865 Александр Ткачев

Александр Ткачев: Парк зерновозов нужно увеличить на 25%

Рекордный урожай 2017 года в 134,1 млн т выявил инфраструктурные ограничения отрасли: железнодорожные операторы не готовы работать с возросшим объемом зерна, признал министр сельского хозяйства Александр Ткачев, выступая на правительственном часе в Совете Федерации. В стране возник дефицит вагонов-зерновозов, а их операторы менее заинтересованы работать с отдаленными регионами из-за увеличения сроков оборачиваемости. «Если при экспорте 35 млн т вагонов было достаточно, то при потенциале в 45 млн т нужно на 20−25% увеличить количество вагонов, — оценил глава агроведомства. — Мы работаем с Минтрансом над этим вопросом. По нашим подсчетам, нужно дополнительно примерно 7 тыс. зерновозов, сейчас есть около 33 тыс.».

По словам Ткачева, рекордный урожай создает потенциал для отправки за рубеж в сезоне-2017/18 45−47 млн т зерна, причем дополнительные преимущества и резервы для увеличения российского экспорта создает неблагоприятная погодная ситуация в других странах. Так, в ряде штатов США в начале года установилась «настоящая русская зима» с морозами до -25?С и недостаточным снежным покровом, что угрожает озимым, притом что 80% возделываемой в США пшеницы приходится на озимые сорта, обратил внимание министр. Производство зерна в Австралии снизилось из-за засухи, также ожидается сокращение урожая в Бразилии. В России озимые заняли 17,1 млн га и пока 95% из них находятся в хорошем состоянии, сказал Ткачев, добавив, что отсутствие снега на Юге и в Черноземье создает угрозу, что не все посевы хорошо перенесут холода.

С начала сезона Россия экспортировала 28 млн т зерна, что на 35% больше, чем в аналогичный период 2016/17 года, в том числе отгрузки пшеницы выросли на треть до 22 млн т, привел данные Ткачев. Для поддержки аграриев в конце прошлого года правительство начало субсидировать железнодорожные перевозки зерна из регионов с большим логистическим плечом до экспортных портов, чтобы не только Юг, но и Приволжье, Урал и Сибирь могли поставлять зерно за рубеж, напомнил глава Минсельхоза. По льготному тарифу уже вывезено более 100 тыс. т зерна из регионов, где были наибольшие излишки, в частности, из Новосибирской области. В целом на субсидирование перевозок выделено около 3 млрд руб., что позволит доставить в порты более 3 млн т зерна. «Мы намерены развивать экспорт не только через южные порты, но и через Балтику и Каспий, а также через порты Дальнего Востока», — добавил министр.

Он также отметил высокий экспортный потенциал страны по другим видам продукции. Так, например, поставки за рубеж подсолнечного масла увеличились на 28% и в прошлом году составили 2,8 млн т, экспорт сахара превысил 500 тыс. т, что в восемь раз выше показателя 2016 года, вывоз мяса птицы возрос на 40% до 130 тыс. т. При этом по мясу мы делаем лишь первые шаги, открытие рынка Китая, которое, как уверен Ткачев, рано или поздно произойдет, позволит кратно увеличить масштабы внешних продаж.

В целом по итогам 2017 года экспорт сельхозпродукции и продовольствия составил около $20 млрд против $17 млрд в 2016-м, сравнил министр. «Мы должны наращивать вывоз, через 5−10 лет может быть и $40 млрд, и $50 млрд», — сказал Ткачев.

Россия > Агропром. Транспорт > zol.ru, 18 января 2018 > № 2459865 Александр Ткачев


Россия > Агропром > agronews.ru, 11 января 2018 > № 2459252 Иван Стариков

Комментарий. В стране необходим баланс между растениеводством и животноводством.

В России в настоящее время сложилась очень странная ситуация – получен прекрасный урожай, а зерновики остались без денег. Многим из них грозит разорение. Это какой-то нонсенс, так просто не может быть. Однако это, к сожалению, правда. Почему это происходит, и кто виноват – эти и другие вопросы обсуждались в беседе издателя портала «Крестьянские ведомости, ведущего программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России, доцента Тимирязевской академии Игоря АБАКУМОВА с ведущим научным сотрудником Института экономики Российской академии наук Иваном СТАРИКОВЫМ.

— Иван Валентинович, в Сибири, в частности в Новосибирской области, сейчас сложилась наиболее серьезная ситуация – зерно некуда девать. Вот расскажите, почему это происходит, кто это спланировал и придумал, почему люди на грани разорения?

— Ну, не только в Новосибирской области. Это касается Алтайского края и Омской области. Это такие крупные зернопроизводящие регионы.

Я начну все-таки с неких аксиом из аграрной экономики. Доходы сельского хозяйства в самых процветающих странах и экономиках всегда отстают от других секторов. Это связано с тем, что отрасль не монопольная, а природная. И вторая причина состоит в том, что огромна зависимость от природно-климатических и биологических факторов. В данном случае природа нам второй год помогла – и урожай, валовые сборы… Я посмотрел росстатовские данные – 140 миллионов тонн! Такого не было никогда. По пшенице приплюсовали почти 10 миллионов, по ячменю – 3, по зернобобовым – миллион, по кукурузе – миллион.

— Объясните, пожалуйста, как можно призывать людей производить больше, больше, больше, распахивать больше, больше, больше – и в то же время никто не отвечает на вопрос — а куда девать это зерно?

— Вопрос правильный. Потому что когда я работал директором совхоза в советское время, то все зерно, которое мы производили, у нас покупало государство. В рыночной экономике что-то произвести сложно, но продать еще сложнее. Поэтому, безусловно, Минсельхоз примерно на 1 июля текущего года, то есть почти полгода назад, когда подводится баланс зерна в стране, подсчитал, что… А почему на 1 июля? Урожай прошлого года уже должны съесть, а уже виды определены и понятно, что будет с урожаем следующего года. И переходящий остаток зерна показывает, насколько все будет проблематично.

— А раньше не было видно, что все будет проблематично?

— Безусловно, это было видно. Так вот, почему я начал с аксиомы относительно того, что нужно помогать сельскому хозяйству, доходы которого отстают. Помогать надо, но помогать нужно вовремя. Какие меры должен был, на мой взгляд, предпринять Минсельхоз? Они достаточно очевидные. Мера первая – определиться все-таки с подвижным составом, потому что сегодня острый дефицит вагонов-хоппров.

— Вы говорите о вывозе зерна на экспорт, правильно? Вот у нас сейчас все ссылаются на 1978 год, когда у нас был пик производства в РСФСР, в советское еще время. И сейчас все говорят: «Мы превзошли этот рубеж». Но дело в том, что, когда мы в 1978 году производили это зерно, мы еще и закупали дополнительно 16 миллионов тонн, потому что было животноводство. И не нужно было никуда зерно возить, Иван Валентинович. Не нужен был ни подвижной состав, ни грузовики, эти большегрузы не нужны были. Животноводство все съедало на месте, и плюс еще закупали сверху 16 миллионов тонн. Как вы полагаете, это нормально или нет, что сейчас у нас нет животноводства, и мы зерно гоним на экспорт?

— Если говорить про скороспелые отрасли (я имею в виду промышленное птицеводство и свиноводство), то животноводство у нас все-таки есть и достаточно успешно развивается, лучше, чем зерноемкие отрасли. Но справедливости ради следует сказать, что эффективность использования зерна все-таки сейчас не в пример выше, чем в советское время. Поясню, почему. Там, где я работал, в Сибири, за надои в 3 тысячи литров молока от удойно-фуражной коровы можно было получить звание Героя соцтруда. Сегодня в моем родном хозяйстве «Stefan Dür» компания «Сибирская нива» имеет надои на корову порядка 8 тысяч литров.

— И никто звание Героя даже не предлагал, по-моему.

— Нет, никто не предлагал. Поэтому вопрос вы правильно ставите. У нас сегодня проблема в том, что практически нет серьезного производства, за исключением нескольких компаний, крупных агрохолдингов, которые бы занимались производством мяса говядины. И там нужен зерновой откорм высокого качества. Там 200 дней зернового откорма – и особого качества мясо получается. Вся проблема в том, что окупаемость таких проектов – 8–10 лет, поэтому пока никто не рискует, исходя из общей ситуации.

Хотел бы сказать пару слов про инфраструктуру. Мы встречались с новым исполняющим обязанности губернатора Новосибирской области Андреем Александровичем Травниковым и обсуждали этот вопрос. И я предложил обсудить такую вещь. Существуют механизмы субфедеральных облигационных займов для того, чтобы для той же Новосибирской области построить, например, 400 вагонов. За пару месяцев их можно построить. Это чуть больше миллиарда рублей, но это надо, вагоны нужны. А потом их можно было бы передать в управление.

Потом 13 ноября прошло заседание оперативного штаба, его проводил первый зам. министра Джамбулат Хизирович Хатуов. Пообещали, что вагоны будут. Но их, конечно, нет, потому что за вагонами огромная очередь. Они нужны и на территориях, расположенных гораздо ближе к черноморским портам.

— Так, Иван Валентинович, надо с октября ставить эту очередь.

— Так вот, Правительство все-таки пообещало 10,3% компенсировать тариф, 3 миллиарда рублей на это выделить, но денег не хватило. Во-первых, зерно оказалось не досушено. Топливо – дизельный топочный мазут, стоит достаточно дорого. Поэтому не досушили. Зерно греется и горит. Впереди президентские выборы. Настроения… Я в нескольких хозяйствах побывал. Перекидывают зерно в кладовых зернометами из одного конца в другой, хотя существуют современные технологии… Вот я был в Белгородской области. Там предприятие запускаем. Молодец здесь Евгений Степанович Савченко, белгородский губернатор. Это компания «Либена Агро Строй», там начали производить вот такие банки оцинкованные блестящие.

— Ну, не только там их производят, а и во Владимире производят, и в Иванове тоже.

— Но тем не менее сегодня какая проблема? Если бы сегодня были эти современные технологии хранения зерна… Условно говоря, сколько стоят пять банок по тысяче тонн? Стоят примерно 40 миллионов рублей. Зерно в них продувается все время. Можно было бы хранить зерно, выйти из этого страшного цейтнота, в котором крестьяне оказались, и соответственно, поддерживать качество зерна. А потом подвозить его к линейным элеваторам и грузить.

— Хорошая идея, Иван Валентинович. Но вы говорите о ситуации, когда у крестьян есть деньги. А когда им нужно срочно возвращать кредиты и продавать зерно практически из-под комбайна, с колес, что называется, у них нет возможности, наверное, построить эти микроэлеваторы или маленькие элеваторы и ждать, пока цена вырастет. Здесь вопрос быстрого сбыта. А быстрый сбыт дает только животноводство. А животноводство у нас, к сожалению, сокращается.

— Да, сокращается у нас животноводство. Это серьезная макроэкономическая проблема. Абсолютно справедливо, что сегодня, если бы у нас было сбалансировано соотношение между растениеводством и животноводство, то мы бы не попали в такую аховую ситуацию.

Здесь есть несколько путей выхода из сложной ситуации. Мы с вами уже не раз поднимали вопрос введения так называемых продуктовых… не буду называть их «карточками», назову «сертификатами» для поддержки малообеспеченных. Если бы создали спрос (а я готовил соответствующее предложение в Правительство) на 240 миллиардов рублей, мы бы смогли таким образом помочь самым бедным и дать крестьянам заказ на их продукцию, в том числе на животноводческую. Мы бы часть проблемы решили. К сожалению, настоящей политической воли – банальной вещи со стороны Минсельхоза – я в этом направлении не вижу.

— Иван Валентинович, об этом шел разговор, говорили, что запустят в 2016 году, потом — в 2017 году. А сейчас говорят: «В 2018-м тоже не запустим».

— Я никак не могу этого понять. Послушайте, имеются такие современные технологии. Можно дойти до каждого человека, определить порог нуждаемости, причем реально. Соответственно, определить, кому нужна помощь, а кто к этой помощи пытается примазаться. Коэффициент «прибедняемости» наших граждан никто не отменял. Ну, в этом смысле можно было бы вопрос решить. Мне, конечно, радостно, что мы в этом году миллиона 42–43 зерна на экспорт отправим. По пшенице первое место займем, это правда. В среднем по зерновым где-то пятые будем. Но это 20 миллиардов долларов, на 3 миллиарда больше, чем в прошлом году.

— Иван Валентинович, вы говорите «мы». Мы – это вы и я? Кто на этом заработает? Крестьяне на этом заработают? Да вряд ли.

— Нет, крестьяне на этом не заработают. К сожалению, сегодня цена упала.

— Стало быть, не заработают? Вы экономист, вы ведущий научный сотрудник Института экономики РАН. Объясните нам, каким образом можно планировать и призывать к такому большому урожаю, когда нет инфраструктуры, нет условий для переработки зерна, а есть только одна надежда на экспорт. Но «бутылочное горлышко» этого экспорта очень узенькое.

Как можно так поступать с людьми, которые произвели зерно? Им, вообще-то, ордена надо давать, да? А к ним вместо этого судебные приставы приходят для погашения кредитов.

— Это крайне отрицательный фон. В деревнях проживает четверть населения, но эта четверть населения голосует наиболее активно. И апатия, и безысходность, которую я вижу, в общем, особенно в срединной части России, в той же Западной Сибири – это очень плохо. Вопрос вы задаете правильный, но я давно уже не работаю в Правительстве…

— Так все же правильный вопрос или «но»?

— Правильный. Но тем не менее я давно не работаю в Правительстве, далек сегодня от мысли кого-то критиковать, но вопросы я хочу задать. Вопрос номер один. Уважаемые коллеги из Министерства сельского хозяйства, скажите, пожалуйста, в 2018 году, судя по всему, мы с вами получим резкое снижение посевов зерновых. Это уже очевидно. Разумные люди не будут сеять. Долгосрочный прогноз тоже неблагоприятный. И в какой ситуации мы окажемся? Сейчас страдает растениеводство. Полегче животноводству, потому что цена на фуражное зерно упала. Через год мы столкнемся с тем, что цена на зерно вырастет, неплохо будет растениеводству, а животноводство окажется в убытке. И вот это непрерывно, что называется, «хвост увяз – клюв вытащили».

— Инерционная система начинает замедляться.

— Поэтому в мире давно наработаны механизмы цивилизованного, подчеркиваю, рыночного регулирования агропродовольственных рынков. Они состоят в поддержке экспорта. Они состоят в поддержке направлений животноводства, в том числе и животноводства, связанного с производством мяса говядины. Связаны с увеличением гарантированного платежеспособного спроса со стороны государства. И наконец, мы же платим приличные деньги в год за участие в FAO. FAO – это Всемирная продовольственная организация при ООН. Есть программа борьбы с глобальным голодом. В мире голодает 750 миллионов человек. Что делают наши атташе по сельскому хозяйству, которые сидят в посольствах во многих странах?

— Совершенно правильный вопрос. И я думаю, что они занимаются совершенно другими делами.

— Вот почему они на сегодняшний день не решат вопрос, чтобы Россия стала полноценным участником программы?

— Чтобы она была донором Организации Объединенных Наций.

— Да. Получала бы оттуда деньги для наших крестьян и, соответственно, благородную задачу решала. Вот то, что на сегодняшний день лежит на поверхности. Дальше вопрос уже к другим. Вот в Совете Федерации Комитет по международным делам проводил круглый стол по проекту строительства транспортного коридора. России нужен новый Транссиб от Тихого океана до Атлантического для того, чтобы мы 120-кубовыми вагонами-зерновозами могли вывозить зерно, не укрепляя мостовые переходы по Транссибу, с большой скоростью. И проект по глубокой переработке зерна.

— Иван Валентинович, как я понимаю, это вопрос обращен в будущее и, скорее всего, будет решаться после выборов президента и после назначения следующего Правительства.

Россия > Агропром > agronews.ru, 11 января 2018 > № 2459252 Иван Стариков


Россия > Агропром > forbes.ru, 3 января 2018 > № 2452004 Давид Якобашвили

Заложник судьбы. Как Давид Якобашвили справлялся с бандитами

Forbes Павел Хлебников Forbes Staff, Юрий Львов Forbes Staff, Александр Сазонов Forbes Staff

В честь 100-летия журнала мы публикуем лучшие статьи из архивов российского Forbes. Этот материал вышел в российском Forbes в апреле 2004 года. Строя свою империю, Давид Якобашвили успешно справлялся с бандитами. Одолеть рыночную конкуренцию оказалось не так просто

Председатель совета директоров «Вимм-Билль-Данна» Давид Якобашвили впервые столкнулся с серьезными трудностями в своем основном бизнесе. Ключевые показатели крупнейшей компании российского пищепрома ухудшились, ее брэнды чувствуют себя на рынке куда менее уверенно, чем раньше. Из бизнеса выходят старые партнеры. Неужели 46-летний Якобашвили — один из самых удачливых предпринимателей России — утратил талант превращать все, к чему прикасается, в золото?

Послужной список Якобашвили уникален. В перестройку он возглавил один из первых кооперативов, в 1992-м — чуть ли не первый современный автосалон, в 1993-м — самое большое в России казино. В середине 1990-х «Вимм-Билль-Данн» запустил на молочном и соковом рынке первые брэнды национального масштаба — «J-7», «Домик в деревне» и «Милая Мила», а 8 февраля 2002 года успешно разместил акции на Нью-Йоркской фондовой бирже (NYSE). В тот день стало ясно, что российский капитализм вышел на принципиально новый этап развития: потребительская компания сумела стать столь же привлекательной, как и сырьевые.

И вдруг что-то сломалось в работавшем как часы механизме. За последние два года главный барометр экономической активности России — фондовый индекс РТС вырос на 140%, а акции ВБД так и остались на уровне тех цен, по которым они были размещены, и даже подешевели на 5%. Компания заработала $21 млн чистой прибыли в прошлом году при обороте в $939 млн — это на 41% ниже, чем в 2002-м. Задолженность выросла на целых $201 млн. Агентство Standard&Poor’s изменило прогноз инвестиционного рейтинга компании со стабильного на негативный.

А в ноябре прошлого года, после двух лет переговоров, французский пищевой гигант Groupe Danone отказался от своих намерений купить контрольный пакет ВБД. Якобашвили утверждает, что переговоры были прекращены по решению обеих сторон. Но если для Danone эта сделка одна из многих, для совладельцев ВБД она могла стать венцом их многолетних усилий.

Семья

Костяк группы, создавшей впоследствии «Вимм-Билль-Данн», сложился в гостинице «Союз» на северной окраине Москвы; там работали Павел Дудников и Евгений Ярославский — один администратором ресторана, другой барменом. Иногда друзья ездили по делам в Тбилиси, где в 1984 году подружились с недоучившимся студентом политехнического института Давидом Якобашвили, который тогда служил во вневедомственной охране. Тот и сам часто бывал в Москве: оттуда родом его мать. «Москва — город маленький, — рассказывает Якобашвили в интервью Forbes.

— Я до сих пор поддерживаю знакомства, которые завел в 70-е годы».

Некоторые из его старых знакомых оказались у истоков кооперативного движения. В начале 1987 года Дудников и Ярославский вместе с партнером Михаилом Вишняковым основали на Покровке салон красоты «Женьшень», один из первых кооперативов в России. В 1988 году москвичи вспомнили о тбилисском друге, Якобашвили переселился в столицу и подключился к делу.

В то время заниматься бизнесом могли лишь по-настоящему смелые люди: за новоявленными предпринимателями охотились рэкетиры. «Ребятам приходилось ездить на «стрелки», — вспоминает Якобашвили. — Часто к нам приезжали. Кому-то понравилось помещение «Женьшеня», качки приходили, говорили: «Здесь мы будем тренироваться. Это наше». Как удавалось отбиться? Якобашвили продолжает: «Многие люди уважают только грубую физическую силу. Слава Богу, это не переходило определенных рамок. Но люди чувствовали, что могут получить отпор».

В 1989 году Якобашвили привел в команду нового компаньона — только что вышедшего из тюрьмы Гавриила («Гарика») Юшваева. В 1980 году Юшваева упекли на 9 лет за то, что он выколачивал из должника деньги. Вряд ли стоит объяснять, с какими связями он мог вернуться с зоны. Сам Юшваев интервью Forbes давать отказался. Якобашвили же прошлое этого человека не смутило, он уверяет, что «вором в законе» Юшваев не стал.

Гарика не просто приняли в общий бизнес, Якобашвили породнился с ним, женившись на его племяннице. Партнерство двух бизнесменов и по сей день — основа «семьи». Один предприниматель, сотрудничающий с группой, но не входящий в нее, в интервью Forbes назвал Юшваева «кулаками команды», «человеком-медведем». Якобашвили же, говорит он, «мозг всего этого бизнеса».

Легкие деньги

Команда будущих основателей «Вимм-Билль-Данна» с готовностью бралась за любое выгодное дело. Партнеры арендовали теплоход на Москве-реке под гостиницу для иностранных рабочих; развозили туристов по гостиницам из «Шереметьево»; обставляли мебелью отель «Метрополь».

С мебелью помог приятель из Швеции. Он же, кстати, и подбросил идею названия фирмы. Однажды Якобашвили и два его партнера обсуждали со шведским другом дела. Выпивали. Иностранца так поразила сплоченность партнеров, что он заметил: «Вы прямо Holy Trinity. Святая Троица».

Первым действительно крупным бизнесом «Тринити» стала торговля подержанными американскими автомобилями. Якобашвили с партнерами поначалу сами ездили в США за «Кадиллаками» и «Шевроле» и даже лично сидели за рулем автоперевозчика из Финляндии.

Тем временем зарождался еще более прибыльный бизнес — игорный. «Тринити» стала завозить в Петербург и Москву первых «одноруких бандитов». А когда начали появляться казино, «Тринити» совместно со шведской компанией, занимающейся игорным бизнесом, и концерном «Олби», принадлежащим предпринимателю Олегу Бойко, отстроили самый большой в столице игорный комплекс — казино «Черри» и ночной клуб «Метелица» на Новом Арбате. Открывшееся мрачным летом 1993 года казино «Черри» поражало блеском разноцветных огней. Деньги текли рекой. Английский менеджер «Метелицы» тогда говорил Forbes: «Если так пойдет и дальше, мы вернем вложенные деньги ($5 млн) через четыре месяца».

Бандитские войны

Чем больше появлялось в Москве денег, тем неспокойнее становилось на улицах. Автобизнес превратился в арену жесточайшей борьбы за выживание: «чеченские» и «бауманские» обменивались автоматными очередями, расправы часто проходили у дверей тех же казино и ночных клубов. Процветающая «Тринити», естественно, не могла не привлечь взоры завистников. «У нас была хорошая охранная организация, — вспоминает Якобашвили. — Все то же самое, что и другие делали. Власть тогда не особо защищала, приходилось защищаться самим — где хитростью, где силой, где умом, где еще чем-нибудь».

Одним из тех, кто не выжил в те смутные времена, был Владислав Ваннер, которому газеты приписывали роль главы бауманской преступной группировки, — его расстреляли в январе 1994 года. По данным следствия, киллером был знаменитый Александр Солоник (кличка Александр Македонский). Смерть Ваннера близко коснулась Якобашвили.

«Мы с ним дружили, — говорит бизнесмен. — Я ему помогал, а он мне. Он с нами возил машины, когда надо было». А как же бауманская группировка? «Можно ярлыки клеить по-всякому… Можно всех обозвать, чем хотите. Если он вырос в Бауманском районе, это не значит, что он был руководителем группировки, — говорит Якобашвили. — И вообще, что такое бауманская преступная группировка? Пресса не разбирается во многих вещах. Они насмотрелись фильмов про мафию».

На фоне конфликтов и «разборок» «Тринити» процветала. И со временем перед партнерами впервые встала задача выгодно вложить заработанные деньги.

В соку

За полгода до запуска «Черри» к Якобашвили обратились два молодых человека — Сергей Пластинин и Михаил Дубинин. Они арендовали линию по розливу соков на Лианозовском молочном комбинате и нуждались в помощи. «Им надо было появиться на рынке, — объясняет Якобашвили, — а у нас уже были какие-то связи». Связи эти позволили не только арендовать новые линии для розлива, но и выкупить целый комбинат — Раменский.

Первое название соков дало название самой компании: слово «Вимм-Билль-Данн» было придумано по созвучию со звонким английским «Уимблдон». Развивая манящую постсоветского покупателя западную тему, основатели компании в 1994-м придумали брэнд «J-7» (Seven Juices, «Семь соков»), а через год ВБД купил контрольный пакет Лианозовского комбината.

«Вимм-Билль-Данн» рос стремительно. Партнерам группы «Тринити» поначалу казалось, что это лишь очередной «приработок», размеры которого не шли ни в какое сравнение с потоками наличности от игорного бизнеса. Но сверхприбыли первых казино постепенно снижались, а на потребительский рынок, наоборот, хлынули деньги. «Вимм-Билль-Данн» открыл производство молочных продуктов (сегодня 70% от общего оборота компании), миллионы долларов были вложены в рекламу, благодаря чему на рынке появились известные всем брэнды. За 10 лет «Вимм-Билль-Данн» объединил 24 предприятия по всей стране.

Конечно, не все шло так гладко, как кажется сегодня. В 1997 году, например, разразился конфликт с Владимиром Тамбовым, директором Лианозовского комбината и крупным акционером всей группы. «Он был у нас партнером, но, к сожалению, связался с какой-то группировкой, с бандитами, и захотел нас выгнать с комбината», — рассказывает Якобашвили. В итоге Тамбов проиграл конфликт и вынужден был уступить свои акции.

В «семье», возглавляемой Якобашвили и Юшваевым, действовало четкое правило: кто не работает — не ест. Правило распространялось даже на отцов-основателей. Павел Дудников, например, был ключевым членом команды с самого начала, именно ему принадлежала гениальная мысль вывести «Вимм-Билль-Данн» на Нью-Йоркскую биржу. Но в 2000 году из-за тяжелой глазной болезни Дудников вынужден был покинуть пост председателя совета директоров компании и продать свою долю другим партнерам, не дождавшись выхода на NYSE. «Он все прекрасно понимал, — говорит Якобашвили. — Сказал: я не могу работать, я хочу продать. И продал». После этого председательское кресло занял сам Якобашвили.

Правила «семьи» строги. Единственное исключение, очевидно, делалось для Юшваева. По словам Якобашвили, он «никогда не принимает решений по ВБД». Однако именно Юшваев является крупнейшим акционером компании: у него 19% акций. У Якобашвили лишь 9%.

Новые конкуренты

До сих пор неясно, почему сорвалась сделка с Danone: стороны договорились хранить в тайне подробности переговоров. Версии строятся разные: Danone хотела купить только молочные активы, а акционеры продавали «молоко» вместе с «соком»; нынешние партнеры по ВБД намеревались остаться в управлении компанией, а Danone возражала; наконец, просто не договорились о цене.

Очевидно одно: пока шли переговоры, ВБД начал сдавать позиции. В прошлом году впервые в истории «Вимм-Билль-Данн» снизились физические объемы продажи соков. Это снижение вдвойне тревожно, если учесть, что сам соковый рынок вырос на 13% за счет молодых конкурентов ВБД, таких как ОАО ЭКЗ «Лебедянский» (брэнды «Я», «Тонус» и «Фруктовый сад») и «Мултон» (Rich, «Добрый»). В молочном бизнесе ВБД пока удерживает позиции, хотя быстро набирают обороты такие опасные конкуренты, как все та же Danone и германская компания Ehrmann.

За последний год административные издержки ВБД возросли, с запуском новых упаковок компания запоздала, дистрибуторская система начала давать сбои. Как признается Якобашвили, за время переговоров с Danone компания «расслабилась». Сейчас ВБД спешно пытается исправить положение: сменили директора сокового бизнеса, наконец запустили новые виды упаковок, начали широкую рекламную кампанию.

Но если ВБД, несмотря на все потрясения, продолжает оставаться самым крупным производителем молочных продуктов в России, то на пивном рынке Якобашвили так и не сумел выбиться в лидеры. За последние несколько лет партнеры по «Вимм-Билль-Данну» вложили порядка $50 млн в покупку четырех пивзаводов в Москве, Нижнем Новгороде, во Владивостоке и в Башкирии, а также в развитие общенациональных брэндов. Однако обе созданные торговые марки — «Легион» и «Гонец» — с треском провалились. Центрально-европейская пивоваренная компания (ЦЕПКО) оказалась не способна конкурировать с «Балтикой» и Sun Interbrew, принадлежащими мощным западным холдингам.

Инкубатор проектов

Якобашвили с партнерами продолжают действовать так же, как в начале 1990-х, распыляя усилия на самые разные виды бизнеса. В месяц Якобашвили рассматривает почти полсотни различных проектов. Каждый из партнеров по Вимм-Билль-Данну и «Тринити Групп» вправе вынести на обсуждение коллег свою идею и привлечь к ее реализации других.

Проекты, как и в первые годы, на удивление разные. Есть 800 коров элитных пород на ферме в подмосковных Горках-2. Есть коммерческая недвижимость в престижных районах Москвы. Есть 200 000 гектаров земли в долгосрочной аренде в Волгоградской области. Часто бизнес-проекты отбираются без глубокого обоснования. «Начиная бизнес, мы, конечно, привлекаем профессионалов, которые анализируют рынок. Но интересен проект или нет, я решаю сам, — поясняет Якобашвили. — Не могу сказать, что я читаю техническое описание, но идею улавливаю».

При таком подходе высока вероятность ошибок. В середине 1990-х Якобашвили с партнерами вложили $1 млн в разработку российских ученых — систему антенн, позволяющую отслеживать передвижения объектов по городу. Но ученым так и не удалось добиться, чтобы система работала с необходимой точностью. К тому же, если бы Якобашвили более тщательно проконсультировался с экспертами, те наверняка предупредили бы его о грядущем приходе спутниковой навигационной системы GPS, которая почти полностью вытеснила все локальные системы вроде той, что создавалась на его деньги.

Якобашвили говорит размеренно и монотонно и загорается, лишь когда речь заходит о новых проектах. Тогда в его речи снова слышатся колоссальные амбиции и желание осуществить прорыв.

Именно так он относится к своим инвестициям — $6 млн — в строительство гипсового завода в Кабардино-Балкарии. Это совместный бизнес с президентом Российского еврейского конгресса Евгением Сатановским. Якобашвили готов отвоевать часть рынка у немецкой фирмы Knauf, которая доминирует на рынке гипсовых стройматериалов в России.

С еще большим энтузиазмом Якобашвили отзывается об открытом несколько лет назад производстве средств респираторной защиты. Вместе с Юшваевым и другими партнерами он вкладывает $30 млн в изготовление по уникальной технологии компактных противогазов-капюшонов. К следующему году он собирается производить до миллиона изделий в месяц. Осталось только понять, кто купит столько чудо-респираторов. «Наши защитные средства должны быть у каждого человека, — заявляет предприниматель. — Особенно учитывая нынешнюю угрозу террористических атак».

Все на продажу

Тем временем члены старой команды, которые основали «Вимм-Билль-Данн» и «Тринити Групп», продолжают расходиться.

«Кто-то из основных акционеров «Вимм-Билль-Данна» увлекся своим бизнесом и продает акции, — говорит гендиректор ВБД Сергей Пластинин. — Кто-то вообще думает бросить бизнес». Но не все акции уходят из «семьи». «Есть договор, который связывает основных акционеров определенными правилами, — объясняет Якобашвили. — Мы не можем продать акции на сторону без общей договоренности. Если ребята решили что-то продавать на рынке, то сначала мы договариваемся, чтобы это не ударило по компании и не обвалило цены».

В феврале–марте этого года, в условиях падающих цен на акции ВБД, пятеро давнишних партнеров Якобашвили продали в совокупности 8% «Вимм-Билль-Данна». Часть акций Якобашвили вынужден был купить сам — вероятно, по заниженной цене. «То, что основные партнеры скидывают акции, — это плохой знак для внешнего рынка» — объясняет он.

За последние два года Якобашвили либо продал, либо готов был продать большинство своих активов. После неудавшейся попытки получить контроль над «Краснодарнефтегазом» он уступил свой 45-процентный пакет в этом нефтедобывающем предприятии «Газпромбанку»; по мнению аналитиков, конечным покупателем является «Роснефть». Недавно он расстался с проектом, который запускал девять лет назад, — рестораном «Белый лебедь» на Чистых прудах в Москве. Теперь же он готов продать автомобильный дилер «Тринити Моторс» и также ищет стратегических партнеров для пивоваренной компании ЦЕПКО и крупного производителя неоновой рекламы «Тринити Неон».

В интервью Forbes Давид Якобашвили отрицает, что у «Вимм-Билль-Данна» или других его компаний есть серьезные проблемы, и говорит, что всегда был готов расстаться с любым из своих бизнесов. Но одно ясно: российский рынок изменился, и Якобашвили с партнерами впервые столкнулись с настоящей рыночной конкуренцией. Напористость и смелость, помогавшие заработать миллионные состояния в начале 1990-х, сегодня отступают перед профессиональным менеджментом и умением закрепиться в определенных рыночных нишах. Мало выйти на рынок с дефицитным товаром, нужно тщательно разрабатывать бизнес-план, инвестировать миллионы долларов в маркетинг, строить дистрибуторскую сеть, четко контролировать административные издержки и производственные процессы.

По душе ли такой кропотливый труд Давиду Якобашвили и его партнерам? Председатель совета директоров «Вимм-Билль-Данна» говорит, что несколько лет тому назад уже хотел покинуть компанию. Тогда ему это не удалось, да и сегодня решиться на это было бы непросто. «Я, к сожалению, не могу так поступить из-за обязательств перед людьми, с которыми давно работаю, — говорит бизнесмен. — В некотором смысле, я заложник всего этого дела».

Россия > Агропром > forbes.ru, 3 января 2018 > № 2452004 Давид Якобашвили


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 3 января 2018 > № 2445362 Сергей Феофилов

Сергей Феофилов: Аграрный 2017 год был годом великого перелома? Прогноз на 2018 г.

Декабрь - это традиционное время для новых прогнозов и подведения итогов года. Мы полагаем, что оценки и ожидания на 2018 г. от Cергея Феофилова, учредителя и генерального директора компании «УкрАгроКонсалт», к.э.н. будут представлять интерес для наших коллег и читателей.

УкрАгроКонсалт: Насколько оправдались Ваши прогнозы на 2017 год? Расскажите о характерных чертах прошедшего 2017 г. и о тенденциях следующего 2018 г.

Сергей Феофилов: Большинство ожиданий на 2017 г. осуществилось .В частности, мой прогноз о переломном характере 2017 г. полностью оправдался. Именно в текущем 2017 г. сформировались фундаментально новые тенденции.

Прежде всего, следует отметить продолжение кардинального падения рентабельности растениеводства. Налогообложение аграрного сектора было в центре внимания всего рынка. Это автоматический возврат НДС экспортёрам и упразднение льготного налогообложения аграриям в начале года. В конце года – отмена возмещения НДС для экспортеров ключевых масличных культур.

Это подтверждает отсутствие прозрачных стратегий по развитию аграрного сектора, критически высокий уровень нестабильности законодательства, рост доли неконтролируемого рынка.

Далеко не все осознают последствия и масштаб тех изменений, которые начались в 2017 году, в году, если можно сказать, великого перелома. Аграрный сектор все еще не вполне понял основные последствия изменений в налоговой системе в 2017 г.

УкрАгроКонсалт: Аграрии Украины уже три года собирают рекордные урожаи. Реализуется ли данная тенденция в следующем 2018 г.? Какова цена этих рекордов? Кто заплатил за столь высокие урожаи?

Урожай 2018 г., скорее всего, будет на уровне 60-65 млн. тонн, экспорт зерна – 39-43 млн. тонн. Рост ВВП составит около 2%, хотя фактически это означает стагнацию экономики. Цены глобальных сырьевых рынков будут незначительно колебаться на низких уровнях. В портах Украины будут завершены ряд крупных проектов по расширению мощностей по перевалке зерна.

Структура посевов будет сформирована под воздействием фактора прибыльности той или иной культуры.

Аграрный сектор Украины достиг беспрецедентных результатов, в первую очередь, на основе применения передовых технологий. Но любые технологии дороги, и платили за технологии фермеры, аграрные предприятия из своей прибыли, из своего кармана, так как банковский сектор Украины только начал восстановление. А прибыль снижается уже второй год подряд, и мы прогнозируем, что показатели рентабельности и в следующем 2018 г. будут не лучшими.

Вопрос финансирования обострился также из-за крайне незначительных размеров государственной поддержки аграриев и роста цен на ресурсы. Поэтому в следующие 2-4 года успешными будут только те предприятия, которые вовремя осознали важность факторов прибыли и доступа к финансам и которые адаптировали стратегию своего роста к долгосрочной тенденции низких цен.

Конкурентоспособность возможно будет повысить на основе еще большего применения передовых аграрных технологий. Это неминуемо приведет к росту внимания к вопросам финансирования производства, его кредитования банковским сектором, расширению инвестиций в производство и переработку.

УкрАгроКонсалт: Какие ключевые события или поворотные моменты 2018 г. Вы можете прогнозировать уже сейчас?

Я хотел бы остановиться на прогнозе логистики. Растет осознание того факта, что трейдеры не могут возить зерно по-старому, а перевозчики не готовы полностью ответить на требования экспортеров.

Столь высокий рост затрат на внутренние перевозки зерна буквально заставляет операторов рынка искать альтернативные пути развития бизнеса.

Уверен, что большинство экспортеров не замечает, что неразвитая внутренняя логистика может сделать прямой экспорт менее выгодным против локализации переработки на месте.

УкрАгроКонсалт в течение длительного времени в своих исследованиях акцентировал внимание на высокой прибыльности производства продуктов с высокой добавленной стоимостью. В 2018 г. мы увидим новые инвестиции в переработку сырья на территории Украины.

Другим следствием логистического тупика будет рост инвестиций в подвижной состав, локомотивы, хранение зерна, одним словом во внутреннюю инфраструктуру, что тоже будет переломным моментом в следующем 2018 г.

Я не думаю, что открытие рынка земли будет ключевым событием 2018 и даже 2019 года. Впрочем, это будет зависеть скорее от политических факторов, чем от экономических.

Из экономических последствий открытия рынка земли можно с уверенностью назвать дальнейший рост затрат производства, адаптация к рынку земли займет не менее 3-5-7 лет. Это будет период наибольших рисков для предприятий всех размеров.

По завершению этого периода следующий рывок в урожайности и экспорте мы прогнозируем на 2024-2027 гг., когда урожай может достигнуть 75-80 млн. тонн при сырьевом экспорте более 55 млн. тонн.

УкрАгроКонсалт: И традиционный вопрос – о новых тенденциях консалтингового рынка.

Сергей Феофилов: Да, я отмечал в декабре 2016 г. в своем годовом прогнозе, что возрастет спрос на качественную аналитику. Это продолжается и в текущем году, я надеюсь продлится и в 2018 г. Мы заметили, что новый спрос генерируется, прежде всего, новичками и представителями смежных отраслей экономики Украины. Причем новички заходят как из совершенно другого бизнеса, так и из смежных подотраслей аграрного сектора.

Конечно же, факторы развития постоянно меняются, и эффективными будут только те аграрные компании, которые особое внимание обращают на долгосрочные аспекты своего бизнеса. Это возможно достичь на основе использования новых инструментов для обработки громадного количества фактов. Компания «УкрАгроКонсалт» сделала в этом направлении крупный шаг, предлагая рынку принципиально новую аналитическую платформу AgriSupp. Мы получили целый ряд позитивных отзывов по этому продукту, что подтверждает правильность нашей стратегии.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 3 января 2018 > № 2445362 Сергей Феофилов


Украина > Агропром > interfax.com.ua, 29 декабря 2017 > № 2455830 Максим Мартынюк

Первый замминистра аграрной политики: Мы хотим сделать кредиты на инвестпроекты в животноводстве по-настоящему дешевыми

Эксклюзивное интервью первого заместителя министра аграрной политики и продовольствия Максима Мартынюка агентству "Интерфакс-Украина"

Когда будет разработан порядок распределения средств по госпрограмме поддержки животноводства на 4 млрд грн?

Порядки разрабатывает наше Министерство совместно с Министерством экономического развития и торговли. У нас есть четкое понимание цели, которой мы хотим достичь, потратив 4 млрд грн: сделать кредиты на инвестпроекты в отрасли по-настоящему дешевыми. Исходя из этого, формируется порядок реализации госпрограммы поддержки. Государство будет компенсировать стоимость кредитов, привлеченных под строительство и реконструкцию животноводческих комплексов. Для бизнеса цена займа должна составить 3-4% годовых. При этом кредит должен быть взят в украинском банке. Для участия в программе будут отобраны плюс-минус 10 финансовых учреждений, в том числе и негосударственные банки. Понятно, что не всем банкам это интересно, да и не у всех есть клиенты-аграрии, но никто никого не будет принуждать.

Мы знаем, что финучреждения мелким шрифтом могут вписать скрытые комиссии, штрафные санкции и т.д. так, что заемщик вместо 3-4% будет платить больше, чем платил бы по ординарному кредиту, привлеченному без помощи государства. Так быть не должно, правительство и банки должны играть как сработанный оркестр. Если мы даем деньги, то хотим, чтобы банки выдерживали условия. Банки должны четко осознавать этот факт и быть готовыми эти обязательства выполнять. Если у нас с государственными банками априори более тесная взаимосвязь и кооперация, то с частными ситуация другая, и мы бы хотели от них просто фиксированных условий по этому сотрудничеству.

Максимальная сумма кредита, которую может получить компания по программе поддержки животноводства на строительство и реконструкцию фермы, может быть ограничена 150 млн грн.

150 млн грн достаточно, чтобы построить ферму или реконструировать старую?

Вполне. Расходы по реконструкции фермы на одно скотоместо составляют $2,5 тыс.

Почему отказались от программы дотаций на 2018 год?

Давайте посмотрим на ее результат по итогам 2017 года – рост цен на мясопродукцию, в первую очередь мясо птицы, и отсутствие внятного прогресса в животноводстве, вместо ценовой стабильности и позитивной динамики поголовья. Кроме того, средние товаропроизводители получили несопоставимо низкие суммы дотаций.

Из корпоративного сектора поступали предложения сохранить квазиакуммуляцию, введя ограничение в 150 млн грн на одного получателя. Но в этом случае мы бы не смогли администрировать получение госпомощи большими агрохолдингами, потому что у государства нет реестров связанных лиц. Никто не может выдать, условно говоря, справку с печатью и подписью, о том, что эти компании объединены между собой одним собственником. Банки, когда оценивают кредитные риски, собирают информацию о группе компаний. У них эта информация есть, но она не пригодна для использования государственными органами в той парадигме, в которой мы живем.

Новая программа поддержки животноводства построена так, что сама экономическая природа кредита станет защитой от всевозможных злоупотреблений. Зачем набираться кредитов, не выполнять по ним обязательства, иметь проблемы с банком, государственными органами, ухудшать кредитные рейтинги - одним словом, оно того не стоит. Мы же говорим не о 150 млн грн, а о снижении процентной ставки, это деньги совершенно другого порядка.

Насколько эффективна система господдержки сельского хозяйства в Украине вообще?

Нужно думать об инновационном развитии сельского хозяйства, при этом нам точно не нужно выстраивать модель, когда сельское хозяйство зависит от бюджетных дотаций. Эти инфантильные попытки – наследие советского подхода, который сводится к высасыванию денег из госбюджета. Украина владеет плодородными землями, у нас благоприятный для сельского хозяйства климат, но мы не до конца используем этот потенциал. Неэффективность сельхоздеятельности мы покрываем за счет госбюджета во имя каких-то мифических целей. Наше агропроизводство может быть эффективным и его нужно таким строить. Ведь когда нет дотаций, фермер должен сам анализировать, что сеять и как обрабатывать свои поля. Бюджетные дотации в целом правительством воспринимаются как инструмент поддержки точек роста. Да, на каком-то этапе отрасль нужно поддержать. Но дальше она должна идти самостоятельно.

Те, кто говорят о EUR700 на гектар господдержки в ЕС, вводят всех в заблуждение. Дотации в ЕС, где фермер с 20 га считается уже лендлордом, направлены на поддержку фермерства как образа жизни. Там фермер всю жизнь может делать определенный вид сыра бри. Но у нас, в силу разных причин, развивается индустриальное сельское хозяйство, и оно достаточно интенсивное, чтобы быть рентабельным, прибыльным и востребованным на мировых рынках и без системы бюджетных дотаций. Дотации должны быть направлены в те секторы, где мы хотим видеть рост и действовать только до выхода на точку безубыточности.

Как были освоены средства по программам господдержки в 2017 году?

По прошлому году около 0,5 млрд грн мы вернем в госбюджет, но это с учетом всех подконтрольных Минагропроду госорганов. В разрезе отдельных бюджетных статей: Ликвидация и экологическая реабилитация территории влияния горных работ государственного предприятия "Солотвиниский солерудник" Тячевского района Закарпатской области – 3,3 млн грн; Финансовая поддержка сельхозтоваропроизводителей (частичная компенсация стоимости сельскохозяйственной техники и оборудования отечественного производства) – 426,5 млн грн; Селекция в рыбном хозяйстве и воспроизводство водных биоресурсов во внутренних водоемах и Азово-Черноморском бассейне - 40 млн грн.

Очень показательна ситуация с Гослесагентством, которое громко заявляет о недостаточном бюджетном финансировании на будущий год, но которое не смогло освоить 100% средств, заложенных в предыдущем. По итогам 2017 года мы возвращаем в госбюджет 25 млн грн по статье "Ведение лесного и охотничьего хозяйства, охрана и защита лесов в лесном фонде".

Какая ситуация с экспортом зерна из Украины и каков прогноз министерства на текущий сезон?

Мы прогнозируем экспорт на уровне 41 млн тонн. Фактор риска для реализации этого прогноза – рост проблем с логистикой, особенно остро стоит вопрос дефицита вагонов и локомотивов. В Украине компании уже закупают свои вагоны, но частные локомотивы на рельсы выйти не могут. По моему мнению, "Укрзализныця" должна сосредоточится на развитии инфраструктуры и продаже услуг по доступу к железной дороге.

На каком этапе сейчас вопрос запуска земельной реформы?

Мораторий продлен еще на год. Мы не просили об этой отсрочке, но раз уж депутаты ее предоставили, то в течение следующих 12 месяцев сосредоточимся на создании Государственного сельскохозяйственного гарантийного агентства (это очень условное название). Эта структура может быть государственным финансовым учреждением, которое выступало бы гарантом по кредитам, которые хотят взять аграрии. Уставный капитал агентства может формироваться за счет 1% ВВП на поддержку АПК. Если мы дадим возможность получить кредиты, и они будут дешевыми, то думаю, что это снимет вопрос популистов "Где фермер возьмет деньги, чтобы купить землю?".

Чем для решения этих задач не подошел Госзембанк, который не так давно ликвидировали?

Банк и гарантийное агентство - это разные вещи. Госзембанк пал жертвой имиджа системы предыдущего режима. Он ничего не сделал, но его признали абсолютным злом, а потом ликвидировали.

В Госгеокадастре есть понимание ситуации с управлением землями государственной собственности? Кто их обрабатывает и по каким арендным ставкам?

Это понимание формируется в ходе проверок, которые проводит Госгеокадастр и тех нарушений, которые он выявляет. Поменялся сам подход к этим проверкам: они стали реальным инструментом улучшения ситуации в отрасли. Если пастбище распахано и там уже засеян рапс, то можно бесконечно долго искать, кто же собственник рапса. Так работала Госсельхозинспекция и большей частью этот подход был направлен на получение взятки. Мы не ставим себе цель найти собственника рапса и договориться. Мы находим эти площади и выставляем их на аукцион, и тогда тот, кто засеял, находится сам. Он идет на аукцион, платит штраф и дальше обрабатывает эту землю "в белую".

Земельные аукционы с каждым годом становятся все более конкурентными. Если в 2016 году у нас был один аукцион, который завершился с показателем больше 145% годовых, и это был уникальный случай, то в этом году прошел целый ряд таких аукционов с результатом 160-180%. Я не знаю, может там золото в земле закопано, но, тем не менее, это факт. Средняя ставка по передаче госземли в аренду - 14%.

Сейчас много скандалов возникает вокруг нецелевого использования земель Национальной академией аграрных наук. Вы можете прокомментировать ситуацию?

Академия наук является саморегулируемой организацией, которая управляет госимуществом, в том числе землями исследовательских хозяйств. Я могу судить об эффективности их использования по результатам проверок НААН, которые проводил Госгеокадастр. В течение года было проведено 202 проверки ГП, относящихся к сфере управления НААН на площади 251,860 тыс. га. На большинстве предприятий обнаружились неоформленные земли, нецелевое их использование, странные договора о совместной деятельности. В результате было установлено 65 нарушений требований земельного законодательства на площади 95,079 тыс. га. В том числе, самовольное занятие земельных участков на площади 12,129 тыс. га; использование земельных участков не по целевому назначению на площади 1050 га; использование земельных участков теневым способом, привело к снижению плодородия почв на площади 13,815 тыс. га; использование земельных участков без государственной регистрации права на них на площади 68,085 тыс. га. Начисленный ущерб составил 16,240 млн грн.

Можете рассказать, на каком этапе сейчас подготовка крупнейших госпредприятий отрасли к приватизации?

Ситуация сложная. Со всей долговой нагрузкой, со всеми недостачами, которые были образованы фактически в результате краж в особо крупных размерах, на сегодня стоимость ГПЗКУ является отрицательной. Корпорация - это дистресовый актив, он ничего не стоит, несмотря на то, что компания контролирует 10% номинальных элеваторных мощностей. Поэтому тому, кто захочет ее забрать, нужно будет еще и доплатить.

ПАО "Аграрный фонд" - чистый зернотрейдер, который ориентирован на внутренний рынок, он контролирует более 12% рынка муки, занимает значительные позиции на рынке пшеницы, имеет форвардные контракты и взаимоотношения с агропроизводителями, работает в прибыль. Там неплохой менеджмент. Но меня бы на месте потенциального покупателя был бы один вопрос: где у меня гарантии, что после того, как я его куплю, вся команда Аграрного фонда не встанет и не уйдет. А у ПАО ничего, кроме команды, нет, это единственный актив. Мы стоим перед дилеммой как продавец: либо мы имеем дивиденды от прибыли, которую генерирует ПАО и имеем влияние на ценовую стабильность хотя бы по муке и гречке, поскольку "Аграрный фонд" может использовать свои запасы зерна и муки для погашения спекулятивных ценовых волн, либо выставляем на продажу оболочку с очень сомнительным финансовым успехом ее продажи. Скорее всего, приватизация "Аграрного фонда" должна сопровождаться его реструктуризацией в том смысле, что к нему нужно добавить реальные активы. Мы попытаемся передать им производственные мощности для того, чтобы дать возможность более ритмично обеспечивать себя готовой продукцией и посмотрим, какой эффект это даст для предприятия в целом.

Когда можно ожидать рассмотрение парламентом законопроекта о приватизации "Укрспирта"?

Я считаю, что у "Укрспирта" нет другого пути, кроме как приватизация. Та модель, которая прописана в правительственном законопроекте, является оптимальной. Надеемся, что в 2018 году парламент его рассмотрит.

Заявления "Укрспирта" о том, что они против ликвидации монополии на производство спирта или, наоборот, за ее существование, о том, что им не нравится правительственный законопроект, а нравится депутатский, находятся, мягко говоря, не в их компетенции. "Укрспирт" - это госпредприятие, оно не должно, не может и не будет формировать государственную политику. В их компетенции купить зерно, газ, сделать спирт и продать его.

На сегодня не завершена процедура ликвидации и передачи целостных имущественных комплексов, которые входили в концерн "Укрспирт". На это были разные причины, одна из которых – неэффективная работа ликвидационных комиссий. Сейчас мы обновили состав комиссий, и они должны работать. Нужно быстрее завершить передачу этих предприятий на ГП и забыть об этом.

Уже более двух лет ключевые предприятия в подчинении Минагропрода возглавляют исполняющие обязанности руководителей, это проблема реформы госслужбы?

В государственном секторе решения о назначении принимаются достаточно сложно, с учетом бюрократических процедур и политических течений, хотя влияние последнего фактора постепенно уменьшается. Именно в силу этих условий государство не является эффективным собственником. Не потому, что все сидят на потоках, а потому что есть куча ограничений в администрировании. Принципы корпоративного управления в государственном секторе невозможно применить в полной мере.

У Минагропрода в подчинении четыре крупных предприятия "Аграрный фонд", "Артемсоль", "Укрспирт" и ГПЗКУ.

У "Аграрного фонда" давно есть руководитель, без всякой приставки и.о.

По "Артемсоли" и.о. назначена Виктория Луценко из числа заместителей. Это предприятие достаточно специфическое в силу своего социального значения - оно градообразующие и находится в 20 км от зоны конфликта. Там любые резкие движения, кадровые перестановки, намеки на сокращение персонала – опасная, в прямом смысле, вещь. Пока там все спокойно и это главное наше достижение. К "Артемсоли" нужно применять совсем другие подходы к корпоративному управлению, создавать наблюдательный совет, объявлять конкурс на руководителя, и тд.

По "Укрспирту" конкурс объявлен, кадровая комиссия отобрала финалистов, кандидатуры которых будут рассмотрены номинационным комитетом.

По ГПЗКУ аналогичная ситуация, уже отобраны пять финалистов, ждем заседания номинационного комитета. Мы просили объявить, и правительство пошло нам на встречу, конкурс на независимых членов наблюдательного совета ГПЗКУ, но этот конкурс, к сожалению, в силу непонятных для меня причин, пока не сдвинулся с места.

В целом мы хотим на всех предприятиях повысить стандарты корпоративного управления и создать наблюдательные советы, оставив за государством как за органом управления лишь ограниченный набор функций: утверждение стратегических планов развития, согласование финпалнов и отбор аудитора.

Украина > Агропром > interfax.com.ua, 29 декабря 2017 > № 2455830 Максим Мартынюк


Россия > Агропром. Финансы, банки > kremlin.ru, 29 декабря 2017 > № 2447652 Дмитрий Патрушев

Встреча с главой Россельхозбанка Дмитрием Патрушевым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с председателем правления Россельхозбанка Дмитрием Патрушевым. Руководитель банка информировал Президента о результатах работы за текущий год и перспективных проектах по поддержке агропромышленного комплекса.

В.Путин: По результатам работы, про кредитный портфель прошу рассказать и по основным направлениям, прежде всего по поддержке сельского хозяйства.

Знаю, что Вы хотели рассказать про поддержку малых форм на селе. Пожалуйста.

Д.Патрушев: Спасибо Владимир Владимирович!

С Вашего позволения, две презентации отдам. Они рассказывают: первая – по показателям деятельности, вторая презентация рассказывает о тех проектах, которые уже введены в 2017 году и планируются к введению.

Прежде всего разрешите Вас поблагодарить за ту поддержку, которая оказывается Россельхозбанку, и докапитализация, которая остаётся, позволяет нам не снижать объём кредитования экономики, и в первую очередь, конечно, нашего основного контрагента – агропромышленного комплекса.

Хотел бы доложить о результатах, которых мы достигли с начала текущего года. Мы продолжаем инвестировать в реальный сектор экономики. По темпам кредитования мы опережаем рынок. Кредитный портфель Россельхозбанка уже превышает 1 триллион 900 миллиардов рублей.

По кредитованию АПК мы занимаем более 30 процентов всего российского рынка, и кредитный портфель Россельхозбанка в АПК приближается к отметке 1 триллион 200 миллиардов рублей.

Владимир Владимирович, мы остаёмся основным банком, который кредитует сезонные полевые работы. Это то направление кредитования, которое в принципе обеспечивает хороший урожай, который наблюдается в Российской Федерации.

Естественно, хотел бы отметить, что значительный спрос на кредиты со стороны аграриев объясняется очень высоким уровнем государственной поддержки, которая на сегодняшний день есть.

