Всего новостей: 2459012, выбрано 50 за 0.114 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Киргизия. Бангладеш > Внешэкономсвязи, политика. Легпром. Медицина > kg.akipress.org, 24 марта 2018 > № 2543363 Мосуд Маннан

Не так давно в Кыргызстан с миссией приезжал посол Бангладеша в Кыргызстане Мосуд Маннан, который в ходе интервью Tazabek рассказал о торгово-экономических отношениях между странами, о перспективных проектах, а также о возможных сферах сотрудничества.

Расскажите немного о своей миссии и целях приезда. На каком уровне на сегодняшний день находится уровень сотрудничества Кыргызстана и Бангладеша, в частности торгово-экономического сотрудничества?

Хотелось бы поздравить всех ваших читателей с праздником Нооруз. В качестве моей должности посла Народной Республики Бангладеш в Кыргызстане, а также с помощью нашего почетного консула в Кыргызстане Темирбека Эркинова мы проводим работу по развитию торгово-экономических отношений по нескольким секторам, в частности Бангладеш известен своей одеждой, мы пытаемся продвинуть нашу одежду в Кыргызстане уже на протяжении 2-3-х лет, а также импортировать из Кыргызстана хлопок, что также мы это планировали сделать в 2016 году. Плюс мы также могли поставлять в Кыргызстан квалифицированную рабочую силу.

Кроме этого, мы хотели бы развить наши отношения в двустороннем сотрудничестве в сфере туризма, рассказать нашим гражданам, а также проинформировать ваших граждан о туристических местах, которые могут быть интересны для туристов в связи с чем мы сегодня встретились с министром культуры, туризма и информации, о чем и обсуждали сегодня на встрече.

Бангладеш является второй в мире страной по производству одежды после Китая и я надеюсь, в будущем не только экспортировать одежду из Бангладеша в Кыргызстан, но я также надеюсь увидеть совместные предприятия, швейные фабрики с участием бангладешской стороны и кыргызстанских бизнесменов. В чем именно это может отражаться? Бангладешская сторона может поставлять квалифицированные кадры, технологии по швейной отрасли и кыргызская сторона может предоставить инфраструктуру, инвестиции и может быть третья часть будет участвовать в качестве технологий и машин. Таким образом, данная продукция может быть экспортирована в третьи страны, производиться в Кыргызстане и экспортироваться, я как посол буду рад увидеть такое развитие наших отношений. Мы конечно же работаем в этом направлении. Это в будущем, если мы получим поддержку правительства обеих стран.

Кроме того, Бангладеш знаменит своей фармацевтической продукцией, мы являемся одними из лидеров по производству фармацевтической продукции, дженериков — дешевых заменителей дорогих лекарственных средств. Таким образом, в 2013 году приезжала торговая делегация, в числе которых были представители этих фабрик, мы надеемся, что Кыргызстан являясь страной импортирующей лекарственные средства, может заинтересуется нашим потенциалом, так как наша страна уже сейчас является лидером в этом направлении и делает очень качественные лекарственные средства по доступным ценам.

Ранее, 2 года назад поднимался вопрос о создании совместной швейной фабрики. На каком этапе находится вопрос, либо он остался на уровне инициативы?

На данном этапе этот вопрос находится на стадии согласования, так как за последние годы было очень много политических изменений в обоих странах: у вас были парламентские и президентские выборы, у нас также были парламентские выборы и мы надеемся, что в ближайшие пару лет, мы увидим результат. Необходимо политическое взаимопонимание данных вопросов по привлечению иностранного капитала. Этот процесс не быстрый, а также мы хотим видеть большую вовлеченность бизнес-структур с кыргызской стороны в эти процессы.

Вы сказали об импорте одежды из Бангладеша в Кыргызстан, на сегодняшний день осуществляется ли импорт данной категории продукции в нашу республику?

Осуществляется, но пока не в больших объемах, грубо говоря, 2-3 контейнера в год.

Что касается фармацевтики, на сегодняшний день наверняка осуществляется импорт лекарственных средств из Бангладеша?

На данный момент импорта данной продукции пока не было,мы надеемся, что в ближайшее время мы увидим нашу продукцию на вашем рынке и в аптеках города.

Я бы хотел внести разъяснения, наша миссия заключается в том, чтобы создать хорошую атмосферу для развития бизнеса и сотрудничества между нашими странами, к примеру, мы надеемся, в этом году, это на финальной стадии находится подписание нескольких важных документов — это упразднение двойного налогообложения между Кыргызстаном и Бангладешем, потом договора между Министерством экономики и Министерством коммерции, соглашение между Торгово-промышленными палатами двух стран, а также соглашения между Агентством по привлечению инвестиций с их коллегами в Бангладеше. Данная нормативно-правовая база позволит развить сотрудничество и войти на рынок стран в более комфортных условиях, чтобы предприниматели могли совершить данные процессы. Поэтому мы работаем над этим и сейчас подходящее и хорошее время для поиска контактов, работы над этим в процессе.

Вы затронули тему туризма, который является перспективной отраслью в Кыргызстане. Насколько Кыргызстан является привлекательным для Бангладеша?

Для граждан Бангладеша на самом деле будет интересно. Во первых, все бенгальцы начиная со школы знают Бабур-хана, который начал свое завоевание из города Оша, в то время это была Ферганская долина, но в то время не было разделения на Кыргызстан и Узбекистан,это была одна территория. Мы знаем, что он начал свой поход туда, а для нас он является героем. Поэтому жители Бангладеша были бы рады увидеть его землю.

Во-вторых, это Иссык-Куль, уникальное озеро, на самом деле, наши граждане и это будет интересно для среднего класса. Они обычно путешествуют в Непал, Бутан. Здесь они помимо самого озера, могут насладиться природой гор, свежего воздуха, чистоты.

Кроме этого, бенгальский народ очень близок к музыкальной индустрии, фестивалям, к различным зрелищным мероприятиям, к таким как Всемирные игры кочевников, которые будут в сентябре. Такого рода мероприятия завлекают своей зрелищностью иностранцев, и в том числе нашим гражданам будет интересно увидеть вашу культуру. Кроме этого, интересны литературные фестивали, например «Манас». Очень популярно среди наших граждан направление в Узбекистане часто проводятся подобные культурные мероприятия, я считаю, что это направление тоже перспективно, но для осуществления всего этого и для того, чтобы туристы начали ездить, необходимо отработать авиасообщение. Пока у нас нет прямого воздушного сообщения, и нужно чтобы оно было доступным и включали дешевые авиабилеты.

Есть ли на сегодняшний день какие-либо готовые проекты между странами?

Если говорить об уже завершенных проектах, буквально недавно мы проводили в конце 2017 года кинофестиваль в октябре по случаю установления 25-летия дипломатических отношений между нашими странами. В ближайшем будущем, буквально в апреле, планируется визит государственного министра иностранных дел Бангладеша в Кыргызстане. Надеюсь, это будет новая ветвь развития наших отношений, а также если говорить о давних проектах, то в 2016 году была фотовыставка, а также художественная выставка известной нашей художницы Примы Андалиб. Плюс на регулярной основе с недавних пор начали проводиться совместные спортивные мероприятия, такие как футбол, волейбол и стрельба из лук, при этом наши сборные Бангладеша уже приезжали в Кыргызстан и кыргызстанские сборные ездили в Бангладеш.

Как вы оцениваете внешнеторговый оборот между Кыргызстаном и Бангладешем? Какие кыргызстанские товары пользуются спросом в Бангладеше и напротив, какие товары из Бангладеша экспортируются в Кыргызстан? Есть ли цифры?

В нашей стране посольство не занимается отслеживанием экономических вопросов, этим занимается частный сектор. В вашем случае, этот вопрос подконтролен правительству, данные вы можете получить на сайте Министерства иностранных дел или Министерства экономики.

Как я уже сказал ранее, мы экспортируем одежду в небольшом количестве, с вашей стороны импортируем хлопок, тоже в небольшом количестве. Надеюсь, данные цифры будут увеличены. Кроме этого, надеюсь, получит развитие фармацевтика, может быть керамическая продукция и если вы пожелаете, то чайная продукция. Мы производим очень качественный чай.

Но для развития торгово-экономических отношений очень важны частые визиты ваших граждан, в особенности бизнесменов, на уровне Торгово-промышленной палаты можно организовывать. В таком случае, мы будем больше узнавать друг о друге. Говоря откровенно, мы пока мало знаем о вашей стране, вы мало знаете о нашей стране, поэтому необходимы регулярные авиасообщения.

Как вы считаете, в чем основная проблема в развитии торгово-экономических отношений между странами?

Я считаю, что основная проблема заключается в игнорировании, то есть мы мало знаем друг о друге и необходимо изучать о наших странах. Во-вторых, как я говорил, это отсутствие воздушного сообщения, то есть если мы не будем посещать наши страны, откуда мы узнаем друг о друге, это касается и туризма, и бизнеса. Например, если лететь через Дели, то в совокупности это занимает около 6 часов, так напрямую не больше 3 часов, а если через Дубаи, то вообще 20 часов, поэтому все эти сложности они не дают развитию наших отношений. Плюс языковой барьер, для вас это русский второй язык, для нас английский. Вот эти 3 составляющие, почему возникают трудности в развитии торгово-экономических отношений. Я бы не сказал, что это трудности или проблемы, я бы применил слово вызовы.

Tazabek

Киргизия. Бангладеш > Внешэкономсвязи, политика. Легпром. Медицина > kg.akipress.org, 24 марта 2018 > № 2543363 Мосуд Маннан


Киргизия > Легпром. СМИ, ИТ > kg.akipress.org, 9 февраля 2018 > № 2490987 Сергей Быковский

Издание Tazabek продолжает рубрику «Большой разговор», в которой мы разговариваем с бизнесменами о предпринимательстве, секрете успеха, о взглядах и о жизненных уроках.

Сегодняшним гостем стал глава компании BIGSERSPORT Сергей Быковский.

- Сергей, ваша компания с 1996 года шьет одежду для олимпийской сборной Кыргызстана. Расскажите, какие критерии у Национального олимпийского комитета?

- Основная задача при выборе - это сделать определенные отличительные моменты дизайна, в котором отражена символика, представление страны. Например, в Сочи во время выхода нашей сборной форма была отмечена Американским домом моды и другими сборными.

Выбор компании еще зависит от финансовых возможностей. Есть два варианта: заказать индивидуальный дизайн, либо взять обыкновенные вещи и нанести на них шевроном вышивку, написав Kyrgyz Republic. На Олимпиаде в Рио как раз такое было. Взяли обыкновенную потоковую форму из Китая, нанесли на нее вышивку и поехали. Сказали, что дешево, сердито и круто.

Все зависит от того, какую ставит задачу НОК. Есть такое понятие как продвижение узнаваемости страны за рубежом. Когда наша сборная выступает на Олимпиаде, все страны смотрят, во что она одета. Если сборная в китайской одежде, то, соответственно, напрашивается вывод, что в Кыргызстане нет своей легкой промышленности и брендов.

Спорт сегодня оценивает не только какая сборная и в каком количестве приехала, но и внешний вид. Если форма неважная, то, значит, страна экономически отсталая, она представлена там, потому что финансируется или дотируется Международным олимпийским комитетом. Сегодня мы становимся свидетелями того, какие дебаты идут по допуску российской сборной. Это все борьба и конкуренция.

- Вам не кажется, что это бизнес?

- Как только олимпийские игры стали коммерческими, они превратились в бизнес. МОК зарабатывает на них 22 млрд долларов. У нас вся страна работает и еле-еле может 2 млрд осилить. И это при том, что в игры сама страна вкладывает, а не МОК.

- Как Вы, будучи легкоатлетом, попали в бизнес?

- В 14-летнем возрасте я попал в спортивный класс по легкой атлетике. В то время, 1978-1979 годы, создавались спортивные классы. К нам в школу пришли тренера и провели тесты для отбора в спортивные секции.

Когда начал тренироваться, испытал на себе все недостатки дефицита в СССР. Особенно трудно было достать кроссовки для бега или спортивные костюмы. Одежду выдавали по усредненным стандартам.

Я изначально попал к очень хорошему опытному тренеру. У нас в секции были старшие по группе члены сборной СССР. Вот у них была совсем другая экипировка. Вот тогда, в 14 лет, во мне стала зарождаться идея постигать эти вещи.

- Как можно в 14 лет постигать эти вещи?

- Начал шить прямо на своей ноге. Брал у спортсменов старые фирменные западные кроссовки, разбирал, раскладывал на лекала, изучал. Потом я приобрел колодки. В ДОСААФе приобретал парашютный материал, он был очень прочный, брал чулки-сапоги женские, они были на поролоне и соединял эти слои. Потом из этих слоев кроил, добавлял и делал из них полноценные кроссовки, микропору клеил. Тогда не было пресса, я на ночь две деревяшки брал и собирал вверх с низом и под шифоньер ставил как пресс, всю ночь пролежит, склеивалось, формовал потом заново и бегал.

Суть в том, что я через себя стал все пропускать. Если я что-то неправильно сделал, то после нескольких километров появляются мозоли, кровь и боли. Через это все я начал четко понимать, в чем суть обуви, какая она должна быть, какие должны быть параметры одежды. Потом я уже более профессионально начал заниматься спортом, попал в сборную Советского союза, была экипировка разных компаний. Была возможность сравнивать, понимать и это не просто были разовые вещи для себя, я начал это делать на продажу.

Меня все стали просить: сделай мне, сделай мне. Так я за ночь сшивал кроссовки, а утром их продавал. В 15 лет у меня появилось уже четкое понимание, что есть спрос и какое должно быть предложение.

- Неужели это стало поводом закончить карьеру спортсмена?

- В 1987 году я получил травму и не смог дальше профессионально заниматься спортом. Как раз в это время по стране стали открываться кооперативы. Мы с ребятами одни из первых открыли кооператив, они назывался «Темп», потом «Азия спорт». Естественно, не было никаких торговых точек. Я днем выходил с этой продукцией, вставал возле «Детского мира» и продавал. Конечно, у людей тогда шок был, потому что все подобные дела считались спекуляцией. Многие люди высказывались, ругались.

В 1991 году «Азия спорт» развивался сам по себе, а я открыл свое дело, назвал компанию «Бигсерспорт». Все думают, что это Быковский Сергей, а на самом деле, «Биг» - это большой, «сер» - это сервис, получается большой спортивный сервис. Мы в 90-е годы делали ринги, ковры, маты, груши, аксессуары и сразу я начал двигаться по государственно-частному партнерству. Когда СССР развалился, не было обеспечения для спорта, не было возможности развиваться. Не было снарядов, перчаток, лап. Как ассоциация спортивных товаропроизводителей, в которую входят много предпринимателей, мы начали осваивать все эти вещи, рынку дали возможность не потеряться.

Потом уже начали с Китая завозить что-то, стал поддерживаться детско-юношеский спорт. Даже баскетбольных колец не было, мы их сами варили и гнули, все потерялось, люди уезжали и приезжали, никому не было до спорта дела.

- Тяжело ли Вам было начинать бизнес в Кыргызстане? Многие же уезжали в Россию?

- Да, многие мои партнеры переехали и меня тоже соблазняли. Я четко понимал, что где бы человек ни был, все завит от него. Переезды и создание новых позиций - это потеря время. И я не ошибся. Те люди, которые переезжали, что-то делали, они не смогли лучшее что-то создать.

- Но многие же у нас начинают ныть, что нам государство не дает преференций. Не секрет, что бывают и случаи рейдерства.

- Чем отличается джип от легковой машины? Тем, что джип застрянет чуть дальше, чем легковая машина. Чуть дальше проедет. У каждого человека разные стартовые площадки. У людей разные возможности: приближенность к власти, какая-то избранность. Это только преференции. На каком-то этапе они срабатывают, но дальше надо играть на этом футбольном поле. Все равно, рано или поздно, доберешься до потолка конкуренции, где тебе никто уже не может помочь.

- Как вы считаете, должен ли бизнесмен сам развиваться или полагаться на государство в наших условиях?

- Давайте вспомним теорию государства и права. Раньше было социалистическая ориентация - это народная собственность, потом мы все решили, что СССР рухнул и мы перешли к частной собственности и основа у нас капитализм. Если бизнес частный, собственность частная, то причем тут государство? Постепенно шел процесс приватизации, перехода от государственной к частной собственности. Некоторые отрасли государство не отпускает и эти отрасли не могут развиваться в частном характере, к примеру, нефтянка, недра.

По идее, если мы движемся к частной собственности, то сама исполнительная власть должна собирать бюджет от налогооблагаемой базы в идеале. Чем больше налогов, тем успешнее ведет свою деятельность исполнительная власть. Конечно, проще взять и монополизировать какие-то отрасли и за счет монополизации собирать себе бюджет. Сегодня такая экономика в России, и они от нефти тратят деньги на пенсионные вещи. Должна ли власть помогать? Она не должна вмешиваться.

- Хорошо, а что тогда должно делать государство?

- Оно должно создавать равные условия. Я, к примеру, взял сегодня кредит и хочу сделать швейное предприятие, рассчитал всю доходность, создал продукт, прихожу, на рынке он дешевле в 3 раза. Я у Таможни спрашиваю: А как так? почему вы демпингуете? Как оказался товар с такой стоимостью на рынке? Почему правительство не обеспечило мне равные права? Почему какой-то демпинговый товар сюда попал на рынок? На каком основании? Вот я могу спросить у исполнительной власти, почему сегодня на «Дордое» цена спортивного костюма 5-10 долларов, когда я зарплату плачу 10 долларов. У меня средняя цена костюма составляет 50 долларов. Откуда?

- Это свободная конкуренция.

- Это не свободная конкуренция. Это контрабанда, когда товар, который по закону должен быть уничтожен, оказывается на рынке.

- Как вы докажете?

- Любой человек поймет, если начнет считать. Вот, скажем, 10 долларов стоит на рынке костюм. Давайте посчитаем: 10 долларов сырье, 10 долларов зарплата, 10 долларов вы накинете, это без всяких технологий. А если вы будете технологии добавлять, окупать станки, оплачивать помещение, налоги, то вы минимум можете продавать за 50 долларов. Откуда цена 10 долларов?

- В Урумчи отшивают, наверное.

- Вы не понимаете, в Урумчи тоже ничего бесплатного нет. Наверное, это совсем другой товар. Его нужно уничтожить, а зачем его уничтожать, давайте мы его продадим за доллар, куда продадим? В страны третьего мира - туда, кто купит, где есть определенное отсутствие запросов, стандартов, ГОСТов, сертификатов происхождений, нет никаких правил. Вот зашел сюда груз на рынок по доллару, выставили по 5 и продают, почему нет?! А где здесь производитель, предприниматель?

- Так это же перекупщики.

- Тогда почему на рынке присутствует этот товар и как выживет промышленник? Потом бросовая цена. Это когда большие гипермаркеты купили костюмы за 50 долларов, а продали его за 300, продали 70% товара, заработали свои деньги и остатки сбывают по 1-3 доллара.

Предприниматель покупает по 3-5 долларов этот костюм, выставляет его по 20, ему выгодно, но какое отношение это имеет к производству? Никакого.

- Если вернуться к ведению бизнеса, с каким капиталом начинали?

- Очень многие люди мне часто говорят, что важен начальный капитал. На самом деле, все просто, вы берете сом и вкладываете его. У каждого человека есть примерно 10 тыс. сомов. Он их может найти для того, чтобы чтобы выпустить 2-3 пары кроссовок. Он выпускает 2-3 пары кроссовок и из 10 тыс. делает 12 тыс. и так далее. Если бизнес правильный, он определенно дает доходность. На эту доходность компания развивается. Я на этих принципах свою компанию развивал. Сейчас используют другие бизнес-схемы. Сперва кредитнулся, рассчитал бизнес-план, посчитал, что тебе нужно 10 млн долларов, пошел кредитнулся. Вроде в теории все правильно, но в конце все превращается в ничто, потому что самой души нет. Есть определенное воображение, что это будет работать, есть повторение какого-то успеха. Если сегодня брать, то стартовый капитал нужен большой.

- Вы ни разу не брали кредит?

- Нет.

- А сколько лет понадобилось, чтобы вы вышли на точку безубыточности, окупаемости?

- Товар должен сразу приносить прибыль. Я до сих пор не езжу за границу. У меня деньги появились и я бегу станок покупаю. У меня жена уже смирилась с таким порядком вещей. Дочь занимается гимнастикой, ездит по заграницам, жена помогает. Я сам нет. Я все время вкладываю в бизнес, в компанию,в бренд. Поэтому компания живет. Пока вы будете ухаживать за собой, у вас все будет все цвести, а если все бросить, будете эксплуатировать, будете потребителем, то у вас ничего не получится. Это закон бизнеса.

- Вы сырье местное используете?

- Вот иногда кожу мы используем местного завода «Булгаары» на некоторых изделиях, в борцовках, но в основном все привозное. Местный швейпром ходит на «Мадину», берет ткани, а мы все привозим, по 3-4 месяца ждем.

- Реально все-таки использовать местно сырье?

- У нас нет местного сырья. Вот даже с кожевенным заводом мы работаем, везде делают с кожи 4-5 слоев спилок, срезов и себестоимость этой продукции в разы другая, а у нас только два слоя между собой пилят, нет современного изделия. Не завезены технологии. Какие-то технологии отделки, само качество кожи, это все нюансы, которые не делает та или иная компания. Что касается тканей, то наше оборудование не рассчитано на них.

- Какую сейчас нужно иметь минимальную сумму для входа в бизнес спортивной одежды в КР?

- Мы как-то маркетинговый план разрабатывали для одной компании. Они хотели запускаться, но не в КР. Наша компания выступала консультантом. Посчитав, мы вышли на цифру в 10 млн долларов. Такая сумма нужна, чтобы запустить полноценное производство. Не так как сегодня: я состряпал из того, что было и продаю. Это сумма нужна для того, чтобы забрендироваться, чтобы создать систему, чтобы создать ассортимент, чтобы этот ассортимент начал узнаваться и покупаться, появились запросы. Это очень большая работа. Это не так, что я пошел на «Дордой», взял какой-то костюм, распорол и сделал примерную копию с лекал. Это подделка, она изначально никакого отношения к бренду не имеет. Свой пирожок - это достойный тяжелый труд.

- Вы так много говорите о бренде, неужели нельзя без него обойтись?

- Можно, но это уже не свой пирожок. Вот, в Турции появляются бренды, в Китае появляются бренды, но в основном made in Turkey, made in Kyrgyzstan, made in China. А где бренды? Это такое обширное понятие Почему я должен это брать? Кто в этом случае отвечает за качество? У каждого пирожка есть свой вкус, потому что его кто-то печет, бабушка какая-то. Бренд - это то, что знает покупатель. Если ты создаешь бренд, то это больше, чем заниматься бизнесом и коммерцией. Бренд - это построение самовоспроизводящийся системы.

- Может ли наш Легпром конкурировать с Китаем?

- Наш предприниматель думает, что он сейчас поставит 30 швейных машин и сделает очень низкое ценообразование и у него будет продаваться. Я считаю, что это самая страшная ошибочная ситуация, потому что сделать дешевый товар не каждый может. Вот, hand made - индивидуальность, мы можем сделать, но чтобы сделать дешевый товар... нужно иметь как минимум 1000 швей, а то и все 5000 швей. Это очень крупный бизнес, для него нужна логистика, целыми днями по 10 камазов должны увозить готовые изделия, понимаете? Представляете, какой оборот. А наши думают, я мало накину процентов, а чтобы мало накинуть процентов, он технолога на работу не берет, у него нет конструктора, дизайнера. Он там заказал, там принес, сам сшил, сам привез, то бишь он делает 10 работ, накидывает маленькую цифру и думает, что он зарабатывает деньги. На самом деле, нет обновления парка новых технологий, все сходит на нет.

- Тем не менее, наш Легпром хорошо узнаваем и продается за границей, в той то же России.

- Если бы он реально покупался и реально все так было, как мы говорим, то у нас сейчас бы здесь швейные цеха бурлили, гудели, но это же не так.

- На Ваш взгляд, что им мешает бурлить и гудеть?

- Я считаю, что Китай все время будет делать дешевле. Надо делать акцент на качество. Качество - это значит разрабатывать технологии, иметь специалистов, это повышать их квалификацию, создавать свой бренд.

- И напоследок, как легкоатлет, можете сказать, как спорт помогает в бизнесе?

- Всем людям советую заниматься спортом, потому что спорт - это воспитание себя, в первую очередь, умение правильно видеть цель и каждодневный труд, не изменяя ценности. Спорт позволяет человеку двигаться к цели. Спорт модернизирует, хочешь ты того или нет. Спорт - это больше, чем внутрення организация, это образ жизни, стиль, постановка задач.

- Сколько часов в день вы бегаете?

- 1,5 часа в день я бегаю и потом я вечером делаю зарядку. Полседьмого я уже выбегаю и в строну Оруу-Сай по горам 15 км каждый день пытаюсь пробежать.

- Есть дни, когда даете себе слабинку из-за погоды или или еще по каким-либо причинам?

- Даже если я в командировке, то я все равно бегаю. Пока еще за 30 лет не было такого дня, чтобы я не бегал.

Спасибо за интервью.

Tazabek

Киргизия > Легпром. СМИ, ИТ > kg.akipress.org, 9 февраля 2018 > № 2490987 Сергей Быковский


Франция. Италия > Легпром > forbes.ru, 22 января 2018 > № 2466495 Юлия Савина

Отцы и дети: молодое поколение диктует правила для Louis Vuitton и Gucci

Юлия Савина

Cооснователь коммуникационного агентства Vizluv

Представители нового поколения ждут от мировых брендов инновационных подходов в маркетинге. Брендам ничего не остается, как придумывать способы удивить тех, кто ничему уже не удивляется. Почему же они позволяют молодежи так манипулировать собой?

Представители поколений Y и Z — платежеспособная аудитория и куда более осведомленная, так как потребляет и анализирует огромное количество информации. В связи с этим перед маркетологами встала задача: нащупать рычаги воздействия на молодую и активную аудиторию потребителей. Отягощающим фактором здесь является еще и то, что эта самая молодежь последнее время стала довольно агрессивно диктовать свои условия брендам, не желая играть по их правилам. И многие глобальные игроки пытаются угадать, что будет востребовано в ближайшем будущем и на что делать акцент в своих коммуникационных стратегиях.

При работе с обозначенными целевыми аудиториями нужно учитывать множество нюансов: они довольно пренебрежительно относятся к традиционным материальным ценностям и предметам роскоши, привыкли получать информацию сиюминутно и потреблять ее слайдами и картинками, жить в условиях шеринговой экономики, аутсорса и фриланса, путешествий с одним рюкзаком и молниеносного контента по запросу. При этом все должно быть максимально удобным и комфортным. Из-за повсеместной доступности интернета стираются границы, увеличивается скорость получения и подачи информации, что влечет за собой смещение в плоскость диджитал. И теперь брендам приходится придумывать новые способы удивить тех, кто ничему уже не удивляется. Особенно тяжело в этом плане приходится люксовому сегменту.

Чтобы выбрать эффективные pr-инструменты, стоит обратиться к опыту компаний в сегменте fashion. Именно модные дома с многолетней историей смогли максимально быстро адаптироваться к изменениям и переориентироваться в работе с новой аудиторией, для которой сила бренда и логотип перестали быть способом привлечь внимание или возможностью продемонстрировать достаток.

Сторителлинг

Новому поколению, жадному до эмоций, нужны постоянные источники вдохновения. Это может быть какой угодно продукт или сервис. Главное, чтобы вокруг продукта была история или возможность получить уникальный опыт и новые знания. И, как следствие такого запроса, рост разных форматов сторрителлинга и историй успеха.

Многие бренды активно пользуются этим инструментом продвижения. Основатель компании Toms Shoes рассказывает, как, путешествуя по Аргентине, влюбился в страну, ее ритм и в образ жизни, который ведет местное население. Вместе с этим он увидел плохие бытовые условия, нищету и босоногих детей, но был поражен силой духа жителей страны. Дизайнер решил производить традиционную обувь Аргентины для рынка США, и тем самым показать, что сострадание способствует созданию лучшего будущего. Позднее, на этой волне, возникло целое движение Toms, которое основали молодые поклонники продукции компании, ставшее просто огромной силой для бренда. Это сообщество участвует в стажировках и состоит в клубах бренда Toms. Такого движения нет ни у одной торговой марки. В этом можно убедиться воочию, если посмотреть группы Toms в Twitter и Facebook.

Испанский ювелирный дом Tous летом 2017 года снял сразу серию мини-фильмов в главной роли с Гвинет Пелтроу. Сюжет воспроизводит сцены из жизни условного клиента компании, которого окружают украшения бренда. Маркетологи использовали все современные рабочие приемы, в том числе, короткие интригующие трейлеры для Instagram (как инструмент отзывчивого маркетинга) со ссылками на фильмы — для создания той самой эмоциональной связи с брендом.

Примером в создании тесной коммуникации с аудиторией и развитии эмоциональных связей может выступать бренд Fendi, запустивший онлайн-платформу, посвященную «молодому», по словам бренда, взгляду на Рим. Эта платформа объединяет рекомендации по самыми крутыми барам, ресторанам и кафе города, профили молодых амбассадоров марки.

Герои своего времени

Кстати, амбассадоры и инфлюэнсеры — это еще один мост к аудитории. Компании с десятилетней историей, боясь не найти общих точек с поколением Y и Z, стали активно привлекать современных героев и радикальные бренды для создания всевозможных коллабораций. Например, громкий совместный проект прямо противоположных брендов Louis Vuitton и Supreme. Первый — отличительный знак модной элиты, второй — уличных модников и скейтеров. Причем поклонники Supreme известны ажиотажем вокруг дропов (небольших коллекций, которые поступают в продажу в определенное время в определенном месте). Цель коллаборации — получить аудитории друг друга. Этого бренды и добились. Коллекция была распродана по всему миру в считаные часы.

«Тяжелый люкс» — Dior и Gucci — постоянно заигрывают с молодежью, предлагая варианты доступной роскоши — футболки и толстовки с провокационными и ироничными надписями. А французский дом Balenciaga предлагает брендовые пакеты по доступной цене. Некоторые игроки рынка пошли еще дальше. Пытаясь встроиться в ДНК «игреков» и «иксов», итальянцы из Gucci с приходом нового креативного директора пересмотрели свою коммуникационную стратегию. В платформу бренда они вложили новый код: в Gucci работают открытые, счастливые и творческие люди, они создали такую внутреннюю систему коммуникации, что каждый сотрудник может встретиться и поговорить с руководящими лицами. Топ-менеджмент компании проводит регулярные ланчи с людьми до 35 лет, где просит каждого предложить по три идеи, которые могут улучшить работу Gucci. Именно на таких обедах рождаются самые смелые идеи. Выбранную стратегию можно считать успешной: Gucci стал брендом года по количеству запросов в поисковых системах (по данным Yahoo) и упоминаниям в Instagram. Модель Gucci Marmont стала главной сумкой года в соцсетях, футболка с винтажным логотипом бренда — самой культовой вещью в онлайне, а шлепанцы GG Blooms Supreme — самой популярной новой обувью.

Динамичный контент

Еще один ключ, открывающий двери к новым поколениям, — динамичный контент в социальных сетях. Instagram-сториз укрепились в жизни людей и брендов, так что порой мы знаем о жизни интересующих нас объектов даже больше, чем нам хотелось бы. Такое увлечение видеороликами и скорость распространения информации диктует свои правила. Теперь коллекции стараются выпускать не раз в сезон, а раз в месяц, стремясь поддерживать интерес аудитории и растянуть присутствие бренда во времени.

Это влечет за собой изменения модели бизнеса: многие компании, которые зависят от сезонности, скорее всего, будут расширять свои линейки. Производитель пуховиков Moncler перешел на ежемесячное представление новинок и запуск новой категории — купальников. И если еще два года назад они контактировали с покупателями дважды в год (показывали новую коллекцию, а потом полгода ее продавали), то теперь они ощутили острую необходимость вступать в контакт с покупателями намного чаще.

Видеоконтент точно останется на гребне волны. Уже сейчас бренды используют площадку YouTube как надежный канал связи с новым потребителем, как показывает пример того же Tous.

Франция. Италия > Легпром > forbes.ru, 22 января 2018 > № 2466495 Юлия Савина


Россия > Легпром. Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 12 декабря 2017 > № 2424794 Ольга Герасимова

Закрытый клуб. Какие программы лояльности нужны магазинам, ресторанам и гостиницам

Ольга Герасимова

Генеральный директор сети магазинов Modi

Дисконтные пластиковые карточки безнадежно устарели. Современный потребитель не столько хочет получить скидку, сколько нуждается во внимании и индивидуальном подходе

Какие программы лояльности уходят в прошлое, а какие — идут им на смену? Некоторые программы лояльности эффективны в рознице, но почему они не работают в ресторанном или гостиничном бизнесе? Попробую ответить, опираясь на свой опыт работы в ретейле.

Важны не скидки, а индивидуальный подход

В последнее время многие торговые компании отдают предпочтение бонусным программам, отказываясь от дисконтных карт. Во-первых, ритейлерам выгодно, чтобы клиент постоянно возвращался и совершал все новые и новые покупки, а во-вторых, накопительная система бонусов закрепляет карту за конкретным покупателем, что позволяет анализировать спрос отдельного человека, а не всех его друзей.

Без персонализированного подхода сегодня не обойтись, ведь покупатели хотят знать о наличии совершенно конкретного товара в магазине. Например, в компании «Евродом», гендиректором которой я была раньше, использовалась программа лояльности, основанная на изучении предпочтений покупателей. Когда приходили новые коллекции, мы рассказывали об этом конкретным клиентам, и товар расходился в считанные дни: приверженцы тех или иных брендов обеспечивали нам стабильный рост выручки.

Постепенно розничные сети начинают осознавать пользу от индивидуальных предложений. Так, по данным одного из исследований, проведенного компанией SAS совместно с отраслевым порталом New Retail и профессиональным сообществом CRM Solutions, в 76% сетей пока еще действуют предложения, адресованные всем посетителям, без какой-либо сегментации. Но 23% ритейлеров уже используют деление на большие возрастные и гендерные группы, а 9,2% сегментируют клиентов по покупательской способности («стандарт» и «премиум»). Каждый пятый российский ритейлер разрабатывает точечные предложения для узких групп и 11% делают индивидуальные предложения.

Согласно другому исследованию — Accenture Interactive, в ходе которого было опрошено 1500 потребителей в США и Великобритании, 56% покупателей предпочитают посещать магазины, которые идентифицируют их по именам, и 58% лояльны тем ритейлерам, которые ведут историю покупок клиентов. Если три года назад лишь треть покупателей готовы были предоставить ритейлеру подробную информацию о себе, то сейчас таких людей в полтора раза больше.

Что хорошо ретейлеру, то ресторатору — в убыток

Как-то гендиректор компании Restconsult и владелец ресторанов «Мясо & рыба» Сергей Миронов поделился, что рестораны в последнее время массово внедряют различные программы лояльности, но ожидаемого эффекта от них не получают. И объяснил, почему.

В ресторанном бизнесе программы лояльности такие же, что и в розничной торговле — скидки, бонусы, подарки за регулярное посещение. Рестораны активно внедряют в работу электронные карты лояльности и push-уведомления, информирующие клиентов об акциях, наличии свободных столиков, тематических вечеринках и обновленном меню. Они также разрабатывают мобильные приложения, с помощью которых посетители могут делать предварительные заказы, отслеживать цены на блюда и подсчитывать бонусы за лояльность. Парадокс в том, что все эти технологии интересны в основном аудитории с невысоким доходом — например, студентам, которые большой погоды ресторанам не делают. А заведения общепита все-таки живут в основном за счет состоятельных гостей, и забывать об этом не стоит. Кстати, по этой же причине и в ритейле начала пробуксовывать система обмена бонусов на подарки. Для людей с доходами выше среднего это оказалось не слишком интересно.

По мнению ресторатора, программы лояльности в сегменте HoReCa вообще не должны быть привязаны к цифровым и мобильным технологиям: человек приходит в ресторан, чтобы забыть о них и просто вкусно поесть. Разбираться во время обеда в мобильном приложении — это все равно, что купить билет в театр, где вместо живого спектакля тебе предложат посмотреть пьесу на планшете.

Я абсолютно солидарна с коллегами из других отраслей — не стоит слепо копировать то, что массово работает на рынке розничной торговли. Получить скидку на товар — это одно, к этому стремится большинство людей, но, когда человек приглашает в ресторан деловых партнеров, а в конце ужина заводит с официантом разговор о накопленных баллах — это не комильфо. Правильно поступают те рестораны, которые практикуют бесплатные завтраки и обеды и презентуют на них новые блюда. От гостя требуется лишь одно: написать о своих впечатлениях в соцсетях или сделать репост новости о мероприятии. Такой подход кратно увеличивает число клиентов, к тому же на бесплатных акциях ресторан ничего не теряет, а даже, напротив, зарабатывает: съев бесплатное блюдо, человек обязательно купит что-нибудь еще.

Важен не завтрак в постель, а внимание

В гостиничном бизнесе, как и в ресторанном, нет смысла гоняться за клиентами с небольшими доходами. В другие страны они выезжают не чаще двух — трех раз в год, а значит, в одну и ту же гостиницу не возвращаются и не оправдывают ее траты на участие в такого рода программах. Типичный участник программы лояльности — путешествующий не меньше 12 раз в году. Да и в этом случае лояльность человека к конкретному бренду под большим вопросом. Если верить данным различных экспертов, в программах лояльности крупных гостиничных сетей состоят миллионы людей, но лишь треть из них активно пользуются предлагаемыми привилегиями. В чем тут причина?

Если речь, к примеру, идет о тех же бонусах, людям недостаточно конвертировать их в бесплатные услуги отеля (прачечную, завтрак в постели, такси) или обменивать на мили авиакомпаний-партнеров. Как клиентам магазинов, так и туристам важен индивидуальный подход в обслуживании. Человек должен видеть и понимать, что в отеле знают все о его предпочтениях и вкусах и готовы предугадать любое его желание. Вот почему омниканальные подходы в обслуживании клиентов в гостиничной индустрии важны как ни в какой другой отрасли. В каком бы городе не остановился человек, информация о нем должна храниться в единой базе гостиничной сети. Но в программах лояльности многих российских отелей, увы, такие технологии не используются.

В клуб за покупками

В России наиболее популярными становятся банковские программы лояльности, которые предлагают кэш-бэк. И многие розничные сети вступают в эти программы. Спрос растет и на карты рассрочки. Оно и понятно ведь выгоду от них получают все три стороны — банк, торговое предприятие и покупатель. Заключив партнерские соглашения с магазином, рестораном или салоном красоты, банк с каждой покупки получает комиссионное вознаграждение, у его партнера за счет роста числа покупателей увеличивается выручка, а сам клиент получает возможность покупать товар в кредит, не выплачивая по нему процент.

Еще один тренд — использование чат-ботов в мессенджерах Telegram, Viber и Facebook, которые ведут диалоги с покупателями. С их помощью можно получать скидки или бонусы дня, а также — дисконт на любимые продукты.

На волне популярности все эти программы в западных компаниях находились некоторое время назад. Сейчас у наших европейских коллег в моде развивать для самых лояльных покупателей специализированные клубы. Клиенты не получают скидки, но приглашаются на различные события, мастер-классы и другие закрытие мероприятия, как, например, клиентские дни, распродажи или предварительные продажи коллабораций. Gap, Adidas, Visa, MasterCard — пример таких компаний. Многие предприятия объединяются со смежными бизнесами — например, авиакомпании с сетями отелей. Конечно, бонусные программы лояльности на Западе тоже распространены, но там накопленные баллы предлагают конвертировать не в скидки на следующий товар, как это принято у нас, а в полезные услуги — например, консультации стилистов в салонах красоты или специалистов по уходу за обувью в магазинах обуви.

Еще европейцы любят обменивать бонусы на необычные впечатления. Например, участники британской программы лояльности Nectar могут потратить баллы на поездку в старинном спальном вагоне British Pullman, прогулку на Ferrari или катере. Для российских программ лояльности такие услуги пока еще редкость. Но и примеры есть: самые частые посетители магазинов Modi будут участвовать в закрытых распродажах и получать другие привилегии — например, первыми узнавать о новых коллекциях. Для них мы также будем проводить мастер-классы с известными шеф-поварами, которые согласятся раскрывать рецепты своих авторских блюд. Сегодня недостаточно возвращать людям процент с покупок. Полученная скидка на товар забывается также быстро, как и сама цена. Между тем впечатления, полученные от общения с магазином, остаются в памяти надолго.

Россия > Легпром. Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 12 декабря 2017 > № 2424794 Ольга Герасимова


Белоруссия. Турция > Легпром > belta.by, 7 декабря 2017 > № 2467877

Ефимчик о новых тканях "Камволя", сотрудничестве с Zen Led и оптимальной доле экспорта белорусского текстиля

Прошло не так много времени, чтобы успеть забыть, в каком состоянии было ОАО "Камволь" еще пять лет назад, до принятия решения о возрождении производства: серая плачущая крыша, пронизывающий холод в цехах, станки послевоенных времен. Теперь это предприятие с самым современным в Европе оборудованием, профессионалами высочайшего класса и впервые за долгое время безубыточной работой. О перспективах изготовления и продаж камвольных и не только тканей корреспондент БЕЛТА поинтересовалась у председателя концерна "Беллегпром" Николая Ефимчика.

- Николай Васильевич, выход на безубыточную работу - это, безусловно, отличные новости для предприятия. Чем еще может похвастаться обновленный "Камволь"?

- Если говорить о финансовых показателях, то они действительно обнадеживают. По итогу января-октября предприятие вышло на рентабельность реализованной продукции чуть более 6%. Примерна такая же ситуация была по результатам сентября. Если этот темп удастся удержать в ноябре и декабре, то ОАО "Камволь" по итогу 2017 года выйдет на чистую прибыль. И это притом, что в 2016 году рентабельность была минус 68%. Дела стали идти на лад еще в процессе модернизации: в 2016 году предприятие производило около 30 тыс. погонных метров ткани в месяц, сейчас - 200-250 тыс. погонных метров при том же численном составе работников.

- Какие точки роста у предприятия?

- По сути, как и у всех: сокращение издержек, освоение оборудования, увеличение объемов производства, разработка нового ассортимента, изменение стратегии реализации готовой продукции.

Считаю, что мы правильно сделали, заключив партнерский контракт с турецкой компанией Zen Led. Их специалисты совместно с работниками "Камволя" создали новую коллекцию тканей - всего 119 артикулов. Это и 100-процентная шерсть, в том числе премиум-сегмента, и ткани из нескольких составляющих, например, шерсть, полиамид и лайкра. Хочу особо подчеркнуть: за ткань не стыдно, это продукт высочайшего качества по конкурентоспособной цене. Подтверждение тому - первая поставка в адрес компании Zen Led. Контейнер, а это около 20 тыс. погонных метров, уже отгружен, предоплата получена. До конца года планируем поставить около 300 тыс. погонных метров ткани.

Турецкий партнер помогает нам пробиться на рынки европейских и азиатских стран, на российский рынок в премиум-сегмент. Ведь раньше "Камволь" выпускал в основном ткани специального назначения, на мировом рынке известен не был. Более того, никогда не позиционировал себя как предприятие, выпускающее элитные ткани. Теперь это именно так. Но чтобы занять нишу, нам нужен партнер, который на этом рынке уже долгое время, причем на ведущих позициях. С Zen Led у нас контракт на поставку как минимум 4 млн погонных метров ткани "Камволя".

- А продвигать они будут именно бренд "Камволь" или нашу ткань, но под своим именем?

- Именно бренд "Камволь". У нас договор не на давальческие услуги, а на партнерские отношения. Следующий контракт будет дилерский, если нас это устроит. Но если мы наработаем себе партнеров, которые будут покупать нашу ткань без посредников, тем лучше. Мы Zen Led ничем не обязаны. Пока нас ведут именно они, и нас это устраивает. Знаю одно: без них мы бы вряд ли попали на мировой рынок, особенно учитывая тот факт, что последние несколько лет идет падение в ассортименте натуральных тканей.

- Сколько ткани планируется произвести на "Камволе" в 2018 году?

- Стоит задача произвести не менее 4,5 млн погонных метров ткани. Этого должно хватить, чтобы обеспечить и заявки турецких партнеров, и внутренний рынок. В Беларуси планируем реализовать около 800-900 тыс. погонных метров. Уходить с рынка низкого и среднего сегмента нам никак нельзя, ведь его кто-то займет.

В 2020 году выйдем на полную мощность - 6 млн погонных метров ткани в год. Но главное, это не только произвести, но и продать. Кстати, уже сейчас "Камволь" продает столько, сколько производит. Есть, конечно, запасы на складах, но в основном это наработки 2012-2014 годов, которые, уверен, мы потихоньку куда-то пристроим.

- Является ли стоимость новых камвольных тканей конкурентоспособной на мировом рынке?

- Если турецкий партнер уже купил партию, значит, является. В среднем стоимость погонного метра шерстяной ткани колеблется около $12.

- Представлены ли новые артикулы в торговых объектах?

- Пока ткань из новой коллекции можно купить в магазине при "Камволе". И, если честно, продажа ткани в кусках в западной Европе, России, Беларуси уже неактуальна - частная практика семейного пошива канула в Лету. К тому же главной движущей силой предприятия должна быть экономика: если приехал турецкий партнер и предложил прямо сейчас купить ткань по $15 за погонный метр, то почему нужно беречь ее для поставки в универмаг, где она будет пылиться на полке пару лет?

- А как белорусские швейные предприятия реагируют на новую ткань "Камволя"? Проявляют интерес или крутят носом?

- Сейчас уже носом крутить перестали. Но стереотип остался: мол, и так хорошо, зачем нужно что-то менять? Уверен, что такая позиция - это недальновидность руководителей. Откажутся сейчас, потом будут закупать за границей. Если будет поддержана идея создать объединенную структуру с "Белкредо", то "Камволь" начнет выпускать собственные готовые изделия.

- Что это даст?

- Во-первых, это позволит более активно изучать и оперативно реагировать на потребности рынка. Во-вторых, увеличит добавленную стоимость. Сейчас мы продаем ткань, условно, за $12. На костюм нужно метра три, но за готовое изделие меньше $100 никак не получим. Вот и считайте. По всем канонам увеличение выручки при реализации готового изделия - в четыре раза, доходность выше раза в два. И вообще это общемировая практика ведущих фирм, которые занимаются производством шерстяных изделий. Например, итальянская копания Marzotto, с которыми мы всегда стараемся поддерживать контакты, имеют позиции, начиная с выращивания овец: они в Австралии купили фермы, чтобы полностью контролировать процесс. Но для этого, конечно, нужны сумасшедшие оборотные средства. Нам это пока не по карману. Но иметь швейное производство, которое будет работать с тканями "Камволя", можно.

- Кстати, о сырье. Где "Камволь" покупает шерсть для своего производства?

- Сейчас в основном в Австралии. Из Индонезии могут быть поставки, из Уругвая. Сейчас рассматриваем возможности закупки в Англии.

У нас уже есть разрешение главы государства на покупку сырья из одного источника. Суть в том, что если речь идет о фьючерсной сделке, например, на год, то цена будет значительно ниже - до 20%, потому что продавец заранее знает, что у него есть покупатель. Если же спотовая сделка - сегодня на сегодня - то цена выше, так как продавец берет на себя дополнительные риски, а также включает расходы на складирование, хранение и т. д. Если еще и посредника имеет, то это опять-таки плюс к конечной стоимости. Поэтому спотовые сделки, к сожалению, неэффективны.

Если мы хотим закрепиться на рынке, нужно иметь четкую схему работы. В концерне создана специальная группа, которая занимается мониторингом рынка не только шерсти, но и всех видов сырья, чтобы подсказывать предприятиям, где и как лучше действовать. Исходя из этого, ищем партнеров, которые по цене и качеству наиболее приемлемы.

- Если "Камволь" выйдет на производство 6 млн погонных метров ткани в год, сколько для этого объема необходимо сырья?

- Около 2 тыс. т. Но это в целом, потому что чисто шерсти в этом составе порядка 70% - в зависимости от структуры ассортимента.

- Но ведь камвольные ткани - это не только шерсть…

- Да, это в том числе смеси: и с вискозой, и со льном, и с полиэфиром. Вообще, если взять текстиль, то натуральные волокна в чистом виде теряют долю на мировом рынке. За последние пять лет и хлопок, и шерсть показали почти 20-процентное падение объемов продаж. Потому что натуральное стоит дорого. К тому же оно не настолько функционально, как хотелось бы. Особенно если речь идет о молодежном ассортименте. Поэтому тенденции таковы, что нужно максимально задействовать синтетические, искусственные волокна, а также натуральные, но другого вида.

Интересно, что сейчас смесь шерсти и льна в Европе котируется очень высоко. И мы работаем над таким ассортиментом. Думаю, на выходе у нас получится неплохой продукт.

- Сколько сырья для производства льняной ткани мы закупаем?

- Сейчас обеспеченность Оршанского льнокомбината отечественным сырьем составляет около 55%. Но вообще у нас есть все возможности, чтобы свести импорт к минимуму. Надо просто порядок навести. Исторически в Беларуси всегда выращивали много льна. И номера были выше, чем сейчас.

- Может быть, производителям это невыгодно?

- Я бы так не сказал. Например, в Брестской области выращиванием льна занимаются два предприятия: в Ляховичах и Пружанах. В Пружанах всегда высокая рентабельность. И тут же, на расстоянии 200 км, результаты неутешительные, хотя поставлено новое оборудование. Надеюсь, со временем положение дел поправится.

- Химические волокна для смешанных тканей мы тоже импортируем?

- Нет, вот с этим у нас все в порядке. Нормально работает "Светлогорскхимволокно", "Могилевхимволокно" ведет техперевооружение, у нас есть точки соприкосновения. Особенно последние годы неплохо сотрудничаем. Они нас слышат, идут навстречу. Появился новый ассортимент тканей, в том числе со специальными эффектами. Светлогорск сделал даже синтетические хлопкоподобные волокна. Причем достаточно высокого качества - если поставить рядом, отличить практически невозможно. То есть на наших предприятиях работают специалисты, которые знают, что делать, и умеют это делать.

- Некоторое время назад звучали нарекания индивидуальных предпринимателей, малого бизнеса на то, что белорусские предприятия, производящие ткани, не хотят сотрудничать - отказываются отрезать небольшие объемы. Ситуация поменялась?

- Сейчас любой частник может приехать на любое из наших предприятий и получить желаемое количество метров ткани, имеющихся в наличии. Другое дело, если он захочет что-то особо специфическое - за это нужно будет заплатить. А вдруг у него такой эксклюзив, что никому больше не нужен? Производить и класть на склад никто не будет. У нас отрегулированы вопросы мелкого опта, методология отпуска по метражу есть на всех предприятиях. Конечно, человеческий фактор еще никто не отменял, но все решаемо.

- Каким должен быть минимальный заказ для производства?

- Просчитано, что производить менее 500 метров - это неэффективно. Мы можем и сто выпустить, но себестоимость этих ста будет в три-четыре раза дороже, чем пятисот.

- А обязательно ли "Камволю" оставлять за собой все сегменты - и низкий, и средний, и высокий? Не проще ли сосредоточиться только на премиум-классе с высокой маржинальностью?

- Нельзя класть яйца в одну корзину - это закон. Любой бизнес должен понимать, что сегодня крен сюда, завтра - туда. Сегодня идет падение по чисто шерстяным тканям, но увеличивается по смесовым. Если мы нижним ассортиментом не будем заниматься, мы разучимся с ним работать. А вернуться потом будет сложно.

- Сколько человек сейчас работает на "Камволе"?

- Чуть более 700.

- Это оптимальная численность?

- Пока многовато, но это с учетом нынешней загрузки. Когда выйдем на 6 млн погонных метров в год, будет близко к оптимальному. Понимаете, ведь для того, чтобы "родить" текстильщика, нужно минимум пять лет. И это после колледжа, института. Если мы сейчас разгоним коллектив, то когда выйдем на проектную мощность, где его найдем?

Текстильное производство - одно из самых сложных. Чтобы изготовить ткань до конца, нужно произвести от 65 до 80 операций. И на каждой из них можно запороть все, что было сделано до этого. Поэтому квалификация и ответственность должны быть абсолютными.

- Удержать специалиста можно прежде всего зарплатой…

- Текстильщики у нас имеют зарплату выше средней по концерну. Если по году выйдем на Br680, то они по Br1 тыс. имеют.

- Говоря о "Камволе", нельзя не сказать об очень близком к камвольному производству - суконном. Какой вы видите дальнейшую судьбу ОАО "Сукно"?

- Сейчас на ОАО "Сукно" производится 30 тыс. погонных метров ткани. Задача производить 700-800 тыс. погонных метров. Ассортимент - сугубо специальные суконные ткани, от пледов тоже не нужно отказываться. По большому счету, это объем цеха, для которого на "Камволе" есть площадка. Причем у "Камволя" образуется как раз столько отходов, сколько нужно для производства этих самых 700-800 тыс. погонных метров на "Сукне". Получается, что все решить можно при минимальных затратах.

Проект указа уже готов, но нужно услышать принципиальную позицию. Наше предложение пока не везде и не всегда поддерживается, хотя мы пытаемся доказать, что экономически оно оправданно. Сегодня "Сукно" занимает 43 тыс. кв.м. Но зачем, если они спокойно уместятся на 8,5 тыс.? За счет аренды они не выживут.

Сейчас идет процедура предсанации ОАО "Сукно", готовятся документы. Будет ли санация, станет ясно в конце года.

- А не было ли предложений от инвесторов купить "Сукно"?

- Много инвесторов приезжает. Но никто не хочет вкладывать деньги, чтобы создавать себе конкурентов. Например, существует российская мануфактура. Они приехали и говорят: давайте возьмем. Но плана развития предприятия нет, а значит, в итоге его закроют. Если сами не сделаем, никто особо рваться не будет. Ведь легкая промышленность - это не нефть, она не является мгновенно высокорентабельной. Надо инвестировать деньги, и если через пять-шесть лет проект окупится - это здорово.

- Если говорить в целом по текстильным тканям, какие белорусские предприятия их производят?

- Помимо "Камволя" и "Сукна" это Оршанский льнокомбинат, Барановичское хлопчатобумажное объединение, "Магатэкс", "Ручайка", "Речицкий текстиль". В целом в 2016 году мы произвели 200 млн погонных метров. Доля экспорта составила около 70%, а на некоторых предприятиях, например, на Оршанском льнокомбинате и выше - порядка 80%. "Камволь" уже половину вывозит.

- А закупаем ли мы готовый текстиль?

- Мы закупаем только то, чего не можем сами произвести, например, шелк.

- Планируете ли увеличивать долю экспорта тканей?

- Доля экспорта должна меняться, исходя из потенциальных возможностей переработки. То есть нужно четко понимать, что в год мы в состоянии изготовить около 11 млн комплектов одежды, на что пойдет примерно 20 млн погонных метров ткани. Если мы производим 200 млн, а перерабатывать можем 20 (плюс-минус), вместе с частными - 40 млн, все остальное нужно вывозить. Поэтому при любом раскладе экспорт в пределах 75% по текстилю, думаю, это нормальная цифра, чтобы мы работали эффективно.

Юлия ДЫЛЕНОК

Белоруссия. Турция > Легпром > belta.by, 7 декабря 2017 > № 2467877


Казахстан > Легпром > kapital.kz, 23 ноября 2017 > № 2534220 Жанибек Алькеев

Как чувствуют себя luxury-бренды на рынке Казахстана?

Генеральный директор Esentai Mall Жанибек Алькеев рассказал о развитии этого сегмента

Как выстроена ценовая политика известных брендов, закончился ли кризис для luxury-сегмента в Казахстане, и почему Алматы остается основной площадкой для дорогих марок одежды? Об этом довольно откровенно рассказал в интервью «Капитал.kz» генеральный директор Esentai Mall Жанибек Алькеев.

— Жанибек, во сколько можно оценить обороты рынка luxury в Казахстане?

- У казахстанского рынка luxury есть большой потенциал для развития. Еще и потому, что после девальвации он сильно просел в долларовом выражении. Точных стоимостных оценок оборотов в сегменте luxury нет. Скажем так, это сотни миллионов долларов в год. За последние пять лет рынок созрел, потребности клиентов растут, и мы пытаемся их удовлетворять. Несмотря на экономическую ситуацию в стране, последние два года мы снова видим заметный рост по оборотам в тенге. А в долларовом выражении рынок отыгрывает позиции.

Но этот спад нельзя назвать сугубо казахстанским, и на мировом рынке некоторые luxury-бренды проседают, а некоторые успешно растут. Именно в кризис видно, кто сильнее, а кто не был готов к вызовам.

— И кто себя чувствует хорошо, а кто не очень?

— Например, бренд Gucci показывал в последнее время сильный рост по миру и в Казахстане. Кроме того, некоторые бренды из масс-маркета начинают делать линейки для премиум-сегмента. Кстати, очень хороший знак для ретейл-рынка Казахстана — приход H&M. Это своего рода индикатор для вхождения в страну для других брендов, в том числе и люксовых.

— А как перераспределяется рынок luxury между Астаной и Алматы? Если бы вы открывали Esentai Mall сейчас, какую локацию бы выбрали?

— В Алматы сейчас крупная площадка в данном сегменте — это Esentai Mall, также есть Villa dei Fiori и стрит-ретейл. В Астане это «Керуен» и стрит-ретейл. Тенденция такова, что все люксовые бренды стараются переехать в ТЦ. К примеру, мы открыли не так давно ювелирную галерею, которая объединила семь мировых брендов, работавших до этого в разных точках города. Проект оказался успешным, мы будем его расширять.

Сложно сказать, что рынок делится в прямом смысле между Астаной и Алматы. В Esentai Mall представлены в основном уникальные бренды, которых больше нигде в стране нет — это, например, Louis Vuitton, Dior и Prada. В этом году к нам пришел Moncler, с которым мы долго вели переговоры. Это те бренды, которые зашли в Казахстан напрямую, что немаловажно.

По сути, если в Астане или Алматы будут открываться новые магазины, это будет свидетельствовать о росте покупательской способности и росте рынка в целом.

Что касается локации: ЭКСПО в Астане стал отличным толчком для дальнейшего развития туризма. В Алматы мы тоже очень хотели бы развивать туристическое направление, чтобы привлекать в молл иностранных покупателей. К нам уже приезжают шопинг-группы из Китая, Индии. Мы разрабатываем пакетные решения для таких покупателей. И хотим начать вести переговоры с правительством об облегчении визового режима для краткосрочных шопинг-туров для китайских туристов.

Но если бы мы открывались сейчас, то, однозначно, снова открыли бы Esentai Mall в Алматы. Алматы, я считаю, продолжает оставаться городом бизнеса и показывает хорошую покупательскую способность. А в будущем, возможно, и Астана…

— Есть планы по проектам в Астане?

— Планы есть. Когда цены на нефть поднимутся, будет видно (смеется).

— Сколько бутиков сейчас в Esentai Mall и сколько было, когда магазин только открылся? Сколько игроков прирастает каждый год?

— Сейчас у нас более 100 арендаторов. При открытии было примерно столько же, но их состав был иным. Тогда присутствовал luxury и масс-маркет. От последнего мы решили отказаться в рамках проекта реконцепции. Сейчас и первый, и второй этаж отведены под luxury-бренды. В следующем году мы планируем завести на второй этаж как минимум два бренда. Раскрывать их пока не буду, но они уже присутствуют в городе. А на третьем этаже у нас расположен премиум-сегмент. Кроме того, так получилось, что целый corner у нас заняли казахстанские дизайнеры. Это мультибрендовый бутик Pink Label, концептуальный Mechanical Piano, магазины дизайнеров Михаила Кравеца, Сакена Жаксыбаева. В бутике Pink Label, в котором представлены сразу несколько казахстанских брендов, можно купить уникальные вещи из войлока, они интересны и иностранцам. Ценовой сегмент у наших дизайнеров — что-то среднее между масс-маркет и премиум. Спрос на такие вещи еще не до конца реализован и держится во многом на энтузиазме самих дизайнеров. Но Esentai Mall может стать площадкой, на которой будут раскручиваться и казахстанские бренды.