Хотел бы отметить, что очень неплохо работает механизм льготного кредитования, который по Вашему поручению реализуется. По новому механизму сельхозтоваропроизводители получают кредиты по ставке не более пяти процентов годовых.

На наш взгляд, этот механизм очень серьёзно снижает издержки для агробизнеса. Мы активно участвуем в кредитовании в рамках этого механизма.

Россия > Агропром. Финансы, банки > kremlin.ru, 29 декабря 2017 > № 2447652 Дмитрий Патрушев


Евросоюз. Нидерланды. Россия. Весь мир. ЦФО > Агропром. Экология > agronews.ru, 29 декабря 2017 > № 2441850 Григорий Беленький

Комментарий. «Контрол Юнион Сертификейшенс» вступил в Союз органического земледелия.

Органика набирает силу и вес в России. В стране имеют право сертифицировать по международным стандартам органического сельского хозяйства только 16 органов по сертификации. «Контрол Юнион Сертификейшенс» входит в их число. Это самый представительный сертификационный орган в сфере органического сельского хозяйства в нашей стране. В Москве расположено представительство компании. Помимо России осуществляет органическую сертификацию еще в 130 странах мира.

Недавно компания расширила свою деятельность в России на сферу сертификации по органическому сельскому хозяйству и вошла в Союз органического земледелия. У каждого из сертифицирующих органов, работающих в России, есть аккредитация на определенные виды сертификации. Т.е. не каждый сертифицирующий орган, допустим, может сертифицировать органическое животноводство в России. Информация о них открыта, доступна в интернете. Еврокомиссия ЕС ежегодно выпускает документ о всех аккредитованных органах по сертификации в сфере органического сельского хозяйства. Информацию о них можно посмотреть на сайте Союза органического земледелия.

«Контрол Юнион Сертификейшенс» имеет право проводить органическую сертификацию по следующим видам: растениеводство (сырье), животноводство, аквакультура, переработка сельхозпродуктов, переработка кормов, посадочный материал и семена. Это максимальный перечень видов сертификации.

Недавно генеральный директор ООО «Контрол Юнион Сертификейшенс» Григорий Беленький дал интервью Союзу органического земледелия.

– ГК «Контрол Юнион Сертификейшенс» — крупный международный орган по сертификации с многолетней историей. Что стало причиной открытия направления сертификации в сфере органического сельского хозяйства в России?

— В последние несколько лет все большую актуальность набирает вопрос популяризации отечественного сельскохозяйственного рынка. Особенно в условиях импортозамещения. Ранее мы привели в Россию стандарт GlobalGap (выпустили первый в России сертификат), который по сей день широко применяется в сельскохозяйственном сегменте. Эта отрасль активно развивается и все больше предприятий интересуются органической сертификацией, и мы видим, что пришло время переходить на новый уровень. Мы уже провели первые аудиты в России.

– Проводились ли маркетинговые исследования? Каким образом оценивался потенциальный рынок сертификации органической продукции России?

— Безусловно, мониторинг был. Не стоит забывать, что помимо сертификации по международным стандартам пищевых\непищевых, сельскохозяйственных и лесообрабатывающих предприятий, наша компания на регулярной основе проводит аудиты производителей по заказу крупных сетей. Таким образом, мы находимся в постоянном контакте с огромным числом сельхозпроизводителей и переработчиков, а также являемся постоянными участниками и организаторами различных конференций и круглых столов. Все это позволяет нам обсудить потребности и возможности предприятий, выявить потенциальных кандидатов на органическую сертификацию в том числе.

– Как Вы оцениваете состояние рынка органического сельского хозяйства в России и его перспективы? Какие шаги необходимо предпринимать для его развития?

— Приятно осознавать, что предприятия, имеющие в планах органическую сертификацию, нацелены не только на международный рынок, но также и планируют реализовывать свою продукцию в России. Это касается не только производителей отечественной сельхозпродукции, но и переработчиков импортного сертифицированного сырья.

Если говорить об органическом земледелии, то для развития этой отрасли необходимо поддержать предприятия в вопросах обеспечения посевным материалом и разрешенными препаратами (удобрения и т.д.). Так же многие предприятия не имеют даже малейшего понятия, какими методами осуществляется борьба с вредителями и болезнями растений. Аналогичные вопросы возникают и в животноводстве. Поэтому популяризация принципов органического сельского хозяйства на начальном этапе крайне необходима.

– Насколько российские сельхозпроизводители готовы к тому, чтобы проходить сертификацию по международным стандартам органик?

— К сожалению, перечень предприятий, уже сегодня готовых соответствовать принципам органического сельского хозяйства, невелик, но зато это те, кто уже глубоко разобрался в этом вопросе и осознано движется к намеченной цели.

– В развитых странах, в том числе, Нидерландах, где расположен ваш головной офис, рынок уже сформировался. Какие виды органического сельскохозяйственного производства характерны для Нидерландов? В какие страны она экспортирует органическую продукцию? Какие продукты популярны на внутреннем рынке?

— Типичное органическое сельскохозяйственное производство в Нидерландах: молочные продукты, хлебобулочные изделия, фрукты и овощи, все виды переработанных пищевых продуктов. Основные импортируемые органические продукты: корма, чай, банан, кофе и т. д. Крупнейшим партнером для экспорта является США, но, помимо этого, достаточная доля сертифицированной продукции фигурирует в обороте между странами ЕС и внутри Нидерландов.

– Как Вы считаете, какую поддержку должно оказывать государство производителям органической продукции? Как поставлено это дело в Нидерландах?

— На текущий момент данная программа сертификации является добровольной, как в России и Нидерландах, так и по всему миру. Для некоторых стран это более привычная процедура в связи с общей тенденцией экологизации всех процессов (сельское хозяйство, промышленность, энергетика и т.д.). Для таких стран очень полезно частичное субсидирование, применяемое практически во всех странах Европы.

Для стран, где органическая идеология только начинает внедряться, как в России, например, очень полезна будет еще и информационная поддержка, так как многие предприятия с потенциальной возможностью выпуска органической продукции не обладают достаточной информацией.

– Недавно Союз органического земледелия внес предложения в Минсельхоз РФ по мерам развития органического сельского хозяйства, в том числе предлагается компенсировать часть затрат на сертификацию. Как Вы считаете, насколько такая мера может быть эффективной?

— Такая мера, безусловно, должна принести хорошие результаты. Но стоит понимать, что для перехода на органическую систему необходимо время. Только через 2-4 года можно будет оценить эффективность. Любому сельхозпроизводителю нужен рынок сбыта и если уже сейчас он будет видеть реальные перспективы и начнет подготовку к сертификации, то уже спустя 3 года мы сможем наблюдать ощутимое увеличение органической продукции, произведенной в России.

– Чем отличается менталитет российских производителей? Трудно или легко с ними работать?

— Мы не делим предприятия на российские и зарубежные. В любом случае без человеческого фактора не обойтись, но мы стараемся найти индивидуальный подход к каждому. Как правило, долгосрочные проекты реализовываются немного сложнее, и это, скорее, связано с отсутствием у предприятий понимания рынка на несколько лет вперед ввиду сложной внешнеэкономической ситуации.

– Какие средства защиты растений и удобрения разрешаются в органическом сельском хозяйстве? Ведь инспектор по каждому хозяйству решает индивидуально, ориентироваться на таблицу разрешенных веществ в стандарте не всегда получается.

— Вы совершенно верно отметили, что речь идет о таблице разрешенных веществ, а не о перечне разрешенных препаратов. Поэтому, если применяемый препарат отсутствует в перечне ранее утвержденных к применению в органическом сельском хозяйстве, то в первую очередь тщательно изучается его состав на предмет наличия разрешенных веществ в его составе и, главное, на предмет отсутствия запрещенных.

– Каким образом контролируется деятельность сертифицирующих органов в ЕС? Какие критерии и требования к Вам как к органу по сертификации предъявляются? Насколько это прозрачная система?

— Органы по сертификации аккредитованы независимыми государственными органами по аккредитации в соответствии с ISO 17065. Это означает ежегодный аудит и оценку эффективности работы аудитора. Для органической программы ЕС в дополнение к аккредитации компетентный орган государства-члена ЕС (или Комиссии ЕС) контролирует деятельность органа по сертификации.

– Чтобы стать инспектором органического сельского хозяйства что необходимо — обучение, практика? Сколько по времени занимает аккредитация инспектора?

— Все наши аудиторы (инспекторы) проходят одинаковую поэтапную процедуру подтверждения по всем системам менеджмента, и органические стандарты не исключение. Для начала специалист должен иметь профильное образование и опыт работы в профильной сфере. Далее он проходит обучение по стандарту и сдает экзамен по теоретической части. После успешной сдачи экзамена следует череда стажировок с более опытными коллегами.

Продолжительность стажировки зависит от количества и длительности аудитов, а также области проверки каждого аудируемого предприятия. Тут в большей степени играет роль не общее число часов стажировки, а объем практических навыков, полученных в ходе стажировок. После того, как достаточно опыта было получено, новоиспеченный аудитор проводит проверку самостоятельно в присутствии более опытного коллеги и только потом приступает к самостоятельной работе.

– Ваши пожелания и наставления тем, кто собирается переходить на органическое сельское хозяйство? К чему им необходимо быть готовыми?

— Переход на органическое сельское хозяйство помимо экономической составляющей в своей основе должен иметь некоторую идеологическую часть. Только тогда проект будет успешно реализован и много лет прослужит примером для других предприятий.

Для перехода на органическую систему потребуется время и немало усилий, поэтому предприятия должны быть готовы к тому, что мгновенного эффекта не получится. Более того объем производимой сельхозпродукции не останется на прежнем уровне. Несмотря на вышесказанное, все вложения будут оправданы в будущем, т.к. польза для здоровья потребителей от использования органической продукции, выращенной и произведенной по всем правилам, несомненна. Такая продукция всегда пользуется повышенным спросом, поэтому не стоит бояться сделать первый шаг и начать подготовку к органической сертификации.

Наша справка. Группа компаний «КОНТРОЛ ЮНИОН» основана в 1956 году и, помимо сертификации по органическим стандартам, имеет широкий спектр деятельности. Организация сертифицирована по ISO 9001 и имеет зарегистрированные представительства в 43 странах мира. В России компания работает с 1998 года в 19 регионах нашей страны, у нее есть собственные лаборатории в Москве, Новороссийске, Ростове-на-Дону, аккредитованные Госстандартом РФ и GAFTA. «Контрол Юнион Сертификейшенс» является членом международных торговых ассоциаций: ассоциации по торговле зерновыми и кормовыми культурами (GAFTA), ассоциации по торговле растительными маслами, масличными культурами и жирами (FOSFA), лондонской ассоциации по торговле сахаром (SAL).

Автор: Анна ЛЮБОВЕДСКАЯ, Союз органического земледелия

Евросоюз. Нидерланды. Россия. Весь мир. ЦФО > Агропром. Экология > agronews.ru, 29 декабря 2017 > № 2441850 Григорий Беленький


Россия > Агропром. Недвижимость, строительство > agronews.ru, 26 декабря 2017 > № 2441780 Наталья Шагайда

Комментарий. Почему в России не решен земельный вопрос.

Прошло 100 лет со дня Октябрьской революции в России, когда прозвучал лозунг «Земля – крестьянам». С тех пор много воды утекло. Бывало всякое, но в 90-е годы вновь объявили, что землю отдают крестьянам, то есть тем, кто ее обрабатывает. Но земельные отношения не определены до сих пор. Вопросов остается много. Особенно остро стоит вопрос о земле в южных регионах, в частности, в Краснодарском крае. Фермеров потихоньку продолжают сгонять с земли, огромные участки захватывают крупные агрохолдинги. Часто возникают споры, но фермеры утверждают, что иногда судиться просто бесполезно. Суды выносят решения, как правило, в пользу крупных агрохолдингов. Чтобы лучше разобраться в проблеме и обсудить пути ее решения, издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России, доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ встретился с известным специалистом по проблемам землепользования. Это директор Центра агропродовольственной политики Академии народного хозяйства при президенте Российской Федерации Наталья ШАГАЙДА.

— Наталья Ивановна, кому сейчас принадлежит земля? Почему фермеров сгоняют с этой земли? Что происходит спустя 100 лет?

— Как ни странно, все забыли, где наши ваучеры, которые раздали всем.

— Кстати, а где мой ваучер, Наталья Ивановна?

— Я вообще удивляюсь, почему никого не волнует, куда делись наши ваучеры. Даже журналисты по этому поводу не проводят расследования. А землю отдали в 90-х годах сельским жителям, и в основном формально она еще принадлежит им. Она активно перераспределяется в тех регионах, где есть спрос. Но даже в тех регионах, где очень большой спрос (это Ростовская область, Краснодарский край и Ставропольский край), земля пока принадлежит именно тем первым пайщикам, которые землю получили во время приватизации. Но в разных областях активно идут процессы, когда эта земля переходит юридическим лицам. И в России уже есть очень крупные землевладения. Никто не знает, на каком праве это основывается, потому что у нас не проводится учет, кому принадлежит земля. Только землевладельцы хвастаются: «У меня 300 тысяч, 400 тысяч».

— Уже есть 800 тысяч, а у кого-то даже миллион, но пока это не зарегистрировано.

— Правильно, потому что, куда бы мы ни посмотрели, не найдем место, где бы это числилось. Это нигде не учитывается. То есть гектары учитываются как отдельные участки. Может быть, это дочерние компании, а вот кому принадлежит земля среди юридических лиц – неясно.

— Наталья Ивановна, вы прекрасно знаете, на что жалуются фермеры. Что вы думаете по этому поводу?

— Я много времени занимаюсь этими вопросами и собираю информацию. Проблемы накапливаются одна за другой уже много-много лет. И в принципе, конечно, не все из них разрешаемые. Но люди не должны доводиться до такого состояния, чтобы они что-то демонстративно требовали. Проблемы на Кубани. Тут все дело в том, что действительно Краснодарский край – это лучше, чем Ростов или Ставрополь: близость портов, плодородная земля, возможность получать хороший урожай.

— Ну и самая дорогая земля в России.

— Да. А почему она дорогая? Потому что продукции с нее получают много, и это выгодная продукция. У нас уже пшеница вполне рентабельна. У нас вообще практически все культуры высокорентабельные стали. Соответственно, это вопрос только денег. А в Краснодарском крае около 30% всех посевов находятся в пользовании или в собственности фермеров. И поэтому куда там двигаться, осваивать какие-то менее плодородные места, когда есть 30% земли вот таких маленьких хозяйств. И каждый из этих людей, этих фермеров очень сильный. Но есть махина, которая выше их, она, конечно же, проходит по ним катком.

— Вы имеете в виду агрохолдинги, правильно?

— Ну, как сказать. Конечно, тут вопрос даже не в агрохолдингах, тут вопрос судов, их независимости. Вот в чем главная проблема.

— Так это же совокупная система.

— Но суд не должен смотреть – холдинг, не холдинг. Он должен руководствоваться — законом.

— Это в идеале, Наталья Ивановна. Но мы же земные люди, правда?

— Понятно. Но получается, что главное — вот это звено. Если это звено не работает, то никакие права людей защищены не будут.

— Вот смотрите, что пишут. «В России создана мафиозная аграрная система, которая стала непобедимой», – это из Тюменской области. «Печально все это слышать, творится земельный беспредел», – это пишут люди, которые говорят о бандитском беспределе. «Земля далеко от Краснодара будет зарастать бурьяном, а в Краснодаре будут отнимать землю у фермеров». В общем, есть десятки, если уже не сотня сообщений, которые говорят о том, что это самая главная тема. И то, что вы говорите – это совершенно верно.

— Мне кажется, тут даже две стороны. Первая сторона – это то, что люди, уже работающие сейчас на земле, не могут защитить свои права в судах. А другая часть проблемы – это то, что с каким-то удивительным постоянством в законе об обороте земель (уж казалось, закон такой большой, уж можно за ним проследить) появляются и появляются статьи, которые идут в ущерб именно мелким производителям. Ну, например, появилась неожиданно такая норма, — мы тут ее недавно обсуждали, и я все призывала позвать, как говорится, «автора в студию» – почему-то вдруг оказалось, что по истечении срока аренды тот, кто эту землю арендовал, становится в один ряд со всеми остальными, кто вообще не имел к этой земле отношения

— У него же первоочередное право должно быть.

— В другой статье об этом написано, что тот фермер, который хорошо обрабатывал землю, у кого нет наказаний со стороны Россельхознадзора, имеет преимущественное право аренды. Вообще встает вопрос: как тут реализовать это преимущественное право? Но вдруг появилась в другой статье такая норма, что «он имеет право наряду» … Ему земельный участок могут предоставить на таком же основании, как и другим, по нормам Земельного кодекса. А это значит – пойди, заяви, встань в ряд со всеми. Участок выставят на аукцион. А у нас нет ограничения по участникам аукциона. У нас может на фермерскую землю претендовать условный гражданин. Даже не нужно, чтобы он имел образование или имел фермерский опыт.

И вот так появляются статья за статьей. Это опасная тенденция. Поэтому, собственно говоря, всего несколько дней назад в Министерстве состоялась конференция для обсуждения ситуации. Мы много громко об этом говорили. И, наверное, эти «мухи», причем все, нужно вычищать. Но они, конечно, появляются не случайно.

— Наталья Ивановна, сейчас все громче звучат предложения о том, чтобы ограничить землепользование, размер земли в одних руках – либо у физического лица, либо у юридического лица. И предлагают даже ограничить до 10% земель муниципалитета. Насколько я знаю, в Европе это общепринятая практика.

— Ну, во-первых, есть страны (и таких немало), где запрещено иметь землю в руках у юридического лица.

Второе. Вы говорите об ограничении, но пока я слышу и вижу по тому, что происходит, что ограничиваются права именно физического лица, фермера. Например, опять же непонятно, каким образом появилось в законе «О крестьянском (фермерском) хозяйстве» такое новшество, где сказано, что субъекты Российской Федерации должны установить минимальные и максимальные размеры участка, предоставляемого для фермерского хозяйства. При этом не сказано – в собственность, в аренду, за плату, бесплатно. И в результате стали ограничивать все, даже предоставление в аренду.

Арендовал фермер 250 гектаров в Краснодарском крае, а теперь – потолок. Теперь можно предоставлять в аренду 200, а 50 га, говорят, отдай. То есть такие вещи появляются. И понятно, что холдинги крупные в выигрыше – у них есть юристы, освобожденные юристы. А у фермеров нет надежды, кроме как на Ассоциацию крестьянских (фермерских) хозяйств, только она их может защитить. Иначе мы будем наблюдать и дальше распространение практики вынуждения отдачи земли. И понятно – почему.

— Мой коллега, главный редактор журнала «Председатель» из Новосибирска, назвал такое законодательство «земельным апартеидом по отношению к фермерам». Насколько это резко и насколько это справедливо, как вы считаете?

— Ну, в принципе, я говорю, что дело всегда обстоит так. Одна сторона вносит предложения, и она исходит из каких-то своих интересов. В Думе есть представители фермерского движения, они должны внимательно за этим следить и объяснять своим коллегам, говорить, почему что-то делать нельзя. Но для этого должно быть общее понимание, что небольшой производитель, фермер – это вообще на самом деле основа всего. Когда говорят: «Вот они мало производят. А большие современные компании производят много и по современным технологиям», – в этом есть правда. Но те, кто работает в этих больших компаниях, они ведь работают с наемными людьми, часто завозимыми из других регионов даже. А руководители этих хозяйств живут в Москве. Им совершенно все равно, что будет там.

— Что будет происходить на этой территории.

— А вот люди, которые там живут, – это могут быть фермерские хозяйства, это могут быть небольшие кооперативы, могут быть хозяйственные предприятия, которые не включены в эту мощную систему холдингов. Они все являются потерпевшими в этой ситуации.

Россия > Агропром. Недвижимость, строительство > agronews.ru, 26 декабря 2017 > № 2441780 Наталья Шагайда


Россия > Агропром > inosmi.ru, 25 декабря 2017 > № 2437878 Андрей Илларионов

Небывалый урожай Путина

Самой богатой в этом году темой на пресс-конференции президента России с точки зрения пищи для изумления стала украинская.

Андрей Илларионов, Новое время страны, Украина

Владимир Путин похвастался выдающимся урожаем зерновых этого года: «В этом году опять будет где-то под три процента по результатам года — рекордный урожай. Вчера Ткачев сказал: 130,5 миллиона, наверное, будет. Может быть, будет больше. Это вообще самый большой урожай за всю историю. В РСФСР, по-моему, приблизительно было 127 в 1978 году. То есть такого урожая вообще никогда не было».

Иными словами, за 39 лет — с 1978 г. по 2017 г. — сбор зерновых (и, очевидно, зернобобовых) на территории России вырос на 2,8%. По словам Путина, это рекордный, небывалый результат.

В то же время консультация с данными ФАО (Организации ООН по сельскому хозяйству и продовольствию) показывает, что за 36-летний период — с 1978 г. по 2014 г. (для более поздних лет сопоставимых данных еще нет) — урожай зерновых во всем мире вырос на 82%, без учета постсоветских государств — на 92%. При этом 72 страны смогли удвоить сборы зерновых за этот период; 37 стран смогли его утроить; 15 стран увеличили урожаи впятеро и более; пять стран нарастили его в 8 и более раз, а находящийся в пустыне Кувейт увеличил сбор зерновых в 41 раз.

На этом фоне Путин в чем-то прав: таких стран, как Россия, какие по производству зерна в течение четырех десятилетий лишь топтались на месте и смогли увеличить его сбор менее чем на 3%, оказалось совсем немного; в современном мире это действительно не совсем обычный, рекордно негативный результат.

Заявив, что по экспорту зерновых Россия вышла на первое место в мире, Путин, похоже, перепутал экспорт зерновых (у России пятое место в мире) и экспорт пшеницы (первое место). Однако предложенное им объяснение этого успеха вряд ли имеет к нему какое-либо отношение: «Мы вышли на первое место в мире по объему экспорта зерновых. Это блестящий показатель. Поэтому рост есть. На чем он основывается? Во-первых, на том, что все-таки мы преодолели два известных шока, которые пережили в середине 2014-го, в 2015 году. Какие? Это резкое снижение цен на энергоносители… И второе — внешние ограничения или так называемые санкции. Я уверен, просто уверенно это говорю, что санкции не повлияли так, как снижение цен на нефть, но все-таки повлияли».

Каким образом эти два фактора — снижение цен на энергоносители и введение внешних санкций — могли в принципе оказать ограничительное воздействие на экспорт зерновых, а преодоление этих двух шоков смогло положительно повлиять на рост экспорта зерновых — науке неизвестно.

Хотя и другие пресс-конференции Путина дали немалую пищу для изумления, все же самой богатой, как часто в последние годы, бесспорно стала украинская тема.

1. «Славянский мир сложно развивался. Сама Россия складывалась сложно, из многих славянских племен — шестнадцать или тридцать два племени. В конце концов образовалась Русь, частью которой и центром которой был Киев».

Восточнославянских племен, как рассказывают на уроках истории еще в 4 классе, было только 12 (двенадцать) — белые хорваты, бужане (дулебы, волыняне), вятичи, древляне, дреговичи, кривичи (в т.ч. кривичи псковские), поляне, радимичи, северяне, словене ильменские, тиверцы, уличи. О каких других четырех (или двадцати) восточнославянских племенах говорил Путин, — загадка.

Термин «Россия», как известно, стал применяться намного позже, чем термин «Русь». При этом термин «Россия» традиционно относят к территории, более или менее ассоциирующейся с нынешней Российской Федерацией со столицей в Москве, но не к территории Украины со столицей в Киеве.

Из 12 восточнославянских племен на территории нынешней Российской Федерации исторически проживали только четыре племени: два полностью — вятичи и словене ильменские, еще два частично — кривичи (в т.ч. кривичи псковские) и северяне.

Столичное положение Киева для рыхлого федеративного образования Древней Руси было радикально ослаблено еще в 1169 году после разгрома Киева войсками Андрея Боголюбского. В результате же Батыева погрома 1240 г. оно было утрачено полностью — причем вместе с прекращением самого существования первой версии государства Рюриковичей.

2. «И в этом смысле наши исторические, духовные и прочие корни дают мне право говорить, что в своей основе мы один народ».

Естественно, никакие исторические, духовные и прочие корни сами по себе не делают разные народы одним народом. Англичане, американцы, англоканадцы, австралийцы, новозеландцы имеют общие исторические, духовные и прочие корни, очень многое их связывает с Лондоном, более того, они говорят преимущественно на одном и том же английском языке. Тем не менее все это не делает их одним народом.

То же верно и для французов, франкобельгийцев, франкошвейцарцев, франкоканадцев, многих других франкоязычных народов Африки, Латинской Америки, Океании, с особым пиететом относящихся к Парижу; германоязычных немцев, австрийцев, швейцарцев, ценящих Вену, Берлин и Прагу; испаноязычных народов Испании и Латинской Америки, дорожащих Мадридом; арабоязычных народов Ближнего Востока и Северной Африки, совершающих хадж в Мекку.

Тем более это правило верно и для трех близких, но разных народов — русских, украинцев и белорусов, частичная историческая и духовная общность которых при наличии разных языков и культур и общем уважении к Киеву не делает их одним народом.

3. «В XIX веке… ничем вообще украинец от русского не отличался, вообще ничем».

Чтобы понять, чем украинец отличался от русского, достаточно сравнить «Энеиду» и «Наталку Полтавку» И.Котляревского с поэмами А.Пушкина, «Вечера на хуторе близ Диканьки» и «Старосветских помещиков» Н.Гоголя с его же «Мертвыми душами».

4. «Украина вошла в состав Российской империи в 1645 году тремя областями, если говорить сегодняшним языком: Киев, Чернигов и сегодняшний Житомир — там как–то по–другому центр назывался, — три области».

Понятно, что в 1645 г. Украина никуда не входила — до начала восстания Богдана Хмельницкого оставалось еще три года. Часть Гетманщины вошла в состав России (в соответствии с отечественной мифологией) в 1654 году — в результате Переяславской рады. Но, строго говоря, вхождение произошло лишь в 1667 г. в результате Андрусовского мира, передавшего Черниговское воеводство и левобережную часть Киевского воеводства Речи Посполитой под юрисдикцию Москвы.

Если говорить сегодняшним языком, то на этой территории в настоящее время располагаются части пяти нынешних украинских областей — Черниговской, Сумской, Харьковской, Полтавской, Днепровской.

Житомир в состав Русского царства, естественно, не входил ни в 1645 г., ни в 1654 г., ни в 1667 г. Поскольку он находится в Правобережной Украине, то он был включен в Российскую империю примерно через полтора столетия после даты, названой Путиным, — в результате второго раздела Речи Посполитой в 1793 г.

5. «Но в 1922, 1923, 1924 годах большевики почему–то решили, что все прилегающие к исторической части Украины территории должны быть погружены во вновь создаваемую республику — Украину. Все Причерноморье ушло туда».

Так получилось, что в 1922, 1923, 1924 годах никаких изменений границы между Украиной и Россией не производилось — ни большевиками, ни кем бы то ни было еще. Изменения — в виде обмена территориями — были осуществлены лишь в 1925 г. Причем они не касались Причерноморья (…).

К сожалению, Путин уже не в первый раз использует свои выступления для распространения информации, не соответствующей действительности, в частности, относительно исторического процесса формирования территории Украины, установления ее границ, их последующих изменений. Хотя эта дезинформация уже не раз была публично опровергнута, настойчивость, с какой она регулярно им воспроизводится, позволяет предположить, что ее автор по-прежнему не отказался от реализации на деле планов, для прикрытия и оправдания которых требуется распространение такой дезинформации.

Россия > Агропром > inosmi.ru, 25 декабря 2017 > № 2437878 Андрей Илларионов


Россия > Агропром > forbes.ru, 21 декабря 2017 > № 2431155 Дмитрий Матвеев

Рынок с плесенью. Как производители сыра готовятся к отмене санкций

Дмитрий Матвеев

генеральный директор группы компаний «Кабош»

Что мешает отечественным сыроделам выпускать продукт не хуже европейского, как отказаться от использования пальмового масла и может ли государство исправить ситуацию

Сегодня модно говорить про импортозамещение и развитие сельского хозяйства, очень много лозунгов звучит вокруг. Мы слышим о российских сыроварах, частных фермерах, видим «движуху» в прессе и отмечаем множество сыров на полках магазинов, но в действительности ситуация в отрасли совсем не радужная.

Проклятье длинных денег

Отечественная молочная отрасль (а сырная не существует отдельно от молочной) представляет собой машину «Жигули», которой уже лет 40-50. И даже если в нее вставить двигатель от «Мерседеса», а колеса от БМВ, она все равно «Жигулями» останется и будет продолжать ржаветь и ломаться. Молоко сегодня производится на фермах, которые строились еще в СССР. Большое количество ручного труда, минимум автоматизации и механизации. В Советском Союзе к молоку было такое отношение: белое и белое. Но для производства настоящего сыра этого недостаточно, недостаточно даже молока высшего качества — должно быть специальное сыропригодное молоко. Только на таком сырье можно делать сыр, не уступающий лучшим европейским.

Молочная отрасль сегодня в депрессивном состоянии, негативный инвестиционный фон связан с невозможностью быстро заработать. Деньги не просто длинные, а очень длинные. Окупаемость — 15 лет. Возьмем, к примеру, зерновую отрасль: посадил, вырастил, собрал урожай, продал – вот они деньги, один год. Птицеводство окупается за 40 дней. В молочной отрасли, как в известном фильме, «сделать монтаж» не получится. Корова 9 месяцев ходит беременной, потом рожает одного, редко двух телят. С момента рождения телки только через 2,5-3 года от нее возможно будет получать молоко. Для коровы нужна ферма, заготовленные корма. Поэтому, когда чиновники рапортуют об успехах в сельском хозяйстве, то имеют ввиду птицеводство, зерно, свиноводство, а в молочной отрасли — стагнация, роста нет.

На рынке ощущается острый дефицит молока высшего качества, потому что у фермеров просто нет стимула производить высококачественную продукцию. Я много говорю о необходимости закрепить понятие «сыропригодное молоко» не только на бумаге. Предлагаю отмечать фермы, производящие такое молоко, сертификатом или знаком отличия, что будет способствовать стремлению к выпуску именно такого сырья. Перед фермерами сегодня не стоит задача производить качественный продукт, нет запроса от государства, значит нет мотивации делать лучше.

Пальмовое масло и «волшебный порошок»

Вы скажете — а как же разнообразие, которое мы видим на полке в магазине? Производство сыра все же растет? Действительно, наблюдается множество сыров в магазинах при остром дефиците сырья: на 1 кг сыра надо 12 л молока самого высокого качества. Так вот, производство молока, как я уже сказал, не растет, но производство сыра увеличивается. Одновременно заметно растет производство пальмового масла. Пальмовое масло заменяет жир, оно гораздо дешевле молочного. До эмбарго его не использовали в таких масштабах. Сегодня есть предприятия, которые делают до 50 тонн творога в день без литра живого молока! С введением санкций для производителей сыра освободилась ниша, появилась возможность занимать полку и создавать собственное производство, а ведь до 70% сыра раньше привозилось из Европы. Но когда нет сырья, используют заменители. В итоге, у нас растет не сыр, а сырный продукт на основе пальмового масла и сухого молока — его-то мы и видим на полках.

Я много общаюсь с иностранными компаниями, которые производят закваски. Ведь сыр — это молоко, плюс комбинация заквасок. Европейские производители просят закваски, с помощью которых они улучшают вкусовые качества сыра. Русские же просят закваски, которые улучшали бы им качество молока. Но невозможно сами знаете из чего сделать конфетку. Европейцы удивляются: «Почему вместо того, чтобы работать над качеством молока, русские ищут какой-то волшебный порошок?»

Гораздо соблазнительнее пойти по быстрому, легкому и недорогому пути, чем по трудоемкому, дорогому и долгому. Гораздо проще быстро производить дешевый продукт, не заморачиваясь с инвестициями, профессионалами и технологиями. Для себя мы решили эту проблему, став вертикально интегрированным холдингом. Таким образом, мы контролируем все процессы: производство кормов, молока, сыра, его созревание, фасовку и дистрибуцию. Для производства высококачественных сыров мы стали приглашать к себе европейских технологов, модернизируем наши предприятия. Мы смогли довести качество нашего молока до требуемого уровня. Но потребитель об этом не знает или знает очень мало.

Как переломить ситуацию

Государству необходимо обратить особое внимание на молочную отрасль. Если мы говорим о здоровье нации, то самое время внимательно присмотреться к тому, что именно мы едим и пьем. Я бы взял на себя смелость предложить ряд мер по регулированию отрасли:

1. В России существует запрет на производство сыра из непастеризованного молока, диктуемый правилами Таможенного Союза (ТР ТС 033/2013). Однако широкий ассортимент сыров швейцарской, итальянской, французской, испанской групп по традиционной технологии изготавливается исключительно из сырого молока, благодаря чему они имеют неповторимый вкус, консистенцию и аромат. Элитные сыры в состоянии изготавливать и российские производители, тем более что они пользуются значительным спросом, который в условиях ограничений на импорт даже вырос. Рынок сыров из непастеризованного молока в России сейчас представлен двумя направлениями: элитные швейцарские сыры, которых не коснулся запрет на ввоз, и еще более элитные сыры из частных маленьких сыроварен, которых не коснулись требования ГОСТов и Техрегламентов. Крупный промышленный производитель на этом рынке не присутствует в принципе.

Парадоксальная ситуация: продавать сыр из непастеризованного молока в России можно, а производить, следуя всем нормам безопасности, — нельзя. До тех пор, пока на государственном уровне существуют ограничения по применению непастеризованного молока, российские сыры всегда будут проигрывать европейским аналогам как минимум по вкусу, отрасль не получит долгожданного развития, а российские производители не смогут работать на таком большом и перспективном рынке. Страдает и потребитель, лишенный возможности покупать оригинальные, качественные сыры по приемлемой цене.

2. Необходимо создать независимые государственные лаборатории, как это сделано в Европе, и обязать заводы сдавать раз в 10 дней молоко, творог, сметану, йогурты на экспертизу. Это дало бы серьезный стимул к повышению качество молока и молочных продуктов со стороны производителя. В Германии, Канаде, Франции подобная система давно работает. Независимые лаборатории, кстати, избавят от извечных жалоб фермеров на понижение сортности молока со стороны заводов, создадут прозрачные условия для всех участников рынка

3. Я поддерживаю ветеринарную сертификацию «Меркурий» и всячески выступаю за ее ужесточение. Обязательная сертификация позволит полностью узнать историю сырья: мы будем видеть, откуда оно приходит, куда идет, в каком количестве. «Меркурий» делает производство абсолютно прозрачным. Сертификация позволит сформировать правильную статистику, что для отрасли это очень важно – станет, наконец, очевидно, насколько серьезны проблемы с количеством сырья. Партнеры и потребители смогут увидеть, из чего произведен наш сыр и из чего производят сыр наши конкуренты.

«Меркурий» поможет выявить, где сыр, а где сырный продукт. Мы надеемся, что это позволит законодательно разделить натуральные продукты от продуктов с заменителями молочных жиров, что, безусловно, поможет оздоровлению отрасли и вернет доверие потребителей. Да, пусть будут и сырные продукты, в которых используется пальмовое масло и сухое молоко. Они тоже имеют право на существование, но на них должно быть написано крупными буквами, что это именно сырный продукт.

Очень важно, чтобы потребитель понимал, что перед ним — сыр, сырный продукт или переупакованный сыр. Сейчас на рынке парадоксальная ситуация: лидеры отрасли – переупаковщики, то есть те, кто готовый сыр ввезли, а здесь лишь переупаковали. Такой продукт имеет нестабильное качество и, конечно, не является результатом импортозамещения. Товар от «переупаковщиков» может оказаться подделкой, недотягивающей даже до понятия «сырный продукт». Под одной и той же маркой сегодня может фасоваться одно, а завтра другое – о стабильности, предсказуемости качества и вкуса не может быть и речи.

4. Я бы предложил ввести сертификацию ферм, где может производиться молоко для сыра. Тогда у нас появится фермы и заводы, которые делают молоко высшего качества для сыра и сам сыр. Сертификация будет мотивировать к производству сыропригодного молока, этот сегмент начнет расти и развиваться, что будет способствовать росту сырного рынка, развитию производителей настоящего сыра.

5. Пропаганда здорового питания. Государство должно заботиться о здоровье нации. В Америке в Европе президенты или первые лица государства регулярно на публике пьют молоко, йогурты, рекламируя таким образом здоровый образ жизни через правильное питание, без привязки к конкретному бренду, конечно.

6. Дифференцированное субсидирование: я бы четко очертил границы — субсидию может получить фермер, чья корова дает не менее 6,5 л молока. Такому фермеру платится, к примеру, рубль, а тому, у кого — 8-10 л на корову — уже два, и т.д. Главное, чтобы была нижняя граница. Те, кто не в состоянии произвести 6,5 л, никогда не смогут стать прибыльными. На рынке много банкротств, что формирует депрессивный инвестиционный климат и негативную статистику среди банков. И, конечно, субсидирование должно быть не на 10 , а на 20-25 лет, нужны длинные деньги, так как отрасль сложная, долго окупаемая. Молочная отрасль требует огромного труда, ею нельзя заниматься факультативно. А у нас ментальность такая: фермер взял кредит, купил трактор и сразу нанимает работников, а сам работать не хочет. Европейский же фермер сам себе самый активный работник.

7. Необходимо наладить статистику — ввести учет только товарного молока. Товарное молоко, это молоко, которое у фермера приняли на предприятии. Сегодня есть возможность приписывать цифры за счет личных хозяйств. Есть молоко, произведенное на предприятиях, а есть — в частном секторе. У нас есть деревни, где два покосившихся дома, но за ней числится 40 коров, хотя по факту нет ни одной. Правильная статистика позволила бы увидеть реальную картину производства живого молока в стране и признать, наконец, что эта проблема существует.

Что будет после отмены санкций

Но, несмотря на все сложности, перспективы у сырной отрасли есть, особенно, если государство начнет ее поддерживать. Вполне реально импорт полностью заменить российским сыром. Но надо честно признаться, что это невозможно сделать в течение 5-6 лет. Сырным продуктом — да, можно и раньше, но настоящим сыром — нет. В России возможно производить любые сыры, но нужно сырье, инвестиции и специалисты, которых необходимо приглашать из-за рубежа.

Сейчас мы живем в условиях санкций, что дало толчок к появлению большого количества молочных предприятий и частных сыроварен, однако, им очень трудно попасть к потребителю. Между потребителем и производителям стоят федеральные сети, которые смотрят главным образом на известность бренда и его цену. А что такое дешевый сыр? Это чаще всего сырный продукт. Поэтому на полочном пространстве в сетях настоящего сыра очень мало. Если вы не компания с громким именем, то наценка на ваш товар составит 40%, плюс вы обязаны потратить деньги на маркетинговый бюджет, на продвижение внутри сетей. Федеральные сети жестко диктуют свои условия, мало обращая внимания на качество.

К сожалению, контрсанкции не стали поддержкой для производителей. Благодаря им сыр стал тем продуктом, который сегодня вызывает у потребителя самое большое недоверие. Его потребление снижается. Сегодня на прилавках огромное количество контрафактного товара и переупакованных сыров — и это тоже результат пресловутых санкций. Государством не принято никаких защитных мер для производителей.

Вообще, думаю, что санкции как были введены, так и внезапно отменятся, что приведет к банкротству огромного количества сельхозпредприятий, производящих молоко. На рынок хлынет большой поток продукции из Европы, причем хорошего качества и по более низкой цене. Молочные заводы вынуждены будут опускать цены на свою продукцию и делать они будут это, прежде всего, за счет входящей цены на молоко. К такому сценарию заранее нужно готовиться, но сегодня все живут в условиях комфорта.

Россия > Агропром > forbes.ru, 21 декабря 2017 > № 2431155 Дмитрий Матвеев


Россия > Агропром > agronews.ru, 20 декабря 2017 > № 2430472 Шарип Шарипов

Комментарий. Тепличное производство в России нуждается в стимуляторах роста.

В начале декабря в Москве прошел ежегодный Международный Форум «Тепличные комплексы России 2017», участие в котором приняли представители более 500 тепличных комплексов и холдингов.

О том, каких рубежей достигло отечественное тепличное производство и что тормозит его развитие рассказал доктор экономических наук, заведующий кафедрой ДГУНХ, Управляющий ООО «Югагрохолдинг», Почетный работником АПК России, эксперт в области овощеводства закрытого грунта Шарип ШАРИПОВ.

— Шарип Исмаилович, в начале декабря в Москве прошел Форум «Тепличные комплексы России 2017», в котором Вы приняли участие. В своем выступлении Вы обозначили ряд актуальных проблем отрасли, требующих внимания на федеральном уровне. Значит ли это, что тепличному овощеводству, которое вроде бы переживает бум своего развития, уделяется недостаточно внимания, и будет ли в таком случае, на Ваш взгляд, решена проблема самообеспечения тепличными овощами?

— Надо сказать, что в последние четыре года, включая уходящий, в России сделано немало реальных шагов по движению к этой цели – построено почти 710 гектаров современных промышленных теплиц, по 177 га в год. Чтобы почувствовать масштаб, нужно вспомнить, что в 2012 году было введено всего 38 га теплиц, в 2013 году — 69 га, а в нынешнем ожидается сдача 230 гектаров. В результате, в 2016 году прирост объемов тепличных овощей был наибольшим среди основных товарных позиций и составил 14%, при 13,7% по зерну и всего 0,7% по овощам открытого грунта. Сложившаяся положительная динамика позволила заметно подтянуться в обеспеченности собственными тепличными овощами: по огурцам мы покрываем 85% потребности, по томатам меньше – 41%. Поэтому сегодня многие тепличники переключаются на выращивание томатов, доля которых в структуре тепличных овощей составляет чуть более 30%.

Для полного же самообеспечения российского рынка овощами закрытого грунта требуется нарастить производство почти на один миллион тонн, а для этого необходимо построить еще около 1800 гектаров новых теплиц. Задача непростая, поэтому и требует к себе дополнительного внимания на федеральном уровне.

— В силу климатических условий в России всегда был спрос на тепличную продукцию. Условия для ее производства, особенно в южных регионах и относящихся к оптимальным световым зонам, тоже имеются. Почему только в последние годы так возросли темпы роста тепличного производства в стране?

— Здесь сыграли свою роль несколько факторов, важнейший из которых — признание подотрасли ключевым приоритетом федеральной агрополитики. Благодаря этому были введены новые инструменты господдержки: возмещение прямых понесенных инвестором затрат в размере 20% и льготное кредитование по ставке до 5% годовых. Инвесторы сигнал услышали и активно начали вкладывать средства в создание теплиц. За последние пять лет объем господдержки тепличного овощеводства составил чуть более 30 млрд рублей, из которых 13 млрд рублей – Капексы и 17 млрд рублей – субсидирование процентных ставок по банковским кредитам. Частных инвестиций вложено уже более 155 млрд рублей.

Нужно иметь ввиду, что тепличное овощеводство – капиталоемкий и энергоемкий вид бизнеса. Строительство одного гектара, в зависимости от технологической начинки, составляет от 70 до 250 млн рублей. Поэтому не каждый потенциальный инвестор рискнет идти в эту сферу, тем более, что имеется и множество других свойственных этой отрасли рисков. Этим и объясняется выполнение программных индикаторов по строительству теплиц только наполовину, поскольку планировалось ежегодно вводить по 250-400 га теплиц.

Другим мотивирующим фактором к притоку инвестиций является введение запрета на ввоз томатов из Турции, откуда до прошлого года нам поставлялось 350 — 400 тыс. тонн томатов. Поэтому российские тепличники с опаской вслушиваются в новости относительно возможного полного снятия запрета на поставку турецких помидоров.

 А как ситуация в тепличной сфере выглядит по регионам страны? Кто сегодня в лидерах производства?

— Есть регионы, где отмечается настоящий бум тепличного овощеводства, среди них выделил бы Ставропольский край, Липецкую область, Чеченскую республику, Белгородскую и Волгоградскую области и ряд других регионов. Имею ввиду промышленное тепличное производство, т.е. в сельхозорганизациях, которые дают 52% тепличных овощей в общем валовом сборе. Именно по этой категории хозяйств Минсельхоз России рассчитывает индекс обеспеченности и другие параметры. Доля фермеров в тепличном производстве составляет всего 3%, а оставшиеся 45% приходятся на хозяйства населения, данные по которым почему-то не берутся в расчет, хотя значительная часть произведенных на подворьях тепличных овощей является товарной.

Среди 67 регионов страны, где объем производства в сельхозорганизациях составляет более 1 тыс. тонн тепличных овощей, в 2016 году уверенно лидировал Краснодарский край. Там было произведено 88 тыс. тонн овощей закрытого грунта. Далее регионы расположились следующим образом: Башкортостан — 66 тыс. тонн, Карачаево-Черкесская Республика — 46 тыс. тонн, Ставропольский край — 42 тыс. тонн, Республика Татарстан — 38 тыс. тонн. Республика Дагестан на скромном 61 месте с объемом производства в 1,1 тыс. тонн.

Должен отметить, что по темпам роста к 2015 году в лидеры вышли Чеченская Республика — 313% и Московская область — 320%. Правда, база в этих регионах была более низкой, отсюда и такие показатели.

Среди лидеров настоящий взрыв активности в тепличном строительстве демонстрирует Ставропольский край (здесь практически весь объем производства тепличных овощей приходится на сельхозорганизации). Только за прошлый год объем производства в регионе вырос на 43%. Сегодня в крае построено более 70 гектаров современных теплиц, строительство еще около 100 гектаров, как отметил на Форуме Губернатор Ставрополья В. Владимиров, начнется в 2018 году. Таким образом, Ставрополье уже вышло на второе место в рейтинге и дышит в затылок Кубани.

— Шарип Исмаилович, почему Дагестан – регион, благоприятный для ведения тепличного бизнеса, на 61-м месте?

— В первую очередь это связано с тем, что структура тепличного бизнеса в Дагестане заметно отличается от общероссийской. Дело в том, что доля сельхозорганизаций составляет всего 7,8%, а 90% тепличной продукции выращивают хозяйства населения. Оставшиеся 2,2% приходятся на долю фермерских хозяйств.

В то же время, если сравнивать по всем категориям хозяйств, республика находится на 37 месте с объемом 14,1 тыс. тонн. Но и это положение, конечно же, не соответствует потенциалу региона, который расположен в шестой световой зоне, благоприятствующей развитию овощеводства защищенного грунта. По имеющейся информации, площадь теплиц в Дагестане составляет 190 га. Значительная часть из них – это простые весенние теплицы. К тому же, наверняка, не весь объем тепличного производства в хозяйствах населения находит отражение в статистической отчетности, что также искажает реальную роль региона на этом рынке.

— Есть ли перспективы роста у республики в сфере промышленного тепличного овощеводства? И могут ли частные теплицы конкурировать с промышленными?

— Дело в том, что тепличный бум коснулся всех категорий хозяйств. Да, без серьезных инвестиций и капиталовложений современный тепличный корпус не построить. Но население, видя возрастающий спрос рынка на тепличные овощи, решает эту задачу своими силами и средствами. И процесс этот в Дагестане сейчас носит массовый характер.

Площадь же современных промышленных теплиц с автоматическим управлением микроклимата в республике составляет чуть более десяти гектаров, из которых 5,5 га введено недавно компанией ООО «Югагрохолдинг», реализующей инвестиционный проект общей площадью в 21 га. Введенный в строй тепличный комплекс на сегодня является не только самым крупным в регионе, но и самым технологичным. Кроме того, в 2018 году ожидается ввод второй очереди этого проекта площадью 5 га. Еще три организации республики планируют в будущем году запуск 12 гектаров теплиц. Конечно, это довольно скромный показатель, в сравнении с другими, в том числе и соседними, регионами. Но для получения 20% возмещения по капексам из федерального бюджета минимальная площадь введенной новой теплицы должна превышать три гектара. Для наших условий это высокий порог, недоступный многим инвесторам. На мой взгляд, необходимо дифференцировать это ограничение по регионам, снизив его для отдельных субъектов до одного гектара. Это позволило бы Дагестану значительно подняться в рейтинге регионов-производителей тепличных овощей.

Шарип Исмаилович, Вы признанный эксперт в области овощеводства, в том числе и закрытого грунта. Но Вы ведь и координатор проекта компании «Югагрохолдинг». То есть Вам представилась возможность все свои знания применить на практике, начиная от строительства, технического оснащения, выбора сортов и до сбора урожая. Насколько сложной оказалась задача?

— Я уже отметил, что это современное тепличное производство, отвечающее всем требованиям, предъявляемым не только в России, но и в мире к предприятиям подобного рода. Тепличный комплекс оснащен компьютеризированными системами автоматического управления, позволяющими формировать в нем заданный микроклимат в соответствии с девятью параметрами внутреннего и атмосферного состояния окружающей среды: температуры, влажности, скорости ветра и т.д.

Используемые в тепличном производстве технологии совместимы с биологией, то есть не представляют вреда ни человеку, ни окружающей среде. Обогрев теплиц будет осуществляться в значительной степени геотермальными источниками. В случае аварийных ситуаций резервный водоём на 14 тыс. кубометров воды позволит от 30 до 45 дней, в зависимости от времени года, работать теплицам в автономном режиме. Опыление растений производится шмелями, в данном случае закупленными в Израиле.

Уникальность же реализованного инвестпроекта в том, что весь он, включая инфраструктуру, был создан без участия государственных средств. То есть холдинг во главе с инвестором проекта, депутатом Народного Собрания Дагестана Абдурахманом Камиловым сумел проделать этот нелегкий и недешевый путь самостоятельно. И только после реализации первого этапа инвестпроекта был подготовлен пакет документов на получение возмещения затрат на создание инфраструктуры и других форм поддержки.

Первые партии дагестанских розовоплодных томатов уже поступили на прилавки московских супермаркетов. Кстати, если говорить о реализации продукции, то проблема здесь только одна – побыстрее нарастить объемы производства.

— Шарип Исмаилович, не секрет, что россияне отдают предпочтение розовоплодным томатам. Говорят, даже турки, в угоду нашему рынку начали их выращивать. Вот и «Югагрохолдинг» сделал ставку на этот цвет. Это своего рода мода в овощеводстве?

— А вот и нет, не мода. Многие думают, что розовый томат отличается от красного всего лишь цветом. На самом же деле разница у них колоссальная. Розовый томат по составу содержащихся в нем питательных веществ и антиоксидантов настолько полезен, что, по сути, выполняет лекарственные функции. Да и вкус у него слаще и насыщеннее. Но в возделывании розовоплодный томат более капризен, требует внимательного ухода и строгого соблюдения технологии, сильнее подвержен воздействию различных патогенов. А все это требует большого мастерства при его выращивании, но и окупается более высокой ценой.

— Давайте вернемся к форуму тепличников. В своем выступлении на пленарной части Вы подняли пласт проблем, сдерживающих дальнейшее развитие овощеводства защищенного грунта. Что это за проблемы?

— Их много и они разные по существу.

Строительство теплиц – это же не самоцель, инвестор рассчитывает зарабатывать на поставке потребителю качественной продукции во внесезонье. А для этого, профессионалы знают, должна быть четко выстроена технология возделывания и, что не менее важно, обеспечено неукоснительное ее соблюдение. Сделать это сможет только высокопрофессиональный агроном с опытом работы в современном тепличном комплексе, напичканном сложными инженерными системами. Строить современные тепличные комплексы в стране вроде научились, а вот подготовка кадров под эти самые комплексы пока еще заметно отстает. В итоге, на многих тепличных комплексах работают приглашенные специалисты, обслуживая методом наскока по несколько теплиц, что не может не сказаться (конечно, отрицательно) на урожайности. Поэтому, призывая инвесторов вкладывать свои немалые средства в эту отрасль, государство должно взять на себя решение проблемы подготовки кадров для отрасли. Одним из вариантов мне видится создание межрегиональных центров на базе опорных тепличных комбинатов, где будущих агрономов-тепличников будут готовить по специально разработанной интенсивной программе с полным циклом освоения практического опыта работы в тепличном комплексе от посева семечки до съема урожая.

Учитывая, что сегодня в республике практически нет ученых в этой области и крайне мало квалифицированных специалистов, способных работать в современных тепличных комплексах, мы решили на базе «Югагрохолдинга» создать Центр по развитию тепличного овощеводства республики. Здесь, в производственных условиях, путём проведения практических семинаров и других форм занятий с приглашением экспертов из-за пределов региона мы и будем «ковать» кадры для отрасли. Нами уже достигнуты договорённости с ведущими российскими структурами в сфере тепличного овощеводства и, с учётом запросов наших хозяйств, уже трудимся над формированием программы работы данного Центра, идею создания которого наши овощеводы восприняли с большим энтузиазмом.

Кроме того, было бы крайне полезным организовать выпуск наглядного материала (брошюр) по организации агрономической работы в теплице — от выбора гибридов, формирования, ухода и выполнения других мероприятий. Требуется методическое сопровождение и по минеральному питанию, защите растений от вредителей и болезней.

Здесь можно использовать практику СССР, когда в середине 80-х годов прошлого века занимались внедрением интенсивных технологий выращивания зерновых культур. Тогда были выпущены самые разнообразные вспомогательные методические материалы, в которых пошагово были расписаны все агроприемы.

Другой момент. Попробуйте найти сегодня методическое пособие или справочник «Современный тепличный комплекс от идеи до строительства», в котором бы были прописаны все аспекты относительно различных вариантов тепличных проектов, их технологической начинки со сравнительной характеристикой. Инвестор вынужден сам копаться в огромном массиве коммерческих предложений от разных поставщиков, не всегда имея возможность проконсультироваться у опытных экспертов в этой сфере.

— Шарип Исмаилович, а как Вы сами получаете информацию об опыте работы тех или иных передовых тепличных хозяйств?

— Разрозненные сведения о том или ином хозяйстве можно найти на сайтах или в отдельных периодических изданиях. Но этого мало. На мой взгляд, настала пора составить реестр всех тепличных хозяйств с набором открытой информации, в том числе с отражением набора инженерных систем и их характеристик и разместить его в каком-то доступом ресурсе. Например, известно, что в прошлом году в стране построено 174 гектара современных теплиц. И все. Если бы имелась информация о производителях основных составляющих этих комплексов и других параметрах, то инвесторы, размышляющие над строительством тепличных производств, имели бы возможность развеять свои сомнения, узнать на кого делают ставки, утвердиться в выборе и увереннее включиться в дело. Уверяю, что это будет реально востребовано.

Или взять ситуацию с выбором сортов или гибридов тепличных овощей. Вот мы в «Югагрохолдинге» реально «кружились», когда выбирали гибриды, не могли сориентироваться, на каких остановиться. Предложений много, но нет практического анализа со стороны ученых о сильных и слабых сторонах того или иного гибрида, тем более, что большинство из них иностранного производства. Наличие информации о сложившейся сортовой (гибридной) структуре в целом по стране, округу или региону позволит начинающим тепличникам получить хотя бы какой-то ориентир.

Словом, необходимо серьезно заняться методическим сопровождением набирающего обороты тепличного овощеводства.

Да, в последние годы по приоритетным направлениям агропромышленного производства, в том числе и по тепличному овощеводству, проводятся множество мероприятий, совещаний и практических семинаров, на которых звучат интересные доклады с презентациями руководителей различных служб, ведущих экспертов. Однако найти после мероприятия озвученные материалы практически невозможно.

В этой связи считаю необходимо перенять у Комитета по аграрным делам Госдумы РФ практику, когда после проведения парламентских слушаний и других форм обсуждения все материалы, включая стенограмму и рекомендации, вывешиваются в свободном доступе.

— Вы рассказали о проблемах тепличного производства и даже предложили ряд путей их решения. Как думаете, пробуксовка со строительством новых высокотехнологичных производств – это следствие снижения интереса инвесторов к отрасли или недостаточной ее поддержки со стороны государства?

— Я уже отметил, что именно государство дает сигнал инвесторам относительно наиболее выгодных и востребованных агропроизводств. А, как вы выразились, пробуксовка связана с недостаточным объемом возмещения понесенных затрат, опережающим ростом операционных затрат на ведение производства по сравнению с реализационными ценами на овощи, отсутствием поддержки по строительству объектов инфраструктуры, сложностями подключения к сетям и ценами на энергоресурсы.

Надеюсь, что участие в Форуме «Тепличные комплексы России 2017» руководства Минсельхоза даст импульс аграрному ведомству страны к решению наиболее значимых для отрасли проблем.

Я же перечислил ряд организационных задач, не требующих больших затрат, но способных оказать реальное позитивное влияние на развитие отрасли.

Автор: Елена МОЛЧАНОВА. Специально для "Крестьянских ведомостей"

Россия > Агропром > agronews.ru, 20 декабря 2017 > № 2430472 Шарип Шарипов


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > agronews.ru, 14 декабря 2017 > № 2426552 Иван Ушачев

Комментарий. Академик Ушачев уверен – нельзя полностью отдавать распределение субсидий в регионы.

Вопрос о распределении субсидий аграрным производителям в нашей стране стоит остро. И не только потому, что эти субсидии небольшие. Оказывается, их большая часть распределяется среди крупных агрохолдингов, у которых и так есть ресурсы и которым значительно легче получить кредит, чем рядовому фермеру. Почему так происходит и что с этим делать? Эти вопросы стали центральными в беседе издателя портала «Крестьянские ведомости», ведущего программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР, доцента Тимирязевской академии Игоря АБАКУМОВА с академиком РАН, научным руководителем Федерального центра аграрной экономики и развития сельских территорий Иваном УШАЧЕВЫМ.

— Иван Григорьевич, фермеры и руководители крупных хозяйств, особенно из Сибири, спрашивают: «Правда ли, что аграрный бюджет распределяется среди нескольких агрохолдингов в основном?» Это так или нет? «Молчание было ему ответом». Ведь вы знаете ответ, я знаю.

— В общем, конечно, к огромному сожалению, государственная поддержка распределяется не совсем равномерно. И следовало бы все же ограничить объем средств одному получателю.

— То есть аппетиты некоторых нужно ограничить? Я понимаю, как вам тяжело говорить. Вы государственное научное учреждение.

— Ну, государственное, но все-таки научное. А наука должна быть объективной, вне зависимости…

— Понимаю, что вам непросто об этом говорить, но тем не менее. Год заканчивается, Иван Григорьевич. С чем мы его заканчиваем? Каковы итоги так называемого импортозамещения? Почему я говорю «так называемого». Потому что уже слишком многие говорят, что слово «импортозамещение» лишнее в нашей жизни, а нам нужно слово «экспорт» больше произносить. И у нас для этого есть все основания.

— Действительно, год заканчивается. И несмотря на то, что по своим природно-климатическим условиям он был далеко не благоприятным, вместе с тем результаты агропромышленного производства у нас вполне удовлетворительные, положительные. И мы этим очень довольны. Радует и то, о чем уже было сказано сотни раз — мы получили много зерна, почти 140 миллионов тонн.

— Сейчас все по этому поводу переживают очень сильно.

— Да, теперь уже сильно переживают. Получили 17 миллионов тонн масличных культур, а это база для переработки на масло.

— И тоже закупочные цены упали.

— И тоже упали закупочные цены. Сахар, сахарная свекла – получен довольно неплохой урожай, перестали закупать сахар-сырец. Ну и картофеля тоже получили довольно высокий объем – где-то 41 миллион тонн. Это все, в общем-то, положительное явление, и прежде всего потому, что у нас сокращается импорт. Это нас радует.

— Прямо-таки сокращается?

— Сейчас объясню. Проблемы импортозамещения вы знаете, мы давно об этом говорим. Но последние три года, нужно отдать должное, от разговоров перешли к делу, поэтому все-таки результат налицо. И за три года мы с 36% доли импорта довели этот показатель до 21%. Это очень положительное явление. И если в 2011 году мы закупали на 40 миллиардов долларов, то теперь на 20. Это тоже очень большой плюс. И с экспортом неплохо. В этом году он ожидается на хорошем уровне. Уже есть 14 миллиардов, а министр обещает довести экспорт до 20 миллиардов.

— Ну, в Соединенных Штатах, я слышал, сегодня более 140 миллиардов составляет аграрный экспорт. Ничего не хочу сказать, просто для сравнения.

— Нужно отдать должное и Правительству, и Министерству сельского хозяйства. Существенная поддержка агропромышленного производства все-таки есть. Но прежде всего спасибо огромное нашим людям, труженикам во всех отраслях агропромышленного производства. Так вот, как раз о тружениках мы должны больше говорить, потому что имеется очень много нерешенных системных экономических проблем, несмотря на то, что у нас улучшается ситуация с импортозамещением. Какая же первая системная проблема? Все-таки по отдельным продовольственным подкомплексам у нас происходит не очень бурное развитие, не интенсивное.

— Например?

— Ну, например, по крупному рогатому скоту, по говядине импорт составляет еще 40%. А импорт молока составляет…

— Иван Григорьевич, один из крупных агрохолдингов — производителей говядины как раз является одним из самых крупнейших получателей субсидий.

— Приведу цифры по распределению наших субсидий. Действительно, в этом году субсидии получат до 40% средних сельхозорганизаций, малые формы хозяйствования получат всего лишь 20%. А фермеров, которые получат субсидированные заемные средства, наберется только 10%. Это, конечно, результат дисбаланса, диспропорций в распределении субсидий, государственной поддержки.

— У вас не возникает ощущения, что государственные органы играют в монополизм? Они создают монополистов на местах, сами в этом заинтересованы, видимо (я так думаю, мне так кажется, это мое оценочное мнение), и поддерживают из скудных средств тех, кого они действительно могут поддержать. Почему бы не порадеть родному человечку – правда? – сыну, свату, брату… А остальные – извините, выживайте как хотите. А вы как считаете?

— Думаю, что распределяются субсидии не по родству, бесспорно. Просто для наших банков намного легче иметь дело с крупными формированиями, нежели возиться с документами, с этими фермерами. Зачем они им нужны?

А это колоссальнейшая ошибка наших государственных структур, что они слабо регулируют это распределение помощи. Потому что в итоге получается двойной минус. Минус для мелкого сельхозтоваропроизводителя, потому что он не может напрямую выйти на рынок — только через посредника, и то с огромным трудом. Кроме этого, без должной поддержки он пользуется отсталыми технологиями. О каком технологическом обновлении он может вести речь?

— И у него нет денег на обновление технологий.

— У него нет денег на обновление техники, жалкой техники, которую он имеет. Это, с одной стороны.

С другой стороны, и крупные холдинги представляют проблему. Для них тоже должен существовать какой-то предел в том, что касается субсидирования, ибо потом они становятся неуправляемыми. Такие крупные холдинги существуют только в нашей стране, в Казахстане и на Украине. Да, на Западе мы имеем примеры очень крупных латифундий, но там принцип работы совершенно другой – у них контрактный принцип. Они поставляют семена, удобрения, племенной скот фермерству. Так сосуществуют две формы – и крупные, и мелкие товаропроизводители. А у нас все не так, и в этом я вижу ошибку. Думаю, что правительство должно все-таки исправить это положение и не отдавать полностью распределение субсидий в субъекты федерации. Все-таки приоритеты должны быть в руках Министерства сельского хозяйства.

— Иван Григорьевич, вот есть реестровые фермеры, которые занесены в реестр Министерства сельского хозяйства. Есть хозяйства, которые известны по списку, их возможности известны. Почему бы, минуя банки, минуя местные администрации, прямо через федеральные казначейства не отправлять им эти субсидии? Это же государственные деньги. Зачем банковские проценты тратить? Зачем вводить в соблазн местные администрации областей, районов, федеральных округов? Они же все в соблазнах сидят.

— Сейчас введены новые правила на получение льготного кредита, 5-процентного. Они более или менее упростили их получение, но вместе с тем…

— Да, но получают эти кредиты единицы, Иван Григорьевич.

— Согласен, их получают действительно единицы. А происходит именно так потому, что у нас в стране принята 41 государственная программа. Из этого количества с селом связаны 22 программы, но ни в одной из них нет конкретных показателей по селу.

— То есть нет четких цифр?

— Верно. Нет четких цифр, все только в общих чертах. Программу выполняют, но касается ли это села – вопрос. Плюс министерства подняли проблему оптимизации нашей социальной инфраструктуры. Это вообще ни в какие ворота не лезет. И получилось, что все оптимизировали. Результат: расстояние до школы — 18 километров, до больницы – 85 километров, на этом же расстоянии тот же клуб, и так далее.

— То есть до больницы сейчас ехать 85 километров в среднем по России?

— В среднем по России — да. Существует у нас утвержденная и очень хорошая Стратегия устойчивого развития сельских территорий до 2030 года, но ее надо выполнять. Она должна превратиться в программу конкретную. Да, сейчас на эти три года по бюджету увеличили на социальную поддержку, на эту программу социального развития села где-то примерно 219–220 миллиардов рублей. Но, по нашим подсчетам, нужно минимум в пять раз увеличить эту цифру для того, чтобы был какой-то настоящий сдвиг, иначе с социальной инфраструктурой у нас просто катастрофа, и прежде всего с жильем. И сейчас количество вводимого жилья у нас сокращается из года в год.

— Мне не дает покоя цифра, которую назвал мэр Москвы Собянин, что у нас в селе 15 миллионов лишних людей, которых нечем занять, им там делать нечего, вроде как. Он же не аналитик, так ведь? Он хорошо занимается Москвой, красиво все, плиточку укладывают, мэр хозяйственник, но он же не аналитик. Откуда у него эта цифра? Кто ее генерирует, эту цифру? Кто ее ему подсунул?

— Наверное, его советники. Я назову другую цифру: Москва расходует на плитку десятки миллиардов рублей. А на село сколько выделяется?

— Примерно столько же, Иван Григорьевич.

— Сопоставимая цифра. Поэтому ему легко говорить об этих вещах.

Но мне хотелось бы еще одну вещь сказать, Игорь Борисович, по налоговой нагрузке. Вот мы подсчитали: наши сельхозорганизации платят в бюджет, в пенсионные фонды, в Фонд обязательного медицинского страхования и так далее примерно 250 миллиардов рублей. А госпрограммой у нас предусмотрена поддержка – 222 плюс 20 добавили – 242 миллиарда. Поэтому нам нужно все же – несмотря на то, что мы имеем льготы, казалось бы, по налогообложению – все-таки смягчить налоговую нагрузку. Она у нас намного выше, чем в Белоруссии. Она у нас в три раза выше, чем в Казахстане.

Что мы предлагаем в этом плане? Сейчас ставка по единому сельскохозяйственному налогу – это на разницу между доходами и расходами, зафиксирована на уровне 6%. Мы же говорим, что регионы должны устанавливать эту процентную ставку в пределах от 0 до 6%. В некоторых субъектах вообще должна быть нулевая, а в некоторых она может быть действительно 6%. Это первое предложение.

Второе предложение – все-таки снизить страховую поддержку. У нас раньше было 20%, а сейчас 30% – увеличили. И это особенно важно для малых форм хозяйствования, для малого бизнеса. Это было бы очень здорово.

И третье – например, было бы неплохо, если мы бы взяли каникулы налоговые для тех, которые начинают, и особенно если начинают вести инвестиционный проект. У них должны быть каникулы как минимум на пять лет. Тогда малый бизнес как-то немного вздохнет.

— Нескоординированность действий в Правительстве, среди его «крыльев», среди его министерств, как раз и приводит к тому, что у нас все плывет, как живая нитка. Знаете, ткань все время рвется, а мы пытаемся ее шить, шить, шить – и ничего не сшивается, поскольку, во-первых, нитка сама короткая, и ткань, извините за выражение, гнилая.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > agronews.ru, 14 декабря 2017 > № 2426552 Иван Ушачев


Украина > Агропром. Транспорт > interfax.com.ua, 12 декабря 2017 > № 2432914 Борис Марков

Гендиректор корпорации "АТБ": Товарооборот нашей сети в 2017 году вырос на 37%

Эксклюзивное интервью генерального директора корпорации "АТБ" Бориса Маркова агентству «Интерфакс-Украина»

Поделитесь, пожалуйста, собственным видением развития продуктового ритейла в Украине.

На рынке наблюдается активное перераспределение доли сетевой и несетевой розницы. По разным экспертным оценкам, доля организованной розничной торговли на сегодня составляет около 50%, остальная часть продаж осуществляется через локальные торговые точки. Пока жесткого противостояния между игроками розничной торговли нет, но это перспектива ближайших пяти лет.

Расскажите о результатах деятельности сети "АТБ" в 2017 году.

По предварительным прогнозам, общая сумма отчислений налогов и сборов группы компаний "АТБ" в 2017 году составит более чем 6,3 млрд грн – это на 15% больше чем в 2016 году. Товарооборот торговой сети "АТБ", по прогнозам, составит около 80,2 млрд грн с НДС, что на 37% больше показателей 2016 года. Кроме того, как и годом ранее, наша корпорация заняла топовые позиции в рейтинге компаний, создающих наибольшее количество рабочих мест – более 7 тыс. новых рабочих мест в 2017 году. Таким образом, по состоянию на начало декабря штат корпорации "АТБ" насчитывает около 58 тыс. сотрудников

Сколько новых магазинов пополнят в 2017 году сеть "АТБ"?

По состоянию на начало декабря торговая сеть "АТБ" насчитывает 899 магазинов. В планах компании – к концу 2017 года открыть еще как минимум 15 магазинов торговой сети. Рассчитываем, что к концу года торговая сеть составить 914 объектов, соответственно, за год будет открыто 82 новых магазина.

В этом году компания приобрела два складских комплекса для обеспечения потребностей сети "АТБ". Сколько средств потребуется на их реконструкцию?

Логистический парк "Копылов" в Киевской области кардинально отличается от объекта, который мы купили во Львове, в лучшую сторону. Компания намерена инвестировать в приобретенный многофункциональный логистический комплекс во Львове до 200 млн. грн. Эти средства понадобятся на то, чтобы его реконструировать и привести к стандартам категории "А".

Планирует ли компания строить логистический центр в Одессе?

В апреле 2017 года в Одессе уже начал работу арендуемый складской комплекс класса "А". Площадь данного распределительного центра составляет порядка 18 тыс. кв. м., грузооборот – более 310 тонн/сутки. Он обеспечивает текущие потребности торговой сети АТБ в регионе. В планах компании на 2018-2019 годы – приобретение складского комплекса в Одесской области площадью около 35 тыс. кв. м. и мощностью более 1,5 тыс. тонн среднесуточной отгрузки. Складской комплекс необходим для обеспечения, как стратегии развития сети, так и комплексной обработки продукции, поступающей в сеть через Одесский морской порт. Сегодня мы видим дефицит складских помещений в Одесской области, соответствующих нашим требованиям. Поэтому, компания рассматривает более сложный, но более качественный путь – строительство собственного объекта.

Многие поставщики говорят, что зайти на полку "АТБ" очень сложно. Рассматриваете ли возможность упрощения формата сотрудничества по поставкам?

Требования компании к поставщикам по качеству предлагаемого товара будут не упрощаться, а только повышаться, и при этом существенно. С прошлого года компания активно внедряет систему безопасности пищевой продукции по международному стандарту ISO 22000:2005, в котором лежат принципы НАССР. Что касается объемов и частоты поставки — безусловно, с компанией непросто работать. Однако это вынужденная мера. Поскольку у нас системный бизнес, с достаточно развитой региональной структурой распределительных центров, компания зарабатывает не на марже, а на быстром товарообороте. Именно этим объясняется наличие ограничений по запасам в магазинах. Компания не может позволить себе работать с теми поставщиками, товар которых не будет продаваться. Приходится отбирать только самый востребованный и ликвидный товар.

Есть также следующие причины, по которым поставщику не просто попасть на полку нашей торговой сети. Во-первых, формат дискаунтера, который четко определяет количество представленного в нем ассортимента продукции. Во-вторых, высокая конкуренция за место на полке в нашей сети. Новый производитель должен доказать, что он будет продаваться не хуже, а даже лучше, чем его конкурент.

С другой стороны, с учетом расширения географии, развития торговой сети в новых регионах, компания пересматривает свой подход к формированию регионального ассортимента. Планируется создавать определенные преференции для региональных поставщиков, в первую очередь таких групп товаров, как овощи, фрукты, молочная, рыбная, мясная продукция.

У вашей корпорации есть собственное производство, зачем оно компании, которая занимается в основном торговлей?

Так сложилось исторически. Корпорации "АТБ" принадлежит кондитерская фабрика "Квітень" и мясная фабрика "Фаворит Плюс", которые продолжают активно наращивать свою долю на рынке Украины.

По результатам работы за 9 мес. 2017 года, кондитерская фабрика "Квітень" реализовала более 5,5 тыс. тонн кондитерских изделий и около 99,6 тыс. тонн фасованной продукции. К концу 2017 года прогнозируется объем реализации продукции в 7,5 тыс. тонн, что составит 2,04% всего кондитерского рынка Украины.

"Фаворит Плюс" – лидер мясоперерабатывающей отрасли по объемам производства и один их крупнейших в стране импортеров мяса. Фабрика также получила разрешение на поставки своей продукции в ЕС.

Вы рассматривали возможность приобретения других производственных мощностей?

Ранее мы активно изучали такую возможность, но потом решили сконцентрироваться на сетевой рознице и отказались от развития других видов производства.

Продукция, которую производит "Фаворит Плюс" реализуется только в сети "АТБ"?

Нет, она продается и по другим каналам, но ключевой покупатель – корпорация "АТБ", которая приобретает примерно 80% всего производства.

А по кондитерским изделиям такая же ситуация?

Кондитерская фабрика занимается двумя направлениями: непосредственно производством кондитерских изделий, а также направлением фасовки. Практически 100% продукции кондитерской фабрики идет в магазины "АТБ".

Вы изучали возможность экспортных поставок с ваших предприятий?

Да, изучали, и компания может это делать. Однако этот вопрос не на ближайшую перспективу. На сегодня, мощностей предприятий пока недостаточно для удовлетворения потребностей, как самой торговой сети, так и покупателей на внутреннем рынке. Для возможности экспорта мы планируем расширение производственных мощностей по мясопереработке в следующем году до 250 тонн в сутки, с 200 тонн в нынешнем. Это будет реализовываться за счет внутренних источников финансирования.

Какие объемы инвестиций запланированы по предприятиям в 2018 году?

В планах кондитерской фабрики "Квитень" – приобретение современного оборудования для фасовки кофе и пакетированного чая, изготовления круасанов. Объем инвестиций составит около 20 млн грн.

Мясная фабрика "Фаворит плюс" планирует установить и ввести в эксплуатацию современные линии для производства мясоколбасных изделий от ведущих европейских производителей. Объем запланированных инвестиций на модернизацию и развитие составит порядка 10 млн грн.

Какие планы компании по развитию товаров под СТМ?

На сегодняшний день товары СТМ представлены практически во всех товарных категориях. Доля СТМ в ассортименте занимает более 23%. В планах компании "АТБ-маркет" развитие СТМ с основным акцентом на инновационные товары в категории "Фреш". Сейчас активно развивается собственная торговая марка "Спецзамовлення АТБ". В ее ассортименте представлены молочные продукты от фермерских хозяйств из молока высшего сорта, колбасные изделия, изготовленные по ГОСТ, натуральное сгущенное молоко. На 2018 год запланировано расширение ассортимента "Спецзамовлення АТБ", а также выпуск новых товаров под СТМ. Приоритетным направлением является выпуск качественных товаров для здорового питания – без содержания пальмового масла, вредных красителей, пищевых добавок и консервантов.

Вырастет ли доля собственных торговых марок в общем обороте компании в ближайший год?

Я думаю, что к концу 2018 года доля вырастет до 25% от общего товарооборота торговой сети.

Какая стоимость входа на вашу полку?

У нас нет стоимости входа на полку как таковой. Товар, который не пользуется спросом, компания никогда не возьмет на полку в магазине. Для каждого конкретного предложения предусмотрена определенная процедура, связанная с проведением эксперимента – тестированием товара для выявления его уровня продаваемости. Такая процедура для поставщиков – платная. Полученные от проведенного эксперимента средства не являются источником дохода компании, а лишь обеспечивают его администрирование. В результате проведения подобных экспериментов, определяется потенциал товара, его рейтинг в соответствующей категории.

Как проходят тендеры по отбору поставщиков?

У компании есть собственная электронная торговая площадка, где проходящие тендеры строго контролируются.

Какую долю продукции компания импортирует?

Мы импортируем продукцию из нескольких стран. В основном это товары, которые не производятся в Украине. Я говорю об определенных видах овощей и фруктов, разных видов грибов. Доля импортных товаров в общих продажах небольшая – до 5%, в ближайшем будущем она может вырасти, но революции там не будет.

После подписания зоны свободной торговли с ЕС стало легче работать с импортерами, но это далеко не "зеленый коридор", который мы хотели бы видеть. Пока мы сами ищем поставщиков в ЕС.

АТБ работает с Китаем?

Да, безусловно, и много лет. Мы никогда не пытали иллюзий в отношении того, что европейские поставщики смогут заменить китайские товары. Мы являлись пионерами в прямом импорте непродуктовой группы из Китая в Украину. Это так называемые товары временного ассортимента, когда 50-60 позиций каждую неделю меняются. Это позволяет максимально удовлетворить спрос покупателя по минимально возможным ценам. Корпорация считает это направление очень перспективным и активно его развивает на протяжении последних 5-7 лет, являясь безусловным лидером в Украине.

Корпорация пыталась выйти на рынок Китая с собственной продукцией?

Ни одно из предприятий корпорации не занималось прямым экспортом брендированных товаров, или товаров собственного производства на рынки Китая. Что касается возможности таких перспектив – никогда не говори никогда.

Экспансию на другие рынки с торговыми точками не рассматриваете?

В перспективе ближайших лет таких планов у нас нет.

Можете прокомментировать информацию о недавней продаже крымской сети магазинов "Продукты у дома".

Предприятие "АТБ-маркет", управляющее торговой сетью "АТБ", прекратило операционную деятельность на территории полуострова Крым с середины 2014 года. На сегодняшний день не существует активов, принадлежащих корпорации "АТБ" на крымском полуострове.

Корпорация привлекает внешние средства для развития?

Нет, на сегодня долг корпорации равен нулю. Мы не выпускаем облигации, не привлекаем кредиты. Как и другие участники рынка, мы, безусловно, привлекаем какие-то товарные кредиты от поставщиков, но речь не идет о больших суммах.

Как изменилась стоимость аренды торговых помещений, в которых вы работаете, за последние 2-3 года?

Мы заключаем договора аренды с фиксированными арендными ставками на свои торговые площади минимум на 10 лет. Сегодняшний рынок уже адаптировался к тому, что валютной привязки при заключении подобных сделок уже нет, а в подавляющем большинстве есть привязка к национальной валюте и ее ежегодная индексация на уровень инфляции.

Есть ли у вашей компания кадровые проблемы? Ощущаете ли вы отток кадров в связи с введением безвизового режима с ЕС?

По мнению многих экспертов и по нашим наблюдениям, кадровая проблема существует у всей отрасли, и мы ожидаем лишь ее усугубления. Пока единственным решением этой проблемы является увеличение уровня оплаты труда. За последний период, наша компания суммарно увеличила доход персонала в магазинах торговой сети "АТБ" до 50%. Безусловно, не только наша компания, но и вся отрасль будет вынуждена повышать этот показатель, пока он не выйдет на какой-то баланс хотя бы по сравнению со странами ближнего зарубежья – Польшей, Чехией, Прибалтикой и т.д.

Насколько своевременным для отрасли является принятие закона о внутренней торговле?

За всю историю Украины было несколько попыток принять закон, регулирующий внутреннюю торговлю. В большинстве случаев, такого рода законодательные инициативы носили абсолютно популистский характер, имея под собой откровенные попытки со стороны производителей пролоббировать собственные интересы. Но как показывает мировая практика – заставить торговые сети брать товар, который не имеет спроса у покупателя, или товар, на невыгодных для торговой сети условиях – невозможно. Лучший регулятор рынка в данном случае – честные и прозрачные рыночные условия.

Украина > Агропром. Транспорт > interfax.com.ua, 12 декабря 2017 > № 2432914 Борис Марков


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 12 декабря 2017 > № 2419452 Аркадий Злочевский

Комментарий. Аркадий Злочевский: почему зерновой рекорд не приносит денег?

В Краснодаре прошла международная агропромышленная выставка ЮгАгро-2017 – крупнейшее ежегодное событие России в сфере АПК. На пленарном заседании, которое традиционно вел директор медиа-группы «Крестьянские ведомости» Игорь Абакумов, обсуждался вопрос экспорта сельхозпродукции, его возможности и риски. С большим докладом выступил президент Зернового союза России Аркадий Леонидович ЗЛОЧЕВСКИЙ. Его оценки текущей ситуации будут, надеемся, интересны нашим читателям. Публикуется с сокращениями.

Технологический рывок в урожайности возможен. Но неокупаем.

Крестьяне уже давно адаптировались к современным технологиям, и понимают, что европейская урожайность 45-47 центнеров с гектара, а у нас «средняя температура по больнице» 30 центнеров. Не особая проблема достичь этих 45-47, но главное — это экономический смысл, ответ на вопрос – а зачем? Достижение 45-47 центнеров с гектара требует вложений, надо положить в землю денег дополнительно к тому, что вкладываем сегодня. Где взять эти деньги, во-первых, и как окупить подобные инвестиции? Кредитное ярмо с такими процентными ставками снять с шеи крайне трудно. Поэтому многие предпочитают вообще кредитом не пользоваться, а недостаток средств — главный ограничитель технологической базы. Вот это главный вопрос, который стоит перед зерновиками сегодня. И если мы посчитаем текущую конкурентоспособность, выяснится, что рывок, скажем, до среднеевропейского уровня технологий, просто не окупаем в нынешнем рынке.

Я вспоминаю времена, могу вам даже точно год назвать – 1996-й, когда одна тонна пшеницы менялась на две тонны солярки. Вот конкретный эквивалент. Сегодня надо за одну тонну солярки отдать пять тонн пшеницы. Я всегда скептически смотрел на термин «диспаритет», потому что с ростом производительности труда, технологичности падает себестоимость. Это естественная вещь. Но если мы сравним, как мы чувствовали себя, скажем 15 лет назад, то себестоимость 15 лет назад укладывалась в 2000 — 2500 рублей за тонну в среднем по стране, сегодня она укладывается в 6000 рублей.

В сравнении с темпами инфляции, многократным подорожанием ресурсов, себестоимость зерна выросла не так значительно, но выросла. На этом фоне цена на пшеницу за минувшие 5 лет обвалилась в 3 раза. Мы 5 лет назад продавали ее в 3 раза дороже, чем сегодня. Одно накладывается на другое.

Как у нас выглядит экономика сегодня? Ну да, были два хороших сезона предыдущих, достаточно хороших по экономике для зерновиков, мы продавали с рентабельностью не ниже 40 процентов, а это давало возможность для расширенного воспроизводства. Что в этом сезоне? В этом сезоне ситуация достаточно критична. Главным драйвером развития зернового рынка является экспортный спрос, а никакая не государственная поддержка, ни госпрограммы и так далее.

Говорили много про импортозамещение, сейчас как-то поменьше стали разговаривать на эту тему, слава Богу. Надо отдавать себе отчет, что всё импортозамещение случилось у нас в стране благодаря обвалу рубля, а не благодаря целенаправленной политике государства в аграрном секторе. Да, в промышленности есть процессы, которые именно благодаря государственной политике запущены. У нас же в аграрном секторе так: просто рубль обвалили в 2014 году, вот это и сделало реальным процесс импортозамещения, и продукты в магазинах начали замещаться на свои. Но обычно эффект девальвации работает пару лет и потом исчерпывает себя, и вот он уже сейчас себя практически исчерпал, мы видим, как сейчас растет импорт — и в физическом, и в стоимостном выражении — люди начинают больше денег тратить на импортные продукты. Это достаточно опасно. Значит, мы не сумели создать какую-то базу, и дальше что: вроде как государство стремится к тому, чтобы сделать валюту стабильной, чтобы не обваливать больше рубль, но в таких условиях мы можем опять вернуться к дисбалансу экспортно-импортных операций. То есть у нас баланс вначале начал сближаться. Хотя импорт всегда в стоимостном выражении превышал экспорт нашей продовольственной продукции, но при этом мы начали сближение достаточно активное в последние годы. А сейчас можем опять «разбежаться», есть такой риск.

Зерновой рекорд: для отчета хорошо, для кошелька плохо. Почему?

Много разговоров о рекорде. Да, это исторический рекорд, причем по целому ряду моментов и позиций мы побили еще советский рекорд. Напомню, он стоял с 1978 года, когда на территории Российской Федерации было собрано 127,8 млн тонн. Вот с тех пор рекорд исторический не был побит. До этого мы побивали и постсоветские рекорды — в прошлом году со 120 млн тонн.

Есть повод для гордости и отчетов руководству страны. Но нет повода для радости, когда речь заходит о доходах. И это абсолютная правда. Поэтому рекорды нас не радуют.

У нас две беды: урожай и неурожай, при этом урожай – беда побольше. Вот она и случилась в этом году — 88 млн тонн пшеницы. При этом баланс в целом по сезону раскладывается таким образом — у нас общее количество предложения достигло 150 млн тонн, включая переходящие запасы, валовые сборы. Это безумное количество. Логично было бы для того, чтобы сбалансировать рынок, вывезти на экспорт 55 млн тонн в этом сезоне. А инфраструктура не позволяет, причем это уже не экспортная инфраструктура в портах, а транспортная инфраструктура на территории страны. Железные дороги, приемка, отгрузка и все прочие детали не позволяют вывезти более 45-46 млн тонн. Вот они и будут вывезены в этом сезоне, а все остальное зависнет в переходящих запасах и будет «давить» на внутренний рынок.

К восторгам по поводу большого урожая могу добавить, что мы вывезли больше 20 млн тонн на текущий момент, это тоже исторический рекорд, и мы превысили пятимиллионную планку месячного вывоза в сентябре, и это тоже исторический рекорд.

Но надо стоять не на облаке восторга, а на земле: я вам хочу показать ценовую ситуацию. Внешние цены выросли по отношению к прошлому сезону. Прошлый сезон торговался в пределах 170 долларов за тонну пшеницы. Иногда цены выстреливали к 180, но возвращались до 165. В этот сезон мы стартовали со 180, сейчас 192, в принципе внешние цены лучше, чем в прошлом сезоне. А вот внутренние цены упали при этом в среднем на 27 процентов, а в некоторых регионах более 30 процентов, и это всё на фоне роста цен на топливо в 30 процентов, к примеру. Как раз и выходит себестоимость в 6 000 рублей в среднем по стране, при том, что текущие цены продаж в регионах в эти 6 000 рублей и упираются.

Прогноз на сезон 2018: рекордов не будет.

Мы не имеем достаточного уровня рентабельности для того, чтобы поддержать простое воспроизводство в этом сезоне. То есть речь идет о том, что к следующему сезону, в результате сложившихся экономических параметров, мы потеряем технологичность — не на что будет купить ресурсы в достаточном количестве и поддержать достигнутый уровень технологий. А это значит, что урожайность в 30 центнеров с гектара мы в следующем сезоне получить не сможем, физически не сможем — нет денег на то, чтобы получить эти 30 центнеров. Рынок не дает сегодня денег для того, чтобы поддержать текущие технологии и это — главная проблема сезона.

Кому нужны еще 20 млн гектаров?

Министерство нам говорит: «Давайте возвращать землю в оборот. У нас 20 млн гектаров не запаханных, брошенных еще с советских времен.». Я каждый раз говорю: «А зачем? Вы подумали о рынках сбыта? Мы произведем на этих 20 млн гектаров дополнительную продукцию, которую некуда девать.» Прежде чем возвращать землю в оборот, надо сформировать рынки сбыта.

Слава Богу, сегодня в государственное политике появился приоритет в виде экспорта. Хотя и я, и другие аналитики с 90-х годов устали повторять, что именно экспорт должен стоять фетишем государственной политики. Сегодня эти слова прозвучали уже сверху. Но пока это все слова. Впервые у нас появилась программа поддержки экспорта, однако стоимость её буквально «три копейки», она в бюджете Минсельхоза заложена, и всего на один год. Продолжения у нее нет, непонятно что будет с этой программой развития и сегодня все ставки по поддержке экспорта идут в Российский экспортный центр, где реальное бюджетирование есть, где реальные программы по продвижению нашей продукции.

Минсельхоз в этом плане «голый», оставлен правительством фактически без ресурсов и то, что Минсельхоз декларирует сегодня – «мы за экспорт, мы поддерживаем его» — это слова и не более. Поскольку денег нет, то это просто слова. А как можно без денег поддержать экспорт?

Он не может быть поддержан, поскольку для того, чтобы даже удерживать рынки сбыта, надо финансировать процессы из бюджета. Естественно, должна быть реформирована и задействована система нашего аграрного атташата, торгпредств за рубежом. Это огромный пласт аналитической работы на внешних рынках для того, чтобы знать барьеры, знать — куда надо пробиваться, осваивать новые рынки сбыта.

Аналитический центр, созданный в Минсельхозе, только-только начал свою деятельность, и он пока сейчас занимается сбором и обработкой информации, но еще не готов выдавать готовые рецепты. Но, даже когда он их выдаст, я надеюсь, что это достаточно скоро случится, на то, чтобы реализовать предложения, которые будут им выработаны, понадобятся деньги, и это главная проблема на сегодня. Но нет денег на то, чтобы инвестировать в технологии, и нет денег на то, чтобы поддержать главный, основной драйвер всех процессов развития рынка — экспорт.

Поэтому от следующего сезона не жду рекордов, скорее всего, будет снижение производства. Но это не значит, что будет мало зерна. Мало не будет, в любом случае мы имеем инерционную машину в сельском хозяйстве, и урожай будет большим. Просто он не будет настолько огромным и не будет рекордным.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 12 декабря 2017 > № 2419452 Аркадий Злочевский


Россия. Весь мир > Агропром > agronews.ru, 12 декабря 2017 > № 2419422 Игорь Абакумов

У нас две беды – неурожай и урожай.

Судя по всему, посевные площади в России будут уменьшены, поскольку сейчас никто не знает, куда деть зерно. Логистически мы не готовы к такому урожаю, рассказывает в интервью ПРОВЭД генеральный директор медиа-группы «Крестьянские ведомости», председатель оргкомитета Ассоциации аграрных журналистов Игорь АБАКУМОВ.

– Игорь Борисович, наши экономисты любят говорить об успехах сельского хозяйства и ставить отрасль в пример другим. Каковы причины такого успешного прорыва?

– Все наши «прорывы» были заложены 15 лет назад, когда начался приоритетный национальный проект «Развитие АПК» – примерно 2002, 2005, 2007 год особенно. Тогда были даны крупные кредиты и государственные гарантии под строительство крупных животноводческих комплексов, под закладку виноградников, под строительство тепличных комбинатов, под строительство птицефабрик.

Именно тогда были куплены самые лучшие, самые передовые европейские технологии и поставлены в российской глубинке. Основные инвестиции шли из городов, то есть из крупных промышленных центров, бизнесмены которых поняли интерес к сельскому хозяйству. Им гарантировали, что правила игры не будут меняться. И тогда они сделали инвестиции и прокредитовались в крупных государственных банках. Именно тогда был заложен фундамент и нынешнего импортозамещения, и нынешнего рывка, и нынешней экспансии российской пшеницы на рынки Северной Африки.

– То есть это такой «отложенный результат»?

– Дело в том, что сельское хозяйство – это не склад, на котором лежат продукты. Продукты еще нужно произвести. Чтобы увеличить производство молока, нужно сначала вырастить коров, а корова растет от 3 до 5 лет. Для того чтобы вырастить виноград, нужно 10 лет от закладки. Это очень длинные кредиты, длинные деньги. Если бы их не было, не было бы у нас сейчас ни импортозамещения, ни экспорта, ничего бы не было. Совершенно точно можно сказать, что инерционный механизм сельского хозяйства с кнопки не работает.

– В этом году у нас рекордный урожай зерна.

– Да. Все полны оптимизма. Мы сделали самый большой урожай, как говорят, в истории России, со времен Советского Союза. Но мы сделали одновременно и самый большой убыток, поскольку у нас две беды – урожай и неурожай. Вот сейчас у нас первая беда – урожай. Его девать некуда. Не хватает складов. Зерно уже испортилось, оно уже ничего не стоит. Кроме того, цена на зерно упала так, что уже невозможно даже выплатить те кредиты, которые брали на его производство. Крестьяне (я условно говорю «крестьяне»: это фермеры, это бывшие колхозы и совхозы, ныне агропредприятия, это крупные агрохолдинги) не вернут потраченных на выращивание урожая денег. У них не окупятся ни топливо, ни гербициды, ни удобрения. Это очень большая беда.

– А что с экспортом зерна?

– Зерна у нас достаточное количество, и мы первые в мире по экспорту пшеницы сейчас, есть чем гордиться, безусловно. Российское зерно прочно вытеснило американское зерно уже два года как. Американцы заявили об этом только в этом году, на самом деле это произошло на несколько лет раньше. Официально объявлено, что российское зерно вытеснило американское с рынков Северной Африки. А это много стран: Тунис, Ливия, Ирак, Сирия, Марокко, крупный покупатель – Египет.

Успехи у нас, безусловно, есть. Вопрос в качестве зерна. Как правило, это зерно 4-го класса. Из него можно печь хлеб, но в основном это то, что идет на низкие сорта хлеба, лепешки, нарезные батончики и так далее. А вот то, что считается южным караваем, на который можно сесть, а потом встать, и он распрямится – такого зерна у нас мало. На рынке на него спрос невелик. Но мука из этого зерна ценится дорого.

Наш еще один возможный путь экспорта – это мука. Потому что мы поставляем зерно, кто-то из него делает муку и везет в голодающую Африку. И никто не знает, что это зерно произведено в России. Деньги мы при этом вроде бы выручили, но пропагандистски мы проигрываем очень сильно. Сейчас первый по рейтингу среди производителей муки – это Турция. И все помалкивают, что Турция стала этим первым производителем благодаря поставкам зерна из России. Мука продается как турецкая. Мы должны вытеснить Турцию с рынка муки. Это будет справедливо и это будет правильно.

Россия. Весь мир > Агропром > agronews.ru, 12 декабря 2017 > № 2419422 Игорь Абакумов


Китай. Киргизия > Внешэкономсвязи, политика. Транспорт. Агропром > kg.akipress.org, 11 декабря 2017 > № 2430093 Денис Бердаков

Что и в каких объемам может продавать Кыргызстан в Китай

Денис Бердаков, политолог, член экспертного совета по укреплению национального единства и религиозной политики при Президенте КР

По поводу экспорта сельскохозяйственной продукции в Китай. Это стандартная модель попытки экспорта даров природы в поднебесную со стороны стран, которым толком нечего предложить для продажи в Китай. Но китайский рынок огромный, своеобразный и перенасыщенный. Многие полагают, что огромный рынок Китая ждет их продукцию и готов поглотить ее в любых размерах. Но это совсем не так. Во-первых, в Китае все есть и причем в десятках и сотнях вариантах. Это касается как фруктов, так и сладостей, техники. Огромные гипермаркеты просто так не поставят Ваш товар на полку, нужен узнаваемый бренд.

Наши торговые марки на китайском рынке представлены очень слабо. А это для китайских потребителей важно. Товар должен быть упакован, сертифицирован, прорекламирован в Китае. Шоколад китайцы предпочитают швейцарский, а мед - новозеландский. Это бренды. Серьезные китайские компании тоже не готовы брать на себя риски и расходы, связанные с раскруткой неизвестного бренда, поэтому они предпочитают брать товар «под реализацию». Кто при этом будет прививать китайскому потребителю истину, что в Кыргызстане тоже есть мед, и он лучше новозеландского или таиландского — непонятно.

За последние 5 лет в Китае стремительно растет спрос на предметы искусства и коллекционирования (+7,061%), злаки (+477%), молочные продукты, яйца, мед (+402%), сахар (+395%), мясо и морепродукты (+278%), одежду (+209%), животных (+209%), кофе, чай, специи (+199%), драгоценные камни и металлы, монеты (+180%), хлопок (+179%).

Выходить на этот рынок нужно, понимая потребность местного покупателя, адаптируя и изменяя свой продукт специально под него. Китайцам очень нравится, когда продукт отвечает каким-то их нуждам. Например, многие в Кыргызстане желают экспортировать в Китай прекрасные спелые персики, но совсем не понимают, что для китайского потребителя персик - это такой жесткий, хрустящий полузеленый фрукт. И этих персиков они выращивают так много, что и на экспорт с лихвой хватает. По итогам первых трех кварталов 2017 года через КПП Хоргос, расположенный на границе Китая и Казахстана, из КНР в Центральную Азию и другие регионы мира было поставлено 98,8 тыс. тонн фруктов и овощей, что на 49,61% больше показателя, зарегистрированного в аналогичный период прошлого года. И значительна часть этой продукции – это персики и яблоки, экспорт которых китайские агрокорпорации готовы наращивать по мере упрощения логистики и быстродействия таможенных служб Казахстана.

Таковы сформировавшиеся вкусовые и культурные особенности. Зачастую бизнесменам приходится переделывать всю товарную линейку своей продукции экспериментируя со вкусом, методами обработки, специями, свойствами товаров.

Отдельный вопрос - это то, сколько бизнесмен может поставлять унифицированного товара. Речь идет о вагонах в день, о составах в неделю. Это для одной только провинции. С меньшими объемами - вы не нужны торговым сетям.

Перспективными товарами на рынке КНР также стали бутилированная питьевая вода, соки, детское питание, кондитерские изделия, печенье и мороженое. И есть примеры компаний из Кыргызстана, которые выходят на рынок Китая в последние годы. Главная ценность Кыргызстана как производителя продуктов питания и сельхозпродукции - это вода. За короткое время добиться весомых результатов на таком перенасыщенном рынке невозможно — необходимо работать на будущее, обрастать связями, вкладываться в продвижение, изучать рынок.

В продвижении кыргызстанских продуктов помогут отраслевые выставки. Там намного легче найти нужного вам китайского партнера. В случае Китая часто бывает эффективнее заходить со стороны государства. Для этого желательно использовать максимум средств — заручиться поддержкой посольства, выйти на ассоциации производителей, обратиться в торгово-промышленную палату в Китае и т.п. Китайцы уважают власть, а бизнес действует в рамках решений, принятых региональными органами власти.

В партнерстве китайцев с иностранными компаниями главным мотивом не всегда являются деньги. Иногда возможность «засветиться» перед региональными властями и получить от них особые преференции для китайцев оказывается намного важнее.

Исходя из выше перечисленного и из тех попыток, которые предпринимались кыргызстанским бизнесом, можно однозначно сказать, что в ближайшие годы массово зайти на рынок Китая не получится. Окно возможностей открыто, но нужны крупные сельхозкорпорации, которые будут иметь финансы, технологии, время и организационные ресурсы по налаживанию такого вида бизнеса. Как показывает практика того же Казахстана, обычно китайские корпорации сами берут в аренду землю и налаживают производство продуктов питания и сбыт продукции в Китае. Обычно также это заканчивается скандалом с местными жителями, которые не довольны экологическими последствиями ведения такого агрессивного агрохозяйствования.

Отдельно стоит вопрос транспортировки. Очень неплохо было бы наличие железнодорожного сообщения с Китаем, что позволило бы удешевить поставки из Кыргызстана и быстрее перебрасывать продукцию вглубь народной республики. Но ситуация сейчас складывается таким образом, что Китай готов строить дорогу (строить ее придется по высокогорью, а это крайне затратно) на условиях того, что она пройдет вблизи полезных ископаемых, но малонаселенных местностях республики и конечно со своей шириной колеи. Или Кыргызстан может оплатить строительство дороги и тогда китайские компании построят ее, соединив север и юг республики, что нам стратегически необходимо. Осталось только решить - или мы находим пару миллиардов долларов, или дорога строится в том варианте, из которого мы получаем крайне мало преимуществ.

Китай. Киргизия > Внешэкономсвязи, политика. Транспорт. Агропром > kg.akipress.org, 11 декабря 2017 > № 2430093 Денис Бердаков


Украина. США > Агропром. Химпром > interfax.com.ua, 7 декабря 2017 > № 2419190 Пьерр Флие Сант Мари

Руководитель сельхозподразделения DowDuPont в регионе ЕМЕА: Украина – один из самых быстрорастущих для нас рынков

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" руководителя сельскохозяйственного подразделения DowDuPont в регионе ЕМЕА (Европа, Ближний Восток и Африка) Пьерра Флие Сант Мари.

-Какое место занимает Украина в общем объеме продаж компании? Насколько важен этот рынок и почему?

Украина – один из самых быстрорастущих и стратегически важных сельскохозяйственных рынков в мире. Вклад украинской команды – это более 1% от глобального оборота сельскохозяйственного подразделения DowDuPont. Ваша страна может стать ведущим мировым производителем и экспортером сельскохозяйственной продукции. Что нужно для этого? Считаю, что главное - прозрачный инвестиционный климат и поддержка правительства; во-вторых, где мы как компания можем помочь - это устойчивое предложение высококачественных семян и средств защиты растений. Могу заверить, что вклад Украины в наши продажи в Европе, на Ближнем Востоке, в Африке и в глобальном масштабе очень велик. У нас есть крупное производство в с. Стаси (Полтавская обл.) и огромные возможности для исследований, а также очень опытная команда и расширенные сервисные предложения. Таким образом, мы стремимся продолжать развитие нашего бизнеса в Украине и сотрудничество с фермерами, деловыми партнерами, помогая Украине полностью реализовать свой сельскохозяйственный потенциал.

- Существуют какие-либо трудности в объединении DowDuPont в разных странах с точки зрения антимонопольного законодательства?

Мы уже завершили слияние 31 августа 2017 года, с 1 сентября 2017 года компания DowDuPont начала торговать на Нью-Йоркской фондовой бирже под символом "DWDP". В Украине также требовалось разрешение Антимонопольного комитета на концентрацию, оно было получено надлежащим образом.

- Какие активы в мире обе компании должны были продать для получения разрешений на транзакцию?

DuPont продала портфолио своих гербицидов для защиты посевов зерновых культур от широколистных сорняков и инсектицидов для борьбы с грызущими насекомыми. DuPont также отделит исследования по защите растений, за исключением направления обработки семян, нематоцидов и программ научных исследований, находящихся на поздней стадии, которые мы продолжим развивать и выводить на рынок. Весь персонал, необходимый для поддержки продвижения продуктов и научно-исследовательских программ, останется с DuPont.

- Какова будет доля DowDuPont на рынке пестицидов и семян после слияния, как изменится доля оставшихся игроков после их транзакций?

Наше подразделение сельского хозяйства состоит из двух направлений – "Защита растений" и "Семена и трейты". Совокупный чистый объем продаж, за исключением отчуждаемых активов по защите растений, составляет около $16 млрд со скорректированной доналоговой прибылью (EBITDA) в размере около $3 млрд. Новое подразделение включает в себя наследие сельскохозяйственного сегмента DuPont и наследие бизнеса сельскохозяйственных наук Dow. Будущая независимая сельскохозяйственная компания будет глобальным лидером. Мы будем обладать теми масштабами, которые необходимы для обеспечения большой ценности и выбора для производителей во всем мире, а также будем конкурировать с крупнейшими компаниями в мире.

- Какие преимущества принесет слияние Dow и DuPont? Какие задачи управления стоят перед руководством обеих компаний?

Объединяя дополняющие друг друга портфели Dow и DuPont, мы создаем три сильных конкурента в сфере сельского хозяйства, материаловедения и специальных продуктов. Они будут обеспечивать долгосрочную ценность для всех заинтересованных сторон. У нас будут усовершенствованные инновации с исследованиями и разработками, которые более сфокусированы на клиента. Кроме того, компания получит расширенный доступ к рынкам благодаря уравновешенным клиентским отношениям и дистрибьюторским сетям DuPont и Dow. У нас будет финансовая выгода благодаря эффективной организационной структуре и запланированной синергии затрат в размере $3 млрд и прибыли в $1 млрд.

Если говорить о наших сотрудниках, то они, конечно, выиграют от того, что будут работать в одной из трех конкурентоспособных компаний-лидеров. А клиенты, как я уже упоминал, получат преимущества от превосходных решений и расширенных предложений продуктов. Объединив наши взаимодополняющие преимущества, мы сможем быстрее и эффективнее реагировать на быстроменяющиеся условия с инновационными продуктами, большим выбором и конкурентоспособной ценой.

- Как будут интегрированы команды Dow и DuPont?

Каждое из подразделений, возможно, будет двигаться разными темпами, выстраивая структуру и разделение в дальнейшем в зависимости от уникальных факторов, которые им необходимо учесть. И Dow, и DuPont имеют опыт работы с крупными транзакциями и достаточно немалый послужной список операционных достижений. Говоря о подразделении сельского хозяйства, мы работаем над созданием новой культуры компании. Мы все понимаем, за что боремся. Наша цель - обогатить жизнь тех, кто выращивает, и тех, кто потребляет, обеспечивая развитие будущих поколений. Все наши ценности и задачи согласованы с этой целью.

Думаю, для людей из обеих компаний не будет проблемой работать вместе, поскольку наше мышление очень схожее. В Украине уже создана единая команда, коммерческая организационная структура, и я должен сказать, что все прошло очень естественно.

- На какой мировой бирже будет представлено сельскохозяйственное подразделение DowDuPont?

Пока не приняты каких-либо решения относительно предполагаемых независимых компаний, в том числе на какой бирже они будут котироваться. Что касается DowDuPont, то компания начала торговать под символом "DWDP" 1 сентября 2017 года на Нью-Йоркской фондовой бирже.

- Сельскохозяйственное подразделение будет отвечать за бизнес семян и средств защиты растений. DuPont Pioneer в Украине имеет завод по производству семян. Планирует ли компания инвестировать в дальнейшее наращивание мощностей или строительство завода по производству пестицидов или работу по давальческим схемам с украинскими заводами?

Как сельскохозяйственное подразделение мы рассматриваем разные решения. Семена, защита растений, цифровые технологии - все это часть нашего бизнеса. Важно разрабатывать инновации, постоянно работать над решениями, которые принесут пользу потребителям, клиентам, деловым партнерам и внешним заинтересованным сторонам. Вы правы, у нас есть предприятие по производству семян в Украине, и в последнее время мы добавили к этим инвестициям почти $5 млн. Мы открыли новую линию по производству подсолнечника и таким образом дополнительно создали в регионе до 40 новых рабочих мест. Всего в эту страну мы уже вложили более $55 млн и рассматриваем возможность расширения инвестиций. Украинский объект полностью интегрирован в нашу глобальную сеть производственных комплексов, чтобы при необходимости была возможность удовлетворить потребности других стран. К настоящему времени несколько грузовиков с украинской кукурузой Pioneer уже отправлены в Румынию и Болгарию, в качестве пилотного проекта - в Венгрию. Система работает, поэтому в случае необходимости мы можем отправлять семена кукурузы из Украины в другие страны. Если украинские стандарты будут соответствовать нормативам OECD по подсолнечнику, мы можем сделать это и для этой культуры. Как я уже сказал, Украина является одним из самых быстрорастущих и стратегически важных рынков для нас, поэтому, учитывая этот потенциал роста, мы, конечно, постоянно ищем дальнейшие инвестиционные возможности.

- Каковы особенности украинского рынка, если вы знакомы с ним? Может быть, вы сравните его с сельскохозяйственным сектором своей родной страны – Франции?

Говоря о сельском хозяйстве Франции, нужно отметить различие климатических и почвенных условий в разных регионах. Баланс между полевыми и специализированными культурами присутствует в большей степени, чем в Украине. В целом во Франции сегмент специализированных культур более развит, он более зрелый. Очевидно, что инфраструктура более современна, да и средний размер хозяйства другой. Во Франции средний размер фермерского хозяйства намного меньше, чем в Украине. Тем не менее, удельный вес сельского хозяйства в ВВП национальной экономики намного больше в Украине, чем во Франции.

Украина хорошо известна в мире как страна с богатыми черноземами и большими пахотными землями. Более 70% украинских земель находятся под сельскохозяйственным производством. Здесь сосредоточено 28% мировых черноземов. Я был впечатлен тем, что площадь украинских черноземов примерно равна, например, площади Великобритании.

Очень благоприятные климатические условия, идеальное месторасположение, которое соединяет Украину с основными экспортными рынками, с сельскохозяйственной, профессиональной точки зрения - очень образованные, квалифицированные, трудолюбивые люди.

Сейчас сельское хозяйство в Украине является эффективным, продуктивным сектором, в то же время есть возможности для улучшения. Очевидно, что инфраструктура - это одна из областей, требующая инвестиций, модернизации. Отсутствие доступа к финансам и кредитам также является проблемой, фермерам нужны лучшие варианты финансирования. Также необходимо улучшить нормативную, законодательную базу. Мы хотим, чтобы украинские фермеры получили доступ к новейшим инновациям, решениям в сельском хозяйстве. Чтобы обеспечить этот доступ, нам нужны правила, которые защищают права на интеллектуальную собственность и нашу продукцию от подделок.

- Зачастую украинские фермеры недоверчивы к продукции, производимой в Украине. Как изменить такое отношение? В конце концов, французы всегда будут покупать французские семена, но в Украине это правило не всегда работает.

Это вопрос мышления и времени. Думаю, что ситуация в Украине за последние 10 лет значительно улучшилась в этой перспективе. Для производства высококачественных семян и средств защиты растений нужны ноу-хау и навыки. Компании начали инвестировать в местное производство - и не просто капитал, но еще и образование, передачу знаний, развитие навыков. И результаты уже заметны, мы производим семена такого же качества в Украине, как и в любой другой стране. Я могу сказать, что у нас одинаковые стандарты качества в каждой стране, где мы работаем. Наши украинские клиенты получают такую же качественную продукцию, как и другие клиенты в мире. Это важно - следует доверять брендам, а не месту производства.

- Какие доли DowDuPont планирует занять на мировом рынке пестицидов и семян в ближайшие пять лет, в частности в Украине?

В Украине, очевидно, мы хотим быть лидирующей компанией в сельском хозяйстве. Позвольте мне повторить нашу цель: мы хотим обогатить жизнь тех, кто выращивает, и тех, кто потребляет, обеспечивая развитие будущих поколений. Мы способны предоставить расширенные предложения по продуктам и услугам с надежным портфолио семенной зародышевой плазмы, трейтов, защиты растений, семян и цифровых сельскохозяйственных технологий – предложить нашим клиентам превосходные решения, больший выбор и ценность. У нас есть объединенные возможности научных исследований мирового класса, поддерживающие сельскохозяйственные инновации и перспективные технологии. Мы работаем через оптимизированные глобальные цепочки поставок и ориентированные на клиента продажи, дистрибуцию и каналы. Это основа нашего стремления стать ведущей компанией в сельском хозяйстве (согласно данным Kleffmann, доля Dow и DuPont на суммарном рынке СЗР в Украине составляет 11,3%; доля DuPont Pioneer и Dow на украинском рынке семян подсолнечника, кукурузы, озимого рапса - 18,8% - прим. ред.).

.- Поменяется ли стратегия продаж DowDuPont в Украине после слияния, как она будет отличаться?

Наши клиенты должны по-прежнему ощущать тот же уровень прямой вовлеченности, который позволяет нам предлагать решения с высокой добавленной стоимостью и высококачественный сервис, который они всегда ожидали от компаний-наследодателей (Dow и DuPont). По мере движения вперед мы считаем, что преимущества для клиентов будут становиться все более очевидными. В Украине наша компания продолжает работать с таким подходом к продажам, который наилучшим образом соответствует текущим условиям на рынке страны. Таким образом, наша стратегия продаж в предстоящем сезоне 2018 года будет аналогична той, которую мы применяли в предыдущем сезоне.