— Когда в 2012 году Louis Vuitton пришел в Казахстан, он заявил, что в мире казахстанцы показывали хорошие прямые покупки бренда, и были планы видеть такие же хорошие результаты здесь. Они оправдались?

- Louis Vuitton, Dior и Prada — это бренды с богатой историей, их вещи показывают статусность своих владельцев. Спрос на них стабилен. К тому же эти бренды ориентированы на индивидуальный подход к клиенту, что очень ценится, особенно у нас, на востоке. Помимо этих брендов, хорошо себя чувствует Gucci. И еще в Казахстане очень любят мягкие кашемировые вещи Loro Piana — кстати, бренд расширил площадь магазина в этом году.

— Как выстроена ценовая политика у этих брендов в Казахстане?

— Основной наш конкурент по ценам, по-прежнему, Москва. Хотя у нас цены, может быть, немного меньше московских, потому что в Казахстане ниже НДС. И в Дубай казахстанцы продолжают ездить, хотя по многим брендам ценовые предложения у нас лучше. Конечно, с Италией и Францией тяжело конкурировать. У нас цены выше как минимум на НДС (улыбается). Зато по сравнению с Китаем мы выигрываем на 10−15%. Если бы не визовые преграды, китайские клиенты приезжали бы чаще. Мы также думаем над некоей системой tax refund, чтобы быть конкурентными в этом плане. Но все это пока в разработке.

— А какие люксовые бренды ушли за эти пять лет из Казахстана и почему?

— Например, Ralph Lauren ушел с рынка по той причине, что это было глобальным решением. А чтобы сам бренд решил покинуть именно местный рынок, таких примеров нет.

— Закончился ли кризис для luxury-сегмента в Казахстане? Он вообще был?

— Я бы это назвал испытанием на прочность. Luxury-сегмент подвержен не только спадам по экономическим причинам, но и из-за смены настроений покупателей. Например, из-за девальвационных ожиданий, которые сохранялись долгое время. Но на западе страны не так давно, наконец, запустили Кашаган, у ТШО есть проекты развития. Вслед за восстановлением экономики восстановится и наш сегмент. Это один фактор. А второй — развитие туризма окажет на нас положительное воздействие.

Кроме этого, сейчас в ожидании Нового года у покупателей хорошее настроение. Продажи в это время традиционно растут.

— Как девелопер Esentai Mall помогает своим арендаторам пережить трудные времена? После девальвации арендаторы многих ТРЦ просили не привязывать их платежи к доллару… О чем просят Esentai Mall luxury-бренды?

— Да, и у Esentai Mall все договоры были привязаны к доллару, так как у нас, как у девелопера, есть обязательства, связанные с немалыми инвестициями. После того, как произошла девальвация, мы с арендаторами сели за стол переговоров и индивидуально решали вопрос со ставками аренды. Мы нашли некую золотую середину. Это было в ущерб нашей доходности, но для нас приоритетом была поддержка наших партнеров. Ставки, согласно договоренностям, постепенно растут, и мы надеемся, что к 2018−2019 годам они вернутся к додевальвационным уровням.

— Какие сервисы планируете развивать, чтобы привлечь посетителей?

— Например, в первой половине 2018 года хотим запустить услугу персонального стилиста. Это будет специальное пространство, где клиентам профессионалы в области стиля помогут выбирать вещи, исходя из заданного бюджета, имиджа и брендовых предпочтений. Там же можно будет все это и примерить. Для начала услуга будет бесплатной, чтобы наши клиенты, которые ранее никогда не обращались к услугам профессиональных стилистов, смогли оценить наше предложение.

— Какие игроки сейчас заводят luxury-бренды в Казахстан именно в сегменте fashion, если те не заходят напрямую?

— Теоретически, франчайзи известного бренда может стать и казахстанский g партнер. Но известные бренды — прагматики и, несмотря на наличие у потенциального партнера денег, имеют дело с уже зарекомендовавшими себя игроками на мировом рынке. В Казахстане одним из крупнейших игроков является Viled Group, их в Европе очень хорошо знают и многие заходят в партнерстве с ними. Они завели Gucci, Loro Piana, Giorgio Armani, Dolce Gabbana. Еще присутствует группа G&G Glamour. Они завели Max Mara, Emporio Armani, Fendi, Sergio Rossi, Simonetta Ravizza. И, конечно же, хочется упомянуть Sauvage Group. Разумеется, есть и другие игроки.

— Инвестиции в Esentai Mall составили, по некоторым данным, $450 млн, в каком году проект окупится?

— Это долгосрочный проект. Мы делали упор не на быструю окупаемость, а на качество. Пока по планам возврата инвестиций у нас есть небольшое отставание, в связи с тем, что мы пришли на помощь нашим партнерам по ставкам аренды. Но с ростом экономики мы выйдем на плановые показатели.

- Как росли или падали обороты Esentai Mall в этом году?

— Цифры по доходам мы не раскрываем. Но косвенные показатели роста хорошие — посещаемость выросла примерно на 25%. В воскресный день нас посещают до 20 тыс. человек. Этому способствует то, что у нас помимо бутиков есть хорошие рестораны, детские развлечения, кинотеатр, гастроном и прочие услуги.

— Как оцениваете перспективы роста сегмента Luxury в Казахстане в течение следующих пяти лет?

— Я думаю, обороты сектора будут расти на 10−15% в год. И такой же рост может быть у Esentai Mall. От темпов роста доходов будет зависеть и рост числа новых брендов.

— А с какими брендами сейчас ведете переговоры?

— Один из таких брендов, который бы хотели видеть и мы, и весь Казахстан, — это Chanel. Переговоры идут с 2012 года (переговоры с Louis Vuitton начались в 2004 году, а в Казахстан они пришли только в 2012, — ред.). Они очень впечатлены, но пока все еще анализируют. Приезжают, смотрят, в том числе и на те бренды, которые уже есть здесь.

— Некоторые ТРЦ просят правительство субсидировать их кредиты. О чем вы договариваетесь с властями?

— Мы никаких переговоров в данном направлении не ведем. Понимаем, что и государство сейчас испытывает определенные трудности. Стараемся ничего не просить. Не скажу, что все идеально, но нам удается решать проблемы с финансированием и обслуживанием наших кредитов.

Казахстан > Легпром > kapital.kz, 23 ноября 2017 > № 2534220 Жанибек Алькеев


Россия. Евросоюз > Легпром > forbes.ru, 11 сентября 2017 > № 2305008 Екатерина Петухова

Инфляция огромного размера: vanity sizing как тихая революция в мире моды

Екатерина Петухова

Независимый эксперт fashion-рынка в России, странах СНГ и Восточной Европы

Fashion-эксперт Forbes Woman о том, как с помощью одежды пребывать в четырех измерениях одновременно

«Написано М, но на глаз это может быть как S, так и L – надо примерять» — услышала я недавно разговор двух подруг, оценивающих потенциал юбки в одном из популярных сетевых магазинов. Действительно, размеры одежды не только в разных магазинах, но даже внутри одного бренда порой отличаются так сильно, будто их присваивают в хаотичном порядке. Да и ситуация, когда на одном человеке одновременно надеты вещи с бирками от XS до L, стала нормой. Можно сказать, что модные бренды решили проблему, к которой так долго пыталась приблизиться наука – возможность пребывать одновременно в четырех измерениях. Но несмотря на это достижение, в магазине в первых рядах все равно всегда висит S и даже XS, потому что чем одежда меньше, тем она лучше выглядит, а значит – и лучше продается.

Ведь как пишет культуролог Джон Сибрук, анализирующий в своих работах различные феномены современного мира, «одежда [говорит] не про то, кем мы являемся, а про то, кем мы хотели бы быть». Наша оптика восприятия идеала на протяжении всей жизни настраивается с помощью картинок, которые мы видим вокруг себя. Большую часть прошлого века, как и прожитую часть настоящего, в качестве идеала нам преподносилась стройность и худоба в вариациях от S до немыслимых 3XS. Конечно, в противовес можно вспомнить о появлении звезд вроде Ким Кардашьян, но если разобраться, то такое сильное впечатление производил контраст – экстремальные формы на общем фоне тоже смотрятся очень эффектно.

Наше восприятие тела уже давно перешло в мир виртуального, а идеал стал аппликацией из тысяч кусочков, увиденных тут и там в кино, журналах, ленте фэйсбука и рекламе, куда ж без нее. И если раньше за счет некоторой культурной изоляции картинки в разных странах могли несколько отличаться, то теперь благодаря Интернету, мы все смотрим практически на одно и то же. И совсем скоро в платежеспособную фазу потребления войдет поколение, у которого эти самые пресловутые cultural references уже практически идентичны.

Люди с одинаковой системой восприятия – не это ли мечта любого глобального бизнеса? Единая мода, одинаковая одежда, которую можно производить тоннами – эдакий дивный новый мир по Хаксли. И все же эту идеальную картину разрушает одно крайне важное «но» — восприятие у нас, может быть, и едино, но морфология — разная. Это хорошо видно по некоторым маркам, изначально заточенным под определенный рынок. Например, в Comme des Garcons вещи размера XS всем байерам, кроме азиатских, кажутся совершенно крошечными.

Больше всех проблем с размерами испытывают глобальные сети — адаптация товара под каждый рынок означает крах самой идеи этого бизнеса – экономии на масштабе. В итоге, получается, что в разных странах S, правда, может быть и M, и L. А из попыток создать некий усредненный по параметрам размерный ряд на вешалках получается странный компромисс, в котором многие покупатели так и не находят для себя подходящие вещи.

Но даже в случае люксовых брендов адаптация не всегда так хороша, правда, по несколько иным причинам. Трогательная история случилась с Prada. Начиная работать в Японии бренд решил сделать длину рукава на рубашках короче, но оказалось, что новые модели не пользовались популярностью. Покупатели считали настоящей, аутентичной Prada только ту самую, итальянскую с длинным рукавом.

Иногда, правда, с брендами происходят и счастливые случайности. Например, когда марка из одной страны удачно совпадает по крою с запросами на другом рынке. Этим, во многом, объясняется давняя любовь наших потребителей к скучноватым по дизайну, зато неплохо садящимся на фигуру, немецким брендам. Их продолжают ценить русские мужчины, для которых французские пиджаки несколько тесноваты.

Человеческая природа всегда добавляет брендам проблем – на протяжении веков люди становятся только крупнее, причем скорость этих изменений впечатляет. Для сравнения достаточно посмотреть на миниатюрные платья начала прошлого века или вспомнить, что главный секс-символ середины ХХ века, девушка с формами — Мэрилин Монро носила 12 американский размер, который сегодня по параметрам был бы практически нулевым. То есть реальные размеры человека становятся все больше, а идеальная картинка все меньше.

В попытке преодолеть эту пропасть, бренды решили немного расширить параметры идеального, только никому об этом не рассказывать. Так появился vanity sizing – тихая, подпольная революция в мире моды, в которой вы превращаетесь в обладательницу идеального размера не в тот момент, когда тренируетесь в зале или сидите на бесконечной диете, а когда швея легким движением руки пришивает на вещь размера М бирку S. Вы в это время, кстати, можете со спокойной душой есть булочку. Никакого обмана – это всего лишь постразмер. Недавно было подсчитано, что женщина меняет размер одежды в течение жизни 31 раз. Но так ли это важно, когда в магазине она теперь всегда остается S.

Россия. Евросоюз > Легпром > forbes.ru, 11 сентября 2017 > № 2305008 Екатерина Петухова


Россия. ЦФО > Легпром > kremlin.ru, 24 августа 2017 > № 2285074 Владимир Путин

Совещание по развитию лёгкой промышленности.

В рамках рабочей поездки в Рязань Владимир Путин провёл совещание о мерах по развитию лёгкой промышленности в Российской Федерации. Обсуждались, в частности, перспективы развития отрасли и пути борьбы с производством контрафактной продукции.

Основные докладчики – Министр промышленности и торговли Денис Мантуров, президент Российского союза предпринимателей текстильной и лёгкой промышленности Андрей Разбродин, гендиректор Российского союза кожевников и обувщиков Александра Андрунакиевич.

Перед началом совещания Президент побывал на Рязанском кожевенном заводе: осмотрел цех обработки и дубления кожи, красильный цех, цех производства автомобильной и авиационной кожи; глава государства также общался с рабочими завода и ознакомился с продукцией предприятий лёгкой промышленности.

Рязанский кожевенный завод группы компаний «Русская кожа» – крупнейший в России производитель натуральной кожи, на долю которого приходится 35 процентов производства кож в России.

В настоящее время на предприятии производят практически все виды натуральной кожи для обуви, мебели, одежды и галантереи. Завод поставляет продукцию компаниям России, Италии, Португалии, Испании, Франции и стран Азии.

* * *

Стенографический отчёт о совещании «О мерах по развитию лёгкой промышленности в Российской Федерации»

В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги!

Мы с вами собирались для обсуждения проблем и вопросов, которые подлежат решению в лёгкой промышленности, в марте 2013 года в Вологде, и некоторые коллеги сегодня как раз об этом тоже вспоминали. Сегодня мы вернёмся к этой теме и вместе с руководителями ведущих предприятий, представителями деловых объединений проанализируем проблемы отрасли и наметим конкретные шаги по её развитию.

За прошедшее время, с 2013 года, многое изменилось. И отрасль, и экономика в целом поменялись. И то и другое сталкивались с известными трудностями объективного характера. Вместе с тем появились и новые возможности для российских производителей, имею в виду прежде всего, конечно, импортозамещение.

Отмечу, что лёгкая промышленность России постепенно выходит на позитивную динамику. В прошлом году текстильный, швейный, кожевенно-обувной сегменты прибавили около пяти процентов, а по итогам первого полугодия текущего года – все три сектора выросли примерно на шесть процентов.

Появляются и развиваются современные конкурентоспособные производства, которые занимают свою нишу на внутреннем рынке, а также имеют хороший экспортный потенциал.

На одном из таких предприятий мы сегодня находимся. Я по документам посмотрел, по справкам, и сейчас Игорь Николаевич [Игорь Сурин, председатель совета директоров группы компаний «Русская кожа»] рассказывал, это самое крупное кожевенное предприятие в Европе, что не может не радовать, с чем я поздравляю и Игоря Николаевича, и всех его сотрудников, руководителей и работников предприятия – в общем, всех работников, действительно. Он мне сейчас с гордостью рассказывал о своих технологах, как они добиваются высочайшего качества, и это подтверждается объёмами продаж.

Важно поддержать рост деловой активности в отечественной лёгкой промышленности, стимулировать появление новых успешных производств. И конечно, необходимо решать системные вопросы, которые сдерживают эффективное развитие отрасли.

Многие из них, к сожалению, носят хронический характер, прежде всего речь идёт о борьбе с контрафактом и контрабандой, которые не только подрывают конкуренцию на внутреннем рынке, но и несут явную угрозу здоровью наших граждан.

Приведу несколько цифр. В 2013 году, когда поднимался этот вопрос, давались соответствующие поручения, доля незаконно произведённого и незаконно ввезённого на таможенную территорию России товара составляла 39 процентов розничных продаж, или порядка 1 триллиона 100 миллиардов рублей. Сегодня она снизилась, но всего до 33 процентов и 860 миллиардов рублей продаж.

Обращаю внимание коллег: динамика за три года, конечно, неубедительная. Хотел бы услышать от всех вас, как каждый из вас на своём месте смотрит на эту проблему, как вы полагаете, что мешает её отрегулировать, какие защитные шаги, меры регулирования нужны дополнительно, чтобы блокировать поток нелегального импорта.

Подчеркну, контрафакт и контрабанда фактически девальвируют, обесценивают меры государственной поддержки тех, кто работает в правовом поле.

Мне, кстати говоря, было приятно услышать сегодня, что намеченные нами в Правительстве меры по поддержке отрасли всё-таки срабатывают. И это видно на примере конкретных предприятий. Но они работали бы ещё гораздо более эффективно, если бы не было тех негативных явлений, о которых я уже сказал: контрафакта и незаконного завоза на нашу территорию иностранной продукции.

Именно в зачистке рынка от сомнительной продукции заключён, на мой взгляд, важнейший ресурс для развития лёгкой промышленности. Давайте вместе подумаем над тем, что нужно дополнительно сделать по этому направлению.

Ещё один вопрос, на котором хотел бы отдельно остановиться, касается поставок сырья на отечественные предприятия. Насколько знаю, на внутреннем рынке наблюдается дефицит натуральных волокон и материалов, а их качество зачастую отстаёт от уровня переработки, сегодня тоже об этом говорили.

Здесь нужны гибкие решения, которые будут стимулировать собственное производство сырья и в то же время позволят закрыть текущие потребности переработчиков.

В этой связи предлагаю обсудить запуск отдельной подпрограммы в госпрограмме сельского хозяйства. Аркадий Владимирович [Аркадий Дворкович, заместитель Председателя Правительства], прошу Вас уделить этому внимание. Вот конкретный первый пример сегодня здесь: животные страдают, если вовремя их не прививать, и качество сырья потом пониженное. Также считаю нужным проработать вопрос о снятии избыточных барьеров для импорта качественного сырья в тех случаях, где это объективно необходимо. Давайте тоже на эту тему, на этот счёт поговорим.

Далее. Нужно наращивать кадровый потенциал лёгкой промышленности, возрождать престиж профессии и привлекать в отрасль молодых специалистов. Сегодня основные образовательные учреждения по этому профилю сосредоточены в Москве, тогда как производственные мощности находятся в основном в регионах Российской Федерации.

Нужно внимательно проанализировать эту ситуацию. Будущие кадры должны обучаться там, где есть практика, где можно применить получаемые знания, в том числе предлагаю рассмотреть возможность открытия профильных кафедр при ведущих предприятиях отрасли.

И конечно, очень чувствительный вопрос для молодёжи, для всех работников лёгкой промышленности – это уровень заработной платы. Здесь на предприятии уровень заработной платы выше, чем в среднем по региону, но это не так по отрасли, к сожалению. С 2013 по 2016 годы выработка на одного занятого в отрасли увеличилась на 60 процентов, а заработная плата выросла примерно на треть и по итогам прошлого года составила в среднем по отрасли 18,6 тысячи рублей в месяц. Это значительно ниже, чем в среднем по экономике России.

Предлагаю вместе подумать над тем, как улучшить эту ситуацию, какие меры нужно предпринять для привлечения молодых сотрудников на предприятия лёгкой промышленности.

Денис Валентинович, Вам слово, прошу Вас.

Д.Мантуров: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Невзирая на кризисные явления в экономике, не допустили в отрасли инвестиционного простоя. В развитие легпрома за последние четыре года вложено примерно 80 миллиардов рублей частных инвестиций. Это обеспечивало устойчивость предприятий и позволило вернуться к росту производства практически во всех сегментах.

В сжатые сроки в стране модернизировано более 40 действующих предприятий и открыто около 17 новых производств. Лидеры отрасли занимают новые рыночные ниши, запуская производство продукции, которая востребована смежными отраслями. В частности, налажен выпуск высокотехнологичных тканей и нетканых материалов для строительства домов и автодорог, для нужд сельского хозяйства, медицинской и мебельной промышленности.

В сегменте спецодежды наши предприятия освоили выпуск высокотехнологичных тканей со специальными защитными свойствами, сегодня как раз на выставке об этом докладывали. Сопряжение интересов производителей и потребителей смежных отраслей обеспечивало рост производства в данном секторе на 40 процентов по прошлому году.

Для развития направления в подотрасли производства кожи мы смогли существенно сократить дефицит сырья за счёт своевременного, в 2014 году принятого решения о запрете вывоза из России кожевенного полуфабриката. В целом сегодня легпром вышел далеко за пределы традиционного представления об этой отрасли, это связано в том числе с фокусировкой господдержки на инновационных направлениях через субсидирование НИОКРов, лизинга оборудования, кредитов на техперевооружение и пополнение оборотного капитала.

Развитие экспортного потенциала отрасли обеспечивается через организацию коллективных стендов наших производителей на ведущих мировых выставках в Пекине, Мюнхене, Милане, Дюссельдорфе. В дальнейшем будем расширять и географию участия, и число экспонентов. Всего на поддержку инновационного развития отрасли за последние четыре года Правительство направило более семи миллиардов рублей, и мы видим уже сегодня отдачу, в том числе были предоставлены льготные займы из Фонда развития промышленности – около трёх миллиардов рублей. В частности, сумма налогов за этот период увеличилась почти на 35 процентов.

Чтобы не тормозить наметившиеся в отрасли позитивные процессы, считаем необходимым сохранить на господдержку как минимум в сегодняшних объёмах по году примерно около трёх миллиардов рублей. Хотел бы отметить, что в последние годы эта поддержка оказывалась за счёт Резервного фонда Правительства, но рассчитываем при финализации трёхлетнего бюджета фиксировать эти объёмы уже в текущем бюджете.

Такую работу мы ведём с Министерством финансов, рассчитываем на поддержку. Это позволит предприятиям более чётко планировать свою работу, формировать инвестиционную политику и активно продвигать новые направления.

В этой связи отмечу два ключевых для отрасли перспективных сырьевых проекта. Это прежде всего создание в Ивановской области производства полиэфирных волокон и нитей. Этот проект поддержан Внешэкономбанком и планируется в запуск в 2020 году. Тем самым мы существенно снизим импортозависимость по сырью для выпуска синтетических тканей.

Для гарантированного обеспечения текстильных предприятий льном вместе с Минсельхозом, субъектами Федерации прорабатываем варианты формирования межрегионального кластера по выращиванию льняного волокна. В целом для последовательного развития любого из направлений отрасли мы в рамках Вашего поручения усиливаем работу по снижению на рынке доли нелегальной продукции. Чтобы добиться существенного прогресса в этой части, на площадке созданной Вами в конце 2015 года Государственной комиссии по противодействию незаконному обороту промышленной продукции мы делаем акцент на трёх основных направлениях.

Первое, корректировка нормативной базы. Очередной пакет документов мы планируем внести в Государственную Думу в части упрощения порядка изъятия товаров легпрома из незаконного оборота и последующего их уничтожения.

Второе, мы создаём систему сквозной прослеживаемости на пути следования продукции лёгкой промышленности в периметре Евразийского экономического союза. Основным инструментом для этого является маркировка легальных товаров контрольными знаками. Вы знаете, что первый такой проект в прошлом году мы запустили по изделиям из натурального меха.

Мы, честно говоря, сами не предполагали такого эффекта. До этого, по 2015 году, оборот продукции был в единицах примерно 380 тысяч. По единицам он увеличился в 12 раз – мы даже какой–то промежуток времени не успевали выдавать эти контрольные метки, – а если говорить о деньгах, то в шесть раз за этот период, и легальный оборот составил 55 миллиардов рублей.

Аналогичный механизм в 2018 году мы планируем распространить на кожаную обувь, а с 2019–го внедрить маркировку верхней одежды: курток, блузок, сорочек, костюмов, постельного и столового белья.

Третье приоритетное направление работы госкомиссии – это активное подключение регионов. Без них мы не можем реализовать все намеченные планы на местах. Во всех субъектах Федерации созданы субъектовые комиссии, которые возглавляются руководителями субъектов. Это позволяет максимально эффективно координировать на местах работу и силовых, и контрольно-надзорных органов по выявлению и ликвидации точек сбыта нелегальных товаров.

Только такой комплексный подход к развитию лёгкой промышленности позволит ускорить технологическую модернизацию отрасли. Мы с предприятиями, бизнесом и коллегами из других федеральных органов исполнительной власти подготовили перечень поручений, он у вас сегодня на рассмотрении.

Спасибо за внимание.

В.Путин: Андрей Валентинович, пожалуйста.

А.Разбродин: Добрый день, уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Прежде чем перейти к проблемам и задачам, хотел бы всё-таки отметить, что за прошедшие четыре года проделана очень серьёзная и большая работа. Абсолютно изменилась система работы профессионального сообщества с нашими коллегами, прежде всего из Министерства промышленности. То есть мы работаем в тесном, абсолютно тесном контакте, очень конкретно взаимодействуем. И те программы, которые сегодня выходят, совместно отработаны, нам понятны, и мы спокойно готовы к их реализации.

Поэтому хотел бы сказать, что сегодня действительно работает и Фонд развития промышленности, который очень серьёзно прислушивается к специфике отрасли, сегодня уже об этом говорили, и корпорация по поддержке малого и среднего бизнеса, с ней есть уже ряд конкретно действующих проектов.

Несмотря на то что последние несколько лет внешние экономические условия требовали иногда очень серьёзной, в том числе и ручной, работы, эта ручная работа проводилась, мы её постоянно ощущали. Хотел бы поблагодарить коллег за такую работу, потому что в любом случае это надо сделать.

Если говорить о задачах, то мне бы хотелось сразу поддержать Дениса Валентиновича и просить сохранить те меры поддержки, о которых он говорил. Не буду отдельно на каждой останавливаться, чтобы не терять время, именно в том размере, о котором говорилось, – в размере трёх миллиардов рублей.

Сегодня одной из существенных проблем для предприятий отрасли, которые работают в сегменте B2C [business-to-consumer, «бизнес для потребителя»] прежде всего, то есть непосредственно с ритейлом, является недостаток оборотных средств.

За последние годы, к великому сожалению, политика банковского сообщества, по понятным, конечно, причинам, вела к тому, что оборотные средства предприятий постоянно сокращались.

Отчасти именно в сегменте ритейла это привело к тому, что перераспределением, которое происходило в последние годы между импортом и отечественным производством, то есть отечественное производство стало получать дополнительные заказы от ритейла, часто производители не могли воспользоваться, потому что попросту не хватало оборотных средств на закупку сырья, материалов с тем, чтобы быстро удовлетворить потребности торговли.

Мы об этом говорили, это было несколько раз в ходе обсуждения и у Аркадия Владимировича на заседании. Были предложения найти возможности создать уполномоченный банк или уполномочить какой-либо из банков для работы по специфике с текстильной, лёгкой отраслью.

Сегодня мы понимаем, что, наверное, это не самое разумное решение, но нам хотелось бы, возможно, с каким-то из банков, потому что такие примеры сегодня существуют, сделать специализированную программу на специальных условиях именно для кредитования оборотных средств предприятий. Поэтому мы просили бы продолжить эту работу и довести её до конца.

В области подготовки кадров действительно проблема такая на сегодняшний день перед всеми стоит. Мы её в том числе обсуждали и перед сегодняшним совещанием, буквально в кулуарах. У нас есть, как у профессионального сообщества, свои идеи и предложения. Думаю, что сейчас широко представлять эти предложения не стоит. Думаю, что в рабочем порядке мы можем эти вопросы обсудить и дальше, как говорится, их продвинуть вместе с Министерством образования. Поэтому, если не требуется, я не буду отдельно на этом останавливаться. То есть проблема есть, идеи тоже есть, вполне можно, думаю, работать.

Теперь несколько слов по сырью. Коллеги скажут, а я просто скажу по той части сырья, представителей которых здесь сейчас конкретно нет от нашей отрасли, поэтому я как президент союза скажу за них – я говорю сейчас о шерсти. Мы это обсуждали в том числе на последних совещаниях в Минсельхозе и, в общем, пришли к определённому консенсусу.

Мы попросили изменить правила предоставления субсидий для производителей шерсти, изменить направленность таким образом, чтобы предоставлять субсидии прежде всего тем, кто производит тонкую и полутонкую шерсть и продаёт её для производителей Российской Федерации.

Именно таким образом, потому что до сих пор эта мера носила всё-таки компенсационный характер. Надо перейти к стимулирующему характеру, и это будет разумно. Не буду говорить об остальных мерах по шерсти, потому что мы их обсудили; в общем, решение, думаю, достигнуто, мы будем просто в текущем режиме дальше работать.

Последнее. Не хочу отнимать время и хлеб у своих коллег, потому что все готовились, хотел бы сказать ещё в области кадров и кадровой политики. Мы просили бы рассмотреть возможность нового придания премии, мы её уже несколько лет продвигаем, то есть она существует 13 лет, зародилась в Академии моды под руководством Вячеслава Михайловича Зайцева, который является сегодня почётным президентом нашего Союза, – это премия «Золотое веретено». Но мы уже четвёртый год её пытаемся переформатировать под отраслевую премию с тем, чтобы отмечать и простых рабочих из разных специальностей, и лучшие предприятия, то есть не только в области моды, но в области моды в том числе.

Хотелось бы придать этой премии более серьёзный статус, потому что опыт показывает (даже молодые предприниматели, которые здесь сидят, уже имеют опыт участия в этой премии), что премия имеет успех, интерес и очень востребована в профессиональном сообществе.

На этом я бы своё выступление закончил. Спасибо за внимание.

В.Путин: Что касается уполномоченного и любого другого специализированного финансового учреждения – важно не учреждение, а программа, которую государство формулирует для отрасли. А так можно через любое действующее финансовое учреждение осуществить.

Некоторые другие программы, прямо скажем, для государства на определённом этапе являются убыточными. Поэтому всё зависит от фондирования в конечном итоге, вот и всё. Нужно принять соответствующее решение. Я так понимаю, что в целом мы по этому направлению будем двигаться.

Александра Григорьевна, пожалуйста.

А.Андрунакиевич: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые участники совещания!

Конечно же, для кожевников и обувщиков, которых я здесь представляю, не могу не сказать, это совещание и Ваш приезд, Владимир Владимирович, – редчайшее событие, праздник, большая ответственность и своеобразный отчёт отрасли об эффективности мер государственной поддержки. Поэтому даже это мероприятие – это и есть важнейшая поддержка государства нашей отрасли, потому что оно даёт нам дальнейший толчок для развития.

Об успехах уже было сказано. Хочу сказать по обувной, кожевенно-обувной отрасли. Вы сегодня были на заводе – это один из крупнейших заводов. У нас в стране достаточное количество кожевенных и обувных предприятий, которые в принципе все модернизированы.

Это, конечно, опыт Советского Союза, тем не менее очень многие, практически все, кто работают на рынке (порядка 45 тысяч предприятий), отвечают современным требованиям, выпускают прекрасную продукцию, имеют свои фирменные магазины, то есть это уже совершенно другая отрасль.

Но, к сожалению, Вы уже отметили, рынок у нас такой, что всё-таки доля отрасли ещё, хотя и выросла за последние пять лет с 15 до 20 процентов, тем не менее ещё мала для нашей страны. Ежегодный рост – 5–8 процентов, за последние два года инвестиции в проекты составили около 10 миллиардов рублей.

У нас строится, если кто не знает, в Алтайском крае, «Русская кожа» финансирует, кожевенный завод, задача которого блокировать вывоз кожевенного сырья через открытые границы Казахстана. Надо сказать, что эта проблема остаётся, доказать её невозможно, перегоняется живой скот, и вывозится сырьё, эта «дырка» приличная.

Поэтому мы надеемся, что региональные власти по границе с Казахстаном (алтайские руководители) устроят заслон российскому сырью в другие республики, потому что кожевенная отрасль – это единственная в России отрасль лёгкой промышленности, которая работает полностью на российском сырьё, но обеспеченность – 60 процентов.

И, как отметил Денис Валентинович, введён временный запрет, а мы просили бы вводить его почти автоматически. Эта мера действует уже третий год, но, к сожалению, нашему профильному Министерству, Минпромторгу, нашему куратору заместителю Министра Евтухову приходится каждый раз сражаться за эту меру. Каждые шесть месяцев мы должны доказывать, что эта мера важная, что она обеспечивает 100-процентный госзаказ и так далее. Поэтому мы просили бы всё-таки дать поручение, чтобы это не вызывало сомнения. Пока сельское хозяйство у нас ещё не прирастает крупным рогатым скотом, мы просили бы всё-таки нас поддержать в этом вопросе.

За прошлый год поголовье скота снизилось на 300 тысяч голов. Для нас это – один кожевенный завод мощностью 100 миллионов квадратных дециметров. Это, конечно, не «Русская кожа», но средний хороший кожевенный завод с численностью 300 человек.

Успехи есть, но нам надо двигаться вперёд. Мы считаем, можно удвоить долю рынка по обуви, если будут решаться задачи. Вы коснулись, Владимир Владимирович, импорта кожевенного сырья. Мы не можем ввозить сырьё по причине того, что наш сертификат, наши ветеринарные требования отстают от международных.

Вот уже упомянули о совещании, два дня назад мы проводили в Минсельхозе, коллеги с нами согласились. Но мы всё равно просили бы дать поручение по изменению сертификата на основе двусторонних соглашений. Там, где в государствах развито животноводство и ветеринария, где мы уверены в безопасности их продукции, можно было бы подписать с ними отдельное соглашение. Минсельхоз считает, что это возможно. Мы просили бы дать такое поручение.

Третий момент…

В.Путин: Соглашение для того, чтобы завозить по импорту?

А.Андрунакиевич: Да. Потому что ветеринарные требования мы должны согласовывать на уровне Таможенного союза. В принципе, если это позволено соглашением, мы можем и двусторонние соглашения со странами заключать на национальном уровне и тогда можем изменить национальный сертификат с этими конкретными странами, есть такая схема. Но это всё-таки важная государственная задача – может быть, всё-таки надо дать поручение.

В.Путин: Не получится так, что мы будем сырьё вывозить, там перерабатывать, а потом завозить?

А.Андрунакиевич: Нет, я говорю об импорте.

В.Путин: Да, понимаю.

А.Андрунакиевич: Ввозить, мы будем ввозить.

В.Путин: Будем вывозить такое совсем сырьё, там будут первичную делать переработку, а потом будем всё завозить.

А.Андрунакиевич: Нет, там не будут, мы говорим о сырых шкурах, ввозимых из других стран.

В.Путин: О сырых шкурах.

А.Андрунакиевич: О сырых шкурах, ввозимых, допустим, из той же Германии, Голландии, Аргентины, где сырьё соответствует качеству и международным ветеринарным требованиям.

И ещё одна проблема, мы столкнулись, – это администрируемый НДС. Дело в том, что между бойней и поступлением сырья на кожевенный завод существует целая цепочка из трёх-пяти фирм-посредников, и зачастую эти фирмы используют НДС для наживы, не всегда платят, а отвечать нам приходится перед налоговой службой.

В связи с тем, что у нас налоговая служба заработала достаточно жёстко, кожевенные предприятия имеют много проблем. Мы обратились в Правительство с просьбой обнулить НДС, но нам было предложено (было совещание на уровне Госдумы, Минфина и Федеральной налоговой службы) перейти в налоговые агенты. Это другая схема, более ответственная.

Мы сейчас совместно с Федеральной налоговой службой подготовили изменения в Налоговый кодекс и просили бы Антона Германовича, чтобы эти изменения были рассмотрены в Минфине, внесены в Правительство и затем в Государственную Думу.

Конечно, мы не можем изменить сбор сырья. Вы сами понимаете, 50 процентов сырья находится в личных подсобных хозяйствах, поэтому в этой сфере всё это и возникает. И потом наша страна огромная, большая рассредоточенность: Сибирь, от Урала до Дальнего Востока – у нас нет перерабатывающих заводов, один алтайский завод строим. Там есть сырьё, где-то 28 процентов от всего объёма сырья, а заводов нет. Поэтому мы просили бы ускорить решение этой проблемы.

И по сырью. Хотелось бы, конечно, чтобы по Минсельхозу была какая-то подпрограмма, которая увязывала бы животноводство и кожевенную отрасль.

По качеству. Мы хотели бы, чтобы возобновилась подпрограмма по борьбе с заболеванием КРС – гиподерматозом (это овод). Для понимания, он прокусывает шкуру. Получается, грубо говоря, на простом сленге дырка, и уже из этой кожи ничего не сделаешь. То есть это очень опасное заболевание. Хочу сказать, что у нас его недооценивают. Оно действует не только на качество шкуры: отравляется животное, становится вредным молоко, мясо, хотя не понимают этого, и так далее.

Англичане проводили исследование яда овода: кролик умирал через минуту от этого яда, то есть это достаточно серьёзное заболевание, с которым надо бороться, и весь мир с этим борется. Мы просили бы, пользуясь случаем, Александра Николаевича всё-таки пересмотреть эту программу. Ваши коллеги нас поддержали, но без поручения, мы понимаем, это сложно будет сделать, потому что нужно на федеральном уровне выделять какие-то средства, вся ветеринария у нас сейчас в подчинении регионов.

Что касается рынка обуви, незаконной контрабандной и контрафактной продукции, это мощнейший отрицательный фактор, который влияет на развитие обувной промышленности. Потенциал её очень серьёзный. Предприятия готовы дальше работать, развиваться и модернизироваться, строить новые предприятия, поэтому нам кажется, что нужно более активно этим заниматься.

Денис Валентинович сказал, что в регионах созданы комиссии и так далее. Хорошо, тем не менее мы знаем, что везде в регионах действуют огромные рынки типа нашего Черкизовского (теперь он переехал в «Садовод», расширяется, улучшается и так далее).

Нужна просто воля какая-то и дать команду регионам, чтобы на региональном уровне все эти комиссии заработали серьёзно. И Роспотребнадзор совместно с МВД проводили проверки, потому что это не только объёмы и производства, это же безопасность наших людей, нашего населения, наших детей прежде всего.

Что делается? Про маркировку сказали. Владимир Владимирович, мы сейчас активно занимаемся совместно с импортёрами, вырабатываем условия по маркировке обуви, это будет значительно сложнее, чем по шубам, по меху, потому что объёмы несопоставимы: семь миллионов шуб – и 500 миллионов пар обуви оборот; конечно, серьёзная нагрузка на налоговую службу. Но должно быть, конечно же, отслеживание. В 2018 году мы планируем данный проект запустить как пилотный.

Что можно было бы ещё предложить? Есть утилизационный сбор на обувь. Ведь к нам ввозят 80 процентов рынка, из этих 80 процентов, мы анализировали, порядка 65 – синтетического (всевозможные заменители), обуви по цене 4,5 доллара за пару, но по такой цене не может быть хорошей обуви. Если войти в эти магазины, то сразу ощутишь, что это за обувь.

И экология – эта обувь носится один сезон максимум, то есть и с точки зрения экологии это засорение природы. Поэтому, может быть, всё-таки по типу автомобилей в качестве какого-то пилотного проекта попробовать утилизационный сбор? Может быть, коллеги из других министерств подскажут это.

Конечно, могут сказать, что увеличится нагрузка и цена на обувь, но я вам назвала цифру – 4,5, а средняя цена ввозимой обуви – 9 долларов. А цена на внутреннем рынке для потребителей в три раза дороже, так пусть они и подвинутся за счёт налогов, всё равно рынок отрегулирует, никто не будет сидеть на дорогой обуви и ждать, когда продастся. Поэтому, может быть, стоит попробовать такой налог ввести.

И конечно же, нужно усиление контроля ФТС. За кожаной обувью существует контроль и контрольные цены. Ввозимая цена с 16 долларов поднялась уже до более или менее приемлемой – 26 долларов. Это важно: когда идёт контроль, то и какая-то ответственность идёт.

В заключение хотела бы сказать, что кожевенно-обувная промышленность готова и дальше развиваться, очень важная промышленность. Люди, которые работают, руководители преданы своей промышленности и готовы развиваться. Но нам нужно помогать в тех вопросах, которые я обозначила.

В.Путин: Спасибо большое.

Уже начали говорить про налоги, про налоговые льготы. Игорь Николаевич, пожалуйста.

И.Сурин: Ни для кого не секрет, что конкурентоспособность достигается за счёт модернизации. Новое оборудование позволяет выпускать новые виды продукции. Зачастую оборудование пока импортное. Мы и так его покупаем дороже, чем наши зарубежные конкуренты. Вынуждены держать даже ещё и резервное оборудование: если какая-то единица оборудования встанет, это может быть выпадение объёма выпуска продукции.

На сегодняшний день на оборудование, то есть на движимое имущество, которое поставлено на учёт в качестве основных средств на федеральном уровне, применяется льгота. То есть освобождено от налогов всё оборудование. Но с 1 января 2018 года возможность применения данной льготы передана в регионы. Регионы все разные по своему экономическому состоянию. Понимаете, какие-то регионы дотационные, какие-то – нет. Может получиться так, что мы все сразу будем платить на всё оборудование 2,2 процента.

Вообще, если честно говорить, всё новое оборудование сегодня нужно освобождать минимум на три года хотя бы от налога, а всё остальное оборудование – пусть на региональных уровнях решают, принять льготу или нет. Хотел бы, чтобы поручили хотя бы проработать этот вопрос.

В.Путин: Хорошо. Мы сейчас Максима Станиславовича послушаем и Министра финансов.

Пожалуйста.

М.Орешкин: Я по всем вопросам прокомментирую.

То, что касается запрета по вывозу кожевенных полуфабрикатов, на самом деле никакой у нас войны с Минпромом не ведётся. Просто очень важно с учётом того, что мы находимся в ВТО, грамотно выстраивать аргументацию, правильно принимать постановления Правительства.

У нас, к сожалению, в предыдущий раз было не совсем точно принято, из-за этого мы имели ряд проблем; сейчас мы с Минпромом отработали, продлили на шесть месяцев, всё замечательно. Думаю, когда следующий срок придёт, никаких причин действовать по-другому не будет.

Второй вопрос связан с налогом на движимое имущество. Позиция нашего Министерства на самом деле абсолютно такая же, как у вас, мы считаем этот налог на самом деле вредным.

Де-факто налог на движимое имущество – это налог на новые инвестиции. На то предприятие, которое покупает новое оборудование, сразу налог за то, что поставило себе на баланс, пока ещё не самортизировало – заплати этот налог.

Да, была принята эта форма с предоставлением права регионам, но есть опасность, что какой-нибудь регион может не понять тех последствий, которые могут быть и соответственно привести к тому, что в каком-то регионе инвестиционные процессы и производственная активность могут серьёзно встать.

И третий вопрос, связанный с утилизационным сбором. Наше мнение, что это не самый правильный вариант, потому что мы утилизационным сбором накроем вообще всех импортёров, а проблема-то в чём? Проблема как раз в двух вещах.

Проблема в том, что часть импорта ввозится с уклонением от уплаты налогов и таможенных пошлин. Как раз тот проект, который есть по маркировке и про отслеживание, – он очень важный и эту дырку закрывает. Неважно, даже если ты занизил стоимость, если потом это в контрольно-кассовой технике прошло по более высокой цене, всё равно налог с тебя по полному объёму возьмут.

И второй вопрос – это, конечно, использование некачественных, зачастую опасных материалов. Это вопрос скорее технического регулирования. Ситуация такая, что на уровне ЕАЭС есть техрегулирование по детской обуви, а по взрослой обуви, по использованию плохих материалов отсутствует.

Думаю, можно совместно с Минпромом поработать и выработать решение, чтобы поставить преграду на той обуви, которая поступает с использованием некачественных материалов, поэтому так дёшево стоит – и производители проигрывают конкуренцию.

И третий вопрос – Андреем Валентиновичем поднимался вопрос по поводу финансирования. Совместно с Минпромом в этом году сделали поправку в закон, который теперь относит к малым и средним предприятиям предприятия как раз лёгкой промышленности с большей численностью.

После этого закона, до того, когда он был принят, мы с Минпромом вместе подготовили подзаконный акт, который будет говорить, по каким принципам относится предприятие в этот реестр, а значит предприятие, которое попадает в такой реестр, сразу получает доступ ко всем программам поддержки.

Есть, например, с точки зрения финансирования программа «Шесть с половиной», когда средние предприятия получают 9,6 кредит, малые предприятия получают – 10,6 кредит. Программа очень активная. Дмитрий Анатольевич в Сочи ещё в феврале озвучил расширение этой программы.

С лета эта программа по расширению вступила в действие. Соответственно новый лимит есть у банков. И до конца года новые лимиты позволят увеличить объёмы кредитования.

На самом деле мы на увеличение кредитования малых и средних предприятий смотрим как на один из источников ускорения и кредитной активности, соответственно экономического роста.

В.Путин: Спасибо.

Антон Германович.

А.Силуанов: По НДС. Мы решили практически вопрос, нашли понимание относительно наделения закупщиков сырых шкур правом налогового агента в части НДС. Такой законопроект будет внесён в течение месяца в Государственную Думу, вопросов нет.

Что касается движимого имущества. Некоторое время назад действительно на федеральном уровне была установлена льгота по этому виду имущества. Но мы видели, и губернаторы особенно обращали внимание, что предприятия, предприниматели химичили относительно того, новое это имущество, не новое, потому что льгота была предоставлена только для нового вида имущества: предприятия специально покупали друг у дружки это имущество – во всяком случае была такая лазейка для уклонений.

И что просили нас регионы? Собственно, просили передать право устанавливать льготы по региональным налогам, а это именно региональный налог, на уровень субъекта Российской Федерации. Это и было сделано, Владимир Владимирович, закон уже принят.

Начиная с 2018 года право вводить или устанавливать льготы по налогу на движимое имущество относится к компетенции субъектов Российской Федерации. Регионы ведь тоже принимают решение с учётом экономической целесообразности. Если они видят, что в данном случае в Рязанской области развивается предприятие кожевенного производства, если есть необходимость и если очевидно, что для развития этого предприятия необходимы преференции, в том числе и по налогу на движимое имущество, я не сомневаюсь, что такие решения будут приняты.

Тем не менее это региональный налог, он существенный, более 130–150 миллиардов рублей в целом по Российской Федерации в следующем году может дать добавку в бюджеты субъектов Российской Федерации. Мне казалось бы, что это право должно быть действительно у региональных властей.

И последняя тема – это утильсбор. Думаю, что мы вместе с Минпромторгом могли бы на этот счёт, если дадите нам такое поручение, подготовить предложения. Действительно, может быть нужно определиться по сегменту обуви.

Вы говорили о дешёвом сегменте обуви, который и экологически, и для здоровья вреден, поэтому надо определиться по сегментам, какие могут попасть под утильсбор. И те средства, которые мы выручим, думаю, могут как раз помочь в том числе и лёгкой промышленности в целом.

В.Путин: Давайте мы сформулируем это поручение.

Что касается налога на движимое имущество. Аргумент у Вас был какой? Что некоторые предприятия химичат, как Вы сказали. Так они и на региональном уровне будут химичить, если туда налог передать. Это же не устраняет возможность химичить. То, что передали сбор этого налога на региональный уровень, ничего от этого не поменяется.

А.Силуанов: Региональные власти будут более точно смотреть относительно того…

В.Путин: Как региональные власти? Крупные города, что они смогут, если «химия», о которой Вы сказали, заключается в том, что оборудование, бывшее в употреблении, выдаётся за новое, перекупается друг у друга. Что на федеральном уровне, что на региональном – какая разница?

А.Силуанов: Владимир Владимирович, просто это региональный налог. Мы сейчас ведём политику достаточно жёсткую.

В.Путин: Это я знаю. Я с Вами согласен, что нужно укреплять их базу. Правильно сделали, что передали туда. Как сделать так, чтобы всё-таки там, где реально приобретается новое оборудование, не было демотивирующих действий со стороны государства?

Сидит предприниматель со своим менеджментом и думает: «Закупать или не закупать? Налог надо платить, пятое, десятое. Тяжело, дорого, да ещё и налог надо платить – не буду». И не купил вообще. Не будет у вас потом ни НДС, не будет налога на прибыль, ничего не будет, не будет рабочих мест, не будет НДФЛ, ничего не будет. Ну и что?

Или, наоборот, есть возможность льготу такую получить – принимается решение начать производство, приобрести оборудование, развернуть. Это же стимул к развитию.

А.Дворкович: Эту тему мы уже обсуждали с Дмитрием Николаевичем Козаком. Он был всегда проповедником передачи регионам этих полномочий. Но и в этом случае даже он сказал, что нужен как минимум список тех отраслей, по которым льгота будет оставаться на федеральном уровне.

В.Путин: Что значит, налог туда, а льгота – на федеральном уровне? Как это, я не понимаю?

А.Дворкович: Имеется в виду, что все поступления от налога идут на уровень регионов, а льготный режим установлен непосредственно федеральным законодательством. Как он выглядит, льготный режим, – это вопрос.

Один из вариантов, который мы обсуждали, – это постоянный перенос год за годом даты, с которой освобождается движимое имущество. Речь идёт о том, что должно освобождаться не навсегда – например, на три года.

Это означает, что в 2018 году будет освобождаться имущество, введённое не с 2013 года, а только с 2016 или в 2015 году. Каждый год эта отсечка будет двигаться, поскольку льгота будет действовать только три года. А имущество, введённое в 2013 или в 2014 годах, уже будет облагаться.

В.Путин: Введённое или приобретённое?

А.Дворкович: Приобретённое, но новое имущество. Какое оно, новое или не новое, это вопрос всё-таки налоговой службы, регионы вообще ни при чём. Это может администрировать только сама налоговая служба с помощью своих инструментов.

Поэтому предложение следующее: мы в ближайшие 10 дней до начала весенней сессии посмотрим, может быть – найдём механизм, при котором регионы останутся заинтересованными в инвестициях, потому что будут в какой-то момент начинать получать деньги от этого налога, но первые три года всё-таки чтобы льгота сохранялась после приобретения нового оборудования.

В.Путин: При чём здесь 2013 год или 2016-й? Имеется в виду то оборудование, которое сейчас.

А.Дворкович: Там написано, что освобождается от налога имущество, введённое начиная с 1 января, по-моему, 2013 года. То есть оно введено было уже пять лет назад – освобождение ещё действует.

Речь идёт о том, что эту дату, 1 января 2013 года, автоматически сдвигать каждый год на год, чтобы в какой-то момент ранее введённое оборудование начинало уже облагаться.

В.Путин: Сейчас оно действует?

А.Дворкович: Сейчас действует.

В.Путин: А сейчас что получается? Если передали на региональный уровень этот налог, то и регионы перестают существовать.

А.Дворкович: Думаю, большинство регионов не введут эту льготу. Почему? Потому что Минфин к ним придёт и скажет: у вас бюджетные кредиты, вы их сначала погасите, – губернатору, думаю, Рязанской области может сказать, – потом льготы вводите.

А.Силуанов: Нет.

А.Дворкович: Может Антон Германович сказать: нет, этого не будет. Но на практике, конечно, в кабинете Минфина это будет.

В.Путин: Нет.

А.Дворкович: И льгота перестанет действовать.

В.Путин: Послушайте, в отношении предприятий это разве справедливо? Люди взяли оборудование, приобрели в расчёте на эту льготу. Теперь мы передали налог на федеральный уровень и говорим: теперь льгота не будет действовать. А у них же существуют свои планы развития. Исходим из того, что это хорошие предприятия и думающие предприниматели, менеджмент думающий, – взяли у них и отняли.

А.Дворкович: Поэтому я говорю: нужно дать больший срок, чтобы предприятие могло спокойно спланировать свою деятельность на ближайшие хотя бы три года, понимая, что льгота будет какое-то время ещё действовать.

Постепенно на старое имущество она будет переставать действовать, а если они будут вновь покупать имущество, опять три года будет действовать по новому имуществу. Так было бы, мне кажется, разумнее.

А.Силуанов: Справедливости ради, мы это решение приняли в прошлом году, то есть у регионов и предприятий был временной задел, для того чтобы скорректировать при необходимости свои планы, имею в виду предприятия в первую очередь.

Эта льгота будет действовать только со следующего года, так пока закон об этом говорит. Согласен, что, наверное, можно посмотреть, как настроить механизм, чтобы это не было дестимулирующей мерой для хозяйствующих субъектов, чтобы процесс модернизации оборудования этим налогом не дестимулировался. Поэтому думаю, что в течение двух недель…

В.Путин: Мне очень приятно это услышать, вы не будете блокировать этот процесс. Давайте мы в сегодняшнем поручении так и отметим. Надо проработать это. Отменять нельзя. Вы сейчас правильные слова сказали, это дестимулирующий налог. Зачем нам это делать? Люди не приобретают оборудование, и нет ничего, нет развития, НДФЛ нет, налога на прибыль не будет – ничего не будет. Зачем? Пожалуйста, поработайте вместе.

Денис Валентинович, кто у нас будет готовить сегодняшнее поручение? Владимир Александрович, пометьте для себя.

Пожалуйста, Максим Станиславович.

М.Орешкин: Хотел добавить, что Вы уже решение озвучили, сказали, что это реальный налог по сути, потому что оборудование…

В.Путин: Нет, не надо нас убеждать. Мы уже согласились.

М.Орешкин: Старого оборудование нет, идёт…

В.Путин: Мы все согласились.

Теперь хочу Александра Николаевича послушать по поводу предложений, которые Александра Григорьевна сделала. Собственно, я тоже об этом сказал во вступительном слове.

Пожалуйста, по ветеринарным мерам.

А.Ткачёв: Действительно, в Европе эти меры отменены, потому что там нет ящура. Так как у нас, к сожалению, не только у нас, в странах ЕАЭС…

В.Путин: Почему? Не отменены. Наоборот, прививки делают скоту.

А.Ткачёв: Вы про овод?

В.Путин: Да.

А.Ткачёв: Хорошо.

С 2010 года у нас эта прививка отменена. Если вопрос так остро стоит, давайте мы продумаем. На самом деле вакцины у нас есть. Введём норму обязательной вакцинации животных.

В.Путин: Не прививка отменена, а субсидирование отменено.

А.Ткачёв: Значит, естественно, перестали вакцинировать.

В.Путин: Перестали деньги давать на эту тему. Надо вернуться к этому. Они правы абсолютно, нужно поддержать.

А.Ткачёв: Если мы поручение сделаем.

В.Путин: Пожалуйста, коллеги, кто ещё хотел бы что-то добавить? Прошу Вас.

К.Кузин: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Лёгкая промышленность находится в ограниченной ёмкости Российской Федерации и ограниченном конкурентном рынке, так как мы находимся и зависим от покупательской способности нашего населения и ёмкости рынка.

Предприятия, которые представлены за этим столом, и отрасль на сегодняшний день являются не только, наверное, российскими региональными предприятиями, но предприятиями, которые готовы конкурировать на внешних рынках, на любых рынках – европейских, американских.

Но там мы также конкурируем на внутреннем рынке с импортным, например, товаром, не только с предприятиями и представителями каких-то стран – Китая, Индии или Узбекистана, и с промышленной политикой, которая проводится в этих странах. И этот комплекс всей конкурентной борьбы даёт тот результат, к которому мы сегодня приходим.

Мы представляем область домашнего текстиля. В последние три года рост предприятия по рублёвой выручке составил 20 процентов ежегодно, и в этом году мы собираемся также расти. Мы достигли доли 25 процентов на российском рынке – достаточно приличный уже объём, и готовы конкурировать на внешних рынках, но здесь именно вступают правила некой промышленной политики заграждения рынков.

И для нас самый перспективный, безусловно, рынок – это европейский рынок. Но мы сталкиваемся с тем, что существуют заградительные пошлины в виде, например, 12 процентов дополнительной ввозной пошлины, таможенной пошлины. Такое экономическое противостояние останавливает потоки наших товаров.

Моё предложение следующее. Давайте попробуем рассмотреть возможность субсидирования этой пошлины. Почему? Потому что мы откроем для себя огромные рынки. Мы готовы конкурировать на этих рынках, и наши товары – цена–качество – абсолютно конкурентоспособны. Это позволит увеличить объёмы нашего производства, как и инвестиций, потому что потребуются новые мощности, на 30–50 процентов, по нашим оценкам.

Для примера, с какими странами нам приходиться конкурировать? Турция – ноль процентов ввоз на европейский рынок, Украина – ноль, Туркмения – ноль, Пакистан – ноль, Армения – ноль, Россия – 12, Таиланд – 12, Казахстан – 12.

Хотел бы ещё добавить, что лёгкая промышленность с точки зрения государственного управления является, наверное, доходной отраслью по налогообложению, потому что от выручки примерно 20 процентов попадает в бюджеты разных уровней.

Даже преодолевая бюджетную, заградительную пошлину в 12 процентов, всё равно государству выгодно по бюджетной эффективности. А для отрасли это откроет серьёзные возможности вовлечения не только рабочих мест, но и в целом роста экономики.

Отдельное спасибо хотелось бы сказать Минпромторгу за те финансовые программы, которые существуют, Фонду развития промышленности, лизинговой программе, потому что доступ к капиталу стоимостью 5–7 процентов годовых создаёт очередь из инвестиционных проектов и желающих инвестировать.

Вы правильно сказали: если инвестиции окупаются, тогда есть желание развивать предприятия и покупать новое оборудование. Моё предложение – поддержать Министерство промышленности с точки зрения финансирования этих программ, возможно, даже увеличения, потому что это один из источников инвестиций на сегодняшний день в отрасли.

В.Путин: Что касается субсидирования этой пошлины: мы посубсидируем, а они возьмут и ещё поднимут, бесконечно можем субсидировать. Нам надо подумать над этим. Все услышали, все будем иметь в виду, в том числе и то, что Вы сказали.

По поводу подготовки кадров, Ольга Юрьевна.

О.Васильева: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Благодарю коллег, которые выступали и говорили о необходимости подготовки кадров для лёгкой промышленности. На сегодняшний день я должна констатировать, что дела обстоят не так плохо, но и не так хорошо. У нас 60 вузов, которые готовят специалистов для лёгкой промышленности, и не все они находятся на самом деле в центре. Это так. Но что огорчает?

На сегодняшний день мы даём достаточное количество контрольных цифр приёма, что называется, бюджетные места. Но тенденция последних лет такова, что практически нет ребят, которые идут в магистратуру, именно в те инженерные, технологические специальности, которые связаны с лёгкой промышленностью.

Это пугает, потому что только за 2017 год мы смогли действительно заполнить 555 мест, это очень мало, для того чтобы их развивать. Вообще, технология лёгкой промышленности включает по укрупненной специальности пять направлений и одно направление для подготовки в аспирантуре.

Сразу хочу сказать, что кроме 60 вузов есть ещё десять филиалов, и на сегодняшний год число студентов – это очень мало, коллеги, я объясню, почему это мало, чуть позже, – 11654 человека, которые обучаются по программе бакалавриата. Вообще, это минимально от общего числа студентов, и восемь процентов – в магистратуре.

Что делать? Первое, использовать потенциал магистратуры.

Второе, вузы. Мы должны увеличить качество приёма. Должна быть мотивация наших студентов. На сегодняшний день по специальностям технология лёгкой промышленности вступительный балл по ЕГЭ, коллеги, ниже, чем по другим специальностям, почти на пять баллов. Средний балл по стране ниже на пять баллов, чем по другим специальностям.

Мы изо всех сил хотим, я это подчёркиваю, считаю, что мы должны и можем это сделать – давать как можно большее количество бюджетных мест для специальности 05. Это необходимо, но нам нужна помощь от Союза и Ассоциации. Почему?

Потому что здесь совершенно справедливо говорили о необходимости – в кулуарах, когда мы готовились к совещанию, мы тоже это проговаривали с коллегами, – возможности обучения по программе «Глобальное образование» за рубежом.

Коллеги говорили про обработку тканей от начала до конца, весь цикл. Мы можем послать сейчас, для этого нужны некоторые правовые изменения, потому что по тем специальностям, по которым мы посылали по «Глобальному образованию», студентов по 05 нет. У нас есть небольшой срок, для того чтобы мы эту специальность внесли.

От Союза предпринимателей лёгкой промышленности нужно две вещи. Чтобы вы сказали, кто вам нужен конкретно. Допустим, я знаю, что в Германии есть крупнейший центр, который готовит специалистов, инженеров станков для лёгкой промышленности, в Барселоне готовятся те, кто занимается обработкой тканей.