Украина. США > Агропром. Химпром > interfax.com.ua, 7 декабря 2017 > № 2419190 Пьерр Флие Сант Мари


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Агропром > forbes.ru, 5 декабря 2017 > № 2413039 Антон Титов

Себе дороже. Когда участие в «черной пятнице» рискованно для ретейлера

Антон Титов

Директор группы компаний «Обувь России»

Продавать товар по себестоимости или даже ниже ее, как это часто случается во время глубинных распродаж, — экономически невыгодно ретейлеру. Это оправданно лишь в нескольких случаях

«Черная пятница» проводится в России с 2013 года, и с каждым годом онлайн-магазинов, участвующих в акции, становится все больше. Если в прошлом году, по данным Ассоциации компаний интернет-торговли (АКИТ), их было 1500, то этом году уже 3500. Основным трендом, которые отметили эксперты, подводя итоги акции 2017 года, стал выход «черной пятницы» в офлайн: традиционные ретейлеры активно подключились к распродаже, причем даже в нетипичных сегментах. Так, в Новосибирске один из застройщиков предоставлял скидки до 600 тыс. руб. при покупке квартиры. Некоторые банки предлагали специальные условия при открытии карт, бонусы и скидки при совершении покупок с помощью карты. Зачем ретейлерам, и не только, участвовать в «черной пятнице», почему предприниматели готовы продавать товар ниже себестоимости, и для кого участие в акции рискованно?

Иногда они возвращаются

«Черная пятница» — хороший инструмент, который позволяет в краткосрочной перспективе повысить трафик в магазинах и на онлайн-площадках, а также увеличить продажи в конце года. Так, трафик интернет-магазина KupiVip вырос на 126% по сравнению с обычным днем в ноябре, число заказов увеличилось на 270% по сравнению с обычным днем октября. Проведение акций позволяет и привлечь новых покупателей: например, в Wildberrries в дни проведения «черной пятницы» пришло в 2,3 раза больше заказов от новых клиентов, чем в среднем за ноябрь.

Получить новых покупателей — это, безусловно, отличный результат, однако ряд компаний принимают решение участвовать в «черной пятнице» и продавать продукт по себестоимости или даже ниже нее, рассчитывая на то, что потом новые клиенты конвертируются в постоянных и придут за повторной покупкой. Ведь именно этот показатель важен с точки зрения долгосрочного развития бизнеса. Однако покупатели, выбирая тот или иной магазин в период «черной пятницы», скорее ориентируются на более выгодную цену, а не на бренд той или иной торговой площадки.

Причем такую мотивацию признают и сами предприниматели: так, компания 1С–Битрикс, проводя опрос среди представителей малого и среднего бизнеса на тему «черной пятницы», отметила в результатах, что 88% респондентов считают главными драйверами распродажи шумиху вокруг «черной пятницы», рекордные скидки на важные и дорогие товары и жадность покупателей. Ценовая мотивация не всегда является основой для формирования приверженности бренду, и нет гарантии, что покупатель легко не переключится на товар другой компании, если появится более выгодная по цене альтернатива.

Этика продавца

С точки зрения потребителя глубинные распродажи — это интересно. Многие уже знают про акцию «черная пятница» и готовятся к ней заранее, откладывают покупки до дня большой распродажи, чтобы приобрести товар на более выгодных условиях. Однако проводить глубинные распродажи иногда бывает рискованно для ретейлеров. Особенно для монобрендовых магазинов, которые нацелены на построение долгосрочных отношений с покупателями. Так, например, ваши постоянные потребители покупали обувь в течение сезона по базовой, полной цене.

А потом вы предлагаете эту же пару с большим дисконтом во время акции. Если вы проводите традиционную сезонную распродажу в конце сезона, тогда это ожидаемо. Однако даже в такие сезонные распродажи скидки в магазинах «Обуви России», например, как правило, не превышают 40-50%. Если же делать эту акцию раньше, посередине сезона (сейчас, например, есть предложения участников рынка перенести «черную пятницу» на 4 ноября), тогда такой шаг, вероятно, будет воспринят вашими постоянными покупателями как не совсем корректный. Если же доверие к бренду подорвано, то вернуть клиента в ваш магазин будет не так просто.

Невыгодно, но не всегда

Продавать товар по себестоимости или даже ниже ее, как это часто случается во время глубинных распродаж, — экономически невыгодно ретейлеру. Он может пойти на этот шаг в нескольких случаях.

Во-первых, когда стоит задача избавиться от неликвидного товара, от стоков в конце года. Такой товар выгоднее реализовать с большим дисконтом, чем хранить на складах или переводить остатки на следующий сезон. Например, на fashion-рынке, где покупателю важно, чтобы каждый сезон был новый, модный, актуальный товар, наличие в магазине старых коллекций негативно сказывается на репутации бренда и влияет на продажи.

Думаю, в том числе и по этой причине в акции «Черная пятница» активно участвовали одежные ретейлеры: здесь скидки доходили до 90%, а объем выручки магазинов по сравнению с обычной пятницей вырос в шесть раз. Необходимости проводить глубинные распродажи может не быть, если бизнес-модель компании предполагает наличие инструмента реализации стоков. Например, в структуре нашей группы есть обувные супермаркеты «Пешеход», которые выполняют роль стоковых центров для монобрендовых сетей компании и в которые мы переводим все остатки коллекции из магазинов Westfalika, Emilia Estra, Rossita, Lisette в конце сезона, распродавая в дальнейшем с большей скидкой.

Во-вторых, некоторые офлайн и онлайн торговые площадки, которые сами не являются производителями, а реализуют товар от сторонних поставщиков, например, магазины по продаже гаджетов, бытовой техники и электроники, могут заранее договориться с вендорами, сформировать более востребованный ассортимент и разделить часть затрат с поставщиками, рассчитывая на более высокий результат распродажи и значительный рост оборота.

В-третьих, все еще остаются компании, которые искусственно повышают цену накануне акции, а потом предоставляют скидку. Так могут поступать малоизвестные офлайн и онлайн-магазины, но они в таком случае рискуют, так как покупатели, которые регулярно что-то у них покупают, уже знают, по какой цене они обычно предлагают товар, поэтому подобные манипуляции с ценой могут быть восприняты отрицательно. И это одна из причин, почему «черная пятница» вызывает меньше доверия у наших покупателей, чем у жителей Европы и США.

Американские и европейские ретейлеры, которые работают в более благоприятных рыночных условиях и у которых, как правило, более эффективная и маржинальная бизнес-модель, имеют возможность проводить глубинные распродажи и давать реальные скидки. Многие же российские компании, особенно в регионах, в том числе и онлайн-площадки, не имеют столь высоких показателей по прибыльности. Поэтому не всегда готовы давать большие скидки и формировать действительно выгодные предложения. Так, результаты опроса компании 1С –Битрикс, о котором уже упоминали, показывают, что 71% респондентов считают главной проблемой «черной пятницы» нежелание онлайн-участников выставлять товары с действительно выгодными скидками, а не проблемы с инфраструктурой интернет-магазинов (логистика, бесперебойная работа сайта и т.п.).

В-четвертых, во время больших распродаж нередко дается скидка на более дорогой товар, который является более высокомаржинальным, поэтому в ходе акции есть возможность дать более выгодное предложение на него. Например, по данным компании «Связной», покупатели в этом году активнее приобретали дорогие гаджеты, самыми востребованными среди смартфонов стали модели Apple и Samsung из высокого и среднего ценового сегмента: iPhone SE, iPhone 7, Samsung Galaxy S8, Samsung Galaxy J3 и др. Эту же тенденцию роста продаж топовых смартфонов отмечали РАЭК и РОЦИТ в целом для российских интернет-магазинов.

Акция «Новый год»

«Черная пятница» — успешный проект, который с каждым годом набирает обороты, он хорошо маркетируется, у него высокая узнаваемость, оборот в дни большой распродажи ежегодно демонстрирует рост. Но эффект «черной пятницы», на мой взгляд, в большей степени связан с тем, что эта акция выпадает на период старта новогодних распродаж у многих ретейлеров. Поэтому в принципе можно было бы придумать любую другую акцию, например, тот же «Новый год», брендировать ее, отдельно продвигать и демонстрировать впечатляющие результаты. Просто никто этим отдельно не занимается и статистику не ведет. Я уверен, что, если посчитать, сколько ретейлеры зарабатывают на новогодних распродажах, то цифры точно значительно превысят любые показатели «черной пятницы».

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Агропром > forbes.ru, 5 декабря 2017 > № 2413039 Антон Титов


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 28 ноября 2017 > № 2405687 Александр Петриков

Комментарий. Академик Петриков: за десять лет численность занятых в сельском хозяйстве сократилась на 45%.

Сельское хозяйство России демонстрирует несомненные успехи, но в то же время и многие старые проблемы остаются, и появляются новые. Сокращается численность занятых в сельскохозяйственном производстве — за последние десять лет их численность сократилась на 45%. Это 1,4 млн человек. Хорошо это или плохо? Почему не решается проблема справедливого распределения государственной помощи среди аграрных производителей? Почему фермерские и личные хозяйства производят половину продовольствия в стране, а субсидий из государственного бюджета получают менее 10%?

О нерешенных вопросах сельскохозяйственного производства в России откровенно высказался директор ВНИИ аграрных проблем и информатики, академик РАН Александр ПЕТРИКОВ, с которым встретился издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России, доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ.

— Александр Васильевич. Ходит шутка, что аграрные проблемы начинаются с самого названия вашего института…

— Да, Игорь Борисович, эта шутка действительно довольно распространена в экспертном сообществе, даже один высокий начальник как-то сказал: «Теперь я знаю, откуда берутся проблемы в нашем сельском хозяйстве», на что я ответил: «Представьте, что наш институт назывался бы Всероссийский институт аграрных успехов». Там, где есть успехи, науке и экспертам делать нечего.

— Я думаю, что было бы востребовано сейчас такое название института – Институт аграрных успехов. У нас везде успехи, но почему-то про деньги как-то не очень активно говорят. Все деньги, я слышал, уходят в крупные холдинги – это так или нет?

— Ну, если оставить иронию по поводу названия нашего института и по поводу успехов в сельском хозяйстве, то мы действительно знаем, что экономический рост на селе стал уже устойчивым явлением, о котором говорят практически все. Но он был бы еще больше, если бы у нас более эффективно распределялся аграрный бюджет – федеральный и региональный.

— Что в этом смысле показала перепись населения? Вот сейчас подводятся ее итоги.

— Всероссийская сельскохозяйственная перепись, которая состоялась в 2016 году, была второй в истории новой России и принесла немало неожиданных результатов. В частности, если говорить о распределении бюджета, то всем участникам переписи (сельскохозяйственным организациям, индивидуальным предпринимателям) был задан вопрос: получали ли они субсидии и дотации из государственного федерального или регионального бюджета в 2015 году. И распределение ответов таково: положительно ответили на этот вопрос 75% представителей крупных хозяйств, но отнюдь не малых предприятий…

— То есть 75% довольны жизнью?

— Да, но все-таки хочу заметить, 25% не получали субсидий и дотаций. А если взять микропредприятия, то этот процент составляет 56%, а если взять фермеров и индивидуальных предпринимателей — то это 34%. То есть мы видим, что перепись подтвердила, собственно, в количественном выражении давно известный факт, что в нашем сельском хозяйстве малый и средний бизнес примерно раза в 2 поддерживается государством в меньшей степени, чем крупные.

— Я правильно понял, что этот самый малый и средний бизнес производит примерно половину продовольствия?

— Да, это так. И в последнее время мы видим несколько инициатив правительства, которое ужесточило контроль за целевым и эффективным распределением средств государственного бюджета, озаботилось вопросом, как деньги довести до субъектов Российской Федерации. Но позвольте спросить, а что делается внутри субъектов? Как эти деньги попадают на крестьянские счета? Вот я считаю, что это второй самый главный вопрос, который придется решать.

— Александр Васильевич, в этом году 40 лет, как я занимаюсь сельской темой в журналистике. И 40 лет, и последние 25 лет после реформы наиболее интенсивно идут разговоры, как довести деньги до крестьянина. Вот на каком этапе они начинают идти куда-то не в ту сторону? Я не говорю, что их воруют, я этого не утверждаю – я просто говорю, что они куда-то в другую сторону начинают идти, они до крестьянина не доходят. Для этого, собственно, образовывался «Россельхозбанк» в 1991-1992-х гг., если я правильно помню. Сначала был «Агропромбанк», потом «Россельхозбанк», потом он куда-то исчез, потом опять «Россельхозбанк» образовался заново уже специально для того, чтобы довести деньги до крестьян, потому что крупные банки до села не доходят. Почему это надо все через администрацию областей проводить? Почему не сразу?

— Да, действительно… Я думаю, что проблема распределения ресурсов вообще в России – не только бюджетных, но и вообще проблема распределения – нас больше волнует, чем проблема эффективности производства. Это, Игорь Борисович, было до нас и будет после нас. Но если говорить опять-таки без иронии…

— Без иронии невозможно, Александр Васильевич.

— …неравномерное распределение бюджета – я скажу сейчас, может быть, непопулярную и не вызывающую у вас одобрение мысль – отчасти было обусловлено распределением в пользу крупного бизнеса, когда нам пришлось в срочном порядке решать проблему продовольственной независимости страны, в относительно короткий срок, за 10 лет, заполнить рынок отечественным продовольствием, и эту проблему решили крупные хозяйства. Но сейчас речь идет о другом. Сейчас иные задачи выдвигаются. Стоит задача производства более качественного продовольствия, задача экономического роста в сельском хозяйстве не на закупке иностранных технологий, как это было в последние лет 15-20 назад, а на отечественных технологиях, чтобы продукция была значительно удешевлена и была лучшего качества. Вот эти проблемы должны решать не только крупные хозяйства, но и малый, и средний бизнес. И необходимо думать над перераспределением ресурсов.

И еще на один аспект хочется обратить внимание. Да, действительно, у нас двухступенчатое доведение средств. Почему нельзя сразу из федерального бюджета, скажем, из федерального казначейства деньги доводить на счета крестьянских хозяйств и сельхозорганизаций? У нас бюджетная система так устроена. У нас регионы располагают собственными бюджетными возможностями, и они тоже должны участвовать в софинансировании сельского хозяйства. Собственно, так аграрный бюджет построен во всех странах с федеральным устройством – возьмите, например, в Европе: там есть аграрный бюджет ЕС, который формируется в Брюсселе, там есть аграрный бюджет на уровне стран ЕС, а, например, в странах с федеративным устройством (в Германии) есть аграрный бюджет земель. Но когда говорят о европейском опыте, забывают одно: что касается производственных субсидий, там все правила распределения формируются в бюджете, и ни одна страна ЕС не может их изменить.

Я думаю, что и у нас надо построить так бюджет, чтобы производственные субсидии, от чего непосредственно зависят объемы производства, и правила распределения этих денег формировались в Москве, и регионы в этот процесс не вмешивались. У нас же конечные правила субсидирования, дотирования сельского хозяйства пишутся не в Орликовом переулке, а в каждом субъекте Российской Федерации.

— Я напомню нашим читателям: Орликов переулок – это там, где находится Министерство сельского хозяйства.

— Так как правила бюджетирования пишутся не в центре правительством, а каждый регион добавляет свои условия и критерии получения этих денег, здесь много злоупотреблений. Я думаю, что необходима реформа бюджетирования нашей отрасли, с тем чтобы именно здесь, в Москве, определялись конечные правила распределения субсидий.

— И адреса, Александр Васильевич.

— И адреса.

— Фермеры же все известны, они все реестровые – прямо из Москвы можно им на счета деньги перечислять.

— Надо сказать, что в Министерстве сельского хозяйства на самом деле ведется реестр бюджетополучателей, но он является только ведомственным ресурсом, этот бюджет. Здесь необходимо будет подумать и об определенных системах общественного контроля за этим реестром.

И должен сказать, что все-таки не надо путать две цели аграрной политики. Вот я уже сказал, что нам надо было за последние 10-15 лет решить в короткие сроки проблему продовольственной независимости страны, то есть наполнить рынок отечественным продовольствием, прежде всего рынок крупных городов, межрегиональный рынок. Эту задачу мы в целом успешно решили.

— Надо четко сказать, что эту задачу решили агрохолдинги.

— Агрохолдинги. Но в то же время мы упустили социальные аспекты нашей аграрной политики. Приведу такую цифру, что показала перепись. Перепись показала, что, например, за последние 10 лет общая численность занятых в сельскохозяйственных организациях, в фермерских хозяйствах сократилась на 45% – 1 миллион 400 тысяч работников были выведены из сельского хозяйства, а мы продолжаем обрабатывать все ту же площадь (125 миллионов гектаров сельскохозяйственных угодий), ту же самую посевную площадь (около 78 миллионов гектаров). Значит, пришли… Высвобождение в таком количестве работников сельского хозяйства – это плата за эффективность. Плюс, конечно, мало денег тратится на социальное обустройство.

— По-моему, сейчас вообще не тратится, Александр Васильевич.

— Нет, тратится примерно 5% от всех ресурсов государственной программы.

— Заявлено было сколько?

— Это меньше, чем паспорт программы, к сожалению. Все недофинансируется, выделяется всего 5% от ресурсов госпрограммы. Естественно, этого недостаточно.

— В законе о развитии сельского хозяйства определяется, что такое сельхозтоваропроизводитель.

— Да, дано очень оригинальное определение этому понятию. Если в Европе сельхозпроизводителем и бюджетополучателем соответственно считается любое хозяйство, у которого больше, например, 2 гектаров земли в обработке, то у нас критерий другой – надо, чтобы в совокупном доходе сельхозорганизаций или фермерского хозяйства было 70% доходов от сельского хозяйства и только 30% от других видов деятельности. К чему это приводит? У нас можно заниматься в больших масштабах сельскохозяйственной деятельностью, но, если ты не выдерживаешь пропорцию, ты не считаешься сельхозпроизводителем, и соответственно ты не имеешь права на дотации и субсидии. Я думаю, что этот критерий необходимо пересмотреть, необходимо во всяком случае снизить на 50%, а может быть, и вовсе отказаться от этого правила и давать поддержку тем, у кого в обработке, скажем, более 2 гектаров земли, как в Европе, или у нас. Этот вопрос можно дискутировать.

— В Соединенных Штатах приняли такой критерий – это я совершенно достоверно знаю: если ты производишь продукции не менее чем на 1 тысячу долларов в год, то ты уже имеешь право на субсидию, ты уже фермер. Даже если ты фермер выходного дня, как наши шестисоточники.

— Да. В итоге мы искусственно тормозим диверсификацию сельского хозяйства, ведь чтобы хозяйство было устойчивым, оно должно не только зависеть от сельскохозяйственных доходов, которые, как мы знаем, зависят часто от погоды, особенно у нас, но и от других видов деятельности. Но в Америке, Игорь Борисович, существует и другое правило: там по каждому виду субсидий есть ограничения по максимальному объему получаемых из американского бюджета средств. Там если у вас доходы превышают 900 тысяч долларов (в переводе на наши деньги это 54 миллиона рублей), вы ни цента не получите из бюджета в поддержку. У нас таких ограничений нет, поэтому у нас крупным хозяйствам, у которых большие площади земель в обработке, достается и большая часть субсидий. Я думаю, что мы придем к этому. Чтобы достичь более равномерного распределения бюджетных средств и улучшить доступ к этим средствам основной массе сельхозпроизводителей, нам придется перейти к лимитам выделения денег из бюджета.

Опять-таки, повторяю: что касается производственных субсидий, необходимы федеральные, четкие, не допускающие никаких толкований, установленные в федеральном законодательстве и нормативно-правовых актах Министерства сельского хозяйства критерии распределения денег, запрет регионам вмешиваться в переписывание этих критериев, публичный реестр бюджетополучателей, который должен иметь, конечно, гриф «для служебного пользования», потому что у нас нет такого рода публичных реестров, из которых было бы известно, сколько каждый человек денег получает. Скажем, в социальной защите.

— Но по крайней мере на уровне фермерского сообщества это нужно обсуждать.

— И должны вестись реестры всех обратившихся за субсидиями, должна быть фиксация в этом реестре причин отказа от получения субсидий. И с правом для сельхозпроизводителей обращаться в суд, если они считают, что такое право их было нарушено. Вот тогда мы перейдем к более эффективному и социально-справедливому распределению средств. Повторяю, я не хочу, чтобы меня записывали в резкие критики сложившейся системы. Отчасти эта система вынужденная. Надо было в короткие сроки нарастить объемы производства, мы были вынуждены – осознанно это делали – распределять средства в пользу крупных хозяйств.

— Что характерно, никто не был против. Но когда эти большие хозяйства, холдинги начали становиться слишком большими, уже надо было их каким-то образом ограничивать.

— Когда они начинают работать на экспорт – это уже другой разговор.

— Это уже совершенно другой бизнес. Это не наполнение внутреннего рынка, это наполнение рынка в Абу-Даби где-нибудь. Александр Васильевич, что еще показала перепись 2016 года?

— Еще я бы заострил ваше внимание на социальных аспектах, о которых мы уже начинали говорить. В частности, там были вопросы о среднем возрасте занятых в сельском хозяйстве.

— Стареет деревня?

— Надо сказать, что мы имеем из переписи населения данные в целом по сельскому населению, но вот что касается занятых в сельском хозяйстве, перепись – это единственный источник, откуда можно черпать эту информацию. И надо сказать, что мы видим, что за 10 лет, скажем, среди мужчин от 18 до 29 лет – это молодые работники, их удельный вес уменьшился; наоборот, возросла доля работников 60 лет и более.

— Зарплата не растет, судя по всему.

— В том числе и среди женщин. Это, конечно, неблагоприятная тенденция, и необходимо подумать над новыми программами по привлечению молодых работников на село. Даже я знаю, что в крупных хозяйствах эта проблема очень существенная.

— Еще какие проблемы показала перепись?

— Я бы еще назвал одну проблему – это проблема инноваций в сельском хозяйстве. Надо сказать, что впервые в 2016 году эти вопросы были включены в переписные листы, и нас вообще должны волновать эти цифры.

— То есть компьютеризация, роботизация, облегчение ручного труда, я правильно понимаю?

— Не только такие инновации из класса цифровой экономики. Я говорю об элементарном.

— Семена?

— Например, удельный вес посевных площадей, засеянных элитными семенами – в сельскохозяйственных организациях это 7,7%, за 10 лет только на 3 процентных пункта увеличилось, а у фермеров – 4,6%, уменьшилось на 2%. Это очень хороший показатель.

— Спасибо вам большое, Александр Васильевич. Мы говорили об итогах переписи сельского населения, об аграрной переписи. Итоги, с одной стороны, утешительные (сельское население у нас еще есть), а с другой стороны, обижают наших фермеров, обижают тех, кто производит половину всего продовольствия, в сельскохозяйственных кредитах, субсидиях и дотациях.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 28 ноября 2017 > № 2405687 Александр Петриков


Россия. ЮФО > Агропром > zol.ru, 27 ноября 2017 > № 2401267 Андрей Коробка

Коробка: «АПК Кубани должен расширять свое присутствие на мировом рынке»

Вице-губернатор Краснодарского края Андрей Коробка в интервью РБК Юг рассказал, нужно выращивать больше пшеницы, что отправляют на экспорт кубанские аграрии и какие направления экспорта сельхозкультур наиболее перспективны

Уже завершился сбор урожая зерновых культур. Каковы окончательные результаты этого года в целом по общему сбору зерновых и зернобобовых и по основным культурам: пшенице, рису, кукурузе? Оказался ли итоговый результат близок к прогнозам? Каковы ваши прогнозы на следующий год?

— Когда уборка только началась, мы были осторожны в прогнозах. Но собранный урожай однозначно выше, чем мы ожидали. В целом это 14,7 млн тонн зерна в бункерном весе. По пшенице взяли рекордную планку в 9,05 млн тонн. Валовой сбор риса хороший, даже несмотря на снижение посевных площадей, порядка 900 тыс. тонн. Зерновой кукурузы — 3,4 млн тонн.

Делать какие-либо прогнозы по урожаю 2018 года преждевременно, т.к. есть много факторов, которые невозможно спрогнозировать. Конечно, по озимым культурам заложена хорошая основа — посевные площади сохранены на уровне этого года (1,6 млн га). Сев прошел без сбоев и завершился в рекордные сроки. Но впереди еще весенняя посевная кампания. Неизвестно, что будет с погодой.

Какая часть от полученного урожая зерновых отправится на экспорт? Сколько тонн пшеницы, в частности, планируется продать в другие страны?

— При благоприятной ситуации на мировом зерновом рынке до конца этого года за рубеж пойдет порядка 5,5 млн тонн кубанского зерна, преимущественно пшеницы. Ориентируемся на наши традиционные рынки сбыта — Турцию, Египет, Ливан, ОАЭ, Судан и Корею.

Хочу отметить, что кубанское зерно имеет хороший спрос. Сейчас экспорт зерна превышает показатели прошлого года. За границу ушло уже порядка 4 млн тонн пшеницы — на 400 тыс. тонн больше прошлогодних объемов.

На Зерновом форуме в 2016 году активно обсуждалась тема переработки и необходимости оставлять добавленную стоимость на территории региона. Увеличится ли и насколько в 2017 года объем продуктов переработки зерновых, отправляемых в другие страны? Что и в каком количестве направляется на экспорт сейчас, если говорить о продуктах переработки? Какой процент зерновых мы перерабатываем, а какой идет на продажу в чистом виде?

— Большая часть экспортной продукции — это сырье, в т.ч. зерновые культуры. Это общемировая тенденция. За зерном — свыше 20% от общего экспорта Краснодарского края и более 70% от стоимости экспортируемых продовольственных товаров и сельхозсырья.

Сегодня приоритет в экспортной политике региона перестраивается на продукцию глубокой переработки с высокой добавленной стоимостью — такова позиция губернатора Кубани Вениамина Кондратьева. Это мукомольное, кормовое, консервное, молочное производство, производство растительных масел.

По многим из этих позиций кубанские компании уже вышли на внешние рынки. Например, постоянно растет объем экспортных поставок плодоовощных консервов, соков и нектаров. Если сравнивать с прошлым годом, то темп роста составил 108%.

Такую же хорошую динамику показывает сахарная отрасль. Хочу отметить: в том, что сегодня Россия в мировых лидерах по производству свекловичного сахара, есть немалая заслуга Краснодарского края. Ежегодно наши сахарные заводы производят почти 1,5 млн тонн сахарного песка. Это позволяет закрыть региональную потребность, обеспечить внутреннюю потребность страны и экспортировать. С начала года темп роста объема экспорта сахара составил 124% или вырос с 39 тыс. тонн в 2016 году до почти 49 тыс. тонн в текущем. Сахар экспортируется в Азербайджан, Киргизию, Италию, Турцию, Армению, Узбекистан. С этого года экспорт налажен на Кипр.

Хорошая динамика по экспорту растительных масел — за 9 месяцев этого года экспортировано 102 тыс. тонн, что почти на 40 % выше аналогичного периода 2016 года. Оно уходит в основном в страны Ближнего Востока и Средней Азии, а также в Китай.

Есть еще более интересные позиции, хоть и с небольшим объемом, но предпосылки для его увеличения хорошие. Это, например, мороженое и сгущенные молочные консервы с основным направлением экспорта в страны СНГ, Китай, Германию и Монголию. Кондитерские изделия идут в страны Ближнего Востока и Средней Азии, сыры — в Абхазию и Монголию.

Реализуются ли сейчас новые проекты? Что планируется к реализации?

— Да, предприятия готовы выходить на внешние рынки со своей продукцией, для этого они расширяют производство и совершенствуют технологии. К примеру, на «Крахмальном заводе «Гулькевичский» сейчас строится цех по производству мальтодекстрина. Расширяются «Кореновский молочно-консервный комбинат» и выселковские «Сыры Кубани» — на этих предприятиях идет строительство вторых очередей. Модернизируется «Сахарный завод «Ленинградский» для увеличения производства свекловичного сахара.

В этом году появилась информация, что в регионе была выращена пшеница второго класса. Некоторые экспертов утверждают, что затраты производителей на освоение ее выпуска «съедают» рентабельность и проще заниматься выращиванием пшеницы третьего и четвертого классов. Соответствует ли это действительности?

— В этом году в целом качество зерна лучше, чем все предыдущие годы. Доля продовольственной пшеницы составляет 84%. Эта как раз та пшеница, которая ценится на мировом зерновом рынке. Именно она идет на производство муки высшего сорта.

Пшеницы второго класса намолочено в этом году 6,2 тыс. тонн. На самом деле, климатические условия южных регионов, в частности Краснодарского края, не самые благоприятные для выращивания пшеницы высоких классов из-за затяжных дождей, которые традиционно идут во время уборки. Это приводит к так называемому «вымыванию клейковины». Но, как видите, эту ситуацию сейчас исправляют ученые, создавая такие сорта высококачественной пшеницы, которые будут максимально адаптированы для нашего региона и которые сведут потери к минимуму.

В этом году изменилась разница в цене между пшеницей 3 и 4 класса, она составляет более 1 рубля.

В этом сезоне аграрии были обеспокоены падением цен на пшеницу нового урожая. По вашим оценкам, как сейчас обстоит ситуация на рынке и является ли она тревожной или это обычные для рынка колебания стоимости?

- Сезонные ценовые колебания неизбежны. Обычно в так называемый «высокий сезон» — сразу после уборки урожая — цены на зерно сильно падают. В последние годы, на фоне большого урожая по всей стране, скачки цен особенно заметны. Ближе к зиме ситуация выравнивается.

Эксперты высказывали мнение, что у рекордных урожаев есть оборотная сторона — падение стоимости. Насколько сейчас велика потребность в зерновых в стране и в мире? И какой объем продукции может сбыть Кубань?

- Если говорить в целом о зерновых, то того объема, на который мы вышли в последние годы – 14 млн тонн – нам более, чем достаточно и для внутреннего потребления, и для экспорта. Необходимости наращивать объемы производства зерна я не вижу, сейчас нужно уделить внимание качеству и переработке.

Собственно краю на производство муки, корма и прочие цели нужно ежегодно около 3,5 млн тонн зерновых. Остальное нужно стараться перерабатывать, получать добавленную стоимость и экспортировать продукты переработки и развивать животноводство.

В любом случае, дефицита в мощностях по хранению зерна у сельхозпроизводителей Краснодарского края нет, мощности элеваторов позволяют единовременно хранить до 12,7 млн тонн.

Какие виды продукции наиболее перспективны для отправки на экспорт? Где у нас есть потенциал? Рынки сбыта каких стран наиболее интересны?

— Сейчас у нас по многим позициям выстроились хорошие деловые контакты со странами Ближнего Востока и Средней Азии. Большая часть экспорта отправляется именно туда. Но нужно идти дальше, расширять географию поставок. И мы в силах это сделать.

Сегодня наша продукция — и сырьевая, и готовое продовольствие — достаточно востребована и конкурентоспособна, чтобы расширять свое присутствие на глобальном рынке. Европейским стандартам отвечает порядка 40% всей продукции, производимой на Кубани. Она абсолютно натуральная, без ГМО. А натуральная продукция — это общемировой тренд, хотя далеко не каждый зарубежный производитель может этим похвастаться.

Сейчас мы готовы в тот же Китай или мусульманские страны организовать поставки высококачественного халяльного мяса птицы. Также Краснодарский край вполне готов под экспортный заказ производить бобовые культуры – нут, чечевицу, сою, которые сегодня очень востребованы на мировом рынке, на них стабильно высокая цена. Сейчас мы как раз занимаемся проработкой этого вопроса. В числе потенциальных партнеров — Бахрейн.

Главное, конечно, чтобы заказы на поставки были стабильные, тогда будет и стимул для развития производства, увеличения объемов.

Россия. ЮФО > Агропром > zol.ru, 27 ноября 2017 > № 2401267 Андрей Коробка


Россия > Агропром > forbes.ru, 24 ноября 2017 > № 2400868 Владислав Иноземцев

Санкции пора отменять. Как вернуть качественные российские продукты на прилавки

Владислав Иноземцев

Директор «Центра исследований постиндустриального общества»

Вместо пальмового масла можно вернуть импорт качественного молока и мяса, которые использовались бы исключительно в производстве сыров, ветчины, колбас, сгущенного молока, кондитерских изделий

Недавняя новость об ограничении поставок свинины и говядины из Бразилии, которое, как утверждается со ссылкой на министра сельского хозяйства Александра Ткачева, может оказаться обусловленным не только соображениями фитосанитарного контроля, но и степенью открытости бразильского рынка для российских товаров, заставляет вновь задуматься о том, насколько оптимально отрегулирован в «постсанкционной» России импорт и оборот зарубежных сельскохозяйственных товаров.

Введенные в августе 2014 года продовольственные «контрсанкции» ударили по потребителям готовой продукции. С одной стороны, тем, что повысили цену многих ставших уже традиционными продуктов, и, с другой стороны, тем, что радикально понизили их качество. Конечно, можно утверждать, что Россия достигла значительных успехов в производстве молока и мяса, но тогда как объяснить тот факт, что за полтора года страна превратилась в крупнейшего в мире импортера пальмового масла, увеличив его закупки в… 2,1 раза с 2012 по 2016 год, а стоимость индейки и курятины резко выросла в 2015-2016 годах, так как ими по всей стране начали массово заменять более дорогие сорта мяса в производстве колбас и полуфабрикатов? Даже по официальным данным, приводившимся в 2015 году, более 78% сыра и не менее одной четверти всех остальных категорий молочной продукции было в той ли иной степени фальсифицировано и не соответствовало принятым в стране стандартам, что, думается, сложно считать нормальным, даже если это отвечает каким-то высшим «национальным интересам».

Уроки алкогольного бизнеса

При этом в продовольственном импорте осталась одна статья, которая вообще не была затронута санкциями, — это, как известно, импорт алкогольной продукции. В 2016 году Россия закупила ее на $1,61 млрд, что составило 6,5% объема аграрного импорта, и при этом поставки упали по сравнению с 2013 годом на 41% против 46% по аграрной продукции в целом. Более того, с начала текущего года начался довольно быстрый рост импорта в данной категории товаров, который не прекращается до сих пор, хотя экономический кризис в стране отнюдь не закончился. Возникает вопрос: нет ли тут некоего know-how, который стоило применить и в других сегментах рынка?

На мой взгляд, такая особенность в данном секторе есть. За последние годы значительная доля алкогольного импорта в Россию пришлась не на готовую продукцию, а на разного рода полуфабрикаты. Почти 60% «российского» вина производится ныне из виноматериалов и сусла, поступающих преимущественно из Испании, Аргентины и более «дешевых» стран-производителей. Директор Испанской обсерватории рынка вина Рафаэль дель Рей говорит о российском направлении экспорта как о самом быстрорастущем. Во Франции все больше закупаются коньячные спирты, поставляемые, в частности, на заводы концерна «Альянс-1892» в Калининградской области, который является сегодня вторым производителем коньяка в стране (а марки «Старый Кенигсберг», «Трофейный» и «Гран-при» остаются одними из самых популярных).

Даже с Украиной, несмотря на все противоречия, налаживается весьма активное сотрудничество: под руководством нового директора местной спиртовой монополии «Укрспирт» Юрия Лучечко поставки украинского этилового спирта на российские предприятия за первые три квартала этого года выросли на 29,6%. Российские производители, например «КИН», недавно начали получать даже полуфабрикаты для производства виски из Шотландии и Ирландии, так что подобная модель работает практически в каждом секторе алкогольного рынка.

Что делать в рамках реформы?

Конечно, некоторые патриоты могут сказать, что такие «лазейки» стоит «законопатить». Но я бы скорее высказался в совершенно противоположном ключе. Согласно нормативным документам, регулирующим функционирование особой экономической зоны в Калининградской области, добавленная стоимость в 30% и более делает любой перерабатываемый здесь товар российским, а в производстве коньяка этот лимит «пробивается» легко. Из украинского спирта изготавливается российская водка, в которой на долю отечественных производителей приходится и 75%, и 80% оптовой стоимости. Средние между этими показатели характеризуют норму прибыли и долю налогов при использовании импортных виноматериалов. При этом импорт готовой продукции — чаще всего более дорогой и медленнее реализуемой — приносит казне меньше доходов, чем развитие производства на основе даже импортируемого сырья.

Да, в данном секторе рынка существуют две особенности: акцизные платежи (которые в случае импорта алкогольного сырья порой взимаются даже дважды) и строгая система учета спиртосодержащей продукции; ни того, ни другого нет в большинстве обычных перерабатывающих отраслей. Однако, на мой взгляд, ситуацию можно попытаться исправить, если поставить соответствующую задачу.

Очевидно, что санкции принесли определенные результаты в целом ряде отраслей — в первую очередь, например, в свиноводстве и птицеводстве, где они поспособствовали достижению полного самообеспечения страны по этим позициям. В тоже время ни по говядине, ни по молочной продукции самообеспечение не достигнуто, а качество продукции остается низким. За январь-сентябрь текущего года Россия импортировала переработанной молочной продукции, сливочного масла и мясных консервов и колбас почти на $918 млн, «подарив» не менее двух третей этой суммы зарубежным переработчикам. Делается это, судя по всему, лишь для «чистоты эксперимента» над самими российскими потребителями, но куда правильнее было бы, на мой взгляд, взять здесь пример с алкогольной отрасли.

Заменить пальмовое масло

Вместо пальмового масла (которого в этом году Россия снова закупит более чем на $2 млрд) можно было приобретать качественные молоко и мясо, которые использовались бы исключительно в глубокой переработке (производстве сыров, ветчины, колбас, сгущенного молока, кондитерских изделий и т. д.) Государство могло бы учредить специальную компанию-импортера, которая осуществляла бы закупки и поставляла продукцию на перерабатывающие предприятия по заранее оформленным заявкам (такую функцию, кстати, может выполнить и Росрезерв). Проверить, не попадет ли товар на рынок в непереработанном виде, совершенно несложно: отчетность пищевиков достаточно открыта и подробна, да и постоянные проверки таких предприятий никто не отменял. Результатом стало бы сокращение импорта низкопробных и зачастую вредных для здоровья субститутов при наращивании производства относительно недорогих, но качественных товаров.

Учитывая, что реальные доходы россиян продолжают стагнировать, такая мера выглядит, на мой взгляд, совершенно разумной. Замечу, что она ни в коей мере не подорвала бы позиции тех российских производителей, которые поставляют качественную отечественную продукцию: не выпуская импортное мясо непосредственно на прилавки, последние можно легко зарезервировать для местных охлажденных говядины и птицы, термостатных йогуртов, кефира и натурального молока.

Мне кажется, что крайне интересный опыт, естественно сложившийся в единственной не затронутой санкциями отрасли отечественной «пищевки», достаточно красноречив, чтобы попытаться использовать его и в более широком масштабе — тем более что можно уверенно утверждать: с фискальной точки зрения здесь есть только плюсы. А что касается «геополитики», то разве наши власти не должны больше беспокоиться о здоровье россиян и уровне их потребления, чем о неприятностях отдельных зарубежных производителей?

Россия > Агропром > forbes.ru, 24 ноября 2017 > № 2400868 Владислав Иноземцев


Италия. Россия > Агропром > forbes.ru, 20 ноября 2017 > № 2393631 Мария Коваль

Узник пармезана: смогут ли российские сыровары сделать сыр как в Италии

Мария Коваль

основательница «Сыроварни Марии Коваль»

Если отделить статистику производства натурального сыра от производства сырных продуктов, то самообеспеченности мы не достигнем даже в ближайшие 10 лет

В одном из своих выступлений министр сельского хозяйства Александр Ткачев пообещал, что через пять лет Россия полностью сможет обеспечить себя сыром, а варить пармезан у нас научатся через три года. Для начала нужно понять, на какую статистику опирался наш министр, давая подобные прогнозы. Если это статистика производства сыров и сырных продуктов, то в теории самообеспеченность в нашей стране может быть достигнута даже быстрее. И вот почему: из года в год мы наблюдаем падение потребительского спроса и одновременно активный рост производства сыров и сырных продуктов. Только за первое полугодие 2017 года, например, по данным Milknews, потребление сыра сократилось почти на 2%. А объем производства сыра и сырных продуктов, по данным Центра изучения молочного рынка, в 2016 году увеличился на 3%.

Если отделить статистику производства натурального сыра от производства сырных продуктов, то, по моим оценкам, самообеспеченности мы не достигнем даже в ближайшие 10 лет: чтобы накормить страну исключительно натуральным сыром, нам потребуется дополнительные 6 млн тонн молока к тому объему, который на данный момент у нас производится. К сожалению, такой дефицит сырья за 5 лет не восполнить. Сейчас в России производится около 17 млн тонн молока, а потребляется примерно 25 млн тонн.

Но здесь я не могу не упомянуть введенные в августе 2014 года санкции. Именно они привели в почти умирающую отрасль сыроварения новых инвесторов, которые до этого никогда не думали заниматься сыром или вкладывать в это деньги. Сейчас же, благодаря санкциям, вся сырная отрасль делится на две категории. Первая — крупные производства, которые, как правило, изготавливают сыры по традиционным советским технологиям: голландский, пошехонский, российский и другие сыры.

Вторая категория — мелкие ремесленные производители. У таких сыроварен небольшие объемы производства, но именно они специализируются на сырах, которые работают на импортозамещение. Я начинала заниматься сыроделием в 2012 году и тогда не могла насчитать по всей России даже 10 ремесленных сыроварен, сегодня же их насчитывается более двухсот. Конечно, каждый ремесленный сыровар производит совсем небольшие объемы и в отдельности не составляет конкуренции крупному производителю.

Но с 2014 года рынок сильно изменился: сырная отрасль ожила, появилась конкуренция производителей старой и новой формации, крупных игроков и ремесленных сыроваров. Если говорить в цифрах, то ремесленные сыроделы пока занимают не более 10% рынка, но это только начало, с каждым годом новые сыроделы будут оттягивать на себя всю большую долю рынка. Эта доля будет расти не только за счет вовлечения все новых игроков, но и за счет укрупнения уже закрепившихся на рынке ремесленных сыроваров.

Стоит отметить, что при развитии сырной отрасли сначала заполняются самые простые в производстве ниши: молодые, свежие сыры (например, моцарелла или бурата), а также наши традиционные (адыгейский). Когда эта часть рынка заполняется, то мы движемся в сторону сыров с белой и голубой плесенью. И только потом — переход к производству твердых сыров, самому сложному с точки зрения финансов, технологий. Сейчас в России делается довольно много хороших мягких сортов, сыров с белой и голубой плесенью, которые могут конкурировать с европейскими. А вот производителей твердых сортов пока немного.

И вот тут мы плавно переходим к вопросу об обещаниях Александра Ткачева о том, что через 3 года отечественные сыроделы освоят технологию производства пармезана. В теории научиться сможем, без проблем. Но в каких объемах мы его сможем производить через три года? Настолько в микроскопических, что это никак не повлияет на рынок. И главная причина — это дефицит сырья.

В среднем, для производства 1 кг сыра требуется 10 литров молока, а для производства твердого сыра, такого как пармезан, — 14 литров. Это значит, что если производить твердые сыры в больших объемах, то нужно большее количество сырья. Соответственно, для того, чтобы пармезан оказался на столах россиян, да и еще по приемлемой цене, нужно осуществить фантастический прыжок в будущее: произвести около 30 млн тонн молока в год, внедрить безсилосную систему кормления животных, из-за которой, кстати, значительно вырастет стоимость сырья в наших климатических условиях, построить сырные современные заводы и огромные склады созревания.

И конечно, нужно будет разработать и реализовать серьезнейшую систему поддержки производителей молока для твердого сыра и переработчиков, так как без помощи государства решить данную проблему практически невозможно.

Ну и пусть, через 3 года вкушать отечественный Пармезан сможет только господин Ткачев и может быть еще около 1000 наших соотечественников — надо же с чего-то начинать.

Италия. Россия > Агропром > forbes.ru, 20 ноября 2017 > № 2393631 Мария Коваль


Украина. США > Агропром > interfax.com.ua, 14 ноября 2017 > № 2399796 Гжегож Хмелярский

Гендиректор "МакДональдз Юкрейн": Нам пока не доступны города до 40 тыс. в Украине

Эксклюзивное интервью генерального директора "МакДональдз Юкрейн" Гжегожа Хмелярского агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Расскажите об итогах деятельности "МакДональдз" в Украине в 2017 году?

Ответ: Мы продолжаем открывать рестораны в Украине. В августе этого года открыт новый ресторан в ТРЦ Lavina Mall. Это один из четырех ресторанов в Киеве и стране, в котором представлена возможность сделать заказ с помощью терминала самообслуживания. Терминалами пользуется в среднем 11% посетителей ресторанов, где они уже работают. В этом и в следующем году будем устанавливать терминалы в других ресторанах. В Польше, например, такие терминалы уже есть практически во всех ресторанах, и я даже подсказывал своим коллегам из польского офиса добавить украинский язык в меню. Ведь у них работает много украинцев-сотрудников, а также большое количество украинцев среди посетителей. Они обещали, что будут работать над этим (смеется). Этот элемент обслуживания в "МакДональдз" часть одного из главных корпоративных направлений компании под общим названием "диджитал". В некоторых ресторанах Европы мы внедрили еще одну инициативу, которая связана с работой терминалов – когда сотрудник "МакДональдз" приносит к столу еду и напитки, заказанные через терминал.

Вопрос: Во время недавнего визита в Варшаву мы побывали в ресторане "МакДональдз" без касс. Заказ необходимо было формировать через киоск, и после этого некоторое время ожидать, когда он появится. При этом, откуда – не совсем было понятно. Это достаточно интересный опыт, можно ли ожидать открытия подобного ресторана в Украине?

Ответ: Это экспериментальный ресторан. В нем заказы через терминалы составляют 96-98%. На самом деле, там есть кассы, но они встроены в прилавок, чтобы не привлекать внимания. Если посетители не знают, как пользоваться терминалом, сотрудники помогают. К таким технологиям мы тоже идем, и будем предоставлять больше возможностей заказов через терминалы в наших ресторанах. В следующем году хотим, как минимум, удвоить количество ресторанов с терминалами, при этом охватить не только Киев. В долгосрочной перспективе терминалы будут во всех ресторанах. В некоторых это нововведение будет происходить одновременно с обновлением ресторана, возможно, с расширением площади.

Вопрос: Компания "МакДональдз" имеет достаточно сдержанную политику в Украине? Почему? Например, в той же Польше действует уже почти 400 ресторанов "МакДональдз", у нас страна больше, но ресторанов всего 80.

Ответ: В этом году мы планируем открыть четыре новых ресторана в Украине. Два из которых уже открыты: один – в упомянутом ТРЦ Lavina Mall, второй недавно открылся по просп.Оболонский, 26а, возле м.Минская в Киеве. Рядом с ним 18 лет действовал ресторан "МакДональдз", который мы закрыли в связи с открытием нового ресторана.

Вопрос: С чем связано это решение?

Ответ: Возле ресторана строится большой жилой комплекс (ЖК Obolon Residences, бывший собственник – DUPD) и мы достигли договоренности с застройщиком о переносе ресторана. Это был сложный процесс с юридической и технической точки зрения, но достаточно дружелюбный. Еще два ресторана будут открыты в действующих торговых центрах: в ТЦ "Район" на Троещине ул.Николая Лаврухина, 4 и в City Mall в Запорожье по ул. Запорожская, 1б. В последнем из них уже начались ремонтные работы.

Также один ресторан сейчас в процессе большой перестройки с увеличением площади c 290 до 405 кв. м по ул.Научная в Харькове. Его планируем открыть его до конца года.

В Харькове в этому году мы уже расширили один ресторан возле центрального вокзала с 307 до 469 кв. м. Также провели ремоделинг "МакДональдз" в Днепре в ЦУМе.

До конца года планируем завершить процесс перестройки ресторана в Одессе по просп.Добровольского, 116а. Еще один ремоделинг в Одессе был завершен летом по просп.Шевченко, 2б. Всего по итогам года таких расширений и ремоделингов произойдет пять. В следующем году продолжим этот процесс.

Вопрос: Какой объем инвестиций был направлен в развитие сети в 2017 году?

Ответ: С начала текущего года и на сегодняшний день инвестиции в открытие и реконструкцию заведений составили 136 млн грн. Это три реконструкции в Одессе, Харькове и Днепре, а также два новых ресторана в Киеве (ТРЦ Lavina Mall и возле м.Минская). До конца года эта сумма возрастет.

Вопрос: Сколько новых ресторанов "МакДональдз" откроется в 2018 году?

Ответ: Планируем четыре новых ресторана и столько же обновлений действующих. В ближайшие годы приоритетными городами для нас остаются: Киев, Одесса, Львов. Но, хотел бы вернуться к вопросу о политике развития "МакДональдз" в Украине. Самый насыщенный нашими ресторанами рынок в Европе – это Австрия с 200 ресторанами и всего лишь 8 млн чел. населения, то есть на один ресторан приходится на 40 тыс. населения. Откуда такая разница? Во-первых, самое главное – это экономическое состояние населения. Есть большая зависимость между покупательской способностью и судьбой бизнеса, в том числе, компании "МакДональдз". Второе – это туризм. Например, на Мальте туристы очень помогают развитию бизнеса. Третье – транзит через страну, в этом плане выигрывает Австрия, но также за счет этого выигрывает и бизнес "МакДональдз" в Польше. И все же, самый главный из всех трех факторов, сколько денег остается у населения после обеспечения всех базовых потребностей. Как часто семья может позволить себе куда-то поехать на каникулы, либо на уикенд. Потому, что клиент, который в пути – гораздо ценнее с точки зрения бизнеса, чем тот, который сидит дома. Согласно индексу "Биг Мака", который ежегодно высчитывает The Economist, в списке из 56 стран Украина находится на последнем месте по уровню цены на "Биг Мак" в долларовом эквиваленте. Значительная часть инвестиций, например, в декор, мебель практически идентичны во всех странах. То есть построить ресторан стоит везде одинаково. Однако, учитывая цены на продукты в ресторанах, срок окупаемости отличается. Коллеги в Польше уже заходят и успешно работают в небольших городках с населением 20-40 тыс. Нам в Украине, к сожалению, пока такие города не доступны.

Вопрос: И все же, в последнее время рынок ресторанного бизнеса в Украине очень активно развивается. В Киеве в этом году буквально происходит открытие за открытием. Многие считают, что в условиях кризиса единственное удовольствие, которое украинцы могут себе позволить, на досуге – вкусно поесть. Но примечательно, что именно локальные игроки наращивают сети, а вот иностранные бренды фастфуда все еще остаются сдержанными в своих планах развития. Почему так происходит?

Ответ: Наша доля рынка составляет 11% (по состоянию на 2016 год) среди всех визитов в заведения питания вне дома, где можно поесть или перекусить, и она не падает. Эту позицию мы удерживаем с помощью открытия новых ресторанов и за счет прироста посетителей в существующие рестораны. Рост посещаемости за последние 12 месяцев составил 5 п.п.

Вопрос: Рассматривала ли компания возможность развития в Украине по франшизе? Практически во всех странах, в том числе, у наших соседей, "МакДональдз" развивается путем продажи франшиз, почему в Украине этого нет?

Ответ: Это корпоративное решение, которое напрямую зависит от особенности местного рынка. Пока нам лучше вести бизнес в Украине напрямую как 100%-я компания-дочка корпорации "МакДональдз", будем продолжать работать в таком формате. У нас существует также формат партнерства – во многих городах мы открываем рестораны через сотрудничество с партнерами в направлении недвижимости. Это не управление ресторанами, а строительство ресторана и сотрудничество с партнером, у которого мы потом арендуем данную площадь. Здесь бывают разные варианты, это может быть и готовое помещение, особенно, в торговых центрах, либо построенный с нуля ресторан для "МакДональдз".

Вопрос: Расскажите, пожалуйста, о вашей работе с поставщиками. Правда ли, что стратегией "МакДональдз" является максимальное привлечение к сотрудничеству местных поставщиков? Какую долю занимает украинская продукция?

Ответ: Такое направление работы появилось в корпорации еще много лет назад. В США, понятно, там большой рынок и практически все поставщики местные. За исключением игрушек из "Хеппи Мил", которые производятся в Китае, либо Вьетнаме. Когда "МакДональдз" заходил в начале 70-х годов в Европу, необходимо было найти местных поставщиков. После того, как в рамках ЕС начался процесс облегчения международной торговли, поиск местных поставщиков немного замедлился, но и сейчас сотрудничество с локальными партнерами является стратегически важным. Во всех рынках "МакДональдз" есть какая-то доля импорта. Но доля местных поставщиков – 70-80%. На небольших рынках, конечно, эта доля может быть меньше. У нас – около 70% и это значительный показатель для сравнительно небольшого рынка. Наши главные партнеры – компания OSI Food Solutions ("Казатинский мясокомбинат"), которая поставляет нам бифштексы из украинского мяса, там есть небольшая доля литовского и польского мяса, но это связано с особенностями рецептуры. В Днепре находится пекарня Bimbo Quick Service Restaurants (ранее East Balt Bakeries) по изготовлению булочек. Они недавно были выкуплены мировым игроком Grupo Bimbo, Белоцерковский молочный комбинат поставляет нам молочные смеси для десертов, Lustdorf – молоко, "Чумак" - кетчуп, соусы и маринованные огурцы, "Аграна" - фруктовые наполнители, Coca-Cola поставляет сиропы в напитки, "Овостар" - яйца, компания "Шантиль" - кексы и торты для детских дней рождений. Салаты нам поставляет "Фино Верде" – это украинское предприятие с испанскими инвестициями. Они работают круглогодично, зимой это всегда импортный салат, который здесь нарезается и фасуется, но при этом летом салатные листья выращивают в Украине. Есть также ряд не таких крупных поставщиков. Украинские партнеры поставляют нам не только продукты, но и, например, упаковку, элементы декора для наших ресторанов.

И мы продолжаем работать над увеличением доли украинских поставщиков.

Вопрос: Украинские поставщики готовы запускать производственные линии под сотрудничество с вами?

Ответ: Строить новые линии или мощности – это непростой путь. Для этого необходимо просчитывать целесообразность и масштабы проекта. Производителю нужно всегда подумать, а есть ли смысл запускать новую линию? Мы заходим в сотрудничество всегда с долгосрочной перспективой. Наша задача – не искать поставщиков на волне энтузиазма, потому, что потом может оказаться, что он не готов к стабильной и ответственной работе. Мы работаем обычно с компаниями, которые имеют хорошую репутацию, сертифицированные мощности и значительные объемы производства. При этом есть примеры успешного запуска производственных линий. Например, компания "Овостар" в рамках долгосрочного партнерства с "МакДональдз" первой в Украине установила специальное оборудование для мытья и дезинфекции яиц.

Вопрос: "МакДональдз" может предложить выступить финансовым партнером по закупке новых линий для производства определенных категорий продуктов?

Ответ: Нет. Все наши поставщики работают без наших финансовых инвестиций. Это всегда юридически и финансово независимые предприятия. Это философия, которая пришла со дня основания компании в 1955 году. Основатель "МакДональдз" решил избежать внутренней конкуренции направлений. Иначе он предстал бы перед вопросом: за кого переживать в первую очередь – за владельца франшизы или за поставщика? У нас не должно быть конфликта интересов.

Вопрос: Как вы ищете своих поставщиков? Путем проведения тендеров?

Ответ: Если это продукция, по которой много конкурентов на рынке, то мы проводим тендер. Но, в то же время мы не используем цену на товар как основной критерий, в первую очередь, мы смотрим на качество.

Вопрос: Как долго длится процедура сертификации производственных мощностей производителей пищевых продуктов со стороны вашей корпорацией?

Ответ: Мы не проводим сертификацию. У нас есть внутренняя система контроля качества и безопасности продукции. Эта система включает все международные стандарты, которые признает GFSI ("Global Food Safety Initiative"): FSSC 22000 (Food Safety Certification 22000), International Food Standard (IFS) и BRC Global Standard for Food Safety. В их основе лежат принципы HACCP. Независимая аудиторская компания, по нашим требованиям, проводит аудиты на предприятии на соответствие стандарту, который там внедрен. Дополнительно "МакДональдз" выдвигает ряд требований, которые не входят ни в один из перечисленных стандартов и являются специфичными требованиями нашей компании. Например, такие как, соответствие продукта спецификации "МакДональдз" и др .

Перед началом работы мы проводим инспекционный аудит предприятия для выявления всех несоответствий и даем время производителю внедрить те или иные процедуры и подтвердить их эффективность на производстве. Если предприятие полностью удовлетворяет стандартам "МакДональдз" и производитель готов их подтверждать на ежегодной основе, то мы рады видеть такого поставщика в нашей системе.

Самым ценным элементом, которым мы управляем как дочернее предприятие "МакДональдз", является бренд. Бренд несет определенные требования, особенно если это касается продуктов питания. Качество является нашим приоритетом, и мы заинтересованы в том, чтобы поддерживать его на высоком уровне. Забота о бренде - это забота о гостях.

Вопрос: Кто в "МакДональдз" проводит аудиты производственных площадок?

Ответ: Мы сотрудничаем с несколькими аудиторскими компаниями: SGS, SAI Global, Bureau Veritas, NSF International и др. С ними "МакДональдз" заключил договор на глобальном уровне. В системе есть процедура одобрения независимых аудиторских компаний. На самом деле их не более 10. Компания-производитель самостоятельно выбирает аудиторскую компанию, которая должна подтвердить соответствие производства нашим требованиям.

Вопрос: Есть среди украинских поставщиков "МакДональдз" компании, которые могут экспортировать свою продукцию в ваши рестораны в других странах?

Ответ: Часто проблема в расстояниях и стоимости логистической составляющей. Тот факт, что Украине не является членом ЕС, тоже не помогает, поскольку на ряд продуктов существуют пошлины.

Украинские поставщики поставляют свою продукцию в Грузию, Молдову, Азербайджан. К примеру, OSI Food Solutions поставляет бифштексы в Грузию и Молдову, "Чумак" предоставляет продукцию (кетчуп, майонез, соус "Сырный", маринованные огурцы) для "МакДональдз" Азербайджана и Грузии, "Шантиль" экспортирует выпечку в наши рестораны в Молдове. Сейчас нашим поставщикам сложно зайти на крупные рынки, потому что после закрытия поставок в Россию, остались страны ЕС, где конкуренция достаточно высокая. Дорогая логистика добавляет стоимости украинским товарам.

Вопрос: Какие критерии являются ключевыми при выборе места запуска нового ресторана. Какие рестораны в Украине демонстрируют самые высокие показатели посещаемости?

Ответ: Киев – номер один по количеству ресторанов, потому что это самый большой город в Украине. Если взять среднегодовые показатели продаж, то не факт, что киевские рестораны будут на высших позициях. Последний новый для нас город в регионах, где мы открывали первый ресторан, был Херсон. Это было в 2013 году. В 2014-2015 году наступил кризис, на работе компании существенно отобразилась девальвация гривни. При этом мы не прекращали развитие компании даже в этот период. В 2014 году мы открыли четыре новых ресторана в городах, где уже присутствуем. Но это не значит, что мы не рассматриваем выходы в новые города. Заходя в новый город, где нет ресторанов "МакДональдз", для нас важно, чтобы он находился в правильном месте. Процесс поиска мест занимает много времени, плюс необходимо наладить доставку продукции в эти города.

Вопрос: Расскажите, как устроена доставка товаров в ваши рестораны? У вас есть свои логистические центры?

Ответ: У нас есть партнер, который этим занимается – компания "Хави". "МакДональдз" работает с ней на нескольких рынках. Задача этой компании – обеспечить качественное предоставление логистических услуг. Некоторые рестораны "МакДональдз" требуют поставки пяти-шести раз в неделю. Если в механизме доставки что-то пойдет не так, рестораны перестанут работать, что недопустимо для нас.

У "Хави" есть пять логистических складов в Украине, поскольку территория страны большая. На эти склады доставляются все товары и оттуда – в рестораны на специальных машинах. Совместно с "Хави" мы практически внедрили систему штрихкодирования товаров, она поможет вывести процесс доставки на более современный уровень и обеспечить минимизацию возможной ошибки.

Вопрос: Какое место занимает Украина в общей структуре продаж "МакДональдз"?

Ответ: Не первое, но и не последнее, будьте уверены. На конец 2017 года у нас должно быть 83 ресторана в Украине. В Украине большое количество посетителей в ресторанах и это помогает держать достаточно неплохой уровень продаж. Понятно, что на фоне таких рынков как США, где более 14 тыс. ресторанов, или Канада, Австралия, Германия, Великобритания и Франция, где количество ресторанов превышает 1 тыс., Украина находится в совершенно другой категории. Но если сравнить страны Восточной Европы, то мы серьезный игрок.

Вопрос: Кто финансирует работу "МакДональдз" в Украине: материнская компания или вы все-таки привлекаете кредиты в банках?

Ответ: Это зависит от конкретной ситуации в конкретной стране. Если на определенном этапе есть потребность в средствах, то материнская компания может выделить их для поддержки, например, в случае перспективы роста рынка и необходимости расширятся. Но мы также можем привлекать кредиты. Сейчас "МакДональдс Украина" развивается за счет своих собственных средств.

Для нас главная задача – успешное открытие новых ресторанов. Как мы уже сказали, количество ресторанов в Украине по сравнению с другими странами – достаточно далекое от уровня Центральной Европы. Мы бы хотели расти и для этого должны показать хорошие финансовые показатели и результаты работы новых ресторанов. Мы запланируем открытия на 2018 год, но перед нами еще 2019 и 2020, на которые тоже есть стратегические планы.

Вопрос: Вы выплачивали дивиденды материнской компании?

Ответ: Да, такое происходило.

Вопрос: Как происходит ценообразование на продукты в "МакДональдз"

Ответ: Цель любого бизнеса – зарабатывать. При формировании цены мы, конечно, учитываемы покупательскую способность наших посетителей. Но есть и объективная реальность ведения бизнеса, мы очень зависимы от стоимости ингредиентов для наших поставщиков. Я говорю о стоимости мяса, молока, зерна на международных биржах. В последнее время в мире растет спрос на говядину и на молоко, азиатские страны, например, за последнее время увеличили спрос на масло. Это влияет на цены ингредиентов, в том числе и отражается на ценах продуктов в наших ресторанах. Второй существенный фактор, который влияет на цену продукта, это зарплата сотрудников. В этом году мы повысили зарплаты своим сотрудникам в ресторанах на 32%. В следующем году, мы планируем также увеличивать зарплаты сотрудникам.

Вопрос: Насколько вы оптимистично настроены в отношении украинских перспектив?

Ответ: Украине сейчас очень нужны инвестиции. Чем больше смогут вкладывать средства уже существующие игроки в развитие, тем лучше.

В то же время нужно учитывать, что Украина не является единственным рынком в мире для инвестиций. Таких рынков очень много. Страны Центральной Европы находятся впереди – к ним уже зашли многие международные игроки, которые имеют опыт работы на других рынках. Украина стоит перед очень сложной задачей убедить руководство транснациональных компаний в Лондоне или Нью-Йорке влить дополнительные средства. Нужно делать все возможное для привлечения такого капитала, особенно в новые производства качественных продуктов. Пока эти инвестиции заходят в соседние страны. И самое печальное, что они также привлекают и рабочую силу из Украины. Поэтому вопрос улучшения инвестиционного климата в Украине стоит очень остро.

Украина. США > Агропром > interfax.com.ua, 14 ноября 2017 > № 2399796 Гжегож Хмелярский


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 13 ноября 2017 > № 2385758 Иван Стариков

Комментарий. Стариков: Необходимо срочно запускать систему продовольственных сертификатов.

Мы опять собрали гигантский урожай зерна, такого даже в советскую историю не было. Но у всех возникает вопрос: если большой урожай, значит, должны быть большие деньги, а крестьяне их не ощущают. Более того, не ощущают этого и потребители – платежеспособный спрос населения падает. Особенно в тяжелом положении оказываются малоимущие. Что происходит с ценами? Как помочь бедным? Правильную ли политику выстраивает Министерство сельского хозяйства?

Об этом беседуют издатель портала «Крестьянские ведомости», доцент Тимирязевской академии, ведущий программы «Аграрная политика» на телеканале ОТР Игорь АБАКУМОВ и Иван СТАРИКОВ, профессор Института экономики Российской академии наук.

— Иван Валентинович, где оседает так называемая маржа? Если у крестьян денег нет, они рыдают, у потребителей тоже денег больше не становится, и они тоже как-то не ощущают падения цен. Где это все остается, как вы считаете?

— Это все остается, как ни странно, в том самом звене, которое определяет сегодня аграрную логистику, перевалку и доставку того, что произведено.

— То есть транспорт и хранение?

— Транспорт, хранение, перевалка… Что на самом деле произошло? Буквально год назад Министерство сельского хозяйства с гордостью рапортовало о рекордном урожае зерновых. В этом году урожай больше рекордного прошлогоднего, но особых победных реляций мы не слышим. Причина в том, что большинство сельхозпроизводителей после двух таких гигантских урожаев столкнулись с беспрецедентным снижением цен в первую очередь на зерновые, с этим уже столкнулись и трейдеры.

— Трейдеры – это те, кто продают это зерно.

— Трейдеры – это те, кто продают зерно за рубеж, и по нашим оценкам порядка 9-10 миллион тонн зерна сегодня избыточного на рынке, которое давит на снижение цены, потому что в рыночной экономике действует непреложное правило: если предложение превышает спрос, то начинают падают цены. И при большом урожае мы видим разочарование и горечь большинства сельхозпроизводителей, которые просят правительство: «Делайте хоть что-нибудь!».

— Причем обращение было к вице-премьеру правительства Дворковичу.

— Да, и к вице-премьеру Дворковичу, и к первому заместителю министра сельского хозяйства Хатуову. Но вразумительного ответа сельхозпроизводители даже на таком высоком форуме, как съезд Зернового союза, не получили…

— Они спрашивали так, Иван Валентинович, я вам напомню: «Вы же сказали вырастить больше. Вы нас призывали к этому. Мы осваивали новые площади, вот мы вырастили. И куда это девать?»

— При этом заслуженные чиновники отмахивались и ссылались на сложную обстановку, на ситуацию на рынках, на то, что зерно, правда, не самого лучшего качества (так называемая «тройка» – третья мягкая продовольственная пшеница)

— Ее мало.

— Ее мало, а четвертый и пятый классы не пользуются таким спросом на мировых рынках, поэтому, мол, сами виноваты, что нам поверили.

Что порадовало? Я походил по выставке «Золотая осень», и меня приятно удивило, что появились компании – я их несколько увидел – которые, всерьез понимая, что мощностей по хранению зерна явно недостаточно в стране, перенимают опыт западных производителей – приобретают так называемые оцинкованные банки для хранения зерна. Меня, допустим, порадовала компания «Алибена», которая переехала из Украины, и которая быстро наладила производство таких быстро возводимых хранилищ. Они, безусловно, нужны: я много езжу по стране и вижу, что наиболее продвинутые, передовые производители зерна, особо не надеясь на государство, создают свою инфраструктуру хранения для того, чтобы, если еще имеется хоть какой-то финансовый жирок, дождаться весны (все равно к весне цены начнут приподниматься традиционно), и в это время его продать.

— Иван Валентинович, но людям-то деньги нужны сейчас – им нужно кредиты закрывать, лизинг платить, арендные платежи делать. Деньги нужны сейчас, а цены-то нет на зерно. Вот как внутренний спрос стимулировать внутри страны, если у нас такие узкие бутылочные горлышки для вывоза на экспорт (Новороссийский порт перегружен, Ростов перегружен, Тамань мелководный, но тоже перегружен)?

— Я думаю, что мы и вообще Минсельхоз должны отказаться от такой однобокой политики внешней торговли. Хотя я, конечно, горжусь тем, что мы стали продавать около 40 миллионов тонн зерна на экспорт.

— Да, но если крестьяне на этом не зарабатывают, если даже агрохолдинги не зарабатывают на этом, то, о чем мы говорим-то?

— Мы говорим о том, что необходимо, по всей видимости, то, что в экономике называется диверсификацией, а попросту говоря возможность искать другие варианты, где можно было бы достаточно выгодно продать зерно или конвертировать его в более глубокую переработку. В этом смысле я думаю, что нужно срочно идти по двум направлениям.

Дело в том, что есть важнейший показатель в экономике: сколько средняя семья или среднее домохозяйство тратит на продовольственную корзину. Мы приблизились к уровню в 50% от всех доходов. Это показатель бедности, причем глубокой бедности в стране. Покупку еды отложить нельзя. Если человек потратил половину своих доходов на то, чтобы прокормить свою семью, заплатил коммунальные платежи, у него денег больше ни на что не остается, и надежды правительства на увеличение, рост экономики в условиях того, что исчерпана сырьевая модель и ждать высоких цен на нефть не приходится, несмотря на все приезды королей Саудовской Аравии сюда к нам… Необходимо искать другие возможности. Возможности эти есть, поэтому я считаю, что необходимо срочно внедрять систему электронных продовольственных сертификатов.

— Это очень правильный вопрос. Я его задавал вице-министру Дворковичу ровно 5 лет назад. Тогда он сказал, что они над этим работают и в 2017 году это будет внедрено. В 2017 это не будет внедрено, это уже понятно, но это не будет внедрено и в 2018 году, как уже говорят.

— Хотя у нас каждый 7-й нуждается в помощи. При этом, заметьте, остальные, кто не попадает в черту самых бедных, тратят половину своих доходов на то, чтобы прокормить семью. Это приводит к ряду очень серьезных проблем, я скажу только об одной. Дело в том, что правительство, Центральный банк, Министерство финансов с гордостью говорили нам о том, что инфляция достигла 3,3% – это самый низкий ее уровень за всю новейшую историю России, что сущая правда. Но инфляция – это всегда налог на бедных. Так почему же у нас налог на бедных сократился, а число бедных стремительно выросло? Дело в том, что происходит сжатие платежеспособного спроса. Недавно встречался с руководителем одного из крупнейших продовольственных ритейлеров (не буду называть), и он мне говорил: «Слушай, ну как же они не понимают? Они хвалятся низкой инфляцией, а у меня средний чек по торговой сети непрерывно падает уже 4-й год подряд».

— То есть у людей нет денег, чтобы делать покупки?

— Конечно! Поэтому первое, что необходимо сделать – это задача правительства, ответственного правительства и вдумчивого – отделить бедных от богатых и эффективно помочь бедным бюджетными деньгами. Что для этого необходимо сделать? Максимум с 1 июля 2018 года нужно запустить программу помощи. То есть выпустить электронных продовольственных сертификатов порядка 22-25 миллионов из расчета, по моим оценкам, около 90 рублей в день на человека. На эти цели определить порог нуждаемости и вручить эти электронные продовольственные сертификаты тем людям, которые нуждаются. Это будет означать, во-первых, что они смогут реально улучшить качество своего питания, отказаться от подделок, продуктов на основе пальмового масла и прочих, что в конечном итоге сокращает жизнь нашего населения, с одной стороны.

С другой стороны, обязательное условие, что базовые продукты, которые будут формировать наборы этого питания для самых бедных – такая адресная продовольственная помощь – должны быть из отечественной сельскохозяйственной продукции. Что мы тогда получим? Мы с вами получим порядка 300 миллиардов рублей денег, которые будут потрачены, с одной стороны, для того чтобы адресно помочь самым бедных и эффективно, с другой стороны, сгенерировать платежеспособный спрос, гарантированный со стороны государства нашим сельхозпроизводителям. Это сопоставимо с расходами федерального бюджета. Алексей Леонидович Кудрин отстоял 0,4% в следующий цикл президентский от ВВП на поддержку сельского хозяйства. Здесь было много споров, не буду скрывать, но если вы посмотрите…

— Иван Валентинович, а что, кто-то предлагал еще меньше?

— Предлагали еще меньше в сторону обороны, в сторону безопасности.

— Поэтому если сельское хозяйство растет, надо дать тому, кто растет, надо дать тому, кто в состоянии развиваться.

— Это, с одной стороны. То есть мы адресно помогаем малоимущим, формируем платежеспособный спрос и выполняем международные обязательства России в части поддержки сельского хозяйства из так называемой зеленой корзины ВТО. Ряд стран, в том числе и Соединенные Штаты Америки, нелюбимые нами сейчас, очень эффективно используют эту программу. И второе направление – я уж скажу достаточно жестко: мне категорически не нравится дискриминационная политика Министерства сельского хозяйства…

— В России?

— Да, по отношению к мелким производителям, под которыми я имею в виду личные подворья и фермерские хозяйства. Посмотрите итоги переписи прошлогодней: число фермерских хозяйств сократилось на 40%. Вы никогда не сможете победить сельскую бедность с такой политикой. Например, в Краснодарском крае было 3 миллиона свиней 10 лет назад, сейчас осталось 300 тысяч… Что такое 3 миллиона свиней в личных подворьях? Это 3 миллиона тонн зерна, которые были бы востребованы, не оказались бы лишними и не давили бы сейчас. Во-вторых, это серьезная конкуренция с крупными аграрными холдингами, и я не побоюсь этого слова, зачастую качество этой продукции существенно выше. И здесь мы опять упираемся в вопрос восстановления сети заготконтор и заготпунктов, восстановления полноценной потребительской кооперации и проведения дифференцированной аграрной политики, когда мы поддерживаем и крупные аграрные холдинги, и доходы населения в сельской местности. Вот это то, чем необходимо будет заняться Министерству сельского хозяйства, для того чтобы нас не бросало то в жар, то в холод. Если, не дай бог, в 2018 году опять будет высокий урожай, мы уйдем с переходящими остатками 9-10 миллионов тонн лишнего зерна, это приведет к очень быстрому сбросу площадей (допустим, в 2019 году), и потом мы столкнемся с дефицитом зерна, ростом цен уже на животноводческую продукцию. Все эти шараханья то вправо, то влево ни к чему хорошему, кроме тихой нелюбви к власти и политической нелояльности населения, не приводят.

— Иван Валентинович, из тех задач, которые вы сейчас поставили, какие в состоянии выполнить Министерство сельского хозяйства в нынешнем его составе?

— Вопрос немного провокативный, я не судья Министерству сельского хозяйства. Но еще раз хочу сказать только одно: у Министерства сельского хозяйства должен присутствовать не только узкоотраслевой подход (лишь бы сегодня отчитаться, отрапортовать, а там хоть трава не расти), а дойти в конечном итоге до каждого сельскохозяйственного производителя, понять его интересы, сбалансировать эти интересы на благо и нашего общества, и потребителей, и всего сельского хозяйства.

Автор: Автор: «Крестьянские ведомости»

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 13 ноября 2017 > № 2385758 Иван Стариков


Казахстан > Агропром > newskaz.ru, 10 ноября 2017 > № 2387099 Александр Трегубенко

Ассоциация шеф-поваров: за 500 тенге в ресторане можно купить только хлеб

Во сколько может обойтись ужин в дешевом ресторане, рассказал глава Ассоциации шеф-поваров Казахстана Александр Трегубенко

Сергей Ким

Слова акима Алматы Бауыржана Байбека об алматинских ресторанах удивили многих казахстанцев. Цитата градоначальника мгновенно стала одной из самых обсуждаемых, а соцсети наводнили шутки о так неожиданно подешевевших ресторанах.

"Сегодня для иностранцев в ресторане можно вкусно поесть за 500 тенге. Это очень дешево, поэтому мы в рейтинге на таком высоком месте находимся", — рассказал градоначальник журналистам во время пресс-конференции в Астане, подразумевая один из рейтингов городов, привлекательных для работы и жизни.

Sputnik Казахстан побеседовал с главой Ассоциации шеф-поваров Казахстана Александром Трегубенко и попытался выяснить: можно ли поесть за 500 тенге в недорогом ресторане, заказав самое дешевое блюдо.

- Не будем обсуждать непосредственно достоверность слов Бауыржана Байбека. Больше интересует вопрос – за какие деньги можно поесть в ресторанах Алматы?

- Во-первых, даже если на дверях заведения написано "ресторан", не факт, что оно является рестораном. Если мы углубимся в терминологию… Есть такие старые добрые советские книжки, где была очень четкая классификация. Что такое ресторан 1-ой, 2-ой, 3-ей категорий, что такое кафе 1-ой, 2-ой, 3-ей категорий. У нас почему-то кто бы ни открылся, называет заведение рестораном, хотя зачастую не дотягивает даже близко. Давайте не будем называть все это ресторанами, назовем заведениями индустрии гостеприимства – кафе, закусочные, столовые, рестораны. Средний чек, если это ресторан и человек зашел покушать, если без алкогольных напитков, должен составлять как минимум 3,5 – 7 тысяч тенге. Это в ненастоящем ресторане, это в заведении, которое называет себя рестораном. В настоящем ресторане такой чек должен быть от 7 до 15 тысяч тенге.

- Вы говорите "в настоящем ресторане". Уже упомянули неразбериху с категориями заведений, но для простого человека – как ему понять, в ресторан он пришел или нет?

- Давайте начнем с того, что там должно быть подходящее помещение, дизайн, мебель, посуда. Во-вторых, меню и винная карта. Должен быть широкий ассортимент хороших дорогих вин, хорошее меню, должен быть сомелье, либо, как минимум, администратор, способный порекомендовать напитки к тем блюдам, которые вы выбрали. Должно быть авторское меню добавлено, блюдо от шеф-повара, свежие продукты. Еще должно быть что-то вроде "устричной пятницы". И мы должны знать, например: рано утром самолетом для этого ресторана привезли наисвежайшие устрицы в охлажденном виде. Музыкальное сопровождение, атмосфера, гостю должен подаваться комплемент от шеф-повара, когда он приходит. В конце концов, даже дресс-код, если уж на то пошло. Сейчас с этим тяжеловато. Но даже сейчас вы не встретите в ресторане посетителя в спортивном костюме и сланцах. Все должно быть чинно-благородно.

- Все, что не соответствует этим критериям, это не рестораны?

- Это может быть демократичный ресторан, может быть ресторан национальной кухни, может быть ресторан в стиле "хай-тек" или пивной ресторан. Каждый может назваться как угодно. Но еще раз говорю – если мы подгоняем эти истории под ресторан, есть очень много пунктов, по которым наши заведения зачастую не проходят. Легче назваться "кафе". У нас же все мечтают и обсуждают мишленовские звезды. Надо чаще заглядывать в критерии, по которым даются мишленовские звезды. Там их достаточно много. Кафе – пожалуйста. Рестораны – ну, называйтесь ресторанами. Но те, кто разбираются, все-таки понимают, что рестораны это немного другое.

- То есть когда мы видим заведения в Алматы с вывеской "ресторан", вполне может оказаться, что это кафе по сути?

— На сегодняшний день эти границы настолько размыты, что каждый может называться как угодно. Допустим, в Москве есть ресторан "Пушкин". И он называется "Кафе Пушкин", хотя на протяжении многих лет это лучшее заведение России и входит в каталоги всех гидов для путешественников. Я видел кафешку с одноразовой посудой и пластиковыми столами, которая называлась "Падишах". Вот такое несоответствие бросается в глаза.

- Когда ресторан считается дешевым?

- Думаю, когда средний чек составляет 5 тысяч тенге на человека. Я просто знаю, из чего составляется меню и готовятся блюда. Я имею в виду, если человек пришел, съел салат или закуску, заказал горячее, десерт, выпил какой-то напиток, и "влез" в 5 тысяч тенге, считаю, это очень дешево.

- А средние чеки в дорогих ресторанах?

— Это уже в среднем от 10 до 20 тысяч тенге.

- Теоретически, если человек приходит в ресторан, он же может заказать самое дешевое блюдо. Можно ли поесть на 500 тенге в дешевом, но ресторане?

- Нет. Если только заказать хлебную корзину. Я не видел ни в одном ресторане блюда в пределах 500 тенге. Даже порция маслин каких-то может стоить дороже. Но салат или закуску за 500 тенге я не встречал. Сегодня интернет бурлит на эту тему – "покажите-покажите". Я тоже хотел бы увидеть.

- То есть таких блюд просто нет?

— Знаете, в начале 2000-х годов только. Может быть, какой-то бизнес-ланч в какой-то кафешке можно найти, но в последний раз, если что и видел – в районе 800-850 тенге. За 500 тенге полноценного бизнес-ланча я не видел.

- В вашу ассоциацию входят шеф-повара только ресторанов или кафе в том числе?

— Без разницы, лишь бы был шеф-повар.

- Снизим планку. В алматинских кафе можно поесть за 500 тенге?

- Думаю, что кашу рисовую можно найти. Можно найти глазунью. Я недавно проходил мимо одной пиццерии, они мне сунули буклет – за 250 тенге кусок пиццы и напиток 0,33 литра. Но это, думаю, в честь недавнего открытия заведения. Хочется зайти и узнать – какой кусок пиццы и какой напиток они предлагают. Можно в кафе национальной кухни встретить порцию мант за 500 тенге, порцию плова.

- Но это далеко не ресторан?

— Нет, это вообще не ресторан. Но можно в закусочной условно в районе барахолки такие цены найти. Кстати, я сегодня проезжал мимо такого места, там был лагман за 450 тенге, манты — 500.

- Но если мы говорим о таких низких ценах, даже если это далеко не ресторан – можно ли говорить при этом о вкусной еде?

- Я не спорю, она может быть вкусная. Это же зависит от повара – из минимального количества продуктов можно приготовить достаточно вкусное блюдо. Другое дело, я хочу посмотреть начинку этого блюда, выход этого блюда. Можно сказать: "500 тенге за порцию лагмана". А может в маленькой пиалке она поместится или это будет голимое тесто с подливом из томата. Это надо все смотреть своими глазами. И чтобы на этом зарабатывать, надо таких порций продавать тысячу штук в день.

Если с каждой порции будет по 50 тенге прибыли, тогда худо-бедно ты оправдаешь электроэнергию и зарплату персонала. Но, вообще, 500 тенге – это не цена, а только себестоимость хорошей порции лагмана. А если ее продавать, надо вложить в нее электроэнергию, аренду, налоги, зарплату и все остальное, тогда можно будет смотреть, насколько это выгодно.

Казахстан > Агропром > newskaz.ru, 10 ноября 2017 > № 2387099 Александр Трегубенко


Россия > Агропром > zol.ru, 9 ноября 2017 > № 2379901 Михаил Крихели,Юрий Борисов

Хлебопеки и ритейлеры считают проблему возврата хлеба решенной

В начале 2017 года в публичном пространстве широкое распространение получила тема возврата производителям хлебобулочных изделий, которые не были проданы в торговых сетях. Несмотря на призывы законодательно запретить возврат хлеба, и производители, и ритейлеры продемонстрировали готовность самостоятельно, без принуждения сверху решить эту проблему. О советских корнях практики возврата хлеба, экономии при отказе от нее, а также о шампанском и булочках с тыквенными семечками в интервью агентству "Прайм" рассказали директор Российской гильдии пекарей и кондитеров (РОСПиК) Михаил Крихели и директор по развитию Ассоциации компаний розничной торговли (АКОРТ) Юрий Борисов.

- Михаил, первый вопрос к вам: как сейчас обстоит ситуация с возвратом хлеба, удалось ли решить эту проблему?

Михаил Крихели: Я бы не называл сложившуюся ситуацию проблемой – это вопрос, который нужно было решить. И мы решили его совместно с АКОРТ. Единые подходы к решению вопроса были закреплены нами в меморандуме о сотрудничестве. Мы разработали меры по оптимизации заказов и поставок в торговые сети, предложения по распространению наилучших добросовестных практик, организовали ряд пилотных проектов и наладили постоянный мониторинг продаж по всей стране.

Этим летом мы провели опрос своих членов и руководителей регионов всех субъектов РФ и получили очень важный результат – констатацию отсутствия проблемы возврата. На сегодняшний день мы имеем положительный результат совместной деятельности с основой на принципах саморегулирования: максимально эффективного механизма выработки взаимовыгодных решений на основе баланса интересов потребителей, торговых сетей и поставщиков продукции.

Иногда приходилось в ручном режиме устранять "перегибы на местах". Так, несмотря на присоединение к меморандуму всех членов АКОРТ, в регионах отдельные магазины этих же сетей иногда сопровождали исключение статей по возврату из договоров требованиями в виде бонусов, скидок и так далее. Мы обратились в АКОРТ с запросом, может ли ассоциация без лишней бюрократии разрешить такого рода вопросы. Встретили полное понимание, и в результате смогли оперативно реагировать на подобные прецеденты.

Юрий Борисов: Проблема возврата хлеба приобрела остроту именно тогда, когда у нас появились длинные новогодние каникулы. В пиковый предновогодний спрос все производители, не только хлебопеки, стараются как можно больше продукции поставить в магазины, а сети хотят как можно больше продукции взять: придут покупатели, все купят, и у магазинов еще останутся запасы на первые январские дни. Но каждый раз эти прогнозы не оправдывались, и мы в начале февраля всегда получали резкий всплеск недовольства со стороны уважаемых коллег хлебопеков по количеству возвратов.

- Если говорить о региональных сетях, насколько эта практика распространена у них?

Михаил Крихели: Точных данных у нас, к сожалению, нет. Региональные сети пока не присоединились к меморандуму. Но работы в данном направлении нами ведутся.

Юрий Борисов: Надо понимать, что члены АКОРТ – это около трех десятков крупных торговых сетей с долей в четверть рынка розницы. Региональных же сетей много больше. Они объединены в Союз независимых сетей России – тоже около 25% рынка, но и в этот союз входят не вся розничная торговля. Оставшаяся половина рынка – это мелкая розница, индивидуальные предприниматели. На них мы можем повлиять только своим примером.

Перед нами стоял вызов – найти решения, которые смогуткардинально улучшить планирование заказов и поставки. Задачу мы решили, и теперь мы можем сказать, что у проблемы есть решение. Для нас было важно выйти из ситуации совместно с производителями и с использованием механизмов саморегулирования. И этот пример – очевидный аргумент в спорах с оппонентами, которые говорят, что саморегулирование якобы не работает.

- В феврале прошла информация о том, что потери хлебопекарной промышленности от возврата торговыми сетями хлебобулочной продукции составляют 30 миллиардов рублей в год, или 4% от годового оборота. Снизились ли потери за это время?

Михаил Крихели: Конечно. Выборочный мониторинг показал, что только за первое полугодие 2017 года потери снизились на 5 миллиардов рублей. Совокупный результат, конечно же, больше. Кроме того, надо учитывать и возврат на инвестиции, сделанные из этой самой экономии, и мультипликативный эффект от таких инвестиций.

- Почему вопрос возврата хлеба вообще возник – это старая проблема, на которую долгое время не обращали внимания, или сети действительно не хотели терять свою маржу?

Юрий Борисов: Неверно в этом контексте вести речь о марже. Вопрос в другом. Каждое производство как бизнес-организм проходит разные этапы своего развития. Переход на новый этап – это разрешение накопленных внутренних конфликтов. Точно так же любой хлебозавод, совершенствуя свои технологии, в том числе маркетинговые, проходит через череду разрешения накопленных противоречий.

В советское время возврат хлеба считался нормальной практикой - никто не может точно спрогнозировать поведение покупателей. Более-менее точное прогнозирование возможно, если магазин находится в одном блоке с производством, и следующая партия хлеба выпекается по сигналу из-за прилавка. Но в случае мощного индустриального предприятия, которое выдает десятки или сотни тонн хлеба за смену и, в том числе, поставляет его в соседние регионы, вероятность угадать со спросом достаточно низкая. Плюс критичная особенность крупных заводов: это масштабное производство, которое нельзя гибко и оперативно перестраивать.

Кроме того, часть индустриальных производителей недооценила изменение предпочтений населения. Еще пять-семь лет назад нарезной батон был привычным делом на столе. А сейчас – обратите внимание, что покупает, особенно в крупных городах, то поколение "устойчивых телезрителей", которому все время рассказывали о необходимости "есть меньше хлеба". Фитнес-продукция, булочки с тыквенными семечками – боюсь, заводы на фоне изменения предпочтений в крупных центрах потребления не успевают перенастраиваться на предпочтения рынка. Не стоит забывать и о доходах населения, которые все же выросли с 1990-х годов, и покупатель формирует рынок, предъявляя новые потребности.

- Тем не менее, потеряли ли торговые сети в своей рентабельности?

Юрий Борисов: Потеряли все, а в особенности – я как покупатель. Сейчас мы можем наблюдать в наших торговых залах вполне себе европейский сюжет, когда свежевыпеченных хлебных изделий вечером в продаже уже нет. Изделия с длительными сроками хранения – да, они есть, но свежие булочки вечером, так же, как и, например, в Tesco в центре Праги, вы уже не сможете купить.

- В этом году звучали призывы законодательно закрепить отказ от практики возврата производителям хлеба. Стоит ли, на ваш взгляд, так поступать?

Михаил Крихели: Позиция РОСПиК – ни в коем случае! Все эти вопросы должны решаться при помощи соглашений, меморандумов, принципа саморегулирования и элементов технического регулирования. Введение такого закона убивает конкуренцию, снижает качество продукции. Проиграет в конечном счете потребитель.

- Юрий, вопрос к вам, как к представителю сферы торговли: есть ли вопросы, аналогичные возврату хлеба, во взаимоотношениях ритейла с производителями других товаров?

Юрий Борисов: Проблемы, конечно, есть. К их решению мы также применяем подходы, сформированные на основе саморегулирования. Для продукции с длительным сроком хранения важно дать поставщику возможность оперативного управления продажами – переброски продукции в места с большими продажами, замены неходовой продукции на хорошо продающиеся товары.

Для скоропортящейся продукции должны быть разработаны более выверенные решения. Здесь стоит стремиться к минимизации потерь по всей товаропроводящей цепочке и совместно продумать технологию реализации, чтобы максимально избежать утилизации. Желательно, чтобы вся произведенная продукция была потреблена. В такой технологии нужно рассматривать и возможности вторичной переработки и возможности передачи продукции – здесь важно подчеркнуть, что мы говорим именно о пригодной к употреблению продукции – в благотворительные организации, обеспечивающие передачу продуктов неимущим и малообеспеченным людям. Для этого необходимо тщательно изучить мировой опыт и предложить, в том числе с участием государства, меры и экономические механизмы, которые позволят свести к минимуму потери продуктов и довести их до потребителей.

- Но возникает вопрос ответственности – если с человеком, который эти продукты взял, что-то произойдет, виноваты будут сети?

Юрий Борисов: Нужно очень аккуратно просчитать все этапы и вычислить сроки, когда продукт снимается с полки, когда передается благотворительной организации, в какой срок она передает продукт нуждающимся. Это просто задача, требующая аккуратного и точного решения. Если решение не гарантирует безопасность употребления продуктов потребителем, то оно неприемлемо. Тогда остается только утилизация. Но повторюсь, это важно, прежде всего, для скоропортящихся продуктов.

Для продуктов с длительным сроком годности нужны другие подходы. Например, вы поставили в торговую сеть перед Новым годом зеленый горошек. Поставили с избытком, чтобы заработать на традиционном пиковом предновогоднем спросе. Однако не угадали со спросом, и в магазине после праздников остается 20 ящиков вашего товара. Если возврат продукции запрещен, то вы как поставщик теряете возможность управлять своими товарными запасами, которые можно перекинуть из этой сети в другие торговые точки.

Другой пример – что произошло с шампанским в некоторых магазинах в прошлый Новый год? Поставщики шампанского затарили им магазины, но потом спокойно по той же цене выкупали избытки поставленного товара. Теперь представьте – нам запретили возврат шампанского. И будет такая ситуация - поставщик привозит в магазин шампанское (продукт с длительным сроком годности), а магазин ему отвечает: по закону мы тебе вернуть товар – продать по той же цене – не можем. Это очень хорошо, что ты хочешь продать нам вагон шампанского, но вагон мы у тебя не возьмем, а возьмем 10 ящиков, которые у нас точно продадутся. Да, 31 декабря в 13 часов дня у нас в магазине не будет шампанского, но его не будет ни у кого, поэтому мы не пострадаем.

Иными словами, если возврат продукции разрешен, то я могу договориться с поставщиком, взять запас побольше. Как только спрос спадет, я могу по той же цене товар вернуть, а поставщик – заменить его на другой более ходовой товар в своем ассортименте. Иначе – я просто не хочу рисковать. Это наглядный пример, когда регулирующее вмешательство государства в отношения поставщика и торговой сети вообще ни к чему.

- Вернемся к хлебопечению. Михаил, как сейчас чувствует себя отрасль? Как охарактеризуете ситуацию – это развитие, стагнация, кризис?

Михаил Крихели: Никакого кризиса. Рынок хлебопекарной продукции в зависимости от региона растет на 5-10% в год и достиг уже 700 миллиардов рублей.

- Какие тенденции наблюдаете на рынке хлеба?

Михаил Крихели: В последние годы наблюдается сокращение рентабельности индустриального хлебопечения, до 3%. С другой стороны, увеличивается доля микро-, малых и средних производителей. Хотя малый и средний бизнес потихонечку отнимает долю рынка у крупных производителей, перед индустриальным хлебопечением по-прежнему остаются фундаментальные задачи – производство массовых видов продукции.

Очевидна потребительская привлекательность и территориальная доступность малого хлебопечения. Никогда крупный хлебозавод не появится на территории спального микрорайона или в селе. Обеспечение разнообразного ассортимента, «премиальных хлебов», доступности хлеба во всех уголках страны – это, конечно, малый и средний бизнес.

В России, с учетом наших масштабов и традиций, есть и будет и индустриальное, и среднее, и малое хлебопечение. Другое дело, что хлебопечение сейчас развивается за счет малого бизнеса – это естественный тренд. Чтобы была конкуренция, субъектов хлебопечения должно быть много. В Европе на 10 тысяч человек населения приходится в среднем 3-4 субъекта хлебопечения, в России – менее одного! О какой конкуренции может идти речь в такой ситуации?

Одна из наших главных задач в этой связи, определить площади, зоны "покрытия" субъектами хлебопечения потребителей по всей России, по типам производства. Далее – предложить региональные программы развития хлебопечения, в том числе с учетом стимулирования появления новых субъектов, тем самым исключив из повседневной практики поездки за хлебом в районный город или соседний поселок.

- А в регионах количество малых предприятий увеличивается?

Михаил Крихели: Да, но не такими темпами, которые нужны рынку – в год открывается порядка тысячи пекарен, но и закрывается 800-900. Это еще раз подтверждает интерес к этому виду деятельности, но и говорит о недостаточной поддержке со стороны государства.

Юрий Борисов: Я хочу еще несколько слов добавить к теме изменения предпочтений населения. Во-первых, то, что очень сильно проявляется в Москве – обратите внимание, в спальных районах происходит заметный рост пиццерий и мини-пекарен, которые продают свежую выпечку в очень широком ассортименте. Малые предприниматели, в отличие от большого хлебозавода, могут встать на пути следования людей, поймать трафик. И трудно себе представить, что человек, который только что на пути от метро купил себе на ужин пирожки, сэндвичи или пиццу, придет домой, съест то, что купил, а потом еще отрежет себе ломтик стандартного заводского хлеба. На этом примере видно, что малый бизнес гибко и активно забирает покупателей к себе.

Но кроме жителей, которые создают переменный спрос на хлеб, у нас есть армия, детские сады, школы, пожилое население, для которых нужна специальная рецептура хлеба. Это люди, питание которых частично оплачивает государство. И это та ниша для крупных хлебозаводов, в которой они вполне конкурентоспособны. А для удовлетворения меняющихся потребностей значительной части населения к людям должны быть приближены малые и средние производители, которые могут гибко реагировать на спрос, и их должно быть столько, чтобы они конкурировали между собой. Государственная же политика должна быть такой, чтобы у этих предпринимателей был минимум административных барьеров.

Россия > Агропром > zol.ru, 9 ноября 2017 > № 2379901 Михаил Крихели,Юрий Борисов


Казахстан > Агропром > zol.ru, 8 ноября 2017 > № 2378165 Адлет Тулеутаев

Растениеводы Восточного Казахстана выиграли от небольшой засухи

Урожайность зерновых ниже, зато качество лучше.

Аграриям ВКО приходится работать в условиях зоны рискованного земледелия. Поэтому даже хороший старт не всегда гарантирует соответствующее продолжение и, наоборот. Яркое тому подтверждение нынешний сельскохозяйственный год. Сама посевная началась и прошла в оптимальные сроки, и на погоду не жаловались.

Но самый уязвимый период для культур - кущение - в регионе почти повсеместно ознаменовался, можно сказать, засухой. По сравнению с 2016 годом осадков выпало почти в 3 раза меньше. Этот фактор, в свою очередь, повлиял на урожайность зерновых культур. Если в прошлом году она составила в среднем 16, 3 ц/га, то в этом, по, оперативным данным с мест, - 13,8 ц/га.

В то же время низкая урожайность озимых вызвана более поздним таянием весной снежного покрова, который оказался довольно высоким. Это привело к выпреванию посевов. Средний намолот в бункерном весе составил 16, 9 ц/га, что ниже уровня прошлого года почти на 7%.

Но, как говорится, где убыло, а где-то - прибыло. О плюсах и минусах нынешней уборочной страды собкор издания «КазахЗерно.kz» побеседовала с руководителем отдела растениеводства и земледелия областного управления сельского хозяйства ВКО Адлетом Тулеутаевым.

- В июне-июле выпало всего 76 мм осадков, тогда как в 2016-м на эти месяцы их пришлось 170 мм. То есть вегетация растений происходила в худших погодных условиях, что и отразилось на урожайности. Вместе с тем, по качественным показателям зерно оказалось лучше. Клейковина составила в основном 25-27%, что выше прошлогодних 22-23 %. Выше и натура зерна. В отдельных случаях она достигает 770-800, а в 2016 лишь до 750 г/л, - рассказал А. Тулеутаев.

В целом нынешний урожай в ведомстве оценивают на «хорошо». Общий валовой сбор зерна составил 779,1 тыс. тонн, тогда как в прошлом он был - 933, 3 тыс. тонн. Правда, отметим, что нынче площади посевных в сравнении с прошлогодними 572 тыс. га уменьшились до 564 тыс. га, опять же гектар оказался не таким плодовитым, как ожидалось.

Если посмотреть в разрезе районов, то в основных зерносеющих районах урожайность, по оперативным данным с мест, составила: в Бородулихинском - 11,3, Глубоковском - 18,7 и Зыряновском - 16,1, Шемонаихинском - 16,9 ц/га.

Самую высокую урожайность показали те регионы, где, что понятно, небольшие уборочные площади. Это Зайсанский район - 21, Риддер - 21,6 и Тарбагатайский район - 18,8 ц/га. Посевы зерновых там занимают, соответственно, 7000 тыс. га, 900 и 1500 га. Для сравнения: в Бородулихе посевная площадь составляет почти 141 тыс. га.

Сейчас в ВКО завершается уборка подсолнечника. В настоящее время площади, занятые им, опустели на 99,2% и до окончания страды, как отметил А. Тулеутаев, рукой подать: не более двух дней. Намолот составил около 520 тыс. тонн, средняя урожайность 13,1 ц/га.

Остальные масличные убраны полностью. При этом посевы сои в этом году в регионе возросли на 6,6 тысяч га, составив более 11 тыс. га, рапсом - на 2,3 тысячи га, достигнув свыше 8 тыс. га. А всего площади, занятые масличными зерновыми, как проинформировал руководитель отдела, увеличились почти на 17 тыс. га.

- Какая ситуация с ценами?

- Сегодня на рынке области средняя рыночная цена на пшеницу сложилась в размере 40 000 тенге за тонну. Остальные зерновые идут от 37 000 тенге за тонну до 38 000, самым дорогим оказался горох - 50 000 тенге за тонну, - сообщил мой собеседник.

Ценообразование по зерновым пока складывается почти на уровне прошлого года, что в принципе, неплохо.

Казахстан > Агропром > zol.ru, 8 ноября 2017 > № 2378165 Адлет Тулеутаев


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 30 октября 2017 > № 2373735 Сергей Никольский

Комментарий. Сергей Никольский: Почему за 100 лет аграрной политики у нас не осталось сельского населения.

Большевистской аграрной политике уже целый век. Все было – лозунг «Земля – крестьянам!», коллективизация, НЭП, раскулачивание, трудодни, потом — роспуск колхозов и совхозов, фермерство, агрохолдинги … А итог печальный – у нас практически не осталось сельского населения. Почему? Об этом беседуют издатель портала «Крестьянские ведомости», доцент Тимирязевской академии, ведущий рубрики «Аграрная политика» на канале ОТР Игорь АБАКУМОВ и заведующий сектором Института философии РАН, доктор философских наук Сергей НИКОЛЬСКИЙ.

— Сергей Анатольевич, 100 лет в этом году аграрной политике большевиков.

— Да, печальная дата.

— Печальная, прискорбная или победная? Мы же сейчас с победной реляцией, все в колокола бьют – сумасшедший урожай, которого не было даже при Советском Союзе!

— Это верно. Но вопрос – какой ценой, на какой основе и что на самом деле делалось? Ощущение такое, что история так ничему и не научила. Начиная с 1917 года, когда начали ломать через колено, продолжили в 1929–1933-м, продолжили и, наверное, не завершили в 1991–1993-м. Отсюда проблемы.

— Вы хотите сказать, что эта политика одна и та же?

— Да, это одна и та же политика по средствам ее исполнения. Есть некая группа экспертов или людей у власти, которые имеют в головах определенную модель, которая должна, по их мнению, быть реализована. И дальше, вне зависимости от того, что реальность предоставляет, каковы люди внизу, эта модель через колено реализуется.

Вот как в 1929 году сломали хребет крестьянству в одну сторону, а через 60 лет сросшийся немножко хребет сломали в другую сторону. Методы одни и те же. Поэтому если что-то нам Господь Бог дает по урожаю, по зерну, то это все лишь отсрочивает расплату. Потому что на самом деле самое главное в сельском хозяйстве – это человек. А если людей нет, то вот вам и результат политики.

— Весь мир сейчас переживает момент исхода из села. Но вы сказали, то, что происходит в России – это плохо. То есть во всем мире это нормально, а в России это плохо. Что вы имеете в виду?

— Ну, я не могу сказать, что в России то, что происходит – это плохо. Это результат того, что мы встраиваемся в мировую тенденцию. Потому что каждая страна после того, как она открывается миру (а мы открылись миру только в 1991 году), имеет свои исторические предпосылки, свои тренды развития – и это все нужно учитывать. В 1991 году у нас на селе жило, если не ошибаюсь, 39 миллионов населения, из них порядка 10 работало в сельском хозяйстве.

— 10 миллионов?

— 10 миллионов. А сейчас у нас работает в сельском хозяйстве порядка 4 миллионов. И, соответственно, живет, наверное, если в 4 раза, то это где-то 16–20 миллионов.

— Ну, больше 20, так скажем.

— Может быть, и больше 20. Это результат некоторого процесса, который был запущен вопреки логике нашего собственного развития. И запущен он был еще в 1917 году.

— Давайте поэтапно рассмотрим этот процесс.

— История, как всем известно, развивалась следующим образом. Была поставлена задача – дать землю крестьянам. Это был лозунг большевиков. На самом деле это была обманка, как очень скоро в этом все убедились.

— Это был I съезд крестьянских депутатов, если не ошибаюсь.

— Верно. И дальше это стало лозунгом большевиков в Октябрьской революции: «Земля – крестьянам!». Но последующие годы аграрное законодательство было направлено на то, чтобы земля перестала быть собственностью — находилась в пользовании у крестьян, но стала государственной.

— Плавно заменили «Земля – народу»?

— Да, плавно заменили лозунг «Земля – народу» на «Земля у государства, которое дает народу». Вот с чем подошли мы к 1921 году. И когда политика военного коммунизма по многим причинам приказала долго жить, и стало понятно, что власть из рук большевиков уходит, тогда на семь лет сделали передышку – ввели НЭП. Что означало это?

— Это после Антоновского восстания.

— В том числе. И кронштадтского выступления, и выступлений по всей стране.

— Сибирская Вандея у нас была еще.

— Да, конечно. Там до миллиона участников было антибольшевистских выступлений. Эта огромная армия выступала по всей стране. Так вот, привело это к тому, что дали временную передышку. И земля была у крестьян. Потому что когда большевики попытались вначале все помещичьи угодья – 40 миллионов десятин – сделать государственными угодьями, то им удалось это только в отношении 5–6 миллионов, а все остальное крестьяне разобрали. И они считали, что это их земля. И дальше НЭП разрешал наем рабочей силы, и НЭП разрешал аренду дополнительной земли – то есть все атрибуты частно-товарного производства.

Это привело к тому, что сельское хозяйство в эти годы росло по 10% в год. Дальше встал вопрос о том, что колхозы должны вытеснить частные хозяйства. И вот эту задачку 29 декабря 1929 года товарищ Сталин провозгласил на конференции ученых-аграрников. А дальше сразу сделаю сноску на то, что 29 декабря 1991 года правительство приняло постановление «О реорганизации колхозов и совхозов».

— Фантастические параллели!

— Господь Бог дал дуракам сигнал: «Посмотрите, что вы сделали в этот же день ровно столько-то лет назад, тоже 29 декабря». Никто этого сигнала не услышал – и пошло в обратную сторону.

Но вернемся к истории. После того как был взят курс на создание колхозов, нужно было обосновать это, потому что марксистская теория предполагала, что по мере развития сельского хозяйства мелкие наделы будут обобществляться и превращаться в крупные. Энгельс об этом говорил. К этому толкает логика научно-технического развития. Тогдашняя техника предполагала, что на больших площадях ее эффективнее использовать.

— Конечно. Будут работать тракторы, сноповязалки и так далее, и так далее.

— Конечно! Но Энгельс и Маркс говорили, что это должно произойти естественным путем и добровольно. Что делает Сталин? Он говорит: «Товарищи-основоположники марксизма рассуждали в условиях, когда земля была в частной собственности у крестьян. А у нас государственная собственность. И государство определит для крестьян, какие формы хозяйствования у них будут». И пошла сплошная колхозизация. Главная задачка заключалась в том, чтобы за счет крестьянского продукта обеспечить создание индустрии. Выбирали все подчистую. Основной упор и все подчистую – Украина, Кубань, Дон – основные житницы. Отсюда – искусственный голод. Плюс еще и природная засуха.

— То есть мы за зерно покупали индустриализацию?

— Да, мы за зерно покупали, за человеческие жизни, потому что одновременно пошла линия на то, что нужно искоренить, уничтожить кулачество как класс.

— То есть сломать психологию частнособственническую?

— Это верно – сломать психологию. Но самое главное – уничтожить тех людей, которые являются носителями этой психологии. Что это такое, например, для Дона? 33% – это действительно те, кто были очень богатые, своим горбом, наемной рабочей силой зарабатывали деньги. 3% – это те, которые вообще нищие. И 64% – это те, которые самостоятельные, труженики, основные производители хлеба. Вот такая была социальная база.

И, естественно, когда были «спущены» уничтожения, сюда пошла большая часть людей, которые просто были тружениками. Самые минимальные подсчеты – это миллион крестьянских хозяйств, порядка 6 миллионов вместе с семьями были выброшены из сельского хозяйства. Это начало.

— Это больше, чем ушло крестьян в Первую мировую войну на фронт.

— Да, верно. Это огромная армия. И это был знак для всего сельского хозяйства. Все остальные были загнаны в колхозы и совхозы по одной простой причине: отбирали столько, сколько нужно. И начался страшный голод. Понятно, что и первая, и вторая пятилетка были провалены, хотя пропаганда говорила совершенно о другом. Но были созданы индустриальные центры. Вот это то, с чем мы подошли ко Второй мировой войне.

— Сергей Анатольевич, мы хотя и не были готовы к войне стратегически, тем не менее ее выиграли.

— Вот видите – можно посмотреть на эту ситуацию как на то, что, дескать, это нам позволило подготовиться в материальном плане к войне. Но с другой стороны…

Никогда еще Россия в первый год войны не давала 3,5 миллиона оказавшихся в плену – причем не только тех, которые попали в окружение, а и тех, которые сдавались, потому что народ рассчитывал, что большевиков немцы сбросят. Это другая сторона той же самой проблемы.

— Да, это другая сторона медали.

— Так сказать, процесс пошел дальше. Как жило село до того, пока не стали немножко подпитывать его нефтяными деньгами? До 70-х годов это было: и отсутствие паспортов, и низкие доходы на трудодни. Все это было.

— Молодое поколение не знает, почему у крестьян не было паспортов. Вы можете объяснить?

— Конечно. Это было новое издание нового крепостного права. Человек без паспорта не мог никуда двинуться дальше своего села, потому что уже в районном центре у него спрашивали документы. Это было прикрепление к земле, новая форма крепостного права. И эта ситуация продолжалась до 70-х годов. Потом наступило некоторое послабление.

И 1991 год принес новые – теперь уже с противоположным знаком – идеи, что, оказывается, мы каким-то образом можем восполнить прерванную традицию фермерского или крестьянского хозяйства, которая была до Октябрьской революции, что у нас каким-то чудесным образом расцветет кооперация, и все это дело перевернется и приведет к тому, что у нас исчезнут колхозы и совхозы.

— Была такая политическая задача – сломать все заново.

— Да, сломать все заново под некий технологический проект: «Мы хотим, чтобы у нас было фермерство, как в Америке». То, что там это вырастало естественным путем, а у нас предшествующая история была совершенно противоположная – на это внимания не обратили.

Вдвойне обидно, что экономисты и управленцы, которые все это дело осуществляли, имели десятилетний опыт исследований этих процессов гуманитариями (историками, философами, писателями, публицистами). У нас ведь огромная литература рассказывает о крестьянстве.

— Белов, Быков, Астафьев, Платонов…

— Начиная с Шолохова. «Тихий Дон» показал, что ориентация на то, что можно через колено что-то внедрить, – совершенно бесполезна. Григорий остается один, вся семья уничтожена. И дальше, конечно, Григорий тоже будет уничтожен, поскольку у него такое прошлое, что дальше своей станицы он никуда не пойдет.

Это все они не увидели, но решили, что под их новую идею деколхозизации можно снова в обратную сторону сломать. При том, что у нас было порядка 26 тысяч крупных колхозов и совхозов, во многих случаях там было до 10% специалистов с высшим образованием, для них возникла ситуация: все оставляй и иди куда хочешь, или давай делись на паи и начинай отдельное хозяйствование. Подо что? Есть материально-техническая база? Есть кредитно-финансовые организации? Есть инфраструктура?

— Ну, криков было много: «Мы вам дадим трактор, мы вам дадим сеялку, но не дадим комбайн».

— Это все были обещания, под которые нужно было перестраивать целые отрасли производства. Я помню тех людей начала 90-х годов, которые, рассуждая о том, какой кредит, говорили: «Кредит должен быть беспроцентный и безвозвратный», – когда они приходили и говорили: «Нам нужен кредит». Я говорил: «Идите в банк». Они говорят: «Ну как? Банк хочет процент. А он должен быть вот такой». Они вот так привыкли.

Для того чтобы перестроить это мышление, для того чтобы люди действительно нашли новые организационно-правовые формы, нужно было время. А здесь был политический заказ: «Нам нужно быстро сделать частное хозяйство в сельском хозяйстве».

— Сергей Анатольевич, вы как-то можете эту группу персонифицировать?

— Я думаю, что это будет отдельный и большой разговор, потому что и сегодня эти люди живы, и сегодня они работают. Ну а тем, кто интересуется, нужно просто посмотреть, кто, например, был министром сельского хозяйства в это время и вице-премьером по сельскому хозяйству. Кто состоял советником. Какие институции аграрного ведомства и Академии сельхознаук работали на эту идею. Кто носился с идеями «нам нужен архангельский мужик». Публицисты, писатели. Пожалуйста, это все открытые вещи. Я не хотел бы здесь говорить про этих людей персонально… потому что у них нет возможности мне сейчас непосредственно ответить. Это специальный разговор. Я ограничусь только тем, что даю общую оценку этой картинке.