Нам нужно знать точно, что затраченные средства, это немалые средства, будут возвращены. Те ребята, которые приедут сюда в страну, к вам, будут иметь возможность три года отработать, и они отработают.

И последнее. Мы хотим, и мы это можем сделать – вы тоже, пожалуйста, меня услышьте, – увеличить целевое обучение. Что это значит? Оно у нас есть, правовая база для него есть, для этого целевого обучения.

Четырёхсторонний договор – гражданин, студент, вуз, который его принимает, вы, кто его посылает, и та организация, которая примет его на работу на три года обязательно после окончания. И самое главное, чтобы в нашей с вами совместной работе была мотивация ребят, потому что этот показатель на пять баллов ниже, чем по стране по всем инженерным специальностям, – это тоже определённая тенденция.

Но считаю, что она может быть исправлена, потому что заинтересованность есть у ребят, это правда. И мы думаем, что сейчас с новой программой «дорожная карта» FashionNet есть новые возможности выхода на новые измерения, новые рынки.

Хочу поблагодарить коллег из Ивановской области, потому что это регион, который активно с нами работает, большое спасибо, я очень хочу, чтобы эта активная работа продолжалась по всем регионам.

Мы будем работать с Минпромторгом, потому что все вопросы, которые касаются и обучения за границей, и здесь, в стране, Денис Валентинович, будем обговаривать с Вами и с Ассоциацией. У нас есть все возможности, чтобы ребят обучить через целевое обучение.

В.Путин: Хорошо.

Уважаемые коллеги!

Мы с вами основные темы – основные, конечно, не все, вопросов и проблем в отрасли очень много – так или иначе затронули, мы их все постараемся отразить в соответствующих поручениях, сформулируем, ещё с вами посоветуемся о формулировках, с руководителями ведомств.

Думаю, что мы с вами не зря собрались, потому что даже в полуторачасовом разговоре была возможность по основным вопросам пройтись. Повторяю ещё раз, зафиксируем это в поручениях и постараемся сделать так, чтобы они были исполнены. Надеюсь, что всё, о чём мы говорили и договорились, пойдёт на пользу развития.

Ещё раз хочу вернуться к тому, с чего начал. Шесть процентов роста за первые полгода – это очень хороший показатель. Я вас с этим поздравляю как руководителей предприятий, отрасли в целом. Хочу поблагодарить ваших сотрудников, всех тех, кто работает в отрасли. Это действительно хороший показатель.

Спасибо большое.

Россия. ЦФО > Легпром > kremlin.ru, 24 августа 2017 > № 2285074 Владимир Путин


Казахстан > Легпром > kapital.kz, 8 июня 2017 > № 2206572 Марина Шишкина

Пришло время профессиональных игроков в ретейле

Одни уходят, другие становятся сильнее: как обрести уверенность казахстанскому ретейлу?

Директор департамента аренды Dostyk Plaza Марина Шишкина прокомментировала тенденции отечественного рынка розничной торговли и рассказала, что в текущих условиях стоит предпринимать торговым центрам и брендам.

— Марина, как вы оцениваете негативные тенденции, сложившиеся в казахстанском ретейле? В частности, уход с рынка второй по величине розничной сети в мире Carrefour.

— Не секрет, что на рынок сильно повлияла случившаяся в прошлом году девальвация. Как следствие снизилась покупательская способность, люди какое-то время просто боялись тратить деньги. Но, судя по цифрам, которые мы видим сейчас в Dostyk Plaza, рынок поднимается. Растут обороты у арендаторов, растет количество покупок, причем рост связан не только с увеличением трафика в торговом центре, но и с работой самих представителей брендов.

Сейчас время профессиональных игроков, поэтому тяжело приходится тем, у кого недостаточно бизнес-опыта, нет понимания в отношении будущего развития, нет точечной направленности и не в полной мере осуществляется работа с клиентом.

Что касается Carrefour, мы думаем, на его закрытие повлияло несколько факторов, одним из которых является не до конца изученный потенциальный потребитель, его интересы, привычки и так далее, а также выбранная для открытия локация в непосредственной близости от уже функционирующих гипермаркетов.

— Как в этот период времени чувствует себя Dostyk Plaza?

— Судите сами: к нам продолжают заходить бренды. В течение 2017 года мы подписываем договоры на 6500 м². Тенденция идет к стопроцентному и качественному заполнению площадей. Несмотря на существующий лист ожидания, часть помещений мы поставили на резерв для новых марок, соответствующих концепции ТРЦ.

В Dostyk Plaza товарооборот в 2016 году вырос по отношению к 2015 году на 46%, в этом году прирост составляет порядка 30%. Рост товарооборота продолжался даже в те месяцы, которые считаются для ритейла слабыми. Например, в этом году февраль и апрель показали отличные результаты. И мы видим эту тенденцию с конца прошлого года. Оборот якорных арендаторов (Galmart, ZARA, Sulpak, CINEMAX и др.) вырос за январь-май 2017 года более чем на 30% по отношению к аналогичному периоду прошлого года.

— С чем связываете этот рост?

— Помимо очевидной рыночной стабилизации, большая работа проводится самим торговым центром, а выбранная концепция помогает реализовать поставленные цели. В первую очередь это касается маркетинга ТРЦ и его наполнения. Мы активно работаем с арендаторами по их продвижению, а также взаимодействуем с посетителями — помимо регулярных акций лояльности, проводим серьезные исследования, чтобы понимать, кто наш клиент, что он хочет здесь видеть и покупать.

В соответствии с запросами посетителей мы формируем пул арендаторов. При этом важным является как предоставление полного перечня товаров и услуг, так и расположение их внутри торгового центра с точки зрения уровня брендов и предоставляемого ассортимента.

— На какой покупательский сегмент ориентирован Dostyk Plaza?

— В связи с расположением в центральной части города торговый центр имеет довольно определенную целевую аудиторию сегмента «средний» и «средний плюс». Соответственно подбор брендов осуществляется с учетом запросов наших клиентов. Правильность выбранного направления подтверждается тем, что именно эти марки показывают положительные результаты, увеличивая обороты от периода к периоду.

— При этом в Dostyk Plaza встречаются и более бюджетные масс-маркет-бренды.

— Да, мы завели некоторое количество масс-маркет-марок в качестве поддерживающего сегмента с точки зрения шопинга. Не секрет, что Dostyk Plaza является центром притяжения молодежи. Мы позаботились об этой категории, предлагая магазины таких брендов, как Pull&Bear и Stradivarius.

Но все же наш акцент — это категории марок «средний» и «средний плюс». Их концентрированное расположение в Dostyk Plaza создает своего рода синергию и дает расширенные возможности комфортного шопинга и досуга для посетителей. Наша задача — исключить необходимость перемещения покупателей из одного ТРЦ в другой и предоставить полный спектр товаров и услуг, соответствующих потребностям целевой аудитории.

В последние месяцы в Dostyk Plaza появились сразу несколько брендов, которые ранее не были представлены на казахстанском рынке. Это магазин одежды и аксессуаров Ferrari, Eterna — известный во всем мире немецкий производитель мужских рубашек и аксессуаров, Loriblu — культовая итальянская обувная марка. К открытию готовятся интерьерный салон Creative Co-op, магазин ведущего производителя беспилотников DJI и международный галерейный проект авторской фотографии — YellowKorner.

— Какие планы у ТРЦ на ближайшее время?

— Мы видим, что у проекта большой потенциал, и помимо упомянутых целей — повышать качество предложений для наших клиентов и заводить на казахстанский рынок новые узнаваемые и перспективные бренды — в данный момент мы активно работаем над заполнением нашей отдельно стоящей зоны — Плазы. Она будет отдана под рестобарную концепцию, согласно которой там будут расположены заведения различных форматов.

В ближайшее время мы планируем открытие летней террасы, которая станет дополнительным местом досуга как посетителей, желающих отдохнуть после шопинга в дневное время, так и молодежи, для которой вечером будет предложен формат preparty. В сентябре-октябре заработают остальные заведения, всего порядка пяти ресторанов.

— Формат ТРЦ — это один из ярких примеров B2B. Расскажите о принципах работы с вашими арендаторами.

— Любой профессиональный ретейлер, который заходит в Dostyk Plaza, понимает: не только торговый центр должен привлекать покупателей в свое здание, но и арендаторам необходимо предпринимать меры по привлечению трафика ТРЦ в свои магазины. Для этого следует проводить большую работу по повышению лояльности клиентов, работать над мерчандайзингом, качеством обслуживания, уделять большое внимание маркетингу.

Маркетинговые активности сейчас особенно важны, потому что люди перестали тратить деньги направо-налево, и потенциального покупателя необходимо сначала привлечь, а после удержать.

Говоря о B2B. Сейчас казахстанские игроки еще только учатся правильно взаимодействовать в этом формате — не просто быстро что-то купить-продать, но работать с ориентиром на долгосрочные перспективы и взаимовыгодные условия. Мы со своей стороны стараемся работать честно, прозрачно, профессионально, задаем тренды в ведении бизнеса и имеем четкую стратегию развития на ближайшие 5 лет.

Казахстан > Легпром > kapital.kz, 8 июня 2017 > № 2206572 Марина Шишкина


Россия > Легпром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 30 апреля 2017 > № 2158615 Константин Карчмарский

Fashion Tech. Рождение новой индустрии или трансформация старой?

Константин Карчмарский

директор венчурного интегратора CLMI Ventures

Для того, чтобы индустрия моды сделала шаг вперед, необходима кросс-индустриальность. Кто-то должен собрать за одним столом деятелей легкой промышленности, математиков, программистов, ретейлеров и представителей телекоммуникаций

Новые технологии в сфере моды и правда удивляют. Умные ткани, меняющие цвет в зависимости от настроения, 3D печать обуви, роботы-швеи и виртуальные примерочные и т.д. Все говорят о том, что это произведёт революцию в мире моды и производства одежды. Однако чего-то не хватает.

Как отмечалось на недавно прошедшей в Москве конференции Fashion Futurum, инвестировать в молодых дизайнеров по-прежнему чрезвычайно рискованно, несмотря на наличие талантов. Единственный определённо положительный пример развития рынка за пределами империй быстрой моды типа Inditex, был приведён корейскими коллегами. Корейцы сначала создают образы в поп-музыке, затем развивают их в телесериалах и потом переносят наиболее удачные из них в мир одежды. Для ограниченного числа дизайнеров это, несомненно, путь. Но он не создаёт индустрию, а технологические новинки производства в данном случае лишь снижают издержки и оптимизируют логистику. При этом мы понимаем, что процесс покупки одежды в ближайшем будущем должен содержать всего несколько кликов после обозначения цели «одеться для» или «одеться примерно как вот тот человек» или «предложите мне что-то новое». Более того, эта одежда должна быть не просто доставлена, но и изготовлена лично для вас в течение нескольких дней. А дизайнер перед тем, как делать коллекцию должен иметь все необходимые данные о потенциальной аудитории с тем, чтобы риск остался только тот, который связан непосредственно с творчеством. И это уже действительно большая новая индустрия со множеством технологических игроков и огромным разнообразием.

Кто главные действующие лица в новой fashion-индустрии?

Для того, чтобы понять, каких элементов новой индустрии не хватает, вспомним о том, что все серьёзные инновации в конечном итоге делаются ради покупателя и создателя-дизайнера. В нынешнем же мире моды проблемы точно такие же, как и в медиаиндустрии. Главная из них — отсутствие прямой связи между многочисленными создателями и многочисленными группами потребителей. В существующей модели соревнуются не столько творческие умы, сколько рекламные бюджеты или физические каналы дистрибуции, которые в основном связаны с бюджетом на недвижимость. По сути fashion-бизнес и медиабизнес стали «финансовыми». С помощью очень больших денег вы целиком заполняете канал коммуникаций с потребителем — и никто из относительно маленьких брендов не имеет практически ни малейшего шанса быть услышанным или увиденным достаточным (для стабильного развития бизнеса) количеством людей, несмотря на отчаянные попытки потребителя найти что-то для себя лично, исходя из своих вкусов и потребностей. Другая проблема — «каталожный» подход больших интернет-магазинов, в которых выбрать то, что нужно, — ещё большая проблема, чем выбор в оффлайн-магазине. У потребителя не так много свободного времени, чтобы выбирать из сотен или тысяч якобы релевантных результатов поиска.

Видимый и невидимый Fashion Tech

Итак мы подошли к тому, чтобы обозначить недостающие элементы новой индустрии моды. С «железными» технологиями всё более-менее понятно, и они несомненно привлекательны. А всё остальное — то, что не видно потребителю, пока отсутствует. Всё это — информационные и коммуникационные технологии, которые должны решить следующие задачи: построение каналов коммуникаций между любыми дизайнерами и любыми аудиториями, защиту прав на интеллектуальную собственность, справедливое распределение доходов между всеми участниками цепочки ценностей, связь собственно с проектированием, производством, логистикой и ритейлом, в каком бы виде он не сохранился. Это подразумевает очень интенсивное использование искусственного интеллекта и машинного обучения, новых технологии сбора данных о товарах и пользователях и получения новых метрик, блокчейн-технологий и т.д.

Почему до сих пор новая индустрия моды не построена?

Несмотря на наличие потрясающих технологических достижений в области дизайна, проектирования и производства, «невидимая» технологическая часть до сих пор находится в зачаточном состоянии.

Причин тому несколько. Частный капитал не очень любит финансировать исследования, которых необходимо много, а государственный — существенно более инертен, но самое главное, его распорядителям кто-то должен сформулировать задачу. Например, новые способы взаимодействия пользователя с цифровым контентом или новые метрики не рождаются «в гаражах». Они могут родиться только в результате серьёзных исследований, данные которых положены в основу стартапов. Но для этого нужен прекрасный союз визионеров из бизнеса и университетов, которые встречаются не так часто Вторая причина — отсутствие кросс-индустриальности в построении новой модели. Кто-то должен собрать за одним столом не только деятелей легкой промышленности, математиков и программистов, но и прогрессивных представителей телекоммуникаций, банковской индустрии, ретейла, каждый из которых, как ни странно, является новым важным участником индустрии моды. Легпром не сможет решить задачи, связанные со сбором и анализом больших данных без телекомов или интернет-компаний.

А без решения этих задач не будет новой легкой промышленности. Только совместными усилиями представителей нескольких индустрий возможно сформулировать те бизнес-модели, которые имеют существенные шансы стать жизнеспособными. И третья, самая главная причина — технологические стартапы, решающие конкретную задачу, будучи не соединёнными с остальными участниками — подчас тоже стартапами — индустриальной цепочки, не имеют практически никаких шансов на успех, несмотря на гениальность. Виртуальные примерочные без встраивания в обновлённый e-commerce бесполезны. Новые метрики без подсоединения к новым digital-агентствам останутся достоянием учёных, поскольку не будут приняты существующими рекламными агентствами, которым не хочется усложнять себе жизнь. Стартапы в области дополненной реальности для моды не будут жизнеспособными без подключения производителей цифрового контента и самих дизайнеров к новым системам защиты прав и автоматического распределения дохода. Поэтому важнейший процесс — построение цельных бизнес-цепочек и осознанное инвестирование в каждый их элемент. Вне всякого сомнения это тоже искусство само по себе, но без него большинство прорывных технологий не найдут должного применения, потребитель продолжит жить в плоском мире «потребительской демократии», а о создании одного из крупнейших сегментов креативной экономики придётся забыть.

Что останется в результате от старой фэшн индустрии? Сказать сложно. Вероятно, ей придётся радикально трансформироваться для того, чтобы догнать новую, которую мы увидим в течение ближайших трех-пяти лет.

Россия > Легпром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 30 апреля 2017 > № 2158615 Константин Карчмарский


США. Франция. РФ > Химпром. Легпром > forbes.ru, 18 апреля 2017 > № 2144221 Ангелина Кречетова

Мода на переработку: грибы, бактерии и еще 5 находок в fashion-индустрии

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Одежда из грибов, окраска микроорганизмами и новая бизнес-модель: что предложили победители модной программы акселератора Plug and Play

Известный американский бизнес-акселератор Plug and Play совместно с проектом Fashion for Good и французским конгломератом роскоши Kering, владеющим брендами Alexander McQueen, Balenciaga, Gucci, Saint Laurent, Sergio Rossi, Puma и другими, запустил программу акселерации «Plug and Play — Fashion for Good». Программа направлена на внедрение инноваций в индустрию одежды и роскоши. В рамках первого набора организаторы отобрали 12 проектов из более чем 250 претендентов. Акселератор Plug and Play «выращивает» стартапы уже 11 лет, его ставят в один ряд с американскими Y Combinator и 500 Startups. В галерее Forbes мы собрали самые любопытные проекты, приглянувшиеся моде и бизнесу.

Отобранные стартапы предлагают fashion-индустрии проекты, снижающие серьезное негативное воздействие модной промышленности на окружающую среду; альтернативные методы производства, увеличивающие долговечность тканей; новые способы безотходного производства или переработки одежды, и даже бизнес-модели.

«Все эти 12 инновационных проектов помогают нам понять, как мода проектируется, производится, носится и используется повторно», — говорит основатель Fashion for Good Лесли Джонстон. Он отмечает, что организаторы модного акселератора помогают новаторам развивать свой бизнес и в конечном итоге внедрять свои технологии в мировую индустрию одежды.

Pili-bio

Стартап Pili-bio предлагает модному рынку возобновляемые красители, которые производят... «микроскопические живые существа», говорится на сайте проекта. Новый способ окрашивания тканей микроорганизмами, по замыслу создателей проекта, заменит нефтехимические красители (невозобновляемые и токсичные) и растительные (дорогие, зависят от климата, сложно масштабируемые на мировой рынок). Уникальный способ окрашивания подойдет как для текстильной промышленности, так и для косметической, уверяют они.

«Новой эпохой будут управлять бактерии, микроскопические живые существа, которые можно культивировать для производства широкого спектра возобновляемых материалов в промышленных масштабах», — подчеркивается в сообщении.

На сайте Pili-bio отмечается, что микроорганизмы уже давно используются в пищевой промышленности: путем ферментации мы получаем пиво, хлеб, сыр, шоколад, уксус и другие продукты. Недавно их начали использовать и в сфере здравоохранения, например, при производстве инсулина. «Теперь же они поработают на благо умных и возобновляемых материалов», — радуются основатели стартапа.

Dropel

Команда Dropel создала биологически разлагаемый полимер, который вплетается в натуральные ткани и волокна. Благодаря новому составу, ткань отталкивает все водянистые или маслянистые вещества, увеличивая срок службы любого волокна. Водоотталкивающая ткань, как уверяют создатели проекта, сохраняет мягкость и воздухопроницаемость, что делает ее неотличимой от натуральных тканей.

MycoTex

MycoTex — необычный проект голландского дизайнера Аниелы Хоитинк. Она представила новый одноступенчатый способ производства одежды, который не требует использования нитей, да и шитья в принципе. Основатель стартапа предложила создавать одежду из грибного мицелия (грибницы). Мицелий спрессовывается в однотипные элементы на специальных пресс-формах, а затем «сращивается» в нужные модули. MycoTex не содержит химикатов и является 100%-ым биоразлагаемым материалом, который можно компостировать после использования.

Одежда из грибного мицелия легко утилизируется, становясь питательной средой для роста растений. Для выращивания материала требуется лишь немного воды. Благодаря модульной конструкции созданную из грибов одежду можно легко ремонтировать, удлинять или укорачивать в любой момент по желанию клиента. Можно даже добавить рукава или создать узоры, если захочется, и это никак не отразится на внешнем виде ткани.

Agraloop

Проект Agraloop разработал систему переработки отходов пищевой промышленности — носителей пищевых волокон, которые получаются при производстве пищевых продуктов. Речь идет о превращении в новые биоразлагаемые волокна отходов от производства продуктов питания из ананасов, бананов, льна и другой сельскохозяйственной продукции. Полученный материал создатели стартапа предлагают обрабатывать с использованием обычного машинного оборудования, которое предназначено для производства хлопчатобумажных тканей. Новые волокна могут использоваться в текстильной промышленности, становясь экологически чистой альтернативой часто используемым синтетическим волокнам.

RePack

RePack вместе с решением в области возобновляемой упаковки предлагает модной индустрии и новую бизнес-модель. Стартап ставит своей целью снижение на 80% «углеродного следа» от производства упаковочных материалов для рынка электронной коммерции. Идея проекта следующая: как только клиент получит заказанный на интернет-площадке товар, он тут же отправит упаковку обратно на склад ретейлера для последующего повторного использования или переработки. Таким образом, удастся полностью закрыть цикл этого производства, сделав его безотходным, надеются основатели RePack.

Sundar

Sundar показал акселератору цифровую платформу, которая свяжет производителей и поставщиков текстильных изделий, аксессуаров и одежды с брендами и розничными торговцами. Основатели стартапа уверены, что такая площадка позволит за считанные минуты проделать те шаги, которые раньше занимали недели и месяцы.

С проектом, призванным наладить контакт между участниками модной индустрии, вышла и команда MySource. Авторы стартапа представили интеллектуальную B2B онлайн-платформу или, как они сами называют проект, — «единое окно» для бизнеса. MySource планирует связать специалистов fashion-индустрии с теми ресурсами, которые им необходимы для создания и развития успешных и устойчивых предприятий. Проект помогает своим участникам, у каждого из которых есть свой рейтинг, создавать более эффективные, ориентированные на рынок продукты и услуги, а также наращивать клиентскую базу. Платформа сейчас доступна в 141 стране.

Tersus

Tersus предложил бизнесу заменить традиционные способы очистки загрязнений на тканях. Проект ориентируется на компании, которые занимаются химической чисткой вещей и промышленной стиркой белья. Им авторы проекта показали технологию, которая позволяет использовать в качестве растворителя сжиженный углекислый газ, который остается от промышленного производства. Стартап позволяет существенно экономить воду, которая обычно используется в этом качестве, а также позволяет избежать и сушки тканей.

«Текстильная промышленность является второй по величине отраслью-загрязнителем воды в мировой экономике. Производство и очистка одежды требуют значительных химических и энергетических затрат», — указывают авторы проекта. Разработанное Tersus программное обеспечение управляет режимами чистки для различных типов одежды: настраивает время цикла машины, механику, а также объем вещества, требуемого для чистки конкретного материала.

США. Франция. РФ > Химпром. Легпром > forbes.ru, 18 апреля 2017 > № 2144221 Ангелина Кречетова


Италия. Россия > Легпром > forbes.ru, 30 марта 2017 > № 2122367 Сергей Викулин

Сергей Викулин, Raschini: «Приятно, что мы ошиблись в оценке целевой аудитории»

Денис Сидоров

редактор Forbes Life

Владелец итальянской марки Raschini объясняет, почему нельзя хорошо одеть русского человека, не перекроив под него все производство.

С чего началась история Raschini в России?

Началось с того, что меня пригласили в качестве антикризисного управляющего оптимизировать бизнес по дистрибуции нескольких марок итальянской мужской одежды в России. Это были известные люксовые бренды, среди них был и Raschini.

Именно Raschini стал для нас самым важным брендом, потому что права на него принадлежали владельцу бизнеса, а это давало нам возможность адаптировать итальянское производство под запросы российского клиента. При том, что за три месяца мне удалось достичь операционной прибыли, на товарах остальных производителей мы практически на зарабатывали. В конечном итоге мы встали перед выбором: либо развивать уже имеющиеся бренды и навык дистрибуции, либо сконцентрироваться на одном бренде, что позволит нам максимально удовлетворять потребности покупателей. Это привело к тому, что буквально через год — в 2006 году — у нас не осталось и следа от других брендов. Мы сконцентрировались только на Raschini, выкупив права на использование товарного знака как на территории Российской Федерации, так и на территории Италии, и открыли монобрендовый магазин.

Как из управляющего вы превратились во владельца?

В какой-то момент первый владелец бренда прекратил исполнять финансовые обязательства, а потом он и вовсе вышел из бизнеса, прихватив с собой даже предоплату, которую клиенты оставили за пошив костюмов. Поэтому мне пришлось взять на себя ответственность за все долги, которые были у компании. Я же фактически являлся ее лицом.

У Raschini есть какое-то централизованное производство, или вы работаете с разными поставщиками?

У нас есть целая группа производителей в Италии, где на каждую товарную позицию существует минимума два производителя. Так мы можем соблюдать график поставок, выбирать лучшее предложение. Это позволяет нам при сохранении качества удерживать цену, которая на 10% — 30% ниже, чем у наших конкурентов. Мы продаем люкс, но за разумные деньги.

Как вам кажется, может ли имиджу компании навредить тот факт, что она управляется из России?

Конечно. Поэтому для нас очень важно подчеркивать свое итальянское происхождение. В первую очередь, по факту создания продукта.

Насколько активно вы работаете в этом направлении?

Открою вам тайну: у нас с маркетингом вообще очень большая проблема. У нас были попытки транслировать в эфир наши достижения, от описания продукта до рассказа о производстве. Но потом работа в этом направлении затихла. Сейчас, я так подозреваю, нужно снова инициировать эти процессы.

Мы хотим сконцентрироваться на рассказе о производстве. Например, сумки для нас долгое время производила итальянская пара — дедушка с бабушкой — официальный поставщик японского императорского двора. К сожалению, дедушка умер, а бабушке просто некому передавать свой опыт — молодые итальянцы неохотно идут в ремесленники. Это еще одна проблема: уходят настоящие мастера, а замены им нет. Поэтому важно, что у нас есть возможность выбирать разные мануфактуры и разных поставщиков.

В прошлом году открылся бутик Raschini в Монако. Как обстоят дела с ним?

Сейчас, слава богу, все хорошо. При том, что целый год у нас ушел на открытие операционного счета. Наша операционная деятельность фактически была заморожена в связи с проверкой источников средств, инициированной из-за того, что в составе учредителей компании был гражданин Российской Федерации. Но мы все эти сложности преодолели и начинаем пожинать плоды вложенных усилий, что не может не радовать.

Ваши покупатели в Монако — все те же русские?

Что приятно, мы ошиблись в оценке целевой аудитории. Мы открывали бутик в Монте-Карло в первую очередь для наших постоянных клиентов, которые в силу разных обстоятельств все реже бывали в Москве. Ведь, как это ни парадоксально, хорошо одеться на на Лазурном берегу негде. Но почти половину покупок в нашем бутике совершили европейцы. Если быть точным, то это чуть меньше 40%. Еще 30% — жители арабских государств, и 20% – наши соотечественники.

Вы планируете открывать новые магазины в Европе? Или, может быть, взаимодействовать с европейскими мультибрендами?

Основное развитие мы видим, в первую очередь, на европейском рынке. Но мы не работаем с мудьтибрендами, потому что Raschini не продает конкретно брюки, пиджак или рубашку — мы продаем total look.

Когда мы только начинали, в Москве было много людей, одетых в костюмы хороших итальянских марок. Они были одеты дорого, но при этом все — галстук, сорочка, костюм — никак между собой не сочеталось. К тому же без полного перекроя вы ни один костюм многих известных марок не продадите. Никто не меняет лекала под российского клиента, а нам ведь не подойдут ни короткие брюки на итальянцев, ни «скафандры» на американцев.

Получается, что одежду для российских бутиков вы производите по одним лекалам, а для Монако по другим?

Конечно. Чтобы было понятно: средняя длина пиджака при том же 50-м размере в России — 79 см, а в Монако — 77 см. Просто потому что европейцы ниже русских. У нас длина брюк определяется высотой каблука, а у них — высотой обуви. Существует много разных различий.

И бренд готов каждый раз менять производство под конкретный рынок?

Такая адаптивность уже заложена в ДНК бренда. Мы идем от клиента. Мы не претендуем на звание творческих гениев, наша задача — удовлетворять потребности покупателей. Наши клиенты это состоявшиеся, успешные люди из среднего класса. Это люди, которые осознанно совершают покупки. Они не будут покупать что-то ради известного имени на этикетке. Они рационально подходят к тратам и обращают внимание на качество.

При этом Raschini часто делает акцент на сложные техники производства и дорогие материалы. По-вашему, это то, что может привлечь средний класс?

Для нас средний класс определяется не уровнем дохода, а осознанностью совершаемых покупок. Нашим клиентом может быть человек, который получает и $100 000 в год, и $15 000. Raschini — это не настолько дорого, как может показаться на первый взгляд. Льняная сорочка в нашем бутике в Монако стоит €248. Это более чем адекватная цена за рубашки ручной работы такого качества.

Италия. Россия > Легпром > forbes.ru, 30 марта 2017 > № 2122367 Сергей Викулин


Россия > Легпром > minpromtorg.gov.ru, 24 января 2017 > № 2052131 Денис Мантуров

Министр Денис Мантуров — о том, почему сохранение и поддержка народных промыслов являются важнейшей государственной задачей.

Уникальные отечественные народные промыслы знакомы каждому с детства: редко встретишь дом, где бы они не украшали стены, не стояли бы в гостиных шкафах. Хохломская и городецкая роспись по дереву, гжельский и кисловодский фарфор, вологодское и елецкое кружева, жостовские и нижнетагильские расписные подносы, торжокское золотое шитье — это только одни из немногих знаменитых отечественных народно-художественных промыслов.

Но, к сожалению, современная молодежь скорее вспомнит графическое изображение известной марки производителя мобильных телефонов, чем особенности жостовской росписи. А ведь знание исконно-русских видов творчества — немаловажная составляющая, в том числе патриотического воспитания.

За рубежом наше традиционное искусство всегда ценилось по достоинству и до сих пор скупается за баснословные деньги, в то время как мы, преклоняясь эмблемам всемирно разрекламированных марок, забываем о своих национальных шедеврах. Долгое время россияне не рассматривали изделия декоративно-прикладного народного творчества как желаемые для частого приобретения и для использования в быту. Их покупка в лучшем случае связана с подарком или туристическим памятным сувениром.

Сейчас ситуация меняется. Мы наблюдаем возрождение интереса россиян к народному творчеству, в том числе к народным художественным промыслам.

Пришло понимание, что продукция народных промыслов — не просто предметы декора или домашнего обихода, а своего рода национальные символы, представляющие своеобразие нашей страны, ее индивидуальность. Это, без преувеличения, основа отечественной культуры и один из лучших способов изучения богатейших традиций нашего государства. Именно поэтому сохранение и поддержка народных промыслов — одна из важнейших государственных задач.

По данным Министерства промышленности и торговли РФ, сегодня сфера НХП включает около 250 предприятий из 64 регионов России, выпускающих продукцию, относящуюся к 15 видам производств. Численность занятых в этой отрасли — более 30 тыс. человек. Во многих субъектах РФ приняты и действуют долгосрочные целевые программы по сохранению и развитию народных промыслов.

На сегодня в рамках программы «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности» на поддержку производства и реализации изделий государством предусмотрено предоставление субсидий порядка 80 организациям народно-художественных промыслов из 34 субъектов России. Они включены в Перечень организаций, которым оказывается поддержка за счет средств федерального бюджета.

Эти субсидии позволят им не только возместить часть понесенных затрат на энергоресурсы, сырье и материалы, железнодорожные перевозки, уплату процентов по кредитам для закупки сырья, материалов, технологического оборудования и запасных частей к нему, но и организовать работы по продвижению товаров на рынок, получению охранных документов на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации.

Что же касается государственного финансирования отрасли народно-художественных промыслов в целом, то в текущем году планируется выделить 450 млн рублей, а в 2018 году — 615 млн.

Сейчас Минпромторг России намерен предпринять еще ряд последовательных действий, направленных на сохранение самобытного творчества.

Изделия народного художественного промысла, как настоящие произведения искусства, хранятся в коллекциях лучших музеев России: Государственного Эрмитажа, Государственного музея А.С. Пушкина, Государственного Русского музея, Государственного музея Востока и во многих других. Для нас важно сберечь не только выдающиеся экземпляры, но и сам промысел: поддержать передачу традиционных технологий от мастеров к ученикам, предоставить все необходимое для производства изделий и контролировать высокое качество продукции. Именно поэтому мы расширили возмещаемые расходы на страховые отчисления во внебюджетные фонды в части сотрудников, непосредственно занятых в производственном процессе изготовления изделий народных промыслов.

Кроме того, сегодня мы предоставляем преференции производителям товаров народно-художественных промыслов. Например, льготы по налогу на добавленную стоимость для изделий признанного художественного достоинства. Эта льгота распространяется как на признаваемые организации народно-художественных промыслов, так и на не имеющие этого статуса, но производящие и реализующие такую продукцию.

Еще один важный аспект поддержки народных промыслов — организация продаж изделий. Здесь, думаю, можно создать специализированные туристические комплексы в местах традиционного бытования народных промыслов, чтобы и наши соотечественники, и гости из-за рубежа имели возможность купить подлинные изделия.

Кстати, о подлинности. В настоящее время многие известные промыслы (хохлома и гжель) страдают от контрафактных изделий, как изготовленных на территории России недобросовестными «умельцами», так и ввозимых из-за рубежа, преимущественно из Китая. Потому начавшаяся популяризация российских промыслов на телевидении, представление предприятиями и мастерами своих изделий на различных выставках-ярмарках позволят сориентировать покупателя на подлинную продукцию НХП, а не на подделки.

Конечно же для нас важно, чтобы дети с раннего возраста знакомились с уникальными отечественными ремеслами. Для этого Минпромторгом России сейчас разработана образовательная программа для детей дошкольного возраста — набор учителя «Достояние России. Народные художественные промыслы». Она включает в себя методические рекомендации и поурочный план, видеопрезентации 36 занятий, где наглядными пособиями являются подлинные изделия промыслов. Основная цель — приобщить детей к ценностям народной культуры, дать им понимание высокого художественного вкуса мастеров, создателей произведений.

В заключение скажу: сегодня Россия относится к числу немногих стран, сохранивших свои народные художественные промыслы. Можно сказать, что это результат совокупности принимаемых мер. Я думаю, что это весомый вклад в повышение престижа нашего государства, укрепление этнокультурной самоидентификации, а также ресурс для развития современной российской культуры и активизации творческого потенциала народов нашей страны.

Автор — глава Министерства промышленности и торговли России

Россия > Легпром > minpromtorg.gov.ru, 24 января 2017 > № 2052131 Денис Мантуров


Россия. Весь мир > Легпром > minpromtorg.gov.ru, 29 ноября 2016 > № 1998387 Денис Мантуров

Сделано в России.

Глава Минпромторга России Денис Мантуров — о том, с чем связан разворот покупателей в сторону отечественных товаров.

Сегодня среди всех отраслей легкая промышленность — одна из немногих, которая демонстрирует рост. В общей сложности на поддержку легпрома в этом году было выделено 2,2 млрд рублей. Эти средства позволили оказать значимое содействие целому ряду подотраслей, и мы ожидаем, что самые эффективные инструменты продолжат действовать и в следующем году.

Уже сегодня мы можем сказать, что по результатам девяти месяцев текущего года легкая промышленность демонстрирует рост: кожевенно-обувное производство выросло на 6,4%, а текстильное и швейное производство — в целом на 4% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Особенно заметен рост в производстве хлопчатобумажных и льняных тканей, нетканых материалов, трикотажных и чулочно-носочных изделий, спецодежды и прочих секторах.

Подъем отрасли стал возможным во многом в результате антикризисных мер, принятых в прошлом году, и прежде всего благодаря субсидированию процентов по кредитам, привлеченным на пополнение оборотных средств. Это очень востребованный инструмент поддержки, к которому обратились 42 предприятия, а объем субсидий превысил 650 млн рублей.

Сегодня производить вещи в России стало не только патриотично, но и экономически выгодно. К тому же у нас есть все ресурсы — и природные, и человеческие — для того, чтобы быстрыми темпами возродить легкую промышленность и выйти на мировой рынок.

К тому же мы видим движение покупательской активности в сторону российских товаров. Для каждого второго россиянина (52%) знание, что товар произведен в России, положительно влияет на покупку. А в категории «спортивная одежда» знание о том, что изделие сделано в России, стимулирует к покупке каждого третьего москвича.

Мы считаем, что разворот покупателей в сторону отечественных товаров — это в значительной мере эмоциональное проявление потребительского патриотизма. Наша задача — сделать этот тренд более управляемым и более стабильным. Для решения этой задачи Минпромторгом России был инициирован проект «Сделано в России».

На потребительском рынке ситуация достаточно неоднородна. Мы видим высокий потенциал многих российских товаров.

Например, за последние два года в России появилось качественное предложение и по пошиву, и по современным высокотехнологичным тканям — начали работу несколько крупных заводов в нескольких регионах страны. Это дает возможность ритейл-брендам, у которых есть собственные марки, не только отшивать в России, но и заказывать ткани для пошива изделий.

Часто в число высококачественных продуктов попадают не самые «раскрученные» региональные бренды или собственные марки торговых сетей. Это опровергает распространенное мнение о том, что качественные товары обязательно должны стоить дорого. Высококачественные товары, произведенные в регионах, выходят на федеральный уровень. Так произошло с красной икрой, детской одеждой и т.д.

Для Минпромторга «Сделано в России» представляет собой долгосрочный межведомственный проект, задачей которого является усиление эффекта страны происхождения и на внутреннем, и на внешних рынках. В рамках этого проекта Роскачеством был утвержден российский «Знак качества».

Система его присвоения основана в первую очередь на объективных лабораторных испытаниях самого товара, который закупается непосредственно в местах продажи. Существенным отличием от советской системы стало присвоение знака конкретному качественному товару, а не производителю, предприятию или торговой марке.

Форуму легкой промышленности, который прошел 24–25 ноября, предшествовало другое важное мероприятие — форум «Антиконтрафакт-2016». В рамках мероприятия нам удалось договориться с коллегами из ЕАЭС о совместных мерах борьбы с контрафактом.

В нашей стране задача курировать эту работу в комплексе возложена президентом на Государственную комиссию, координирующую деятельность заинтересованных ведомств, регулирующих, надзорных и правоохранительных органов по противодействию незаконному обороту товаров. Комиссия осуществляет свои полномочия и на общефедеральном уровне и имеет свои региональные подразделения, возглавляемые непосредственно губернаторами.

Всего за год работы Госкомиссии был подготовлен ряд соответствующих законодательных инициатив. Положительный опыт ее деятельности уже оценили наши партнеры по Евразийскому союзу. В Казахстане уже создана межведомственная комиссия по противодействию незаконному обороту промышленной продукции. Белоруссия сейчас решает вопрос о создании такой же структуры, и мы уже приняли совместное заявление о взаимодействии в сфере противодействия незаконному обороту промышленной продукции.

Аналогичный документ на полях этого форума мы подписали с Суреном Гамлетовичем Караяном — Министром экономического развития и инвестиций Армении. Таким образом, фактически уже определены национальные структуры, которые будут играть определяющую роль в совместном решении данной проблемы.

Важным направлением работы Госкомиссии стала реализация пилотного проекта по маркировке меховых изделий. В результате мы обеспечили своевременный старт программы и относительно комфортную адаптацию бизнеса к новым правилам.

Напомню, что с 1 апреля в России был запущен добровольный эксперимент по маркировке меховых изделий. Он полностью дублировал пилотный проект и предоставил всем желающим возможность разобраться в системе, приобрести необходимое количество контрольных знаков, настроить свои бизнес-процессы. Уже с начала эксперимента, в котором приняли участие почти 1,5 тыс. участников мехового рынка, мы увидели положительный эффект.

А цифры по рынку, которые мы получили с начала реализации пилотного проекта, превышают самые смелые экспертные прогнозы. До ноября текущего года в России в пилотном проекте было зарегистрировано почти 7 тыс. участников.

Благодаря этому проекту мы смогли увидеть реальные масштабы рынка, его структуру, особенности бизнес-процессов. Это все позволяет обеспечить эффективный контроль и собираемость обязательных платежей. Кроме того, мы получили уникальный аналитический инструмент, который позволит принимать более эффективные решения по развитию отрасли.

Мы видим, что оказываемая поддержка легкой промышленности дает ощутимые результаты. И это только первые шаги. У российской легкой промышленности сегодня есть уникальная возможность встроиться в мировую систему разделения труда, используя естественные конкурентные преимущества. А наше население должно знать и ориентироваться в том, что оно приобретает качественную продукцию высоких стандартов по доступным ценам.

Россия. Весь мир > Легпром > minpromtorg.gov.ru, 29 ноября 2016 > № 1998387 Денис Мантуров


Россия > Легпром > minpromtorg.gov.ru, 29 ноября 2016 > № 1998381 Денис Мантуров

Денис Мантуров: Легкая промышленность – база для новых технологий.

На прошлой неделе в Москве прошел третий всероссийский Форум легкой промышленности, организованный Министерством промышленности и торговли России. Об итогах работы отрасли за последние годы Министр промышленности и торговли Денис Мантуров рассказал в интервью «КП».

– Денис Валентинович, для меня как обычного потребителя самым сильным ходом Минпромторга в этом году была публикация исследования о качестве школьных брюк и детских рубашек. В августе, когда большинство родителей покупают школьную форму, вдруг появилась информация Роскачества о том, что множество компаний продают некачественную одежду, что врут даже когда пишут на бирочке состав ткани. Я тогда подумал: большинство проштрафившихся – российские предприятия. И министерство, если исходить из цеховой солидарности, должно бы их покрывать. А вы вот так – прилюдно… Кстати, как наказали врунов и фальсификаторов?

– Как наказаны предприятия, которые выпускают некачественную одежду для детей, надо спросить у ведомств, которые исполняют контрольные полномочия, например Роспотребнадзора. Задача нашего министерства и задача созданной нами системы качества – Роскачества – другая. Мы хотим дать информацию потребителю, обществу о том, что надо внимательнее подходить к выбору товара, который вы покупаете.

У Роскачества хороший сайт, удобный навигатор. Здесь можно получить полностью всю информацию о тех, кто действительно представляет и продает некачественную одежду для обучающихся, а кто предлагает нормальный функциональный продукт. Для нас важно, чтобы предприятия, которых Роскачество уличило во вранье, получили урок и стали внимательнее относиться к своей продукции. И это уже заметно.

А еще для меня главный результат – никто не пошел и не оспорил выводы Роскачества.

– Удивительно!

– Значит, проблема есть. О ней знают. Но, видимо, думали, что все сойдет с рук. Не сошло. Такие исследования заставляют производителей тщательнее выбирать поставщиков тканей, материалов, фурнитуры для пошива одежды для обучающихся. А торговые сети теперь более разборчиво выбирают себе партнеров и поставщиков.

Важно, что мы не только грозим пальцем производителям, но и помогаем им решить проблемы. Параллельно мы ввели меры поддержки отечественных производителей камвольных тканей – а это как раз те ткани, которые используются в том числе для пошива одежды для детей. В результате увеличился выпуск отечественных тканей. Швейники уже не могут жаловаться – нет качественных отечественных тканей, поэтому мы закупаем неизвестно что за рубежом.

– Я знаю, что «Чайковский текстиль» сейчас готовится выпускать современные ткани для школьной формы....

– Да. Прошли техническое перевооружение камвольные комбинаты – Брянский, Свердловский и Павлово-Посадский. Объем выпуска тканей увеличился в два раза.

Но можно шить и из иностранных. Мы же не закрываем границы. Пожалуйста. Но при этом всем будет понятно, какие производители нарушают требования действующего российского законодательства по безопасности продукции. И выводы в отношении них, думаю, будут сделаны.

«Котофей» и другие

– Скажите честно, у меня слишком оптимистичный взгляд или действительно происходят реальные сдвиги? Я вижу магазины, где все больше российских модельеров продают товары. И их раскупают. А платки и палантины? Раньше, помню, пугались: обувь пошита в России? Нет, не берем! Сейчас надпись на ярлыке «Россия» не пугает – красивая, стильная, современная обувь. Экстремалы предпочитают отечественные куртки, штаны, защиту. Так есть перелом?

– Думаю, да. Конечно, нельзя говорить обо всех. Есть кожевенная подотрасль, есть текстильщики, есть оутдор, есть производители спецодежды и спецобуви, есть домашний текстиль. И проблем у всех хватает. Кто-то уже хорошо представлен на рынке. Кто-то только еще занимает свои ниши. Многие успешно воспользовались окнами возможностей, которые появились в связи с девальвацией рубля и с тем, что просел импорт.

Например, наши компании практически полностью завоевали рынок специальной одежды. Иностранцам с ними невозможно конкурировать. Ткани используются современнейшие – сложные, умные. Компания «Энергоконтракт» придумала даже костюм, который оберегает от пореза цепной пилы, от удара электрической дуги, от перепада температур.

Обувь стала достойная. Взять челябинский «Юнчел». Они уже сами подошву для мужской обуви делают – полный цикл производства. У них уже под четыре сотни магазинов по всей России!

Или «Котофей», который детскую обувь выпускает. Прекрасные туфельки, сапожки. И все из отечественного сырья.

Это стало возможно благодаря тому, что мы поддержали развитие глубокой переработки кожи на наших предприятиях. Раньше полуфабрикат с малой добавленной стоимостью, фактически сырая шкура необработанная, уходил в Западную Европу. А мы потом получали обувь из нашего же сырья. Мы этот вывоз запретили. Стали кожу перерабатывать сами. И сразу рост кожевенной промышленности – 15% в прошлом году, уже 13,6% за девять месяцев этого.

Эти же предприятия поставляют кожу для производителей автомобилей. Сначала крупные наши автомобильные концерны, которые локализованы в России, говорили: нет, ну какого качества эта ваша русская кожа. А сейчас берут с удовольствием. Недавно с авиацией начали работать.

Подчеркну: сегодняшняя легкая промышленность – это уже не только отрасль, которая обеспечивает потребителя одеждой, обувью, кожгалантереей. Легпром – умная отрасль. Она удовлетворяет запросы многих других отраслей. Сельское хозяйство – специальные защитные сетки, которые предотвращают эрозию грунта, увеличивают плодородность. В дорожном строительстве – геотекстиль, технический текстиль, сетка. Утеплители в домах при строительстве используются. В медицине – защитные и перевязочные материалы.

Мы не так давно видели текстильные станки в Германии, на которых в ближайшие годы будут ткать автомобили! Придавать им форму! Будут такие и у нас.

Легпром как высокотехнологичная отрасль развивается бешеными темпами. И мы стараемся не отстать. У нас ведь есть все для легкой промышленности! Нефть и газ – это сырье для тканей нового поколения.

Мы крупнейшая лесная держава в мире. А лес – основа для вискозной целлюлозы. Это хит последних десяти лет! Спрос на вискозу будет расти. Она будет потихоньку вытеснять хлопок. В Китае даже свои земли под выращивание хлопка начинают сокращать. 30% вискозы Китай производит из нашего сырья. А мы должны это делать у себя!

У нас есть шкуры крупного рогатого скота. И вот завод на Алтае строится, который будет их перерабатывать. В Новосибирске вообще появится крупный обувной кластер!

И лен у нас свой. А лен – это 1% всех волокон в мире.

Поддерживаем своих

– Ощущение, что вы работаете вместе с производителями одной командой…

– Минпромторг не может по-другому работать. Да и отрасль становится интересной. Когда Президент Российской Федерации о легкой промышленности неоднократно в своих выступлениях отдельно говорит как о важной отрасли, он не случайно это делает. Легпром – это уже не та отрасль, которая находится на обочине. Она становится базовой для многих других новых технологий. При этом это отрасль, где нет ни одного государственного предприятия. Где за тебя никто ничего не сделает. Это отрасль, в которую государство сегодня для поддержки вкладывает не так много – 2–2,5 млрд рублей. Но все они эффективно осваиваются. Остальное – регуляторные меры.

Мы не можем заставить сегодня государственные компании закупать предметы легкой промышленности только отечественного производства, как мы сделали это для федеральных нужд и региональных. Запрещают нам это наши международные договора и условия присоединения к ВТО. Но мы убеждаем, показываем товар лицом. И переламываем ситуацию.

Были проблемы, когда кредитные ставки выросли, банки стали совсем плохо смотреть в сторону легкой промышленности. Мы обошли банки – ВТБ, Сбербанк, «Росагролизинг» и другие, отстаивали их проекты. И банки повернулись лицом. Стали поддерживать отрасль.

– Ну и Фонд...

– Фонд развития промышленности уже показал себя как эффективный механизм. Десять предприятий Легпрома уже получили поддержку. У них хорошие современные проекты.

Минфин максимально нас поддерживает.

Про метки и меха

– Насколько эффективной вы считаете борьбу с контрафактом?

– Контрафакт в данном случае – в широком его понимании, не имитация под известные бренды, нарушение авторских прав, а нелегальный ввоз продукции, нелегальное производство – очень тормозит развитие отрасли.

Предприниматели говорят, что 30–35% рынка – это нелегальный оборот. Мы по меху провели эксперимент. Ввели маркировку меховых изделий, ответственность за их производство и продажу. И вскрыли такую нелегальщину, что дальше ехать некуда. И у нас обеление рынка на 500% произошло! Количество заказанных и подтвержденных уже по остаткам на складах невероятное. Сейчас Федеральная налоговая служба выясняет, откуда там все это взялось.

С введением маркировки становится понятен весь жизненный цикл товара: где произведен, как произведен, откуда пришел. Российские или не российские меха использованы. Теперь любой потребитель может получить полную информацию. А нет метки – звони в Роспотребнадзор, товар изымается, штраф…

Эту практику нужно дальше распространять.

– На школьную форму, например...

– На школьную форму – обязательно. На обувь, на верхнюю одежду. Понятно, что на носки не будем. Потому что недорогой товар, а метка имеет стоимость. Пока она достаточно дорогая – 18 рублей стоит метка на меховые изделия. Но думаю, что себестоимость метки можно довести до 3–5 рублей. Может быть, не везде это будет радиочастотная метка, где-то попроще – QR-код. Во всяком случае, это реальное решение.

С 1 января следующего года будет запущен эксперимент по маркировке некоторых видов лекарственных средств. Прорабатывается введение маркировки на авиакомпоненты, ценные породы древесины.

– Денис Валентинович, каковы перспективы Легпрома?

– У нас есть рост. И он последние годы достаточно стабильный. Об этом говорят все участники рынка. Но ситуация сложная. Потому что это бизнес, это риски, это конкуренция. Эффект девальвации так или иначе в какой-то момент уйдет. И производителям придется думать, как снижать себестоимость, чтобы конкурировать.

Мы же будем продолжать использовать все меры поддержки Легпрома, которые у нас есть. Надеемся, что в следующем году рост сохранится примерно в масштабах последних двух лет.

Россия > Легпром > minpromtorg.gov.ru, 29 ноября 2016 > № 1998381 Денис Мантуров


Франция > Легпром > forbes.ru, 29 ноября 2016 > № 1986640 Яна Жиляева

Коза nostra: на чем основан пиетет модных домов к кашемиру

Яна Жиляева

редактор Forbes Life

Шестнадцатого сентября 2016 года на мануфактуре во французском городе Верна в регионе Овернь — Рона — Альпы была торжественно запущена старинная чесальная машина для кашемира. Поиски и установка 15-метрового агрегата для обезволошивания (так называется процесс отделения пуха от шерсти) стали важным этапом амбициозного плана французов. Стараниями Ассоциации французских производителей кашемира и фонда Hermès Франция, кажется, всерьез надеется возродить наследие лионских ткачей и свою славу великой кашемировой державы.

Европа носит кашемир всего 200 лет, и с годами эта любовь только крепчает. Называемый невидимой роскошью материал, который в восемь раз легче шерсти и в восемь раз ее теплее, кашемир принимает разные формы от яркой узорчатой шали на плечах императрицы Жозефины до кашемировых носков Bresciani, пуловера и шарфа Hermès, свитера Malo, пальто Chanel, капа Agnona, кардигана Brunello Cucinelli. И это не просто вещи, привычные богатым и родовитым, это огромное удовольствие. Всем, кто надевает кашемир, знакома радость его прикосновения (в отличие от шерсти кашемир не вызывает аллергии), его нежная и верная служба (при всей своей деликатности правильный кашемир хорошо держит форму), его безотказность и универсальность — и в самом строгом, пуристском кардигане из кашемира можно чувствовать себя достойно даже в компании английской королевы. Как в бриллиантах прежде всего важны чистота и цвет камня, так в кашемире все зависит от исходного сырья — пуха горной козы Capra hircus laniger.

Щипать или стричь?

Рассуждая об успехах своего бренда, Джакомо Канесса, основавший в 1972 году во Флоренции компанию Malo, замечает: «В первую очередь все наши материалы имеют животное и органическое происхождение. Они чисты, натуральны и не смешаны. Все сырье для наших изделий, включая кашемир, я не только отбираю лично, за мной также остаются решения, касающиеся номера пряжи».

Для кашемира имеет значение экология региона, возраст и самочувствие козы.

А также метод сбора пуха, сортировка, мытье, обезволошивание, смешивание, прочесывание, прядение, проветривание пряжи, и только потом речь идет о краске, производстве и дизайне изделия.

Природный ареал обитания кашемировых коз — Гималаи. В резко континентальном климате к наступлению суровой зимы животные отращивают густой подшерсток, который не дает им замерзнуть в самые сильные холода. Весной перед наступлением жаркого лета козы линяют, сбрасывая свой зимний пух. В высокогорных районах Индии и Непала коз весной по традиции выщипывают.

Название изделиям из козьего пуха дал индийский штат Кашмир. Лучшая пряжа получается из пуха, собранного с груди и шеи козы. Чем старательнее выщипывают пух, тем длиннее волокна, тем лучше пряжа. Одна коза в год дает 150 г пуха.

Когда покоренной кашемиром Европе в начале XIX века потребовалось много пашмин, коз, вместо того чтобы выщипывать, стали попросту стричь и попытались разводить их всюду, где есть горы. Козы оказались прихотливыми и прижились в основном на высокогорных плато в Монголии и в Китае. Известно, что в 1818 году 1500 гималайских горных коз были отправлены во Францию, но живыми добрались только 256 из них. Тем не менее попытки разводить кашемировых коз в Альпах французы не оставили до сих пор.

Щипковые инструменты — главные орудия сборщиков козьего пуха

Придворные спутники

В современной Европе французскому кашемиру досталось ничтожно мало места. Почти все поделили между собой итальянцы и шотландцы. Первые были сильны в моде и дизайне, вторые — в добротности и надежности тканей. Тем не менее именно французы были пионерами европейского кашемира.

Седьмого августа 1803 года Наполеон с Жозефиной заглянули на мануфактуру к Гийому Луи Терно, создателю французского кашемира, производителю пашмин, известных как chales de Ternaux. При появлении первого консула Французской республики рабочие принялись кричать: «Долой механику!» Наполеон счел должным остановиться и пояснить, что только с помощью новейшей техники французское производство сможет наконец-то вырваться из пут английских промышленников. При упоминании политической важности момента рабочие затихли.

Наполеон, как и все его окружение, был страстным поклонником кашемира. Привезенный в Европу во время Египетского похода в конце XVIII века, когда некий французский генерал послал ко двору тончайшую шаль, кашемир мгновенно покорил модников и наряду с шелком и мохером составил аристократический триумвират материалов высшего класса.

По пиар-традициям своего времени в завершение визита высоких персон Гийом Луи Терно преподнес первой даме Франции пашмину, «шаль Терно». Восхищенная яркостью красок, богатством узора, нежностью и тонкостью ткани, Жозефина тут же пожаловала Терно титул придворного поставщика. Терно проявил себя ловким царедворцем. На его шалях появился брендинг «Il est français» («Это французское») — и товарный знак, и актуальный политический девиз. А в 1807 году, в разгар континентальной блокады, он вышил на своих шалях «Я тоже воюю с Англией».

Когда в 1810 году на кашемировую мануфактуру в Лувьере приехал Наполеон с императрицей Марией-Луизой, он приветствовал Терно как старого знакомого: «Терно, вы решительно повсюду!» — и, отцепив свой личный орден Почетного легиона, который император носил на изнанке куртки, наградил любимого поставщика.

Не исключено, что машина, которую стараниями Фонда Hermès только что торжественно запустили в Верна, и была тем агрегатом, который так перепугал рабочих на мануфактуре Терно.

С миру по нитке

Сегодня около 60% сырья на мировой рынок кашемира поставляет Китай, из провинции Внутренняя Монголия; еще 25% приходится на долю Монголии; Иран и Афганистан производят 10%; а Новая Зеландия, Непал, Австралия, Пакистан, Шотландия и Турция все вместе — 5% мирового кашемирового сырья.

В Монголии, например, обрабатывается только 10% собранного кашемира, почти все сырье сразу же вывозится из страны. А монгольская компания Goyo — поставщик английских, итальянских и японских модных домов. В тройке лидеров монгольского экспорта кашемира две китайские частные компании и итальянская Loro Piana Mongolia LLC. Таким образом, специалисты Loro Piana могут уверенно заявлять, что если они и не лично стригли каждую козу, то скрупулезно контролировали весь процесс производства.

Мода на пух

Большие модные дома, как правило, предпочитают напрямую с производством кашемира не связываться, делегируя этот процесс брендам и мануфактурам, узко специализирующимся на кашемире.

Например, доверяют производство годами проверенным специалистам, таким как семейная мануфактура из Италии Il Lanificio Luigi Colombo. Предприятие, работающее с тибетским и монгольским кашемиром, создает не только собственные мужские и женские коллекции, но и выполняет заказы таких домов, как Hermès, Dior, Gucci, Prada, Maх Mara.

С трикотажным и кашемировым королем Паскуале Челли, создателем бренда Avon Celli, изобретателем ультралегкого трикотажа, экспериментировавшим со смесовыми тканями, в 1955 году заключил контракт Сhristian Dior, а через два года его сменил Yves Saint Laurent. Дружба обогатила обоих: Saint Laurent получил превосходные трикотажные платья и кашемировые жакеты, а Avon Celli на волне высокой моды стал брендом звезд и президентов: в свитерах в широкую вязку Avon Celli ходили Фрэнк Синатра, Рональд Рейган, Софи Лорен и Грейс Келли, и не было такого американского студента или студентки, кто не мечтал бы о заветном пуловере.

Дом Сhanel держит себя строже, предпочитая выкупать фабрики в собственность, как, например, поступил в 2012 году с шотландской мануфактурой Barrier Knitwear, работающей на монгольском сырье по технологиям, включающим до 40 операций, многие из которых выполняются вручную. Как заметил тогда на церемонии заключения сделки Бруно Павловски, президент Chanel’s Fashion, союз Barrie Knitwear и Chanel — логичное, естественное продолжение сотрудничества, которое длится больше 25 лет. Именно в Barrie Knitwear создается кашемир Chanel и знаковые двухцветные кашемировые кардиганы.

По такой же схеме французский концерн LVMH приобрел мануфактуру Loro Piana. Уже шестое поколение итальянской семьи Лоро Пьяна продолжает создавать ее историю, а за бизнес-решения отвечает LVMH.

Дома, которые не могут похвастаться серьезным мануфактурным бэкграундом, творят историю сами. Например, итальянский дизайнер и философ Брунелло Кучинелли в основу бренда положил легенду: выкупив крепость и античную виллу Антинори на холме в покинутой деревне Соломеo в Умбрии, он перенес туда штаб-квартиру своего бренда Brunello Cucinelli и создал своего рода рабочую коммуну, где объединены ткацкая мастерская, швейное производство и дизайн-бюро, а рабочие живут в старинных отреставрированных домиках по соседству. Красивая историческая декорация на земле этрусков среди фресок Джотто и кипарисовых рощ придает весомости смелым экспериментам команды Brunello Cucinelli. Работая в такой консервативной области, как кашемир, где обычно с красками обращаются невероятно осторожно, предпочитая всем цветам естественный, в Brunello Cucinelli не стесняются вплетать в волокна металлизированные нити, сочетать кашемир с кожей и грубым сукном, красить его во все цвета радуги.