А дальше, после того когда все это дело развернулось так, что сельское хозяйство упало, потому что под эти новые замыслы ничего не было создано, туда пришел крупный бизнес, который начал сам диктовать свои условия, причем кабальные. Он стал создавать свои холдинги, которые срастились с местной администрацией. Они срастились с правовой, судебной системой. Правового суда нет, администрация работает с ними в связке.

— Это вы имеете в виду ситуацию, которая сейчас на юге России?

— И на юге России, и в других местах тоже.

— Сергей Анатольевич, вам не кажется, что долгое время, начиная с 1917 года и по сию пору сельскую местность рассматривают как некую внутреннюю колонию, из которой можно качать ресурсы? Но эти ресурсы – людские –уже закончились. Они не заканчиваются, они не когда-либо кончатся, а они уже закончились.

— Ситуация намного хуже, потому что у нас, если не ошибаюсь, порядка 60 аграрных вузов… Я знаю ситуацию по Московской академии — из группы, потока в 60 человек в сельское хозяйство идет, дай бог, один-два. Куда идут остальные?

— За деньгами они идут.

— Да, они идут за деньгами, потому что созданы такие условия, которые не дают возможности развиваться сельскому хозяйству.

Более того – те люди, которые были выброшены (а по-другому я не могу сказать) из деревни, маргинализировались. Вот эти 24 миллиона вместе с членами семей – они так себя и не нашли. Они становились «челноками», были бог знает кем в городе. А про это тоже есть литература, писатели обо всем этом рассказали. И это страшный удар вообще по человеку. А мы входим во времена, когда человеческий капитал – самое главное.

— Сергей Анатольевич, очень печальный итог 100-летней истории аграрной политики России, которую вроде бы писали, но так и не дописали. Начал писать Столыпин – его убили. Причем было выгодно всем его отсутствие, потому что дальше Россию начали рвать на части. А ведь сельское хозяйство – это базис.

Автор: «Крестьянские ведомости»

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 30 октября 2017 > № 2373735 Сергей Никольский


США. Россия > Агропром > regnum.ru, 25 октября 2017 > № 2363560 Николай Латышев

Путевые заметки «Знакомство с аграрной Америкой»: Часть вторая

В которой главный экономист американского минсельхоза Бен Хуберт рассказывает о работе Службы по охране почвы в США и о том, как и для чего она была создана в 1930-е годы по инициативе почвоведа Хью Беннета

Добро пожаловать в USDA!

Следующие встречи, которые у нас состоялись в Вашингтоне, прошли в американском минсельхозе (или по-английски USDA — United States Department of Agriculture). Не могу не отметить некоторые его особенности. Министерство было образовано в 1889 году и расположено в нескольких старинных зданиях в центре Вашингтона. Сегодня его бюджет составляет порядка ста миллиардов долларов, численность сотрудников — около ста тысяч человек.

Как театр начинается с вешалки, так и посещение подобного учреждения начинается с проверки документов и прохождения через рамку металлодетектора. Процедура, в общем-то, стандартная для любых учреждений подобного рода как у них, так и у нас. Как нам рассказали, раньше в минсельхоз можно было зайти вообще без особой сложности, но времена изменились…

Попав в здание, мы увидели большую группу китайских граждан, ожидающих приглашения. «На экскурсию, что ли?» — подумали мы. Хотя и сами, можно сказать, пришли на экскурсию, только тематическую: у нас был назначен ряд встреч с работниками минсельхоза, ответственными за различные сектора.

Само здание внутри ничем особым не отличалось: обычное строгое официальное учреждение с длинными коридорами, лифтами и кабинетами. Получив пропуска и пройдя через рамку, мы встретились с обаятельной женщиной-инвалидом в коляске, служащей минсельхоза, которая сопроводила нас на этаж, где была назначена встреча. Она же после встречи сопровождала нас к выходу. Когда я сделал одно фото на входе в министерство, полицейский, улыбнувшись, вежливо попросил не фотографировать внутри здания, указав на надпись на стене. На этом запреты закончились. Никто не заставил фото удалить. И вообще, никто не интересовался, какой марки у меня фотоаппарат, как он работает, зачем я с собой взял диктофон. Никто нас не заставил сдать фото — или видеоаппаратуру, сотовые телефоны или еще какие-то предметы в ячейку (у них там даже ячеек нет!). Сразу вспомнились незабываемые посещения нашего минсельхоза с его жесткими требованиями к посетителям и процедурой тотального досмотра и сдачи всего и вся на входе Во время презентаций докладов фотографировать нам разрешили, как и вести запись на диктофон.

Сотрудники министерства рассказали нам о свой работе и проектах, которые реализует министерство в аграрной отрасли США.

Главный экономист минсельхоза Бен Хуберг отметил, что в США действует программа сохранения природных ресурсов, задача которой — сберечь земли, ранее не пригодные для сельского хозяйства, но вовлеченные в сельхозоборот. Все они взяты на учет, и министерство прилагает большие усилия, чтобы эрозия не развивалась в этом регионе.

Чтобы заниматься сельским хозяйством, считает Бен Хуберг, нужно знать экономику и понимать, как работают экономические законы. В своем выступлении он затронул историю развития сельского хозяйства США, которая тесно связана с историей борьбы с эрозией почв.

На востоке от Скалистых гор расположен большой засушливый регион, который исторически использовался под пастбища. «Ковбои из американских фильмов — это парни оттуда», — пояснил Бен. Весь этот регион подвержен действию ветровой эрозии. Наиболее драматичные события развивались в 30-е годы прошлого века, когда эрозия достигла огромных масштабов (в историю борьбы с эрозией почвы это процесс вошел под названием Dust Bowl (пыльный котел), которое ему дал репортер Associated Press Роберт Гейгер. — Прим. авт.).

«После Первой мировой войны спрос на зерно вырос, и многие фермеры засеяли пастбища полевыми культурами. Это было в 20-е годы прошлого века и совпало с большой волной эмиграции в США. Приезжавших людей нужно было обеспечить работой и землей. В те годы у нас несколько лет подряд были высокоурожайными, тогда как в СССР свирепствовала сильная засуха. И американский урожай хорошо был продан в Советский Союз, — рассказал Бен Хуберг. — Но затем, в 30-е годы, и у нас наступила жестокая засуха, которая сопровождалась пыльными бурями. Облака из этого пыльного котла распространялись на огромные территории и достигали океана. В этой ситуации требовалось принимать срочные меры. В 1932 году благодаря усилиям известного ученого Хью Беннета была организована «Служба охраны почв».

Как отметил Бен Хуберг, действующая программа сохранения природных ресурсов охватывает около 10 млн га. Это заболоченные, буферные, эрозионные пахотные земли и пастбища. Программа добровольная: фермер сам решает, участвовать в ней или нет. Главное, чтобы эти земли соответствовали определенным критериям, под которые государство готово выделять средства. Например, земля должна быть в обработке или представлять особый экологический интерес. Разработана шкала природоохранных индексов, и если уровень эрозии по этой шкале превышает определенную величину, эти почвы будут в приоритетном порядке попадать под финансируемую программу. Всего в США различным видам эрозии в той или иной степени подвержено, по разным оценкам, от 100 до 150 млн га.

Все эти угодья могут быть включены в программу сохранения. Но для этого должна быть воля самого фермера. Минсельхоз принимает заявку, проводит оценку земли и заключает с фермером договор на 10−15 лет. В течение этого периода на этих землях проводится комплекс различных природоохранных мероприятий. При этом изучается, насколько ведение сельхоздеятельности влияет на качество воды. Исследуется структура почвы, рельеф полей, количество осадков и другие параметры, на основании которых разрабатывается план улучшения этой почвы. Есть два фактора, которые принимаются во внимание при решении о финансировании. Первый: находится ли эта территория в приоритетной зоне для сбережения и охраны почвы. И второй: если почва сильно подвержена эрозии, то фермер должен дать согласие на то, чтобы покрыть ее многолетней растительностью (особенно это актуально для районов с водной эрозией), и на низкие арендные цены на эту почву. Затем фермер заключает контракт и получает ежегодную плату за эту землю, к тому же 50% затрат государство возмещает ему для того, чтобы провести залужение этих почв и поддерживать их в хорошем состоянии.

В среднем Департаментом сельского хозяйства в год выделяется на такие земли $50—55 за акр. В прошлом году вся эта программа стоила $1 600 000. Но, помимо финансирования из средств USDA, сюда входят доли и из других источников. Имеются также программы по охране диких животных, гусей, уток, пчел, численность которых сокращается.

История борьбы с эрозией почвы в США

Еще до масштабной экологической катастрофы почвовед Хью Беннет призывал правительство США принять срочные меры для ее предотвращения и защиты почв от эрозии. Но правительственные чиновники и законодатели не воспринимали опасения ученого серьезно. Однако его величество случай вмиг перевернул представления общества и оказал большое влияние на дальнейший ход событий.

Вот как описывается этот момент в американском документальном фильме «Черная метель»: «14 апреля 1935 года разыгралась сильная пыльная буря, которая крушила все на своем пути, переворачивала автомобили, заносила пылью фермы и городки и легко пересекала границы штатов. За один день 300 миллионов тонн почвы было вмиг снесено с поверхности».

Именно на этот день, получивший в американской истории название «черного воскресенья», 14 апреля 1935 года, на два часа дня Хью Беннету назначили слушания в Специальной комиссии Конгресса. Почему его выступление было назначено на воскресенье, неясно. Беннет был очень общительным человеком. Став экспертом, он научился с актерским мастерством драматизировать такие скучные для конгрессменов вещи, как эрозия и консервация почв.

Беннет был человеком с воображением, с живым ощущением того, что предмет его исследования и объект его любви — земля — это сцена для высокой драмы. Поэтому он перестал ограничиваться отчетами и статьями и стал выступать, представляя свои доводы в таком оформлении, что люди поневоле обращали на них внимание.

14 апреля в два часа дня Хью Беннет начал свое выступление перед чуть раздраженными сенаторами (их собрали в воскресенье!), имея целью убедить их создать фонды и санкционировать конкретные меры по спасению земель от эрозии.

Рассказывает Тим Эган:

Беннет говорил страстно, с красочными примерами, с конкретными предложениями, но конгрессмены слушали рассеянно. Эрозии почв в Канзасе и Оклахоме?.. Далеко, неточно, неясно… Беннет уже стал замечать, что сенаторы зевают. Его помощник тихо подошел сзади и прошептал: «Потяните еще минут 15. Она подходит». Беннет привел еще несколько примеров, рассказал пару фермерских шуток… Ровно в три часа вдруг небо потемнело. Оно стало странного бронзового оттенка. «Пора заканчивать, — сказал кто-то из сенаторов. — Гроза». «Нет, это не гроза, джентльмены, — сказал Беннет. — Это то, о чем я вам уже битый час толкую. Это — привет из Оклахомы». Сенаторы бросились к окнам.

В тот день все поняли, что Пыльный котел — реальность. В день «черного воскресенья» волна пыли из Большого бассейна дошла до кораблей, стоявших на рейде в Атлантике! Через две недели Конгресс учредил специальную службу по консервации почв при Министерстве сельского хозяйства. Первую в мире».

Вот некоторые факты о масштабах экологической катастрофы на территории американских прерий, вызванной интенсивной распашкой земли.

Документальный фильм «Плуг, который разрушил долины», снятый по заказу миграционного бюро правитетства США в 1936 году.

1932 году в США было зафиксировано 14 пыльных бурь, в 1933-м — 38. Наиболее сильные бури имели место в мае 1934 и 1935 годов. Огромные массы почвы сдувались ветрами с поверхности распаханных полей, лишенных естественной растительности.

Зимой 1934—1935 годов в Новой Англии выпал снег, красный от пыли. Среди населения прерий, в особенности в Канзасе и Оклахоме, получила распространение пыльная пневмония.

К 1934 году около 40 млн га почв частично или полностью потеряли верхний гумусовый горизонт в результате ветровой эрозии.

К1935 году до 80 процентов площади Высоких равнин оказалось в той или иной степени эродировано. Эрозия спровоцировала массовый отток сельского населения в города.

Пыльные бури в Северном Казахстане. 60-е годы XX века

Познакомившись с этой историей, я вспомнил фрагмент из интервью с академиком Кирюшиным, опубликованного несколько лет назад в нашем журнале («Аграрный сектор», №1 (23), март 2015 г.). Вот что рассказал Валерий Иванович об особенностях внедрения почвозащитной системы земледелия в целинных областях Казахстана:

«После того, как были разработаны основные элементы почвозащитной системы земледелия, Александр Иванович Бараев принимал всевозможные меры по ее освоению в опытном хозяйстве ВНИИЗХ и расширению его площади. Он сумел присоединить соседние колхозы и довести площадь ОПХ до 35 тысяч гектаров. В 1965 году, в период разыгравшейся пыльной бури, первый секретарь обкома Н. Кручина, облетая на самолете хозяйства Целиноградской области, затянутые пеленой пыли, увидел просвет над опытным хозяйством. Увиденное произвело сильное впечатление на руководителя области. В тот же день он собрал руководителей районов на срочное совещание, где А. Бараев изложил суть вопроса, а Н. Кручина в очень конкретных выражениях сформулировал задачи. Когда участники совещания устремились к своим автомобилям, он на пять минут задержал их, дабы они, вдыхая пыль, осмыслили значение проблемы. С этого момента началось освоение почвозащитной системы с активным участием института, сотрудники которого были закреплены за конкретными хозяйствами».

Вот они, исторические аналогии! То, что произошло в США в 1935 году, один в один повторилось в Казахстане ровно через 30 лет, в 1965-м. Увы, нередко должна создаться чрезвычайная ситуация, чтобы руководители, ответственные за состояние дел в сельском хозяйстве, обратили внимание на призывы ученых!

Такого не было со времен внедрения почвозащитной технологии! Тревожный звонок, на который нужно обратить внимание! Пока не поздно…

(Продолжение следует.)

Николай Латышев

США. Россия > Агропром > regnum.ru, 25 октября 2017 > № 2363560 Николай Латышев


США > Агропром > regnum.ru, 24 октября 2017 > № 2361865 Николай Латышев

Путевые заметки «Знакомство с аграрной Америкой»: Часть первая

О том, как американские фермеры отстаивают свои интересы

По приглашению Бюро по вопросам образования и культуры Госдепартамента США редактор журнала «Аграрный сектор» Николай Латышев в мае-июне посетил Соединенные Штаты Америки по программе «Устойчивое сельское хозяйство и торговля».

В течение трех недель небольшая группа приглашенных из Казахстана (в нее входило четыре человека) знакомилась с сельским хозяйством, встречалась с чиновниками, общественными деятелями, учеными-аграриями и фермерами США, а также изучала культуру этой страны. В ходе поездки группа посетила города Вашингтон и Нью-Йорк, а также штаты Индиана, Канзас, Монтана и Вермонт.

Было много насыщенных, интересных и важных для понимания сельского хозяйства США встреч. Своими наблюдениями мы решили поделиться с нашими читателями на страницах журнала. И с этого номера начинаем публикацию целой серии материалов. В наших публикациях мы постарались объективно отразить те процессы и явления, которые увидели в ходе знакомства с сельским хозяйством США, взглянуть на опыт его ведения с разных сторон и попытались понять, что важно нам взять на вооружение для развития отечественного АПК, а что, напротив, брать не стоит. Было интересно увидеть, на чём основан успех американских фермеров, какие возникают сложности в условиях меняющейся рыночной конъюнктуры и как они их преодолевают.

Полет на другую сторону Земли

Путь в США неблизкий. Более того, чтобы полететь на запад, мы вначале полетели на юг: самолет из Европы (некоторые пассажиры летели из Испании), приземлившись в Астане, затем вылетел в Алматы, а уже оттуда, забрав пассажиров, взял курс на Европу — в Амстердам. Там нас ждала пересадка и шесть часов свободного времени. Большая передышка перед большим перелетом через Атлантику. Аэропорт Амстердама удивил чистотой и комфортом. Здесь всё для людей: есть где зарядить телефон и ноутбук, посидеть, постоять и даже полежать, имеется комната для курящих, есть бары, где можно хлебнуть пивка по среднеевропейским ценам, и прочие радости жизни — магазинчики с голландскими тюльпанами, швейцарским шоколадом, откуда-то взявшейся очередью покупательниц санкционной скандинавской селедки с полушутливыми-полусерьезными вопросами «Кто крайний?» и «Что дают?».

Несмотря на то, что аэропорт является одним из крупнейших в Европе, здесь нет ощущения перегруженности, как будто в него впускают столько пассажиров, сколько выпускают.

И вот новый взлет, самолет взял курс на один из аэропортов Вашингтона под названием Даллес. Странно ловить себя на мысли, что лететь восемь часов из Астаны через Алматы в Амстердам дольше, чем лететь восемь часов из Амстердама в Вашингтон.

Вопреки прогнозам наших метеосайтов, обещавшим дождь, Америка нас встретила отличной, хотя и немного ветреной погодой. Пройдя все процедуры досмотра, заполнив таможенную декларацию и получив багаж, вливаемся в толпу туристов из разных стран Азии, Африки и Латинской Америки, жаждущих увидеть США. Привет, Америка!

Вашингтон

Согласно программе нашей поездки, в Вашингтоне мы находились несколько дней. Здесь были запланированы встречи с чиновниками USDA (американское министерство сельского хозяйства), представителями союзов фермеров и т. д. Как и принято в столице, в этом городе достаточно чисто, но нет большой суеты, правда, есть свои «приливы и отливы»: утром можно видеть, как по одной стороне улицы белые воротнички спешат на работу, а вечером — они же спешат в обратном направлении. Многие кафе в центре города после 17:00 не работают, и любителям чего-нибудь перекусить вечером приходится либо заходить в более солидные (и дорогие) рестораны, либо ехать в туристическую часть города — в район Джорджтаун, где жизнь бьет ключом допоздна. Тут расположены многочисленные кафе и рестораны, и кажется, что народ едет сюда со всего города пообщаться после трудового дня. Не отказали и мы себе в этом удовольствии. Поймав такси (метро в этой части города нет), приехали в этот район и посидели с коллегой в гостеприимной итальянской пиццерии, коих здесь немало, среди бурлящей массы местных завсегдатаев. Как мне показалось, тихо говорить в американском кафе как-то даже неприлично, тут все говорят громко, и создается такой шум, что порой не слышишь собственных мыслей. О чем мы говорили? Не поверите — о сельском хозяйстве!

Встреча в Фермерском бюро

Одна из наших первых встреч с представителями аграрного сообщества в Вашингтоне состоялась в Фермерском бюро (что-то вроде нашего Союза фермеров). Дэвид Салмонсен, старший директор Американской федерации фермерских бюро по взаимодействию с Конгрессом, встретил нас широкой американской улыбкой, достаточно подробно рассказал о своей работе и ответил на наши вопросы.

— Нашей организации более ста лет. Мы представляем фермеров не просто как граждан нашей страны, но и как бизнесменов и владельцев земли. И работаем по широкому кругу вопросов: от налогообложения до фермерских программ и вопросов международной торговли. Рассматриваем также различные экологические аспекты и нормативы, вопросы труда и иммиграции. Фермеры хотят, чтобы федеральное правительство слышало наш голос и знало о нас, ведь мы представляем фермеров из всех уголков США. Отделения наших офисов расположены в каждом из пятидесяти штатов и находятся в постоянном взаимодействии с правительствами этих штатов. Словом, наша организация помогает фермерам взаимодействовать с разными уровнями госуправления. Мы тесно сотрудничаем и с аграрными факультетами колледжей. Представители Фермерского бюро также входят в различные попечительские советы университетов. И на уровне штатов, и на федеральном уровне мы убеждаем законодательное собрание выделять больше финансов этим университетам и колледжам.

Как отметил Дэвид Салмонсен, Фермерское бюро, взаимодействуя со всеми уровнями госуправления, при этом сохраняет свою равноудаленность от различных политических партий и политической организацией не является.

— Мы не поддерживаем официальных политических кандидатов, не вносим деньги в их предвыборные кампании. Мы работаем со всеми политическими силами, независимо от того, какая партия побеждает на выборах.

Такая политика неполитической организации имеет под собой основу: в 1930-е годы организация поддерживала кандидатов различных партий и финансово помогала им. Но что происходило дальше? Если такой кандидат проигрывал, то это было плохо для всех, потому что победивший, как правило, не горел желанием помогать своим бывшим противникам.

— На что вы существуете, кто вам помогает?

— Мы волонтерская организация, наши члены платят взносы, на которые мы и существуем как неправительственная структура, мы ни от кого финансирования не получаем.

— Кто устанавливает величину членских взносов?

— Сами фермеры. И в каждом штате они имеют разную величину, но в среднем взнос в зависимости от графства (что-то вроде наших районов области, — прим. авт.) 50 долларов в год, независимо от того, большая или маленькая ферма. Из этой суммы до нашего центрального офиса доходит четыре доллара за год с каждой фермы. Остальные деньги тратятся нашими подразделениями в самих штатах (содержание аппарата, зарплата, проведение конференций и поездок). Мы являемся некоммерческой организацией, которая не преследует цель получения прибыли. Поэтому все сборы идут на операционные расходы.

— Как формируется повестка дня вашей организации?

— Инициатива всегда идет от фермеров, снизу вверх. У них, на местах, зарождаются идеи, они задают нам круг вопросов, над которыми мы затем работаем. И предлагают нам позицию, которую следует принять от их имени. Законодатели, в свою очередь, тоже хотят знать позиции фермеров по тому или иному вопросу, так как фермеры — это их избиратели. В среднем в год в нашу организацию приезжает около пяти тысяч наших членов. Мы тесно сотрудничаем с другими сельхозорганизациями и в целом представляем не очень большой процент населения США. Но мы важная часть экономики.

— Сколько всего фермеров в США?

— Около двух миллионов. В нашей организации насчитывается шесть миллионов членов. Ведь мы открыты не только для фермеров, но и для других жителей сельской местности, кто хочет к нам присоединиться. Среди наших членов есть и горожане. И все они также платят взнос по 50 долларов в год. Получается, что наше большинство — это не фермеры, но при этом, чтобы занимать должность в нашей организации, нужно быть фермером. Я сам ассоциативный член Фермерского бюро и работаю по совместительству.

Обычно в январе мы проводим общий съезд организации, около 400 делегатов, представляющих наших членов, голосуют по разным вопросам.

Когда мы заявляем свою позицию, у нас есть строгое правило: в течение года эта позиция остается неизменной. Мы не боимся проиграть, но никогда не сдаемся. Был случай, когда мы отстаивали свою позицию по налоговому вопросу 18 лет и добились его решения в нашу пользу.

— Насколько большой штат в центральном офисе?

— У нас работают 70 сотрудников, которые поддерживают постоянные контакты с правительственными организациями, СМИ, социальными сетями и так далее.

— Расскажите о наиболее горячих вопросах, которые сегодня стоят на вашей повестке дня?

— Приоритетный вопрос — это международная торговля, экспорт и импорт. Нам нужно расширять рынки сбыта продукции. У нас идет свободная торговля с Мексикой и Канадой, куда мы экспортируем большие объемы продукции. Но мы хотим быть представленными и на других рынках.

Наши фермеры сами решают, что им выращивать на своих полях. В штате Миссури, например, многие из них выращивают зерновые. Это часть зернового пояса. В Вермонте много молочных ферм. Там близко расположены крупные города Бостон и Нью-Йорк и есть хороший спрос на молоко. К тому же там отличные пастбища для молочных коров. В этом штате производством молока выгодно заниматься. Для агробизнеса очень важно, где находится фермерское хозяйство.

В США всегда существует проблема перепроизводства. Были годы, когда правительство субсидировало фермеров только для того, чтобы они ничего не сеяли на части своих полей, дабы не допустить перепроизводства продукции. Но мы ушли от этих программ в 90-е годы.

Другая наша вечно актуальная тема — вопросы налогообложения и реформа этой системы. Фермеры во всем мире переживают о налогах. У нас есть местный налог на недвижимость, из которого финансируются органы местного самоуправления и школьные округа. Фермеры считают его непомерно высоким. Мы в основном платим индивидуальный подоходный налог, из которого финансируется федеральное правительство. На какую бы встречу с фермерами мы ни поехали, все будут говорить о налогах.

— Какая доля продукции фермеров экспортируется? И вообще, как вы справляетесь с сильным долларом, ограничивающим возможности экспорта?

— У нас на внутреннем рынке проживает более 330 млн человек. И большая часть той продукции, что выращивают наши фермеры, остается в США. Объем произведенной продукции в сумме составляет порядка $140 млрд. Тем не менее всё зависит от конкретного товара. К примеру, около 80% нашего хлопка экспортируется в Китай. Такая ситуация возникла после того, как наша текстильная промышленность в 2000-е годы ушла в другие страны, а хлопок последовал за ней. Как общенациональная организация, мы хотим продавать свои товары на Кубе, но ограничены действующим эмбарго. В штате Флорида, который ближе всех расположен к Кубе, много эмигрантов из этой страны, которые вообще ничего общего с ней не хотят иметь. Однако есть общенациональная политика в пользу налаживания отношений с Кубой, а Флориде это не нравится.

Половина соевых бобов и кукурузы, которые выращиваются в США, тоже экспортируется. Сложное положение с экспортом пшеницы: мы его теряем, и наши фермеры снижают площади посевов этой культуры. Сегодня всё больше их предпочитает переключаться с пшеницы на кукурузу, на которой можно больше заработать. Из-за того, что климат стал жарче, кукуруза завоевывает всё более северные территории штатов, где она раньше выращивалась в ограниченном масштабе или вообще не выращивалась. К примеру, в Северной Дакоте, которая граничит с Монтаной, два года назад впервые в истории объемы производства кукурузы превысили объемы производства пшеницы. И фермерские хозяйства, которые ее сегодня выращивают, являются более устойчивыми на рынке. Расширению посевов кукурузы способствует и широкая линейка гибридов самых разных сроков созревания.

— Как происходит процесс лоббирования законов в парламенте?

— Законодательная инициатива должна исходить от члена Конгресса. Определяется спонсор законопроекта, но это не финансовый спонсор, а тот, кто этот закон представляет. Мы пытаемся подключить к работе и других законодателей, чтобы они поддерживали законопроект. И когда наберем достаточно поддержки, тогда он направляется в конкретный комитет по сельскому хозяйству либо в финансовый комитет, если речь идет о налогах. Там проводятся слушания. На процесс вызываются свидетели. Это люди, которые имеют полезную для законодателя информацию. Приглашаются специалисты, имеющие большой опыт работы в различных сферах. Но в основном мы консультируемся с работниками аграрных факультетов и колледжей в области новых технологий. После того как спонсор представил законопроект и получил поддержку достаточного количества сенаторов и конгрессменов, он идет к руководству своей палаты и просит назначить голосование по законопроекту. И руководство Сената или Палаты представителей принимает решение о голосовании. В случае успешного голосования проект становится законом.

— С какими организациями вы чаще всего спорите по вопросам деятельности фермеров?

— Зачастую приходится бороться с экологами, которые всячески хотят регулировать деятельность фермеров.

— Сколько стоит сельскохозяйственная земля в США?

— Цены разные. Причем в США есть частные земли, а есть и федеральные, например в районе Скалистых гор, такие земли сдаются в аренду.

Скалистые горы (англ. Rocky Mountains) расположены на западе США и Канады, между 60° и 32° с. ш., и тянутся на 4830 километров с севера на юг — от канадской провинции Британская Колумбия до штата Нью-Мексико на юго-западе США. Ширина гор достигает 700 километров.

Что касается частных земель, то цена на них может сильно варьировать. На востоке страны акр сельхозземли (0,4 гектара) стоит порядка двух тысяч долларов. В штате Айова, где расположены наиболее плодородные земли, акр земли уже стоит семь-восемь тысяч долларов. Хочу заметить, что в США, если вы владеете землей, то и недра тоже вам принадлежат. К примеру, если будет обнаружена нефть на вашем участке, то вы станете ее владельцем. Имея землю в частной собственности, фермер может под ее залог взять ссуду в банке и вкладывать средства в модернизацию своего производства.

— Насколько распространен прямой посев полевых культур в фермерских хозяйствах?

— В кукурузном поясе 90% земли обрабатывается по системе No-till или минимальной технологии.

Кукурузный пояс расположен в южной части Центральных равнин на высокопродуктивных черноземовидных почвах. В него входят штаты Айова, Иллинойс, западная часть штатов Канзас и Небраска, северная часть штата Висконсин и восточная часть штатов Индиана и Огайо.

В пшеничном поясе прямой посев тоже часто используется, однако там есть и те фермеры, которые продолжают работать традиционными методами. Но в основных аграрных регионах землю механически сегодня обрабатывают гораздо реже, чем раньше.

Пшеничный пояс США состоит из двух частей — северной и южной, которые сильно различаются. В северной части (Северная и Южная Дакота) морозная и ветреная зима, здесь преимущественно растет яровая пшеница. Эту часть называют яровым пшеничным поясом. В южной части (Небраска и Канзас) лето более жаркое и сухое, здесь выращивается озимая пшеница. Это озимый пшеничный пояс.

У нас 95% сои и кукурузы — генно-модифицированные. Благодаря этому мы меньше используем пестициды, загрязняющие окружающую среду, и эффективнее боремся с сорняками.

(Продолжение следует.)

Николай Латышев

США > Агропром > regnum.ru, 24 октября 2017 > № 2361865 Николай Латышев


Россия > Агропром. Финансы, банки > zol.ru, 23 октября 2017 > № 2358781 Корней Биждов

Корней Биждов: за 9 месяцев застрахованная площадь посевов снизилась на 69%

Основная тенденция на рынке агрострахования в 2017 году - резкое и существенное снижение количества договоров с господдержкой в растениеводстве, что подтверждается предварительными итогами за 9 месяцев, - заявил президент НСА Корней Биждов, комментируя данные союза по трем кварталам 2017 года.

Так, по данным НСА, на 1 октября число хозяйств, застраховавших урожай, снизилось более чем в 2,5 раза – с 782 до 291 (-63% к аналогичному периоду 2016 года). При этом количество заключенных договоров уменьшилось на 67% с 1020 до 340 единиц, а застрахованная с господдержкой площадь посевов составила всего 857 тыс. га (- 69% к показателям годом ранее). Таким образом, выполнение целевого показателя Государственной программы развития сельского хозяйства на 2013-2020 годы (4 067,7 тыс. га) за 9 месяцев 2017 года - всего 21%. Многие регионы, среди которых, например, Краснодарский и Хабаровский край, Белгородская, Брянская, Самарская и Калининградская области вовсе отказались в этом году от страхования посевов. При этом, в той же Калининградской области объявлен ЧС из-за обильных осадков и переувлажнения почвы: в нескольких районах техника не смогла выйти в поля, чтобы убрать в целом неплохой урожай. Всего же, напомнил Корней Биждов, ЧС в этом году объявили 30 регионов, и 10 из них не заключили ни одного договора по страхованию рисков в растениеводстве. Во многих регионах, объявивших ЧС, число договоров значительно снизилось. Среди них, например, Ставропольский край (снижение с 99 до 11 договоров, или 89%); Приморский край (со 175 договоров до 26, или на 85%); Курская область (с 16 до 2, или на 88%). Сегодня многие хозяйства подсчитывают убытки в надежде на компенсацию хотя бы прямых затрат, притом что выплаты получат далеко не все.

Значительное сокращение числа договоров с господдержкой произошло, в том числе, в регионах с развитым растениеводством, которые ранее входили в ТОП лидеров по страхованию посевов. Например, в Республике Татарстан заключили на 90% меньше договоров (снижение со 122 до 12); в Воронежской области – на 79% (со 141 до 30 договоров). По данным НСА, по посевным площадям больше всего произошло снижение по застрахованным с господдержкой кормовым с 287,4 тыс. га до 49,2 тыс. га (- 83%) и масличным со 860,8 тыс. га до 153,9 тыс. га (-82%) культурам. На 68% со 100 тыс. га до 31,6 тыс. га снизился охват страхованием посевов зернобобовых и на 62% (со 1303 тыс. га до 497 тыс. га) зерновых культур; на 58% - картофеля (с 6,6 тыс. га до 2,8 тыс. га).

Только в отдельных регионах число заключенных договоров увеличилось, но во многом это произошло из-за низкой базы 2016 года. Так, например, в Республике Чувашия по договорам зафиксирован рост: по состоянию на 1 октября 2017 года аграрии заключили 16 страховых договоров. В республике также было объявлено ЧС из-за переувлажнения почвы, однако застраховавшие посевы аграрии могут рассчитывать на страховые выплаты.

В животноводстве сборы страховщиков снизились на 29% до 339 млн рублей. Количество заключенных с января по сентябрь этого года договоров увеличилось на 13% с 229 до 259 договоров. Одна из причин снижения сборов в том, что аграрии снизили страховую сумму, что отразилось на стоимости договора, и если в 2016 году средняя страховая премия по договору составляла 2,5 млн рублей, то в этом году – 2,2 млн рублей.

«О том, что произойдет беспрецедентное падение показателей, НСА предупреждал все органы власти, и в первую очередь Минсельхоз и Минфин, еще в прошлом году, при обсуждении планов по включению расходов на страхование в «единую» субсидию, - говорит Корней Биждов. – Но значительно усугубило ситуацию отсутствие до настоящего времени нормативной базы, что породило немало проблем для региональных АПК. По этой причине уже заключенные в 2017 году аграриями договоры страхования с господдержкой не могут быть просубсидированы – об этом нам постоянно говорят руководители АПК из регионов».

Россия > Агропром. Финансы, банки > zol.ru, 23 октября 2017 > № 2358781 Корней Биждов


Россия > Агропром > oilworld.ru, 23 октября 2017 > № 2358600 Ирина Сарычева

Качество российского зерна урожая-2017: цифры и факты

В 2017 г. в России будет собран рекордный урожай зерна. Этот факт уже бесспорен, нет только окончательной цифры, поскольку уборочная кампания еще не завершена.

Но основной задел уже сделан, и сегодня уже можно говорить не только о количестве, но и о качестве зерна нового урожая. С этим вопросом мы по традиции обратились к менеджеру по работе с клиентами и техническому надзору сельскохозяйственного департамента ЗАО «СЖС Восток Лимитед» Ирине Сарычевой.

- Ирина, если опираться на традиционное мнение, в текущем году снижение качества российского зерна практически неизбежно. Или все же бывают исключения?

- На данный момент более чем очевидно, что в очередной раз российские аграрии в 2017 г. добились результатов, которые можно смело назвать невероятными, и урожай зерновых т.г., несмотря на прогнозы и расчетные циклы, стал рекордным. Вы правы, что для большинства операторов зернового рынка повышение количества собранного зерна всегда напрямую ассоциируется с падением его качества. Так ли это в текущем году? Предлагаю посмотреть на цифры и на их основании постараться сделать выводы.

- Тогда, по сложившейся практике, предлагаю рассмотреть отдельно особенности качества зерна каждого региона-производителя. Начнем с Южного…

- Бесспорно, большое влияние на качество текущего урожая в данном регионе оказал весенний период. Затяжные весенние дожди, совмещенные с низкими температурами, вызвали сдвиг периода созревания на 1-2 недели. Но, в отличие от прошлого сезона, резкого наступления повышенных температур не было, и вследствие этого условия для созревания были более благоприятными.

Это положительно сказалось на формировании клейковинного комплекса белков пшеницы и, соответственно, мукомольных характеристиках зерна на юге России. Тем не менее, факт снижения общего уровня белка на фоне увеличения натурного веса очевиден. Так, у большей части партий мягкой пшеницы содержание белка находится в диапазоне 11,5-13%, а показатель клейковины, определяемой на приборе глютоматик (метод ISО 21415-2), соответствует значениям от 21% до 28%, что однозначно выше уровня урожая прошлого сезона.

Реологические свойства продовольственной пшеницы (W) региона в полной мере приемлемы для хлебопечения, и большая часть партий находится в диапазоне 180-250 Дж10-4.

Обильные дожди весеннего периода существенно не отразились на показателе «число падения», и он находится в пределах стандартных ожиданий и привлекателен для экспортных целей.

К сожалению, условия вегетации текущего года – обильное увлажнение почвы и сравнительно невысокая температура в периоды цветения и налива озимой пшеницы, а также локальные трудности при обработке растений пестицидами – способствовали несколько большей активности, прежде всего фузариоза и головни. В основном, это отмечено для центральной и западной зон Краснодарского края и частично Ставрополья.

Говоря о распределении мягкой пшеницы по классам в Южном ФО, отмечено увеличение доли пшеницы 4 класса и соответственно уменьшение доли 3 и 5 класса.

- Еще одним определяющим регионом является Волго-Уральский…

- Удельный вес большинства проверенных нами партий в данном регионе находится в диапазоне 78-80 кг/гл и более, что заметно выше, чем в прошлом сезоне. Таким образом, второй год подряд мы видим динамику роста данного показателя в рамках региона. Оценивая содержание белка, можно утверждать, что Волго-Уральский регион предлагает как большое количество партий с уровнем ниже 11,5%, так и партии с уровнем, явно превышающим порог 13%. Показатель клейковины в большинстве проанализированных образцов был зафиксирован в диапазоне от 23 до 26% (прибор глютоматик).

Аналогично ситуации в Южном регионе очевидно улучшение реологических свойств пшеницы Волго-Уральского региона. Результаты значительной части проверенных образцов находились в диапазоне 200-280 Дж10-4.

Данные распределения результатов по показателю «число падения» для проанализированных образцов четко подтверждают, что партии с уровнем менее 220 сек., не пригодные для экспортных целей, в регионе присутствуют, но в сравнении с прошлым годом ситуация проблематична в меньшей степени, и результаты достаточного количества образов полностью удовлетворяют экспортным требованиям.

При разделении по классам мы видим увеличение доли 4 и 3 класса и уменьшение доли фуражного зерна. Несмотря на значения показателей, надо крайне осторожно работать с пшеницей 3 класса, так как в ряде партий при высоком уровне белка и соответствующем количестве клейковины ее качество находится на границе с фуражом (95-100 ед.). Использование такой пшеницы в подмес может крайне негативно сказаться на показателе W, что надо учитывать при формировании экспортных партий.

- Вписывается ли в общую картину качества Центрально-Черноземный регион?

- В центре России аналогично ситуации прошлого сезона заметное влияние на качество зерна оказали ливневые дожди, наблюдавшиеся на территории региона. В период роста и формирования колоса обильные осадки в значительной мере способствовали снижению эффективности обработки посевов инсектицидами и гербицидами. Как следствие, мы видим в данном регионе увеличение количества пшеницы с повышенным содержанием зерен, поврежденных растительноядными клопами, а также увеличение уровня загрязненности сорными растениями и повышение средней влажности.

В регионе предсказуемо наблюдается снижение общего уровня белка, клейковины и корреляционно изменений реологических свойств пшеницы. Тем не менее, партии, полностью удовлетворяющие экспортным требованиям, объективно присутствуют. В большинстве случаев удельный вес зерна в массе проанализированных образов составлял 76-79 кг/гл

Отмечу, что показатель «число падения» для пшеницы Центрально-Черноземного региона и в этом году должен быть под особым контролем. Несмотря на то, что полного повторения ситуации прошлогогода мы не видим, партии, не отвечающие экспортным требованиям, все-таки есть, и использование их при подмесе может негативно сказаться на итоговых значениях.

При распределении пшеницы по классаммы видим незначительное увеличение долизерновой 5 и 4 класса и снижение – 3 класса.

- Можно ли на основании вышесказанного выделить какие-то общие закономерности в вопросе качества российского зерна в 2017 году?

- Сравнивая общие тенденции качества российского зерна урожая 2017 года с прошлогодними, можно выделить увеличение доли пшеницы 4 класса и сокращение доли 3 и 5 класса, а также снижение общего уровня белка в пределах каждого из проанализированных регионов.

Также следует отметить, что и в этом сезоне мы не ожидаем значительного количества поставок высокопротеиновой пшеницы из России на мировой рынок. В основной массе это будут партии зерновой с содержанием белка в диапазоне от 11,5% до 12,5%, чья доля достаточно высока в произведенной продукции.

Погодные условия т.г. оказали более благоприятное влияние на формирование органического комплекса пшеницы Южного и Волго-Уральского регионов, что отразилось на повышении средних значений таких показателей, как уровень клейковины и W. При поставках мягкой пшеницы урожая 2017 г. при уровне белка 12% можно ожидать W 200 и при уровне белка 12,5% W 220, что на порядок выше показателей прошлого года.

Кроме того, следует отметить объективное улучшение средних результатов натурного веса. Во всех регионах большая часть партий находится в диапазоне от 78 кг/гл.

- Могли бы Вы также выделить какие-либо общие проблемные тенденции в контексте качества зерна?

- Неизменно актуальным остается вопрос контроля количества зерен, поврежденных фузариозом, при работе с зерном Краснодарского и Ставропольского краев.

В Центрально-Черноземном регионе – увеличение среднего значения зерен, поврежденных растительноядными клопами, влажности и засоренности. В этом регионе мы, как и в прошлом сезоне, видим потенциальную возможность существования части партий с повышенным содержанием проросшего зерна, а значит, со сниженным показателем «число падения».

- В завершение беседы не могу не спросить о Ваших рекомендация экспортерам на основании имеющихся данных.

- Рекомендации, в целом, не особенно изменились в сравнении с прошлогодними. Данный сезон, как и предыдущий, заставляет крайне внимательно относиться к деталям и учитывать особенности качества каждого региона при формировании экспортных партий. Максимально точная и своевременная аналитика, безусловно, обезопасит от принятия неверных коммерческих решений в условиях мозаичного и неравномерного распределения показателей качества зерна урожая-2017.

Беседовал Александр Прядко

Россия > Агропром > oilworld.ru, 23 октября 2017 > № 2358600 Ирина Сарычева


Евросоюз. ЦФО > Агропром. Экология > agronews.ru, 23 октября 2017 > № 2358569 Павел Наумов

Комментарий. П. Наумов: экспортировать надо не сырье, а продукты переработки.

Органическое сельское хозяйство вошло в число высокомаржинальных нишевых рынков в приоритетном проекте «Экспорт продукции АПК». На данный момент экспортеров органической продукции в России единицы. В рамках всероссийского исследования рынка органического сельского хозяйства и биологизации земледелия в России, Союз органического земледелия (СОЗ) подготовил экспертное интервью с одним из экспортеров сертифицированной органической эфиромасличной продукции в страны ЕС — Павлом Наумовым, директором ООО «Арома-трейд», членом СОЗ. В 2014 году одно из его предприятий, тоже сертифицированное по международным стандартам «органик», стало победителем всероссийского конкурса «Национальная экологическая премия имени В.И. Вернадского» в номинации «Экология в сельском хозяйстве. Экопродукция».

– Павел Леонидович, как относятся к русской органике на международном рынке? Уважают, знают, доверяют?

– Конкретные зарубежные покупатели знают конкретных российских экспортеров, своих контрагентов и поставщиков – вот и все уважение, и доверие. Именно русская органика — такого сегмента отдельно нет, все обобщается до стран постсоветского пространства: РФ, Украина, Казахстан, Армения. И вот тут братцы-украинцы сделали всем нам недавно «подарок». Зерновая органическая продукция с Украины массово не прошла лабораторных проверок, и Еврокомиссия по органике обязала сертификационные органы удвоить внимание к производителям со всего постсоветского пространства, в комплексе. Удвоились проверки и, соответственно, удвоилась стоимость услуг сертификаторов. А она значительная, определяется в каждом индивидуальном случае, зависит от множества переменных – количества инспектируемых земель, количества товарных позиций и т.д. В моем случае в год около 500 000 руб.

– Какую премиальную надбавку в цене Вы получаете в процентах по сравнению с ценами на традиционную продукцию?

– На органические эфирные масла наценка около 20-30% по сравнению с обычными маслами. Выгоды в 2-3 раза нет и никогда не было, поэтому я сдержанно и отношусь к органическому экспорту. Да, интересно, но не более того.

– Насколько сложно выполнять условия зарубежных покупателей? Какие основные требования?

– С трейдерами я не работал. А вот если говорить о конечных покупателях, которые являются импортерами в своих странах – у каждого свои тараканы, строго персональные, с его (покупателя) страной никак не связанные. Вопросы стандартные – качество, количество, цены, порядок расчетов. Ответы у каждого свои, как договоришься. Обычный бизнес-процесс, не связанный с тем, что ты россиянин, а он – американец или француз.

– Есть ли давление покупателей по ценам? Усиливается ли конкуренция?

– Любой покупатель всегда давит на цены, пытается максимально снизить. Любой продавец всегда пытается цены поднять. Обычный процесс договорного ценообразования, регулируется ситуацией на рынке на момент переговоров и личными способностями переговорщиков.

– Рынки каких стран наиболее интересны? Где проще и труднее всего работать?

– Где найдешь выгодного для себя покупателя, там тебе и интереснее. Один покупатель берет меньше, но дороже, другой – больше, но дешевле. Самый интересный покупатель – постоянный. И желательно, чтоб таких интересных покупателей было несколько, для диверсификации.

С точки зрения моего опыта реализации эфирномасличной органики — европейские страны одинаковы. Европа — это единый рынок и есть, за исключением Швейцарии (там собственный органический стандарт – Bio Suisse). В этом основная и суть – органические стандарты. В Европе – EU, в США – NOP. Считается, что стандарты несколько отличаются – в одном внимательнее к животноводству, в другом придирчивее к растениеводству, но это на уровне цифр. Сроки конверсий чуть различаются, требования к применяемым веществам и т.п. К тому же, не первый год рынки США и Европы проявляют лояльность к стандартам друг друга, могут, например, в США принять продукт, сертифицированный по стандарту EU. Кроме того, давно и плотно ведется работа по унификации требований и условий EU и NOP.

В двух словах – на какой рынок ориентируешься, по такому стандарту и сертифицируешься. Ну и сопровождающая, транзакционная, документация слегка различается по стандартам, соответственно – и по рынкам ЕС и США.

– Что ждет тех, кто сейчас будет выходить на мировой рынок?

– Тех, кто сейчас будет выходить на мировой рынок, ждут стандартные процедуры — поиск покупателей, переговоры – кто кого. Ни послаблений, ни придирок – обычный экспорт.

– У органической продукции отдельная логистика, ее нельзя транспортировать с традиционной продукцией. В чем особенности? И как это сказывается на конечной цене?

– Особенности логистики органической сельхозпродукции – требования к упаковке, маркировке, к сопровождающим документам – везде указывается стандарт, по которому сертифицирована продукция. И соблюдаются обычные требования в рамках стандарта по хранению и перевозке (типа соблюдения правил товарного соседства). Во всем остальном – обычная логистика.

– Вы считаете, что при всей выгоде органического экспорта, необходимо, в первую очередь, развивать внутренний рынок. Почему?

– Вопрос внутреннего рынка надо делить на части. Выгода органического экспорта заметна по эфиромасличной продукции и, по моему мнению — в сравнении с полным отсутствием внутреннего рынка органических эфирных масел в России, т.е.- выгоднее нуля.

Рынок же зерновой органики в РФ уже существует, и он на подъеме. Да, конечно, российским органическим зерном интересуются за рубежом и цены предлагают традиционно выше, чем на неорганическое зерно, но! Переработать органическое зерно на органические муку, крупы, хлопья и реализовать уже эти продукты на внутреннем рынке – выгоднее, чем продать органическое зерно за рубеж.

Иностранных покупателей продукты переработки не интересуют, всех экспортеров, и российских тоже, в том числе и органических, за границей рассматривают только как поставщиков сырья. Потому внутренний рынок и выгоднее, и морально правильнее. Самое лучшее продадим – сами что кушать будем?

Вот если бы экспортировать органические крупы, муку и хлопья… Двигать на экспорт продукты переработки…Тогда, однозначно, да – максимальная выгода. А торговля зерном, как сырьем, только помешает продвижению продуктов переработки.

– И все же экспорт сегодня выгоден, отсюда и вопрос — что России необходимо делать для развития органического экспорта?

– Для органического экспорта органику надо сначала произвести, развить органическое производство, что неотделимо от развития внутреннего рынка. По моему глубокому убеждению – не должно быть никакого сырьевого экспорта в принципе, экспортировать надо только продукты переработки, и только после насыщения внутреннего рынка. Создали внутренний рынок, обеспечили его нужды полностью и вот тогда излишки продукции (!), не сырья (!) – предложить, и ненавязчиво, между прочим.

Не бегать за ними, не уговаривать, а предложить и ждать, степенно и с достоинством – пока сами придут и попросят. Они уже будут знать, что у нас на внутреннем рынке, и цены тогда свои диктовать, а не на их цены соглашаться. Вообще, развитие внутреннего рынка органики принесет пользу и государству, и гражданам гораздо больше, чем сырьевой экспорт органики. Переработка – это ведь рабочие места и зарплаты. И главное, здоровье потребителей, которые получат местные органические продукты дешевле импортных. Деньги россиян не уйдут за границу, а будут крутиться в экономике РФ. К тому же экспорт не сырья, а продуктов переработки – это и добавочная стоимость, и прибыль российского производителя, и налоги, доходы в бюджет – очевидная выгода всем.

– Что Вы делаете в направлении развития внутреннего рынка?

– Я занимаюсь двумя основными проблемами: качеством органических продуктов и популяризацией органики. Качество продукции начинается с поля, продолжается на складе и в цехе переработки. И кроме вопроса – как выращивать и перерабатывать, стоит еще вопрос – что выращивать и перерабатывать. Вообще, органика неразрывно связана с правильным и здоровым питанием, а значит, и продукция должна укладываться в это прокрустово ложе.

Например, мука. Не только из обычной мягкой пшеницы, но и из твердых пород. Не сортовая, а цельнозерновая, и грубого помола – а значит, и изо ржи тоже. И не только мука, но и хлеб из нее, и пшеничный, и ржаной. А раз из цельнозерновой муки – так не на дрожжах, а на закваске!

Или, например, крупа. Не из обычной мягкой пшеницы, а из спельты. Хлопья не из обычного овса, а из голозерного. И так по всем вопросам – комплексный подход. А вот сделать органику понятнее потребителю – гораздо сложнее. Рынок завален продуктами «эко», «био» — придется проделать огромную работу, чтоб объяснить людям, какая органика правильная и чем отличается от всего нынешнего мусора. Я лично для этого разъясняю отличия органики от остального «псевдо» абсолютно всем интересующимся, например, журналистам в интервью или просто, на бытовом уровне общения.

– Что может и должно делать государство для развития рынка органической продукции?

– Этот вопрос при видимой простоте – самый сложный. Работы очень много – комплексной, планомерной и методичной. Наскоком можно только навредить, и стране, и органическому производству. Русскую органику узнают и начнут уважать только после создания цивилизованного внутреннего рынка и никак иначе. Абсолютно все должны четко понимать и быть уверены, что органический продукт из России качеством выше среднего, четко проконтролирован и сертифицирован на очень серьезном уровне. Для этого нужно обеспечить следующее:

— органический стандарт РФ должен максимально соответствовать или вовсе совпадать с EU или NOP, это упростит именно экспорт – коммуникацию, поставки и документооборот. EU и NOP с каждым годом все больше и больше унифицируются между собой, и зачем против этого ветра плевать – ему можно подставить парус! Все уже придумано, все работает и продолжает развиваться – ситуация с этими стандартами ничем вообще не плоха, к чему придумывать велосипед? В России смогут работать все сертифицирующие компании с мировыми именами, конкурировать между собой, на благо российского производителя и в пику тем, кто наверняка захочет создавать сертификаторов своих, для коррупционной составляющей;

— среди сертифицирующих организаций встречаются компании, готовые за деньги сертифицировать что угодно. Что и привело ситуацию с украинскими производителями и к большой проблеме для всех. В России деятельность таких организаций необходимо решительно пресекать, с нашей-то любовью «решать вопросы» на уровне государственного стандарта;

Как? А вот как раз в EU и NOP существует система аккредитации сертификаторов (проверяют проверяющих), может и не идеальная, но весьма жесткая и довольно объективная, беспристрастная. А вот уже общественные организации, типа Союза органического земледелия, вполне способны создать и вести внутрироссийский рейтинг сертифицирующих органов, стать, так сказать, честью и совестью российской органики. И вот так, совместными усилиями можно добиться уважения к сертифицированным российским производителям и сертификации «органик» вообще.

— использование маркировки «органик» законодательно урегулировать жизненно необходимо. И отделить их от «эко» и «био». И тогда, при методичном и массовом информировании потребителей об «органик» (силами общественных организаций и самих производителей) – маркировкой «органик» пользуются только сертифицированные производители. А вот аферисты пусть жестко платят огромные штрафы;

— от государства необходимо еще одно – кроме вышеперечисленных действий не делать ничего, не придумывать дополнительных стандартов и не усложнять деятельность российских производителей органики и достойных, приличных сертификаторов. В таких условиях, кстати, в рамках цивилизованной органики, россияне запросто организуются и аккредитуются и сами станут сертифицировать и западным коллегам еще конкуренцию составят.

– Павел Леонидович, а роль общественных организаций?

– Массовая пропаганда органики и разъяснять, разъяснять, разъяснять. Статьи и телерепортажи об органических производителях. Все это в комплексе даст внутренний рынок именно продуктов органик, а не сырья. Это будет незыблемый фундамент, монолит, на котором можно будет возводить стены продуктового органического экспорта. Внутренний рынок не допустит ситуацию, как с польскими яблоками, когда закрылся российский рынок – их стало некуда девать. По нормальному должно быть иначе: есть экспорт – хорошо, нет экспорта – вам же хуже, сами съедим.

Наша справка: органом по сертификации Ecoglobe продукция ООО «Арома трейд» сертифицирована по стандартам EU и NOP, имеет статус «Organic» в производстве и экспорте. Продукция экспортируется в страны ЕС с 2015 года.

Автор: Анна ЛЮБОВЕДСКАЯ, Союз органического земледелия

Евросоюз. ЦФО > Агропром. Экология > agronews.ru, 23 октября 2017 > № 2358569 Павел Наумов


Казахстан > Агропром > newskaz.ru, 20 октября 2017 > № 2358464 Артем Марченко

Узник кухни: какой секретный ингредиент кладет в кастрюлю шеф-повар

На календаре 20 октября, и сегодня отмечается Международный день повара, а значит самое время заглянуть на кухню. Корреспондент Sputnik Казахстан побывала в святая святых одного из столичных ресторанов – и залезла в душу к шеф-повару, задав пикантные, как чили, вопросы

Асем Миржекеева

Считается, что наравне с общеизвестными древнейшими профессиями мира стоит и профессия повара. История не сохранила источников, которые достоверно указали бы на человека, впервые приготовившего дичь на костре, или назвали точную дату возникновения первого салата. Но, оказывается, в мире ежедневно к рабочему станку под названием "плита" встает более восьми миллионов человек. И сегодня мы хотим побеседовать с одним из них, с самым главным человеком в сети ресторанов Астаны – шеф-поваром Артемом Марченко.

Окунаясь в атмосферу кипящей во всех смыслах работы на кухне, где творит кулинарные шедевры наш герой и его команда, будто становишься соучастником магического действия и героем кулинарного реалити-шоу. Наблюдая за процессом приготовления вкусностей, мы приоткрыли таинственный занавес в профессии повара, о которой наш собеседник знает все и даже больше.

Призвание от предков

- Артем, пожалуй, начнем с самого банального вопроса: как вы стали поваром и почему выбрали эту профессию?

- В мир приготовления еды мы все, наверное, пришли от бабушек. Я говорю сейчас про тех, кто считает, что призван этим заниматься. И всем, что имею и умею, я обязан своей бабушке. К сожалению, ее уже нет с нами, но я очень часто вспоминаю, как каждый день ел с ней разную еду. Моя бабушка была "замысловатой". Она готовила еду из своего детства. Вместо сказок я просил рассказать, что они ели в то время. Она так "вкусно" рассказывала, что ночью хотелось встать и пойти поесть.

Очень часто готовил в доме наш дедушка, у которого были китайские корни. Это было смешение культур и кухонь. Кстати, говорят, что у моего прадедушки, который жил в Китае, был своей ресторан, а во время революции они иммигрировали в Читу. Получается, из всех наших родственников этот дар достался только мне.

- Когда вы поняли, что готовы посвятить свою жизнь кастрюлям и поварешкам?

— В 25 лет я на шесть лет уехал жить в Германию. Чтобы выучить немецкий язык, я по распределению попал на кухню, где готовил немецкую еду. У шефа были то ли еврейские, то ли греческие корни: он готовил невероятно вкусную еду. Я даже представить себе не мог, что такое возможно. Тогда их еда казалось очень странной, таких сочетаний мы не делали, таких продуктов не видели.

В 2008 году я приехал в Астану. За это время успел поменять работу, отучился на менеджера, ушел из поварского мира, потому что понял, что там — мой закат. Там мы просто рабочие и расти больше некуда. Выше того поваренка, которым был, я уже не поднимусь, мне просто этого не дадут.

Когда я приехал сюда, то я понял, что возможности тут совершенно иные. Да простят мне все повара, но в тот момент в тех ресторанах, куда мы ходили, готовили ужасно. И мне подвернулся случай, когда я вновь вернулся в профессию.

Право называться шеф-поваром

- Лично для меня приготовить еду — все равно, что взять Бастилию. Я не понимаю, как можно часами стоять у плиты и еще придумывать рецепты.

- Я живу этой профессией, и ни разу не пожалел, что вернулся. Здесь каждый день удивляет. Шеф-повар – это больше, чем просто профессия. Скажу больше — это сверхпрофессия. Лично я прошел хорошую школу, но чувствовать и называть себя шеф-поваром я начал только через два года. Хоть я и числился в должности шеф-повара, но я стеснялся, и говорил, что просто повар.

Понимаете, чтобы быть шеф-поваром, ты должен интуитивно понимать, что происходит на твоей кухне, должен научиться выходить из своего астрального тела и смотреть на все, что происходит там со стороны. И судить, как строгий судья.

Сейчас я понимаю, что к должности шеф-повара надо прийти к 30 годам. Когда в 25 лет говорят, что они шеф-повара, мне становится смешно. В этом возрасте еще собой руководить не умеешь… Именно после 30 окружающие понимают, что у тебя уже есть определенный жизненный опыт, знания, и только на этом основании люди начинают понимать тебя и уважать, считаться с твоим мнением.

Столичный клиент – какой он?

- Надо признаться, что мы часто пренебрегаем профессией повара, но приготовить какой-то кулинарный шедевр — кишка тонка. Были ли моменты, когда критика клиента вставала комком в горле, и хотелось насолить ему в прямом смысле слова?

— О, есть такие, признаюсь честно. Самое интересное, что клиент, который больше всего жалуется, все равно приходит снова. Причем жалуется постоянно на одно и то же блюдо, и все равно каждый день его ест.

Чаще всего проблема вовсе не в еде, которую ему подали. Человек, который недоволен, просто хочет поговорить, выговориться. Возможно, у него что-то произошло и ему надо высказаться или просто хочется поболтать, покритиковать. Когда спрашиваешь у такого клиента: "Что нужно поменять в этом блюде?", говорят: "Да, в принципе, ничего".

- Сколько денег готов выложить столичный клиент, чтобы вкусно поесть? Ну, или покритиковать…

— Мы давно определили сумму, с которой человек может расстаться безболезненно. Это от 1500 до 2800 тенге. Но если еды выходит на 3200, то их начинает "трясти".

- А какой он, наш клиент? Опишите.

— До безобразия продвинутый. Наш клиент очень сильно поднялся по уровню. Наши гости часто путешествуют, и им есть, с чем сравнивать. Они стали капризными: то авокадо не такое, то семга несвежая, еще и омары в Дубае намного вкуснее! То есть, стали разбираться в еде. Я услышал очень хорошее замечание от амбассадора испанских вин в Казахстане. Она говорит: "Я же понимаю, что вы живете далеко от моря и здесь не может быть такая рыба по вкусу, как на побережье. Вы не можете придерживаться стандартов, которые есть в других странах, но зато у вас очень хорошее мясо".

Почему в Казахстане нет "звезд Мишлен"

- В мире существует понятие "мишленовский уровень". Есть ли у нас такие заведения?

— Нет. Знаете почему? У нас нет базы. Если ваше блюдо не сезонное, то звезду Мишлен заберут. И по их требованиям мы должны готовить из местных продуктов. Только сезонный продукт и ничего привозного. Это первый критерий, за который дают мишленовскую звезду. Но в силу наших климатических особенностей мы не можем себе этого позволить. Может быть, только в Алматы. Хотя мы очень хорошо развиваемся, и если также будем развиваться, то достигнем этого уровня. Думаю, что это произойдет не скоро, быстро ничего не делается.

"Экзотика" в меню

- Порой в меню встречаются фантастические, замысловатые и даже странные названия блюд. И возникает вопрос: кто их придумывает? Вот у вас, например, в меню блюдо "Галантина из курицы".

— В любом блюде должна быть загадка. И чаще всего все названия мы придумываем сами. В первые три дня, когда открывается ресторан, надо снимать реалити-шоу. Если это показать в прямом эфире, то сериал "Кухня" просто отдыхает. Когда все приготовишь, наделаешь соусов, потом сделаешь блюдо и начинаешь ему придумывать название. Пробуешь – как же вкусно! Как назовем? Каждый свое название предлагает, я говорю: "Мона Лиза". Спрашивают: "Почему?". Да потому что невозможно от него оторваться! Вот так и придумываем названия. А "Галантина из курицы" – это просто рулет.

Кухонная иерархия

- А страсти на вашей кухне кипят? Любовь, расставания?

— В каждом ресторане своя атмосфера. На нашей кухне всегда весело и дружно. Розыгрышей, как в известном сериале "Кухня", почти нет, их очень мало. Например, когда повара разыгрывают новеньких. Шутя говорят им продувать макароны, иначе они плохо сварятся. Больше не буду рассказывать, а то еще кто-то возьмет их на заметку.

- Если уж мы заговорили о кухнях из телевизора, то вот у мистера Крабса из мультфильма есть секретный ингредиент, который он хранит как зеницу ока. А вот секрет успеха невероятно популярного Джейми Оливера непонятен многим. А у вас есть секреты?

- Конечно, и у меня есть секреты. Есть такое понятие, как "соусье" (отвечает за соусы – прим. авт.). Многие известные повара мира стали таковыми, только когда стали соусье. В мире существует тенденция: если ты соусье и кондитер, то ты — просто бог. Соусы – это и есть секретные ингредиенты. По поводу Джейми Оливера: его и мой стиль готовки очень похожи. Полагаю, что его секрет успеха заключается в личных качествах, и он честен. Он показывает то, что умеет делать с детства, чему его учили, а значит, показывает правду. Людям нравится правда.

- Не могу не затронуть вопросы гендерной политики. Кто на кухне боги — мужчины или женщины?

- Однозначно мужчины. Мужчины – свободные художники. В головах у женщин сидит куча забот. Они думают о доме, детях, муже. И самое последнее, о чем они думают, это еда. Они делают просто вкусную еду. Мужчины же вкладывают душу.

Слушайте бабушек!

- Поделитесь с нашими читателями каким-нибудь бабушкиным рецептом?

— Блюда, которые я готовлю сейчас, по большей части связаны с тем гастрономическим опытом, который был у меня в детстве. Я всегда любил сладкое, вкусное. А бабушка рассказывала, что не было сахара, а они запекали тыкву, свеклу. Она мне готовила блюда, в которое входили запеченные тыква и свекла. У меня есть очень много рецептов запеченных корнеплодов, в частности, тыквы. Я научился ее готовить, наверное, на все вкусы мира. Вот она, та самая передача традиций! Всем, кто читает эту статью: слушайте бабуль, перестаньте быть гламурными и начните готовить!

- А что первым надо положить в кастрюлю, чтобы получилось вкусное блюдо?

— Мясо. Хороший и большой кусок мяса. Не надо экономить. И, конечно же, душу! Ее обязательно надо положить, иначе блюдо не получится вкусным.

Казахстан > Агропром > newskaz.ru, 20 октября 2017 > № 2358464 Артем Марченко


Россия > Образование, наука. Агропром > forbes.ru, 19 октября 2017 > № 2361595 Надежда Пак

Кружок книголюбов: как заставить читать профлитературу поваров и официантов

Надежда Пак

Совладелица сети кафе «Рецептор»

Едва ли бизнес-литература пользуется спросом у линейных сотрудников, однако приучить их получать профессиональные знания можно

Любой бизнес — это прежде всего люди, и чем более умен и развит сотрудник, тем успешнее компания. Если большинство рядовых работников заточены лишь на выполнение поручений, то умные способны видеть проблемы и решать их самостоятельно. Вырастить собственные ценные кадры можно с помощью читальных марафонов.

Общие ценности

Строить компанию без единомышленников сложно. Как владельцы сети ресторанов мы с мужем плотно занимаемся подбором персонала и часто собеседуем кандидатов на руководящие позиции. Задача стоит — подобрать людей, похожих на нас самих, которым интересно создавать компанию с лучшим сервисом и классный продукт, а не просто заработать деньги.

Чтобы сотрудники разделяли эти взгляды, необходима работа по нескольким направлениям. Помимо тренингов важно формировать определенный образ мышления и пропагандировать образ жизни вашей команды. В нашем случае — это обязательные спортивные тренировки для руководящего и линейного составов с персональным тренером, а также чтение развивающей литературы. Заставить читать сотрудников ресторана непросто, особенно когда речь идет о линейном персонале. В этом помогают конкурсы.

Идея читальных марафонов появилась вслед за спортивными. Первый провели в начале этого года. За каждые два месяца сотрудники читают по четыре или восемь книг (полумарафон и марафон). После прочтения сотрудник делает презентацию, что важного и интересного он вынес и что можно применить в бизнесе. Раз в два месяца мы подводим итоги читальных «забегов» и премируем победителей сертификатами на праздничный ужин с близкими и родными. Такой приз — приятный повод встретиться с родными и похвалиться успехами на работе.

Список литературы

В списке литературы значятся книги, которые либо мы читаем сами, либо выбираем из рекомендаций к прочтению профильных бизнес-ресурсов. Что-то добавляют и сотрудники. Всего на сегодня в библиотеке — порядка 200 книг. Они хранятся на файлобменнике в электронном виде, а часть — в бумажном формате. Кроме книг мы пополняем библиотеку также интересными видео и аудио тренингами. Затраты формируются из стоимости книги и приза по результатам марафона (сертификат в кафе на 2500 и 5000 рублей).

Библиотеку можно условно разделить на три блока. Первое направление — по управлению персоналом, так как в нашей стране царит управленческая безграмотность, а иногда и управленческий кретинизм. Мало кто знает, как правильно управлять людьми. Все с любопытством листают инструкцию по бытовой технике, но абсолютно не задумываются, что у каждого человека тоже есть его «инструкция», и ее нужно читать. Второй блок — корпоративная культура. Чаще это книги с примерами компаний, которыми мы восхищаемся. Они рассказывают о том, какие отношения должны быть в коллективе, какие цели стоят перед сотрудниками, определяют место каждого в структуре организации. Третий блок — это книги по маркетингу. Причем не важно, на какой позиции работает человек (официант или директор), он должен знать основы маркетинга. Такие знания просто жизненно необходимы каждому работнику в сфере торговли и услуг.

Результаты читатльных «забегов»

На сегодняшний день мы премировали четырех сотрудников, которые прошли марафон и семерых полумарафонцев. За это время в общей сложности наши сотрудники прочитали и сделали презентаций на более, чем 30 книг, просмотрели и разобрали пять видео-тренингов, восемь человек освоили «слепую печать».

Сейчас, когда проведены уже три читальных марафона, могу сказать, что изменения в коллективе заметны. Растет профессиональная компетентность, моральное удовлетворение и заинтересованность сотрудников в рабочем процессе, появляется инициатива со стороны персонала по внедрению новых бизнес-идей.

Например, как после чтения второй-третьей книги по копирайтингу содержание и язык писем менеджеров в деловой переписке в корне поменялось. А после прочтения нескольких книг по маркетингу мы провели несколько корпоративных сессий, в ходе которых сотрудники предлагали новые маркетинговые фишки. То есть предложения поступают не сверху вниз, а снизу вверх, сотрудники чувствуют свою значимость, кроме того, развивают навыки презентации и ораторского искусства.

Россия > Образование, наука. Агропром > forbes.ru, 19 октября 2017 > № 2361595 Надежда Пак


Казахстан > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 19 октября 2017 > № 2360556 Тулеген Аскаров

Важнее, чем нефть!

Ключевые положения нового доклада Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО) «Положение дел в области продовольствия и сельского хозяйства-2017» имеют прямое отношение и к будущему нашей страны.

Тулеген АСКАРОВ

Его авторы доказывают, что сельские регионы имеют огромный потенциал для экономического роста, производства продуктов питания и развития связанных с ним секторов. А миллионам молодых людей в развивающихся странах, готовым пополнить рынки труда в ближайшие десятилетия, при правильном подходе к устойчивому развитию нет необходимости покидать эти районы, чтобы избежать бедности.

ШКОЛА ЖИЗНИ В ГОРОДАХ НЕ САМАЯ ЛУЧШАЯ…

Для Казахстана такие перемены к лучшему на селе давно назрели. Ведь при средней по миру доле жителей стран, проживающих в отдаленных сельских районах, в 15,6%, в Казахстане этот показатель составляет 34,7%, что сравнимо, к примеру, с государствами Восточной (42,4%) и Центральной (46,0%) Африки. А в Центральной Азии, где наша страна лидирует по этому показателю, его среднее значение составляет 18,3%, в соседней России – 9,9%, в развитых государствах Северной Америки – 4,2%, Европы – 4,3%.

И, судя по статистическим выкладкам, еще довольно долго в Казахстане сохранится такой расклад. Ведь по данным доклада, у нас в больших городах с городскими и пригородными районами живет лишь 9,4% населения. А лидируют по количеству жителей малые города, поселки, прилегающие к ним городские и пригородные районы наряду с сельскими районами, на которые приходится 54% населения.

К чему приводит такая ситуация, можно наблюдать ежедневно в крупнейших городах Казахстана, в первую очередь в Алматы, куда направляются на заработки мощные миграционные потоки жителей не только из прилегающей к мегаполису области, но и из более отдаленных регионов. В итоге зачастую, садясь в машину к приезжему «бомбиле», горожанам приходится объяснять ему, как проехать по нужному адресу, в кафе – подсказывать официантке, в какой правильной очередности должны подаваться блюда и сервироваться стол, а на СТО – где и что нужно подтянуть в своем авто.

Получается, что большие города стали у нас не только практически единственным источником дохода для многих молодых селян, но и своеобразной школой жизни для них, где они обучаются практическим навыкам рыночной экономики и современным профессиям.

В итоге село ускоренными темпами теряет живущую там молодежь, как источник рабочей силы, обрекая тем самым себя на бедность и потерю перспектив для экономического развития. Да и в городах многие селяне чаще рискуют пополнить ряды местной бедноты, поскольку достичь благополучия здесь гораздо труднее из-за высокой конкуренции на местном рынке труда.

Но такая тупиковая ситуация в корне противоречит целям Повестки дня в области развития на период до 2030 года, принятой на саммите ООН осенью 2015 года, в котором участвовал и глава нашего государства. В этом стратегическом документе на период 2016-2030 годов определены 17 Целей устойчивого развития, включая искоренение бедности и голода, повышение продовольственной безопасности и улучшение питания, а также продвижение устойчивого сельского хозяйства.

ДОБРЫЙ ПРИМЕР У НАС РЯДОМ

Выход из этого тупика как раз и предлагается в докладе. Речь идет об усиленных инвестициях в сельские районы для создания динамичных продовольственных систем и поддержки агропромышленных предприятий, тесно связанных, прежде всего, с малыми и средними городами. Такой подход позволит создать новые рабочие места на селе, а это в свою очередь позволит большему числу людей оставаться и жить в достатке в сельской местности.

Как отметил по этому поводу в предисловии к докладу генеральный директор ФАО Жозе Грациану да Силва, «политикам настоятельно рекомендуется признать каталитическую роль малых городов и поселков в посредничестве между сельскими регионами и городскими центрами и предоставить мелким фермерам больше возможностей по выходу на рынки для своей продукции и участию в выгодах от экономического роста».

Рецепт от ФАО включает три направления действий государства и бизнеса. Первое включает в себя разработку стратегий для максимального участия мелких производителей в удовлетворении городских потребностей в продовольствии. Сюда входят меры по укреплению прав владения землей, обеспечению равенства в контрактах на поставку, улучшению доступа к кредитам и другие. Второе направление включает создание необходимой инфраструктуры для подключения сельских районов и городских рынков – дорог, электричества, складских и рефрижераторных транспортных систем и так далее.

Третье направление предусматривает интеграцию не только мегаполисов в увязанные друг с другом сельскую и городскую экономику, но и более малых по размеру разросшихся городских центров.

Кстати, последние, по оценкам авторов доклада, представляют собой весьма недооцененный рынок продовольствия во всем мире.

Ходить за добрым примером и опытом далеко не нужно – ведь рядом есть Китай, где значительная часть населения, как и в Казахстане, живет в отдаленных сельских районах (21,7%), малых городах, поселках и прилегающих к ним сельских районах (52,2%). В общей сложности по официальным данным в сельской местности соседней страны все еще проживает более 70 млн человек с ежегодным индивидуальным доходом не более 2,3 тысячи юаней, или $376.

Тамошние власти намерены вывести из бедности эту часть своего населения до 2020 года, что, в принципе, им вполне по силам. Ведь именно Китай стал первой среди развивающихся стран, выполнившей Цель развития тысячелетия по сокращению вдвое числа населения, живущего в бедности. За последние 15 лет там свыше 600 млн человек улучшили условия своей жизни, – а это примерно 70% от общего числа людей, сумевших выйти из-за черты бедности по всему миру за это время!

НАЧАТЬ МОЖНО И С ПРАЗДНИКА УРОЖАЯ

По совпадению, как раз в минувший вторник, 17 октября, отмечался Международный день борьбы за ликвидацию нищеты, провозглашенный Генассамблеей ООН в 1992 году. А в понедельник в Риме прошел Всемирный день продовольствия, в мероприятиях которого участвовали генеральный директор ФАО Жозе Грациану да Силва и Папа Римский Франциск. В итальянской столице говорилось, что жители сельских районов первыми ощущают на себе влияние таких неблагоприятных факторов, как вооруженные конфликты, голод, бедность, нехватка ресурсов и изменение климата. Поэтому страны-члены ООН должны инвестировать в проекты, которые не только обеспечивают население средствами к существованию, но и стали подспорьем для сельскохозяйственных общин.

Конечно, всегда можно возразить, что не стоит равнять Казахстан с беднейшими государствами мира по его сельскохозяйственному потенциалу. Вот и в нынешнем году уже намолочено порядка 22 млн тонн зерна, то есть гораздо больше миллиарда пудов, на который ориентировались в прежние времена. Прилавки на рынках и базарах завалены щедрыми дарами полей, огородов и садов, не перевелись у нас мясо, масло и молочные продукты, правда, они заметно подорожали за последнее время.

Но речь-то о другом – о бедности у нас на селе, граничащей зачастую с откровенной разрухой. О том, что нет там перспектив для молодежи, вынужденной мигрировать в большие города даже из благодатных по климату южных регионов. К тому же эксперты бьют тревогу по поводу бодрых отчетов официальной статистики, в которых говорится о почти полной победе над бедностью и безработицей. Ведь откуда в таком случае появляются миллионы «непродуктивно самозанятых» и сотни тысяч незарегистрированных безработных?

Чиновникам, конечно же, проще либо отмахнуться от проблемы, либо писать многостраничные госпрограммы, коих у нас немало. Но, может, стоит начать с простого и всем понятного – с шага города и села навстречу друг другу? С того, чтобы по всей стране по окончании уборочной страды проводить сельскохозяйственные торжества и выставки, подобные российской «Золотой осени» на ВДНХ, английскому празднику урожая или другим аграрным фестивалям, практикуемым за рубежом.

Фермеры могли бы публиковать в СМИ и соцсетях приглашения горожанам на эти фестивали или для участия в сборе урожая, наряду с подбором щедрого «масака», обычно остающегося на угодьях. А те же фермы, следуя зарубежного опыту, вполне реально превратить в места для аграрно-туристического досуга и знакомства горожан с малых лет с основами ведения сельского хозяйства. Больших денег для всего этого не требуется, как и особой рекламы для свежего воздуха и натуральных продуктов питания!

Казахстан > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 19 октября 2017 > № 2360556 Тулеген Аскаров


Россия > Агропром > agronews.ru, 18 октября 2017 > № 2357688 Валерий Чешинский

Комментарий. Почему в стране производится много зерна, но мало качественного хлеба.

В России невиданный урожай зерна. Растут экспортные поставки. Казалось бы, при наличии пшеницы мы могли бы иметь на полках магазинов очень качественных хлеб и вкуснейшие хлебобулочные изделия. Но, к сожалению, это далеко не так. От представителей хлебопекарной промышленности приходится слышать то о нехватке качественного сырья, то о других проблемах, которые мешают отрасли.

Эти и многие другие вопросы были затронуты в беседе издателя портала «Крестьянские ведомости», ведущего программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР, доцента Тимирязевской академии Игоря АБАКУМОВА с президентом Российского союза пекарей Валерием ЧЕШИНСКИМ.

— Валерий Леонидович, почему всегда большой урожай связан не с прибылью, не с доходами, а все-таки с убытками? Всегда – сейчас, и в прошлом году, и весной – говорили о том, что при большом урожае падает качество зерна, качество хлеба. Насколько это справедливо?

— Нельзя так говорить. Есть, конечно, некая такая корреляция…

Но если мы говорим об этом сезоне, то в принципе мукомолы и хлебопеки качеством урожая этого сезона довольны, принимая во внимание, что сейчас есть достаточно большой объем предложения для обеспечения заготовки и создания запасов. Мы как раз этим активно занимаемся. И этот сезон гораздо лучше, чем предыдущий как с точки зрения валового сбора, так и с точки зрения качественной пшеницы в первую очередь. Ведь именно ее нам в прошлом году не совсем хватало. Однако мы, так сказать, дотянули и сейчас все хорошо.

— А в этом году какие прогнозы по качеству зерна?

— Как я и сказал, они значительно лучше. Очень хорошая натура у зерна – оно большое, хорошее, выполненное, что очень важно. Ожидаем, что будет все-таки большее количество зерна 3-го класса, что очень важно в первую очередь для мукомолов, для производства качественной муки и по ГОСТу. Но вместе с тем, конечно, мы рассчитываем и надеемся, что в дальнейшем будут прилагаться максимальные усилия для производства качественной пшеницы. Также надеемся, что в нашей стране будут стимулировать соответствующим образом наших крестьян, чтобы они производили качественную пшеницу, которая востребована как на нашем внутреннем рынке, так и на внешнем.

— Каким образом стимулировать, Валерий Леонидович?

— Используя весь тот инструментарий, который есть…

— А какой инструментарий? Почему его не используют до сих пор?

— Это финансовое стимулирование. Мы, со своей стороны, как переработчики делаем все необходимое: платим премиальную цену, она выше, чем экспортные цены в среднем.

— Мудреный оборот – больше платите.

— Платим больше, конечно, и всегда это было, в предыдущих сезонах и сейчас. Формула цены – это то, сколько платят экспортеры или трейдеры при экспортных операциях. Так вот, мы платим больше на 5-15% в зависимости от качества конкретной партии зерна и вообще в зависимости от конъюнктуры рынка в данный момент, в данный сезон. Это достаточно серьезный, хороший стимул.

— Значит, все эти разговоры о том, что зерно 5-го класса идет на хлебопечение – это только разговоры, или под ними что-нибудь есть?

— У серьезных производителей, у индустриальных переработчиков, мукомолов, крупных мельниц такого в принципе нет. Это действительно тема, как говорится, высосанная из пальца. И последние результаты, приведенные Роскачеством по ЦФО, подтверждают, что этого на самом деле нет. Ни в одном из образцов продукции батона нарезного не выявлено следов пшеницы 5-го класса. Обычно мукомолы используют пшеницу и классическую схему смешения: как правило, мы используем 3-й класс (минимум 50-70% в зависимости от качества каждой конкретной помольной партии), а все остальное — 4-й класс. Конечно, в последнее время из-за определенного дефицита качественной пшеницы происходит некий перекос в этом балансе. Но классическая формула где-то такая, как я ее обрисовал. А использование фуражной пшеницы для мукомольных целей – это, конечно, нонсенс. Конечно, кто-то где-то, может, и хулиганит, но это во всяком случае не по нашему адресу.

— Давайте определим: ваш Союз хлебопекарной промышленности, предприятий хлебопекарной промышленности или Союз пекарей по-простому кого объединяет?

— Крупных индустриальных производителей хлеба. И такая же параллельная структура существует у мукомолов, которая тоже объединяет крупные индустриальные мельницы, которые обеспечивают тоже большую долю производства.

— Сколько процентов рынка занимают крупные индустриальные предприятия? Мы ведь говорим о печеном хлебе, да?

— Да. Если говорить о том, сколько мы обеспечиваем с точки зрения общего рынка, то скорее всего это порядка 70-80%. Имеется в виду хлеб массового спроса, в том числе социальных категорий. Но есть более широкая гамма производимых продуктов, и, естественно, там достаточно большую долю могут занимать мини-пекарни и производители более мелкого формата.

— А вот эти мелкие и мини-пекарни какую долю рынка занимают?

— Смотря в каких качественных категориях…

— Ну вот лаваши, выпечка, печенье всякое и так далее.

— Здесь они, конечно, могут занимать несколько большую долю. В принципе, доля такого не очень учитываемого сектора, скажем так, (что по мини-мельницам, что по мелким пекарням) может составлять до 40%. И это практически не учитывается даже Росстатом…

— Вы как-то очень аккуратно говорите. Не учитывается Росстатом даже их потребление зерна, или не учитывается контролирующими органами качество этого продовольствия?

— Вы совершенно правы – и то, и другое.

— То есть моя догадка верна?

— Конечно. Если вы возьмете данные Росстата с точки зрения объема производства муки, хлеба, то можно увидеть, что порядка 40% этого объема – физически произведенной продукции — не учитывается Росстатом. При этом по данным того же Минсельхоза, объемы, которые используются на продовольственные цели по зерну, гораздо выше, чем то, что показывает Росстат. То есть, при таком положении иметь абсолютно точную, корректную расчетную таблицу по данным зернового баланса достаточно сложно.

— С точки зрения практики советского периода отсутствие контроля за выпечкой хлеба – это, конечно, нонсенс. Потому что я помню, какой был контроль, какое было качество. Это я помню, а вы — то, наверное, лучше знаете.

— Мы тоже помним.

— У вас это, как говорится, семейная тема.

— Это отдельный разговор. Дело не в этом. Но тема качества и соблюдения технологий…

— И то, что сейчас ничего не контролируется – это, в общем, такая сакральная тема. Как же это может не контролироваться, скажите мне, пожалуйста?

— Нельзя сказать, что это вообще не контролируется – все контролируется. Самое главное, что производители достаточно четко и корректно к этому подходят, поскольку у всех есть настоящие профессиональные лаборатории, которые следят за качеством и безопасностью выпускаемой продукции, используемого сырья. Это очень важно. Но, с другой стороны, действительно все мы стараемся соблюдать и соблюдаем нормы ГОСТа, хотя с середины 2000-х гг. соблюдение стандартов носит уже больше заявительный характер, и мы считаем, что это тоже неправильно. Соблюдение норм качества и безопасности – это тема №1, это закон. И нужно сделать все, чтобы это носило не заявительный характер, а было жестким и обязательным условием.

— Вот скажите, пожалуйста, крупные хлебозаводы – это означает промышленное производство хлеба круглосуточно?

— В зависимости от региона и загруженности, по которой работает завод. Но работа в 2-3 смены – такое бывает.

— Их количество сократилось со времен перестройки, со времен 1990-х гг., так ведь?

— Да. Было на каком-то этапе порядка 1 100 таких крупных индустриальных производств, а сегодня меньше, примерно 750-800 крупных производств по стране, то есть заводов.

— У производителей зерна… Как мы их называем? – крестьяне? Но крестьяне бывают разные: бывают мелкие крестьяне, бывают очень крупные, их тоже крестьянами как-то сложно назвать, это уже крупный бизнес. У них есть совершенно четкое убеждение, что вы катаетесь как сыр в масле: вы делаете хлеб, вы его продаете, практически вы, что называется, капиталисты большие. Насколько прибылен этот бизнес?

— Если говорить об индустриальном хлебопечении и на основе данных того же Минсельхоза, это не очень рентабельное производство, если мы говорим о производстве хлеба массового спроса.

— Это нарезной батон и буханка, да?

— Да, это в среднем. Получается рентабельность порядка 2-3%.

— 2-3%?

— 2-3%, да – это по данным Минсельхоза, это все можно проверить. Хлебопекарная отрасль — это очень большая и серьезная капиталоемкая промышленность, и здесь вопрос не только сырья, но и оборудования и всех иных компонентов.

— Может быть, оборудование просто старое у вас?

— Конечно, не без того. По данным того же Минсельхоза, по нашей отрасли износ основных фондов составляет 65-70%. Это требует модернизации, реновации, строительства новых мощностей. С другой стороны, на это нужно смотреть позитивно, как на благоприятный шанс с точки зрения дальнейшего развития. Дело в том, что, уделяя внимание развитию мукомольной и хлебопекарной отрасли, в стране можно создать достаточно серьезный спрос на отечественное оборудование, на отечественное машиностроение…

— А оно есть?

— Конечно, есть, и очень успешно развивается. Мы обеспечиваем особенно сейчас достаточно серьезный спрос, но могли бы обеспечить гораздо больше и вытягивать таким образом всю экономику страны из кризисных явлений за счет обеспечения спроса на машиностроительную продукцию. Но для этого необходимо уделять такое же внимание, как и сельхозтоваропроизводителям, и нашим отраслям.

— Многих интересует, как вы относитесь к экспортным пошлинам на вывоз зерна, ведь в свое время мукомолы поддержали эту меру?

— Это было, наверное, в 2014-2015-х гг., когда произошло совпадение двух факторов — это темпы роста экспорта и падение курса рубля. Вы помните, что было с рублем, и это, естественно, достаточно сильно повлияло на позицию. Когда происходят подобные катаклизмы, никто от этого не выигрывает, и не мы вводили эту пошлину, это тоже надо понимать.

— Но вы ее поддержали.

— Был определенный момент, при котором, если вы помните, у многих мукомолов запасы были всего на 2 недели. А в это время нужно было готовить запасы сырья и необходимо было стимулировать этот процесс. Для нас не является ограничение экспорта чем-либо приоритетным – мы, наоборот, за стабильность, за то, чтобы экспорт всегда был, и Россия была стабильным, надежным экспортным поставщиком. В нынешнем сезоне мы активно участвуем в заготовке сырья, платим нормальные, адекватные цены, выполняем принятые на себя обязательства перед соответствующими поставщиками, не меняя цен. Это очень важно. А для того чтобы стимулировать баланс на рынке зерна на сегодняшний день, нужно применять другой механизм. Обещали, например, коллегам интервенции, а сейчас их нет, но это необходимо. И мы об этом давно просили. Можно, не изобретая велосипед, только в рамках существующих распоряжений и постановлений правительства давать субсидированные кредиты как мукомолам, так и производителям комбикормов, поскольку зерно – это не только хлеб, мука, это еще и комбикорма.

— А субсидированных кредитов эта отрасль не получает?

— Вы знаете, у нас есть задолженность за 2015-2016-е годы…

— У вас есть или перед вами есть?

— Перед нами есть у федерального бюджета по оборотным кредитам для заготовки зерна для мукомолов…

— Какая сумма?

— Консолидированной цифры нет, мы ее не знаем (Минсельхоз знает), но сумма до сих пор не выплачена.

— Ну это миллионы, миллиарды? – сколько это?

— Нет, по отдельно взятым предприятиям это небольшие десятки миллионов рублей. Для кого-то, может быть, эта цифра чуть побольше в зависимости от объема производства…

— Для одного предприятия — это большие средства…

— Да, это, несомненно, большие ресурсы; для кредитной истории это важно, для переговоров с банком. Сегодня не так легко получить ресурсы – они видят, что история вопроса не решается долго. А в этом сезоне, когда есть такая возможность, нам как никогда важно обеспечивать буферные запасы качественного зерна.

— А какой должен быть запас зерна в стране? Вот какой был запас зерна в стране, когда наступил 22 июня 1941 года?

— Насколько я помню, по-моему, это было порядка 22-23 миллионов тонн. Это в госрезерве в Советском Союзе перед началом Второй мировой войны.

— А сейчас какой у нас запас?

— Я думаю, что это секретные данные, этот вопрос не ко мне.

— Ну чисто теоретически?

— Понятно, что значительно меньше. Но сегодня, может быть, столько и не нужно; есть к тому же интервенционный фонд. Но наличие запасов и переходящие остатки – это на самом деле не недостаток, а достоинство, которое позволяет балансировать различные ключевые факторы, связанные с нестабильностью на зерновом рынке. И зерновой рынок – он важнейший и ключевой, поскольку зерно – это не только хлеб и мука, но это через комбикорма и мясо, масло, молоко.

Молоко – это ключевой сырьевой рынок, который влияет на макроэкономическую стабильность. И одна из важнейших составляющих продовольственной инфляции – это зерно, поскольку оно влияет на всю производную продукцию.

— Я помню свое детство на Кубани, когда караваи ребристые были – на него нажимаешь, держишь, а он потом опять встает. Почему сейчас такого хлеба нет? Даже на Кубани его нет.

— Все действительно зависит исключительно от качества и добросовестности производителя и какое входное сырье он использует. И то, о чем мы говорим – это такой хлеб, который не поднимается, у которого нет подъема – означает, что его в основном сделали из пшеницы 4-го класса, то есть недостаточно качественного зерна.

— Почему используется пшеница 4-го класса? Есть устойчивое мнение – его пока еще никто не опроверг – что… Вы же сказали, что рентабельность 1-2% у больших хлебозаводов. Вы сказали, что им надо экономить, поэтому они используют дешевые сорта.

— Нет, главное не это, а разница в цене между мукой, сделанной, например, по ГОСТу и ТУ. Она не такая большая – в пределах 5-10%.

— Почему так плохо поддерживаются крупные хлебозаводы? Почему, объясните.

— Объясню. Технически они вообще никак не поддерживаются, потому что по хлебопекарной промышленности на сегодняшний день нет необходимого финансирования с субсидированием процентной ставки, как это вообще должно быть даже по последнему распоряжению Правительства №1828…

— То есть у нас все внимание на производство зерна, а не на выпечку?

— Да, у нас гораздо большее внимание уделяется именно производству сырьевой сельскохозяйственной продукции.

— Это чья ошибка, как вы считаете?

— Это не ошибка, это такой вектор развития.

— Извините, но это ошибочный вектор развития.

— Хорошо, мы не будем давать со своей стороны оценок, мы покажем свое видение. Мы считаем, что пищевая и перерабатывающая промышленность является как бы ключевым, важнейшим элементом в агропродовольственной политике, и это должно быть становым хребтом развития сельского хозяйства. И необходимо уделять внимание развитию именно этого направления.

— Тогда у меня встречный вопрос. Представим себе, что что-то случилось – землетрясение, наводнение. Для МЧС это большое событие. Не дай бог военные действия – спаси господь. И нам срочно нужно будет перевести хлебозаводы на военные рельсы, на мобилизационный режим, то есть производить ржаные буханки и буханки белого хлеба, то есть пшеничного, верно? Через сколько часов они должны перейти на военный режим? – через сутки, верно? Вы сейчас не пугайтесь, я немножко знаю отрасль.

— Мы не пугаемся, нас испугать сложно.

— Для этого нужно сохранять мобилизационную мощность, то есть эти формы под буханки – их нужно чистить, за ними нужно ухаживать, их нужно где-то складировать – это все затраты. Кто эти затраты компенсирует? Их компенсирует кто-нибудь? – Министерство обороны, МЧС, государство, какой-то фонд существует? Или это все держится за счет самого завода?

— На сегодняшний день заводы должны поддерживать так называемый мобрезерв, они его поддерживают в рамках своей необходимой компетенции. Но то, о чем мы говорим – а мы надеемся, что этого никоим образом не произойдет – но тем не менее, конечно, этому аспекту нужно уделять необходимое внимание, поскольку в случае любой чрезвычайной ситуации именно крупные производители могут обеспечить резкий, взрывной, необходимый объем производства той или иной продукции…

— Но не мелкие же пекарни.

— Ну конечно нет. Мы к этому всегда готовы. И исторический опыт показывает, что в разные сложные времена хлебопеки выполняли все необходимые поставленные задачи.

— Какая сейчас средняя зарплата по отрасли?

— К сожалению, не самая высокая, надо сказать.

— Вы цифру, цифру назовите.

— Знаете, есть и 15, и 17, и 20, и 30 тысяч рублей в зависимости от регионов…

— То есть не выше, чем по сельскому хозяйству?

— Конечно, не выше.

— Это просто вопрос для тех, кто думает, что хлебопеки на крупных заводах на чем-то там наживаются. Вот, собственно, и правда.

— Да. И для того, чтобы была адекватная заработная плата, необходимо осуществлять модернизацию, реконструкцию на базе энергосберегающих и новых технологий, обеспечивать технологически новую платформу отрасли.

Россия > Агропром > agronews.ru, 18 октября 2017 > № 2357688 Валерий Чешинский


Россия > Агропром > forbes.ru, 17 октября 2017 > № 2353337 Николай Казанский

Как рынки становятся гастрономическими бутиками

Николай Казанский

управляющий партнер Colliers International

Продуктовые рынки проигрывают в ценовой войне, но могут начать борьбу с ресторанами и кафе

Рыночный кризис

Принято считать, что продуктовые рынки переживают свой упадок. Казалось бы, все указывает на это: так, в 90-х годах в Москве действовало около 240 рынков, преимущественно открытого типа. Сейчас же в столице работают только 29 розничных рынков, насчитывающих 16 000 торговых мест, большую часть которых (80%) составляет сельскохозяйственная продукция. Кроме того, ввод продуктового эмбарго, повышение цен на продукцию, приведшие к росту среднего чека на рынке, а также период турбулентности в экономике, снизивший покупательскую способность населения, сместили часть спроса в сторону продовольственных сетевых дискаунтеров. Так в чем же причина, на первый взгляд, очевидного снижения популярности рынков? Мы считаем, что в основе проблемы лежит перераспределение сил на рынке торговой недвижимости.

Во-первых, произошел стремительный рост количества торговых центров. За последние три года в Москве и области было введено 2 млн кв. м торговых площадей, и сейчас общий объём площади составляет порядка 6,5 млн кв. м. Это рекордные цифры, которые существенно повлияли на рынок: так, распределение товарооборота изменилось — фокус сместился на торговые центры. Однако такое резкое увеличение количества торговых центров приводит к тому, что ритейлеры не успевают их заполнять, поэтому во многих из них остается свободным множество площадок.

Во-вторых, причиной снижения популярности рынка служит появление мелкооптовых рынков, которые на фоне изменения структуры потребления становятся все более востребованными у населения. Например, в Москве весьма популярен «Фуд Сити», который уже сейчас конкурирует со многими розничными точками. Люди могут выбрать, куда поехать за продуктами: на обычный рынок или в «Фуд Сити», где цена, скорее всего, окажется ниже.

Новая ниша

Людям надоели обычные супермаркеты, дискаунтеры и даже дорогие гастрономы. Их привлекает концепция lifestyle-покупок, которую активно развивают современные рынки. Формат Chelsea Market, появившийся в США, подарил новую жизнь Даниловскому рынку, который уже сегодня становится центром притяжения посетителей и покупателей со всего города: люди приходят за покупками и здесь же завтракают или обедают. Сейчас в нем располагается около 40 точек общепита, представляющих разные кухни мира. В таком же формате работает чуть более дорогой фермерский базар «Петровский» в Подмосковье.

Другая известная во всем мире концепция, пришедшая к нам из Италии и не так давно открывшаяся в Москве, – Eataly, где представлено большое количество заведений, которые предлагают блюда из натуральных продуктов, только что произведенных в местных цехах. Здесь человек может пообедать и сразу приобрести продукты, из которых готовился его обед.

Таким образом, подобные новые рыночные форматы могут конкурировать и с супермаркетами, и с кафе, и с ресторанами. Это уже не обычный рынок в традиционном его понимании, а своеобразный гастрономический бутик для любителей необычного. Несмотря на то что подобные концепции только создаются и их не с чем сравнить, они, определенно, будут успешны в будущем.

Перспективы развития

Ориентируясь, прежде всего, на зарубежный опыт, в будущем мы ожидаем рост количества небольших, но качественных рынков. Интересно отметить, что оборот всего рыночного сегмента Москвы составляет порядка 60 млрд евро, тогда как оборот крупнейшего парижского продуктового рынка – 8 млрд евро, что составляет 13,5% от общего товарооборота Москвы. Очевидно, что столице есть, куда стремиться, и этот сегмент будет развиваться.

Последней тенденцией развития является расширение локации качественных рынков в Москве, а именно – их размещение в торговых центрах. Мы ожидаем большую популярность такого формата в будущем. Это вполне ожидаемо: торговые центры – места притяжения для множества людей, которые проводят там свое время. Однако рынкам нельзя забывать, что в ТЦ почти всегда есть супермаркет. С ним не нужно становиться соперниками, т.к. ценовая конкуренция ни к чему не приведет: гораздо логичнее осуществить синергию. Цены в супермаркете и на рынке должны быть примерно одинаковыми. Наличие хорошего супермаркета и хорошего рынка фермерских продуктов в одном торговом центре только повысит его привлекательность для покупателей, которые приезжают в ТЦ, чтобы купить одежду, сходить в кино, салон красоты, супермаркет, а заодно посетить фермерский рынок и купить там продукты. Формат, объединяющий все эти опции под одной крышей и с единой парковкой, будет чрезвычайно удобным и популярным уже в ближайшем будущем.

Таким образом, смещение в последнее время спроса в сторону дискаунтеров не означает, что произойдет падение продуктового рынка. Наоборот, он будет перерождаться, менять свой формат и целевую аудиторию. Новая волна развития рынков означает более высокое качество продуктов, обслуживания, а также «цивилизованность» самого места, где совершаются продажи. Так что рынкам не стоит бояться конкурировать с большими магазинами: несмотря на то что рынки проиграют в ценовой войне, они смогут одержать победу в вопросе качества.

Россия > Агропром > forbes.ru, 17 октября 2017 > № 2353337 Николай Казанский


Россия > Агропром > agronews.ru, 13 октября 2017 > № 2357754 Джамбулат Хатуов

Урожайный век.

Первый заместитель министра сельского хозяйства РФ Джамбулат Хатуов — о том, почему агропромышленный комплекс стал драйвером роста российской экономики.

Отшумел главный агропромышленный форум России — ежегодная выставка «Золотая осень – 2017», собравшая на своей площадке 1,4 тыс. предприятий из 70 регионов России и 15 стран зарубежья. Пришло время подвести итоги горячей страды 2017 года. Министр сельского хозяйства РФ Александр Ткачев на совещании у председателя правительства РФ Дмитрия Медведева заявил, что отныне Россия ежегодно будет собирать более 100 млн т зерна. Какие основания у нас есть для столь оптимистичных прогнозов?

Уборочная кампания еще продолжается, однако убрано уже более 85% посевных площадей и можно уверенно сказать: такого урожая у нас в стране еще не было. Минсельхоз первоначально был осторожен в оценках итогового валового сбора из-за неблагоприятных погодных условий. Но сейчас очевидно, что мы соберем не меньше, а то и больше 128 млн т зерна в бункерном весе, и это абсолютный рекорд за все годы выращивания зерновых в современной России и РСФСР. Максимальный урожай по тем временам был собран в 1978 году и составлял 127 млн т. Если бы сегодня у нас под зерновыми были те же 78 млн га, что и тогда, а не сегодняшние 47 млн га, мы при нынешней урожайности 30 ц/га собрали бы на 100 млн т зерна больше! Это к вопросу о потенциале нашего зернового рынка.

Такой урожай позволит полностью обеспечить растущие потребности в продовольственном и фуражном зерне на внутреннем рынке, стимулировать развитие животноводства (спрос на кормовое зерно за 10 лет вырос на 15%), а также обеспечить экспортные поставки в объеме, на треть превышающем прошлогодний. При благоприятной ситуации на мировом рынке планируем вывезти 45 млн т зерна, в том числе 30 млн т пшеницы в 110 стран мира. Рассчитываем, что в этом году Россия снова станет мировым лидером по экспорту пшеницы.

Вдумайтесь: еще совсем недавно, в 1990-е годы прошлого века, миллионы гектаров земель сельхозназначения оказались заброшенными, накормить страну можно было только импортным зерном, мясом, молоком, парк сельхозмашин стремительно старел и не обновлялся, а из сел, где не было ни работы, ни достойных условий для жизни, бежали люди. А теперь агропромышленный комплекс вырывается вперед и из бесконечно дотируемой отрасли становится отраслью зарабатывающей, продающей излишки продовольствия в другие страны. Становится отраслью, которая сейчас близка к выполнению всех целевых показателей Стратегии продовольственной безопасности. Это значит, что по одним продовольственным позициям мы уже перешли на полное самообеспечение, а по другим — готовы перейти в течение нескольких лет.

Россия > Агропром > agronews.ru, 13 октября 2017 > № 2357754 Джамбулат Хатуов


Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены. Агропром. Образование, наука > premier.gov.ru, 13 октября 2017 > № 2351653 Рамзан Кадыров

Встреча Дмитрия Медведева с главой Чеченской Республики Рамзаном Кадыровым.

Обсуждались, в частности, итоги уборки урожая сельскохозяйственных культур в регионе, а также ход строительства новых общеобразовательных учреждений.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Первый вопрос связан с тем, какой урожай. Что удалось собрать, Рамзан Ахматович, с учётом того, что Чеченская Республика славится своими аграрными возможностями?

Р.Кадыров: У нас по линии сельского хозяйства хорошие показатели, мы реализовали крупные проекты по животноводству, садоводству. У нас есть свои новые сорта, как позавчера докладывал министр сельского хозяйства, и проекты, которые позволяют развивать сельское хозяйство в полной мере. У нас реализуются четыре проекта – «Казбек» плюс ещё три проекта, это обеспечит рабочими местами более 5 тысяч человек. Это тоже на сегодняшний день для республики хороший показатель.

Также по Вашему поручению мы занимаемся дошкольным образованием. От трёх до семи лет мы полностью ликвидировали очередь, строим школы, как Вы поручали, Министерство образования Российской Федерации. Правительство Чеченской Республики занимается ликвидацией трёхсменки. Проблема существует, но поэтапно мы её решаем.

Ещё у нас в республике хороший показатель по иностранным инвестициям. Строим гостиницы с торгово-развлекательными центрами, международный университет – это тоже для нас открывает новые двери, мы становимся на новый уровень.

Дмитрий Анатольевич, как Вы знаете, у нас проблемы существуют в регионе…

Д.Медведев: Как и везде, Рамзан Ахматович.

Что касается сельского хозяйства, действительно хорошо, что новые мощности вводятся, и по животноводству, и по садам, потому что Чеченская Республика – она предгорная, сады у вас растут хорошо, и на этом как раз можно зарабатывать деньги для республики и просто поставлять на наш рынок хороший урожай фруктов, овощей.

Что касается дошкольного образования, хорошо, что очередь закрыли. Это очень важное достижение, молодцы. По школам, как мы и договаривались с Вами, когда я проводил совещание, – это проблема более сложная, она касается нескольких наших территорий, в том числе и Чеченской Республики. Будем её решать, выделяя дополнительное финансирование на строительство школ, чтобы хотя бы как можно быстрее уйти от трёхсменки. В двухсменке более или менее ещё можно как-то детей учить, а в три смены – это, конечно, очень тяжёлая история. Так что обсудим это.

Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены. Агропром. Образование, наука > premier.gov.ru, 13 октября 2017 > № 2351653 Рамзан Кадыров


Казахстан > Химпром. Агропром > dknews.kz, 12 октября 2017 > № 2360626 Гульжан Темирханова

Кто и чем подкормит почву

Гульжан ТЕМИРХАНОВА, эксперт Казахстанского института развития индустрии

Производство минеральных удобрений в Казахстане составляет 20% от химической промышленности. Это ее наиболее конкурентоспособный сектор на внутреннем и внешнем рынках. Но пока одним из основных недостатков отечественного производства минудобрений является отсутствие выпуска широкого их ассортимента.

Сегодня одной из глобальных проблем человечества является бесперебойное обеспечение продовольствием населения, которое увеличивается примерно на 78 млн человек ежегодно. Решением этого вопроса является эффективное выращивание сельскохозяйственных культур. В свою очередь, эффективность обеспечивается за счет внедрения новых технологий, способов организации труда и развития сектора агрохимии. Одним из факторов, влияющих на рост объемов производства сельскохозяйственных культур, является плодородие почвы. Ведь 1 см почвы создается примерно за 250-300 лет, а исчезает за 3 года. Вследствие чего основной задачей многих стран является улучшение плодородия почв.

Для роста растений необходимы: вода, свет и питательные вещества, которых зачастую недостаточно в почве и требуется использование минеральных удобрений. По данным Политехнического университета Мадрида, потребление минудобрений в мире к 2050 году возрастет в 1,3 раза. Питательные вещества разделяют на три вида: азот, способствующий быстрому росту растений, развитию зеленой массы стеблей и листвы; фосфор, отвечающий за рост корней, а также ускоряющий цветение; калий, который необходим для борьбы с заболеваниями и повышения качества урожайности.

В мире самым конкурентным рынком считается рынок азотных удобрений, на его долю приходится 60% всего рынка, что связано с доступным сырьем для его производства. Еще 25% приходятся на фосфорные и 15% – на калийные удобрения. В Казахстане из производства азотных удобрений основной выпускаемой продукцией является аммиачная селитра, из производства фосфорных удобрений – аммофос.

За 2016 год, в сравнении с предыдущим, прирост азотных удобрений составил 12%, по фосфорным удобрениям наблюдается снижение на 1%. За январь-июнь т.г. по отношению к аналогичному периоду годом ранее в производстве минеральных удобрений прирост составил: на азотные удобрения – 6%, фосфорные удобрения – на 70%.

Относительно потребления минеральных удобрений на внутреннем рынке с 2014 по 2016 г. отмечается рост потребления азотных удобрений. Казахстанские производители больше ориентированы на отечественный рынок и закрывают его примерно на 78%, соответственно на импорт приходится 22%. По фосфорным удобрениям отечественные производители покрывают внутренний спрос на 100%.

Сравнивая объемы экспорта и импорта минеральных удобрений, стоит отметить, что в структуре экспорта химической промышленности в натуральном выражении минудобрения занимают лидирующие позиции. За 2012-2014 гг. основной объем экспорта азотных удобрений поставлялся в Кыргызстан и Азербайджан. Начиная с 2016 г. в результате освободившейся ниши производителями заключен контракт с Украиной на поставку азотных удобрений.

Основной объем экспорта фосфорных удобрений в 2014 году поставлялся в Беларусь. Начиная с 2017 года, наблюдается увеличение экспорта в Китай. Это связано с восстановлением рынка сбыта, ввиду снижения Китаем ставок ввозных таможенных пошлин на фосфорные и азотные удобрения. В структуре импорта минудобрений преобладают азотные удобрения, которые поставляются с Узбекистана и России. В целом за 2016 год в Казахстан было импортировано 156 тысяч тонн аммиачной селитры, а за прошедшие январь – июнь – 111,5 тысячи тонн удобрений.

Резюмируя, можно сказать, что основной спрос приходится на азотные удобрения – аммиачную селитру. Увеличение ее импорта объясняется тем, что с начала текущего года Министерство сельского хозяйства РК ввело изменения в систему субсидирования минудобрений. Введен принцип равного субсидирования минеральных удобрений отечественного и иностранного производства. В итоге за первое полугодие 2017 года наблюдается увеличение импорта азотных удобрений, усиление конкуренции со стороны Узбекистана и России за счет снижения цен.

Таким образом, производство минеральных удобрений остается самым востребованным в химической промышленности Казахстана. Но для улучшения его производства, с учетом создавшейся конкуренции, необходима не только модернизация действующих предприятий с целью расширения номенклатуры удобрений, но и разработка, внедрение перспективных технологий, проработка каналов дистрибуции. Необходимо осваивать производство смешанных или комплексных азотно-фосфорно-калийных удобрений, водорастворимых удобрений для тепличного хозяйства, кормовых фосфатов и добавок.

Стоит также отметить наличие новшеств в государственных услугах Казахстана, в отношении приобретения минеральных удобрений. Так, до конца текущего года МСХ РК запускает в тестовом режиме услугу для сельхозпроизводителей, где будет проходить автоматизация субсидирования удобрений и пестицидов. Заявка на субсидирование будет подаваться в электронном виде через ЦОН.

Немаловажную роль в долгосрочном развитии отрасли имеет внедрение элементов «Индустрии 4.0». Для увеличения собственных компетенций и доходов отечественные предприятия должны воспользоваться мировой практикой оказания консультационных услуг фермерам, проработать создание региональных агрохимических комплексов и агрохимических карт полей на основании данных космических снимков, с помощью которых фермеры смогут анализировать ситуацию по посевам и урожаю.

Казахстан > Химпром. Агропром > dknews.kz, 12 октября 2017 > № 2360626 Гульжан Темирханова


Казахстан > Агропром > kursiv.kz, 12 октября 2017 > № 2350045 Айгуль Ибраева

Какую долю на казахстанском рынке занимают отечественные кондитеры?

Айгуль ИБРАЕВА

Рынок кондитерской продукции в Казахстане пестрит зарубежными брендами, отечественные производители занимают в нем лишь половину. При этом местные кондитеры треть продукции экспортируют за рубеж. Однако в последние годы наблюдается тенденция роста удельного веса казахстанской продукции на внутреннем рынке. Этому способствует Государственная программа индустриально-инновационного развития РК на 2015–2019 годы.

В 2016 году рынок кондитерских изделий Казахстана характеризовался следующими основными параметрами: емкость рынка — 227 тыс. тонн, из них: внутреннее производство — 183 тыс. тонн, импорт — 112,8 тыс. тонн и экспорт — 68,8 тыс. тонн.

Производство

По данным Комитета по статистике МНЭ РК, за 2016 год в Казахстане было произведено 106,04 тыс. тонн шоколада, изделий кондитерских из шоколада и сахара. Для отечественной кондитерской отрасли это рекордное значение с 1993 года. По сравнению с 2015 годом объем производства вырос на 38,7%. За восемь месяцев 2017 года показатель достиг уже 79,06 тыс. тонн продукции.

Однако до «советских» показателей казахстанским компаниям еще далеко. К примеру, в 1990 году на территории Казахстана было произведено 258,85 тыс. тонн кондитерских изделий из шоколада и сахара (в каждой области страны имелись производственные мощности), что превышает нынешний объем производства в 2,4 раза.

Председатель правления кондитерской фабрики «Баян Сулу» Тимур Садыков отмечает большой потенциал кондитерской промышленности в Казахстане. «Сейчас практически более 50% продаваемой продукции на территории Казахстана является импортной, соответственно, мы — отечественные кондитерские фабрики — можем удвоить производство. Это создаст новые рабочие места, новые поступления налогов. И, что очень важно, кондитерская отрасль имеет огромный мультипликационный потенциал», — уверен бизнесмен. По его словам, кондитерская промышленность — это глубокая переработка сырья, развитие которой обеспечивает рост смежных отраслей экономики и сельского хозяйства.