Умбрийский сосед Brunello Cucinelli бренд Fabianа Filippi делает акцент на экологической чистоте не только сырья, но и процесса производства, оберегая от загрязнения окружающую среду. Философия Fabiana Filippi предполагает, что для кашемира нет неуместных ситуаций, нужно только выбрать правильный наряд. Эту философию поддерживает другой итальянский специалист по кашемиру — Джакомо Канесса, основатель Malo, считающий, что в гардеробе каждой женщины для счастья должны быть жакет из 100% кашемира, объемный свитер грубой вязки, свитер из кашемира тонкой вязки, спортивный костюм из кашемира и невесомый палантин из кашемира. И вот так можно отправляться хоть на пир к Платону.

Франция > Легпром > forbes.ru, 29 ноября 2016 > № 1986640 Яна Жиляева


Россия. ЦФО > Агропром. Легпром. СМИ, ИТ > vestikavkaza.ru, 28 ноября 2016 > № 1985601 Алексей Кондратьев

Алексей Кондратьев: "Покровская ярмарка может стать аналогом Oktoberfest"

Беседовала Мария Сидельникова

Одним из самых ярких и красочных праздников в России считается Покровская ярмарка, возрождающая исторические, трудовые, культурные традиций и промыслы Тамбовской области. Об истории ярмарки "Вестнику Кавказа" рассказал сенатор от Тамбовской области Алексей Кондратьев.

- Алексей Владимирович, в верхней палате парламента вы представляете свой родной край, Тамбовскую область. Расскажите об истории Покровской ярмарки.

- Ярмарка зародилась как одна из форм торговых отношений - по образу праздника урожая. Есть такие примеры во многих регионах как нашей страны, так и за рубежом, тот же Oktoberfest. Ярмарка проводилась в течение достаточно долгого времени до 1917 году, после чего была забыта почти на 90 лет.

Шесть лет назад, я тогда был главой города Тамбова, вместе с главой администрации города Александром Филипповичем Бобровым, губернатором тогда Тамбовской области Олегом Ивановичем Бельтманом было принято решение возродить эту ярмарку. В 2011 году это решение реализовано. Тогда на городской набережной, прежде всего, силами Комитета по потребительскому рынку и предпринимателей города Тамбова и Тамбовской области была организована в новом формате Покровская ярмарка. Через три года мы зарегистрировали в Агентстве по интеллектуальной собственности товарный знак, отмечающий товары, продаваемые на этой ярмарке. С самого первого дня в этом процессе участвовали наши зарубежные партнеры как из ближнего зарубежья, так и из дальнего зарубежья, в том числе из Болгарии, Франции, Абхазии.

В этом году прошла юбилейная ярмарка. В ней участвовало более 900 предпринимательских коллективов, был достаточно большой товарооборот, огромную выручку получили. Стало понятно, что нужно уходить от формата работы на набережной в рамках торгово-развлекательных объектов, потому что ярмарка – это не просто торговля, это еще и праздник, это работа всевозможных площадок с творческими коллективами, фольклорными, развлекательными группами, спортивно-состязательными мероприятиями. Такая зрелищная составляющая дает достаточно интересный фон.

В царской России Тамбовская губерния была в 5 раз больше, чем сегодня. Было более 5 млн населения, и, фактически, Тамбовская область на тот момент была ведущей областью по производству зерна. Сегодня, оставаясь одной из ведущих областей по производству зерна, и вообще товаров сельхозназначения, Тамбовская область способна стать ключевым игроком в товарно-ярмарочных отношениях. Ярмарка же должна стать аналогом Oktoberfest с таким расчетом, чтобы она ежегодно собирала представителей не только Тамбовщины, но и всех наших 85 регионов и, естественно, всех наших друзей, всех наших партнеров из ближнего и дальнего зарубежья. Это даст возможность обмениваться и товарами, продавая их друг другу, и технологиями производства, и переработки товаров сельхозназначения, машиностроения сельхозназначения.

Очень важно сегодня понимать, что в условиях проблемы семенного фонда в сельском хозяйстве, как в собственно зерноводстве, так и в плодоовощном производстве, эта ярмарка способна нести и научный потенциал, и творческий потенциал. Мы можем на базе этой ярмарки в том числе и научные конференции, симпозиумы, форумы. Это важно для развития сельхозсоставляющей и торговой составляющей в экономике страны. Поэтому я думаю, что у ярмарки достаточно широкие перспективы. Наша задача – работать над созданием условий реализации этих задач для всех регионов нашей РФ.

- Как население Тамбова поддерживает эту инициативу?

- Для нашей молодежи это праздник. Это, наверное, исконно российское – прийти поглазеть, поучаствовать, потереться в толпе, потусоваться, показать свою удаль, поучаствовать в конкурсах, в составе творческих коллективов, спортивных коллективов, в разных показательных выступлениях, в выставках народных промыслов. Это всегда было достойным самовыражением. Поэтому люди всегда в Тамбове и Тамбовской области очень охотно и активно идут на эту ярмарку. Тем более для муниципальных образований Тамбовской области – их у нас 30 (7 городов и 23 сельских района) – выделяются свои площадки со своими павильонами, представляющими именно их территории, их районы, их города.

Это негласное соревнование среди муниципальных образований – показать с самой выгодной стороны свою экономику, выраженную в натуральном продукте, либо в каких-то предметах народных промыслов. Это соревновательный дух, праздничное настроение, особенно когда потом все оценено народным жюри, подведены итоги, вручены медали, дипломы. Это все показывает завершение производственного цикла в течение целого года.

Вслед за этим праздником следуют полевые работы по подготовке к зиме, в течение зимы проходят соответствующие мероприятия, потом весенние полевые работы и опять сбор урожая.

Эта ярмарка имеет несколько этапов и проводится не только в самом Тамбове. Есть и подготовительные мероприятия на территории Мичуринска, это наш наукоград, происходят демонстрации, особенно в день садовода, накануне, практически за месяц до этого, все достижения в полеводстве, в растениеводстве, в плодоовощеводстве демонстрируются непосредственно на территории города Мичуринска. Новые формы глубокой переработки – это очень интересно, на самом деле.

Россия. ЦФО > Агропром. Легпром. СМИ, ИТ > vestikavkaza.ru, 28 ноября 2016 > № 1985601 Алексей Кондратьев


Россия > Легпром > mirnov.ru, 24 ноября 2016 > № 1979458 Виктор Евтухов

Легпром: ставка на инновации

Россия обязана сделать рывок к несырьевым секторам экономики.

В легкой промышленности России идет серьезное оживление. Растет производство одежды, обуви, геотекстиля и инновационной продукции, на возрождение промышленности тратятся миллиарды рублей.

Сегодня правительство ставит перед собой амбициозные задачи - встроить легкую промышленность в мировые тенденции, подготовить предложение на запрос глобального рынка, поддержать наших производителей и не просто нагнать упущенное, а двигаться вперед и больше не отставать. О том, как идет процесс возрождения отрасли, и о некоторых положительных результатах, которых уже удалось добиться, рассказал статс-секретарь, заместитель министра промышленности и торговли РФ Виктор ЕВТУХОВ.

- Виктор Леонидович, первый вопрос, который оказывается на поверхности, когда мы говорим о возрождении легкой промышленности, - найдет ли российская продукция своего покупателя здесь?

- Я уверен, выбор в пользу отечественного производителя будет сделан в любом случае. Россия обязана сделать рывок к несырьевым секторам экономики, и у нее сегодня есть уникальная возможность сделать большой шаг именно в легкой промышленности, встроиться в мировую систему разделения труда и начать удовлетворять глобальный мировой спрос на инновационную продукцию.

Мы видим, что в России и в мире увеличивается роль высокотехнологичных материалов в авиастроении, строительстве, медицине, сельском хозяйстве и во всем, что касается спорта и военной тематики.

По нашим оценкам, к 2025 году (это заложено в стратегии развития легкой промышленности) более 60% продукции легпрома, которая основана на производстве тканей из химических нитей и волокон, будет как раз приходиться на смежные отрасли. Нужно понимать, что легкая промышленность - это не только одежда и обувь, кожгалантерея и постельное белье, как считает обыватель. Легкая промышленность - это стратегическая отрасль, и в ней сегодня огромное внимание приковано к созданию высокотехнологичных умных тканей.

Наши нефть и развитая нефтехимия - основы для химических волокон и нитей, а лес и развитый лесопромышленный комплекс - это вискозная целлюлоза, которая сегодня пользуется в мире большим спросом.

- Но рядовой потребитель пока не готов полностью отказаться и от натуральных материалов. С ними как обстоят дела?

- У нас много предприятий, которые делают великолепные изделия из хлопка. Плюс у нас сырые шкуры крупного рогатого скота, из которых мы делаем полуфабрикат, вывоз которого запрещаем уже не первый раз, что дало очень сильный толчок развитию у нас кожевенной отрасли (16% роста).

Мы выпускаем новые виды высокотехнологичных кож, в том числе с очень хорошими потребительскими свойствами для автопрома и авиации. А разве потребителю не интересно, что мебель или салон автомобиля, который он купит, будет обит прекрасно выделанной на российском предприятии кожей?

У нас есть прекрасный домашний текстиль, постельное белье, где мы занимаем очень неплохие позиции. По сравнению с аналогичным периодом 2015 года текстильное и швейное производство в целом выросло на 4%.

Положительный темп выпуска продукции достигнут в производстве хлопчатобумажных, льняных тканей, нетканых материалов, трикотажных и чулочно-носочных изделий, в выпуске пиджаков, мужских блейзеров, пальто и спецодежды.

Мне отрадно констатировать, что среди всех отраслей экономики страны легкая промышленность - одна из немногих, которая демонстрирует рост.

- Наверняка какие-то и внешние факторы дали такой толчок развитию отрасли?

- Ввиду девальвации рубля наш легпром получил дополнительные конкурентные преимущества, так как стоимость производства в России стала привлекательной не только для крупных российских брендов, как, например, «Спортмастер», но и для мировых, как «Икеа», «Декатлон», «Зара Хоум» и др. Особенно заметен этот эффект в сегменте поставщиков, работающих с госзаказом, - они резко сократили импорт и переориентировались на российский рынок.

Во-вторых, импортозамещение сыграло отложенный эффект - падение импорта открыло большие возможности развития российским производителям, которые успешно заполняют нишу. Сегодня практически во всех крупных торговых сетях представлены товары российских производителей домашнего текстиля, одежды и обуви.

Но все же повторюсь: перспектива легкой промышленности в высокотехнологичных материалах, которые будут востребованы во всем мире.

- Без поддержки государства здесь никак не обойтись...

- Совокупно в этом году на поддержку легпрома было выделено 2,2 млрд рублей. Эти средства позволили оказать значимую поддержку целому ряду подотраслей. Планом мероприятий по поддержке легкой промышленности в 2016 году предусмотрено 1,4 млрд рублей только из антикризисного фонда.

В 2015 году были приняты антикризисные меры в виде субсидирования процентов по кредитам, привлеченным на пополнение оборотных средств. К этому очень востребованному инструменту поддержки обратились 42 предприятия, а объем субсидий превысил 650 млн рублей.

Кроме того, в течение этого года по вопросу закупки продукции легкой промышленности отечественного производства Минпромторг провел ряд встреч более чем с двадцатью компаниями c государственным участием. Эта работа продолжится и дальше.

А на днях премьер-министр России Дмитрий Медведев подписал постановление, снижающее в четыре раза требования к уставному капиталу претендующих на субсидии лизинговых компаний, которые обеспечивают оборудованием предприятия легкой промышленности. Теперь субсидии могут получить компании с уставным капиталом 250 млн рублей за последний отчетный год, а не 1 млрд рублей, как раньше. На программу льготного лизинга выделено 500 млн рублей. Принятая мера способна ускорить реализацию технической и технологической модернизации предприятий легкой промышленности, что как никогда актуально.

- Сейчас часто прикидывают по цифрам, сколько у нас будет в структуре внешней торговли занимать несырьевой экспорт. А если говорить о производстве легкой промышленности, есть ли данные о том, какова ее доля в ВВП сейчас?

- Пока она не очень большая. Хотя как судить. Только по одним высокотехнологичным синтетическим материалам и по синтетическому текстилю мы видим, что можно прирастить ВВП на 0,12%. Это, кстати, большой рост. Кому-то кажется, что такое 0,12%? Но это много. И столько мы теряем от импорта, и особенно от «серого» импорта. Это две проблемы нашей отрасли, о которых говорят предприниматели.

Сейчас идет реализуемый Минпромторгом проект по маркировке чипами изделий из меха. Первый вице-премьер Игорь Шувалов, курирующий от России этот вопрос на уровне Евразийской экономической комиссии, сказал, что мы в следующем году будем развивать и расширять линейку продуктов, которые будут маркироваться.

Борьба с нелегальным производством и нелегальным импортом - одна из наших основных и главных задач на перспективу, и здесь у нас есть очень хорошая возможность показать результат с точки зрения увеличения вклада легкой промышленности в ВВП.

Елена Казанцева

Россия > Легпром > mirnov.ru, 24 ноября 2016 > № 1979458 Виктор Евтухов


Украина > Легпром > ukragroconsult.com, 18 июля 2016 > № 1829732 Николай Шкурко

Улучшения ситуации в льноводстве можно ожидать через 5-10 лет - Николай Шкурко

Лен и льняное масло остаются трендом во многих странах мира благодаря своим уникальным целебным свойствам. В то же время, в Украине лен — нишевая, малораспространенная культура, площади под которой в последние годы не превышали 60 тыс. га.

AgroPortal.ua пообщался с генеральным директором ООО «Просвестительно-производственно-коммерческая фирма «Сяйво» Николаем Шкурко и попытался разобраться, почему так мало льна выращивается в Украине, есть ли потенциал расширения производства и что это даст отечественным производителям.

По сравнению с мировым применением льна и продуктов его переработки, как Вы можете охарактеризовать этот рынок в Украине?

Николай Шкурко: Хотя популярность льна в мире растет, в Украине культура остается нишевой (0,2% всех посевов) и занимает незначительный сегмент рынка масличного сырья (0,8% посевов масличных). Это связано с ограниченностью в Украине сбыта как семена льна, так и продуктов его переработки.

В Канаде семена льна — это уже не отдельная пищевая составляющая, а полноценный продукт питания: специальная Национальная программа рекомендует включать до 12% семян льна в хлебобулочные изделия. В Германии в хлебопекарной отрасли применяют около 60 тыс. т семян льна в год (это почти 1 кг на человека). А в США рекомендуется потреблять не менее трех порций цельного зерна в день, что соответствует трем столовым ложкам. Например, в виде сытных хлебцев или в размолотом виде как присыпку.

У нас же внутреннее потребление и его переработка на промышленных предприятиях незначительны. Не популяризируется здоровое питание, обязательным элементом которого является лен.

Масложировые комбинаты также не занимаются переработкой семян льна. Для осуществления переработки таких семян нужно сформировать соответствующие запасы сырья для обеспечения непрерывной работы технологической линии и производства масла в достаточном объеме для формирования товарной партии.

Несмотря на достаточно широкий спектр применения льна и продуктов его переработки, в Украине лен масличный относится к экспортным культурам. И хотя как раз экспорт семян льна является перспективным в свете роста его популярности в мире, в Украине и выращивание, и экспорт приостановили свое развитие на отметке 50-60 и 25-30 тыс. т в год соответственно, что в 10 раз меньше, чем в России или Казахстане и в 20 раз меньше, чем в Канаде.

Почему в Украине темпы наращивания производства льна низкие? Возможно ли, что это связано с низким спросом на него со стороны переработчиков?

Николай Шкурко: На самом деле на внутреннем рынке нет конкуренции между экспортерами и крупными переработчиками, объединенными в ассоциации «Укролияпром», поскольку для них имеющиеся объемы льна мизерные. Они инициировали введение вывозной (экспортной) пошлины на лен и рыжей, что действует с 1999 г до этого дня. И наступили на грабли — льна сеют мало, а рыжей вообще перестали выращивать.

И хотя как раз экспорт семян льна является перспективным, он также приостановил свое развитие. Эксперты считают, что рост выращивания семян льна и его экспорта существенно тормозит пошлина в 10%. Вывозная пошлина на лен уменьшает внутреннюю цену реализации и не дает возможности сельхозпроизводителям продать товар по выгодным ценам. Для экспортера льняное семя становится нерентабельным, потому что пошлина увеличивает его себестоимость и делает его неконкурентным на мировом рынке.

Операторы рынка уверены, что после отмены пошлины возрастет спрос, а следовательно и предложение. Сейчас Украине крайне важно сохранить статус экспортера льна. У нас под боком огромный европейский рынок сбыта льна, а первенство занимают Канада, Россия, Казахстан. У Украины есть огромное преимущество — возможность оперативно поставлять небольшие партии, ведь из Канады, например, нужно заказывать целое судно, требующее много оборотных средств. Это делает нас привлекательным партнером, а также решает проблему хранения сырья. Украина имеет не только перспективы, но и преимущества, поэтому может отвоевать значительную часть дорогого рынка Европы.

Вы считаете, что именно наличие экспортной пошлины сдерживает рост производства льна и делает его вместе с рыжеем нишевой культурой?

Николай Шкурко: Это первоочередная проблема. И решение ее несложное. В Верховной Раде Украины сейчас находится на рассмотрении законопроект № 4737 «О внесении изменений в Закон Украины «О ставках вывозной (экспортной) пошлины на семена некоторых видов масличных культур» в части отмены вывозной (экспортной) пошлины на семена льна, измельченных или не измельченных, и рыжея».

От генерального директора ассоциации «Укролияпром» Степана Капшука поступило письмо в Комитет по вопросам налоговой и таможенной политики Верховной Рады Украины «с просьбой не допустить внесения изменений». Изложенное в данном письме не содержит аргументации, искажает действительность, вводит в заблуждение государственные органы и общественность.

Так, тезис, что «наличие вывозной (экспортной) пошлины не является тем фактором, который сдерживает производство и экспорт некоторых видов масличных культур» не имеет экономического основания, ибо, как известно, пошлина существенно увеличивает себестоимость реализации на экспорт. Экспортер вынужден понижать цену закупки у производителя, чтобы выдержать конкуренцию.

Аргументы в пользу отмены пошлины как преграды для роста льняного производства было приведено еще в 2014 г в научно-исследовательской работе Института масличных культур Национальной академии аграрных наук Украины под названием «Подготовка предложений по повышению конкурентоспособности льна масличного и рыжея на отечественном аграрном рынке, обоснования отмены экспортной пошлины на семена льна масличного и рыжея в Украине на основе анализа рынка масличных культур Украины». Убедительный солидный документ, с которым стоит ознакомиться депутатам для принятия решения.

Другой тезис господина Капшука в том, что «экспортная пошлина на семена льна и рыжея не запрещает их экспорт, а лишь выравнивает условия как для внутренней переработки, так и для поставки на экспорт» также не соответствует действительности.

Вывозная пошлина вводилось в 1999 г с подачи ассоциации «Укролияпром» в интересах своих членов с целью создания преимуществ для переработчиков подсолнечника и одного переработчика льна и рыжея, что стало мотивацией для привлечения инвестиций для увеличения исключительно переработки подсолнечника. Эти мощности сейчас вдвое превышают валовой сбор подсолнечника, посевные площади которого достигли критического предела и составляют угрозу экологическому балансу в результате нарушения севооборотов.

Данные бюллетеня Украинского научно-исследовательского института масел и жиров Национальной академии аграрных наук Украины «масложировая отрасль Украины» свидетельствуют, что отсутствие вывозной таможенной пошлины на семена рапса и сои не является преградой для стремительного наращивания их переработки. В то же время при наличии такой пошлины на лен и рыжей, их переработку на предприятиях «Укролияпрому» будет уменьшено до минимума на лен, а производство рыжея вообще остановится.

Казалось бы, такой «железный» аргумент «Укролияпрому» как то, что «торговать маслом» выгоднее, потому что «чем больше добавленная стоимость формируется у государства, тем больше поступлений в бюджет» на поверку не соответствует государственным статистическим данным.

Эти данные относительно крупных перерабатывающих предприятий, членов ассоциации «Укролияпром», показывают, что они применяют на 100% давальческую схему переработки и демонстрируют низкоприбыльную, а то и убыточную деятельность. Если бы переделанный подсолнечник было экспортировано, то бюджет получил бы только за последние два года в 42 раза больше поступлений!

Опыт зарубежных стран свидетельствует, что обеспечением поступлений в бюджет от переработки масличных является введение вывозной пошлины на необработанные продукты переработки. Так, например, в Аргентинской Республике введена вывозная пошлина на ведущую масличную культуру — сою и продукты ее переработки в размере: соевые бобы — 30%, нерафинированное соевое масло — 27%, соевый шрот — 27% от таможенной стоимости. За рубежом стимулируют экспорт конечных продуктов с высокой добавленной стоимостью переработки. Предприятия ассоциации «Укролияпром» наоборот демонстрируют снижение выпуска готовой продукции — фасованного рафинированного дезодорированного масла, майонеза, маргарина на внутреннем рынке и почти полное отсутствие их экспорта. Такие данные представлены в информационно-аналитических бюллетенях Украинского научно-исследовательского института масел и жиров Национальной академии аграрных наук Украины «масложировая отрасль Украины».

В упоминавшемся письме «Укролияпрома» перекручено информацию о потерях бюджета в случае отмены пошлины на лен.

На самом же деле при условии отмены пошлины на лен имеющиеся потери бюджета будет компенсировано за счет роста объемов выращивания льна и, соответственно, уплаты налогов сельхозпроизводителями и экспортерами.

Таким образом, настаивание на сохранении вывозной (экспортной) пошлины на семена льна и рыжея является ничем иным как прикрытием для сохранения такой пошлины на семена подсолнечника, что не дает адекватного эффекта для госбюджета. Пока не преодолеем это сопротивление, нечего надеяться на рост выращивания и экспорта семян льна, а что такое рыжей — забудем вообще.

Допустим, экспортную пошлину отменили, сможет ли украинский лен конкурировать с мировыми производителями? Какие направления экспорта Вы считаете перспективными для украинского льна?

Николай Шкурко: Основные страны-производители масличного льна в мире — это Канада, США, Россия, Казахстан. Доля Канады составляет около 40%. Но наибольшую конкуренцию на рынке Европы составляет лен из России и Казахстана, где нет пошлины, а наоборот — режим наибольшего благоприятствования. Тамошние производители семян льна находятся в более выигрышной ситуации, чем украинские. Во-первых, существует программа государственной поддержки выращивания льна. Аграриям выплачивают дотации. Кроме того, они имеют собственные энергетические ресурсы, поэтому цены на горючее, минеральные удобрения и горюче-смазочные материалы ниже украинских, что, соответственно, также уменьшает себестоимость выращенной продукции. Но, прежде всего, в них нет вывозной пошлины на семена льна.

Поэтому главное направление экспорта украинского льна — Юго-Восточная Азия. На втором месте — Ближний Восток и только потом Европейский Союз. Хотя экспорт семян льна из Украины на европейский рынок является выгодным, поскольку, по данным таможенной статистики, в 2015 г цена 1 т достигала 485 €, тогда как на азиатском направлении — 370 €, за счет качественных параметров.

Стоит также отдельно отметить, что в странах Европы ежегодно спрос на семена льна достигает около 600-700 тыс. т, из которых основную часть занимает продукция из Канады и России. Учитывая географическое расстояние выгодным является именно экспорт украинского льна, ведь он имеет больше конкурентных преимуществ. Поэтому этот традиционный рынок является перспективным для отечественных экспортеров.

Однако, кое-кто в Украине не хочет свободной торговли с ЕС. Такой вывод следует из Соглашения об ассоциации между Украиной и Европейским Союзом в части сохранившихся вывозных (экспортных) пошлин.

Так, Приложение Соглашения предусматривает постепенное снижение ставки вывозной таможенной пошлины на лен с 10 до 0%, начиная с этого года в течение следующих 10 (!) лет (на 0,9% ежегодно). Следовательно, улучшение ситуации в производстве льна следует ожидать через 5-10 лет. А переработчики льна и дальше гарантированно будут обеспечены дополнительной доходностью, правда, не реализованной, а экспорт льна не будет выдерживать конкуренции. Экономических обоснований таких односторонних преимуществ Министерство экономического развития и торговли не предоставляет. Подсчеты, проведенные нашей компанией, доказывают, что эффект от пошлины перекрывается ростом производства семян льна в 1,5-2 раза, то есть на уровне 100-150 тыс. т.

К сожалению, ни Минагропрод, ни Минэкономразвития, ни Министерство иностранных дел не предоставляют субъектам хозяйствования компетентной информации, в частности относительно рынков льна.

По данным Совета по вопросам льна Канады, семя льна используется в трех основных направлениях — для питания, производства кормов и промышленной переработки. Следовательно, направления реализации есть на трех ключевых рынках: Северной Америки, Европы, Китая. В США предполагается рост потребления во всех трех сегментах. Европейские страны сконцентрированы преимущественно на промышленной переработке семян льна, наращивая, однако, потенциал для использования семян льна в качестве пищевой продукции. Неисчерпаемым потенциалом для наращивания объемов импорта семян льна обладает Китай, который использует этот продукт также во всех трех отраслях. В ближайшие годы увеличить уровень импорта семян льна может Индия, население которой скоро превзойдет китайское. Очевидно, что и украинские экспортеры имеют хорошие перспективы на этих рынках.

Какие факторы сдерживают наращивание экспорта льна, не считая пошлины?

Николай Шкурко: К рыночным факторам, которые сдерживают наращивание экспорта, относятся: непрогнозируемость и отсутствие стратегии развития внутреннего рынка льна; отсутствие ассоциации, что должна продвигать конкретные интересы субъектов рынка в цепочке «владелец сорта/оригинатор — производитель семян — производитель товарного семян — экспортер».

Еще одной причиной, сдерживающей наращивание экспорта, является высокая себестоимость льна из-за производственных факторов: низкий уровень урожайности — 7-12 ц/га; высокая норма высева растений на 1 га — 35-45 кг (в сравнении с другими масляными); нестабильность производственных показателей, что отражается в колебании посевных площадей и объемов валового сбора культуры; отсутствие интегрированных предприятий, кластеров, ассоциаций — замкнутых циклов по производству и экспорту льна.

Николай Пантелеевич, как Вы считаете, какие факторы формируют спрос и ценообразование на рынке льна?

Николай Шкурко: Лен является альтернативной культурой ярового рапса по размещению в севооборотах, а по потреблению может отвоевать площади у более распространенного подсолнечника. Основная перспектива льна — альтернатива подсолнечника. Придет время, когда настоящие хозяева своей земли будут заниматься ее плодородием, обогащением для будущего.

Лен можно выращивать в разных регионах Украины, он является значительно лучшим предшественником. К тому же, лен имеет простую технологию выращивания, не требует применения инсектицидов. Это является основанием для того, чтобы он нашел достойное место в здоровом питании.

В основе эффективности производства продукции лежит ее себестоимость и цена реализации. В 2015/16 гг цены на семена льна довольно сильно колебались. Если в начале сезона такие семена закупали по 7,5 тыс. грн/т, то в начале февраля его стоимость повысилась до 10 тыс. грн. На это повлиял спрос. Вместе с тем, такие цены не превышают стоимость других масличных семян: подсолнечника и сои. В целом ценовая ситуация на внутреннем рынке устраивает производителей, потому что выращивание льна требует меньше вложений на га и вынос питательных веществ меньше. Выращивание льна обходится в полтора раза дешевле, чем производство подсолнечника.

Таким образом, в текущем сезоне цена на товарные семена держится в среднем на уровне 8 тыс. грн/т, общих затрат при выращивании этой культуры в 6 тыс. грн/га, учитывая урожайность 15 ц/га, прибыль от хозяйствования составляет 3 тыс. грн/га, а рентабельность может достигать 50 %, но в действительности далека от этих показателей.

В силу неорганизованности покупателей иногда возникает необоснованный ажиотажный спрос на семена льна, вызванный малым предложением и большим желанием выйти на международный рынок. Чаще всего это случается среди «новичков» или неквалифицированных операторов рынка.

Это влечет за собой подъем цены, которая становится неконкурентной, непроходимой на внешнем рынке. Данная проблема могла бы быть предупреждена и устранена отраслевой ассоциацией, которой, к сожалению, до сих пор нет.

На фоне стремительного роста производства льна в Канаде, России, Казахстане, где ниже себестоимость и нет вывозной пошлины, ценовые ножницы, а именно падение мировой цены на лен на 30%, делают проблематичным присутствие Украины на рынке льна.

Какие перспективы у украинских нишевых культур, в частности льна, на Ваш взгляд?

Николай Шкурко: В настоящее время Украина находится лишь на начальной стадии экономического развития с низким уровнем общественного производства, а проблема ее экономического развития заключается, в основном, в отсутствии целенаправленной долгосрочной стратегии, которая бы базировалась на взвешенной концепции защиты, становлении и развитии отечественного рынка товаров, в том числе семян льна. Обнадеживающий план реформ «3+5» в аграрной отрасли предложил министр аграрной политики и продовольствия Украины Тарас Кутовой. Речь идет о трех приоритетах и пяти направлениях, среди которых «Органическое земледелие и нишевые культуры».

Но сейчас для экспортера льняное семя становится нерентабельным, потому что пошлина в 10% и невозмещение НДС экспортерам делает его неконкурентным на мировом рынке.

Также расширение рынка льна в Украине тормозится деструктуризацией субъектов рынка и отсутствием государственных программ, направленных на развитие отрасли.

В этом вопросе чрезвычайно полезным может быть опыт Канады. Создание ассоциаций, подобных канадским, правительственные программы, направленные на популяризацию льна и поддержку производителей, систематическая исследовательская и аналитическая работа в целях улучшения качества и прогнозирования рынка в совокупности с отменой вывозной пошлины создадут предпосылки для мощного выхода на международную арену такого украинского товара, как семена льна.

Напоследок, что Вы могли бы пожелать участникам рынка?

Николай Шкурко: В связи с рассмотрением в Верховной Раде упоминаемого законопроекта об отмене вывозной пошлины на семена льна и рыжея, появилась возможность сдвинуть с места дело объединения операторов рынка льна и вместе достичь этой цели. Сейчас формируется инициативная группа, хочу пожелать ей успеха и приглашаю присоединяться к ней.

Как человек, который начинает свой день с ложки семян льна, размолотых перед добавлением в различные блюда, считаю, что он имеет большие перспективы. Поэтому время принятия в нашем государстве Национальной программы здорового питания, которая будет включать лен. Пожелаем украинцам и в этом успеха!

Украина > Легпром > ukragroconsult.com, 18 июля 2016 > № 1829732 Николай Шкурко


Казахстан > Легпром > kapital.kz, 18 апреля 2016 > № 1727803 Айгуль Жансерикова

В Наурыз ремесленников просто раздирают. Увы, мы нужны только в праздники

Айгуль Жансерикова о ситуации в отрасли и о том, как делать бизнес на народном ремесле

Любят у нас, в Казахстане, со страниц социальных сетей и экранов телевизоров говорить пламенные речи о том, насколько важно сохранять наследие предков и гордиться национальным достоянием. Все мы одобрительно соглашаемся, лишь поверхностно представляя при этом, какой ценой удается нести самобытность казахского народа из поколения в поколение тем, кто делает это ежедневно. Айгуль Жансерикова стоит у истоков становления войлоковаляния в Казахстане как отрасли. Одна из первых осмелилась на серьезный шаг – создала компанию Aigul line. И сегодня она – одна из немногих, кто еще не устал говорить с высоких трибун о нуждах и проблемах ее коллег-ремесленников. Интервью с корреспондентом центра деловой информации Kapital.kz практически совпало с приездом Айгуль из Узбекистана и потому вышло особенно эмоциональным на фоне совсем невыигрышного положения отечественных умельцев перед узбекскими соседями.

- Айгуль, хочу поделиться с Вами своими наблюдениями, возможно, неверными, тем не менее, на мой взгляд, спрос на продукцию ремесленников в последние годы в Казахстане стремительно растет. Так ли это?

- Да, сейчас в век глобализации, когда стираются границы, развиваются новые технологии, строятся различные заводы и фабрики, когда идет активное смешение культур, когда мир все больше нуждается в идентичности каждой народности, это становится актуальным. Чем мы можем выразить самобытность любого народа? Здесь, конечно, нужны не только музыка, живопись, но и ремесла. Вообще, я считаю, что ремесленники – это послы мира, послы своего народа. Часто мы ездим на различные международные выставки и представляем культуру своего народа. Поэтому да, я хочу подтвердить, интерес на продукцию ремесленников есть. И в глобальном масштабе, в рамках Казахстана, он стал появляться в последние годы. Наверное, дизайнеры, художники уже успели все перепробовать, все новые технологии, которые предлагает мир, и теперь ищут что-то новое, чем они могут отличиться. А что может быть лучше хорошо забытого старого? Все мы рано или поздно возвращаемся к своим культурным истокам, ищем этнические моменты. Я вам скажу, как один из ремесленников, кто стоит у истоков возрождения войлоковаляния: когда мы выходили на ремесленнические выставки, скажем, в 2000 году – тогда нас были единицы. Большой отпечаток все-таки оставил период советского строя, когда мы забыли свои ремесла, увлеклись больше фабричными изделиями. Но сейчас, по истечении 16 лет мы видим - уровень мастерства растет, количество ремесленников растет, да и народ смотрит на это уже с уважением.

- Что сегодня является визитной карточкой казахстанского рынка ремесленников, в чем наша, как говорится, «фишка»?

- Когда тот же иностранец собирается приехать в Казахстан, он тоже предварительно изучает - что из национального он может здесь приобрести. Так вот, вся наша история связана с кочевым образом жизни, быт в юртах и так далее и потому начинается все с войлока. Далее я бы отметила вышивку. Ручная вышивка сейчас подзабыта, и мы только-только возрождаем этот вид ремесла. Хотя во времена наших предков, ни одна невеста без «тус кииза» (узорчатый войлочный ковер. – Ред.), который ткали в течение года или даже двух, не выходила замуж. То есть приданное без «тус кииза» - это было плохое приданное. Затем - керамика, кожа. Вы знаете, что наши торсыки (классический казахский сосуд из кожи, предназначенный для хранения жидкостей – Ред.), или другая кожаная посуда тоже были непременным атрибутом наших предков. Деревообработка. Конечно, кочевой образ жизни, начиная от кереге (деревянная решетка, составная часть юрты – Ред.) и луков – все из дерева. Видите, какие экологически чистые продукты применяли исторические казахи. Конечно, это ювелирные украшения. Казашка, которая не имела ювелирных украшений – большая редкость. Здесь нужно подчеркнуть, что если мы уступаем по другим ремеслам нашим соседним странам, то в «ювелирке» мы на первом месте. Мы смогли передать и сохранить мастерство, технику изготовления ювелирных украшений. Нельзя забывать ткачество. Каждая семья, каждая женщина умела ткать ковры. Мы делали и ворсовые, и безворсовые ковры и многое другое.

- Да, наследие у нас богатое. Так как получается его правильно доносить до потребителя? Сложно ли делать бизнес в этом направлении?

- У нас много талантливых людей, но, к сожалению, не все могут вынести на рынок свои возможности, свои навыки. Рынок - это конкуренция, и не только внутренняя. Алматы в данном случае – рынок, наверное, для всей Центральной Азии. И выжить здесь очень нелегко. Для этого нужно иметь устойчивый бизнес, в первую очередь нужны условия работы - собственное помещение, или в аренду. Затем его нужно оснастись, создать полноценную мастерскую. А это не только мебель, это в первую очередь необходимое оборудование. У каждого ремесленника свои машины. Если в войлоке, это хорошие, надежные столы, то у зергера (ювелир, мастер высокого уровня – Ред.) – это дополнительные станки. Далее, материалы. Это отдельная тема. Достать сырье – большая проблема. Обрабатывать сырье самому – значит потерять кучу времени. А у нас клиенты ждать не могут и всем все нужно очень срочно. Например, мы - производители войлочных изделий, готовы работать от зари до зари, начиная с момента стрижки овец. Но нужно понимать, что сначала надо правильно состричь, взять шерсть с определенных частей туши, потом правильно вымыть, вычистить от всяких сорняков, прочесать и только потом готовить продукт. Клиент, повторюсь, не может ждать, и поэтому мы ищем готовое сырье.

- Как сильно все это в конечном итоге сказывается на цене товара, произведенного ремесленником?

- Очень сильно. Человек тратит время на заготовку сырья. Если он его закупил, как в нашем случае, у фабрики, на которой работает недешевое итальянское оборудование, стоимость этого сырья за килограмм получается весьма высокой. А как иначе? Ведь это качественно обработанная машиной шерсть. Часто клиенты, которые этого не понимают, задают вопрос – почему так дорого? Да, можно делать все быстро и как попало и получить некачественный продукт. Или работать с прекрасно переработанной шерстью, из которой можно сделать все, что угодно. Отсюда и рождаются шедевры. Соответственно, цена не может быть низкой.

- Вам наверняка знаком опыт Ваших коллег из других стран. Как там возрождают и развивают ремесленничество? Например, в Туркменистане, насколько я знаю, работает целое министерство по коврам…

- Совсем недавно я была в Узбекистане, у своих коллег, по одному проекту. И вы знаете, в очередной раз была в восторге от того, какие же условия государство создало для их ремесленников. Во-первых, это целый центр - двухэтажное кольцевое здание, построенное также в этническом стиле, с элементами дерева, в котором сидят ремесленники и платят символические суммы за аренду ежегодно. Это же прекрасно! Это мечта для казахстанского ремесленника! Во-вторых, целая улица, как наш Арбат, вдоль которой опять-таки государство построило здания, предоставило земли и помогло ремесленникам адаптировать помещения под бутики. Уровень этих бутиков очень высок, некоторые из них соответствуют всем международным стандартам. Я белой завистью позавидовала. Существовал бы такой Арбат у нас! Потом - налоговые послабления. Мой пример: войлоковаляние – это ремесло, но чтобы получать государственные заказы, ты, как налогоплательщик, должен содержать соответствующий штат, это значит увеличиваются расходы на того же бухгалтера, менеджера, продавца и так далее. Кроме того, постоянно какие-то ошибки сотрудников оборачиваются в итоге большими штрафами. Нас все время проверяют, устанавливают какие-то запреты. В Узбекистане – наоборот. У них ремесленничество охвачено на уровне правительства. Я им так и сказала: вы просто в раю живете! Раз в год платят символические 10 долларов за помещение! Ну как тут не развиваться? Они не отвлекаются от своего творчества, от своего дела. У нас же, с утра до вечера мы бегаем по разным инстанциям, что-то кому-то объясняем. У меня малый, но успешный бизнес, и он мог бы развиваться, если бы вся энергия, все силы не уходили на административные барьеры. Сейчас акимат Алматы нам помог в индустриальной зоне получить землю, но все равно, вы знаете, риски большие.

- Айгуль, а как ваш и ваших коллег бизнес зависит от событий, которые происходят в масштабах города? Ведь часто мы видим, как международного масштаба мероприятия оформлены и всячески сопровождаются национальной тематикой?

- Всплеск спроса, интереса к ремесленной продукции возникает как раз тогда, когда проходят международные события в стране, или за рубежом. Все вдруг срочно начинают искать ремесленников. Нас быстро рассаживают, мы должны вдруг показывать какие-то мастер-классы, создавать образ самобытной страны. Да, наверное, это издержки развития, мы - молодая страна. Но нужно устойчиво развиваться, равномерно. Во время Наурыза нас просто раздирают, ни один ремесленник не сидит без работы. Обидно, когда мы нужны только в такие моменты. А ведь нам нужна соответствующая подготовка к любому мероприятию, нужно время, чтобы изготовить продукцию. Например, Универсиада – 2017. На одной встрече с акимом Алматы Бауржаном Байбек я подняла вопрос - как мы собираемся встретить Универсиаду? Какое мероприятие подобного масштаба без сувениров? Вы знаете, очень порадовало, что аким поддержал меня. Хочу отметить, что сейчас в администрации города много молодых, энергичных, отучившихся за границей менеджеров. Они современные люди и понимают все, о чем я говорю. Аким даже вместо меня начал рассказывать, как это все построено в других государствах. Я опять подняла вопрос создания ремесленнического центра в Алматы. И мы, не в своих однокомнатных квартирах, на кухонных столах, а в одном уютном помещении выставили бы всю нашу красоту, колористику, этнику. Мы бы постоянно работали, обменивались бы опытом, информацией, приглашали бы наших зарубежных коллег. Это была бы кипящая точка, которая как мед, привлекала бы к себе туристов. Так хочется верить в это.

- Спасибо Вам за интересную беседу, Айгуль, и успехов в достижении поставленных целей!

Казахстан > Легпром > kapital.kz, 18 апреля 2016 > № 1727803 Айгуль Жансерикова


Франция > Внешэкономсвязи, политика. Легпром > rfi.fr, 31 марта 2016 > № 1708335 Елена Серветтаз

Политики выступили против «исламского кутюра» во Франции

Французский шик, микро-бикини, глубокое декольте, прозрачные ткани и смелое мини могут скоро уйти в прошлое и выйти из моды. В Европе сразу несколько модных домов и марок начали выпуск т.н. «исламских линий» в своих коллекциях одежды. Японская марка Uniqlo, испанская Mango, британская Marks&Spencer, итальянская Dolce & Gabbana теперь соблазняют покупательниц хиджабами, «буркини» (бурка+бикини) купальниками, полностью закрывающими тело, юбками в пол, широкими халатами и даже капсульными коллекциями «Рамадан special».

Однако не все во Франции готовы поддерживать исламский кутюр. Так, например, сооснователь модного дома Yves Saint Laurent Пьер Берже обвинил марки, создающие исламские коллекции в том, что они продвигают образ жизни, который противоречит свободе.

В эфире радиостанции Europe 1 Пьер Берже, бывший спутник жизни Ив-Сена Лорана, который в 60-е годы создал образ «современной женщины», используя элементы мужского костюма, пришел в ужас от идеи спрятать женщину в хиджаб.

Пьер Берже: «Мне действительно кажется, что большим модным домам в этой области (создание хиджабов) делать нечего. Я возмущен! На протяжении 40 лет я был вместе с Ив-Сеном Лораном, и я всегда считал, что модный дизайнер нужен для того, чтобы украшать женщину, чтобы освобождать ее. А не для того, чтобы быть соучастником этой навязанной диктатуры. Это отвратительно, что мы прячем женщин; они живут скрываясь, и все это ничего общего не может иметь с созданием моды. По крайней мере, в той мере, как я ее понимаю».

Пьер Берже объяснил, откуда у современных марок такая внезапная любовь к исламской культуре.

Пьер Берже: «Они действительно соучастники, в какой-то мере. И все это просто ради того, чтобы делать бабло. Простите меня, конечно, но мне кажется, что убеждения дороже денег».

Ожидается, что к 2019 году на мусульманскую моду в мире из кошельков тех, кто следует традициям, будет потрачено более 400 млрд евро. Модные дома держат нос по ветру и на любую критику отвечают: «Если есть спрос, значит должно быть предложение».

Пьер Берже: «Они могут говорить что угодно. Но я думаю совершенно обратное — в жизни надо становиться по сторону свободы. А они этого не делают! Конечно, они не должны быть заинтересованы в этих клиентах! Женщин заставляют так одеваться их мужья, их семья, ее окружение, но это не значит, что мы должны следовать этому. Нужно наоборот — научить их освобождаться от этой одежды! Научить их сопротивляться этому! Научить их жить так, как живут сегодня женщины во всем мире! А так кажется, что мы находимся не в той стране, которая изобрела понятие прав человека!»

Пьер Берже будет сражаться с исламской модой не в гордом одиночестве. Министр по правам женщин во Франции Лоранс Росиньель осудила марки прет-а-порте, которые запустили «исламскую моду».

«Нельзя считать банальностью тот факт, что крупные бренды вкладывают в этот рынок и обязывают мусульманских женщин носить это. Это безответственно со стороны модных марок», — заявила министр.

Лоранс Россиньель напомнила, что между одеждой и социальным статусом женщины прямая связь существовала всегда: в 60-ые, когда женщины открывали счета в банке, начинали пользоваться противозачаточными средствами, их юбки укорачивались или вообще заменялись на брюки. «Задача как раз в том и состоит, чтобы получить социальный контроль над телом женщины. И когда бренды инвестируют в это рынок мусульманской одежды в Европе (а они именно в Европе предлагают это носить, а не на Ближнем Востоке), то они уходят от этой социальной ответственности и продвигают идею того, что тело женщины должно находиться взаперти», — заявила министр в эфире RMC.

Однако мусульманки Франции не хотят слушать министра Россиньель, которая, по их мнению, вообще занимается не теми делами. Медсестра Самира в эфире RMC заявила, что у Франции просто одна задача — «осуждать мусульман».

Самира: «Я не согласна с тем, что говорит министр, потому что мы вообще-то в свободной стране. У нас есть право одеваться так, как нам хочется. Я не понимаю, почему в очередной раз все снова показывают пальцем на мусульманскую общину. Просто, наверное, в этой стране больше нет других проблем! Нет проблем с безработицей, нет проблем с равенством, вообще ничего такого нет? Просто нужно снова осудить мусульман. Мы можем одеваться, как нам хочется! Почему сегодня, например, есть готы, они вот одеваются как им хочется — в готическом стиле. А мы хотим спрятать свои пышные формы, почему это так беспокоит министра? Пусть она лучше проблемой проституции займется, потому что во Франции сегодня можно продавать свое тело. Вы вот пойдите в Булонский лес или куда угодно, вы эти услуги получите в свободной-то стране. Так что министр не занимается правами женщины. Для меня проституция — самое худшее, что может быть вообще. Но с этим вот проблем у них нет! А когда мы просто хотим спрятать свои формы; мы хотим на пляж ходить в буркини, следуя этой новой моде, ан нет, здесь вот проблема теперь! Нужно сразу все запретить и свое вето наложить. Вот, что я хочу сказать по этому вопросу!».

Примечательно, что в вопросе хиджабов некоторые правые и левые женщины-политики думают одинаково: министра социалиста Россиньель поддержала Натали Костюшко-Моризе, экс-министр Николя Саркози.

«Исламский платок стирает тело женщины, затирает часть ее индивидуальности и оригинальности. Все это к моде отношения никакого не имеет», — заявила Костюшко-Моризе.

Елена Серветтаз

Франция > Внешэкономсвязи, политика. Легпром > rfi.fr, 31 марта 2016 > № 1708335 Елена Серветтаз


Казахстан. Евросоюз > Легпром > dknews.kz, 4 февраля 2016 > № 1638660 Барри Тевани

Барри Тевани: «Одежда, которую мы носим, – это отражение нашей индивидуальности»

На протяжении многих лет среди некоторых представителей сильного пола бытовало мнение, что интерес к одежде, обуви и аксессуарам – исключительно женская прерогатива. Внимание к модным тенденциям считалось недостойным настоящих мужчин, и неудивительно, что мужской гардероб, как правило, ограничивался джинсами, свитерами да парой унылых костюмов, которые либо носили на работу, либо извлекали из шкафа по особо торжественным случаям. Но времена изменились, и современным мужчинам становится понятно, что от внешнего вида человека зависит очень многое: тщательно и со вкусом подобранная одежда является своего рода «визитной карточкой» владельца, особенно если род занятий мужчины предполагает работу в серьезном бизнесе и общение с деловыми людьми.

Беседовала Анна ШАТЕРНИКОВА

В Алматы и Астане на протяжении многих лет успешно работает первое в республике европейское ателье по индивидуальному пошиву мужской одежды «Императорский портной». О том, как компании удается держать марку, каковы преимущества одежды, сшитой на заказ, какие модели мужских костюмов будут в моде в нынешнем году, мы беседуем с директором «Императорского портного» в Алматы Барри Тевани.

– Господин Тевани, столь громкое название компании ко многому обязывает. Не было опасений, что в процессе работы не удастся удержать высокую планку?

– Мы изначально позиционировали себя как производитель одежды европейского качества и ориентировались на ценителей стиля, людей, понимающих, что одежда, которую они носят, – это отражение их индивидуальности. На сегодняшний день «Императорский портной» является одной из самых известных в Восточной Европе и странах СНГ марок, занимающихся пошивом элитной мужской одежды. Компания входит в общемировой рейтинг 10 ведущих ателье индивидуального пошива. В структуре «Императорского портного» работает 12 салонов VIP-класса в шести странах мира. В наших салонах клиентам доступен весь спектр мужской деловой одежды: это и сорочки, и брюки, и пиджаки, и, конечно, костюмы, смокинги, фраки, пальто. Кроме того, наши клиенты могут выбрать и классическую мужскую итальянскую обувь от Doucal’s, Dimella. Словом, мы можем не просто выполнить индивидуальный заказ клиента, но помочь ему создать целостный имидж, начиная от костюма и заканчивая стильными аксессуарами – галстуками, запонками, ремнями.

– Своеобразной «изюминкой» вашей компании является европейский пошив – в Казахстане снимаются мерки, а над созданием заказов работают уже европейские мастера. В связи с чем вы решили пойти таким нестандартным путем?

– Свою роль в принятии такого решения сыграл известный профессионализм европейских мастеров. Кроме того, во всем мире эталоном классического делового стиля, своего рода брендом, считается английский костюм, и «Императорский портной» изначально поставил цель выдержать английский стиль во всем, в том числе и в пошиве. Многие деловые люди, руководители крупного бизнеса покупают одежду премиальных европейских брендов во время зарубежных поездок. Мы же создали для наших клиентов уголок Англии в Казахстане. В нашем офисе клиенты могут выбрать фасон в зависимости от того, какой костюм им нужен, а также подобрать идеально подходящую для будущего костюма ткань. После того, как сделан выбор ткани и с клиента сняты мерки, мы отправляем данные в Англию, где кутюрье создают костюм.

В индивидуальном пошиве много преимуществ, и одно из главных – это многообразие тканей, ведь качественная ткань – важнейшая составляющая премиальной деловой одежды. В магазине готовой одежды, каким бы представительным он ни был, по определению трудно рассчитывать на широкий выбор тканей. Мы же предлагаем своим клиентам возможность выбора из 10 тыс. образцов натуральной костюмной ткани на любой вкус и случай. В нашем портфолио представлены ткани таких ведущих мировых производителей, как Scabal, Loro Piana, Dormeuil, Holland & Sherry, Ermenegildo Zegna, Charles Clayton.

– Есть ли среди казахстанцев понимание преимуществ одежды, пошитой на заказ, перед купленной в магазине, или приверженность гото­вой продукции всемирно известных домов моды преобладает?

– В 2001 году, когда мы только открывали ателье в Казахстане, было трудно объяснить заказчикам, что сшитая на заказ одежда намного лучше брендовой. В наши дни люди понимают ценность индивидуального подхода. Последний заключается и в том, чтобы учитывать личные предложения и пожелания клиента, в том числе и относительно таких, казалось бы, незначительных деталей, как цвет подкладки, дизайн пуговиц или цвет ниток, которыми будут вышиты на готовом изделии инициалы или имя заказчика в знак того, что костюм изготовлен в единственном экземпляре для конкретного клиента, с учетом его вкуса, запросов и особенностей фигуры.

Телосложение каждого человека индивидуально, и хороший портной может выступить в роли волшебника, подчеркнув достоинства фигуры и скрыв недостатки. К нам часто обращаются клиенты, купившие дорогой брендовый костюм, с просьбой что-то подкорректировать. Например, часто бывает, что людей не устраивает стандартная длина рукава готового пиджака. Кроме того, мы, берясь за выполнение заказа, всегда учитываем, что фигура может измениться, возможно, спустя некоторое время человек поправится или похудеет. В этом случае клиент обращается к нам, и мастера перешьют костюм по фигуре, причем сделают это бесплатно.

– При таком подходе вы, наверное, можете гордиться большой клиентской базой? Можно ли говорить о каких-либо предпочтениях, характерных для казахстанских клиентов вашей компании?

– Действительно, у нас много клиентов, ценящих по-настоящему классический стиль и безупречное качество. Хотелось бы сказать, что самой лучшей рекламой нашей компании являются рекомендации тех заказчиков, которые обращались к нам, своим друзьям, родственникам, коллегам. Что касается общих предпочтений, то говорить о них сложно, все-таки у людей разные вкусы. Порой бывает, что люди обращаются к нам, не имея четкого представления, какой именно костюм хотели бы получить, и в этом случае задача консультантов и имиджмейкеров заключается в том, чтобы помочь сделать правильный выбор, учитывая род деятельности клиента, особенности фигуры, модные тренды. Все эти детали мы уточняем в процессе беседы.

– К слову, о трендах. Существует мнение, что классическая мужская мода достаточно консервативна. Какие нюансы все-таки определяют моду, что будет в моде в нынешнем сезоне и какие вещи должны быть в гардеробе современного мужчины при любых модных веяниях?

– В общем в целом деловая мода действительно консервативна, изменения касаются прежде всего цветовой гаммы и нюансов в моделях костюмов. В этом году в моде однобортные костюмы с двумя пуговицами, если говорить о парадном варианте, то актуальны двубортные костюмы. Что касается гардероба современного стильного мужчины, то в нем в обязательном порядке должны присутствовать пять костюмов, два пиджака, брюки, парадный костюм, смокинг, два пальто и десять рубашек.

– В кризисные периоды, подобные нынешнему, для многих людей одежда становится одной из основных статей экономии. Наблюдаете ли вы такой тренд сегодня, или в премиальном сегменте он не прослеживается? На ваш взгляд, оправдывает ли себя вложение денег в эксклюзивные вещи?

– В мире бизнеса изначально очень важно уметь преподнести себя, не случайно пословица утверждает, что встречают по одежке. Это справедливо по отношению и к человеку, и к компании, поэтому деловой человек должен выглядеть респектабельно, этим он дает понять, что уважает и себя, и людей, с которыми имеет дело. Наши клиенты понимают, что умение преподнести себя важно, особенно если человек занимает высокую должность, и не экономят на одежде, справедливо считая ее важной составляющей бизнеса, инвестиции в которую окупят себя в любом случае.

Казахстан. Евросоюз > Легпром > dknews.kz, 4 февраля 2016 > № 1638660 Барри Тевани


Россия > Легпром > ria.ru, 22 декабря 2015 > № 1590935 Андрей Разбродин

Политика импортозамещения и снижение импорта изделий легкой промышленности даёт российским производителям шанс заполнить образовавшуюся на рынке нишу. О том, какие проблемы российский легпром должен решить на этом пути, о разработке и внедрении мер поддержки отрасли в интервью РИА Новости рассказал президент Российского союза предпринимателей текстильной и легкой промышленности (Союзлегпром) Андрей Разбродин.

— Андрей Валентинович, с какими ключевыми проблемами сталкивается отрасль сегодня?

— Одна из существенных проблем — это нехватка инструментов финансирования и кредитования. К великому сожалению, на сегодняшний день возможностей получения оборотных средств существенно меньше. Доля импорта упала на 40-45%, при этом за то же самое время потребление по ряду групп продукции упало на 20%. На деле это означает, что образовалось 20-процентное, а иногда и больше, "окно" для российских производителей. И хотя возможность вырастить рынок на эти 20% есть, но сделать это быстро и эффективно без дополнительных заимствований невозможно.

Сегодня многие предприятия, особенно те, которые серьёзно работают с ритейлом, сталкиваются с ситуацией, когда сети повышают объемы заказов для отечественных компаний, но производитель, имея мощности, не может с этим заказом справиться, потому что не имеет средств, чтобы их загрузить. Получается парадоксальная ситуация, при которой можно провести существенное импортозамещение и существенно изменить структуру сбыта для ряда предприятий, но они пока не в состоянии воспользоваться этими преимуществами.

— Какие меры поддержки производителей сейчас разрабатываются?

— За последний год принят ряд мер поддержки отрасли. Однако, для эффективного результата нам необходимо внедрить комплексный механизм поддержки, охватывающий все проблемные стороны вопроса. Именно такой комплекс в этом году мы очень активно проработали с коллегами из Минпромторга. Сейчас там проходит процедура рассмотрения и согласования мер, которые должны быть приняты на следующий год и последующие периоды. Речь идёт, в частности, о механизме создания специализированного банка по примеру Россельхозбанка, который работает для агропромышленного сектора. Коллеги из министерства с предложением ознакомились, доработали его и внесли на рассмотрение в правительство.

Необходимо также предпринимать определённые шаги и в рамках самого сообщества. Я имею в виду меры объединительного характера, выстраивание внутренних логистических цепочек и так далее. Предпосылки к такой работе уже есть. Конечно, поддержка государства — это немало, но и самостоятельное создание совместных условий для снижения издержек, для обеспечения совместной логистики, тоже может приносить значительные результаты.

— Какую роль в развитии отрасли вы отводите конгрессно-выставочным мероприятиям?

— Как ни странно, у нас сложилась ситуация, при которой реакцией на снижение объёмов выпуска в текстильной и лёгкой промышленности стало увеличение числа выставок. Однако выставки эти "обмельчали", зачастую в них не видят реального инструмента и проводника интересов профессионального сообщества, когда выставочный бизнес грамотно совмещён с производственной системой и однозначно полезен для всех сторон.

Поэтому у нас и возникла идея создания нового конгрессно-выставочного проекта — Российской недели текстильной и лёгкой промышленности. Этот проект и призван стать таким инструментом. Первая Неделя пройдет в феврале 2016 года на территории московского "Экспоцентра" на Красной Пресне и объединит на одной площадке четыре значимых отраслевых выставки — "Инлегмаш", "CJF- Детская мода", "Интерткань" и Techtextil.Кроме того в рамках Недели пройдёт Третий международный форум лёгкой промышленности "Легпромфорум".

Это достаточно профессиональное конгрессное мероприятие. Оно будет включать в себя как обсуждение политико-экономических вопросов в рамках деловой программы, так и серьёзную работу профессионалов отрасли на выставочной площадке — представление и обсуждение новейших технологий, живое общение поставщиков оборудования и потенциальных заказчиков, заключение договоров. Это отличный способ сделать ещё один совместный шаг для решения отраслевых проблем.

Россия > Легпром > ria.ru, 22 декабря 2015 > № 1590935 Андрей Разбродин


Казахстан. Франция > Легпром > kapital.kz, 22 декабря 2015 > № 1589927 Мадина Ахаева

Французский успех с казахстанским оттенком

Мадина Ахаева открыла в Париже магазин собственной марки одежды

Возможно ли преуспеть во Франции, будучи иностранцем, существуют ли здесь удивительные истории или в Европе у иностранца нет шанса на успех? Мне хочется рассказать историю одной казахстанской девушки, которая родилась и выросла в маленьком селе.

Мадина Ахаева живет в Париже с 2000 года. Девушка смогла создать во Франции собственную марку одежды, открыть магазин и продавать свои наряды клиентам со всего мира. А все начиналось в Жамбылской области, в селе Кулан, где родилась и училась Мадина. Она окончила технологический университет по специальности "конструктор моделирования". Но с детства мечтала о том, что будет создавать одежду. Это было время на разломе эпох. Развал Советского Союза, становление независимого Казахстана.

– В то время женщины ходили дома в халатах, а на выход одевались как на праздник. Но у представительниц прекрасного пола не было какого-то своего собственного стиля. Если кто-то одевал ангорковый свитер, то и все ходили в таких же свитерах. Моя мама заказывала свои наряды у местной портнихи, и меня очень впечатляли ее работы с необычными аппликациями, вышивками. Я рисовала с детства, а когда на телевидении появились первые модные дефиле Fashion Week, я была просто под впечатлением. Так я выбрала свою будущую профессию.

– Вы получили диплом модельера-конструктора, но как вы оказались в Париже?

– Все сделала судьба. После окончания обучения было ощущение, что у меня вообще нет никаких знаний. Нас учили по старым советским учебникам, вся программа была какой-то общей. Так что вышла я с дипломом, но, по сути, без профессии. Потом я стажировалась в швейном ателье, но, конечно, в нашем селе было не развернуться, среды для моего творчества не существовало. А потом произошло то, что изменило всю мою судьбу. Мой папа в то время работал в агрикультурной компании, и к ним с визитом приехал партнер из Франции. Папа очень с ним подружился и нередко приглашал к нам в гости. Для меня это была возможность практиковать мой английский язык. Случайно он увидел мои рисунки с одеждой. Они ему очень понравились, он сказал, что у меня есть талант и что я обязательно должна поехать в Париж, в столицу моды, где смогла бы найти применение своему творчеству. Тогда мне было очень смешно его слушать. Мне казалось, что у меня никакого таланта нет. Но слова его запали в душу, он неоднократно поднимал разговор об обучении, пока в конце концов я не поверила в то, что моя парижская карьера может стать реальностью. По-французски я, конечно же, не говорила. Денег на обучение у меня не было. Этот француз был очень необычным человеком, с большим жизненным опытом, он много путешествовал и помогал людям в разных концах планеты, много занимался благотворительностью и решил оплатить мое обучение. Он был уверен в моем успехе. Так он помог мне подготовить документы, и я поступила в парижскую школу моды.

– И вот вы в столице… Наверное, было ужасно тяжело, ведь вы не владели французским языком и были совершенно одна в чужой стране…

– Я приехала за несколько месяцев до начала обучения, чтобы получить базу по французскому, затем я записалась во французский альянс и продолжала учить язык. Учиться было сложно, но по-настоящему здорово! Я была в какой-то эйфории, могу честно сказать, что это были одни из лучших лет моей жизни. Группа была интернациональная, знаете, в моде вообще неважно, какой ты национальности, тебя судят по твоим творениям, а не по цвету кожи или акценту. Я жила модой, общалась с интересными людьми, это было прекрасное время. К тому же у нас была полная свобода для творчества, нам разрешали пробовать, ошибаться, снова создавать. Мне это очень нравилось.

– Что было после того, как два года учебы закончились?

– Сначала стажировка в одной из компаний, которая занимается продажами престижных тканей, а затем я начала искать работу. Но когда у тебя нет опыта, нет соответствующих документов, компании тебя не хотят нанимать. Так что я очень быстро поняла, что только потрачу время на поиски. К тому же я чувствовала, что мне явно не хватало баз, которые я недополучила во время обучения на родине. И я снова оказалась на студенческой скамье, но теперь уже в парижском университете Сорбонны на факультете истории искусств. Это заняло еще два года моей жизни. Я как губка впитывала информацию, казалось, пазлы сложились в моей голове и превратились в единую картину. Я много работала. Это и выходные в библиотеке, и бессонные ночи. Тем более в университете нужен был довольно высокий уровень французского языка – здесь было много теории, тогда как в школе больше практики. Через два года я была готова к тому, чтобы начать настоящую профессиональную деятельность.

– И вы решили не мелочиться и сразу создать свою марку!

– Это звучит очень амбициозно, но на деле мне не казалось таким уж амбициозным. Просто я понимала, чего я хочу, и верила в свои силы. Эта идея появилась постепенно. Когда я посещала выставки моды в Париже, увидела, что существуют другие мастера, которые создали собственные марки одежды, они участвуют в выставках, получают заказы. Мне подумалось: а почему бы мне не сделать то же самое? Так появилась первая коллекция одежды от марки MadEva. Отшивала я ее в Марокко. Тогда же и столкнулась с первыми сложностями. Например, узнала, что прототип может очень сильно отличаться от конечной версии. Некоторые вещи были пошиты совсем не так, как бы мне этого хотелось. После этого я шила только во Франции. Сегодня моя марка это действительно made in France.

– А в чем ваш особый почерк?

– В своей первой коллекции я хотела показать вдохновение Средней Азии, при этом вещи были интерпретированы в европейском стиле. Это были пиджаки, блузки, юбки, пальто. Сегодня я создаю также в классическом стиле, но каждый раз придумываю что-то новое. Я бы назвала это новой интерпретацией классики.

– Никогда не хотелось работать для больших марок?

– Бывали такие мысли, но я люблю мой ритм жизни, мой бизнес, моих клиентов. Я горжусь, что мою одежду сегодня носят в разных уголках планеты. У меня заказывали магазины из Японии, США. А теперь у меня есть магазин в центре Парижа, так что у меня бывает довольно много туристов.

– Вы уже пятнадцать лет проживаете во Франции, кем вы себя ощущаете - француженкой или казахстанкой?

– Это такое сложное чувство. Я люблю обе страны и чувствую себя космополитом. Бывают моменты, когда хочется все бросить, поехать в Казахстан, создавать что-то там. Но бросить в то же время не могу. Я так люблю Париж! Этот город – любовь всей моей жизни.

– Не тяжело было вливаться во французскую среду?

– Нет, ведь я оказалась в столице. А здесь столько национальностей, туристов со всего мира. Тем более я сразу была с иностранными студентами. Так что все прошло как-то само собой.

– Какие у вас планы на будущее?

– Развивать интернет-продажи. Сегодня у меня уже есть онлайн-магазин, нужно наращивать мускулы.

– Что вы можете сказать тем, у кого есть мечта?

– Успех – это способность встать после падения. В какой-то момент нужно перестать думать и начинать делать. Нам все время преподносят красивые истории успеха, как будто успех пришел в одночасье. Нет, это очень много работы. Мечтайте, но не забывайте трудиться. И успех придет. По-другому не бывает.

Автор: Веролина Кинтоп, Париж, Франция

Казахстан. Франция > Легпром > kapital.kz, 22 декабря 2015 > № 1589927 Мадина Ахаева


Франция. СЗФО > Легпром > snob.ru, 14 декабря 2015 > № 1612909 Жак фон Полье

Владелец «Ракеты» Жак фон Полье: Принимать санкции против Запада было очень весело

Ксения Собчак побеседовала с владельцами часового бренда «Ракета» Жаком фон Полье и Дэвидом Хендерсоном-Стюартом о конкуренции с Rolex, о санкциях против ЕС и о том, откуда деньги берутся

«Деньги любят тишину» – гласит пословица, а потому совсем не просто найти бизнесмена, сочетающего успехи в бизнесе с яркой публичностью и видной ролью в суетной жизни света. Но граф Жак фон Полье, гражданин Франции и владелец часового завода «Ракета», что в Петродворце, именно таков. Фигура его прямо-таки слепит своим блеском. Не так уж много в нашей предпринимательской тусовке самых настоящих французских аристократов! Графский титул особенно часто всплывал при первых появлениях Жака фон Полье на людях в конце нулевых, затем немного затерся (видимо, его полезность для деловой репутации оказалась неочевидной). Зато историю о том, как французский гражданин купил российский часовой бренд, якобы основанный Петром Первым, и намерен возродить его славу, слышно на всех перекрестках. Часы «Ракета» стремительно взлетели в цене и продаются в главных магазинах страны; видели в них и самого Путина.

Далеко распространились и слухи о блестящем образе жизни Жака: серьезная заграничная газета Financial Times даже опубликовала статью «Французский граф фон Полье и его дикие ночи в Москве». В московской квартире бизнесмена на вечеринках с цыганами были замечены такие персонажи, как Катя Пескова и Наталья Водянова, а эти дамы к кому попало в гости не ходят.

Но параллельно, как это у нас водится, бытует и альтернативная версия фигуры графа. Злословят, будто приехал он в Россию в девяностых в поисках дешевых экспатских приключений среди русских наташ и берез, ничему толком не учился, да и денег никаких не заработал. Сплетничают враги нашего графа, что, отчаявшись добиться успеха, отправился он путешествовать по Азии с приятелем, а вернувшись, примазался к его бизнесу по продаже силиконовых имплантатов (благо приятель понимал что-то в медицинской технике). Говорят также клеветники, что так бы и сидеть нашему герою на трехкопеечной прибыли с искусственных титек, если бы не подружился он с людьми влиятельными, пекущимися о судьбах России и ее исторической самобытности. Люди эти и дали денег на часовой заводик, дабы славу России крепить и множить. Наконец, совсем уж шепотом говорят завистники, что часы, выпускаемые графом на заводе «Ракета», плохие и некрасивые. Ну уж эту-то клевету ничего не стоит разоблачить: лежат те часы на четвертом этаже ЦУМа, каждый может подойти и убедиться, что они, напротив, очень нарядные, красивые и блестящие.

Чтобы разобраться во всех этих противоречиях, я отправилась к Жаку на интервью. В нашей беседе очень кстати вызвался участвовать и Дэвид Хендерсон-Стюарт, партнер Жака, о котором тоже мне рассказывали разное (забегая вперед, скажу, что на прямой вопрос об этом «разном» я решилась только к концу интервью). Многие мои сомнения Жак и Дэвид развеяли, но окончательные выводы из нашей беседы я делать поостерегусь. Предоставим читателю самому найти ответ на вопрос: Qui est le comte Jacques von Polier? – или выбрать ту версию, которая покажется ему правдоподобнее.

Икра и Rolex

Сноб: Почему вы решили заняться производством часов?

Полье: Моя мама в семидесятых годах работала в Hermès, я хорошо понимаю, что такое бренды. Мне всегда было жалко, что в России мало брендов. У России очень высокая культура – и литература, и музыка, и история, и архитектура, – но нет брендов, и это очень странно. Я не говорю про калашников и МиГ.

Сноб: И как вы начинали?

Полье: Я давно дружу с Дэвидом, с его семьей. Где-то пять лет назад Дэвид изучал бизнес российских часовых заводов. Он был потрясен, когда узнал, что они все закрыты: «Полет» закрыт, «Слава» закрыта – эти великолепные заводы уже никого не интересуют. И вот он мне позвонил и сказал, что есть еще один действующий часовой завод под Петербургом и мы могли бы вместе поработать, чтобы его спасти. Меня это заинтересовало.

Сноб: То есть вы не выбирали, а просто купили единственный действовавший на тот момент завод?

Полье: У Петродворцового часового завода есть несколько важных плюсов, которые ни за какие деньги не купить, даже если вы Абрамович. Во-первых, это история. Более шестисот часов, выпущенных заводом, находятся в Государственном Эрмитаже. Во-вторых, это уникальное ноу-хау – производить часовые механизмы от «А» до «Я». Всего четыре завода по всему миру это делают, остальные покупают механизмы, которые изготовляют партнеры. Но самое главное – это известный бренд, который знают как минимум во всех странах бывшего Советского Союза, а также в странах соцблока.

Сноб: Вы покупали завод «Ракета» у структур Уральской горно-металлургической компании (УГМК) миллиардеров Искандера Махмудова и Андрея Бокарева. Сколько вы за него заплатили?

Полье: Давайте я вам сразу скажу: на вопросы про цифры мы отвечать не любим. Потому что сейчас мы ищем инвестора, и нам не хотелось бы, чтобы показатели бизнеса стали достоянием широкой общественности. У нас есть очень большой минус – нелегко с финансами. Мы все-таки не Louis Vuitton, у нас нет доступа к дешевым кредитам.

Сноб: Я навела справки по поводу завода. Насколько я понимаю, сейчас он занимает всего один маленький цех. Все остальное отдано под торговый центр и прочее. Здание ваше?

Полье: Нет, не наше. Мы арендуем то здание, где сейчас находится производство. В семидесятых годах этот завод был просто гигантский, самый большой часовой завод в мире. Там работало около восьми тысяч сотрудников, они производили пять миллионов часов в год. Конечно, это было возможно только в советских условиях: часы производили для всех стран, с которыми дружил СССР. Сего­дня уже нет цели производить пять миллионов часов в год. Наша цель – сохранить уникальное ноу-хау, которое, слава Богу, сохранилось.

Сноб: Сколько часов вы производите сейчас?

Полье: Можно сказать, что, когда мы купили завод, производство было почти на нулевом уровне. В этом году мы выпустим где-то шестьдесят тысяч часов.

Сноб: Средняя стоимость часов «Ракета», насколько я знаю, триста-четыреста евро. Это ведь дорого для такого патри­отического бренда? В принципе за триста-четыреста евро можно уже купить, условно, Longines.

Полье: Наши конкуренты – не Longines.

Сноб: А кто ваш конкурент?

Полье: Черная икра. Это то, что производила Россия, чем можно гордиться.

Сноб: Черная икра – это суперэксклюзивный продукт, который ценится в любой точке мира и всегда стоит дорого. А у рынка часов все-таки есть разные сегменты. Есть Swatch, который продает часы по тридцать-пятьдесят евро…

Полье: Да, в этом сегменте работает наша новая марка часов – «Победа». А на «Ракету» мы достаточно быстро поднимаем цену. Сейчас она стоит от пятидесяти до ста пятидесяти тысяч рублей в зависимости от модели.

Сноб: Мне кажется, я понимаю, в чем проблема русских дизайнеров. Человек год назад создал фирму, он, возможно, производит неплохую одежду, но эта одежда уже стоит как Christian Dior. Потребитель понимает, почему бренд Christian Dior со столетней историей стоит таких денег, но он не понимает, почему бренд «Иван Пупкин» стоит практически столько же. И я хочу спросить: когда есть Breguet и Rolex, почему люди должны покупать «Ракету»?

Полье: У Dior, Chanel, Louis Vuitton, Rolex есть три общие вещи, которые не купить ни за какие деньги: история, ноу-хау и бренд-нейм. У нас история не меньше, чем у Rolex. У вашего Ивана Пупкина есть свои предметы в Эрмитаже? У нас шестьсот штук. У него есть звезды на башне Кремля? Звезды, которые на башнях Кремля, были сделаны на нашем заводе. С Красной площади даже чемодан Louis Vuitton выгонят, а нас не выгонят. Мы там стоим с 1935 года.

Хендерсон-Стюарт: Большинство людей уже не покупает часы ради того, чтобы узнавать время. Они их покупают ради ценностей, которые несут эти часы. А ценности, которые мы несем, – это триста лет русской истории.

Сноб: Но «Ракета» – это все-таки советская история. Как вы считаете, сейчас такое время, когда люди в России хотят ассоциировать себя с советскими ценностями?

Полье: У людей на Западе и в России взгляды на советское время разные. Для многих русских «Ракета» – это не совсем Советский Союз Сталина. Это больше их детство и их молодость. Это для россиян. А у западных людей такой дефицит русских брендов, что им выбирать не приходится. Хотя мы пока экспортом серьезно не занимаемся.

Сноб: Насколько я знаю, Петродворцовый часовой завод – одно из пяти в мире предприятий, которое производит одну из важнейших деталей часов – баланс-спираль. 75% рынка баланс-спиралей монополизировано швейцарской компанией, и у Swatch Group даже были какие-то антимонопольные разбирательства. Петродворцовый завод «Ракета», как я понимаю, заинтересовал вас именно потому, что там было производство баланс-спиралей и большие запасы материала, из которого их производят, – редчайшего сплава под названием «элинвар». Это так?

Хендерсон-Стюарт: Да, это так.

Сноб: Сколько стоит грамм этого сплава?

Хендерсон-Стюарт: Очень дорого! Очень дорого! Он фактически не имеет рыночной стоимости. Основная проблема, что вы его не можете нигде купить просто так. Это бы нарушило монополию Swatch Group и нескольких компаний, среди которых оказались мы.

Сноб: Вы сейчас единственный конкурент Swatch Group на рынке часовых баланс-спиралей?

Хендерсон-Стюарт: Нет, есть пара других компаний, которые пытаются это делать. Мы еще супермаленькие, но потенциально мы довольно сильные конкуренты. Наши клиенты из Швейцарии просят, чтобы мы никогда не рассказывали, что они покупают детали в России, потому что для них это может закончиться плохо.

Полье: Все независимые бренды покупают эти детали у нескольких производителей в мире. LVMH не имеет собственного производства баланс-спиралей, Patek Philippe не имеет, они все покупают у Swatch. Это огромный бизнес, это огромные фирмы, но они в большой опасности, потому что зависят от капризов Swatch Group. Почти все эти фирмы, которые не умеют делать спираль, связывались с нами. Существуют швейцарские марки – и вы их знаете, – которые у нас покупают значительную часть своих механизмов.

Сноб: Это и есть ваш основной заработок сейчас?

Хендерсон-Стюарт: Нет. Потенциально мы можем охватить немалую часть швейцарского рынка в производстве часовых деталей. Но наши доходы сегодня от продажи часов и лишь отчасти от внешних заказов часовых деталей. Надо понять, что когда мы вышли на этот рынок, то вообще еле понимали, как работают часы. То есть элинвар – это был китайский язык для нас.

Сноб: Да ладно вам, это же главное конкурентное преимущество!

Хендерсон-Стюарт: Мы не знали, мы не знали.

Полье: Нам показали завод, там была куча станков, мы даже не поняли, работают они или нет.

Сноб: Вы, условно, купили участок земли, а потом обнаружили, что там нефть.

Полье: Вроде того. Мы понимали, что есть известный бренд и есть триста лет истории, – это жемчуг, а в технические вопросы мы не вникали.

Лица и жесты

Сноб: Кстати, о мировом рынке: вы ведь, кажется, объявили, что в ответ на западные санкции не будете продавать свою продукцию за границу?

Полье: Да, это был очень хороший пиар. Мы все равно почти не продавали часы в Европе и Америке, поэтому принимать санкции против Запада было очень весело.

Сноб: Вы уверены, что это хороший пиар? Это чуть-чуть Неуловимый Джо: никто его не поймал, потому что он никому и не нужен.

Полье: Зато благодаря этой шутке про нас рассказали почти во всех новостях западных каналов.

Сноб: Вы придумали этот PR-ход?

Полье: Эти штуки – это я. Дэвид более серьезный человек.

Сноб: У вашей компании есть такая особенность: в «Ракете» работает много знаменитых людей. Член совета директоров – бронзовый призер Олимпиады в Сочи Алена Заварзина. Ее супруг, двукратный чемпион Олимпиады Вик Уайлд, работает директором по стратегии. Чем именно они занимаются? Вы не платите им деньги?

Полье: Никаких денег.

Сноб: Объясните мне, зачем олимпийской чемпионке Алене Заварзиной помогать часам, которые вы продаете за две тысячи евро?

Хендерсон-Стюарт: Потому что все эти люди понимают, что проект очень полезный для России. И это не бизнес. Вот смотрите: люди, которые приходят в Большой театр, покупают билеты. Тем, кто там танцует, вы тоже будете говорить: «Вы бизнесом занимаетесь»? У нас больше общего с Большим театром, чем с бизнесом. Почему компании дают спонсорские деньги Большому? Им просто интересно поддерживать культурно полезный проект. Это очень существенная часть нашей работы и нашей мотивации.

Сноб: Я знаю, что вам помогает Наталья Водянова. А она не сделает ничего бесплатно, если не перевести какие-то деньги на благотворительный фонд, что правильно.

Полье: Когда я только рассказал Наталье об этом заводе, она сразу сказала: «Как я могу помочь?» Мы сидели в офисе, изучали дизайны часов. Она выбрала вариант, и его перерисовали. Потом она сказала: «Это круто, держите меня в курсе». Она действительно, как и Вик Уайлд, и абсолютно все, кто нас поддерживает, делает это просто потому, что считает важным для России.

Сноб: Вы уникальные люди, если можете так уговаривать.

Полье: Я и вас хочу уговорить.

Сноб: Я все-таки бизнес-ориентированный человек. Я бизнесу не помогаю бесплатно.

Полье: Разве вы не считаете важным, что Россия будет спасать свои исторические заводы, которые пережили революцию 1917 года, а теперь закрыты?

Сноб: О заводах мы тоже поговорим. Давайте закончим с известными людьми. Хотела спросить о первой жене пресс-секретаря президента Путина Пескова – Екатерине Песковой, которая тоже работает в «Ракете». Когда вы познакомились и как вы ее уговорили?

Полье: Мы дома часто организуем цыганские вечера с живой музыкой, и Катю привел в гости один мой друг. Она тоже решила поддержать завод. Как и все.

Сноб: Я знаю, что Путину несколько раз дарили часы «Ракета». Почему он их не носит?

Полье: Он их носит иногда, но надо, чтобы носил чаще. Единственное его фото, на котором более или менее видно «Ракету», было сделано где-то полгода назад, во время его поездки в Самару. Еще мы смогли найти фотографию премьер-министра Медведева с «Ракетой», хотя он их тоже редко носит, потому что любит электронные часы.

Донбасс и Крым

Сноб: Хочу спросить еще об одной вашей пиар-акции. Вскоре после теракта в редакции журнала Charlie Hebdo вы выпустили футболки с лозунгом «Je suis Россия». Этим проектом, кстати, тоже занималась Катя Пескова. Что вы хотели этим сказать?

Полье: Charlie Hebdo – это политический вопрос, огромный пиар. Мне очень жаль журналистов, которые там погибли, я на сто процентов против терроризма. Но Франция, как и другие страны НАТО, использовала этот случай, чтобы сделать свой пиар. Я решил, что, если они используют эту ситуацию для пиара, я тоже буду. Тогда серьезно бомбили Донецк, у меня там были друзья, которые мне сказали: «Странно, что весь мир говорит о расстреле нескольких журналистов, когда здесь бомбят мирное население, а Запад молчит». Поэтому мы выпустили футболки «Je suis Россия», которые, несмотря на небольшой тираж, тоже наделали много шума, как и футболки Je suis Charlie.

Сноб: А в чем, на ваш взгляд, аналогия с Charlie Hebdo?

Хендерсон-Стюарт: На Charlie Hebdo напали очень жестким образом, на Россию постоянно нападают, уже несколько лет, очень жестко.

Сноб: Вы считаете, что в том, что происходит в Донецке, нет российской вины?

Полье: Нет, я не говорю о том, кто виноват. Я понимаю, что это полностью манипуляция, и с Запада, и из России, но есть факты бомбардировок. И это грустно. Я могу вам сказать, если вы поедете во Францию и спросите у людей, они даже не знают, что происходит в Донецке. Они действительно думают, что бомбы, которые сбросили на Донецк, это русские бомбы.

Хендерсон-Стюарт: Мы политикой вообще не занимаемся. «Je suis Россия» – это в том смысле, что мы гордимся тем, что мы исторически русский бренд.

Сноб: Я поняла, но Жак сказал другую вещь: что «Je suis Россия» была акцией именно в поддержку Донецка.

Полье: Нет, я сказал, что это пришлось на то время, когда Донецк серьезно бомбили, а на Западе об этом ничего не говорили.

Хендерсон-Стюарт: У меня лично, да и у Жака, очень много друзей, которых просто тошнит от международной ситуации. И когда одна страна сопротивляется, немножко критикует эту ситуацию, они автоматически смотрят на нее с симпатией. Многие смотрят на Россию с интересом. Но мы не то чтобы поддерживаем Путина. Мы не совсем в этой сфере работаем.

Сноб: Вы говорите, что вы не в политике, но ваш бренд «Ракета» постоянно всплывает в каких-то политических коллизиях. Есть информация, что «Ракета» пыталась получить заказ на производство часов для главы ДНР Александра Захарченко, но там что-то не сложилось.

Полье: ДНР – это Донецкая республика? Они нам звонили, мы не знаем кто, хотели у нас заказать часы. Мы назвали цену, они сказали, что слишком дорого.

Сноб: А вам не показалось это странным – как человеку, который поддерживал Донецк футболками, – что у людей война, а они думают, какие часы себе заказать?

Полье: Они думали, что будет дешево. Они не ожидали такой цены. Они искали, я думаю, просто современную продукцию, как футболки, на которых будет написано ДНР, или что-то такое.

Сноб: Еще кое-что про невмешательство в политику. Вы возродили марку часов «Победа», выпустив специальную лимитированную серию весной прошлого года, как бы в честь освобождения Крыма от фашистов. Но всем было очевидно, что это совпало совсем с другим событием. Вы специально так продумали, чтобы одновременно убить двух зайцев?

Полье: Случайно получилось. Для меня Крым особенное место, у меня бабушка из Крыма.

Сноб: Для вас Крым – это Россия?

Полье: Моя бабушка – это Россия. По культуре Крым – это Россия, бесспорно.

Хендерсон-Стюарт: Мои предки тоже уехали из России через Севастополь. Русский Крым или не русский, все равно это очень важная часть нашей личной истории.

Сноб: Вы поддерживаете присоединение Крыма к России?

Полье: Я поддерживаю, что там никто никого не бомбил и не убил.

Хендерсон-Стюарт: Да, мы поддерживаем.

Сноб: Крым должен принадлежать России?

Полье: Крым должен быть в мирной ситуации, и он сегодня в мирной ситуации.

Сноб: Вы можете просто мне сказать: Крым российский или нет?

Хендерсон-Стюарт: Я никогда не думал про это, но теперь объективно это уже Россия. Думаю, что все это поняли.

Россия и Европа

Сноб: Вы, конечно, меня удивляете, Жак. Вы все-таки принадлежите европейской культуре больше, чем российской. Согласитесь? Вы – француз.

Хендерсон-Стюарт: Мы с Жаком себя считаем русскими. Хотя у меня английский паспорт, мой отец – англичанин…

Сноб: Вы в каком возрасте приехали в Россию?

Хендерсон-Стюарт: Мы очень давно в России. Я первый раз приехал в Россию в 1977 году.

Сноб: Жак, вы себя русским ощущаете больше, чем французом?

Полье: Нет, у меня и то и то. У Дэвида даже больше, он говорил по-русски и дома, и в школе. А у меня чуть меньше, я с бабушкой.

Сноб: Все-таки европейская цивилизация, прежде всего французская, по независящим ни от кого причинам исторически находится на более высоком этапе развития, чем русская. Так получилось, что вы принадлежите к более развитой культуре, чем, например, я. Поэтому у меня вопрос: как вы, представитель культуры, которая настолько опередила нашу, можете поддерживать культуру, которая явно находится на другом уровне развития? Ведь у нас гражданское общество, права человека, толерантность, равноправие находятся на той стадии, которая была во Франции пройдена лет пятьдесят назад как минимум.

Полье: Для каждой страны есть другая страна, которая чуть впереди культурно. Когда-то это были персы, которые были впереди абсолютно всех. Если посмотрим на Европу, то культура пришла из Греции в Италию, потом во Францию. Во Франции в XV веке строили так, как в Италии уже в XIII веке. Потом все пришло в Германию, где тоже опоздание на двести лет. В современном мире все идет намного, намного быстрее. Если сравнивать культуру ХХ века, Россия экстремально богата. Она, я бы сказал, почти богаче, чем Франция, по литературе, по музыке.

Сноб: Я говорю о гражданском обществе, о свободах.

Полье: Вы хотите говорить о правах, да? Права – да. В России была своя особенность. Советский Союз очень серьезно тормозил все, что связано с правами. Слава богу, Советский Союз закончился в 1991 году. За двадцать пять лет путь, который проделала Россия, намного больше, чем тот, что Франция прошла за двести лет. А мы закончили Советский Союз двадцать пять лет назад, и вы хотите, чтобы у нас уже было, как во Франции?

Сноб: Я понимаю, это невозможно. Но почему вам здесь больше нравится?

Полье: Я могу сказать, что по многим пунктам я чувствую намного больше свободы здесь, чем во Франции. У меня три брата, они все создали во Франции свои фирмы. Там такие сложности с управлением, с налогами, почти нереально взять кого-то на работу или расстаться с кем-то. Они себя не чувствуют свободными. Это не связано с законами, которые у вас, может быть, чуть строже, чем в Европе. Но я чувствую намного больше свободы здесь.

Сноб: Бизнесом легче заниматься. А в чем еще?

Полье: Думать легче. Свободно думать. Когда вы приезжаете во Францию из России, все говорят, что вы пришли из ада. Рассказать что-нибудь о России очень сложно. Конечно, здесь есть своя пропаганда, но вы думаете, что во Франции не так? Кому принадлежат каналы во Франции? Тоже государству. А кому принадлежит радио во Франции? Тоже государству. Bouygues. Это те, кто строит все дороги у нас. Это наш «Газпром».

Хендерсон-Стюарт: Нам нравится жить в России, и это не связано с политикой. У меня двоюродный брат живет в Китае. В Китае все плохо в этом смысле, но он обожает Китай, он обожает культуру, он обожает ночную жизнь. У нас то же самое.

Сноб: Жак, ваша биография все же довольно необычна. В девяностых, когда русские при первой возможности ехали получать бизнес-образование в Европу и США, вы, на­оборот, приехали получать высшее образование в Плехановской академии. Почему?

Полье: Были разные причины. Первая – я учил китайский язык и хотел учиться в Китае, но китайцы по каким-то странным причинам в последнюю минуту мне отказали в студенческой визе. Университетский обмен с Германией или с Лондоном из Парижа – это не очень круто. Я хотел поехать куда-то, где все совсем по-другому. И когда появились какие-то связи с Плехановским университетом, я сказал: «О, это здорово! Я поеду».

Сноб: Вам не казалось, что образование, которое вы получите, будет гораздо хуже?

Полье: Я образование не закончил, и мне это не очень интересно. Образование у меня такое: я говорю на куче языков, я изучаю жизнь каждый день. Кто-то едет в США, а кто-то – в Тибет.

Сноб: Каким бизнесом вы занимались до «Ракеты»?

Полье: Я делал очень много разных дел: был журналистом, был писателем, был фотографом, был путешественником, был банкиром, фондовым трейдером.

Сноб: А в чем вы максимально преуспели? Есть что-то одно, в чем вы были максимально успешны?

Полье: Наверное, «Ракета» – это самое успешное из всего. Не по деньгам, а по душам.

Сноб: Вы говорили в одном интервью, что работали в инвесткомпаниях «Кольчуга» и Profus Investment. Я выяснила, что в России компания с названием Profus Investment была только одна, но она занималась продажей средств для пластической хирургии.

Полье: Да, мы инвестировали в средства для пластической хирургии. Это была public equity, я не знаю, как это по-русски. Мы занимались развитием сети продаж косметики, ботокса, гиалуроновой кислоты, имплантатов – всего, что нужно для пластической хирургии. Мы в это вкладывали как инвестиционная компания.

Сноб: Продажа силиконовых имплантатов в Москве начала двухтысячных – это все же не слишком масштабный инвестиционный проект. Насколько я поняла, в этот же период продажами средств для пластической хирургии в Москве занимался ваш коллега по путешествиям в Центральную Азию, соавтор книги «Давай» Жульен Делпеш. Он-то как раз профессионал в области медицинской косметологии. Вы вместе работали?

Полье: Да. Нам дали кредит, потому что он специалист по медицинской индустрии. Это был совсем новый для России бизнес, и это было модно. Это был серьезный бизнес.

Пятьдесят грамм и взаимное доверие

Сноб: Знаете, Дэвид, а ведь у нас с вами есть нечто общее. Ваш предок Петр Пален в 1798–1801 годах был губернатором Санкт-Петербурга, как и мой отец. По данным налоговой службы, 75% завода «Ракета» сейчас принадлежат вашему дяде Сергею Палену, а 25% – швейцарской компании Duraine SA, которую связывают с другим крупным российским бизнесом. То есть по бумагам получается, что это не ваше предприятие, а дяди?

Хендерсон-Стюарт: Это ничего не значит.

Полье: Ну хорошо, это действительно так.

Сноб: А почему так? Почему вы не на себя оформили?

Хендерсон-Стюарт: Очень просто. Есть инвесторы, которые нам дают деньги. Поскольку заниматься часами в России и конкурировать со Швейцарией – это безумно рискованно, они хотят каких-то гарантий. Гарантии, которых инвестор конкретно от нас захотел, – это чтобы он мог быть держателем акций. Это временная ситуация.

Сноб: Но получается, что у вас-то вообще никаких гарантий нет. Идея принадлежит вам, а вы там не фигурируете даже номинально.

Хендерсон-Стюарт: У нас контракты, там прописано все.

Сноб: А как вы делите эти 75% доли, если она вся записана на вашего дядю?

Полье: Пьем пятьдесят грамм водки и решаем, кому что принадлежит.

Сноб: Вы же француз! Это русские так еще могут решать...

Хендерсон-Стюарт: Жак – русский! Он думает, как русский. Он доверяет.

Сноб: Какая доля у Жака?

Полье: Сколько кажется правильным, столько у меня и есть.

Хендерсон-Стюарт: Когда банк вам одалживает деньги, чтобы купить дом, он берет дом в залог. Получается, что он фактически собственник, пока вы ему деньги не отдали.

Сноб: То есть все деньги – это деньги Палена? Вы вложили свои деньги?

Хендерсон-Стюарт: Конечно. Но так как он внешний инвестор, он требует больше гарантий.

Полье: Мы доверяем друг другу.

Сноб: Ну, ребята, это не разговор! Бизнесмены же читают наше интервью, ну как так: «Мы доверяем»?

Хендерсон-Стюарт: Это русская черта Жака и моя русская черта. Мы доверяем друг другу, мы не иностранцы в этом смысле.

Сноб: То есть с Сергеем Паленом вы близко общаетесь, полностью ему доверяете и не считаете, что он может вас кинуть?

Хендерсон-Стюарт: Да.

Сноб: Сергей Пален – один из пяти членов попечительского совета Фонда Василия Великого, который создан Константином Малофеевым. Пален, насколько я знаю, инициировал письмо потомков русских белоэмигрантов, где они поддерживают политику Путина в Донбассе.

Хендерсон-Стюарт: Это его личное мнение, я в политике не участвую.

Не боитесь, что активная позиция по Донбассу, которую занимает Пален, может повредить вашему бизнесу?

Полье: А, ну я даже не в курсе. Вы уверены в этом, это не манипуляция?

Хендерсон-Стюарт: Я знал, что многие подписали, но я не знал, что он инициировал. Может быть, это неправда.

Сноб: Его французское издательство переводит и издает в Европе книги Тихона Шевкунова.

Полье: Он издатель, у него издательский дом, он публикует разных авторов, разные мнения.

Сноб: А с Тихоном Шевкуновым вы знакомы? Его последнюю книгу не читали?

Хендерсон-Стюарт: Лично – нет, и книгу не читал.

Полье: Сейчас читаю очень интересную книгу о жизни короля Луи XIV. А книгу отца Тихона еще не читал.

Хендерсон-Стюарт: Ах, это вы про отца Тихона спрашиваете? Ну конечно, мы хорошо его знаем. Мне очень понравилась его книга.

Сноб: Я знаю, что у Сергея Палена есть еще более выгодный бизнес в России, он совладелец девелоперской компании Eastern Property Holdings, которая владеет крупными бизнес-центрами в Москве и Петербурге.

Хендерсон-Стюарт: Мы очень мало знаем про это. Мы знаем просто, что он честный человек, который никогда не обманывал, и все, что он делает, довольно успешно. Про этот бизнес я лично не могу много рассказать, потому что я не знаю никаких цифр.

Сноб: Просто вас очень многое объединяет, я вот к чему веду. Я знаю, что Сергей Пален был долгое время членом совета директоров Межпромбанка Сергея Пугачева. Вы, Дэвид, тоже там работали. Как известно, Межпромбанк принадлежал новозеландскому трасту OPK Trust Company Limited…

Хендерсон-Стюарт: Хорошо поговорили...

Сноб: ...Единственным акционером и директором которого являлся Дэвид Хендерсон-Стюарт, то есть вы. Расскажите про это, потому что дико интересно, как вам удалось выпутаться из этой страннейшей истории с Межпромбанком.

Полье: Я его не люблю, честно. Лично. Я не люблю людей, которые врут постоянно, которые нечестны. Я вот смотрел ваше с ним интервью, и мне до сих пор непонятно: как же так, он вам столько врал в глаза, а вы сидите и никак не реагируете?

Сноб: Ну, я же интервьюер. Вы мне тоже про ДНР рассказывали, как там русских поддерживают, как украинцы бомбят бедный Донбасс. Я сижу, молчу. Я принимаю любую информацию. Но скажите, Дэвид, как же вы выпутались из истории с новозеландским трастом?

Хендерсон-Стюарт: Просто группа развалилась – и я ушел.

Сноб: Как вы не остались крайним в этой ситуации, ведь вся сделка по банку в итоге заканчивалась на трасте, который был полностью под вами?

Хендерсон-Стюарт: Вы знаете, во-первых, мне не очень удобно комментировать такие вещи, когда процедуры еще идут. Я не связан с этим, мне просто не очень удобно. Во-вторых, наверное, я туда не попал потому, что траст ничего плохого не делал, это просто активная структура.

Сноб: То есть никаких уголовных преследований вы не боитесь?

Хендерсон-Стюарт: Нет.

Сноб: А вы поддерживаете общение с Сергеем Пугачевым?

Хендерсон-Стюарт: Нет. С тех пор как он уехал, я остался в России, на Запад очень редко езжу.

Сноб: Вы были главой компании Пугачева Luxadvor и управляли его люксовыми брендами. Насколько я знаю, в том числе вы организовали сделку по покупке сыном Пугачева Александром часового завода известной советской марки «Полет». Сейчас «Полет» до сих пор принадлежит Александру Пугачеву.

Хендерсон-Стюарт: Я в этом особенно не участвовал, честно говоря. Я был в курсе, но не участвовал.

Полье: «Полета» уже нет, к великому сожалению. Единственное, что ты сделал хорошо, – после этого подал идею купить «Ракету».

Сноб: Вот я поэтому и спрашиваю.

Полье: Пугачев купил этот завод, где еще работали старые мастера, и когда через шесть месяцев все закрыли, я сказал Дэвиду: «Как жалко, что он купит – все закрывается! И если есть еще такой завод – не говори начальнику, а скажи мне, и мы купим». Мне было очень жалко, что такой человек с огромными деньгами просто покупает и закрывает, покупает и закрывает. Он во Франции так же сделал: купил Hediard и сделал его банкротом, купил газеты наши исторические, и тоже…

Сноб: Я, грешным делом, подумала, что если вы были так тесно интегрированы со структурами Пугачева, то и идея купить «Ракету» исходила оттуда же.

Полье: Нет, у нас была идея искать исторические русские бренды. И мы поняли, что это часовая индустрия. Она достаточно мощная и известная.

Хендерсон-Стюарт: Мы хотели поднять русский бренд, мы хотели заниматься производством, а не экспортировать из Китая. И вдруг пришла эта тема о часах, у «Ракеты» завод остался – отлично!

Блиц

Сноб: Назовите трех, на ваш взгляд, самых успешных русских бизнесменов.

Хендерсон-Стюарт: «О’кей», «Моспиво» – они очень успешные и профессиональные.

Полье: Мне очень нравится «Яндекс», эта фирма достаточно интересно работает. Россия – единственная страна, кроме Китая, наверное, где есть альтернатива Google, что достаточно говорит о свободе. Во Франции мой брат попал в black­list от Google, и его фирма близка к закрытию, потому что у Google нет конкурентов, а в России у него были бы надежды. «Яндекс» – интересная тема. Тиньков тоже очень интересный человек.

Сноб: Если бы вы могли сделать так, чтобы какой-нибудь один бренд-конкурент исчез бесследно, что бы это был за бренд?

Хендерсон-Стюарт: К сожалению, в России конкурентов у нас нет. А было бы хорошо, если бы они были.

Сноб: Когда я брала интервью у Chopard, они сразу, ни секунды не колеблясь, сказали: конечно, Cartier. А для вас кто? Кто главный конкурент «Ракеты» в мире?

Полье: Rolex. Rolex – наш главный конкурент. Кто еще производит свои механизмы от «А» до «Я»? Breguet этого не делает. Patek Philippe не умеет делать то, что мы делаем.

Сноб:  Последний вопрос: что будет через десять лет с брендом «Ракета»?

Полье: Через десять лет мы будем для России и для мира таким же брендом, как Hermès, Chanel и Louis Vuitton для Франции. Это бесспорно. У нас будут свои магазины на Елисейских Полях, Пятой авеню и Бонд-стрит, и вся Россия будет гордиться, что есть исторический завод, который имеет трехсотлетнюю историю. С

Франция. СЗФО > Легпром > snob.ru, 14 декабря 2015 > № 1612909 Жак фон Полье


Россия. Весь мир > Легпром > minpromtorg.gov.ru, 12 ноября 2015 > № 1550180 Виктор Евтухов

Виктор Евтухов: мы имеем основания занять нишу между дорогим европейским сегментом и азиатским ширпотребом.

Статс-секретарь — заместитель министра промышленности и торговли РФ Виктор Евтухов в интервью изданию Коммерсант.ru рассказал об отечественных костюмах и одежде для экстремалов, ставке на синтетику и иммунитете легкой промышленности от кризисов.

— Вы сами пользуетесь продукцией российского легпрома? Если да — какой именно?

— Я пользуюсь! У меня никаких предрассудков по поводу бренда «Сделано в России» нет. В костюмах, например, российских марок «Сударь» и «Трувор» ходят многие мои коллеги. Они есть и в моем гардеробе. Другое дело, в силу высокого роста периодически вынужден заказывать себе индивидуальный пошив. С ним, кстати, вполне успешно справляются наши отечественные фабрики.

Но не только в офис или на совещание можно надеть российские марки. В отечественном, как говорится, хоть на полюс, хоть на Эльбрус. У нас неплохо развито производство оборудования и одежды для туристов и экстремалов. Отечественные компании изобретают собственные образцы одежды и обуви в соавторстве со спортсменами, полярниками и альпинистами. Экипировка от российских фирм прошла огромное количество испытаний в самых сложных экспедициях. Сейчас наши компании осваивают такую нишу: производство горнолыжной, сноубордической, велосипедной экипировки.

Мы преуспели и в разработке и производстве домашнего текстиля, который даже экспортируется. За какие-то двадцать лет смогли реанимировать эту подотрасль. Например, в 90-е годы предприятие «Донецкая мануфактура» с огромными долговыми обязательствами было на грани банкротства. Высококвалифицированные специалисты могли оказаться на улице, оставшись без работы. Но нашлись люди, которые вложили не только финансы, но и душу и компетенцию в восстановление мануфактуры. Сегодня результат их усилий налицо. Производство занимает большую долю российского рынка и уже успешно конкурирует с ведущими мировыми компаниями. К слову, в сфере домашнего текстиля у нас вообще достаточно устойчивое положение — около 60% рынка занимают российские предприятия, которые давно уже завоевали любовь российского покупателя. «Камышинский текстиль» из Волгоградской области выпускает пряжу, ткани, постельное белье. Общий оборот — примерно 1,5 млрд рублей.

У нас очень серьезное производство детской обуви. Например, Егорьевская фабрика выпускает продукцию под маркой «Котофей». Показывает ежегодный рост, в год выпускает уже до 2,5 млн пар. В прошлом году в Московской области фабрика построила логистический центр, который призван обеспечить продукцией Москву и ближайшее Подмосковье.

В Вышнем Волочке началось производство флисовых полотен — это миксовка хлопка и синтетики, данная ткань используется для производства спортивной одежды. Компания закупила новое оборудование. С учетом наших климатических условий такой специфический материал для спортивной одежды переходит в повседневный сегмент.

Можно говорить о некоей обнаружившейся специализации на нашем рынке. Поскольку мы северная страна, мы достаточно требовательны к верхней одежде. Уже сейчас появляются компании, которые шьют пуховики, изготавливают «начинку» для них. Существуют компании, работающие как на премиум-класс, так и на масс-маркет. Так, компания «Баск» выпускает отечественные пуховики, которые уже способны составить конкуренцию известной во всем мире марке Canada Goose. Ксения Чилингарова — дочь известного исследователя Арктики — создала свой бренд Arctic Explorer. Она производит жилеты и пуховики. Так называемые невесомые куртки — их изготавливают из лебяжьего пуха.

А вот компания «Весь мир» Евгения Котова изготавливает синтетические утеплители. Шелтер - это инновационный утеплитель из ультратонких волокон. Он используется как в гражданских, так и в военных целях. Думаю, что в таких куртках точно наши граждане не замерзнут, поскольку утеплитель на основе этого материала используется даже для строительства жилья.

В нашей стране и в советское время существовали многолетние традиции в области швейного и текстильного дела, и сегодня мы имеем все основания занять нишу между достаточно дорогим европейским сегментом и азиатским ширпотребом. Это можно сделать, с одной стороны, через реализацию собственных проектов, поддерживая и развивая отрасль, а с другой — создавая условия для локализации иностранных производителей.

— При этом российские дизайнеры за рубежом — это иногда яркие, но практически никогда не прибыльные истории. А в России даже те марки, которые принято считать отечественными, всячески маскируют свои бренды под иностранное звучание. С трудом представляю, как у нас можно сделать аналог продвижения японского легпрома Cool Japan или испанского — «Инвестируй в Испанию», если люди просто стесняются российской одежды и обуви.

— Я бы здесь с вами не согласился. Минпромторг провел социологическое исследование. Оно показало, что у российских производителей на данный момент есть все возможности завоевать доверие целевой аудитории. Об этом свидетельствуют социологические опросы, которые показали, что более 65% опрошенных положительно оценивают ассортимент российских товаров легкой промышленности. По данным исследования, 30% реципиентов выбирают российское, руководствуясь доступной ценой на изделие. Для 22% опрошенных причиной покупки российской одежды служит «потребительский патриотизм».

— Политическая ситуация накладывается?

— Это уникальное явление. В условиях довольно жесткого международного обострения мы наблюдаем интересный эффект: покупатели принципиально останавливают свой выбор на российских товарах, в том числе, на мой взгляд, демонстрируя проявление национального самосознания. Мы наблюдаем интересную метаморфозу. Стереотип, который достаточно долго владел умами российских покупателей, что импорт более качественный, более модный товар, кажется, начинает меняться.

Результаты нашего исследования показывают, что у российских граждан уже нет предубеждения к отечественным товарам. Более того, особым интересом и спросом пользуются товары, на которых подчеркнута их принадлежность к нашей стране: либо триколором, либо надписью «Россия», либо Russia, кому как больше нравится. Приведу пример. Коллекция «Армия России», представленная на Неделе моды Mercedes-Benz Fashion Week Russia, произвела фурор.

Хотя, конечно, представления многих граждан о российской индустрии отчасти основаны на стереотипах, которые вы сейчас описываете. Действительно, многие марки не афишируют свое российское происхождение. Например, далеко не все знают, что такие достаточно известные бренды, как Ralf Ringer, Giotto и Gloria Jeans, созданы российскими компаниями и производятся на российских фабриках. Внутренняя установка, что у нас ужасное качество — лучше импортное покупать, действительно осталась с советских времен. Тогда модно было щеголять в иностранном. Очевидно, что нам и вам, журналистам, предстоит серьезная работа по продвижению российских марок и развенчанию сложившихся стереотипов. Но ситуация уже меняется.

В прошлом году Минпромторг, например, провел большой проект #OpenRussianFashion.

На мой взгляд, мы нашли удачное название «Открой российскую моду». Этот проект направлен на продвижение российских брендов за рубежом. Программа стала первым подобным опытом в истории российской моды. Основная цель проекта #OpenRussianFashion — помочь молодым талантам преодолеть границы российского рынка, демонстрируя высокий уровень качества и креативности российской моды, а также открыть российским производителям новые рынки сбыта.

Среди последних мер Минпрома — продвижение интернет-портала в качестве коммуникационной площадки участников отрасли и потребителей, где предусмотрен раздел виртуального шоу-рума производителей: www.rustekstile.ru.

Чтобы закрепить установку, что российское значит качественное и современное, в массовом сознании, в Минпромторге решили утвердить специальный «Знак качества». Им будут маркироваться все товары, прошедшие систему подтверждения качества. Для потребителей это станет сигналом для покупки, который будет означать, что они покупают качественную продукцию, поддерживают российского производителя и защищены от покупки контрафактных товаров.

Потребность в формировании новой системы уже давно назрела как среди потребителей, так и производителей. Идея ее создания поддержана крупнейшими объединениями отрасли. В этом году «Знак качества» будет присвоен детской обуви, трикотажному и нательному белью для новорожденных и детей ясельного возраста, махровым полотенцам и одеялам. В перспективе — это создание стандартов качества для одежды и обуви.

— Можно ли говорить о неких экспортных амбициях российской легкой промышленности?

— Внешний рынок более перспективен для высокотехнологичной продукции, такой как технический текстиль и нетканые материалы. Существует большой сегмент технической продукции для нужд медицины, автомобиле-, авиа- и судостроения. Сейчас на этот рынок приходится порядка 30% продаж отрасли. За последние пять лет объем производства нетканых материалов в нашей стране вырос в восемь раз. Как показывает опыт, на рынке ЕС, особенно Германии, технический текстиль в целом дает 50% роста отрасли.

Рынок легкой промышленности в России — второй после продовольственного, его объем — около 3 трлн рублей. Однако отечественной продукции на нем пока не больше трети. Как повлиял кризис на ситуацию в отрасли?

Экономический кризис привел к падению спроса на товары легкой промышленности как со стороны населения, так и в секторе b2b и, как следствие, вызвал снижение объемов производства предприятий текстильной и легкой промышленности. Отрицательная динамика пока сохраняется в секторах производства, которые напрямую ориентированы на потребительский рынок.

Приведу неприятную статистику. По данным торговых сетей, падение потребительского спроса только на легпром за первую половину 2015 года в натуральном выражении составило 30–35%. Во-вторых, наблюдается переориентирование спроса на продукты питания, в-третьих, падение спроса со стороны смежных отраслей, в-четвертых, есть системная проблема с привлечением кредитных ресурсов. В-пятых, высокая зависимость от импортного сырья и материалов, в-шестых, высокая доля незаконного оборота.

Хотелось бы отдельно остановиться на причинах, которые привели к подобному положению в отрасли.

Поставщики сырья и материалов перешли на 100% предоплаты. Это привело к кассовым разрывам и повлекло необходимость дополнительно привлекать кредитные ресурсы на пополнение оборотных средств. В ситуации, когда 90% приобретаемого оборудования — импортное, остро встал вопрос о доступности кредитных средств для технического перевооружения и модернизации производства.

Больше всего от кризиса пострадала швейная подотрасль — по итогам работы за девять месяцев падение производства к аналогичному периоду прошлого года по разным видам продукции составило от 10–20% (костюмы, пальто, плащи) до 50–70% (куртки, платья, комбинезоны).

Но давайте не будем посыпать голову пеплом. У нашей отрасли за последние десятилетия в целом сформировался иммунитет к любому кризису. Российский легпром переживал и не такие времена: у легкой промышленности отнюдь не легкая судьба. Вспомните, что еще десять лет назад о российском легпроме вообще не было и речи. Отрасль сильно пострадала от спада отечественной экономики в 80–90-х годах. Многие фабрики разорились, некоторым показалось выгоднее сдавать помещения под офисы в аренду, чем продолжать производство. С прилавков исчезла российская продукция, магазины оккупировал ширпотреб из Юго-Восточной Азии. С тех пор уже много воды утекло, а картина значительно изменилась: товары российского легпрома пользуются массовым спросом.

Кроме того, полагаю, что те меры поддержки, которые инициировал Минпром, смогут качественно изменить ситуацию в отрасли, а также реанимировать легпром во время этого кризиса.

Например, к концу третьего квартала этого года мы начали выходить из зоны турбулентности, и интенсивность падения производства ослабла. Текстильное и швейное производство, как и производство кожи и изделий из нее, просело на 14%, тогда как по итогам первой половины года снижение составляло более 17%.

Наши швейные фабрики, не имея собственных идей, часто вынуждены работать по «давальческой» схеме, упуская значительную часть маржи — как в свое время, скажем, алюминиевые заводы. Что нужно сделать, чтобы вырваться из этого порочного круга?

После распада СССР мы потеряли нашу сырьевую базу. Производство хлопка осталось в бывших советских республиках. Сегодня хлопчатобумажные ткани производятся из 100% импортного хлопка, доля импорта химических волокон и нитей и шерстяного сырья составляет более 60%, меньше всего импортируется льна (30%) и кожи (10,8%).

В России спрос на химические волокна в среднем выше производства на 70%. При этом мы импортируем тканей с содержанием полиэфирных волокон и нитей на общую сумму 631,9 млн долларов.

Для того чтобы в целом поменять ситуацию, мы запускаем ряд инновационных проектов по производству синтетического волокна.

Несмотря на то, что сейчас большинство видов синтетических тканей импортируется, сделан большой задел для создания собственного производства. В частности, речь идет о масштабном проекте по выпуску тканей из синтетических волокон в городе Шахты Ростовской области. По имеющейся у нас информации, комплекс высокотехнологичного производства готов на 90%.

Поскольку Россия является лидером в добыче углеводородов, мы имеем большие шансы добиться успеха по развитию производства химических волокон и нитей на территории нашей страны, в том числе за счет развития производственной цепочки в высоких переделах нефтехимического комплекса.

Несмотря на то, что производство химических волокон и текстильное производство идут рука об руку, примеров глубокой интеграции между производителями химических волокон и нитей, а также производителями тканей и трикотажа не так много. В России примером служит интеграция «Куйбышевазот — Курскхимволокно — Балтекс»: одни производят сырье, другие производят полиамидные волокна, а другие выпускают ткани из них. Такой вид объединений, помимо значительного снижения себестоимости продукции и повышения ее ценовой конкурентоспособности, облегчает обмен научно-технической информацией и способствует успешной разработке и внедрению новых технологий.

К сожалению, в России практически не выпускаются ткани для производства модной одежды. Этот сегмент наиболее рисковый и требующий постоянной смены ассортимента, при этом стабильности заказов здесь также ожидать не приходится, а следовательно, для текстильных комбинатов более выгодно работать с крупными заказчиками, производящими спецодежду или работающими в рамках госзаказа.

Чтобы производить востребованный модный ассортимент, необходимо иметь хорошее качественное сырье, современное оборудование и грамотных квалифицированных специалистов. Текстильные комбинаты — достаточно капиталоемкие производства, и средств для их переоснащения требуется намного больше, чем, например, для создания швейной фабрики. Поэтому процесс появления предприятий, производящих модные ткани, пока идет менее активно.

Если говорить о тенденциях, инновационная часть легкой промышленности — это синтетическое волокно и технический текстиль. Он востребован практически всеми предприятиями экономики страны. В целом же, возрождение текстильной и легкой промышленности возможно только через воссоздание собственной сырьевой базы на фоне постоянно дорожающего натурального сырья (хлопок, шерсть, лен).

— Многие страны поддерживают своих производителей. Делают это по-разному: от полного запрета на использование импортных материалов в Белоруссии до законодательного регулирования всех нюансов торговли в США. Какую поддержку государство оказывает и планирует оказывать российскому легпрому?

— Одной из таких мер поддержки является предоставление предприятиям отрасли субсидий по кредитам на закупку сырья и материалов.

Эта мера является наиболее важной для легкой промышленности. Доля кредитных средств, используемых на закупку сырья и материалов, в общем объеме кредитов колеблется от 50 до 85%. Кроме того, производство имеет резко выраженный сезонный характер. В низкий сезон складские запасы позволяют предприятиям выравнивать производственный поток, сохранять стабильный уровень числа рабочих и оплаты их труда. При фактическом отсутствии доступа к «дешевым» деньгам субсидии по кредитам на сырье позволяют предприятиям чувствовать себя более уверенно и реализовывать продукцию по конкурентоспособной цене.

Минпромторгом России сформирован перечень предприятий, оказывающих существенное влияние на развитие промышленности. Предприятиям, включенным в указанный перечень, предоставляются субсидии на выплату процентов по кредитам на оборотные средства на сумму до 70% ставки рефинансирования ЦБ. В настоящее время данную субсидию получили 24 предприятия легпрома.

В целях активизации инвестиционной деятельности все импортное оборудование для легкой промышленности освобождено от ввозных пошлин и НДС, осуществляется субсидирование процентных ставок по кредитам, взятым на реализацию проектов по техническому перевооружению и инвестиционным проектам.

В марте этого года приказом министра утвержден план по импортозамещению в легкой промышленности. План распространяется на сектор поставок по гособоронзаказу, сектор поставок для государственных и муниципальных нужд и сектор товаров повседневного спроса.

Пожалуй, самый действенный инструмент, который мы в ближайшее время сможем использовать для реализации инвестиционных проектов, — это Фонд развития промышленности. По нашей инициативе в рамках фонда разработана и принята специальная программа финансирования проектов, а именно: увеличена предельная величина суммы займа с 300 млн до 500 млн руб. Целевой объем продаж должен составлять не менее 50% суммы займа. До этого решения действовала минимальная фиксированная сумма — 500 млн рублей. Предельная доля допустимых расходов на технологическое оборудование, включая пусконаладку, увеличена с 50 до 80%.

В августе 2014 года подписано постановление правительства Российской Федерации № 791 «Об установлении запрета на допуск товаров легкой промышленности, происходящих из иностранных государств, для целей осуществления закупок для обеспечения федеральных нужд и дополнительного требования к участникам закупок таких товаров».

Постановление правительства устанавливает запрет на поставку товаров легкой промышленности, изготовленных из иностранных материалов и полуфабрикатов, в рамках осуществления госзакупок.

В рамках высокой капиталоемкости рынка легкой промышленности абсолютно логичными становятся приоритеты государства по развитию собственного производства, увеличению доли товаров, произведенных в Российской Федерации. Чтобы поддержать наших производителей, мы готовы гарантировать им определенную долю рынка. Речь идет о государственном заказе. На мой взгляд, государственные нужды должны обеспечиваться за счет российской промышленности. Рост спроса на российский легпром будет способствовать и росту производства, что повлечет увеличение налогооблагаемой базы, расширение производства и создание новых рабочих мест. При этом будет продолжена работа по внедрению новых научных разработок, позволяющих повысить качество продукции и продлить срок ее службы, что также приведет к экономии бюджета за счет сокращения количества закупок в долгосрочном периоде.

По информации экспертов, благодаря принятию постановлений правительства Российской Федерации № 269 и № 791 доля материалов стран — членов Таможенного союза, поставляемых для силовых ведомств страны, увеличилась с 30% в 2011 году до 83% в 2015 году. В 2015 году тенденция по увеличению доли материалов производства стран ЕАЭС, используемых для производства вещевого имущества, сохраняется и по прогнозам составит около 85–90%.

Безусловно, нынешние экономические реалии диктуют свои условия производителям. В жестких условиях кризиса именно повышение конкурентоспособности, модернизация производств и создание новых производственных мощностей будут способствовать завоеванию прочных рыночных позиций и станут залогом эффективного экономического развития в перспективе. А мы со стороны государства постараемся принять все возможные меры поддержки для интенсификации этого процесса.

Россия. Весь мир > Легпром > minpromtorg.gov.ru, 12 ноября 2015 > № 1550180 Виктор Евтухов


Россия. СЗФО > Легпром > legport.ru, 22 октября 2015 > № 1532089 Арина Слынко

Автоматная строчка

Зачем современной ткачихе знать английский

Легкая промышленность современного Петербурга представлена успешными островками ленинградского легпрома.

Некоторые из фабрик сохранили узкий профиль, оставшись прядильно-ниточными, текстильными или швейными. Другие нашли возможность расшириться до размеров крупных холдингов, разместивших свои производства не только в северной столице, но и далеко за ее пределами. О том, на какие шаги подталкивает рынок швейные фабрики, нашему корреспонденту Галине НАЗАРОВОЙ рассказала заместитель генерального директора «БТК холдинга» Арина СЛЫНКО.

– Арина Владимировна, что сегодня представляет собой легкая промышленность Петербурга?

– По данным городского комитета по промышленной политике и инновациям, ежегодно в северной столице производятся сотни килограммов хлопчатобумажной пряжи, синтетических нитей, развито производство спортивной одежды, аксессуаров и снаряжения (рюкзаков, тентов, палаток и пр.). Кроме того, в промышленных масштабах выпускается детская, женская и мужская одежда.

– Как она отличается от ленинградского легпрома?

– Многие современные производства до сих пор базируются в зданиях или на территориях фабрик, работавших еще в Ленинграде. Преемственность культурных эпох и сохранение производственных традиций вообще характерны для Петербурга, и наша отрасль не исключение. Основное отличие от предшественников заключается, конечно, в техническом оснащении. Например, наша фабрика на Пражской улице специализируется на пошиве защитной и форменной одежды, но мы считаем ее преемницей старых швейных традиций фабрики им. Володарского, в более позднем варианте – F.O.S.P.

В конце прошлого года мы отметили 95-летний юбилей фабрики. Сейчас она – важнейшая часть холдинга, на Пражской проходит стажировку и переобучение и производственный персонал из других предприятий холдинга, расположеных в Ростовской, Брянской, Белгородской, Тульской, Курской областях, Ульяновске, а также в Республике Кабардино-Балкария, Алтайском крае, Южной Осетии и Белоруссии. У нас, конечно, есть и промышленные площадки в Ленинградской области: «Подпорожская», «Бокситогорская» и «Всеволожская».

Головная петербургская фабрика оснащена новейшим оборудованием: около двух сотен единиц современных станков, включая раскройные комплексы Lectra, швейные машины Juki, машины для проклейки швов Macpi, и гордость предприятия – уникальная упаковочная машина, которую нечасто встретишь даже на европейских текстильных мануфактурах.

Кроме того, на производстве используется настоящая редкость – автомат нового поколения для пиджачных вытачек. Машина полностью автоматизирована, конфигурация вытачки свободно программируется. Это позволяет делать мужские и женские вытачки разной глубины и длины, в том числе на негладких материалах.

– Неужели экономически выгоден отказ от ручного труда?

– Такова общемировая тенденция. Максимальная автоматизация производства снижает затраты и расширяет спектр возможностей предприятия. На петербургской фабрике мы выстраиваем многоассортиментные потоки: в понедельник швеи работают с верхней одеждой, а во вторник приступают к мужским костюмам.

– Насколько легкая промышленность Петербурга обеспечена качественным оборудованием и сырьем?

– Это достаточно сложный вопрос, ведь с началом 1990-х мы потеряли среднеазиатскую сырьевую базу с ее дешевыми хлопком и шерстью. Производители вынуждены были закупать это сырье по мировым ценам, что неизбежно привело к росту себестоимости продукции и, как следствие, подорвало ее конкурентоспособность на рынке.

Ситуация не изменилась и сегодня. Сейчас основные мировые поставщики хлопка это Китай (22%) и Индия (20%). Но у России есть другая, собственная, сырьевая составляющая – лес и нефть для производства вискозы и высокотехнологичного текстиля из синтетических волокон для одежды и технических изделий. И в России, и в нашем регионе открываются предприятия по выпуску таких тканей.

Что касается оборудования, то основная его часть на современных предприятиях – импортная. Для текстильной промышленности требуется максимально «гибкая» техника, которая позволила бы организовывать многоассортиментные потоки и быстро подстраивать выпуск продукции под динамично меняющиеся потребности рынка. К сожалению, пока такого оборудования в промышленных масштабах в России не производят.

– Как повлияет на вашу отрасль спад покупательной способности населения?

– Придется сокращать объемы производства. По Петербургу уже отмечается снижение спроса примерно на 30%. Но могут быть и плюсы: например, конкурентная стоимость труда швей из-за девальвации рубля открывает для российских промышленников доступ к контрактному производству, в том числе к проектам с крупными западными компаниями.

– Какие новые технологии внедряются на предприятиях легпрома Петербурга?

– Все трудозатратные процессы отдаются на откуп современной автоматике. Например, раскрой теперь частично осуществляется машинами в настилочно-раскройных цехах. На основании полученных от конструкторов деталей кроя создают электронную раскладку, которая потом передается на настилочно-раскройный комплекс. Основной плюс автоматизации этого процесса заключается в почти полном отсутствии остатков ткани после раскройки, а значит, существенной экономии сырья.

Однако внедрению новых технологий мешает нехватка квалифицированного персонала. Например, для работы на современном ткацком оборудовании требуется знание передовых технологий и иностранных языков. Для решения кадровой проблемы крупные объединения обеспечивают сотрудников полным соцпакетом, внедряют программы повышения квалификации и создают комфортные условия труда. Ну и повышают зарплату, конечно: швеи на предприятиях нашего холдинга получают на 250% больше, чем в среднем по отрасли.

Россия. СЗФО > Легпром > legport.ru, 22 октября 2015 > № 1532089 Арина Слынко


Киргизия. Казахстан. РФ > Легпром > kg.akipress.org, 12 октября 2015 > № 1516149 Фархад Тологонов

Интеграция в ЕАЭС в какой-то степени смягчила кризис в легкой промышленности, - «Легпром»

Кризис в легкой промышленности не связан с интеграцией в Евразийский экономический союз, наоборот, вхождение в какой-то степени смягчило кризис. Об этом в интервью Tazabek рассказал глава Ассоциации предприятий легкой промышленности Кыргызской Республики «Легпром» Фархад Тологонов.

- Каким образом интеграция в Евразийский экономический союз и изменения, которые за этим последовали, отразились на деятельности текстильной и швейной промышленности? Что изменилось?

- Сейчас очень тяжело дать какой-либо показатель, потому что мы только вошли в экономическое объединение. Есть проблема, касающаяся перевозчиков. Они могут устанавливать свои цены, ссылаясь на интеграцию в Таможенный союз. Повысились цены на сырье и фурнитуру. Но в то же время перед нами открылись хорошие перспективы. Во-первых, это новые рынки. Во-вторых, убрали таможенные посты на границе. Благодаря этому сократилось время поставок и мы не теряем время на таможенное оформление. Помимо этого наши перевозчики снизили цену на поставки в Россию и Казахстан. Если раньше мы платили по 60 рублей за килограмм, то на сегодняшний день стоимость их услуг составляет 30 рублей. На мой взгляд, это большие плюсы. В-третьих, мы надеемся, что после вступления в Евразийский экономический союз с модернизацией постов на границах проблема контрафактной продукции не будет такой актуальной. Снизятся объемы контрафактной продукции из Китая, поскольку модернизация подразумевает установку камер, нового оборудования по сканированию. В-четвертых, это большая заинтересованность со стороны казахских и российских оптовых покупателей в приобретении нашей продукции. Насколько я знаю, возрос интерес сотрудничества партнеров из России, есть информация, что сейчас ищут площадку для строительства швейных предприятий в нашей стране.

- Ранее говорилось, что в связи с мировым экономическим кризисом, непосредственно кризисом в России, российская сторона стала меньше импортировать нашей швейной продукции, снизился спрос на товары нашего производства. Так ли это?

- Кризис в сфере нашего производства связан с падением курса рубля, введением санкций против России. Более 90% экспорта нашей продукции направляется в Казахстан и Россию... Поэтому пока рубль будет держаться на данном курсе, то и кризис у нас тоже будет продолжаться. Многих предпринимателей сбили с толку колебания на валютном рынке. На сегодняшний день актуально пересмотреть контракты и работать по-новому. У нас государство создало все необходимые условия, мы работаем по патенту, у нас дешевле электроэнергия и рабочая сила. Это помогает нам конкурировать на рынке.

- Кто является нашими основными конкурентами? Чьи товары в условиях кризиса выгоднее покупать странам ЕАЭС, в том числе и России? В чем заключается преимущество?

- Как сказал наш президент на одном из выступлений: «Кыргызстан станет швейной машинкой стран ЕАЭС». На сегодняшний день мы стараемся быть этом машинкой. Безусловно, шьют и в Казахстане, и в России, и в Белоруссии. В Армении стараются поднять легкую промышленность. Кроме нас есть еще Китай, Индия, Бангладеш, Вьетнам. С ними очень тяжело конкурировать. Но, в то же время мы заняли свою нишу на российском рынке, у нас есть свои покупатели.

ЕАЭС — огромный рынок, где живет 200 миллионов населения. Сейчас главное — эти рынки удержать. Например, нам очень тяжело конкурировать с Белоруссией, так как там более 70% предприятий — государственные. В Кыргызстане же госпредприятий по легкой промышленности нет, все предприятия частные. В России и Казахстане кризис также сказывается на легкой промышленности.

- Не отходя от темы готовой одежды. Каким образом формируется стоимость той или иной швейной продукции. Например, сколько средств тратится на ткань, фурнитуру, работу?

- Это вопрос для действующих предприятий, они располагают расчетами и могут более конкретно ответить. Однако, могу сказать, что той маржи, которая была раньше, нет. Заказчики стали более требовательными. Они хотят за минимальную цену получить максимальное качество. Это говорит о том, что выживать будут те компании, которые будут предоставлять наиболее качественную продукцию по минимальной цене.

- Сейчас ведется программа по развитию торговли в Кыргызстане, рассчитанная на 2013-2016 годы. Данная программа позволит улучшить экспорт швейной и текстильной промышленности?

- В течение некоторого времени была разработана данная Стратегия развития экспорта. Затем наше государство интегрировало в ЕАЭС, теперь неминуемы изменения согласно условиям вхождения ТС и резонно возникает вопрос о необходимости данного документа.

- Есть ли другие причины снижения экспорта швейной продукции помимо мирового экономического кризиса и интеграции в ЕАЭС?

- В первую очередь, это нехватка квалифицированных кадров. Данная проблема ощущается почти на всех предприятиях. Во-вторых, проблема модернизации оборудования, необходимо выходить на новый уровень, обновлять и совершенствовать материально-техническую базу, обеспечить достойные условия труда для работников и т.д. Также необходимо подумать о кооперировании предприятий, «швейники» привыкли работать поодиночке. Нам необходимо отойти от данной практики и вместе двигаться к мировым стандартам. Сейчас очень много мелких предприятий, которым выгоднее работать вместе для реализации крупных и перспективных международных заказов.

- В данный момент есть ли швейные компании, которые являются тепловозом, вывозящим швейную продукцию на рынок стран ЕАЭС? Основные компании, которые играют весомую роль в экспорте швейной продукции?

- Сейчас трудно и некорректно выделить какую-либо компанию. Есть предприятия, которые раскрутили свою торговую марку, свой торговый знак и продвигают именно свою продукцию. Многие члены нашей ассоциации выходят на российские торговые сети и заключают с ними контракты, скоро в крупных торговых центрах наряду с мировыми брендами будут стоять бутики с маркой «Сделано в Кыргызстане».

- Не получается ли тогда, что такие компании скорее работают на свое имя и для своей выгоды нежели на развитие целой отрасли легкой промышленности?

- Рынок сам диктует, в каком направлении нужно двигаться. Если такие компании будут развиваться, то и легкая промышленность будет развиваться вместе с ними. Они служат эталоном успешного развития и стимулируют остальных.

- Какой основной пробел в текстильной и швейной промышленности, который не дает активно развиваться, улучшать экспорт, улучшать продукцию? Данная проблема также связана с нехваткой кадров?

- Во-первых, конечно, нехватка кадров. Во-вторых, ткань приходит с большим опозданием. Рынок «Мадина», конечно, большой, но хотелось бы, чтобы ассортимент был значительно шире и выбор больше. Также большой вопрос — вывод некоторых предприятий из тени. Государство пока не делает никаких шагов в этом направлении и вся нагрузка ложится на плечи тех предприятий, которые работают «по белому». В этом случае государству необходимо оставить в покое «белые» предприятия и серьезно заняться теми, которые работают в тени и не платят налогов за свою деятельность.

- Одна из проблем легкой промышленности заключает в том, что у нас есть сырье для производства ткани, но нет самой ткани. Материал в нашей стране не производится и нам приходится его завозить из других стран. Решается ли данный вопрос или пока нет вариантов развития этого направления?

- В Кыргызстан приезжают инвесторы, присматриваются, но пока нет никакой конкретики. Приезжали инвесторы из Китая, Кореи, Турции, проводили расчеты строительства текстильных компаний, но еще не было сделано значительных шагов в этом направлении. Вся переработка советских времен уже встала, не действует, поэтому очень тяжело все это реанимировать. Также сложность по восстановлению заключается в том, что мы расположены рядом с Китаем, соседом, который располагает огромным выбором. Китай может выдать продукцию огромным объемом, на любой вкус и по различным ценам. Поэтому рядом с таким соседом очень тяжело будет восстанавливать данное направление.

Необходимо хотя бы пересмотреть деятельность относительно переработки хлопка. В год мы имеем более 60 тыс. тонн хлопка и весь этот объем экспортируется в виде сырья. Также мы можем предложить инвесторам шелкопрядство. В советское время данный вид промышленности был очень развит и популярен.

- Насколько было бы выгоднее Кыргызстану производить ткань самому? В каких процентах, суммах это бы выражалось?

- Те компании, которые производят ткань, менее конкурентоспособны по сравнению с китайским рынком. Китайский рынок все поглотит. К примеру, мы построим одну фабрику и будем выпускать одно наименование ткани, в Китае таких будет 10-20 и по более низкой цене, так как в Поднебесной более дешевая рабочая сила.

- Вы говорили насчет того, что есть партнеры, инвесторы. Планируется ли привлечение новых партнеров и инвесторов для развития легкой промышленности?

- Наша ассоциация постоянно работает с Агентством по привлечению инвестиций в Министерстве экономики. Также хорошо сотрудничаем с «Центром единого окна в сфере внешней торговли» при Министерстве экономики. Данный центр помогает в отношении привлечения инвестиций, постоянно связывается с Россией и дает заказы для предприятий. Если бы были такие организации, то дело продвигалось бы намного проще. Однако, множество проблем начнется зимой. Начнут отключать свет на предприятиях. В этом отношении необходимо поставить мораторий — не выключать свет, не повышать тарифы на электроэнергию для производителей.

- В связи с повышением тарифов, ростом курса доллара выросли ли затраты на производство? Насколько?

- В цифрах я сказать не могу сейчас, но могу сказать, что изменение курса доллара связано с повышением цен на фурнитуру. Я заметил одну тенденцию — в основном хорошо работают те компании, которые шьют дешевую одежду. Те же, которые шьют более дорогую и качественную одежду, сталкиваются с рядом проблем.

- Получается, что такая ситуация связана именно с покупательской способностью?

- Видимо, сейчас в России спрос на дешевую одежду. В условиях кризиса, люди затягивают пояса потуже, им нужна более дешевая продукция.

- После интеграции Кыргызстана в ЕАЭС мы должны работать уже по другим стандартам и другим регламентам. Как быть с этим?

- До момента вхождения в Таможенный Союз наши предприятия уже работали по стандартам ЕАЭС.

- Значит ли это, что в отношении модернизации деятельности швейников и текстильщиков не предвидится никаких изменений относительно новых требований?

- Изменений нет. Единственное, хотелось бы чтобы наши лаборатории заработали в Кыргызстандарте, их модернизировали, получили новое оборудование и аккредитацию. Так как вопрос с лабораториями в данный момент представляет некоторую проблему. Нам приходится получать сертификаты в Казахстане, в России.

- Кыргызстан свои сертификаты не выдает?

- Лаборатории на данные момент не аккредитованы, их нет в списках. Есть специальный центр аккредитаций, который выдвигает определенные требования лабораториям. Если лаборатории этих требований придерживаются, то они заносятся в реестр. Следовательно сертификаты этих лабораторий признаются везде. По России и Казахстану таких лабораторий много, в Кыргызстане их пока нет. Есть государственная лаборатория, но она располагает слишком старым оборудованием. Какие-то виды испытаний у нас проводят, но этого недостаточно. Насколько я знаю, после вхождения в ЕАЭС были выделены определенные средства на модернизацию лаборатории. Поэтому мы сейчас ожидаем изменений.

- Все-таки, относительно сертификатов, много ли в наше стране предприятий, которые получают полноценные сертификаты? И что происходит с продукцией, которая не получила сертификат?

- Этого я сказать не могу. Такой информацией располагает Кыргызстандарт, а также торгово-промышленная палата, которая выдает данные сертификаты. В отношении утилизации несертифицированной продукции, установленных законодательством норм нет, поэтому решение данной проблемы ложится на плечи самих производителей.

- Какие прогнозы сейчас делаются в отношении развития легкой промышленности? Какие есть цели и задачи?

- Я думаю нам нужно сохранить патентную систему налогообложения, потому что мы сейчас — единственные, кто работает по патенту. В России и Казахстане не могут внедрить такую систему. Однако, патент стараются убрать, это значит, что мы опять уйдет в 90-е годы, все снова начнут работать в тени.

Также, я думаю, что ситуация изменится, когда будут отменены санкции против России. Тяжело было работать в начале года. Сейчас, когда курс рубля растет, наша промышленность «поднимается». Люди привыкают к новому курсу, заключают новые контракты, пересматривают старые. То есть мы начинаем работать на увеличение.

Киргизия. Казахстан. РФ > Легпром > kg.akipress.org, 12 октября 2015 > № 1516149 Фархад Тологонов


Россия > Легпром > minpromtorg.gov.ru, 2 сентября 2015 > № 1477880 Виктор Евтухов

Виктор Евтухов: Все больше ребят носят красивую и удобную форму российского пошива.

Год назад все ученики страны должны были надеть школьную форму. Этого требовала поправка, внесенная Госдумой в закон «Об образовании». И вот прошел год. В День знаний большинство учеников вышли на линейки в красивой, удобной, современной одежде. Во многом это заслуга Министерства промышленности и торговли, сделавшего немало для того, чтобы детский гардероб пополнили стильные, здоровые и недорогие вещи, пишет «Комсомольская правда Москва». Но немало предстоит и сделать. Об этом в интервью изданию рассказал статс-секретарь – заместитель министра промышленности и торговли Виктор Евтухов.

– Виктор Леонидович, как сейчас обстоят дела? Ведь действительно удалось одеть многих школьников!

– Удается. Может быть, не такими быстрыми темпами, как мы надеялись год назад. Оно и понятно – сложности в экономике. Но главное, что удалось сделать, – изменить мнение родителей. Еще пару лет назад введение школьной формы наталкивалось на сопротивление родителей. Они помнили советскую форму. И, видимо, не у всех от этого остались приятные ассоциации.

Сегодняшние модели и единообразную форму времен Советского Союза сравнивать не стоит. То, что предлагают наши предприятия, – это модно, стильно, молодежно, удобно, современно, безопасно. Это с одной стороны.

С другой – оказалось, форма – это помощь семье в период объективных трудностей, возникших в нашей экономике. Теперь ребенка стало проще готовить к школе. Во-первых, есть утвержденный школой фасон.

Во-вторых, родители знают, где можно купить комплект одежды.

В-третьих, покупка формы требует меньше затрат, чем приобретение перед 1 сентября разнообразного гардероба. Тем более форма, которую шьют отечественные производители, качественна и безопасна для здоровья.

РЕГИОНЫ ПОДДЕРЖИВАЮТ

– Но если так обстоят дела, почему все-таки многие школы вводят дресс-код, а не переходят на форму?

– Процесс идет. Вот смотрите: в Брянской области пошли на то, чтобы за счет местного бюджета первоклассникам малообеспеченных семей бесплатно выдавать школьную форму. Одно дело, когда подросток ни разу не надевал форму, и вдруг от него требуют: «Завтра в класс в пиджаке и классических брюках». Совсем другое, когда дети с первого класса привыкают ходить в удобной и красивой форме.

На Алтае, например, открыли большой оптовый склад, где собирается школьная форма от российских производителей. Сюда может прийти директор школы вместе с родителями, выбрать то, что понравилось, и договориться о закупке. Да и магазинам наличие таких центров значительно облегчает работу по поиску ассортимента...

В Тамбове уже три года подряд во время весенних каникул проводят выставки-ярмарки школьной формы и спортивной одежды. Участвуют в них не только местные производители, но и фабрики, например, из Липецка и Москвы. На такую ярмарку приходят тысячи родителей!

По нашим данным, около сорока регионов активно используют выставки-ярмарки школьной формы. И это дает результаты.

– Но все-таки кризис сказывается на швейниках?

– Ситуация непростая. Семьи вынуждены расходовать деньги осторожнее. Но говорить об общем кризисе в отрасли не стоит. Те предприятия, которые выпускают красивую и недорогую одежду для детей, и сегодня развиваются, демонстрируют конкурентоспособность. В этом году впервые основным каналом сбыта готовой продукции стали прямые поставки формы школам – они составили 38%. Школам и производителям удалось наладить взаимодействие. От этого выиграли все: у потребителей появилась возможность покупать форму без торговой наценки, а предприятия смогли заранее спланировать объем производства продукции на сезон. 60% производителей школьной формы вышли за пределы своих регионов и успешно продают продукцию в других областях и республиках.

Постепенно повышается доля использования отечественных тканей в производстве формы. По нашим данным, российские материалы при ее пошиве так или иначе используют 44% производителей. Отдельный пример – школьная форма предприятий текстильного холдинга «БТК-групп», которая шьется из тканей Брянского и Свердловского камвольных комбинатов. Причем ее изготавливают на новейшем инновационном оборудовании. За процессом следят компьютерные системы. Окончательная отделка изделий производится на оборудовании, выполненном специально по заказу «БТК-групп». Поэтому качество формы, которую здесь шьют, на уровне лучших европейских образцов.

СЕРЫЕ СХЕМЫ

– Виктор Леонидович, по данным Союза производителей школьной формы, у нас только 35 процентов учеников носят форму российского производства. Велика доля и серых поставок...

– Сегодня существует обилие незаконно ввезенной и произведенной продукции. Поэтому для нас основное направление поддержки отечественного производителя – борьба с незаконным производством и с незаконным оборотом продукции легкой промышленности. В соответствии с указом президента образована Государственная комиссия по противодействию незаконному обороту промышленной продукции, при которой действует рабочая группа по легкой промышленности. Мы координируем свои усилия с МВД, Роспотребнадзором, Федеральной таможенной службой, чтобы целенаправленно выявлять точки распространения контрафакта, вводить меры противодействия незаконному обороту.

– Например?

– Первое – введение системы маркировки. Будет введена система идентификации, которая позволит отследить товар – проверить, кто производит, какими путями он попадает на рынок, отсечь попадание незаконного товара в розницу, а также определить непосредственно изготовителя контрафакта.

Второе – усилить контроль Роспотребнадзора за соблюдением технического регламента производства.

– Я знаю, что швейникам не хватает оборотных средств...

– Чтобы наши предприятия могли свободно ориентироваться на рынке, у них должен быть достаточный запас финансовой прочности. Нужно успеть вовремя закупить сырье. Форма – это ведь сезонный товар. Ее начинают покупать в конце весны и летом. Осенью и зимой она не продается. Значит, нужно привлечь кредиты.

К сожалению, наша отрасль для банков пока непривлекательная. Она признана очень рисковой.

Поэтому мы со стороны государства субсидируем процентные ставки по кредитам на сезонные закупки сырья и материалов, организуем взаимодействие с банками.

Мы серьезно занимаемся повышением конкурентоспособности отечественной продукции. За счет чего этого можно достигнуть? За счет модернизации оборудования, проведения инвестиционных проектов. Уже создан и действует Фонд развития промышленности, который на льготных условиях предоставляет займы. При этом большая часть денег может пойти на закупку оборудования.

Реализуется программа по импортозамещению. Развиваются индустриальные парки. В одном из них – в Пикалево Ленинградской области – будут и швейные предприятия.

– Виктор Леонидович, если уж речь зашла о поддержке наших школьников, то ведь не только форма нужна им для успешной учебы...

– Конечно. Мы уделяем внимание и развитию сегмента школьно-письменных принадлежностей. Количество российских канцелярских товаров на прилавках медленно, но увеличивается. Примерно на 2% в год. Можно сказать, что российские производители тетрадей научились делать хорошую продукцию, которая ни в чем не уступает импортной. А по стоимости она намного дешевле. Мощности российских предприятий в состоянии обеспечить собственный рынок тетрадей.

С производством пишущих принадлежностей дела не так хороши. У нас выпуск ручек пока происходит в основном на уровне «отверточной сборки». Хотя и тут есть исключения.

А вот рынок товаров для творчества – гуаши, акварели, пластилина – наш. Лидеры на нем – отечественные ОАО «Гамма» и ПК «Луч». Их совокупная доля составляет около 70% рынка. Проект «Гаммы» в 2014 году выиграл на конкурсе приоритетных предприятий, проводимом Минпромторгом в соответствии со Стратегией развития индустрии детских товаров до 2020 года. Уже к концу года мы ждем серьезного расширения ассортимента товаров для детского творчества.

МОДЕЛИ ОТ РОССИЙСКИХ ДИЗАЙНЕРОВ

– Ну и популяризация формы...

– Безусловно. На Mercedes-Benz Fashion Week Russia в Москве прошел День школьных коллекций. Специально для него российские дизайнеры подготовили свои коллекции формы для детей.

Провели мы и Всероссийский открытый конкурс на лучшие образцы школьной формы. Победители – производители и дизайнеры страны – получили возможность продавать свою продукцию во флагманских магазинах сети «Детский мир».

Такие конкурсы, на которые съезжаются модельеры, дизайнеры, представители торговых сетей и производители, помогают наладить взаимодействие между торговлей и промышленностью, стимулируют закупать товары у отечественного производителя. Ну а кроме того, коллекции, которые показывают тут дизайнеры, «оживают» – запускаются в производство.

Стал популярным портал, созданный Минпромторгом: www.nashaforma.ru. Сейчас на нем представлено 180 производителей формы из разных регионов России. А моделей больше трех тысяч! Здесь можно подобрать нужный фасон, получить всю информацию о том, как приобрести одежду.

Этот портал – как раз пример того, как информационные технологии можно использовать в продвижении российских производителей, сделать доступными родителям и школьной администрации самые широкие возможности при выборе формы. Ситуация явно меняется. И это, думаю, уже заметили родители, которые покупали школьную форму к 1 сентября. Детских товаров отечественного производства стало больше, у них хорошее качество и при этом вполне демократичная цена.

Россия > Легпром > minpromtorg.gov.ru, 2 сентября 2015 > № 1477880 Виктор Евтухов


Россия > Легпром > minpromtorg.gov.ru, 29 июля 2015 > № 1445567 Виктор Евтухов

Государство комплексно поддержит народные промыслы.

Золотая вышивка, лаковая роспись, дымковская игрушка – эти и сотни других видов ручного художественного труда будет комплексно поддерживать государство. В России впервые появилась отраслевая стратегия развития народных художественных промыслов до 2020 года.

Документ подписал министр промышленности и торговли Денис Мантуров. Народным умельцам, которых, по официальной статистике, в стране свыше 30 тыс., разрешат продавать свои высокохудожественные изделия без уплаты НДС, снизят страховые взносы, помогут федеральными и региональными субсидиями. Еще одна государственная задача – превращение мест традиционного «обитания» народных художественных промыслов в туристические комплексы национального и международного значения. В России, подсчитали в Минпромторге, таковых свыше 60 мест.

Новую отраслевую стратегию в интервью «Российской Бизнес-газете» прокомментировал статс-секретарь – заместитель министра промышленности и торговли Виктор Евтухов.

– Виктор Леонидович, запланированы ли в бюджете средства на субсидии и дотации предприятиям народных художественных промыслов? Каковы размеры господдержки?

Виктор Евтухов: Субсидирование расходов этих предприятий остается важной мерой поддержки отрасли. В бюджете на 2014, 2015 и 2016 годы заложена сумма в 315 млн руб. Мы выступаем за увеличение объемов субсидирования. В этом году удалось получить дополнительно 50 млн руб. для покрытия расходов предприятий. В перспективе планируем изменить вектор поддержки отрасли народных художественных промыслов от предприятия к мастеру. Может быть, это будут гранты мастерам, имеющим учеников и тем самым обеспечивающим сохранение и воспроизводство исторически сложившихся народных ремесел.

– В стратегии указывается на региональный вектор господдержки. Какие, на ваш взгляд, появляются стимулы у регионов?

Виктор Евтухов: Предприятия, располагаясь на территориях, где исторически сложился и развивается тот или иной народный художественный промысел, есть инфраструктура, сырье, фактически являются градообразующими. В качестве первоочередных антикризисных мер по финансовой поддержке отрасли министерство предлагает правительству включить эти организации в перечень системообразующих предприятий, оказывающих существенное влияние на промышленность и торговлю. А это означает стабильную господдержку.

– Именно работа местных властей в перспективе позволит обеспечить развитие предприятий на бездотационной основе. Каким образом?

Виктор Евтухов: В нескольких регионах: в Рязанской области, в Карелии, Дагестане, других субъектах – созданы специализированные центры народных художественных промыслов. С помощью этих площадок участники рынка координируют формирование экспозиций, организацию торговых точек в областных музеях, библиотеках, клубах, в других культурно-досуговых учреждениях. Включение народных художественных промыслов в образовательные стандарты регионов тоже дает эффект.

– Согласен ли Минфин на понижающие тарифы соцстраха для таких организаций?

Виктор Евтухов: Пока нам не удалось согласовать подготовленный законопроект с Минфином. Тем не менее надеемся, что сможем убедить коллег. Кроме того, есть и другие варианты льготирования, например, введение субсидирования затрат предприятий на уплату страховых взносов.

– Когда в стране может появиться единая информационная система продвижения народных художественных промыслов?

Виктор Евтухов: Единый информационный портал – это следующий виток развития отрасли. Но не следует забывать, что большинство предприятий являются коммерческими организациями, заинтересованными в получении прибыли. И в первую очередь подобная инициатива должна исходить от них самих и их объединений.

– В документе говорится о ежегодных закупках высокохудожественных изделий современных мастеров-ремесленников для государственных нужд – в фонды государственных музеев, в подарочные фонды органов исполнительной власти, для госкорпораций и госкомпаний. Это будет на обязательной основе?

Виктор Евтухов: Министерство выступило с подобной инициативой. Сейчас обсуждаем механизм как на федеральном уровне, так и с органами исполнительной власти регионов.

– Есть ли прогнозные экономические значения по результатам исполнения стратегии? Сколько новых рабочих мест будет создано?

Виктор Евтухов: Рост или снижение рабочих мест не поддается точному прогнозу. Ведь эта сфера объединяет необычайно творческих людей. Тем не менее мы ожидаем увеличения совокупного объема выпуска изделий народных промыслов в денежном выражении, а также роста производства изделий признанного художественного достоинства. Кстати, в 2014 году в России произведено изделий народных промыслов на сумму более 5 млрд рублей.

Россия > Легпром > minpromtorg.gov.ru, 29 июля 2015 > № 1445567 Виктор Евтухов


Германия. Россия. Весь мир > Легпром > minpromtorg.gov.ru, 16 июля 2015 > № 1433672 Виктор Евтухов

Виктор Евтухов: российское снаряжение для активного отдыха не уступает западным аналогам.

Статс-секретарь – заместитель министра промышленности и торговли России Виктор Евтухов принимает участие в международной выставке производителей продукции для активных видов отдыха «Outdoor 2015», которая проходит в Германии в городе Фридрихсхафене с 15 по 18 июля.

В преддверии выставки Виктор Евтухов дал интервью ее организаторам:

— Рынок outdoor-продукции в России начал активно развиваться гораздо позже, чем на Западе. Как отечественным производителям удалось совершить этот мощный технологический прорыв? Насколько наши предприятия сегодня конкурентоспособны на мировом рынке? В чем их сильные стороны?

— Действительно, изготавливать специализированную одежду для туризма и экстремальных видов спорта в России начали во второй половине 80-х – начале 90-х годов. В основном это были мелкие предприятия, которые работали исключительно на энтузиазме. Они сами методом проб и ошибок изобретали технологии. Но за два последних десятилетия отечественные производства претерпели очень мощную модернизацию. И сегодня продукт наших outdoor-компаний не уступает по качеству западным аналогам. А цены при этом немного ниже. На российском рынке сейчас работают порядка 150 outdoor-предприятий. Почти половина из них – дистрибьюторы, которые распространяют на территории страны горнолыжную, сноубордическую одежду, велосипедную экипировку, спортивную обувь, туристическое снаряжение популярных западных брендов. Более 30 предприятий занимаются непосредственно производством outdoor-продукции. И примерно 40 компаний обслуживают это производство, выпускают высокотехнологичные, инновационные ткани, специальную фурнитуру. Объем рынка в этом сегменте составляет десятки миллиардов рублей.

Одно из основных конкурентных преимуществ российских производителей – это многолетний опыт. Отечественные компании не копируют уже созданные кем-то образцы одежды и обуви. Они их буквально изобретают в соавторстве со спортсменами, полярниками и альпинистами. Поэтому экипировка, которую выпускают российские фирмы, прошла огромное количество испытаний в самых сложных экспедициях, подверглась научному анализу и была неоднократно модернизирована.

Кстати, не могу не упомянуть знаменитый на весь мир российский гусиный пух, который используют для изготовления сверхтеплой экипировки, рассчитанной на максимально низкие температуры. Российская так называемая пухо-перовая смесь считается лучшей. И этому есть логичное объяснение. Пух отечественной птицы очень крупный и упругий, поскольку она обитает в более суровом климате, нежели ее европейские и китайские сородичи. Его поэтому чаще всего называют «сибирским» и высоко ценят зарубежные производители.

— Спасибо, Виктор Леонидович, а почему outdoor-продукция считается важным рыночным сегментом в экономике любого государства? Это ведь, по большей части, специализированное снаряжение и экипировка, которые не очень нацелены на массового покупателя. В чем значимость этой продукции?

— В большинстве развитых стран активный отдых очень популярен. К тому же компании-производители одежды для экстремальных видов отдыха и туризма всегда считались полигоном для создания новых технологий. К примеру, сверхпрочные, облегченные, морозо- и износоустойчивые ткани появились во многом благодаря outdoor-сегменту. В создании экипировки для военных и снаряжения спасательных подразделений зачастую используются технологические решения, придуманные outdoor-производителями. Это мировая практика с тех пор, как появилась данная индустрия. Специалисты этой сферы, по сути, обладают уникальным опытом и знаниями. С ними нередко консультируются эксперты военной и космической отраслей. А предприятия outdoor-сегмента, в свою очередь, использовали многие технологии космической промышленности. В частности, мембранную ткань, новые сплавы алюминия, сверхсовременные утеплители. Создание подобных технологических решений требует огромных затрат. Окупить их как раз и помогает outdoor-направление. Выходит, что государство, развивая эту отрасль, получает высокотехнологичные производства.

— Один из основных приоритетов российской промышленности сегодня – курс на импортозамещение. Коснется ли это продукции для туризма и экстремальных видов отдыха?

— Естественно, выбранный государством путь коснется всех без исключения сфер экономики. В стороне не останутся и outdoor-компании. Они уже активно включились в процесс импортозамещения. Повторюсь, отечественная продукция для туризма и активного отдыха не уступает по качеству импортной, но более привлекательна по цене на внутреннем рынке. Проблема в том, что массовый потребитель, в отличие от профессиональных спортсменов, военных или спасателей, мало знает об отечественных outdoor-товарах. И мы возлагаем большие надежды на эту международную выставку. Она дает прекрасную возможность российским производителям громко заявить о себе, в том числе и на мировом уровне.

— Можно ли сказать, что организация российского коллективного стенда на выставке «Outdoor-2015» — одна из мер государственной поддержки для отечественных производителей?

— Конечно! Причем с полной уверенностью. Спросите у самих участников Russian Outdoor Village, насколько для них важна поездка. Некоторые компании попали на эту крупнейшую в мире специализированную выставку впервые. Российским производителям, по сути, представился уникальный шанс обменяться опытом с западными коллегами, найти партнеров по бизнесу, новые рынки сбыта, заключить взаимовыгодные контракты.

— Кого бы вы особо выделили из отечественных производителей outdoor-продукции? Можете ли назвать самых сильных игроков на рынке среди представителей этого сегмента?

— Выделять кого-то – дело неблагодарное. Не хочу обижать остальных. Если вы внимательно ознакомитесь с российскими стендами на выставке, вы убедитесь, что каждое из предприятий, приехавших в Германию, считается довольно сильным игроком на рынке. Просто их продукция очень разная. Одни специализируются на высококачественной одежде, другие – на альпинистском снаряжении. У нас в России есть компании, которые шьют одежду для полярников и экипировку для профессиональных экспедиций. Ее можно использовать в условиях максимально низких температур. Одно из отечественных предприятий изготавливает шнур для фри-дайвинга на Северном полюсе. Буквально пару лет назад этот завод, закупив сверхсовременное оборудование, начал производить уникальную по своим свойствам страховочно-спасательную веревку для альпинистов. Их продукция, кстати, сегодня пользуется большим спросом в Таиланде.

— Вы имеете в виду ОАО «Канат» из Коломны? А какие еще отечественные компании активно сотрудничают с западными партнерами? Насколько наши производители сильны как экспортеры?

— Да, это бывшая коломенская канатная фабрика. Старейшее подмосковное предприятие, лидер по поставкам продукции для рыбодобывающих и судоходных компаний во все регионы России и СНГ. 15% его продукции сегодня идет на экспорт. Очень надеюсь, что благодаря этой поездке в Германию доля экспорта на предприятии увеличится еще больше. Компания «Венто», которую мы знаем как официального технического партнера Федерации альпинизма России, тоже активно работает с зарубежными заказчиками. Европейские рынки осваивает и компания «Сивера». Она по праву считается одним из лучших в мире производителей экспедиционной экипировки. Компания «Ред Фокс» уже открыла свои фирменные магазины в трех частях света: Европе, Азии и Америке. Это единственный партнер Gore-Tex в производстве спортивной одежды на территории России. «БАСК» тоже активно торгует с Европой, Канадой и другими странами не только знаменитым гусиным пухом, но и своей качественной, стильной одеждой. Так что наших экспортеров на Западе уже достаточно хорошо знают. Но мы нацелены не только на экспорт.

Российский рынок также заинтересован в появлении новых торговых площадок крупных зарубежных сетей, таких как «Декатлон» и «Адидас». Они обеспечивают солидные налоговые отчисления в бюджет и новые рабочие места. Открытие одного магазина приносит многомиллионные инвестиции в экономику государства. Мы хотим убедить наших западных партнеров в том, что Россия не только отличный рынок для ведения торговли. Наша страна обладает очень мощной производственной базой, высокотехнологичным оборудованием, а также высококлассными специалистами и заинтересована в размещении заказов от крупнейших торговых марок, таких как «Адидас» и «Декатлон».

— Известно, что вы на профессиональном уровне занимались спортом. К тому же возглавляли региональные отделения крупнейших союзов в Санкт-Петербурге: Федерацию гребного спорта, Федерацию горнолыжного спорта и сноубординга, Федерацию хоккея Санкт-Петербурга. А сейчас входите в попечительский совет Федерации хоккея России. Говорят, что вы мастер спорта по академической гребле и, по слухам, имеете черный пояс по боевым искусствам. Если не секрет, лейблы каких производителей на вашей спортивной форме?

— Спорт в моей жизни появился с самого детства, за что благодарен своим родителям, которые отвели меня в первую спортивную секцию. Это было плавание и академическая гребля. После возвращения из армии пару лет играл в регби, занимался боевыми искусствами. Очень люблю сноуборд и горные лыжи. На лед встал, уже будучи зрелым человеком, в то самое время, когда для большинства учеба давно осталась позади. Конечно, я понимал, что высокого технического уровня в этом возрасте добиться невозможно, но к своим тренировкам всегда подходил очень ответственно. И результат не заставил себя долго ждать. Так, весной 2013 года меня выбрали капитаном команды «Невский легион», которая в этом году заняла первое место в Ночной хоккейной лиге. Сейчас регулярно выхожу на лед в хоккейном свитере «Армия России», пошитом, кстати, у нас.

Полагаю, что спорту, а уж тем более туризму все возрасты покорны.

Безусловно, у меня есть как импортная спортивная амуниция, так и отечественная. Ведь у любого итальянца, француза, японца гардероб состоит не только из национальных марок, разделение труда и кооперацию еще никто не отменял.

Кстати, Минпромторг не так давно проводил исследования: сейчас наши покупатели выбирают в пользу «made in Russia», в первую очередь, из-за оптимального соотношения цена – качество.

Германия. Россия. Весь мир > Легпром > minpromtorg.gov.ru, 16 июля 2015 > № 1433672 Виктор Евтухов


Россия. ЦФО > Легпром > forbes.ru, 16 июня 2015 > № 1410536 Екатерина Моисеева

«У нас вся жизнь — праздник! И перформанс»

Евгения Милова

Член совета директоров Bosco di Ciliegi Екатерина Моисеева — о карьере актрисы, секретах бизнеса, создании одежды Bosco и своем муже, миллиардере Михаиле Куснировиче

— Кем вы хотели стать?

Е. М.: Меня занесло совершенно случайно в Химико-технологический университет. У нас в старших классах не было учителя химии, а мама моя, врач, хотела, чтобы я пошла по ее стопам и поступала в медицинский. Мне этого абсолютно не хотелось. Но на тот момент я была послушной дочкой и пошла учиться в химшколу при институте. В течение двух лет я поняла, что все-таки врачом быть не хочу.

— Спасать людей — это не ваше?

Е. М.: Тогда я думала, что это точно не мое. Уже с годами поняла, что, наверное, была бы хорошим врачом — мне эта профессия интересна. В то время мне казалось, что надо пойти куда-нибудь в легкий жанр: музыкальная комедия, оперетта. Чего-то мне хотелось такого музыкально-фееричного. Но когда я заканчивала школу, на комедию набора не было. Судя по всему, не нужно было столько артистов. Но я сказала маме с папой, что точно не буду поступать в медицинский. Папа ответил: «Хорошо, тогда в инженеры». Потому что папа — инженер. Не врач, так инженер — это было понятно.

— Вы легко учились?

Е. М.: Легко, потому что была дисциплинированная. В общем, я поступила в этот Химико-технологический, совершенно не собираясь быть химиком. Думала, сейчас годик тут протяну, а потом пойду в Гнесинский. Конечно, родители постоянно говорили, что артистка — специальность несерьезная.

И мы познакомились с моим будущим мужем Михаилом Эрнестовичем Куснировичем. Он был такой, как говорили, основной: руководил профкомом, агитбригадой третьего курса, заседал в каком-то комитете, всех знал. К нему мы, молодые студенты, пришли показывать номер.

И вот стоял мой будущий муж, облокотившись на рояль, такой просто Немирович-Данченко.

Мы говорим: «Помогите нам. Посмотрите, пожалуйста, номер». И он, так прислонившись к роялю, который на самом деле был разбитым пианино, говорит: «Ну, хорошо, так и быть». У меня было розовое платье, чехословацкое, с защипчиками, рукава фонариком. И вот я была в этом платье и с гитарой — репетировала. Я себе казалась сказочно хороша! Такой он меня и увидел. Я всегда любила принарядиться в ретростиле. Помню, бабушка подарила лису, настоящую, с мордой. И я сделала пальто, расклешенное, с талией и с лисой. Это производило неизгладимое впечатление на потенциальных поклонников. Потом еще был такой весомый аргумент для кавалера, как коса. Накладная. Тоже бабушкина. Время от времени я эту косу цепляла. Бывало, на первое свидание — с косой, а на второе — уже думаешь, с ней или без, вдруг за косу-то он меня и полюбил. После этой первой встречи старшие взяли нас в оборот. Тогда мы познакомились ближе. Потом меня позвали в большую агитбригаду. Я выступала в роли пионера Пети! Собственно, так и стала химиком: бодро проучилась все эти годы и даже получила приглашение в аспирантуру.

Но потом развалился Советский Союз, мой научный руководитель, известный профессор Кругликов уехал, для опытов мы собирали банки из-под майонеза, потому что не было химической посуды. В общем, для занятий наукой требовался настоящий фанатизм, которого у меня не было. И тут появились первые кооперативные кафе. «Кропоткинская, 36», например.

— Ресторан «Сирена»?

Е. М.: Нет, «Сирена» дорогой! В кафе на Кропоткинской тебе не говорили: «Вас тут много, а я одна», «Курицы нет». Видно, тогда у Михаила Эрнестовича и зародилась мысль: мы понимаем, что такое сервис, нам хочется делать так, чтобы людям было приятно и интересно, неважно что. И тогда Михаил Эрнестович организовал первое предприятие. Они с партнером возили туристические группы. Потом он организовывал культурные обмены. И мы ездили в роли группы художественной самодеятельности. Михаил Эрнестович — режиссер, я — актриса. Я была у него Орлова, и он — мой Александров. Выступали по итальянским деревням, пели русские народные песни, цыганские. Я имела огромный успех среди гидравликов.

— Михаил Эрнестович не опасался, что итальянцы умыкнут его Орлову?

Е. М.: Он был очень грамотный. Уже тогда деваться мне было абсолютно некуда. Что он — моя судьба, я поняла в ответственный для страны момент, когда случился штурм Белого дома: я не пошла на баррикады, переживала дома, а Эрнестович пошел. И все, позвонила и говорю: «Эрнестович, возвращайся с баррикад, пойдем в загс». А он говорит: «Я не могу в понедельник, пошли во вторник».

— Карусели уже крутились тогда?

Е. М.: Это были еще не карусели. Был туризм, потом мы ездили в Бельгию по приглашению хозяина казино, который мечтал открыть казино в Москве и искал партнера. Куснирович всегда выглядел солидно и вызывал доверие у людей, поэтому принимали нас на высоком уровне. Мы даже попробовали играть в рулетку и выиграли целую тысячу долларов! На этом, слава богу, наша история с казино закончилась.

Однажды к Эрнестовичу зашел знакомый и предложил: «Давайте попробуем продавать трикотаж». Чтобы меня чем-то занять и чтобы я не пошла куда-то на сторону, Эрнестович поручил это дело мне. Так началась моя карьера в торговле. В один прекрасный день мы открыли секцию мужского трикотажа в Петровском пассаже.

— То есть вы не пошли на рынок, где в тот момент находилась едва ли не вся страна?

Е. М.: У меня была очень интеллигентная партнерша Арина Николаевна (Жукова-Полянская, дочь народного художника СССР Николая Жукова. — Forbes Woman.), искусствовед, — какой там рынок! Арина Николаевна говорила: «Катечка, мы сейчас сделаем мерчандайзинг в соответствии с переходом холодной гаммы в теплую». Я в то время знала только, как отличить по цвету насыщенный раствор медного купороса от слабого. Я до сих пор помню торжественное открытие нашей секции.

Пришел Михаил Эрнестович, принес какой-то маленький телевизор и объявил: «Атмосферу сейчас создадим», — там Паваротти пел.

И мы в первый день так лихо продавали наши свитерки, от холодной до теплой гаммы. Все продали! Он говорит: «Ну, езжайте в Италию, набирайте со склада». У нас в секции тогда работали профессионалы, закончившие Плехановский институт. Эти девочки, теперь уже многие бабушки, до сих пор работают с нами, а я помню, как мы вместе учились улыбаться клиенту.

— Вам казалось, что это этап, вы его пройдете и будете заниматься чем-то другим?

Е. М.: По крайней мере вначале Михаилу Эрнестовичу точно так казалось, пока он не увидел результатов этих продаж, увидел, что это интересная вещь, что ее можно развивать. Я в тот момент ничего не чувствовала, а Эрнестович — стратег, он понимает и чувствует момент времени, знает, куда развиться. А я могу получать удовольствие от любого процесса. Когда мы стали развиваться, начали покупать какие-то серьезные бренды. И общение с этими брендами многому меня научило. Когда мы открыли первый Mara в 1997-м, это была огромная школа для меня. Слава богу, к тому времени я уже понимала итальянский достаточно хорошо. Даже попросилась в магазин Max Mara в Италии.

— Был ли процесс освоения новых брендов похож на эпоху географических открытий, с приключениями и завоеваниями?

Е. М.: Компании сами хотели выйти на российский рынок, потому что они чувствовали, как ни крути, что здесь Клондайк. Nina Ricci, которую мы открыли в 1993-м, продавалась так — просто передать не могу! Специально для нас работала фабрика по производству дубленок.

— Один из вас вряд ли подарит другому что-нибудь из Etro. Как решается в семье вопрос с подарками?

Е. М.: Лучший подарок, как известно, это книга. В разные времена Куснирович не то что дарил, а иногда подкидывал что-то почитать. Он с юности занимался моим образованием, как он считает. Сначала он часто покупал мне одежду. Он всегда твердо стоял на своем выборе: «Нет, надевай эту розовую шубу!» И легче было согласиться.

— Режиссерский талант Михаила Эрнестовича затрагивает внутрисемейные праздники?

Е. М.: У нас вся жизнь — праздник! И перформанс. Ни одно семейное дело просто так не проходит. Например, ездили мы в Суздаль на Новый год семьей. Нас пригласил близкий друг. Любая женщина подумает: не надо готовить стол, приедем, покормят, ляжем спать, погуляем. Приехали, все нормально, пришли в гости. Куснирович сразу куда-то исчез. Пошел в другой дом, где мы должны были встречать Новый год. Но, оказывается, до этого он туда отправил целую «Газель» с реквизитом. Елка, которая ему нравится, игрушки советские. Не дай бог там, куда нас пригласили, не будет елки, которая нравится Михаилу Эрнестовичу! Подарки, заготовленные на 50 человек разных возрастов — мы же не знаем, кто там будет. Конфеты, эти наши коробки, мандарины, куча всякой еды, два официанта, повар. И плюс костюмы — Козы, Деда Мороза, Снегурочки и так далее. Я в принципе не против, но он же весь Новый год в фартуке бегал и гонял повара с официантами.

— Фестиваль «Черешневый лес» должен был доказать Эдите Иосифовне (маме Михаила Куснировича. — Forbes Woman.), что вы не стали совсем продавцами?

Е. М.: У Михаила Эрнестовича всегда была потребность в связи с искусством. То есть в какой-то степени это оправдание, что не все же это потребление: заработал и пошел купил самолет. Ее признание Михаила Эрнестовича, его заслуг, что он смог заработать деньги для того, чтобы быть рядом с искусством, имеет большое значение. И Эдита Иосифовна этим сейчас активно занимается, это дает ей силы и необходимость хорошо выглядеть. У нее есть дело, у нее есть круг общения — и какой круг общения благодаря этому фестивалю!

— Как вы решились на то, чтобы самостоятельно создавать одежду?

Е. М.: Мы делали форму для олимпийского движения и продолжаем делать уже 14 лет. Меня кинули на разработку коллекции, потому что я хорошо разбиралась в том, что лучше продается. Задачей было сделать форму, чтобы это было удобно, практично и хорошо носилось. И через какое-то время мы поняли, что наш клиент, к которому мы привыкли, не удовлетворен этим простым патриотичным дизайном. Так родился Bosco Fresh — одежда для нормальной жизни с некоторым спортивным уклоном.

— Какие стратегические движения предприняты в нынешней ситуации?

Е. М.: Ситуация непростая, и говорить о том, что мы ничего не почувствовали, невозможно, это неправда. Есть спад продаж по сравнению с прошлым годом, есть спад клиентского интереса. Мы грамотно относимся к планированию и бюджету закупки на следующий сезон, мы изменили систему лояльности. Учитывая высокий курс, уменьшили начальный процент наценки. Чтобы сохранить на минимальном уровне наш маржинальный доход, должны были сократить скидки. Мы будем создавать новые структуры для клиентов, новые предложения. Безусловно, будем каким-то образом повышать эффективность имеющегося бизнеса, то есть оставлять только те проекты, которые хорошо работают. При этом все равно будем развиваться. Сейчас мы должны особое внимание уделять качеству обслуживания. Настало время перфекционизма.

— Не смущает ли вас исключительная близость ГУМа к Кремлю?

Е. М.: Совершенно не смущает, даже наоборот, в некоторых случаях вдохновляет. Например, при создании патриотических коллекций «Боско Спорт» для наших олимпийцев.

— Что вы почувствовали, когда из-за митинга в поддержку Навального пришлось отменить праздник цветов, который должен был пройти на Красной площади?

Е. М.: Я подумала, что можно сосредоточиться на каких-то других проблемах, решение которых зависит от нас.

Россия. ЦФО > Легпром > forbes.ru, 16 июня 2015 > № 1410536 Екатерина Моисеева


Россия > Легпром. Финансы, банки > bankir.ru, 15 июня 2015 > № 1401402 Эдуард Остроброд

Эдуард Остроброд: «Банкиры! Вам не надоело быть банкирами?»

Вице-президент компании SELA Эдуард Остроброд предпочитает сотрудничать с крупными банками, которые имеют возможность предоставлять комплекс услуг и действовать без посредников. // Марина Сипатова, специально для Bankir.Ru

- Из четырехсот ваших магазинов двести восемьдесят работают по франшизе. Вы изначально делали ставку на развитие бизнеса путем франшизы?

- Да, мы изначально активно развиваем бизнес по франшизе. И мы не только ищем банки для сотрудничества, но если банки хотят открыть бизнес, то можно прибегнуть к франчайзинговой схеме. Банкиры, а вам не надоело быть банкирами? Не пора ли открыть собственный бизнес? Если вы – банкир, но хотите открыть еще отдельный бизнес, франчайзинг – один из самых оптимальных вариантов в данном случае. В этом случае ваш франчайзер предоставляет технологии, все объясняет, учит. А если вы банкир – значит, вы умеете считать деньги. Так что у вас 100% все получится. За товар не беспокойтесь, за технологии продаж не беспокойтесь, подберите хорошую команду и закупайте товар вовремя. Кстати, среди собственников наших франчайзинговых магазинов как раз есть и банкиры.

В банках очень сложно маневрировать: все прописано, это жестко регулируемая отрасль. И как бы вы ни улыбались, ни предоставляли хороший сервис – все равно выше своей головы не прыгнешь. А вот если бы вы открыли магазин стильной одежды или других товаров – к чему лежит ваша душа, то вы были бы безграничны в своих полетах. Во-первых, не надо ходить в костюме на работу – для меня, например, это существенный плюс. Во-вторых, например, наша отрасль гораздо менее контролируемая, чем банковская, то есть ты живешь в более свободной среде. В-третьих, ты общаешься с людьми, которые приходят к тебе, чтобы поднять настроение, ведь они идут за красивой одеждой. Потому что, когда ты приходишь брать кредит, это не всегда радостное событие. И этот негатив от человека передается и банкиру. А тут девушка пришла купить себе любимой яркую кофточку, порадовать себя – она на позитиве, и эти позитивные эмоции транслируются продавцу. Наша отрасль связана с модой, стилем, с хорошим настроением. Кстати, обращаюсь к банкирам – можно смело прийти к нам и попробовать себя: для начала поработать продавцом, чтобы прочувствовать энергетику, движение, увидеть народ. Да, в конце концов, научиться улыбаться покупателям!

- То есть если банкир ищет возможность обеспечить себе постоянный доход вне банкинга, то открыть магазин по франчайзингу – один из оптимальных вариантов?

- Если банкиру не хочется тратить свое время, силы, энергию, то оптимальный вариант – приобрести помещение в собственность и сдавать его под коммерческие нужды. Самый простой бизнес. Если у вас есть недвижимость, арендатор съехал, а нового вы найти не можете – тогда можно запустить свой проект. Но! Магазином надо управлять. Если доверить этот магазин тому, кто не понимает в этом бизнесе, то можно и прогореть. Управлять магазином – это бизнес. Так что собственнику придется вникать во все моменты. Да, франчайзер все объяснит, поможет, ответит на вопросы, но и человек должен быть ответственным.

- Каким образом вам удается и в кризис открывать и открывать магазины? Откройте секрет. Например, в Нижнем Новгороде магазины одежды один за одним съезжают с центральной улицы города.

- Когда начался кризис, мы развивались очень скромно, а сейчас, если мы видим хорошие арендные ставки, то пользуемся ситуацией. Заметно, что арендаторы стали более сговорчивыми, и мы решили открыть как можно больше магазинов, потому что, когда ситуация на рынке стабилизируется – все начнут открывать новые магазины, но таких «приятных» условий, как сейчас, уже не будет. Поэтому хочу сказать всем арендодателям и банкам, у которых сейчас оказались свободные пустые помещения – если у вас есть пустые площадки – предлагайте нам. Обращайтесь ко мне со своими предложениями!

- И сколько же точек вы планируете открыть в этом году?

- Запланировано открытие примерно 20 новых магазинов. А далее посмотрим по второму полугодию: если будут хорошие продажи, то, возможно, откроем больше. Мы довольно привередливо относимся к предложениям от арендаторов. Например, если мы оформляем договор, то оформляем его на долгий срок. Чтобы не было таких ситуаций, что они на год дают вам помещение со скидкой, а потом увеличивают аренду до неимоверных размеров. Поэтому для того, чтобы открыть 20 магазинов, нужно перебрать больше ста предложений.

- Каковы ваши планы относительно бизнеса на этот год?

- Закончить адаптацию компании под новые условия рынка. Я ищу различные возможности, которые предоставляет кризис, чтобы можно было увеличить бизнес или купить какой-то другой по хорошей цене. То есть я постоянно, системно ищу бизнес-возможности в рамках сложившейся ситуации. Причем мне интересно развивать и другие бизнесы. Я всегда открыт для новых предложений. Если у вас есть идея по местам для наших магазинов или предложение по новому бизнесу – со мной можно связаться через сайт SELA.

- Какие бизнесы были бы вам интересны?

- Лучше, конечно, те, в которых я разбираюсь. Это все, что связано с одеждой, аксессуарами, но я готов выслушать все идеи.

- Я слышала, что недавно вы стали развивать свой бизнес еще и в Индии?

- Мы разместились на сайте в Индии, чтобы развивать свой бизнес в этой стране. Но пока из Индии идут заказы на небольшие суммы: они работают первый сезон. В Индии есть популярный интернет-гипермаркет myntra.com (для сравнения – как у нас Lamoda.ru, Wildberries.ru), но в принципе у них один и тот же соучредитель Rocket Internet, в которую входят пять крупных компаний. Одна из них находится в Индии и называется myntra.com. Они закупили у нас небольшую, пробную партию на сумму порядка $100 тыс. Сами завезли ее туда через агента и выставили нашу одежду на своем сайте. Она продается через данный интернет-магазин, но пока отчета по продажам нет, поэтому ничего конкретного не могу сказать.

- Я знаю, что в прошлом году вы начали развивать проект, который носит социальную окраску, так как направлен на обеспечение безопасности на дорогах. Расскажите о нем.

- Да, и я активно продвигаю данный проект. Выгода для участников проекта очень простая и понятная: авария – это вред сотрудникам и бизнесу. Если сотрудник попал в аварию в рабочее время, то это авария на рабочем месте, что предполагает расходы на ремонт, повышение страховки ОСАГО. Чем больше аварий – тем дороже платишь за ОСАГО на следующий год. Плюс это неустойки, потери, ведь шофер из-за аварии не может вовремя приехать в место назначения. У курьерской компании есть серьезные штрафы по задержке доставки груза.

Желающие участвовать в проекте обращаются к нам – мы предоставляем им наклейки, образцы которых можно посмотреть на нашем сайте. Также предоставляем услуги колл-центра и горячей линии, которые бесплатно принимают звонки от свидетелей нарушения на дороге. Обученные сотрудники колл-центра задают звонящим все необходимые вопросы. Подтвержденные жалобы мы передаем «начальникам транспортного цеха». Таких нарушителей далее предупреждают и наказывают. Когда авария случилась, то поезд уже ушел. Если человека поругали за факт нарушения, он уже будет более внимательным и осторожным: он знает, что на машине есть наклейка, и в любой момент любой человек может позвонить на горячую линию и сообщить о нарушении. Теперь он уже сто раз подумает, стоит ли ему нарушать правила дорожного движения или все же ехать более аккуратно. Как только в Москве ввели систему эвакуаторов и парктронов, люди сразу научились парковаться. ДТП.нет – это платформа проекта, которая обеспечивает компанию-участника всем необходимым инструментарием. Ведь одна из целей каждого – сделать нашу жизнь немного лучше! Это тоже важная составляющая счастья.

Первым делом мы запустили пилотный проект ДТП.нет в «Мосгортрансе». И таким образом снизили аварийность, связанную с работой машин данной компании на 30%. Каждый день в стране происходит порядка 600 серьезных ДТП. Если вы зайдете на наш сайт, то внизу увидите краткую информацию с сайта ГИБДД: сколько человек погибает или ранено в результате ДТП.

У американцев уже давно есть подобная система – «How am I driving», которая в среднем снижает аварийность на 30%. Мировая статистика также говорит о высокой аварийности на дорогах. Высокая аварийность – это большая национальная проблема. И мы взяли на себя роль адаптировать How am I driving под российскую действительность. И успешно реализовываем ее. С нами уже сотрудничают такие крупные компании, как «LaModa», «Мосгортранс», X5 Retail Group, «Нестле».

- Эдуард, как сказал мне один эксперт, предпринимателю развиваться на кредитные средства дешевле, чем на собственные. Звучит необычно. Это соответствует действительности?

- Если ты на собственные средства можешь заработать больше денег, то тогда на кредитные деньги развиваться дешевле. Цена собственных средств у каждого предпринимателя, у каждой компании своя. Одному нечего делать с собственными деньгами: он может купить квартиру, сдавать ее и получать 8% годовых. А у другого есть свой успешный бизнес, который приносит ему 30% годовых, а по кредиту он платит только 15%. Так что это вопрос очень спорный. Он заключается в том, насколько человек профессионален, чтобы на свои собственные средства заработать высокий процент доходности.

- Эдуард, как вы выбираете банки-партнеры для развития своего крупного бизнеса, ведь уже сейчас в вашей сети четыреста магазинов в трехстах городах, и даже в кризис вы развиваете свою сетку?

- Раньше мы работали с несколькими банками – у каждого мы выбирали ту услугу, по которой были оптимальные условия. А потом в некоторых крупных банках нам предложили комплексные услуги. Например, мы активно развиваем услугу эквайринга – это установка в магазинах банковских терминалов, чтобы наши покупатели могли расплачиваться на месте посредством пластиковых банковских карт. И тут мы выбираем банки, которые берут за предоставление данной услуги наиболее низкий процент. Чтобы получить от банка хорошие цены, ему нужно предоставить работу во всех направлениях – тогда он может дать скидку. А теперь о том, какие же направления в плане сотрудничества ритейла с банками существуют. Во-первых, это получение платежей с кредитных карт. Далее – когда мы арендуем площади, собственник помещения просит нас внести предоплату за 2–3 месяца вперед (депозит). Раньше мы платили наличными, а сейчас гарантии перед арендодателями за нас предоставляет банк. А банковская гарантия стоит намного дешевле, чем настоящие деньги. Благодаря этому мы смогли вернуть себе деньги от торговых центров, чтобы на них развиваться. Следующая услуга, которую нам оказывают банки, это инкассация. Нужно, чтобы к нам приезжали специально обученные люди и грамотно инкассировали выручки. И это стоит денег. Но когда берешь эти услуги в комплексе, то можно получить скидку.

И еще один момент – зарплатный проект, когда мы перечисляем зарплату сотрудников на банковскую карточку.

- Итак, ранее вы работали с несколькими банками, а сейчас их количество серьезно сократилось…

- Как правило, мы работаем с двумя, максимум тремя банками. В сотрудничестве есть такой момент: когда ты работаешь с одним банком, он может в какой-то момент повышать ставки, изменять условия не в нашу пользу. Когда идет работа с двумя-тремя банками, можно между ними вести конкуренцию. А вот вести документацию по пяти-шести банкам уже сложно.

Иногда требуется нестандартная услуга, и банк соглашается ее предоставить, но просит взамен что-то менее выгодное. Например, компании срочно нужен кредит, но в другом банке (с которым компания не сотрудничает) ты его не возьмешь, так как кредит выдается, например, под гарантию твоего товарооборота. И когда ты приходишь в другой банк, где тебя как предпринимателя не знают, очень долго будет идти процедура оценки вас как заемщика. Так что, если вы хотите оперативных решений своих вопросов, – нужно какой-то период с банком поработать.

- Известный предприниматель и бизнес-тренер Дмитрий Потапенко (ССЫЛКА НА БЛИЦ) говорит, что абсолютно все банки на одно лицо, что банковский рынок монополизирован. Вы чувствуете конкуренцию между банками, или же ее нет?

- В России очень много банков. Вопрос только в том, в чем, собственно, конкуренция. Потому что они предоставляют примерно одни и те же услуги примерно по одной и той же цене. Например, в ритейле условия разные – мы продаем футболку за 500 рублей, кто-то за 300, а другой за полторы тысячи. В банках проценты, условия для одного типа заемщиков практически идентичные.

- А что вас не устраивает в работе с банками на сегодня?

- Мне не нравится огромное количество документации при работе с банками, работу по подготовке бумаг делает огромное количество людей, которым мы платим зарплату. Но я понимаю, что это не банки же эти правила придумали – их диктует рынок.

И у банков много головной боли: многие берут кредиты, а потом не хотят возвращать их. А кому охота отдавать свои деньги? Возврат кредита – не приятное для людей дело. Когда они берут кредит – у них все хорошо, а когда приходит время отдавать – появляется множество причин этого не делать.

- Вы отдаете предпочтение российским или иностранным банкам?

- Мы работаем и с российскими банками (Сбербанк), и с иностранными (Райффайзенбанк). Качество сервиса в банках зависит от менеджмента. Во главе Сбербанка стоит Греф, и у него взгляды глобальные, международные – он превратил банк в транснациональную организацию. Так что они работают по европейским стандартам как и Райффайзенбанк. Вопрос в том, кто с тобой напрямую работает (второй эшелон топ-менеджеров), и кто стоит у руля (первый эшелон).

- Вы явно в первом эшелоне. Вы приходите на встречу с банкирами лично при заключении крупных сделок или у вас есть доверенное лицо?

- Во всех делах я изначально отправляю на встречу менеджера. В том случае, если менеджер не справляется, то уже подключаюсь я. Потому что если я все буду делать сам, то в таком случае за что же компания платит менеджерам зарплату? Как правило, они все решают и успешно договариваются. Я могу прийти, например, только на последнюю встречу – пожать руку, оставить визитку.

И обычно меня просят в качестве гарантий подписать разные поручительства, поэтому личные встречи необходимы, так как поручительства могут подписывать только первые лица.

- Вы открыты к предложениям банкиров – то есть вы готовы сменить пул банков, с которыми сотрудничаете?

- Если какие-то банки хотят предложить нам пакетную услугу, в которую будет включено и первое, и второе, и третье, да еще и ниже рыночных тарифов, то мы с удовольствием рассмотрим каждое предложение. Но, как правило, они этого сделать не могут, потому как многие банки сами являются посредниками. Например, у Сбербанка есть везде терминалы, филиалы, как у «Почты России». А другой банк ставит не свои терминалы: он закрывает договор со мной, а терминалы устанавливает третий банк.

- А вы были бы готовы рассмотреть предложения и от малых банков?

- Нам, как крупной компании, интересны низкие цены и хороший сервис. Если небольшой банк вместе с посредником сможет взять с нас меньше денег, чем крупный банк, и у него хороший сервис, и все стабильно работает, то – пожалуйста. Но мы требуем хороший сервис: чтобы все терминалы работали. И если клиенту нужно, чтобы ему быстро и качественно вернули деньги – банк должен оперативно предоставить эту услугу. И при этом мы платим маленький процент. Если эти три фактора совмещаются, то мы можем работать и с небольшим банком. Правда есть риск, что у небольших банков могут отобрать лицензию, а там мои деньги. Это и ведь наш риск тоже.

- Эдуард, знаю, что вы не любите говорить о негативных явлениях. Как-то вы сказали, что о бизнесе как о покойнике – либо хорошо, либо ничего, но все же задам вопрос про пресловутый кризис – ваши прогнозы?

- К концу года будет еще хуже, да и в 2016 году ситуация кардинально в лучшую сторону не изменится. Сейчас все начнут потихонечку скрипеть по швам: особенно сильное «скрипение» будет к зиме, потому что летом все еще заняты садами-огородами – картошка, цветочки. Весной же будущего года ситуация начнет улучшаться. Полностью из кризиса мы выйдем через два года, если правительство не сделает серьезных телодвижений в лучшую сторону. Например, отменит налоги, отпустит учетную ставку и курс, снимет санкции, договорится по Крыму, и в Россию начнут приходить деньги иностранных инвесторов.

- И какие же игроки останутся на рынке?

- Большие компании на рынке останутся: они будут работать в убыток, но они это переживут. И захотят увеличить долю рынка: платить сотрудникам будут меньше, но ведь менять в кризис работу сложно. А вот более мелкие региональные игроки начнут уходить с рынка.

Россия > Легпром. Финансы, банки > bankir.ru, 15 июня 2015 > № 1401402 Эдуард Остроброд


Россия > Легпром > forbes.ru, 11 июня 2015 > № 1410554 Алла Вербер

«Огромное количество людей вообще перестало ездить за границу вдруг»

Евгения Милова

Вице-президент Mercury и fashion-директор ЦУМа Алла Вербер — об особенностях поведения клиентов, успешной карьере и радости жизни

Вы сейчас говорили по телефону с Катей, вашей дочерью. Как обстоят дела с ее бутиками на Украине?

А. В. Давайте не будем говорить об Украине. Давайте говорить о ЦУМе и о бизнесе здесь.

Какова сейчас стратегия вашей компании?

А. В. У нас серьезная команда, мы еженедельно и ежемесячно придумываем что-нибудь интересное для наших клиентов. Да, топовый клиент во всем разбирается быстро, в том числе в моде. Но когда паника в стране, всем людям становится страшно, они не знают, что будет завтра. Это время нужно пережить. В декабре люди старались избавиться от обесценивающегося рубля и пошли покупать. У нас отлично продавались шубы, ювелирные украшения. Это тяжелое, но очень интересное время. Мы в прошлом сентябре первый раз сделали европейские цены на аксессуары, затем на детскую одежду и обувь, а весной понизили цены на 15% в связи с укреплением рубля. Теперь нашему клиенту не нужно никуда летать.

Многим людям уже нельзя выезжать.

А. В. Не все люди — чиновники. Масса людей, которые могут сесть и поехать. Это не только чиновники. Но огромное количество людей вообще перестало ездить вдруг. Мне сказали, Gallery Lafayette потеряли 4% от оборота из-за отсутствия русских клиентов. Продажи наших аксессуаров выросли где-то на 30–40%, так как в ЦУМе и в ДЛТ представлен лучший выбор и привлекательная цена, когда все остальные магазины, в общем, переживали кризисную ситуацию.

Из ЦУМа ушел покупатель со средним доходом? Насколько он важен для компании?

А. В. Я бы так не сказала, не ушел. Потому что в ЦУМ может зайти любой человек по разным причинам. В бутике больше внимания, и это не для всех комфортно. Придя в ЦУМ, можно часами ходить и нюхать духи, мазаться кремами и выбрать себе помаду или какой-то аксессуар, провести здесь день и пойти пообедать. Тем и хорош department store. Сюда можно просто забежать. Приходит мужчина купить носки, вспоминает, что и галстук нужен — у всех семейные мероприятия, дни рождения. И как бы ни было тяжело, проходит пара недель — и мы привыкаем к любой ситуации, а жизнь продолжается.

Но ведь пиар европейских цен имеет и обратную сторону. Швейцарские цены на часы и драгоценности привлекли в прошлом году внимание таможенников, были проверки, а в прессе появились публикации о нелегальном ввозе.

А. В. У нас одна из лучших компаний на мировом рынке. Мы ввозим все товары официально. Всегда есть враги, есть наговоры. Товар идет напрямую от поставщиков, происходит оплата, прием, растаможивание, доставка, и лишь тогда он появляется на прилавках. И по-другому не может быть!

У вас обширный список ювелирных брендов, но сейчас появилась своя собственная ювелирная коллекция Mercury. Чем это продиктовано?

А. В. Сделав свою линию, мы можем делать все, чего, мы считаем, нам не хватает. А всегда чего-то не хватает. Мы сейчас запускаем собственную линию меховых изделий. Пришло время, когда наша компания тоже решила себя проявить. Я уверена, что мы займем достойное место.

А потребности отдохнуть нет?

А. В. Очень большая потребность отдохнуть! Я каждый год говорю, что в следующем буду работать меньше, уходить из офиса до восьми, буду ходить в театры три раза в неделю. Клянусь моим подружкам. Но куда бы меня ни пригласили, я прихожу последняя, у меня пропадают билеты, и я все время с этим борюсь. Я улетела на fashion week в Милан, это было 17 января, а вернулась 10 марта: полетела в Нью-Йорк, потом в Лос-Анджелес — не была там лет восемь. А тут еще и Том Форд пригласил. Он делал большое fashion-шоу перед церемонией вручения «Оскара». Ну, я подумала, что раз я в Нью-Йорке, надо слетать. Все дни, которые были вроде бы свободны в Милане, в Париже, заполнились работой, и отдохнуть так и не удалось.

То есть после того как вы победили рак, в вашем стиле жизни ничего не изменилось?

А. В. Нет, вы знаете, ничего не поменялось, к сожалению, кроме одного. Когда это произошло со мной и я долго боролась с болезнью, то клялась Богу: «Дай мне еще один шанс, и я буду делать все по-другому!» И я благодарна ему, что он меня услышал. Конечно же, я стараюсь следовать своему обещанию, чтобы он на меня не разозлился. Я прошла много химиотерапии, которая помогла бороться с болезнью. Но химиотерапия и лекарства полностью разъели мой организм. Я пять лет боролась с раком, и это была непростая борьба. Это как в бизнесе: ежеминутная, ежедневная борьба. И никто, кроме меня, не знает, как тяжело мне это дается. Но я счастлива и благодарна, что жива. И конечно же, поправившись, я никогда об этом не забываю.

Какие эмоции вы испытали, когда прозвучал диагноз?

А. В. Ужасные! Необъяснимые. Здоровый человек узнает вдруг, что он смертельно болен. Это самая страшная вещь, которая может произойти. После этого нет никаких вещей, которые вы не можете преодолеть. Что касается меня, знаете, честно могу сказать, что я как-то совершенно не раскисала. Сначала не восприняла всерьез. Потом пошли вопросы: «Почему это случилось со мной?» Стала лечиться. Сначала в России, потом еще год в Израиле. Потом улетела в Нью-Йорк. И я очень благодарна врачам в Нью-Йорке, потому что, считаю, если бы я не попала туда, не осталась бы жить.

После этого вы стали говорить, что работать не на себя, а в компании — это значит иметь тыл?

А. В. Нет, не так я говорила. Я сказала один раз в интервью, что большая разница — работать на себя и работать на компанию. Работая на себя, есть возможность передать свое дело детям и внукам, а из компании, на которую ты работаешь, когда-нибудь нужно уйти. Но на эту компанию я работаю с 1993 года и всегда работала с той же силой, будто это моя компания.

Но вы все-таки называете совладельцев Mercury Леонида Фридлянда и Леонида Струнина «мои хозяева».

А. В. Потому что у меня есть два хозяина, два мужчины. Я называю их «мои боссы», когда представляю. Они смеются, потому что мы вместе уже так много лет и я старше их, это для них даже как-то неудобно. Я не чувствую себя наемным работником или человеком, который может перейти в другую компанию. В этой компании все зависит от меня, и я несу ответственность.

О вашем чутье ходят легенды. Нет ли опасений, что в какой-то момент оно вас покинет?

А. В. Интуиция не может уйти, а с интуицией и с возрастом приходит опыт. Мне 57 лет уже будет, из которых я не работала первые 17 лет, всю остальную жизнь я работаю в одном и том же бизнесе. Поэтому интуиция у меня есть, и она с каждым годом только развивается все сильнее и больше. И со мной сейчас уже мало кто спорит, потому что доказано, что у меня есть чутье.

Когда Mercury начиналась, полагаю, вам намного больше всего приходилось делать своими руками. По мере роста компании возникала необходимость научиться делегировать полномочия. Были ли у вас с этим сложности?

А. В. Когда мы строили наш первый магазин, торговый дом «Москва» на Кутузовском проспекте, я полностью занялась строительством и для меня это все было ново и очень тяжело. Девяностые годы, архитектор-итальянец, на каждом шагу мне говорили: «Нет, это невозможно. Это нельзя сделать, это не отмывается». Я брала тряпочку, и у меня быстренько отмывалось. Поэтому первое время я учила людей просто работать, продавать, общаться с клиентами, быть доброжелательным, прививала любовь к моде, учила высокому сервису. Работать в магазине стало престижно. В мою молодость работать в магазине было не солидно. Мои родители такого бы не поняли. А сегодня это, наоборот, красиво, и многие стремятся стать частью этого мира.

Насколько важны для вашей компании эксклюзивные права на бренд?

А. В. Мы все боремся за эксклюзивные права, если у нас есть эксклюзивная марка — это повод привести клиента к себе. И конечно, все department stores по всему миру борются за эксклюзив. Вот у нас был коктейль по случаю приезда обувного дизайнера Джанвито Росси, и я могу рассказать на примере. Когда открылся ЦУМ, мы хотели Sergio Rossi, но не могли, потому что эксклюзив был у Араса Агаларова много лет. И, я помню, Серджио Росси мне позвонил и сказал, что его сын Джанвито начал делать свою линию. Я никогда, даже сегодня, не устаю обходить все новое. Я иду вперед, наравне с молодежью, я знаю все самое новое, и я уже там первая. И это тоже часть моей репутации. Когда я приехала и посмотрела, что делает Джанвито, я дала ему самый большой заказ, он сам это вспоминает. Вы не представляете, как мне был благодарен Серджио Росси! Ну вот как родители рады успехам своих детей. И с тех пор Джанвито стал очень популярен, и его обувь для всех возрастов, для всех размеров — самая удобная, носибельная. Сейчас я его умоляю сделать детскую линию и тоже хочу эксклюзив. И даю ему карт-бланш.

А много ли на свете дизайнеров, которым вы говорили: сделай мне такую-то линию?

А. В. Практически все. Когда я начала работать с Доменико Дольче и Стефано Габбана, был 1993–1994 год, это были два молодых человека. И мой первый заказ был 20 000, потом 50 000, потом 100 000, потом 250 000. Они восхищались красотой русских женщин, нашей женственностью и элегантностью и многое делали для нашего рынка. Помню, я приехала в Loro Piana, и там все было такое очень классическое. Но кашемир такого высокого качества, будто бы до вас дотрагивается младенец. И мы вместе с Серджио Лоро Пьяна шили пальто, которое сегодня стало самым знаменитым. Я всегда говорила, что дизайнеры очень часто черпают свои идеи в общении с людьми.

Нет ли у вас опасений, что еще сезон-другой — и возле ЦУМа будут просто стоять люди в серых плащах и посматривать, кто сюда заходит, выходит?

А. В. Нет, мы перешли ту границу, когда можно вернуться обратно. Я выросла в советское время, и мой занавес открылся для меня в 1976 году. Я росла в тяжелое советское время и не считаю, что оно было хорошим — ни для меня, ни для моих родителей.

С материальной точки зрения ваша семья чувствовала себя очень неплохо.

А. В. Мы чувствовали себя неплохо только потому, что нарушали все правила. И каждый день за это нарушение можно было сесть на всю жизнь в тюрьму. Поэтому радость была очень кратковременной, все скрывали все. Мы не хотели быть равны, мы хотели жить, как мы хотели, и отвечать за это. Мы хотели быть людьми — больше учиться, больше работать. У нас не было свободы, и мы уехали из страны, потому что страна не оправдала доверия моей семьи, члены которой отдали свои жизни за эту родину. Я питерская и выросла в семье, в которой половина родственников погибла на войне. Мои бабушка с мамой прошли всю блокаду. У дедушки все три сестры вышли замуж в 18–20 лет, а к 25 годам все были вдовами. Мой папа был ранен много раз. Бабушка всегда говорила: «Главное, чтобы не было войны, а все остальное можно пережить». Поэтому 9 Мая для нашей семьи — самый главный праздник.

Насколько вы вовлечены в жизнь еврейской общины и насколько это важно для вас?

А. В. Я выросла в очень традиционной еврейской семье. Я не понимаю тех людей, которые говорят: «У нас в семье скрывали, что евреи, меняли фамилии».

Ходят легенды о банках с огурцами и другими соленьями, которые некоторые счастливчики получают к праздникам. Вы сами это делаете?

А. В. Да. У меня хобби. Смотрите, у меня много хобби. Я люблю шить, люблю рисовать картины. Акварелью, маслом, как угодно! Пару картин своих даже когда-то продала. У меня есть определенные таланты, я очень люблю готовить, принимать людей, накрывать стол. Понимаете, я женщина, которая любит свой дом, а дома бываю очень редко, и те минуты, когда я дома, хочу заниматься им. Я просто люблю жить.

Россия > Легпром > forbes.ru, 11 июня 2015 > № 1410554 Алла Вербер


Россия > Легпром > agronews.ru, 29 апреля 2015 > № 1355137 Александр Рыбаков

Комментарий. Льноводы мечтают «откопать Сталина»

«Ведь он волшебник, синий лен, Нам снова сказки дарит он…» – в советские времена эта песня в исполнении Ларисы Мондрус поднимала настроение. Этой красиво цветущей культуры было навалом в полях центра европейской части России – ведь она приносила высокую прибыль.

Но в 90-е отрасль пришла в упадок. Депутат Госдумы Светлана Максимова отметила причины этого: эксплуатация советских сельскохозяйственных технологий производства льносырья, основанных на дешёвых энергоносителях; слабая господдержка. Система управления и организации льняного комплекса была неэффективна и из-за отсутствия профильных специалистов среди лиц, принимающих решения. В итоге российский лён в конце 20-го и начале 21-го века нашёл ограниченный сбыт по ценам, не обеспечивающим рентабельность производства.

Отрасль деградировала вместе с российским текстилем. Сейчас льноводство, в том виде, в котором оно функционировало в годы реформ, прошло точку невозврата вследствие разрушения материальной базы и для его возрождения требуются совершенно иные системные и технологические подходы. Точнее, речь идёт о развитии его аграрного сектора «с нуля».

Лён - это единственный материал для текстильной промышленности, который произрастает в России. Основной причиной благоприятного прогноза для отечественного льноводства является высокий неудовлетворённый спрос на длинное льняное волокно на международном рынке (в Западной Европе цена достигает 2 евро за 1 кг), измеряемый сотнями тысяч тонн, а также увеличение потребления короткого льноволокна внутри России, подчеркнула Максимова.

Директор Департамента растениеводства, химизации и защиты растений Минсельхоза России Петр Чекмарев отметил: ежегодный объем производства льняного волокна составляет более 0,5 млн. тонн. Основными центрами выращивания и переработки льна являются такие страны как Китай, Франция, Россия и Беларусь.

За последние 15 лет количество текстильных предприятий сократилось более чем в 8 раз со 100 в 2000 г. до 12 в 2014 г. Из 100 льняных фабрик осталось только 12, при этом государство выделяет около 1 млрд. рублей, которых «видимо, на модернизацию легкой промышленности недостаточно». Причиной стремительного снижения объемов производства льняной продукции является падение внутреннего потребительского спроса и падение от экспорта в результате вступления Китая в ВТО и вытеснения России с мирового рынка льняной продукции, поэтому продукция товаропроизводителей стала мало востребованной. Только за последние 10 лет производство льняных и полульняных тканей сократилось более чем в 4,2 раза с 157,0 млн. кв. м в 2003 г. до 37,3 млн. кв. м в 2013 г., при этом экспорт тканей снизился в 9 раз с 67 млн. кв. м в 2003 г. до 7,5 млн. кв. м в 2013 г.

Минсельхоз России поддерживает создание новых инновационных производств по глубокой переработке льна и конопли. Сегодня действуют 69 льнозаводов, 9 пенькозаводов и 12 льноперерабатывающих комбинатов и фабрик. За последние 5 лет посевные площади в РФ остались на уровне 50,0 – 55,0 тыс. га, валовой сбор льноволокна – на уровне 40,0 тыс. тонн, при этом увеличилась урожайность льноволокна с 8,2 ц/га в 2010 г. до 9,0 ц/га в 2014 г. Рентабельность с учетом субсидий осталась на уровне 15,0 - 18,0 %.

Для устойчивого развития льноводства в РФ предлагается следующий комплекс мер: создание селекционно-семеноводческих центров по льну и конопле; субсидирование части затрат на производство техники для выращивания и уборки льна и конопли; включение продукции из льнопеньковолокна (целлюлоза) в перечень комплектующих для нужд предприятий ВПК в рамках программы импортозамещения; расширение области применения льносодержащей продукции для госнужд. Кроме того, Чекмарев сообщил об обсуждаемом решении: до 20% затрат на модернизацию семенных льноводческих станций предоставлять от государства в виде субсидий. Потребность страны в льноволокне составляет 351 тысяча тонн. «Поле для бизнеса в льно- и коноплеводстве значительное».

Тверская область занимает одно из ведущих мест в стране по производству льнопродукции. В 2015 году планируется посеять 8 тыс. га льна-долгунца, получить 6,1 тыс. тонн волокна, в том числе длинного - 2,4 тыс. тонн, короткого – 4,4 тыс. тонн. Для поддержки рентабельности производства льна необходима государственная поддержка, считает министр сельского хозяйства Павел Мигулев. В сырье отечественного производства доля длинного, наиболее ценного волокна в общей массе волокнистых веществ, находится на уровне 26-28%, что в три раза ниже, чем в странах Западной Европы.

Большинство льнозаводов области убыточно. Это обусловлено, во-первых, низким качеством поставляемой льнотресты, во-вторых, тем, что технологическое оборудование перерабатывающих предприятий физически изношено. В льняных севооборотах и непосредственно под лен вносится недостаточное количество удобрений.

А Минпромторг в стороне

Одна из проблем в отрасли льноводства, требующая незамедлительного решения,- низкая обеспеченность хозяйств качественными семенами. В текущем году обеспеченность льносеющих хозяйств семенами собственного производства составила 85,0 %. Дефицит семян компенсируется за счет завоза семян из других регионов, в то время как имеющиеся льносеменоводческие станции в Тверской области не функционируют.

Обеспеченность льноводческих хозяйств мобильными уборочными техническими средствами составляет менее 50%, сушильными комплексами менее 25%, а кадрами механизаторов – 65%. Уровень износа технических средств достигает 80% и более. Вследствие этого несвоевременно выполняются технологические операции на этапах выращивания и уборки льна, что ведет к значительным косвенным и прямым потерям урожая и снижению качества льнопродукции.

Ситуация в льняном комплексе Тверской области остается достаточно сложной. Руководитель ведущей «Тверской агропромышленной компании» Сергей Конаныхин подчеркнул: главная задача – увеличение доходности. А это возможно только в случае повышения объемов выпускаемой продукции и ее высокого качества.

Минсельхозом региона ведется работа по созданию вертикально интегрированных структур, направленных на объединение в единый технологический процесс всех основных звеньев производства льна, от выращивания до производства и реализации готового продукта. Это позволит контролировать все стадии производства и сбыта льнопродукции, выстроить единую цепочку по взаимовыгодному сотрудничеству сельхозтоваропроизводителей и предприятий перерабатывающей промышленности.

Директор по стратегическому планированию и развитию ООО «АП Вологодчина» Данила Егоров подчеркнул, что в развитии льноводства заинтересован только Минсельхоз, а Минпромторг – нет. Надо создавать рабочую комиссию и подтягивать к решению проблем Минпромторг. «Сегодня мы на разных языках говорим. А лён – это не экономика, а социальный вопрос». И он прав. Ныне текстиль из льна недоступен российскому покупателю из-за дороговизны. Минпромторг должен подсчитать: сколько льняных изделий нужно для населения. Кроме того для сбыта слабо заняты ниши в МО, МВД, Минздраве, РЖД. Белорусы и здесь утерли нос российским производителям – льняное белье идет нарасхват.

Не везде дело швах. Замминистра сельского хозяйства и продовольствия Омской области Николай Дранкович представил опыт возрождения льноводства на севере области «с нуля». За последние годы было построено семь хозяйств по переработке льна-долгунца, площади посева 5,6 тыс. га, за три года приобрели 109 единиц техники, на субсидирование область направляет до 80% стоимости закупленной хозяйствами современной техники».

Выступающие отметили главную проблему льноводства – выпуск волокна низкого качества, которое не может конкурировать на мировом рынке. По данным ВНИИ льна, нужно производить качественного волокна в России не менее 60%. Только тогда отрасль сможет выйти из кризисного состояния. На данный момент, некачественного волокна выпускается более 80%.

В ходе заседания возникла небольшая полемика. Учредитель ООО «Брянский лен» Сергей Тарасов посетовал, что льноводством не занимаются фермеры. «Чтобы заинтересовать их необходимо субсидии 10 тыс. рублей на 1 т волокна №1+. Тогда фермеры подтянутся. Помогите фермерам. Сейчас мне сложно сдать лен на завод», – обратился он к депутату ГД и представителю Минсельхоза. П. Чекмарев отреагировал: «Вы что-то мудрите. Идите к фермерам и берите у них сырье». В ответ раздалось: «У нас нет фермеров, желающих заниматься льном. А я готов 5 тыс. рублей выложить за 1 т тресты». Заколдованный круг.

Вологодский фермер Александр Мызин призвал к увеличению субсидирования льноводства: «Велосипед без педали не поедет».

«Позвать Рогозина»

Всех взбудоражил гендиректор ООО «Вяземский льнокомбинат» Владимир Куприянов, который заявил: «Лен обречен, если фермеру не выгодно, так как затраты составляют 15 тыс. рублей на 1 га, а съём – 6 тыс. 9 тыс. рублей – убытки! Надо в эту отрасль позвать Рогозина или Сталина выкопать! Нужна управляющая вертикальная система, задействовать потенциал тех предприятий, которые стоят. Население уже забыло достоинства льна, потому что нет рекламы».

Председатель правления Союза фермеров, кооперативов, ЛПХ и субъектов зеленого туризма Крыма, фермер Андрей Суслов поведал о производстве льна масленичного (в стране он почти весь идет на экспорт в страны Европы). Прибыль имеет тенденцию к росту от 5 тыс. рублей при низком уровне технологий до 13-14 тыс. – при высоком. Суслов использует технологию нулевой обработки почвы: «Почву вообще не обрабатываем – это плюс, хороший предшественник еще 10%, плюс 20% питание растений за счет бобовых – это «Нут», который дает и азот и часть фосфора. Мы оставляем пожнивные остатки, где питаются микроорганизмы и на 2-3-й год появляются дождевые черви. Сегодня имеем на полях 30 т червей на гектаре. И самое главное при этой технологии мы удерживаем влагу. Рентабельность такая же, как при интенсивной технологии, но затрат меньше. Лен масленичный – перспективная и прибыльная культура». Опыт фермера, заслуживающий внимания.

Докладчики считают: необходимо сохранить объемы субсидирования по несвязанной поддержке в отрасли растениеводства на 1 га посевных площадей льна-долгунца на уровне прошлых лет. Для стабилизации положения в льноводстве важно решить вопрос с госзаказом на продукцию из льна. Принципиально оказать поддержку на приобретение современной техники и ее модернизацию. Кроме того, были рассмотрены вопросы научного обеспечения производства конкурентоспособной льнопродукции.

Участники «круглого стола» с учетом высказанных предложений выдвинули ряд рекомендаций ВНИИ льна, Минсельхозу Тверской области, Агентству «Лен», проект решения по которым будет доработан до 12 мая.

Мировой спрос на изделия из льняного волокна растёт. Развитие льняного комплекса России на основе собственной сырьевой базы является стратегически важной задачей. Но сегодня существует разобщенность сопряженных секторов льняного производства. Нужна комплексная программа развития. Добиться эффективной работы возможно только совместными усилиями всех участников – Правительства РФ, льноводов, науки, предприятий переработки и производства. Льноводству нужно свежее дыхание. И тогда Россия сможет вновь занять свое законное передовое место на мировом рынке льна.

Александр РЫБАКОВ – «Крестьянские ведомости»

Россия > Легпром > agronews.ru, 29 апреля 2015 > № 1355137 Александр Рыбаков


Россия > Легпром > minpromtorg.gov.ru, 8 декабря 2014 > № 1246660 Виктор Евтухов

Виктор Евтухов: Знак качества появится в следующем году.

Замминистра промышленности и торговли Виктор Евтухов рассказал в интервью газете «Коммерсант» о перспективах развития отечественного легпрома и мерах государственной поддержки отрасли.

– В 2015 году в правительство должна быть представлена обновленная Стратегия развития легкой промышленности. Связана ли необходимость внесения изменения в стратегию с новыми экономическими реалиями?

– Действительно, на отраслевом совещании 31 октября с участием Дмитрия Медведева министр промышленности Денис Мантуров вышел с инициативой по обновлению Стратегии развития легкой промышленности России на период до 2020 года. Предыдущая версия принималась пять лет назад. Однако экономическая ситуация за это время поменялась, и определенные коррективы были необходимы. В настоящий момент рынок изделий легкой промышленности составляет порядка 2,7–3 трлн рублей, однако российские товары занимают только четверть этого рынка. В стратегию теперь решено включить новые механизмы поддержки отрасли, чтобы вывести из тени тех производителей, которые сейчас работают с контрафактом и заняты незаконным производством и «серым» импортом. Такие изделия занимают более трети существующего рынка и не включаются в статистику официальных российских производителей. Мы надеемся создать условия, при которых легальное производство в нашей стране будет более рентабельным и конкурентоспособным. Полагаю, что российские товары способны при этом занять до 40% отечественного рынка – при адекватной политике эта цифра вполне реальная и достижимая. Кроме того, в обновленной стратегии мы делаем упор на реализацию комплексных инвестиционных проектов в отрасли, привлечении туда «длинных» денег, предоставлении государственных гарантий и субсидировании процентной ставки по кредитам.

Уже сейчас предприятия легкой промышленности получают субсидии по кредитам на техническое перевооружение, закупку сырья, а также создание новых производств. Однако мы планируем разработать и дополнительные меры поддержки. Например, в Иваново на совещании с премьером Дмитрием Медведевым Денис Мантуров предложил распространить на легкую промышленность механизм государственных гарантий. Сейчас государственные гарантии предоставляются по кредитам на сумму от 5 млрд рублей, однако очевидно, что капиталоемкость в нашей отрасли не так велика и для нее этот критерий должен быть снижен. А это, в свою очередь, облегчит получение «длинных» денег, так необходимых для предприятий отрасли. Эту задачу призвано решить агентство кредитных гарантий, готовое работать с проектами от 10 млн рублей.

– Насколько введение торговых санкций, с одной стороны, и ослабление рубля, с другой, влияют на положение российской легкой промышленности и перспективы ее развития?

– Западные санкции несильно повлияли на ситуацию в отрасли. Российский рынок легкой промышленности очень емкий. Если нашим западным партнерам он кажется неперспективным, то свои предложения могут сделать наши восточные друзья.

Во время недавней поездки в Пекин в ходе встреч с руководством CNTAC (Национальной текстильной ассоциации) и ведущих текстильных компаний Китая местные производители неоднократно подчеркивали, что рассматривают Россию не только как рынок сбыта своей продукции, они также готовы инвестировать в развитие производств на территории России.

Что касается ослабления рубля, то влияние этого фактора противоречивое. Предприятиям, ориентированным на российское сырье, это не мешает. Более того, для них открываются неплохие возможности по укреплению своих позиций на отечественном рынке. Однако если производство зависит от импортных поставок комплектующих или сырья, то «слабый» рубль, естественно, повлияет на увеличение себестоимости продукции. Вообще, анализируя динамику промышленного производства в 2014 году, можно отметить, что наиболее успешно развивались виды деятельности, ориентированные на внутренний спрос, и здесь потенциал у нашей легкой промышленности достаточно высокий.

– Легкая промышленность России существует в условиях жесткой конкуренции с начала 1990-х. В чем, на ваш взгляд, заключаются конкурентные преимущества российского легпрома? За счет чего эта отрасль может выжить и развиваться?

– Начну с того, что сегодня конъюнктура по производству различных видов товаров легкой промышленности меняется в нашу пользу. Во-первых, производство в Юго-Восточной Азии перестает быть дешевым, во-вторых, все дороже становится логистическая составляющая, в-третьих, механизмы повышения инвестиционной привлекательности отрасли, в том числе на основе государственной поддержки, начинают давать свои первые плоды.

На многих продаваемых в наших магазинах товарах легкой промышленности уже написано «сделано в России». Мы занимаем лидирующие позиции, например, в сфере домашнего текстиля: порядка 60% этого рынка принадлежит российским предприятиям. Довольно сильные позиции мы занимаем и в сфере производства обуви. Ее российские фабрики выпускают более 100 млн пар в год. Одна только фабрика «Брис – Босфор» выпускает в год до 20 млн пар, немалая доля продукции приходится также на детскую фабрику «Котофей»: она выпускает в год до 2,5 млн пар.

Можно говорить также об особой специализации, складывающейся на нашем рынке. Поскольку мы северная страна, мы вынуждены быть требовательными к верхней одежде. И полагаю, что у нас скоро сформируется сегмент рынка, где мы сможем успешно конкурировать с западными брендами. Уже сейчас появляются компании, которые шьют верхнюю одежду, пуховики и изготавливают «начинку» для них. Существуют предприятия, работающие как на масс-маркет, так и на премиум-класс и использующие в основном натуральное сырье, такое как гусиный пух. Но и наши искусственные волокна не уступают им по качеству. Можно упомянуть и конкретный пример отечественных разработок в этой сфере. Это термопол – инновационный синтетический утеплитель для верхней одежды. Он настолько хорошо и широко себя зарекомендовал, что сейчас используется в качестве утеплителя даже при строительстве жилья.

– Насколько остро стоит проблема модернизации предприятий российской легкой промышленности? Что делается для исправления этого положения?

– Безусловно, использование изношенного и морально устаревшего оборудования сейчас является одной из основных проблем легкой промышленности в сфере переработки сырья и производства готовой продукции. 60% оборудования эксплуатируется более 15 лет. Именно поэтому расширение мер господдержки технического перевооружения наших предприятий становится ключевой задачей. На сегодня на эти цели федеральным бюджетом уже предусмотрены субсидии по кредитам в размере 425 млн рублей. Надо особенно отметить, что все поступающее на предприятия новое технологическое оборудование освобождается от начисления НДС и в отношении него установлены нулевые таможенные пошлины.

– Мы знаем и о других формах стимулирования отрасли. В настоящее время, согласно утвержденным правилам, изделия, предназначенные для армии, должны выполняться из отечественных тканей. Насколько существенной является эта поддержка для российского легпрома?

– Размещение государственного заказа действительно является серьезной мерой поддержки российских предприятий легкой промышленности. Этот инструмент приобрел особую важность в условиях вступления России во Всемирную торговую организацию. Тем более что условия, на которых мы вступили, позволяют нам разместить у собственных производителей вплоть до 100% государственных и муниципальных заказов.

Объем ежегодного заказа Минобороны на обмундирование и одежду составляет около 25 млрд рублей. Известно, что после запрета импортных поставок для гособоронзаказа закупки всей продукции легкой промышленности у отечественных производителей увеличились с 30% до 70%. Полагаю, что это хороший опыт. Его не стоит ограничивать лишь вооруженными силами. Сейчас мы ведем переговоры с различными российскими компаниями и организациями, убеждая их закупать форменную и фирменную одежду и экипировку у отечественных предприятий. Наши производители также могут предложить и другой ассортимент товаров легкой промышленности: это и постельное белье, и занавески, и различный промышленный текстиль.

Представляется вполне логичным, чтобы государственные нужды и потребности крупных корпораций обеспечивались за счет национальной промышленности. Все перечисленные меры поддержки помогут обеспечить эффективное импортозамещение в современных международных условиях.

– Можете ли вы выделить какие-то новые перспективные проекты в области легкой промышленности, реализуемые в России «с нуля»?

– Компания «БТК групп» реализует новый проект в городе Шахты по созданию высокотехнологичных синтетических тканей и швейных изделий из них. По имеющейся у нас информации, комплекс высокотехнологичного производства готов на 90%. Компания инвестировала в производство порядка 2,5 млрд рублей. Полагаю, что это хороший сигнал для других инвесторов, свидетельствующий о том, что легкая промышленность, безусловно, перспективная отрасль.

Практически на 50% модернизирован и продолжает модернизацию Камышинский хлопчатобумажный комбинат: в Волгоградской области появилось современное производство по выпуску хлопчатобумажной пряжи и постельного белья. А вот в небольшом городке на границе с Украиной на Донецкой мануфактуре производят очень качественную махру: халаты и полотенца. Изделия этой фабрики, на мой взгляд, имеют огромный экспортный потенциал.

Созданы и производят высококонкурентную продукцию в сфере нетканых материалов такие предприятия, как «Термопол» и «Весь мир». В качестве интересного примера можно отметить крупное предприятие «Русская кожа», которое организовало производство кожи для автомобильной промышленности. Оно реализует инвестиционный проект по производству специальных натуральных автомобильных кож с высокими эксплуатационными свойствами на базе новых импортозамещающих химических материалов.

Кроме того, стоит отметить новый проект #OpenRussianFashion. Он направлен на продвижение российских брендов за рубежом. У нас уже есть хороший опыт в Милане, где эта программа стартовала в сентябре, и Пекине, где российская делегация побывала в конце октября.

– Будет ли проект возрождения знака качества способствовать повышению покупательского спроса на рынке российского легпрома?

– Идея создания проекта по специальной маркировке, которая поможет потребителю определить качественный российский товар в широком ассортименте российского рынка, назревала уже довольно давно. Российский знак качества призван стать таким ориентиром.

Изображение знака качества представляет собой букву «К», заключенную в стилизованный пятиугольник, что является неким визуальным отсылом к советскому предшественнику знака. Выбирая символ, мы опирались именно на общественное мнение, тем более что оно сошлось с экспертными оценками. Выбранный знак узнаваем уже на сегодняшний день, несмотря на то что проект на данный момент пока не запущен. Его старта ждут и потребители, и производители. Минпромторг России активно прорабатывает вместе с ними все детали системы подтверждения качества российской продукции, в рамках которой будет присваиваться знак. В процессе подготовки участвуют представители бизнеса, потребительских сообществ, межотраслевых и отраслевых общественных объединений и ведущих научных организаций.

Как будет функционировать система? Знак не будет вручаться в виде премии, не будет присваиваться предприятиям, как это было в советские времена. Проект построен на основе системы добровольной сертификации. Сертифицироваться будет конкретный продукт. Право на использование знака будет строго ограничено временными рамками. Помимо первичных веерных испытаний постоянно будут осуществляться проверки качества товара, взятого прямо с полки в точках продаж. К исследованиям планируется привлекать независимые лаборатории. Результаты исследований станут публичными и доступными потребителям.

Разработка требований системы по качеству и по локализации продукции проходит отдельно по каждой категории продукции. Это очень трудоемкий процесс. В связи с этим запуск системы будет проходить поэтапно.

В стартовую группу товаров, которые будут сертифицироваться в рамках системы, попал целый ряд товаров легкой промышленности по категориям «дом» (подушки, одеяла, полотенца) и «дети» (детская обувь и трикотаж для детей 0–3 года). Выбор таких категорий был сделан неспроста. Каждый день люди сталкиваются с этими вещами.

С точки зрения производителей этот проект призван стать стимулом к производству отечественной продукции повышенного качества за счет создания на нее повышенного покупательского спроса. Мы надеемся, что уже в следующем году российские потребители увидят на полках магазинов первые товары, маркированные российским знаком качества.

Россия > Легпром > minpromtorg.gov.ru, 8 декабря 2014 > № 1246660 Виктор Евтухов


Белоруссия. Россия > Легпром > belta.by, 17 ноября 2014 > № 1232990 Александр Васильев

Я против доставки искусства по месту жительства

Не услышать замечания по поводу внешнего вида из уст историка моды Александра Васильева, отпускающего едкие определения в адрес женщин в студии "Модного приговора", пожалуй, уже комплимент. В Минске известный телесудья - гость частый и желанный, теперь он еще и автор костюмов для балета "Лауренсия", премьера которого состоялась в Национальном академическом театре оперы и балета Беларуси в первые дни ноября. Корреспондент БЕЛТА рискнула пригласить Александра Васильева на прогулку в местный универмаг. Маэстро обрушился: "Это самое банальное, что можно предложить. Мне это неинтересно!". Беседовали в стенах мастерских театра оперы и балета - о моде и не только.

- Александр Александрович, широкая публика знает вас главным образом как ведущего телевизионной программы "Модный приговор". Не надоел этот ярлык? Не тесно в этой роли?

- Я не так давно веду программу, только пять лет. Для меня это довольно свежая работа. Конечно, быть каждое утро на экране Первого канала Российского телевидения - большой почет и уважение. Не скрою, взлет карьеры произошел благодаря участию в программе на телевидении. Хотя до телевизионного проекта я оформил 120 спектаклей и балетов, это никому не нужно. Люди на постсоветском пространстве далеки от культуры. Телевизор - член их семьи. Пока они жарят блинчики или варят кашу, они смотрят на меня и им кажется, что они меня знают. Я родной человек множеству телезрителей.

- В вас, наверное, влюбляются…

- Влюбляются без конца. Записки, смски, любовные послания в социальных сетях - сплошь и рядом. Доходит до курьезов. В Минске возле отеля две дамы обсуждали: "Смотри! Это же этот, Зайцев! Я его очень хорошо знаю". Мне приятно, что я, оказывается, Зайцев, и меня хорошо знают. Многие даже не отдают себе отчета, кто я, и во многих городах Беларуси и России слышу себе вслед: пошел Александр Васильевич Зайцев. Они уверены, что я - Зайцев после подтяжки. Это от того, что тоталитарное общество не давало людям возможности думать об альтернативе. Если балерина, то одна Майя Плисецкая. Если космонавт, то один Юрий Гагарин. Если модельер, то Александр Зайцев, а уж какой-то историк моды Александр Васильев… Что это такое, это почему?

- Вам не обидно?

- Мне за себя не обидно. Я свою жизнь и карьеру построил, дома свои приобрел, первоклассную коллекцию собрал, живу в свое удовольствие, путешествую вокруг света, у меня прекрасные друзья и сотрудники, работаю в той сфере, в которой мне нравится. Я все создал сам. Хотя у меня была прекрасная база, подаренная родителями, иммигрировав во Францию в 1982 году, я, как и любой иммигрант, начинал все сначала и добивался всего сам. Надо же показать, кто ты есть, а не выезжать на том, что у тебя знаменитые родители.

- Александр Александрович, ваши "приговоренные" уходят из зала, идут потом, к примеру, в обычный белорусский магазин. Женщина хочет держать марку, но если на вешалках и полках магазинов не то?

- Иностранок не берем. Это передача российского телевидения, она совершенно не берет в учет ассортимент белорусских магазинов. Наверное, если бы программа шла на белорусском телевидении, там бы были другие ведущие, другие стилисты, и другие переодевания - может быть, в характере той страны, в которой работаем.

- И тем не менее вашу программу можно смотреть как учебник стиля, вкуса.

- Я думаю, она особенно полезна для людей разных комплекций. То, что могут взять из программы "Модный приговор" все, - это как одеть даму небольшого роста полненькую, небольшого роста сухонькую. Или даму среднего роста полненькую, среднего роста сухонькую. С большим носом или с маленьким носом. С особенностями телосложения: широкие плечи и узкие бедра или большая/маленькая грудь и широкие бедра. Кроме того, как одеть даму в возрасте, будь она худощавая или наоборот корпулентная. Эти советы могут быть применимы как в Австралии, так и в Аргентине. Дело не в том, в какой стране вы живете, не в том, сколько вам лет. Дело в том, какая у вас фигура, сколько вы съели за свою жизнь и как вы переработали пищу. Кто-то занимается спортом, много двигается, кто-то ведет сидячий образ жизни, и лишняя булка останется у него навсегда. Но при этом все хотят выглядеть хорошо и молодо.

Проблема Беларуси и проблема России одинакова в том, что женщин намного больше, чем мужчин. В России 55% населения - женщины. И, если верить этой статистике, не хватает около 17 млн мужчин. При этом почти половина населения - пенсионеры. Есть очень печальная российская статистика по поводу счастливых и несчастливых женщин: в отрезке между 35 и 55 годами из десяти российских женщин восемь разведенных, одна замужем и одна в поиске. В Беларуси, возможно, картина похожая. А в сегменте от 18 до 35 лет почти все замужем. То есть мужчины разбирают женщин, пока они молоденькие, свеженькие, глупые, при этом обаятельные и сексуальные. А как только женщины обретают опыт, знания, умения, профессиональные навыки и часто вес, который связан с рождением ребенка, может быть, какими-то стрессовыми и другими изменениями, мужчины их не хотят. Мужчины избалованы.

Беларусь я нахожу страной антисексуальной. На мой взгляд, это секс со знаком минуса. Сужу по балету "Лауренсия". Это спектакль из испанской жизни, где о сексе говорится очень много. По сюжету командор по старинному обычаю имеет право сорвать цветок невинности любой крестьянки до ее свадьбы. Это очень сексуальный мотив. Но балетные артисты этот секс передать не могут. Они тупят взор, стесняются. На улице женщины тупят взор, если на них смотришь, мужчины отводят взгляд от женщин. Возможно, это исторические моменты, но того задора, какой есть в других европейских странах, здесь не найдете. Думаю, многие женщины одиноки и потому, что они не могут выразить чувства. И все одеты консервативно. Это страна консервативного стиля в одежде. Я не могу сказать, что одеты плохо. Добротно, тепло. Но добротность и теплота - не стилеопределяющие моменты. Люди одеты так, чтобы лишний раз не комментировали, чтобы не выделяться.

Ваша прима-балерина, народная артистка, звезда выглядит скромно, объясняя, что в театре не принято выделяться. Что такое? Звезда должна быть звездой! Она должна идти, а все говорить: "Вау!". Может, это связано с деньгами, может, с какими-то устоями. Не буду вдаваться в анализ, как в журнале "7 Дней", где я веду рубрику "Разборы звезд".

- Большой интерес к этой рубрике?

- Статьи мои очень любят читать. Потому что, в принципе, и в России люди дико боятся высказать свое мнение и подписаться под ним, если это не анонимный интернет. Вот тут под разными личинами: Бабка Ёжка, Леший, Звезда, Супермен или Дюймовочка - готовы написать про любого человека столько гадостей и не нести ответственность. Редко найдется человек, вроде меня, который может сказать критику, подписаться под своими словами и в лицо это все повторить.

Этим мне нравится и "Модный приговор", этим мне нравятся и "7 Дней". Нравится возможность не поругать людей, ни в коем случае, а дать им дельный совет. Но любую операцию без скальпеля сделать нельзя. И когда говорят: "Почему он ей сказал, что она похожа на оглоблю или индюка?", - да потому что если женщина этого не поймет, то ничего не сделает, чтобы измениться, а хирургическое вмешательство иногда необходимо.

- Вы предупредили мой вопрос. Слезы радости зритель видит. А плачут ли "пациентки" от того, что вы обратились жестко, что они увидели в зеркале не тот облик, какой представляли?

- Бывает, бывает. Особенно много плачут в комнате стилистов. И нам затем эти истерики передает редактура. Одна устроила скандал во время переодевания, другая бросалась стаканчиками кофе, третья ругалась площадными словами. Но у участниц программы контракт, они должны выдержать это переодевание, иначе им не подарят одежду на 2 тыс. евро. Участие также бесплатно. Таковы условия. Если ты хочешь это в подарок, то должна вынести все. Но не все готовы.

- Белорусских женщин обвиняют, что они одеваются так, будто хотят выйти замуж. Может, нужно учиться у француженок, которые относятся ко всему этому проще?

- С точки зрения эстетики француженки не одеваются вообще. Они не красятся, не носят каблуки, не носят платья, юбки. Они ходят в джинсах, черном свитере и с некрашеными волосами. Так потому, что во Франции огромное мужское население, огромная концентрация мусульман. Как только женщина встанет на каблук и выходит с макияжем, все арабские мальчики, как пчелы, вьются вокруг нее. Во Франции нельзя одеться вычурно. Как только у вас хорошая сумка, считайте, что через пять минут ее не будет. Никто не ходит в шубах, никто не носит брендовые вещи. Русские туристы - да. И их обворовывают.

В моей выездной школе (Выездная школа Александра Васильева - специальный проект, совместные поездки с маэстро в различные культурные столицы. - Прим. БЕЛТА) есть много состоятельных учениц, в том числе из Беларуси. Каждый раз я предупреждаю: берегите свои сумки, свои кошельки, потому что у учениц все бренды: "Шанель", "Диор"... И обязательно какую-то уведут. Потому что нашей женщине кажется, что коль она во Франции, то должна всех поразить. А это желание поразить родом из детства, от бедности.

Во Франции на улице никто не носит бриллианты. Их надевают только в закрытом обществе. Другое дело на панели. Туда я вожу своих учениц на экскурсию. Перед отправлением предупреждаю, что следует выглядеть скромно. Дамы поражены: "А почему они одеты, как мы?". На что я отвечаю: "Не они как вы, а вы как они". И тут до них доходит. Потому что и мини, и шубки, и каблуки, и накрашенные губы, глаза, серьги, кольца и пергидроль - это все атрибуты проституции. В России, наоборот, считается, что если женщина без макияжа, то это неуважительно по отношению к мужчине.

- Стремление выглядеть красиво - это хорошо или плохо?

- Это хорошо, но чувство меры выше. И вкус, конечно, то, что нельзя купить в магазине. Научиться этому можно, но не быстро и с трудом.

- Александр Александрович, как вы реагируете на бурные эмоции, определения в ваш адрес вроде "чародей", "волшебник", "божество"?

- Мне, конечно, очень приятно, что люди так обо мне думают. Такое лестно каждому. Но я делаю свою работу, возможно, из ничего рождается что-то. Искусство тем и прекрасно, что ничего не было, чистый лист бумаги, кусок ткани, и из этого благодаря идее человека рождается образ, который можно затем воплотить. Если говорить о театре, то образ воплощается в костюме, в декорации, в танце, в пении.

- Довольны ли вы результатом работы на белорусской сцене?

- В мире сейчас существуют три "Лауренсии". Одна идет в Тбилиси, вторая в Минске, третья - в Михайловском театре в Санкт-Петербурге. В двух я делал костюмы. Я очень доволен, потому что работа интересная, мастера очень старались. Особенно 76-летняя красильщица Реня. Я просто памятник ей готов воздвигнуть. Потрясающая женщина, мастер. Очень многие вещи были по цвету подогнаны под эскизы, много натуральных тканей, много натурального шелка, хлопчатобумажных тканей, много бархата. И все это мы смогли свести. Использовали минимум синтетики, минимум китча, минимум блеска. Для фольклорного балета блестящие ткани не подходят. Стиль диско на сцене я не очень поддерживаю.

- Белорусский театр сделал вам новое предложение?

- Да, в сезоне 2016 года. Но контракт не подписан, сказать не могу. Думаю, белорусскому театру понравилось сотрудничество. Мы смогли сэкономить огромную сумму на покупке тканей благодаря тому, что приобретали их за рубежом. Я не бухгалтер и не знаю результат сводок, но знаю, за сколько куплены эти ткани и сколько я вещей подарил спектаклю. Веера, гребни, шали, кастаньеты - это было мое меценатство, благотворительность. Все это я купил в Мадриде, денег с театра не взял.

- Как говорят сейчас, респект вам и уважуха.

- Я понимаю, что театру это надо. Здесь государственная организация, все проходит по каким-то описям, во всем должна быть отчетность. Сколько сантиметров ленточки израсходовали, сколько пуговок сняли. Может, это правильно, но, мне показалось, очень жестко. В театре часто необходимо расходовать ткань, потому что при выходе на сцену что-то открывается, где-то подкладка видна, юбка поднята, и надо обязательно продублировать. И, когда говорят "нет, бюджет закрыт, бумажка подписана, вам негде брать перо", меня это огорчает. Но я не пришел сюда делать революцию. Потому что я здесь птица временная, залетела, попорхала, снесла свое яйцо на сцене и улетаю. Мастерицы сделали все, что я хотел. Они очень старались. У них огромный опыт. Некоторые отшили 100-200 спектаклей. У них дикая гонка. Сразу начинается следующий спектакль. У них нет времени вздохнуть. И, конечно, рука набита на многих приемах. Это и плохо иногда, потому что делают штамп. Удивляются, что можно по-другому. Но команда тут стоит на ушах, когда работает с приезжими. Потому что им надо, чтобы гости остались довольны и еще приехали снести другое яйцо.

- Оценку качества продукции белорусской легкой промышленности мы от вас услышим?

- Этот вопрос, который я называю самым банальным, мне задают в каждом городе, куда я приезжаю. Поймите, я историк моды. Меня не интересует торговля как факт ни в одном городе, даже в Париже. Я никогда не пойду в магазин, особенно в женский отдел. А меня спрашивают: "А как вам нравятся лифчики, которые у нас шьют?". Откуда я знаю, какие у вас шьют лифчики? Вы думаете, я пойду их рассматривать? Но знаю, что у вас и в России популярна "Милавица". Это уже немало.

- А как вы относитесь к секонд-хенду?

- Очень люблю. Я даже пополняю свою коллекцию иногда, потому что секонд-хенд граничит с винтажом. Винтаж - это вещи от 25 лет и старше, секонд-хенд, как правило, моложе. Считаю, что в странах с небольшим прожиточным уровнем, а Беларусь я отношу к этому разряду стран, в секонд-хенд прекрасный выбор. Потому что тут вы можете проявить свой вкус даже при отсутствии большого бюджета. Это прекрасное решение, я - за.

Такое явление существовало всегда, только раньше это называлось блошиным рынком, лавкой старьевщика. Существовало и в XIX веке. Есть воспоминания знаменитой дягилевской балерины Тамары Карсавиной о том, что в 1916 году в Петербурге она часто приходила к старьевщику и искала себе, не имея достаточно денег, вещи, которые могла бы носить. Это кажется новым явлением, потому что в Беларуси долго такого не было. Но у вас долго существовали комиссионные магазины, хотя, наверное, они были скучны.

- Ваша идея о создании музея истории моды в Вильнюсе может быть реализована за 5-10 лет. А не попробовать - даешь пятилетку за три года?

- Никогда. Даешь ребенка за три месяца? Я не тороплюсь. Дело в том, что принято решение о строительстве нового музея. В центре Вильнюса есть дворец старинного рода Радзивиллов ХVII века. В правое крыло этого дворца во время войны попала бомба. В уцелевшем левом крыле находится музей изобразительных искусств, а правое ждет реконструкции. После ее завершения там разместится музей истории моды. Сегодня этот музей расположен в другом роскошном дворце XVII века. В моем распоряжении этаж музея "Арсенал". Там все вполне комфортно, достаточно площадей и хранилищ. Но со временем грядет улучшение. Музей открыт, люди ходят, выставки сменяются. И я тоже очень счастлив.

- Александр Александрович, вы трудоголик. Сажаете розовые кусты, стучите молотком. И пишите книги, их уже больше 30.

- Да, люблю поработать. Я сейчас пишу меньше. Съемки "Модного приговора" проходят два раза в месяц по восемь дней. За четыре дня снимаем 16 программ. Это очень много, ведь программа ежедневная. И я не могу писать книжки, как Дарья Донцова на коленках урывками. Не знаю, как это у нее получается, я за нее очень рад, что каждый месяц она выдает по новой книге. Вот это для меня божественное дело. Но я бы не смог, потому что для меня любая книга, как и любой спектакль, - это концентрация. Сейчас очень часто я нахожу удовольствие в создании выставок, потому что тут мне надо меньше работать. Эти платья сшил не я, а великий кутюрье. Я их просто собрал, отреставрировал, описал и выбрал, что очень важно, и теперь могу создавать выставки. Кстати, ближайшая к Минску выставка "От мини до макси" стоит сейчас в Даугавпилсе в Арт-центре Марка Ротко, я всем рекомендую. В Таллине в музее Куму работает выставка "Модное торжество" о моде 20-х годов прошлого века, и в вильнюсском музее "Арсенал" выставка "В будуаре". Многие спросят: а когда он в Минск привезет? Не привезет, потому что в Минске нет бюджета.

Мои выставки коммерческие, и везти, чтобы просто ублажить публику? Нет, пусть публика едет сама. Можно поехать в Москву, где в ГУМе с 11 ноября работает большая бесплатная выставка. Я не сторонник ненужной благотворительности. Когда что-то бесплатно, люди этим не пользуются, я это заметил. Часто в интернете мне пишут вроде "а когда вы к нам в Челябинск в мой микрорайон привезете?". Я отвечаю, что еще и на лестничную клетку выставлю. Чтобы можно было в халатике дверь открыть, взглянуть и закрыть за собой дверь. Нет, так не будет! Я совершенно против того, чтобы искусство и культура доставлялись по месту жительства. Бесплатное не ценится.

Я считаю, что если я могу поусердствовать и поехать на выставку в Токио и Нью-Йорк, а у других нет таких возможностей, денег на билет или визы, то до Москвы в общем вагоне доедут, если вправду хотят.

- Александр Александрович, вы на четверть белорус.

- Да, мой дедушка Илья Герасимович Гулевич родом из Молодечно, мой прапрадедушка был старостой церкви в Молодечно, которая до сих пор там стоит. Дом моих предков Гулевичей сохранился, я был там на съезде семьи года четыре назад. Прошла встреча очень трогательно и хорошо, до сих пор там живет тетя Галина Фоминична Гулевич в возрасте 89 лет. Так что у меня есть в Беларуси родственники, знаю, что часть их живет в Минске. Я доволен, что поработал в Беларуси, на земле, где жили мои праотцы.

- Черный мопс Котик путешествует с вами. В Минск тоже приезжал?

- Нет, он не был со мной, он мне смски присылал, так что я знал, что все в порядке. Он научился писать, но с ошибками. Лапа большая, и он не на все буквы попадает. Но написал: "Папа, приведзи келбаски".

- И, учитывая, что вы знаете семь языков, наверное, тоже пишет на нескольких?

- Нет, по-русски. Он и гавкает и пишет по-русски. Он очаровательная собака, очень умный, мудрый, талантливый пес. Часто участвует в программе "Модный приговор". Является одной из самых знаменитых собак в России, потому что чаще других появляется на обложках журналов, чаще других выходит на публику. Словом, у него славная жизнь, и когда он выходит гулять, то на улице люди говорят, это же мопс Котик Васильев.

- Вы ведете дневник каждый день. И когда-нибудь, возможно, он станет достоянием общественности. Когда-нибудь - это когда?

- Да, пишу, много лет подряд. Пока нет планов по его публикации. Я не думаю, что это будет так уж интересно. Может быть, я про какой-то этап в жизни напишу или про встречи с интересными людьми. Пока не определился.

Жанна КОТЛЯРОВА

Белоруссия. Россия > Легпром > belta.by, 17 ноября 2014 > № 1232990 Александр Васильев


Россия > Легпром > minpromtorg.gov.ru, 25 сентября 2014 > № 1199512 Виктор Евтухов

Виктор Евтухов: В России хотят покупать отечественную одежду.

На международной профильной выставке Super в Милане впервые был представлен масштабный проект Минпромторга – Open Russian Fashion. О новой программе поддержки молодых отечественных дизайнеров газете «Известия» рассказал статс-секретарь – заместитель министра промышленности и торговли Виктор Евтухов.

– Как появилась идея этого проекта?

– Мы искали форму для представления российских производителей за рубежом. Некоторые российские компании уже давно заявляют о своих коллекциях на ключевых международных мероприятиях и пользуются определенным успехом. Именно этот факт и привел нас к мысли, что процесс нужно сделать более коллективным и организованным.

Я вижу смысл именно в коллективных презентациях, потому что совместные акции дают больше возможностей для продвижения российских производителей. Естественно, это не отменяет индивидуальные проекты по выходу на международные рынки. Я считаю, что если все участники рынка: министерство, производители, дома моды, журналисты и даже блогеры – будут работать сообща, то это позволит действительно открыть русскую моду для всего мира.

– Результаты уже есть?

– Мы не ожидаем немедленных коммерческих побед, задача на этом этапе – консолидировать тех участников рынка, которые работают и производят в России, предоставить им больше возможностей для развития бизнеса. Кто как использует предоставленные возможности – это уже другой вопрос. Мы только начинаем, можно сказать, проводим тестирование рынков, вырабатываем векторы развития. Здесь Министерство промышленности и торговли выступает в роли объединяющей силы. Судя по первым результатам, интерес к российской продукции есть.

По отдельности все эти бренды не вызвали бы такой интерес, как в совместной презентации. Мы нашли удачное название для программы «Открой российскую моду»: идея открытости лежит в основе нашей международной деятельности, а это для иностранных партнеров оказалось очень важным. Достаточно сказать, что все руководители итальянской модной индустрии, президенты основных профильных ассоциаций, включая Национальную палату моды Италии и даже Палату байеров Италии, выступили в поддержку проекта Open Russian Fashion, за развитие отношений с Россией.

Это выглядело почти как политическая декларация, особенно на фоне разговоров о санкциях. И в то же время основные дивиденды от участия получили дизайнеры: международные контакты, первые заказы, внимание прессы и блогосферы.

– Могут ли российские модные бренды конкурировать с теми же итальянскими?

– У нас много талантливых модельеров. Но, конечно, таланта мало для настоящей конкуренции: нужно заниматься бизнес-развитием. Одна из задач нашей программы – помочь развить бизнес-составляющую российской моды, масштабировать бизнес производителей.

– Некоторые известные модельеры, например, считают, что гораздо дешевле отшить коллекцию в Китае или других азиатских странах.

– Это стереотип. Юго-Восточная Азия – хорошее место, если речь идет о низкой стоимости производства. Но в этом случае нужно говорить о больших тиражах. Тем, кто отшивает миллионы единиц, изменение цены на 1 доллар может сэкономить миллионы. Но таких брендов с российскими корнями не так много. Для остальных Китай может оказаться не настолько привлекательным.

У нас в стране достаточно швейных производств, которые могут работать на хорошем уровне и по приемлемым ценам. Более того, многие наши швейные фабрики выполняют заказы для европейских брендов. Вот с чем есть проблемы, так это с тканями. Практически все производства работают на импортных тканях. И большой вопрос, сможем ли мы изменить эту ситуацию в короткие сроки.

– Хорошо, что государство начало помогать модной индустрии, но участие в международных неделях моды стоит недешево. Вы уверены, что затраты окупятся?

– А зачем показываться на мировых неделях моды, тем более за счет государства? Российские дизайнеры должны показываться в Москве, так же как американские показываются в Нью-Йорке, а французские – в Париже. Конечно, если у вас есть возможность сделать показ в Лондоне или Париже, для России будет только лучше, но внимание должно концентрироваться именно на Москве.

Сейчас складывается благоприятная ситуация для развития российской легкой промышленности – она становится одним из приоритетов государственной политики, продукция отрасли признана стратегически значимой для государственных закупок. Кроме того, мы стремимся организовать программы развития и продвижения для малого бизнеса, к которому относятся многие участники рынка моды.

Для предприятий легкой промышленности субсидируется процентная ставка по кредитам на сырье, техническое перевооружение и реализацию инвестиционных проектов, существуют и соответствующие региональные программы. В перспективе – разработка новых инструментов и механизмов по стимулированию создания новых производств на территории России.

Сейчас Минпромторг разрабатывает комплексную программу по поддержке легкой промышленности – этому будет посвящен специальный форум в ноябре в Москве, который будет впервые проводиться под крылом нашего ведомства. Самое важное сегодня – оказывать помощь конкурентоспособным участникам рынка, а также развивать перспективные направления в этом секторе.

– Вы говорите, что российские дизайнеры должны показываться в Москве, но везете их в Милан.

– Если наши российские компании смогут эффективно конкурировать на международных рынках, процесс импортозамещения будет естественным. Потенциал у многих участников рынка есть – его надо только развить. Кроме того, сегодня в России потребитель хочет покупать товары отечественного производства, и одежда стоит в этом ряду на одном из первых мест. Об этом говорят данные исследований потребительской активности, данные ритейлеров. Не забывайте также и о пиар-эффекте для страны от всех этих мероприятий.

– Планируете ли вы развивать проект или он ограничится Миланом?

– В конце октября мы планируем провести ряд мероприятий в Пекине в рамках Китайской недели моды (China Fashion Week). В Китае будет не только коллективный стенд на выставке, но и специальный русский показ, в котором примут участие такие бренды, как Кира Пластинина и Слава Зайцев (с коллекцией для Уфимской трикотажной фабрики).

Мы рассматриваем варианты экспансии как в Европе, так и в Азии. Ведем переговоры с профильными выставками в Милане, Париже, Флоренции, Гонконге на следующий сезон. Мы прорабатываем эти идеи с соответствующими ассоциациями, постараемся вовлечь в программу максимальное количество участников – как домов моды, так и производителей. Успех российских производителей в последние несколько лет показал, что в России могут создавать продукт, интересный на международных рынках.

– Некоторые известные модельеры говорят, что в России как таковой моды нет.

– Пренебрежение модой – это тоже мода, и она существует, реализуя право потребителей с такой жизненной позицией. Однако для тех модельеров, которые занимаются в России тем, чего, по их мнению, нет, эта точка зрения – настоящая трагедия. Психологический парадокс. Возможно, им следует сменить род деятельности. Тех же, кто считает по-другому, ждет блестящее будущее.

Из России с любовью

Впервые в истории мировой модной индустрии итальянско-российские потребительские отношения обрели взаимность: благодаря масштабному проекту Open Russian Fashion итальянские модники стали засматриваться на одежду российских производителей. На выставке Super в Милане стенд российских дизайнеров располагался в непосредственной близости от входа – пройти мимо было невозможно.

Среди счастливчиков, получивших путевку в Милан, – 13 молодых дизайнеров, отобранных по ряду критериев. Прежде всего бренд должен быть не моложе года и не старше пяти лет, он должен обладать ярко выраженной концепцией и, самое главное, иметь производство в России. В итоге на стенд попали производители как одежды (Александр Хрисанфов, Katerina Fee, Лесь, Люда Никишина, Натали Лескова, Мария Голубева, Янина Вехтева), так и аксессуаров: Анна Славутина, Георгий Рушев, Mineral Weather и др.

Несмотря на коммерческую молодость, некоторые из этих брендов уже успешно продаются за рубежом, правда, пока в небольших масштабах. Все три дня выставки стенд Open Russian Fashion неизменно привлекал внимание профессиональной публики – и вполне заслуженно. На фоне итальянских коллекций, подчас эпатажных (например, сумочек со встроенным телефонным циферблатом или платьев, сотканных из тканевых макарон), российский стенд отличался прежде всего обилием натуральных тканей и тем, что называется wearability (предрасположенность к носке).

Итальянцы с удовольствием примеряли розово-серые пальто из шерсти и полушубки из овцы и ламы из новой коллекции «Весна–лето – 2015» Люды Никишиной. Как призналась «Известиям» дизайнер, самое сложное в Италии – конкурировать по цене: итальянским кутюрье не нужно тратить средства на таможню, доставку за пределы страны.

«Здесь мы видим живой интерес к пальто и мехам. На российском рынке я чувствую пробел в сегменте одновременно качественных и доступных пальто, которые при этом обладали бы современным дизайном, модно выглядели бы и создавались из натуральных материалов. Для европейского рынка цена получается чуть выше, поэтому особенно важно, чтобы нравился дизайн. Иначе будет легче выбрать своего, итальянского производителя», – отметила Люда Никишина.

Других же дизайнеров, например Александра Хрисанфова, ценовая конкуренция не волнует: в коллекции модельера нет ни одной вещи дешевле 1 тыс. долларов. По словам дизайнера, его одежда предназначена исключительно для знатоков кроя и пошива, а также «серых кардиналов и людей за кадром при власти».

Вещи из новой коллекции бренда Les', представленные на выставке, созданы в сотрудничестве с художницей из Тайваня: на уютных пижамах и боди поселились гуси с оленьими рогами и выросли сказочные грибы.

Особенно международной публике полюбилась коллекция петербургского модельера Натали Лесковой, посвященная любимому городу. Принты на юбках и платья воссоздали культовые места Северной столицы.

По словам представителя бренда Лесковой Дарьи Ядерной, «отсутствие матрешек и другого лубка мгновенно покоряет публику за рубежом».

«Наша коллекция не столько про природу, сколько про архитектуру и урбанистику и создана для людей, которые живут в большом городе. Но больше всего нам хотелось показать, что и в России можно делать вещи хорошего качества, хотя принт-машины – дорогое удовольствие», – сказала собеседница «Известий».

Одной из главных интриг Open Russian Fashion стало представление новой коллекции уже известных брендов: Алены Ахмадуллиной, Vassa, Юли Далакян, Юлии Прохоровой («Белое золото») и Laroom. Неожиданностей здесь оказалось меньше всего. Vassa в поисках вдохновения обратилась к истокам русского супрематизма: на платьях и свитшотах ожили знаменитый «Черный квадрат» Малевича и его вариации.

Алена Ахмадуллина продолжила тему сказок, интерпретировав «Аленький цветочек»: в принтах он превратился в пион, гвоздику, алоэ и даже гортензию. Впрочем, вряд ли итальянцы оценят «сказочное» творчество Алены. И дело даже не в требовательности жителей столицы моды, а в ценовой политике: пострадавшие от кризиса итальянцы крупные суммы тратить не готовы, а пальто от Ахмадуллиной стоит ни много ни мало 58 тыс. рублей.

Россия > Легпром > minpromtorg.gov.ru, 25 сентября 2014 > № 1199512 Виктор Евтухов


Россия > Легпром > minpromtorg.gov.ru, 16 сентября 2014 > № 1188765 Денис Пак

Денис Пак рассказал о поддержке индустрии детских товаров.

Директор департамента развития внутренней торговли, легкой промышленности и потребительского рынка Минпромторга Денис Пак рассказал в интервью журналу «Менеджмент инноваций» о государственной политике по поддержке индустрии детских товаров.

Как в повестке работы Правительства появились вопросы, касающиеся индустрии детских товаров?

Одним из основных приоритетов государственной политики России является обеспечение благополучного и защищенного детства. Федеральным законом «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» от 24 июля 1998 года №124-ФЗ определены цели и принципы государственной политики в интересах детей, а также основные направления обеспечения прав ребенка.

Ключевые задачи и механизмы реализации данной политики описаны в Национальной стратегии действий в интересах детей на 2012–2017 годы. Документ утвержден указом президента от 1 июня 2012 года №761.

Одной из ее главных задач, направленных на сокращение бедности среди семей с детьми, стало развитие индустрии детских товаров как подсектора экономики, включающего в себя производство и сбыт продукции для детей по различным с точки зрения технологий и применяемых материалов товарным категориям.

Речь идет об одежде и обуви, мебели, детском питании, парфюмерно-косметической продукции и другом. В общей сложности продукцию для детей выпускают 15 отраслей промышленности.

Что собой представляет индустрия детских товаров как объект государственной политики? Какие цели для ее реализации ставит Правительство?

В отличие от большинства видов промышленной продукции, товары для детей, кроме удовлетворения насущных потребностей, несут в себе развивающую и воспитательную функцию, оказывают непосредственное влияние на физическое и эмоциональное здоровье детей.

Необходимость участия государства в развитии индустрии определяется не только ее социальной направленностью, но и экономическими предпосылками: рынок детских товаров один из самых быстрорастущих, однако доля российской продукции для детей на нем занимает всего лишь пятую часть.

Распоряжением Правительства от 11 июня 2013 года №962-р утверждены Стратегия развития индустрии детских товаров на период до 2020 года и план мероприятий по ее реализации. В их рамках предусмотрены меры по повышению доступности, безопасности и качества товаров для детей, а также по развитию инновационного потенциала российских производителей.

Это, с одной стороны, будет способствовать лучшему развитию и обеспечению прав и интересов детей, а с другой — укреплению конкурентных позиций российских производителей на рынке и экономики страны в целом.

Какие существуют меры государственной поддержки хозяйствующих субъектов, производящих детские товары и оказывающих услуги в этой сфере? Как условия членства России в ВТО ограничивают возможные меры?

Государственная поддержка отечественным производителям может быть оказана на разных уровнях: муниципальном, региональном, федеральном. При этом речь идет не только о финансовой поддержке.

После присоединения страны к ВТО мы не можем выделять экспортные субсидии, а также субсидии, связанные с условием использования отечественных товаров вместо импортных. Однако помимо данных мер, существует большой спектр тех, которые можно предпринимать в рамках ВТО, и которые использует Россия для поддержки производителей детских товаров.

Министерством промышленности и торговли на регулярной основе проводятся консультации предприятий по возникающим вопросам. Предложения организаций учитываются при разработке нормативных правовых актов и мероприятий, направленных на продвижение отечественных товаров для детей.

Также компаниям, чьи инвестиционные проекты в сфере производства детских товаров попали в перечень приоритетных (утвержден распоряжением Правительства от 5 апреля 2014 №544-р), в рамках подпрограммы «Обеспечение реализации государственной программы» государственной программы «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности» предоставляются субсидии из федерального бюджета на компенсацию части затрат, связанных с реализацией данных проектов.

Правила предоставления субсидий утверждены постановлением Правительства от 15 февраля 2014 года №108.

Кроме того, в ближайшие месяцы в рамках подпрограммы «Индустрия детских товаров» планируется принять меры, направленные на поддержку российских предприятий, выпускающих товары для детей.

Первой мерой по стимулированию реализации инвестиционных проектов индустрии детских товаров, вошедших в перечень приоритетных, является субсидия на возмещение части затрат на уплату процентов по кредитам, полученным в целях реализации указанных проектов в 2013–2016 годах, а также субсидия на компенсацию части затрат на уплату лизинговых платежей.

Объем финансирования в 2014 году составит 340 млн рублей, в 2015 году — 600 млн рублей, в 2016 году — 650 млн рублей.

Под субсидированием части затрат на уплату лизинговых платежей предполагается первый взнос по договору лизинга, составляющий не более 30% от суммы договора и не превышающий семь млн рублей в адрес одной организации.

Кроме того, планируется финансирование части лизингового платежа и начисленных процентов лизинговой компании за полученный кредит на приобретение оборудования, являющегося предметом лизинга.

Второй мерой станет субсидия организациям индустрии на компенсацию части затрат на проведение НИОКР. В 2014 году будет выделено 50 млн рублей, в 2015 году и 2016 году — по 70 млн рублей.

Предполагается осуществлять субсидирование в размере до 100% затрат на НИОКР при условии внедрения результатов проведенных работ в производство.

Также в целях реализации подпрограммы будут выделены средства на стимулирование продвижения товаров для детей отечественного производства. Планируется проведение мероприятий по организации серий передач в средствах массовой информации с участием российских производителей и торговых предприятий, организация конкурсов, коллективных выставочных стендов в рамках международных выставок, создание информационно-аналитической платформы в интернете с привлечением заинтересованных органов власти, в том числе Минобрнауки России, Минкомсвязи и Минкультуры.

На реализацию этих мероприятий в 2014 году предусмотрено 350 млн рублей, в 2015 и 2016 годах — по 280 млн рублей.

Еще одной мерой господдержки, направленной на стимулирование расширения действующих и создание новых производств детских товаров, станет субсидия управляющим организациям индустриальных парков на возмещение части затрат на создание или развитие имущественного комплекса (объектов гражданских прав), в том числе инфраструктуры промышленных парков индустрии детских товаров. Размер субсидии в 2014 году составит 255 млн рублей, в 2015 и 2016 годах — по 150 млн рублей.

Какую роль в развитии детской индустрии играет Минпромторг России как федеральный орган исполнительной власти, формирующий и последовательно реализующий государственную промышленную политику и госполитику регулирования внутренней и внешней торговли?

Являясь органом исполнительной власти, ответственным за выработку государственной политики в сферах промышленности и торговли, Минпромторг был определен ответственным за выработку государственной политики и нормативно-правовое регулирование в индустрии детских товаров в целом.

Однако, учитывая, что защита интересов детей является национальным приоритетом, а понятие «индустрия детских товаров» выходит далеко за пределы отдельно взятой отрасли и тесно связано со сферами образования, здравоохранения, культуры, социальной и экономической сферами, реализацию мер, предусмотренных стратегией развития индустрии детских товаров, помимо Минпромторга осуществляют еще 14 министерств и ведомств федерального уровня.

Так, за выработку государственной политики в сфере производства пищевой продукции для детского питания отвечает Минсельхоз России. Функции, связанные с обеспечением информационной безопасности детей, производством и оборотом информационной продукции для детей, закреплены за Минкомсвязью России.

Развитие кинематографии, в том числе детской, курирует Минкультуры. Обязанности по формированию федерального перечня учебников, а также проведению экспертизы обучающих изданий закреплены за Минобрнауки.

Таким образом, стратегия носит ярко выраженный межведомственный характер, и успех ее реализации зависит от того, насколько скоординированными будут действия всех заинтересованных структур.

В 2013 году Правительство утвердило Стратегию развития индустрии детских товаров и план мероприятий по ее реализации. Какие результаты уже достигнуты и какие основные шаги предполагается сделать до 2015 года?

Основные шаги по реализации стратегии определены планом первоочередных мероприятий на 2013–2015 года, утвержденным распоряжением Правительства от 11 июня 2013 года №962-р.

Минпромторгом была проделана большая работа по внесению изменений в действующие нормативные правовые акты и подготовке новых. Так, в соответствии с положением «О Министерстве промышленности и торговли», утвержденным постановлением Правительства РФ» от 5 июня 2008 года №438, за министерством закреплены функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере индустрии детских товаров (за исключением пищевой продукции для детского питания).

Также подготовлены предложения по существенному расширению перечня детских товаров, в отношении которых ставка налога на добавленную стоимость при реализации должна составлять 10%.

В настоящее время разрабатываются нормативные акты для внесения изменений в законодательство России в части определения понятий «детский товар», «индустрия детских товаров», «российский производитель детских товаров и услуг».

Кроме прочего, подготовлены к принятию изменения в Общероссийский классификатор продукции (ОКП), предложения по изменению Общероссийского классификатора продукции по видам экономической деятельности и Общероссийского классификатора видов экономической деятельности (ОКПД2 и ОКВЭД2).

Также продолжается работа по подготовке к внесению изменений в Общероссийский классификатор товарной номенклатуры внешнеэкономической деятельности (ТН ВЭД) в части выделения в нем детских товаров.

В ноябре 2013 году состоялся первый конкурс инвестиционных проектов индустрии детских товаров, направленный на развитие производства продукции для детей. По его итогам сформирован перечень приоритетных инвестиционных проектов, упоминавшийся выше, в который вошли 17 инвестиционных решений.

В целях дополнения этого перечня к настоящему времени подготовлен порядок проведения ежегодного конкурса инвестиционных проектов, который в ближайшее время будет утвержден приказом Минпромторга (находится на подписи у министра Минпромторга России).

Первый конкурс состоялся в ноябре 2013 года, второй планируется провести в июне-июле 2014 года.

Постановлением Правительства от 15 апреля 2014 года №328 утверждена разработанная Минпромторгом уже упоминавшаяся подпрограмма «Индустрия детских товаров» в составе государственной программы «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности».

Ее основными задачами являются создание условий для увеличения доли российских товаров для детей на внутреннем рынке и повышение доступности, безопасности и качества товаров для детей.

В рамках этих целей планируется провести меры государственной поддержки, для обеспечения которых министерством разрабатываются проекты постановлений Правительства об утверждении соответствующих правил.

Кроме того, с Министерством инвестиций и инноваций Московской области решается вопрос о создании на территории региона индустриального парка отрасли детских товаров. Корпорация развития Московской области планирует начать его строительство уже в этом году.

Разработка проектно-сметной документации, по данным корпорации, должна быть закончена к октябрю 2014 года.

Министерство проводит активную работу, направленную на стимулирование развития в России действующих производств товаров для детей и создание новых производств, а также информирование отраслевых ассоциаций и организаций о мерах государственной поддержки предприятий индустрии детских товаров, предусмотренных подпрограммой «Индустрия детских товаров».

Основными задачами стратегии развития индустрии детских товаров на первом этапе (до 2015 года) являются:

Во-первых, создание условий для увеличения доли российских товаров для детей на рынке;

Во-вторых, развитие инновационного и экспортного потенциала российских предприятий индустрии детских товаров;

В-третьих, повышение доступности, безопасности и качества товаров для детей.

В 2014 году Правительство утвердило государственною программу «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности» с новой подпрограммой «Индустрия детских товаров». Как соотносятся стратегия развития индустрии детских товаров и данная подпрограмма? Каковы основные показатели эффективности подпрограммы?

Подпрограмма разработана во исполнение пунктов 7, 24 и 40 плана первоочередных мероприятий на 2013-2015 годы по реализации стратегии развития индустрии детских товаров на период до 2020 года.

Основными показателями (индикаторами) достижения результатов подпрограммы являются доля российских товаров для детей на рынке (за исключением детского питания), доля инновационных товаров, работ, услуг в общем объеме экспорта товаров, работ, услуг организаций индустрии детских товаров; индекс промышленного производства (за исключением детского питания) к предыдущему году.

Также в числе индикаторов: индекс промышленного производства к 2012 году, индекс производительности труда к предыдущему году, индекс физического объема инвестиций в основной капитал к предыдущему году.

Какие проблемы в развитии индустрии позволяют решить мероприятия в рамках подпрограммы «Индустрия детских товаров»? Что предполагается предпринять для борьбы с контрафактной продукцией?

Реализация подпрограммы позволит к 2020 году провести полное техническое обновление российских предприятий индустрии детских товаров и реализовать высокотехнологичные проекты, что, в свою очередь, позволит разработать и внедрить новые технологии, повысить безопасность и производительность труда, а также доступность и качество российских товаров для детей на рынке.

Кроме того, мероприятия будут направлены на повышение информированности населения о российских производителях, брендах и торговых марках, а также непосредственно о качественных оригинальных товарах для детей и, по возможности, их отличиях от поддельных.

В частности, продвижение отечественных товаров для детей будет осуществляться в рамках проводимых Минпромторгом России мер, предусмотренных программой использования знака качества для маркировки высококачественных российских товаров (находится в разработке).

Согласно Положению о Минпромторге, министерство является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию, в том числе в сфере индустрии детских товаров. Функции по борьбе с контрафактной продукцией не относятся к полномочиям Минпромторга России.

Законодательством РФ предусмотрена самостоятельная административная ответственность за производство с целью сбыта и реализацию контрафактных товаров, то есть товаров, на которых незаконно указан чужой товарный знак, знак обслуживания, наименование места происхождения товара или сходных с ними обозначений. Протоколы по данному правонарушению могут составлять полицейские, служащие таможни, должностные лица Роспотребнадзора, а налагать штраф — судьи.

Если развить тему поддержки организаций индустрии товаров для детей, то государственный заказ на производство школьной формы обеспечит решение локальных или стратегических задач для участников отрасли?

В Государственной Думе состоялось рассмотрение законопроекта №265406-6 «О внесении изменений в Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации», внесенного депутатами Ольгой Тимофеевой и Михаилом Старшиновым, в части установления требований к одежде учащихся общеобразовательных организаций.

На основании п. 3 ст. 38 данного законопроекта обеспечение обучающихся одеждой может осуществляться за счет бюджетных ассигнований бюджетов субъектов РФ в случаях и в порядке, установленных органами государственной власти субъектов РФ. На федеральном уровне такие возможности не предусмотрены.

Меры государственной поддержки организаций индустрии детских товаров и легкой промышленности могут быть предприняты только в рамках подпрограмм «Индустрия детских товаров» или «Легкая промышленность и народные художественные промыслы» программы «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности».

Однако данные подпрограммы не предусматривают такой меры по поддержке производителей школьной формы, как госзаказ на ее производство.

В 2014 году Правительство утвердило перечень приоритетных проектов для реализации стратегии развития индустрии детских товаров, которые были предложены администрациями субъектов страны. Эти проекты направлены на разработку инновационных решений для производства продуктов и оказания услуг или на создание новых для индустрии товаров и услуг? Расскажите о самых ярких из них.

В рамках разработки перечня приоритетных инвестиционных проектов Минпромторгом было организовано проведение конкурсного отбора, на котором состоялось рассмотрение решений по выпуску детской одежды и обуви, школьной формы, детской игровой продукции, мебели, оборудования для детских уличных площадок, детского оздоровительного массажного оборудования и прочих товаров для детей. Всего в конкурсе приняло участие 43 инвестиционных проекта, планируемых к реализации в 20 субъектах России.

По мнению Минпромторга, все инвестиционные проекты, вошедшие в перечень, являются значимыми как с точки зрения достижения целей стратегии развития индустрии детских товаров, так и в целом с точки зрения социальной политики государства, направленной на защиту интересов детей.

Например, инвестиционным проектом, реализуемым центром проектирования обуви специального назначения «Ортомода», предусмотрено создание к 2020 году производства детской ортопедической обуви с использованием цифровых технологий реабилитационной диагностики стопы, а также конструирование и производство ортопедической обуви для детей-инвалидов и детей с ограниченными возможностями здоровья.

Кроме данного, в перечень включены еще восемь проектов, предусматривающих строительство новых производственных площадок по выпуску продукции для детей. Среди них можно отметить проект ООО «Золотой теленок», нацеленный на создание в Московской области крупнейшего производства многофункционального уличного оборудования для детей (для спортивных и игровых площадок, детских садов, школ, образовательных учреждений).

Другие восемь инвестиционных проектов перечня предусматривают существенное увеличение объемов выпуска продукции для детей за счет проведения масштабной модернизации действующих производств.

Известно, что Минпромторг уполномочен самостоятельно отбирать проекты для реализации мероприятий подпрограммы. Что изменится в новой процедуре отбора проектов в 2014 году? Когда будет объявлено о начале конкурса? Что дает организации статус приоритетного проекта?

В настоящее время процедура проведения конкурсного отбора доработана Минпромторгом в части уточнения перечня документов, предоставляемых для участия в конкурсе, а также относительно критериев выбора проектов.

Ориентировочно объявление о начале конкурса будет размещено на официальном сайте Минпромторга не ранее конца июня текущего года.

Статус приоритетного проекта позволит организациям осуществлять как федеральные, так и региональные меры поддержки. Например, подпрограммой «Индустрия детских товаров» предусмотрено субсидирование части затрат на уплату лизинговых платежей, а также части процентной ставки по кредитам, полученным на реализацию инвестиционного проекта в части приобретения, создания, сооружения основных средств (включая проектно-сметную документацию, доставку и монтаж оборудования) и создание межсезонных запасов сырья для производства товаров для детей (в частности одежды, обуви, мебели и прочих).

Таким образом, Минпромторг ведет интенсивную работу по достижению поставленных целей в рамках разработанных документов, направленных на регулирование мер по поддержке индустрии товаров для детей.

Россия > Легпром > minpromtorg.gov.ru, 16 сентября 2014 > № 1188765 Денис Пак


Россия. ЦФО > Легпром > forbes.ru, 7 августа 2014 > № 1192934 Сергей Гвоздовский

Недетские амбиции: как 30-летний предприниматель конкурирует с Китаем

Виктория Костоева

внештатный автор Forbes

За два года Сергей Гвоздовский стал заметным производителем детской одежды. За счет чего?

Март 2014 года. Финал конкурса «Бизнес Успех» в Москве. После презентаций шиномонтажей-дискаунтеров, фабрики шнуров и других типично мужских проектов на экране вдруг появляются щекастые младенцы с сосками. На сцене — 30-летний Сергей Гвоздовский, чья компания «Бембицентр» всего два года назад начала шить детскую одежду.

В этом году он планирует наторговать на 150 млн рублей, сбыт налажен по всей России. Как удалось найти свое место на рынке, где 80-85% занято дешевой одеждой из Китая?

Географическое преимущество

Идея заняться поставками недорогой детской одежды с Украины в Россию у уроженца украинского города Хмельницкий появилась семь лет назад с подачи двоюродного брата Руслана Лещишина, оба вложили в дело свои деньги. Опыт в бизнесе у Гвоздовского имелся: будучи студентом Белорусского университета информатики и радиоэлектроники, он открыл при вузе компьютерный клуб с кафе и бильярдной.

Региональных партнеров предприниматель нашел в Москве на профильной выставке «Текстильлегпром». Вскоре в ассортименте появилась одежда из Турции и Польши. Недорогой трикотаж и одежда из хлопка под мультибрендом «Бемби» (отсюда название компании — «Бембицентр») продавались неплохо. В 2011 году Гвоздовский с братом решили запустить собственное производство.

Основное производство — на территории швейной фабрики в Бресте. Джинсы и верхнюю одежду отшивают в родном Хмельницком. На оборудование братья потратили всего $80 000 — выкупали в основном у разорившихся фабрик, новое брали в лизинг. Почему выбрали Брест? Беларусь с советских времен является текстильным центром, там много свободной рабочей силы. «Уровень оплаты у нас на 20-30% выше среднего по Беларуси, поэтому найти швей проблем нет», — говорит Гвоздовский. Когда нужно отшить большую партию, «Бембицентр» может быстро мобилизовать кадровый резерв — за неделю можно найти свободных швей, чтобы организовать работу в две-три смены.

«Отличный ход, да и ставка на рабочую силу в Белоруссии и на Украине абсолютно правильная. Она недорогая, профессиональная и способна обеспечить конкурентную цену готовой продукции», — говорит Кирилл Яременко, заместитель директора компании «ЯрКо», одного из конкурентов «Бембицентра». У самого «ЯрКо» фабрика в Костромской области.

Президент Дома моды Henderson Рубен Арутюнян, ставший ментором Гвоздовского на конкурсе «Бизнес Успех 2014», тоже отмечает плюсы в расположении производственных активов молодого предпринимателя: логистика проще, чем из Азии, можно в короткие сроки реагировать на изменения спроса. «К тому же сырье не облагается пошлиной, как например, из Китая». 

Пока проблем из-за обострения отношений между Россией и Украиной у Гвоздовского не было.

Благодаря падению курса гривны на 40-50% он даже смог снизить цены на осеннюю коллекцию верхней одежды на 10%.

«По предзаказам мы продали почти всю коллекцию еще в июне», — говорит Гвоздовский.

Модель для конкурента

В течение четырех лет, занимаясь дистрибуцией чужих марок, Гвоздовский изучал особенности спроса на детскую одежду и тонкости формирования коллекций. Это помогло не набить шишек с собственным предложением. По словам Антонины Бойко, коммерческого директора самарской оптово-розничной компании «Братство», по качеству изделий Гвоздовский сразу встал в один ряд с такими крупными производителями, как «Апрель», «ЯрКо» и «Трия». «Бембицентр» начал развивать свою дистрибуцию с правильных марок, а в собственном производстве учел все сильные и слабые стороны других игроков», — нахваливает она поставщика.

Гвоздовский с братом сконцентрировались на недорогой качественной одежде (отпускная цена платья, например, составляет 200-300 рублей). Шьют из белорусского льна и турецкого хлопка. «Ставка на натуральные материалы — верный шаг», — поддерживает Рубен Арутюнян.

Что с дизайном? Как и большинство производителей, Гвоздовский ездит на выставки в Европу, откуда привозит самые последние идеи и технологии. По словам Антонины Бойко, в изделиях «Бембицентра» под кнопки и вышивку подложена ткань, чтобы кнопки не вырывались, а кожа ребенка не соприкасалась с металлом. «Самый качественный ребан («рукавичка» в распашонках для новорожденного) тоже у Гвоздовского. На эти и другие технологические особенности одежды от «Бембицентр» не стеснялись поглядывать другие наши поставщики, еще не делавшие ничего подобного», — вспоминает Бойко.

Первые признаки того, что конкуренты заметили нового игрока, появились в 2012 году. «Бембицентр» выпустил каталог одежды, которую демонстрировали девочки-модели, а спустя несколько недель Гвоздовский обнаружил, что конкуренты скачали фотографии каталога и разместили у себя на сайте. «Мы поняли, что набираем популярность!» — смеется он.

Теплая ниша

Амбициозный предприниматель понимал, что стать первым на рынке детской одежды нереально. Но ничто не мешает стать лидером в конкретном сегменте. Полтора года назад Гвоздовский начал осваивать производство вязаных детских вещей. «Это уникальное для российского рынка предложение», — говорит Александр Вьюшин, бывший заместитель директора по логистике ГК «Апрель», основного конкурента Гвоздовского в сегменте трикотажа.

Джемперы и платья, шапки и варежки занимают сегодня до 30% в структуре продаж «Бембицентра». Натуральная шерсть или хлопок, из которой делают шерстяное, полушерстяное или трикотажное полотно, — «изюминка» вязаного направления. Детали вяжут на трех вязальных машинах (каждая стоимостью в $100 000), затем сшивают в готовую вещь.

Основные конкуренты «вязанки» — безвестные китайские производители, поставляющие на российский рынок недорогие вещи из акрила.

Ближайшим отечественным конкурентом «Бембицентра» до недавнего времени была компания «Лимпопо», но в середине лета 2014 года компания объявила, что отказывается от производства «вязанки» и распродает остатки. Единственный российский соперник сейчас — курская фабрика «Славита», но она производит лишь отдельные вещи: джемперы, жилеты и известные с советских времен шерстяные рейтузы с резинкой на стопе. Директор «Славиты» Татьяна Носова говорит, что основные продажи приходятся на Курскую область, а о своем столичном конкуренте она впервые услышала от корреспондента Forbes.

За счет вязаного ассортимента, который никто больше не предлагает, Гвоздовский в 2015 году мечтает увеличить свое присутствие в «Ашане», где пока у него продаются только носки.

Умение учиться

Вязаные комплекты, льняные юбки, белье и носки, зимние комбинезоны и шапочки — широкий ассортимент создает конкурентное преимущество, отмечает Дмитрий Андрианов, представитель нового собственника пушкинской компании «Пони Кони». «А вот с разнообразием торговых марок им явно нужно что-то делать», — отмечает конкурент. У Гвоздовского действительно было до недавнего времени одиннадцать брендов — три своих и восемь чужих (все это время он продолжал торговать и чужими вещами, хотя доля дистрибуции сокращается — за два года с 70% до 40%). Совсем недавно было решено объединить все бренды в единую торговую марку Goldy.

На украинской фабрике сейчас работает управляющий из Франции. «Результат есть — объем производства вырос на 35%», — говорит предприниматель. И он по-прежнему использует все возможности выделиться на фоне конкурентов. Пригласил специалиста-химика — разработали технологию нанесения на одежду принтов на водоэмульсионной основе. В отличие от прорезиненных такие рисунки не покрываются микротрещинами после стирок и глажек.

«Похоже, что у Гвоздовского в голове нет ментального мусора и ограничения своих целей, свойственного тузам нашего рынка, — говорит Александр Вьюшин, бывший менеджер ГК «Апрель». — Это помогает быстро принимать нестандартные решения».

С целеполаганием у молодого предпринимателя тоже все в порядке. В демонстрационном зале московского офиса «Бембицентра» поражает обилие джинсовых вещей. 

«Ростовская «Глория Джинс» для меня «икона» в бизнесе», — признается Гвоздовский. — Лично с Мельниковым я не знаком, но мечтаю узнать, как ему живется с уже сделанным?»

Повторить успех Владимира Мельникова, у которого 600 магазинов в России и на Украине и годовой оборот под миллиард долларов, сегодня сложно. За два года выручка Гвоздовского выросла в 2,5 раза, но цифры гораздо более скромные — в плане на этот год 150 млн рублей.

Впрочем, восхищение Мельниковым не мешает ему анализировать ошибки ростовского предпринимателя. В 2016 году «Бембицентр» планирует запустить франчайзинговую программу. Пять лет назад «Глория Джинс» столкнулась с недополучением маржи — 55% продаж приходилось на опт и франчайзинг, в то время как собственная розница развивалась слабо. «Развивать розницу мы начнем даже раньше, чем продавать франшизу», — утверждает Гвоздовский. Первые магазины в Москве он планирует открыть к середине 2015 года, рассматривает также Казань и Новосибирск. «Нам очень интересно, что будет дальше», — говорит предприниматель.

Россия. ЦФО > Легпром > forbes.ru, 7 августа 2014 > № 1192934 Сергей Гвоздовский


Россия > Легпром > forbes.ru, 18 февраля 2014 > № 1013297 Илья Ярошенко

Искусство провокации: «Благодаря Охлобыстину мы проснулись популярными»

Илья Жегулев, обозреватель Forbes

Владелец компании Baon Илья Ярошенко — об Олимпиаде в Сочи, лыжниках, гомосексуалистах и продвижении среднего бизнеса

Forbes встретился с владельцем компании Baon Ильей Ярошенко в сочинском Олимпийском парке, чтобы поговорить о маркетинге Красной Поляны и использовании провокации в продвижении бренда.

— Я спортом занимаюсь несерьезно, марафончики бегаю на лыжах. Я вхожу в такую «секту» лыжников, которых вывозят. Мы как-то раз взяли с собой фотографа, и он говорил: я фотографировал мормонов, фотографировал известных людей, но это — реальная секта. Сто человек встают ни свет ни заря, чтобы согнать с себя кучу калорий, а потом вечером эти же калории в виде алкоголя и еды вбивают обратно. Вот такие спортивные сборы для состоятельных людей. Pro Trener или World Class вывозят в Альпы, Швейцарию, Австрию, Германию, Францию, Италию. С утра до вечера мы катаемся или на беговых лыжах, или на велосипедах, и лучшие из нас показывают неплохие результаты. А здесь я первый раз, приехал посмотреть.

— Раньше рассматривали Сочи как место для таких забегов или заездов и вообще как место для отдыха?

— Вообще никогда не рассматривал. Что-то здесь приятно удивило. Но тропа налажена в те же Альпы. Что сюда лететь два часа, что до ближайших Альп. Понятно, что нужно по своей стране ездить. Теперь есть куда.

— Вложения инвесторов и государства в инфраструктуру помогут изменить точку зрения людей, которые раньше ездили в Альпы? По ценам ведь то же самое, не дешевле.

— Я думаю, здесь дороже. Встречаясь с участниками нашей сборной, я первым делом задавал вопрос: а как вам здесь трасса? Они говорят: замечательная трасса. Беговой лыжный спорт не очень-то прихотливый. Нужны только снег и наратраченная лыжная трасса. Спрашивал у Легкова (Александр Легков, лидер российской сборной по лыжам. — Forbes.), он говорил: вполне нормально. Но при этом сам в тот момент почему-то катался в Швейцарии. Наверное, тренера так заставили…

— Чего не хватает в Сочи, чтобы сюда ездили не только люди по путевкам от профкома или те, кому запрещен выезд за границу?

— Не хватает просто времени. Тем же альпийским курортам лет по сто. Со временем все это будет и у нас. Нельзя просто махнуть волшебной палочкой, вложить $50 млрд, чтобы все моментально наладилось. Нужно время, чтобы создалась инфраструктура и заработала. И изменился менталитет: чтобы местные относились к приезжим не как к мешкам, которые нужно скорее вытрясти, а чтобы туристы остались довольны, приехали на следующий год. И еще раз повторюсь: налаживать, налаживать инфраструктуру. Все-таки недоделки бросаются в глаза, хотя я здесь полдня. Где-то что-то недостроено, где-то недоделано.

— Рассматривали возможность попасть в число маркетинговых партнеров Олимпиады?

— Наверное, этот вопрос и про главного экипировочного спонсора? Мы с уважением относимся к компании Bosco, но они работают в более высоком сегменте и у них другие масштабы. Мы средний бизнес, и попасть в число основных партнеров, наверное, для таких как мы просто нереально. Только один вопрос — вопрос бюджета. Мы не можем позволить себе стать генеральным спонсором Олимпиады ввиду наших оборотов. Но мы уже можем, например, позволить себе взять медиалицом Ивана Охлобыстина. У нас свои рекламные бюджеты, у господина Куснировича — свои. Удачи ему и процветания.

— Что дало вам участие в вашей рекламной компании Охлобыстина?

— Мы в декабре заключили годовой контракт с ним, который начал действовать с середины января. Сегодня еще и месяц не прошел, судить о результатах пока трудно. Причем это совсем нелегкий был месяц для всего российского ритейла. Девальвация рубля тут же сказалась на потребительском спросе. Народ переключился на режим экономии, трафик во всех торговых центрах падает. Плюс такое событие, Олимпиада.

Мы не ожидали огромных взрывных продаж. Но с помощью Ивана мы видим, что эти продажи можно удержать.

Уже хорошо, что у нас нет падения, как у других участников рынка. Итоги какие? Узнаваемость бренда нужно измерять. Наш сайт поднялся в «Яндексе» с 25-тысячного места до 9-тысячного — более чем в 2,5 раза. Причем мы сайт никак не продвигали, все только благодаря Охлобыстину. Продажи в интернет-магазине за неделю, когда начал работать Иван, выросли в четыре раза, интернет отреагировал быстрее, чем офлайн.

— Привлекая Охлобыстина, о чем вы думали? Что он брутальность принесет марке? Марка, как я понимаю, по мнению наблюдателей, не такая мужественная, как могла бы быть.

— Нам не хотелось быть более мужественной маркой. Наш потребитель — 65% женщины, 35% мужчины. Работаем в стиле casual. Спортивная линейка занимает у нас не больше 10% всего ассортимента товаров, основные группы — куртки, пуховики, трикотажные вещи, футболки...

— И розовые штаны.

— Да, а почему бы и нет? Я сегодня как раз в них. Они недавно появились в нашей коллекции. Мы раньше были полностью спортивной маркой, но три года назад перепозиционировались в более в casual-стиль, сориентировавшись на потребительский спрос. Это то, что мы любим носить каждый день. Мы пошли в эту нишу и не жалеем — остались все старые наши потребители и добавилось много новых.

— Почему все же именно Охлобыстина решили выбрать для продвижения бренда?

— Это удача, которая бывает раз в жизни. Мы еще в сентябре начали планировать бюджет, в том числе и рекламный. Раньше мы меньше рекламировались, были меньше бюджеты. В 2014 году маркетинговый бюджет увеличился в два раза по сравнению с 2013 годом, он стал порядка 6%. Мы увеличили процент рекламных расходов в связи с развитием сети: открыли в 2013 году 40 магазинов — своих и франчайзинговых, в этом году планируем открыть еще столько же. Всего сеть, и своих и франчайзинговых, насчитывает порядка 150 магазинов, в этом году мы рассчитываем довести ее до 190 во всех регионах. В миллионники и полумиллионники идем сами, в городах поменьше открывают наши франчайзи, также активно развиваются интернет-продажи. Собственный интернет-магазин вырос за прошлый год на 70% и уже дает 8% продаж. Интернет растет гораздо быстрее, чем офлайновая розница. Также растет интернет-партнерство. Мы продаем через партнерские магазины. Чтобы поддержать весь этот рост, мы увеличили процент инвестиций в рекламу в два раза. И уже могли мечтать о звездах первой величины. До этого у нас были совсем не того уровня персоны. Начали поиск, кто будет послом бренда на 2014 год. Был некий лист предпочтений. Так получилось, что в Ивана мы влюбились все и сразу. И отдел рекламы, и коммерческий блог, он нравился нам всем — как артист, как неординарная личность. Нравился своей позицией. Он очень популярный рейтинговый актер благодаря «Интернам», сам с удовольствием смотрю.

— Отлично сказано насчет позиции. Благодаря своей позиции Иван вылетел из «Евросети», потому что партнеры сети неправильно поняли его позицию относительно сжигания геев.

— Я не против кого-либо. Мы за семейные ценности, мы за детей. У меня трое сыновей, Иван — отец шестерых детей. Мне близки его жизненные позиции. При этом мы не против геев. Как сказал наш президент, человек независимо от своей национальности и ориентации не может быть ущемлен, если эта ориентация заканчивается при выходе из его дома. Делайте что хотите, но зачем это рекламировать? Зачем устраивать гей-парады и пропаганду?

— В вашей аудитории есть потребители-геи, вы проводили какое-то исследование?

— Кто сказал такую глупость? Есть исследование, что представители нетрадиционной ориентации — это где-то около пяти процентов населения. Наверное, где-то так и у нас. Я к этому отношусь нормально, мы не проводили маркетинговое исследование на этот счет и не собираемся. Меня спрашивают, буду ли я чистки устраивать на работе. Нет, не буду! Я даже не интересуюсь, если есть какие-то отклонения. Это только их дело. Я смотрю только на профессионализм сотрудников, а не на их ориентацию. Я не слышал, чтобы кто-нибудь уволился после подписания контракта с Охлобыстиным.

— Не боитесь, что магазины будут бойкотировать не только геи, но и все, кто придерживается европейских норм толерантности?

— Мы не боимся кого-либо потерять. Мы рассчитываем приобрести новых покупателей за счет шумной рекламной кампании. Потребители выбирают нас за качество, за удобство одежды, за дизайн.

— А немецкие партнеры как отнеслись к ситуации?

— Действительно, у нас есть серьезные закупки в Европе. У нас два немецких партнера и один испанский, это дизайнерские бюро, мы закупаем у них целые коллекции, они сами и разрабатывают, и отшивают, нам поставляя уже готовую продукцию. Пронырливые журналисты докопались и до них, требуя прокомментировать ситуацию с Охлобыстиным. Например, немцы: на трех топ-менеджеров приходится 10 детей. Как бы ответили у нас насчет нетрадиционной ориентации эти люди? Но им, немцам, не повезло — они живут в толерантной Европе. Чересчур толерантной. И вынуждены говорить то, что там воспринимают.

— Вы считаете, что если они не приемлют высказываний Охлобыстина, это говорит о том, что их толерантность зашла слишком далеко?

— С моими партнерами все нормально. Они вынуждены так высказываться, потому что немецкий рынок для них основной, они не могут сказать что-то против геев, там это уже не принято говорить. Они четко следуют правилам, установленным в их стране. Надеюсь, что думают-то они правильно. И не одни они. В приватной беседе любой иностранец скажет — да, мы говорим, что все имеют право самоопределяться. Более того, имеют право на гей-парады. Но мы категорически не хотим, чтобы наши дети это видели и, не дай Бог, стали геями. Так, например, высказался и экс-президент Америки Джордж Буш-младший, который сказал, что не хотел бы, чтобы его внук стал геем. Кстати, на эту фразу также шумно отреагировали.

— Но ведь вы сами приняли участие в рекламе, когда взяли Охлобыстина на контракт и сняли его в розовых штанах! Сколько было фотожаб на эту тему, из которых слоган «для мужчин, а не для п...ров» — самый приличный.

— У меня есть все эти картинки. (Показывает корреспонденту Forbes все «приколы» на тему Охлобыстина.) После того как появилась новость о том, что Охлобыстин стал нашим лицом, эту новость перепечатали более 350 разных изданий. Мы на следующий день проснулись популярными!

— Не самая лучшая популярность. Вы моментально стали объектом насмешек.

— Шум пройдет, а известность и узнаваемость — останется. Мы так рассуждаем.

— Вы специально сняли Охлобыстина в таком интересном виде? Как вы его уговорили?

— По иронии судьбы, несмотря на то, что Иван говорит, что геев надо сжигать в печах, он работает со стилистом нетрадиционной ориентации, Максом Гором. Иван говорил про него: геи, мол, гордитесь — это самое лучшее, что у вас есть. Перед фотосессией Максим рассмотрел всю нашу коллекцию и выбрал эти штаны. Охлобыстин всецело ему доверяет и был не против. Это была такая заложенная провокация.

— То есть все эти фотожабы...

— Да, они были спровоцированы специально. Эти брюки, не успев прийти в магазины, были разобраны по предзаказам клиентов. Из-за этой фотосессии.

— Стоимость годового контракта вы не раскрываете?

— Мы не можем разглашать эту информацию, это коммерческая тайна. Думаю, в «Евросети» он зарабатывал больше, потому что масштаб больше и больше рекламы. Подозреваю, ему все выплатили. Что касается нас, раскрывать цифру не могу. Только сориентирую: обычно на медиалицо тратят 10-20% всего рекламного бюджета, остальное на размещение. (По подсчетам Forbes, при выручке Baon 2,5 млрд рублей, Охлобыстин мог получить до 15 млн рублей.)

— Как вы собираетесь использовать Охлобыстина?

— Его имиджи будут использованы в оформлении витрин магазинов, в наружной рекламе, в прессе, на телевидении. Совместно с Охлобыстиным Baon планирует проводить различные акции и мероприятия после Олимпиады. Сейчас все забивает Олимпиада, бесполезно делать что-то другое, а весной у нас будет несколько акций с фондом поддержки детей с заболеванием сердца «Линия жизни». Это идея Ивана, он не просто работает как манекен, он почти полноценный креативный директор. В условиях контракта тоже прописано, что он не только снимается в рекламе, но и сам ее разрабатывает.

— Вы вообще спокойно спите? Вас не затроллили?

— Первая волна фотожаб была на сайте, наша доска объявлений была просто завалена, в том числе и чем-то неприличным. Но волна схлынула, и все успокоились. Как мы и предполагали, шум прошел, а узнаваемость бренда останется. Теперь основная задача — конвертировать эту известность в позитив.

Россия > Легпром > forbes.ru, 18 февраля 2014 > № 1013297 Илья Ярошенко


Россия > Легпром > itogi.ru, 23 декабря 2013 > № 982485 Виктор Евтухов

Шить-пошивать

«Мы на всех парусах мчимся к тому, чтобы на наших товарах было написано Made in Russia», — уверяет замглавы Минпромторга Виктор Евтухов

Когда наконец гордая надпись «Сделано в России» вытеснит непатриотичную этикетку Made in China с наших товаров? О российской олимпийской гордости, ситцевом патриотизме и настоящем русском хлопке «Итоги» расспросили заместителя министра промышленности и торговли РФ Виктора Евтухова.

— Виктор Леонидович, Олимпиада не за горами. Скажите, экипировка наших спортсменов опять будет с биркой Made in China?

— Это смотря что вы имеете в виду. Если чисто спортивную одежду, то она все-таки импортного производства. Причем не обязательно китайского. А вот что касается одежды с олимпийской символикой, то тут наши производители завоевали право ее выпускать. Получить права на использование этой символики, как известно, могут только партнеры МОК и компании, получившие лицензию. С 2008 года суммарно должно быть выпущено пять тысяч наименований продукции с уникальной символикой и брендом. И уже в 2009 году в страну пошел контрафакт с символикой. Причем лидирует среди таких товаров именно одежда — шорты, футболки, кепки. С этим борются правоохранительные органы. Что же касается оригинальной продукции, то на прилавках она есть в больших количествах и активно покупается. Это для нашего министерства является хорошим знаком.

Но и спортивную одежду производить мы сможем, если не сейчас, то в ближайшем будущем. К чемпионату мира по футболу-2018, например.

— К Олимпиаде не успели?

— Идея, что к российским знаковым событиям мы могли бы делать товары своими силами, поддерживается всеми. И Олимпиада стала отправной точкой для принципиальных перемен в структуре нашей легкой промышленности. Дело в том, что мы пока далеки от массового производства спортивной одежды из-за того, что наша промышленность не выпускает нужного количества искусственных синтетических тканей. Сейчас большинство видов полиэфирных волокон и нитей, из которых как раз и производится профессиональная спортивная одежда, импортируется, а отечественные аналоги практически отсутствуют. За несколько лет до Игр мы активизировали работу в этом направлении, и уже сейчас наше собственное производство способно обеспечить порядка 46 процентов спроса. Пока есть проблемы и с ассортиментом... Так что спортивная форма, произведенная на Западе, все же лучше. Мы находимся в самом начале пути, а Олимпиада не за горами. Но чемпионат мира пройдет в 2018 году, и к тому моменту мы, что называется, нарастим мышцы. Важно то, что российский легпром ожил, стал работать и конкурировать. Наши компании вполне успешны в нише мужских костюмов, постельного белья, домашнего текстиля, обуви и ряда других позиций. У нас есть дизайнерские работы, мы представлены нашими российскими именами и в haute couture. А что касается Made in China... Вспомним, что на этапе экономических трансформаций в России легкая промышленность осталась без надлежащего государственного внимания. Не успев возродиться после 90-х с их массовым наплывом импорта, отечественный легпром в начале 2000-х был вынужден конкурировать с дешевой рабочей силой из Китая, куда мировые компании начали переводить свое производство. Соперничать было невозможно: к 2004 году произведенная в России продукция оставалась низкомаржинальной: не более 5 процентов в текстиле и 7—8 процентов в обуви — это очень мало, невыгодно производителям. Тем не менее отрасль сохранилась благодаря профессионалам и производственным традициям.

— Многие страны сегодня возвращают производство из Азии домой. Ей-богу, стыдно, когда на русской матрешке написано: «Сделано в Китае».

— На многих вещах уже написано: «Сделано в России». Например, дизайнер Кира Пластинина уже перенесла часть производства одежды под своим брендом из Поднебесной в Московскую область, возродив в городе Озеры фабрику, существовавшую с 1827 года. А Алена Ахмадуллина открыла предприятие в Санкт-Петербурге. Сейчас у нас есть серьезный шанс в корне изменить ситуацию на мировом текстильном рынке. Вы правы, начался массовый исход мирового производства из Китая, и для развития отечественного легпрома наступил удобный момент. Знаменитая дешевая рабочая сила в Поднебесной становится все дороже, и производство начинают переводить в другие страны, в том числе в Восточную Европу. Надо воспользоваться этой ситуацией и поддержать наших производителей: помочь с получением льготных кредитов, ввести стимулирующие бизнес-программы, ужесточить борьбу с контрафактом, предоставить налоговые преференции. Важно, чтобы проекты стали реальностью.

— Минпромторг предложил запретить госструктурам закупать товары, произведенные из импортных материалов. Звучит несколько популистски, не находите?

— Это один из важнейших механизмов господдержки — ограничение закупок импортных товаров легкой промышленности для обеспечения государственных нужд. Что мы и будем делать. Мы можем сами производить ткани, текстиль в нужном количестве и хорошем качестве. Вся военная экипировка — бушлаты, куртки, плащ-палатки, носки, ботинки — станет отшиваться из своего сырья. Кроме того, с 1 января 2014 года вступит в силу закон о федеральной контрактной системе, который даст правительству возможность устанавливать запреты или ограничения для закупок у иностранных предприятий товаров для госнужд. К слову, Минпромторг уже подготовил проект постановления правительства, предполагающий запретить госзакупки одежды, обуви и другого вещевого имущества, изготовленного за рубежом или из иностранных материалов. Запрет может коснуться федеральных и муниципальных органов власти, заказчиков, поставщиков, исполнителей госзаказов для нужд обороны страны.

— Хватит ли отечественного сырья для всех государственных нужд? Ведь тонны узбекского хлопка остались в советском прошлом...

— Хлопок у нас сегодня и в самом деле золотой — он полностью ввозится из-за рубежа. Как и натуральный шелк. Мы надеемся, что и проблему с хлопком вскоре решим: наши ученые вывели скороспелый сорт хлопка АС-1, который способен пережить даже жесткую засуху. Они выделили гормон роста, позволивший получать не хилые росточки, а хлопковые кусты, соответствующие всем стандартам. В прошлом году этими семенами засеяли экспериментальное поле в Астраханской области, собрали первый урожай. Он пошел на семенной фонд и на изготовление ткани.

Результаты хорошие, но это