В свою очередь, аналитики АО «Рахат» отмечают, что рынок кондитерских изделий в Республике Казахстан сформирован и близок к насыщению, в связи с чем наблюдается стабильная тенденция снижения темпов прироста. Кроме того, значительное ослабление курса национальной валюты, сокращение доходов и снижение покупательной способности населения привели к перемещению концентрации продаж в более дешевый сегмент рынка, то есть потребители стали предпочитать более дешевую кондитерскую продукцию (печенье, вафли, карамели).

Импорт

Согласно статистике КС МНЭ РК, объем импорта шоколада, изделий кондитерских из шоколада и сахара в 2016 году составил 83,32 тыс. тонн, доля импортной продукции за данный период составила 43,6%. За последние пять лет наблюдается положительная тенденция сокращения удельного веса импорта на рынке относительно отечественного производства с 51,8% в 2013 году до 40,5% за первое полугодие 2017 года.

При этом объем импорта не сокращается, а напротив, растет. За январь-июль 2017 года импорт кондитерских изделий в Казахстан составил 47,60 тыс. тонн продукции стоимостью $119,06 млн. По сравнению с аналогичным периодом предыдущего года импорт кондитерских изделий увеличился на 13%.

В 2016 году в общем объеме ввезенной кондитерской продукции доминировала, как и в предыдущие годы, шоколадная продукция, пишут аналитики АО «Рахат». Наибольшее количество импортных кондитерских изделий было поставлено (суммарно порядка 80% от общего объема) в город Алматы, Карагандинскую, Южно-Казахстанскую, Акмолинскую и Восточно-Казахстанскую области.

По данным КС МНЭ РК, 60,7% всего «сладкого» импорта обеспечивает Российская Федерация. За семь месяцев 2017 года из России поступило 28,88 тыс. тонн шоколада и кондитерских изделий из сахара на $74,66 млн. Из Украины за данный период было импортировано 11,10 тыс. тонн кондитерских изделий стоимостью $22,82 млн (23,3% от совокупного импорта). Тимур Садыков отмечает, что конфликтная ситуация между Россией и Украиной повлияла на промышленность Украины, в том числе и на кондитерскую отрасль (Российская Федерация запретила ввоз и транзит продукции из Украины по своей территории). Это повлечет за собой не только удорожание, но и потерю качества украинской продукции, уверен эксперт. На третьем месте по объему импорта оказалась Турция, которая обеспечила 6% всего импорта за рассматриваемый период — 2,87 тыс. тонн на $5,34 млн.

На казахстанском рынке кондитерских изделий также можно встретить продукцию из Узбекистана (3,1%), Германии (2,7%) и Китая (1,2%). При этом импортная продукция значительно отличается по ценам в зависимости от географии производства. Самые дорогие импортные сладости из Словакии — $34,2 за кило. Продукция из Дании и Болгарии — по $23,4 и $20,4 за кг соответственно. Самый дешевый импорт из Таджикистана — по $0,3 за кило. Дешевые лакомства поставляет также Иран — $0,3, Эстония — $0,9 и Кыргызстан — $1,3 за кг.

Эксперты отрасли указывают, что кондитерский рынок имеет особую специфику — помимо влияния на развитие отрасли общеэкономических факторов — тарифы на перевозки, электроэнергия, изменения в налоговой системе, производители кондитерских изделий также находятся в зависимости от мировых цен на какао-бобы, сахар, орехи и прочие ингредиенты, не производимые ни в Казахстане, ни в странах Таможенного союза. К примеру, какао-бобы традиционно поставляет Гана — за январь-июль 2017 года 3,48 тыс. тонн сырья. Сахар, как биржевой продукт, импортируется в зависимости от ценового предложения, к примеру, в 2017 году основными поставщиками сахара стали Бразилия — 94 тыс. тонн за январь-июль и Россия — 85,94 тыс. тонн, а в 2016 году 90% поставок сахара обеспечивала Бразилия.

Экспорт

Ко всему прочему, кондитерская промышленность остается одной из наиболее экспортируемых в Казахстане. За семь месяцев 2017 года казахстанский экспорт шоколада и кондитерских изделий из сахара составил 23,20 тыс. тонн ($41,18 млн) при объеме производства 70,28 тыс. тонн. То есть, треть всей произведенной в Казахстане продукции экспортируется. По сравнению с аналогичным периодом 2016 года объем экспорта увеличился на 35,1%.

Основная доля (72,5%) экспорта кондитерских изделий из Казахстана поступает в Россию. За январь-июль 2017 года в РФ экспортировано 16,82 тыс. тонн продукции казахстанского производства стоимостью $28,86 млн. 10,4% экспорта, или 2,42 тыс. тонн продукции, идет в Кыргызстан. В Узбекистан и Таджикистан экспортируется по 4% от всего казахстанского экспорта кондитерских изделий. Некоторый объем экспорта поступает также в Китай (2,8%, или 648,3 тонн), Азербайджан (2,7%, или 616 тонн) и Монголию (1,3%, или 308,5 тонн). Тимур Садыков рассказал, что в Германию, где проживает много уроженцев Советского Союза, каждый месяц отправляются по две фуры с кондитерской продукцией фабрики «Баян Сулу».

Цена экспортируемых из Казахстана кондитерских изделий варьируется в зависимости от географии от $0,7 до $2,4 за кило. Исключение составляет ОАЭ, куда в 2017 году были экспортированы сладости по цене $25,5 за кг. В среднем, казахстанская продукция экспортируется по $1,77 за кг. При этом Казахстан покупает дорогие конфеты и продает дешевые. Импортируемые кондитерские изделия дороже экспортируемых из страны на 41%.

Отечественные кондитеры

Кондитерская отрасль в Казахстане представлена в основном крупными компаниями. На самом деле, в кондитерском бизнесе очень сложно вырасти МСБ, отмечает президент ОЮЛ «Ассоциация кондитеров Казахстана» Алихан Талгатбек: во-первых, это большие первоначальные затраты — одна линия производства стоит порядка 2 млн евро, а для того, чтобы вывести компанию на полную загрузку, необходимо 3–5 лет; во-вторых, малые компании не могут конкурировать с крупными мировыми игроками, имеющими неограниченный маркетинговый бюджет. К тому же, отрасль имеет умеренную доходность. Однако эксперт отмечает рост рентабельности кондитерской промышленности за последние пять лет с 3% до 8–10%.

Четыре крупные компании на сегодня обеспечивают порядка 85% всего отечественного производства в кондитерской отрасли. «В среднем, объемы внутреннего производства составляют 183 тыс. тонн, из них порядка 156 тыс. тонн производят четыре крупных производителя, — рассказывает Алихан Талгатбек. — Это «Рахат», «Баян Сулу», которые вместе производят порядка 120 тыс. тонн, «Алматинский продукт» и «Хамле». Еще один крупный игрок, «Конфеты Караганды», приостановил производство в целях модернизации и находится на стадии поиска финансирования, в том же положении и Актюбинская кондитерская фабрика.

Крупнейший игрок — «Рахат». Согласно данным Ассоциации кондитеров Казахстана, фабрика обеспечивает 43,7% производства кондитерских изделий в стране. Компания состоит из головного предприятия и группы дочерних организаций разного профиля. По состоянию на 10 сентября 2017 года 92,4% от общего количества размещенных акций АО «Рахат» принадлежит корейскому концерну Lotte Confectionery Co., LTD.

В 2016 году, как и на протяжении ряда лет, компания сохранила лидерские позиции на казахстанском рынке кондитерских изделий. По данным консолидированного отчета о совокупном доходе АО «Рахат» за период, закончившийся 31 декабря 2016 года, выручка от реализации кондитерских изделий составила 49,77 млрд тенге, что на 46,2% больше, чем в предыдущем году. Чистая прибыль компании за 2016 год достигла 4,91 млрд тенге, что превышает прошлогодний итог на 45,7%.

Следом идет Костанайская кондитерская фабрика «Баян Сулу». Доля компании во внутреннем производстве — 25,7%. На предприятии выпускается около 300 наименований продукции. Выручка компании за 2016 год — 31,67 млрд тенге, прирост по сравнению с предыдущим годом — 65,3%. При этом прибыль компании обозначилась в размере 1,56 млрд тенге против 1,75 млрд тенге годом ранее. По данным Казахстанской фондовой биржи, основная доля компании принадлежит ТОО «KazFoodProducts».

Сравнительно молодое предприятие ТОО «Алматинский продукт» сегодня обеспечивает 8,7% всего внутреннего производства кондитерских изделий в стране. Компания существует с 2002 года, начинала с производства халвы, в настоящий момент ассортимент продукции насчитывает 102 наименования. Доля ТОО «Хамле» Ком. ЛТД в казахстанском производстве кондитерских изделий на сегодня составляет 7,1%.

Господдержка

Как отмечает Алихан Талгатбек, в Казахстане нет и не было абсолютно никаких протекционистских мер защиты внутреннего рынка, отечественные компании всегда работали в конкурентной среде. Хотя кондитеры не раз запрашивали такую поддержку. По словам эксперта, за три года с такой помощью государства местные компании могли бы занять свою долю во внутреннем рынке Казахстана.

Эксперт негодует, что отечественный рынок кондитерской продукции переполнен импортной продукцией, особенно российской, доля которой достигает порядка 35%, тогда как в России доля импорта в «кондитерке» всего 5%. По словам эксперта, наша продукция по качеству лучше привозной, к примеру, начинка вафель отечественного производства на 60% состоит из ореха, тогда как импортные вафли в основном содержат жировую начинку. При этом загрузка отечественных компаний-производителей в среднем находится на уровне 60%.

Однако кондитеры, как представители сегмента перерабатывающей отрасли и сельского хозяйства, имеют доступ к широкому спектру программ государственной поддержки, в частности, к Государственной программе индустриально-инновационного развития Республики Казахстан на 2015–2019 годы.

«Есть программы индустриализации страны, в рамках которых существуют программы субсидирования и инвестирования, которые распространяются на производителей и переработчиков сельхозпродукции. Есть программа развития экспорта, это страхование экспортных контрактов и предэкспортное финансирование. Помимо этого, существует компания KazakhInvest, которая занимается продвижением продукции, имеющей экспортный потенциал. Есть такие программы, их всех не перечислить, просто надо грамотно ими пользоваться», — подчеркнул Тимур Садыков.

Казахстан > Агропром > kursiv.kz, 12 октября 2017 > № 2350045 Айгуль Ибраева


Турция. Россия > Агропром > forbes.ru, 11 октября 2017 > № 2346166 Екатерина Чулковская

Запретный плод. Зачем Турция ввела ограничения на российскую сельхозпродукцию

Екатерина Чулковская

журналист

Тема возобновления экспорта турецких помидоров неоднократно поднималась на самом высоком уровне наравне со строительством первой в Турции АЭС «Аккую» и газопровода «Турецкий поток», но Москва не спешит снимать санкции. Такая позиция российской стороны, безусловно, раздражает турок

В понедельник, 9 октября, стало известно, что Анкара ввела ограничения на поставки сельхозпродукции из России. Согласно турецким нововведениям, теперь обязательным становится заверение счетов-фактур, представленных в таможенные службы при импорте сельхозпродукции (пшеница, нерафинированное подсолнечное масло, кукуруза, сухой горох, неошелушенный рис, жмых семян подсолнечника, твердая пшеница), страной происхождения которой является Россия. Отечественные экспортеры также отныне должны получать специальное разрешение в торговых и дипломатических представительствах Турции в России.

В понедельник, 9 октября, стало известно, что Анкара ввела ограничения на поставки сельхозпродукции из России. Согласно турецким нововведениям, теперь обязательным становится заверение счетов-фактур, представленных в таможенные службы при импорте сельхозпродукции (пшеница, нерафинированное подсолнечное масло, кукуруза, сухой горох, неошелушенный рис, жмых семян подсолнечника, твердая пшеница), страной происхождения которой является Россия. Отечественные экспортеры также отныне должны получать специальное разрешение в торговых и дипломатических представительствах Турции в России.

Примечательно, что новость об ограничениях на поставки российской продукции из Турции совпала по времени с визитом президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана в Киев и его «антикрымскими заявлениями». В столице Украины турецкий президент подтвердил в очередной раз позицию своей страны по Крыму. «Мы не признали и не признаем незаконную аннексию Крыма. Мы очень довольны поддержкой, которую оказывает Украина крымским татарам, доказавшим верность своей стране», — заявил турецкий лидер на встрече с украинским президентом Петром Порошенко.

Совершенно не новые заявления по Крыму были с раздражением встречены многими российскими чиновниками и политологами, которые поспешили связать новость про ограничения на поставки российской сельхозпродукции с позицией Турции по полуострову. Было даже выдвинуто предположение, что усложнение процедуры поставок нужно Турции для того, чтобы отслеживать поставки из Республики Крым, о чем якобы Эрдоган пообещал Порошенко.

На практике же введение ограничений со стороны Турции имеют куда более прагматичные цели. Министр таможни и торговли Турции Бюлент Тюфенкджи опроверг «крымский мотив» Анкары. В комментарии для турецких СМИ на следующий день после введения ограничений на поставки российской продукции он объяснил, почему Анкара приняла эти меры, и связал их с аналогичным шагом, предпринятым Москвой. «Ранее Россия потребовала на некоторые импортируемые из Турции товары заверения в торговом представительстве и генконсульствах. Эта проблема дошла до нашего министерства экономики, и оно приняло решение ввести такое же требование на девять наименований сельскохозяйственных товаров»,— заявил турецкий министр. По словам Тюфенкджи, ни о каком ограничении речи нет, но поскольку Россия приняла такие меры, Турция приняла зеркальные меры, которые со вчерашнего дня вступили в силу. Говоря про российские меры, турецкий министр имел в виду разрешение России поставок турецких овощей только с девяти предприятий Турции.

Логика турецкой стороны вполне понятна. Прибегая к введению различных ограничений, Анкара пытается добиться полной отмены санкций на свою продукцию со стороны Москвы. Речь идет, прежде всего, о турецких томатах, запрет на экспорт которых, введенный с 1 января 2016 года, до сих пор не отменен. Хотя тема «турецких помидоров» неоднократно поднималась на самом высоком уровне наравне со строительством первой в Турции АЭС «Аккую» и газопровода «Турецкий поток», Москва не спешит снимать санкции. Такая позиция российской стороны, безусловно, раздражает турок. До введения санкций Турция поставляла большую часть своих помидоров на российский рынок.

На последней встрече президентов России и Турции, которая прошла 28 сентября в Анкаре, сообщалось, что стороны якобы урегулировали противоречия по поставкам помидоров. По крайней мере, об этом после встречи двух делегаций заявил министр экономики Турции Нихат Зейбекчи. «Запрет был отменен. Я надеюсь, что через 1-2 дня этот вопрос будет решен на техническом уровне. Пока что мы только услышали это подтверждение на словах из уст президента Путина. Но мы хотим дождаться, когда это решение будет официально подтверждено», — поделился радостной новостью турецкий министр.

Однако неделю спустя глава Минсельхоза Александр Ткачев сообщил, что Россия откроет свой рынок для турецких томатов в период межсезонья, а вице-премьер Аркадий Дворкович вообще сказал, что допуск турецких томатов будет частичным и решение о нем будет принято не ранее начала следующего года.

Неудивительно, что не дождавшись отмены запрета на экспорт своих томатов и понимая, что в ближайшее время запрет снят не будет, турецкая сторона прибегла к ответным мерам. Тем более подобный метод шантажа уже был опробован в марте этого года, когда 15 марта Турция ввела пошлины на поставки российской пшеницы, кукурузы, подсолнечного масла и шрота. Данный шаг был также предпринят турецкой стороной спустя неделю после встречи Путина с Эрдоганом в рамках заседания Совета сотрудничества высшего уровня под руководством двух президентов. От этой встречи турки ожидали полной отмены российских санкций, но санкции были сняты частично — турецкие помидоры и ряд другой продукции остались под запретом. После этого Турция ввела пошлины на российскую пшеницу, которые были отменены два месяца спустя. В мае состоялась встреча Путина и Эрдогана в Сочи, в результате которой Москва отменила все оставшиеся санкции, кроме томатов. Анкара, в свою очередь, отменила пошлины на российскую пшеницу.

Нынешние ограничения Анкары на поставки российской сельхозпродукции очень напоминают историю с пошлинами на российскую пшеницу и не имеют ничего общего с визитом Эрдогана в Киев, который просто удачно совпал с введением ограничений и спровоцировал таким образом много спекуляций и теорий заговора. С помощью введенных ограничений турки просто хотят снять запрет на свои помидоры. Для Турции, у которой сейчас весьма непростые отношения со своими традиционными западными партнерами — США и ЕС, дружба с Россией имеет важное значение. Как и дружба с Турцией для России, также имеющей напряженные отношения со странами Запада. Анкара и Москва сотрудничают по урегулированию конфликта в Сирии, ведут переговоры о сделке по покупке российский комплексов С-400 и т. д. Ссориться с Россией уж точно не в интересах Турции.

Турция. Россия > Агропром > forbes.ru, 11 октября 2017 > № 2346166 Екатерина Чулковская


Россия. Весь мир > Агропром > agronews.ru, 5 октября 2017 > № 2343849 Александр Ткачев

Александр Ткачев: «Мы можем стать ведущей аграрной державой».

Россия в этом году готовится к очередному рекорду по урожаю зерновых — 128 млн т — и рассчитывает вернуть первое место в мире по экспорту пшеницы. В преддверии главной агропромышленной выставки «Золотая осень – 2017» министр сельского хозяйства Александр Ткачев рассказал в интервью «Известиям» о том, сколько государство выделит на финансирование программ развития АПК в новом бюджете, о наращивании сбыта российской сельхозпродукции в ЕАЭС, об обсуждаемом отказе с 1 декабря от импорта мясокостной муки из санкционных стран и о том, как удвоить вклад сельского хозяйства в ВВП.

— В этом году уровень производства зерна превысил прошлогодние показатели. Кроме того, увеличился его экспорт. С чем это связано? Каковы основные причины?

— Такому росту поспособствовали два фактора. Во-первых, беспрецедентная поддержка государства. Во-вторых, применение современных технологий производства, обеспечение необходимым количеством техники и удобрений. Чудес не бывает. Мы шли к этому постепенно, осознанно. И не один год. В этом сезоне планируем собрать 128 млн т зерна и надеемся, что Россия вернет первенство по экспорту пшеницы.

— Можно ли сказать, что качество российского зерна растет?

— Это вопрос спорный. С одной стороны, на 27 сентября этого года доля продовольственной пшеницы в общем урожае достигала 70%, чуть выше уровня, чем на аналогичную дату прошлого года. По итогам года мы соберем порядка 60 млн т продовольственной пшеницы, или 75%. Для понимания, в США, Канаде и Евросоюзе доля продовольственной пшеницы — 90%, но у них и ситуация другая, фураж им не нужен, скот кормят кукурузой и другими кормовыми культурами. В России в силу погодных условий сложились другие традиции земледелия и кормления сельхозживотных.

— Экспорт российских продуктов питания в страны ЕАЭС в этом году увеличился. С чем это связано?

— Страны Евразийского экономического союза — наши стратегические партнеры и соседи, нас многое объединяет и, конечно, среди основных приоритетов развития экспорта — увеличение взаимной торговли со странами ЕАЭС. Пока на долю стран союза приходится лишь 15% от общего объема экспорта российской сельхозпродукции. По итогам семи месяцев экспорт в страны ЕАЭС вырос на 22% и достиг $1,6 млрд. В целом экспорт продовольствия растет теми же темпами и составляет $11,5 млрд. Если темпы роста сохранятся, по итогам года экспорт превысит $20 млрд. Растет и импорт из ЕАЭС в Россию. Получается такое взаимное сотрудничество.

Россия. Весь мир > Агропром > agronews.ru, 5 октября 2017 > № 2343849 Александр Ткачев


Россия > Агропром > zol.ru, 4 октября 2017 > № 2336187 Александр Ткачев

Россия может стать ведущей аграрной державой в мире, заявил Ткачев

Россия в этом году готовится к очередному рекорду по урожаю зерновых в 128 миллионов тонн, рассказал в интервью газете "Известия" министр сельского хозяйства Александр Ткачев.

"Такому росту поспособствовали два фактора. Во-первых, беспрецедентная поддержка государства. Во-вторых, применение современных технологий производства, обеспечение необходимым количеством техники и удобрений. Чудес не бывает. Мы шли к этому постепенно, осознанно. И не один год. Надеемся, что Россия вернет первенство по экспорту пшеницы", — заявил он.

Как отметил Ткачев, доля продовольственной пшеницы в общем урожае достигала 70%, что выше уровня прошлого года. Касаясь увеличения в этом году экспорта продуктов питания в страны ЕАЭС, министр пояснил, что по итогам семи месяцев экспорт в страны ЕАЭС вырос на 22% и достиг 1,6 миллиарда долларов. Он отметил, что растущий экспорт продовольствия составляет 11,5 миллиардов долларов, в случае сохранения темпов роста экспорт превысит 20 миллиардов долларов. По словам министра, рост экспорта продуктов питания не приведет к повышению цен на внутреннем рынке России.

Говоря о субсидировании сельхозотрасли в 2018 году, Ткачев сообщил, что по поручению президента и правительства финансирование отрасли сохранится на уровне нынешнего года — это 242 миллиарда рублей. Такая сумма, по его словам, позволит сохранить объемы финансирования по большинству направлений поддержки, а также обеспечить обслуживание выданных в этом году льготных кредитов в полном объеме.

Ткачев также отметил, что с первого декабря планируется полностью ограничить импорт мясокостной муки из санкционных стран. По словам министра, за последние 10 лет в России выросли объемы производства, прежде всего, свинины и мяса птицы, а благодаря развитию глубокой переработки выросли и объемы производства мясокостной муки. Россия производит ее в объеме порядка 370 тысяч тонн.

Комментируя введение с первого января 2018 года электронной ветеринарной сертификации, министр сообщил, что это не приведет к попаданию на рынок некачественной продукции. По словам Ткачева, уполномоченные лица предприятий будут выдавать сертификаты только на продукцию животного происхождения, подвергнутую тепловой обработке, а также на рыбу. Выдаваться они будут только на продукцию или сырье, прошедшие установленные ветеринарным законодательством процедуры подтверждения безопасности.

Как рассказал министр, к ветеринарам при аттестации будет предъявляться перечень требований, исходящий из их образования и опыта работы. Сейчас Россельхознадзор проводит для них серию семинаров в регионах.

Россия > Агропром > zol.ru, 4 октября 2017 > № 2336187 Александр Ткачев


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 3 октября 2017 > № 2335483 Наталья Шагайда

Комментарий. Как грамотно вводить программу продовольственной помощи.

В России решили вводить программу продовольственной помощи малоимущим слоям населения — осталось найти деньги на ее финансирование. Но это не единственная проблема. Специалисты, знакомые с подобным опытом западных стран, в частности, США, считают, что нужно учитывать негативный опыт и не повторять ошибки других.

Одним из самых авторитетных специалистов в этой области является доктор экономических наук, директор Центра агропродовольственной политики Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ Наталья ШАГАЙДА. Она любезно согласилась ознакомить читателей «КВ» с результатами последнего исследования данного вопроса. Вот что она пишет.

Кого нужно поддержать и как это сделать

Вопрос о том, кого поддерживать, несмотря на официальные бумаги о доходах или расчете объема располагаемых ресурсов, очень сложный. В США соискатели должны заполнить целую анкету, указывая — кроме доходов — средства на счетах, наличное имущество, информацию о своих членах семьи (инвалидность, переобучение, …). Кроме того, разные штаты вводят поправки. Так, в некоторых штатах учитывается автомобиль, в других — только часть его стоимости при оценке «богатства» семьи. Квартира или дом не учитываются. Там есть многочисленные социальные работники, которые могут оценить реальный уровень жизни. У нас же пока только упоминалось, что обсуждается вопрос об учете жилья. Однако это потянет за собой много еще дополнительных вопросов: оно может быть дорогим, но членов семьи много, есть инвалиды, которым нужна отдельная комната; жилье дорогое, но оно рядом с медицинским учреждением, куда часто обращается инвалид и т.д. Российская система налогообложения, регистрации имущества не видит семьи, она ориентирована только на отдельных граждан-получателей доходов или собственников имущества. Так что оценка реальной нуждаемости семьи с учетом ее имущества — дело непростое. В целом, подход к выделению групп до сих пор не ясен, хотя уже прошло 3 года, как этот вопрос обсуждают достаточно активно.

Как следует поддерживать нуждающихся

Второй вопрос: какой должен быть уровень поддержки? Предположим, что у людей из первых двух групп нет сбережений и имущества, обеспечивающих более высокий, чем выявило бюджетное обследование, уровень жизни. Очевидно, что для того, чтобы первая группа населения вышла за пределы группы недоедающих, а вторая — улучшила потребление, нужно обеспечить возможность получения набора питания минимум, как в третьей группе. Для этого нужно, ориентируясь на данные 2016 года, 346,4 млрд руб. При этом доплата первой группе до уровня третьей составила бы 16,7 тыс. руб./год на человека, следующей – примерно 6,9 тыс. руб. Очевидно, что такие суммы выделить для продовольственной помощи трудно.

Не ограничиваться только отечественным продовольствием

Третий вопрос: а нужно ли «привязывать» продуктовую поддержку именно к российскому продовольствию? Ведь в США от этой идеи уже отказались довольно давно. Причина — часть американских продуктов была дороже импортных, а «привязка» к местным продуктам требовала больших расходов бюджета для обеспечения сопоставимого объема покупок. В России также придется выбирать: тратить больше бюджетных средств, чтобы бедные купили определенное количество российских продуктов, или не «привязывать» помощь к российским продуктам, чтобы люди могли выбрать подешевле и купить больше, не оглядываясь на страну-производителя?

То, что решать такой вопрос нужно, указывают индикаторы ОЭСР (2017 г.). По данным этой организации, потребители сельскохозяйственной продукции в России переплачивали в 2014-2016 гг. производителям по цене франко–ферма в среднем 10% по сравнению с аналогичной ценой сельхозпроизводителей потенциальных импортеров. Причем, если по большинству продуктов растениеводства цены в России ниже, чем в стране-потенциальном импортере, то по говядине, молоку и свинине внутренние цены существенно выше.

То есть, при решении вопроса «привязки» продуктов нужно решить, поддерживать ли нуждающихся или поддерживать сельхозпроизводителей, несмотря на неконкурентную цену отдельных товаров. По конкурентным товарам российский потребитель выберет российские сельхозпродукты без всякой «привязки».

Что нужно сделать, чтобы помощь шла только на продовольствие

Четвертый вопрос: а повысится ли спрос на продукты? Повысится. Но далеко не пропорционально выделенным средствам поддержки. Как показывают многочисленные американские обзоры практики применения подобной программы продовольственной помощи (ранее — Food stamps, сейчас — Supplemental Nutrition Assistance Program), возможны варианты. Так, есть исследования, где говорится, что бедные люди заместили субсидиями свои расходы, которые теперь тратят на другие неотложные нужды семьи. Для того, чтобы такого не происходило, было бы целесообразно ввести — при реализации российской программы — возможность оплаты не всей стоимости покупки каждого продукта, а только его части с карты продовольственной помощи. Например, можно оплатить только 50% стоимости пакета молока или пачки вермишели. В этом случае покупатель будет вынужден разнообразить набор продуктов и увеличивать количество упаковок, чтобы истратить деньги.

Как это отразится на производителях и торговле

Наконец, нужно внимательно подумать еще над рядом вопросов, которые все равно придется решать.

Пятый вопрос: будет ли выгода для сельхозпроизводителей ощутимой? Очевидно, что еще менее ощутимой, чем для ритейлера, например. В розничной цене продукта доля сельского хозяйства очень редко переваливает уровень 40%. Например, в буханке хлеба стоимость зерна – не более 8%. К тому же, если в бюджете найдется поддержка в размере 346 млрд руб., то это будет всего 3% от расходов населения на продовольствие (2016 г.). Из этой суммы в сельское хозяйство в лучшем случае придёт 30% — 93 млрд руб. По сравнению с выручкой сельскохозяйственных организаций (не учитывая выручку фермеров и населения) эта сумма будет небольшой, всего в пределах 4%. Все-таки речь идет о 6,9-16,7 тыс. руб. на человека в год. Очевидно, что если бы речь шла о сумме поддержки, сопоставимой с США — это в среднем 125 долларов на человека в месяц, то можно было бы говорить о каком-то стимулирующем для сельского хозяйства эффекте. При небольшой поддержке будет и очень ограниченный эффект.

Шестой вопрос: какой будет мультипликативный эффект внедрения поддержки? Несмотря на оптимистичную оценку влияния выделяемых средств продовольственной помощи на ВВП — некоторые даже допускают возможность роста до более чем 2-х рублей на рубль вклада, это вряд ли достижимо. В США не удалось достичь таких результатов. Там оценивают отдачу в 1,7- 1,8 долларов на каждый вложенный доллар.

Седьмой вопрос: кто будет главный бенефициар скромного, но все же дополнительного спроса? Очевидно, что сетевые магазины. Несмотря на то, что Минпромторг РФ демократично заявляет, что среди ритейлеров могут быть все, даже автолавки и фермеры, но на практике такого не получится. Проект не предусматривает хождения бумажных талонов/марок, которыми могли бы покупатели расплачиваться на рынках или в автолавках. Это означает, что нужны специальные устройства, которые бы могли связываться с расчетным центром или фискальными органами. Единовременные затраты на их приобретение и годовое обслуживание составляют от 18 до 35 тыс. руб. Проект Минпромторга предусматривает, что управляющие компании должны оснастить ими рынок. Даже если это будет сделано, то услуги пользования для фермера не будут бесплатны. И каждая автолавка, чтобы участвовать в программе, должна быть оснащена таким устройством. При этом не ясно, сколько с использованием такого устройства все эти мелкие торговцы смогут наторговать. Эти проблемы известны. В США, например, для оснащения фермерских рынков выделяются гранты федерального правительства и правительств штатов. Кроме того, до сих пор можно встретить и бумажные ваучеры. Однако в России эти вопросы — гранты для оснащения фермерских рынков или бумажные ваучеры — даже не обсуждаются. Скорее всего, бенефициаром станет сеть «Пятерочка», которая посредством довольно изощренной комбинации внедрилась в сельские магазины потребкооперации.

Стоит ли Минсельхозу управлять программой помощи

И последнее: вряд ли целесообразно Минсельхозу ратовать за то, чтобы вводилась программа продовольственной помощи под его управлением. Если будет так, то сумма поддержки граждан попадет в аграрный бюджет, как это сделано в США. Сама по себе программа продовольственной помощи очень дорогая и по расчетным объемам приближается к годовому бюджету Госпрограммы поддержки сельского хозяйства. Увеличение финансирования Госпрограммы за счет продовольственной помощи создаст иллюзию увеличения финансирования именно сельского хозяйства, тогда как в действительности из этого финансирования до сельского хозяйства дойдут крохи. Как показали исследования в США, прямая поддержка фермеров намного более значима. Единственный плюс передачи Минсельхозу РФ функции оператора программы продовольственной помощи состоит только в том, чтобы он осознал, что цена имеет значение для потребления. Пока в своей деятельности он ориентируется на объемы производства продовольствия без учета того, конкурентны ли российские продукты по цене по сравнению импортным продовольствием. Он еще живет во времени, когда были барьеры в физическом доступе к продовольствию. Теперь этих барьеров практически нет, остались барьеры экономического доступа, а это уже новая реальность и она Минсельхозом РФ еще не осознана. Если с него будут спрашивать за улучшение питания не в целом по стране, а нуждающегося населения, возможно, он поставит перед собой новую задачу – снижения издержек и цен, а не закрытие рынков для более дешевой импортной продукции.

Таким образом, продвигать программу продовольственной помощи нужно, но целесообразно ее рассматривать именно как программу помощи неимущим. Если она не будет привязана к аграрному бюджету и российским продуктам, то выиграют обе стороны. Получатели поддержки смогут выбирать продукт по карману. В том случае, если российские продукты будут дешевле, то они будут покупать именно российские. Наши граждане, как показывают данные мониторинга продовольственной безопасности РФ, который проводится в РАНХиГС, всегда проявляют продовольственный патриотизм, если могут.

А сельхозпроизводители смогут просить дополнительные деньги на прямую поддержку себе или поддержку аграрного образования, науки, продвижения продукции на рынки. Это им будет полезнее, чем неочевидная поддержка через скромное финансирование в рамках продовольственной помощи.

Автор: Наталья ШАГАЙДА, д.э.н., директор Центра агропродовольственной политики РАНХиГС

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 3 октября 2017 > № 2335483 Наталья Шагайда


Россия > Агропром. СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 28 сентября 2017 > № 2328838 Александр Ткачев

Брифинг Александра Ткачёва по завершении заседания.

Из стенограммы:

Вопрос: Александр Николаевич, Вы сказали на заседании Правительства, что у нас будет рекордный урожай зерна, и в связи с этим вопрос: не станет ли это ещё большей нагрузкой на внутренний рынок? Вы уже говорили, что нужно изъять несколько миллионов тонн. В рамках тех идей, которые Вы выдвигали по поводу субсидирования перевозки… Куда девать? Что мы будем с этим делать?

А.Ткачёв: Сегодня Премьер отметил, что рекордный урожай – это очередная победа сельхозтоваропроизводителей России. Мы действительно первыми будем в этом году по пшенице – по экспорту. И по объёмам мы в тройке лучших стран.

С другой стороны, мы, конечно, должны думать о том, чтобы цена была справедливой для крестьян, чтобы они покрыли свои издержки, инвестиции в производство зерна и ещё немного была рентабельность – хотя бы 10–20%. Это нормально, так должно быть.

С учётом расстояний нашей страны, объёмов зерна очень важно сохранить стабильную цену во всех территориях – и в центре, и в отдалённых регионах. И новый инструмент, который мы применяем сегодня, – это субсидии, это практически обнуление ж/д тарифа на перевозку зерна с Поволжья, с Урала, из Сибири, из центра прежде всего в порты юга России. Для того чтобы именно это зерно (такого, кстати, никогда не было) уходило тоже на экспорт. Кстати, мы снимали излишки зерна (порядка 3 млн т мы примерно прогнозируем), для того чтобы внутренняя цена на рынке была достаточно нормальной, эффективной. Эти интервенции мы будем делать уже с октября, я очень надеюсь, они во многом стабилизируют рынок. Не только в центре, но и в отдалённых, как я уже говорил, регионах…

Вопрос: Вы имеете в виду перевозку?

А.Ткачёв: Да, перевозку. То есть тем самым мы просто излишки зерна, которые существуют сегодня на рынке, берём не только на юге, как это было принято, традиционно, но и из Сибири, с Урала, с центральных областей. Там никогда на экспорт зерна и не рассчитывали. Никогда, я хочу подчеркнуть. Как правило, на внутреннем рынке в этих регионах цена всегда была занижена на рубль – на два, понятно, это делало производство зерна не очень эффективным, нерентабельным в этих территориях. А это ни много ни мало процентов 70 объёма зерна, который производится в отдалённых от центра, от портов, от южных портов, и не только, территориях. Поэтому, конечно, эта мера позволит, с одной стороны, снять излишки, во-вторых, увеличить экспорт, дать возможность по всей территории России, во всех субъектах Российской Федерации зарабатывать приличные средства.

Вопрос: Александр Николаевич, а как Вы оцениваете экспорт по итогам года – и зерновых, и экспорт продовольствия в целом?

А.Ткачёв: Экспорт в этом году на зерно вырастет. Мы прогнозируем порядка 43–45 млн т. Из них по пшенице прогноз наш 30 млн – это тоже существенная прибавка, до 20% по сравнению с прошлым годом. Ну а в финансовом выражении эта цифра может даже дойти до 20 млрд долларов. Хочу напомнить, что в прошлом году она составляла 17 млрд. То есть это значительный рост. И конечно, это говорит о нашем экспортном потенциале – это не только зерно, это и мясо, и растительное масло, сахар и так далее. Мы выходим на серьёзные рубежи и занимаем очень большую долю рынка в экспортной продукции во всём мире.

Вопрос: Вопрос по поводу рекордов. Мы же поставили рекорд не только по зерну. По каким ещё культурам? Какой будет урожай по овощам и фруктам?

А.Ткачёв: Во-первых, по сахару: 52 млн т свёклы – это рекорд. И по объёмам производства свекловичного сахара мы сегодня обошли Америку, Францию и Канаду. То есть мы номер один и по сахару. Это тоже наше серьёзное завоевание, мы должны с этим считаться и говорить об этом.

По овощам мы примерно остались на уровне прошлого года. Выросли по производству подсолнечника, растительного масла. Мы продвинулись вперёд по гречихе, кукурузе, ячменю и так далее. Поэтому год достаточно успешный. И очень важно, чтобы крестьяне теперь выгодно для себя продали эту продукцию, восстановили свои издержки и инвестиции, и, конечно, немного на этом должны заработать.

Вопрос: Сельхозпроизводителям, которые пострадали от погодных условий, будет возмещён ущерб?

А.Ткачёв: Да, конечно, мы эту ситуацию мониторим. К сожалению, год был достаточно сложным. ЧС была объявлена в 16 территориях нашей страны. Общая площадь гибели составила около 200 тыс. га. Примерная сумма компенсации, которую мы предусматриваем уже в этом году, – около 2 млрд рублей. Я очень надеюсь, что мы сможем выплатить эти деньги регионам своевременно, чтобы они могли дальше развиваться и компенсировать свои потери.

Россия > Агропром. СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 28 сентября 2017 > № 2328838 Александр Ткачев


Россия > Армия, полиция. Агропром > forbes.ru, 25 сентября 2017 > № 2325145 Александр Захаров

Дело «Черкизово»: какой сигнал получили налоговые агенты и иностранные инвесторы

Александр Захаров

Партнер Paragon Advice Group, колумнист Forbes

Недоплата налогов через выплату дивидендов иностранной материнской транзитной структуре теперь имеет перспективу уголовного преследования

21 сентября МВД России сообщило, что «в ходе оперативно-розыскных мероприятий полицейскими установлено, что злоумышленники применяли незаконные офшорные схемы при выплате дивидендов кипрскому владельцу акций агрохолдинга, являющегося технической транзитной компанией, с целью незаконного занижения налоговой ставки с 15 до 5%», в связи с чем было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 199.1 Уголовного кодекса Российской Федерации «неисполнение обязанностей налогового агента».

В этот же день стало известно, что «злоумышленниками» МВД России считает ПАО «Группа «Черкизово», которое выплачивало дивиденды своей материнской компании на Кипре, снижая в соответствии с действующим Соглашением об избежании двойного налогообложения между Россией и Кипром ставку налога у источника на такие выплаты с 15% до 5%.

Очевидно, что российские правоохранительные и налоговые органы пришли к выводу, что кипрская материнская компания ПАО «Группа «Черкизово» была учреждена исключительно для получения доступа к преимуществам действующего Соглашения об избежании двойного налогообложения между Россией и Кипром, поэтому и является технической транзитной компанией для дальнейшего перераспределения прибыли в юрисдикции, с которыми у России нет действующих соглашений об избежании, и при прямой выплате резидентам которых, например, на Бермуды, снизить ставку налога у источника при выплате дивидендов с 15 до 5% было бы невозможно.

Лицо с правом на доход

Понятие «лицо, имеющее фактическое право на доход» появилось в российском национальном законодательстве только с 1 января 2015 года в антиофшорном пакете изменений в Налоговый кодекс вместе с правилами налогообложения контролируемых иностранных компаний (КИК) и новыми правилами о российском налоговом резидентстве для иностранных организаций.

Вместе с этим многие действующие соглашения об избежании двойного налогообложения с участием России для целей применения пониженных ставок в отношении выплаты из России пассивных доходов в виде дивидендов, процентов и роялти прямо говорили о необходимости наличия у их иностранных получателей именно «фактического права» на них. Например, в соглашении с Кипром такое положение в отношении дивидендов существует с 1998 года.

Включение такого требования в международные налоговые соглашения имело целью противодействовать злоупотреблениям в форме создания технического транзитного юридического лица без наличия бизнес-целей, которое лишь по факту регистрации в удобной юрисдикции — партнере по соглашению — могло получить снижение ставки налога у источника или даже полное освобождение в стране-источнике дохода и его выплаты (также известное у международных налоговых специалистов, как «treaty shopping»). И которое затем могло без налоговых последствий технически ретранслировать такой доход в любую удобную юрисдикцию, включая даже признанные налоговые гавани, с которыми, как правило, ни у кого нет соглашений об избежании двойного налогообложения.

Ранее сложившаяся в России административная и судебная практики ограничивалась исключительно требованием Налогового кодекса о наличии у российских организаций, являющихся налоговыми агентами, на момент выплаты пассивных доходов их иностранным получателям лишь свидетельства о налоговом резидентстве таких иностранных организаций, выданных уполномоченным государственным органом страны, с которой существует действующее соглашение об избежании двойного налогообложения, в отношении периода за который производится соответствующая выплата.

Интересно, что обязанность получения российским налоговым агентом от иностранного получателя российского дохода подтверждения фактического права на доход возникла только с 1 января 2017 года, что, конечно, также могло бы расцениваться как обстоятельство, исключающее применение пени и штрафа к сумме неуплаченного налога, если бы налоговый агент не знал, что получатель является транзитной компанией, не обладающей фактическим правом на доход.

Стоит в этой связи отметить, что Налоговый кодекс не устанавливает порядок подтверждения фактического права на доход иностранным получателем, а также не называет перечень документов, которые могут быть положены в основании позиции для его подтверждения. Остается предположить, что законодатель пошел на такие скупые формулировки закона с подачи Минфина России, ФНС России, и публично поддерживающих их представителей экспертного сообщества, поскольку исходил из того, что создание таких транзитных иностранных компаний стало широкой и безнаказанной практикой, при которой российский налоговый агент и его иностранный получатель российских пассивных выплат контролируются и управляются единым конечным бенефициарным владельцем или их пулом.

Позиция ФНС России

В мае этого года ФНС России представила свою позицию относительно применения концепции «фактического права на доход», согласно которой возможность применения льгот по соглашениям об избежании двойного налогообложения в отношении выплат дивидендов, процентов и роялти напрямую зависит от наличия у иностранного получателя фактического права на такой доход даже до момента появления в Налоговом кодексе такой концепции, то есть до 1 января 2015 года.

По мнению ФНС России, до установления в российском законе такой концепции, ее применение было возможно на основе модельной конвенции об избежании двойного налогообложения, существующей в качестве образца для членов Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), а также официальных комментариев к ней этой международной организации, которая приостановила вступление в нее России на неопределенный срок 13 марта 2014 года.

Примечательно, что в своем мнении ФНС России ссылается на единственный в своем роде судебный акт ликвидированного Высшего арбитражного суда, который был принят в 2011 году в момент активного процесса подготовки России ко вступлению в ОЭСР. Стоит отметить, что названная судебная инстанция в данном акте не привела вообще никаких оснований для применения необязательных для России комментариев ОЭСР к ее модельной конвенции, сославшись лишь на их официальный характер.

Известно, что официально Россия заключает соглашения об избежании двойного налогообложения на основе типового соглашения, утвержденного постановлением правительства России.

Приглашение к покаянию

С учетом экономического кризиса и необходимости восполнения налоговых доходов бюджета дело «Черкизово», безусловно, является приглашением для всех российских организаций, выплачивавших дивиденды и иные виды пассивных доходов в офшорные юрисдикции через удобные страны, имеющие действующие соглашения об избежании двойного налогообложения с Россией, доплатить неудержанные налоги в бюджет вместе с пенями.

Похоже, что штраф в 20% от суммы неудержанных налоговым агентом налогов не может так стимулировать к добровольному покаянию в случае выявления недоплат при налоговой проверке, как реальная перспектива уголовного преследования.

Также можно лишь предположить теперь, что налоговые органы в ближайшее время в развитие этой практики предпримут попытку взыскания с таких российских налоговых агентов штрафа и в 40%, доказав общий контроль и согласованность действий с иностранным получателем и лицом, имеющим фактическое право на доход, которые были умышлено направлены на уклонение от уплаты налога.

Еще одним открытым для российских налоговых агентов останется вопрос, за какие периоды им стоит доплатить неудержанные налоги и пени, чтобы спать спокойно. Так, срок давности для привлечения к налоговой ответственности составляет три года, а для привлечения к уголовной — в зависимости от тяжести совершенного преступления — 2 года или 10 лет.

Россия > Армия, полиция. Агропром > forbes.ru, 25 сентября 2017 > № 2325145 Александр Захаров


Россия > Агропром > agronews.ru, 20 сентября 2017 > № 2321403 Владимир Лабинов, Игорь Абакумов

Комментарий. Куда делиcь наши породы скота.

Импортозамещение в сельском хозяйстве России осуществляется в целом неплохо. Растет производство, увеличивается экспорт продовольствия. Однако зависимость от импорта все еще сохраняется, особенно в семенах и генетическом материале для животноводства. Естественно, возникает вопрос: а где наше наследие селекционной работы в животноводстве?

Об этом беседовали издатель портала «Крестьянские ведомости», доцент Тимирязевской академии, ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР Игор АБАКУМОВ и Владимир ЛАБИНОВ, аналитик животноводческого рынка, советник главы Республики Карелия.

— Каждый год территорию России наполняют необычные мигранты – через границу переезжают миллионы голов скота и птицы: скота чуть-чуть меньше, птицы намного больше. Они все – иностранцы. Вопрос: а куда деваются наши породы? Где наши птички? Где наши курочки? Где наши коровки? Где наши козы, овцы? Где это все? И почему миллионы голов каждый год?

— Да, все, что вы сказали — совершенно правильно.

— Владимир Витальевич, откуда такое нашествие? И почему оно продолжается? Ну, было понятно – 90-е годы, стада порезали и так далее. Нахлынули на нас европейские, американские, аргентинские, австралийские, новозеландские породы скота. А наши-то где? Что происходит в нашей селекции и в нашем племенном деле?

— Вопрос достаточно емкий. Сам по себе факт обмена племенными ресурсами – это нормальное явление, потому что обмен генетическими ресурсами в мире происходит всегда и везде. Но если мы говорим о количестве завозимого материала, то, конечно, вопрос уместен. И ответ очевиден: завозится потому, что, либо продукции своего производства нам не хватает, либо тот материал, который производится на территории России, уступает по ряду параметров тому, что завозится.

И есть еще другой фактор, чисто субъективный, потому что завозы, контракты, возможность выезда – это тоже одна из составляющих, которая влечет за собой повышенный интерес к теме импорта. Но, конечно, главная проблема в том, что племенного материала не хватает, и он очень часто уступает по своим генетическим параметрам, потенциалу тому, что мы имеем у себя в стране. Это, к сожалению, правда

— А вот наша с вами общая знакомая, которая некоторое время назад работала в компании «Ингосстрах» и занималась сельскохозяйственным страхованием, говорила, что чуть ли не 40% этого скота, который мы завозили, шло, что называется, в отход, оно просто погибало, потому что не было соответствующего ветеринарного сопровождения, кормления, содержания. Просто знаний не хватало для того, чтобы работать со скотом с продуктивностью 10 тысяч литров молока в год. Не было таких знаний. Зачем же его везли, если мы не подготовили кадры? Естественно, как говорили: «Ингосстрах» платит за все». «Ингосстрах» платил эти убытки. Это было кому-то выгодно – завозить скот, чтобы он здесь подох, чтобы на следующий год завезти еще?

— Нет, вопрос совершенно не в том, что кому-то это выгодно. Ну, начнем с того, что массовый завоз скота в нулевые годы пришелся на период старта в стране национальных проектов.

— Приоритетный национальный проект «Развитие АПК».

— Совершенно правильно. И в рамках приоритетного национального проекта, в том числе и с использованием административного ресурса, в развитие аграрного бизнеса привлекался непрофильный бизнес.

— Скажем «городской бизнес», чтобы было понятно. Люди приехали из городов, с большими деньгами. Банкиры, промышленники, которым рекомендовали деньги вложить в сельское хозяйство, да?

— Игнорирование факторов адаптационных, пренебрежение технологическими аспектами отрасли действительно приводило к тому (и очень часто), когда из завозимой партии, особенно молочного скота, до 40% в первый год использования животных выбывало из стада. Были и другие примеры, у нас есть и позитивные.

— Просто дохли, прямо будем говорить.

— Нет, скот, прежде чем он подохнет, всегда можно использовать на другие цели.

Скажем, забить на мясо. Коровы не погибают на ферме. Лактация заканчивается у коровы, если она вновь не стала беременной. Эта корова, просто как не продуцирующая молоко, подлежит выведению из стада через забой. Поэтому слово «подохли» – журналистское. Я не исключаю, что где-то и подохли, но это скорее яркое красное словцо. Скажем так: не использовались для дальнейшего производства на цели молочные, а уходили на мясо.

— Значит, были такие случаи? Я был свидетелем того, как одно фермерское хозяйство по очень высокой рекомендации решило купить быков на откорм во Франции. Купили. Через время увидел тех же фермеров во Франции, на крупнейшей выставке в городе Рен. Они приехали в селекционно-генетический центр по производству симменталов. И приехали, чтобы забрать оттуда ветеринара, потому что их быки, извините, начали мучиться поносом, а они не знали, что делать. И когда французский ветеринар приехал, он сказал: «Нужно, в общем, кормить для начала нормально. Потом – нужны медикаменты». А выяснилось, что в Краснодарском крае (а это было там) нет ветеринарных аптек. И бедолага француз поехал объяснять на пальцах в «человеческую» аптеку, купил какие-то лекарства, развел в ведрах, «починил» желудки этих быков и спас их от позорной смерти. Это разве не говорит о том, что у нас не были подготовлены кадры к приходу высокотехнологичного скота?

— Яркий, красочный пример, который на самом деле опровергать нельзя, потому что это факт свершившийся. Но это не значит, что так было везде. Скот завозился и в советские времена в больших количествах, но, прежде чем получить разрешение на завоз скота по импорту, предприятие должно было доказать свою состоятельность через такие аргументы, как состояние кормовой базы, подготовленность помещений, наличие кадров специалистов, и затем, завезя скот, на протяжении еще 15 и даже 20 лет отчитываться о результатах его использования. Ну, это была плановая советская экономика.

В условиях, когда в рамках нацпроекта стали массово строить новые помещения, которые нужно было заселять, такие перекосы, к сожалению, были характерными. Сегодня не так. Сегодня скота завозится меньше. И в общем объеме племенных ресурсов в молочном животноводстве доля импорта уже не превышает 20–25%. В середине нулевых годов это было более 50%. И конечно, с учетом той негативной накопленной практики вы сегодня вряд ли приведете пример из 2017 года или 2016 года, который продемонстрировали чуть ранее.

— Наверное, так. И все-таки нужно ли нам такое количество скота и птицы? Почему у нас нет своего? У нас есть прекрасные породы с большим генетическим потенциалом, хорошей выживаемостью. Степные просторы дают таких коров, калмыцкие мясные породы. А потом, породы у нас, например, в Костроме были?

— Она так и называлась – костромская порода. Это местный скот облагороженный.

— Стало быть, основа облагораживания все равно на местных породах основана.

— Безусловно.

— Ну? И зачем же нам завозить чистый скот оттуда?

— Ну, во-первых, есть желание быстро получить высокий эффект. Есть такое убеждение: «Мы завезем скот по импорту и в первый же год использования получим необыкновенно высокую, непривычную продуктивность».

— А профессионалов слушали при этом или это только чисто бизнес-подход был?

— Я думаю, что профессионалов слушали. Но когда мы возвращаемся к непрофильному бизнесу, там не хватало профессионалов. Вообще дефицит кадров в животноводстве и в племенном животноводстве – это явление не сегодняшнего дня. И в советское время тоже было с кадрами тяжеловато. И, наверное, так говорить о проблематике племенного животноводства в отрыве от более широкой проблемы (скажем, социальное развитие села) было бы неправильно. Потому что чудовищное отставание уровня развития социальной инфраструктуры, транспортной, коммунальной в селе, сложившейся на протяжении всего советского периода и постсоветского, не способствовало сохранению грамотных и способных к творческому мышлению людей. И селекция шла в пользу города. Поэтому в сельскохозяйственные вузы шли не самые талантливые школьники. Это все привело к тому, что…

— Ну, здесь можно поспорить немножечко. Все зависит от качества товаров, которые мы имеем на выходе.

— Все-таки я склоняюсь к мысли, что более квалифицированные кадры оседали там, где имелась возможность выплачивать более высокую зарплату. В животноводстве более высокая зарплата формировалась на предприятиях с высокой концентрацией производства – это птицефабрики, свинокомплексы. Причем все птицефабрики и все свинокомплексы, в том числе и в рамках нацпроекта, в большей степени располагались в привязке к пригородной инфраструктуре.

— Владимир Витальевич, а что такое селекционно-генетический центр? Селекционно-генетическим центром у нас сейчас называют, по-моему, любое место, где содержится бык и корова. Как вы понимаете, почему это происходит? Что это такое на самом деле в мировом опыте – селекционно-генетический центр? И что такое он у нас?

— Понятие «селекционно-генетический центр» формализовано, оно прописано. В свое время я самолично его прописывал в одном из постановлений Правительства. Это предприятие, которое занимается совершенствованием исходных форм племенных животных до уровня и последующего тиражирования, чтобы поставлять племенной материал (либо это племенное яйцо, либо это спермопродукция, либо это маточное поголовье) в последующие товарные хозяйства для обеспечения конкурентоспособного производства.

— То есть – прироста производства?

— Селекционно-генетический центр – это предприятие, которое содержит не просто лучшее поголовье, не просто сверхлучшее поголовье, а, допустим, как в случае свиноводства и птицеводства, это поголовье животных разных типов, разных форм, в результате скрещивания которых мы потом достигаем эффекта гетерозиса при использовании в промышленных стадах. Селекционно-генетический центр – предприятие, где работа по учету продуктивных характеристик и отбор по отбираемым, лучшим селекционным признакам осуществляется на высочайшем уровне, в том числе с использованием самых современных методов технологических.

— Я был во многих селекционно-генетических центрах за рубежом. В их работе очень важна обратная связь – насколько продуктивность вырастает при использовании коровки, взятой, так сказать, из селекционно-генетического центра, или быка, или насколько сперма папаши, так сказать, эффективна для производства молока или мяса. Вот обратная связь. Это говорит о том, что селекционно-генетические центры должны быть собственностью фермеров, которые и основывают эти селекционно-генетические центры. Они ведь редко очень бывают государственными.

— Мировая практика сегодня подошла к тому, что в свиноводстве, птицеводстве, рыбоводстве мировых генетических центров остались единицы. То есть степень консолидации бизнеса и степень концентрации технологического и научного потенциала достигла такой величины, что таких компаний остались единицы, они конкурируют между собой, и рынок мировой практически поделен.

И в этих отраслях создавать на территории России нечто подобное, надеясь на то, что мы догоним, перегоним и сравняемся, было бы утопичным. И мы должны идти по пути создания совместных предприятий на базе, совершенно точно, крупного бизнеса с ведущими мировыми генетическими компаниями. Например, как это сделано в яичном птицеводстве в Свердловской области. Например, как это сделано в свиноводстве в Орловской области. Как это создается в свиноводстве на базе компании «Мираторг».

— То есть единичные у нас очень качественные?

— Единичные.

— А почему большинство называется селекционно-генетическими центрами?

Какой здесь интерес у кого есть?

— Что касается крупного рогатого скота, то понятие «селекционно-генетический центр» мы относим к крупным станциям искусственного осеменения, таким как «Центральная», которая у нас находится в Московской области. С 90-х годов существует государственная поддержка племенного дела в животноводстве. И форма поддержки – это выплата государственных субсидий на содержание маточного поголовья ведущих племенных заводов.

— Владимир Витальевич, можно ли сказать, что старая структура у нас сохранилась и селекционно-генетических центров у нас практически единицы?

— Можно так сказать. Но для того, чтобы ответ был полным и правильным, замечу. Мы сейчас стали словом «селекционно-генетический центр» злоупотреблять.

Россия > Агропром > agronews.ru, 20 сентября 2017 > № 2321403 Владимир Лабинов, Игорь Абакумов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter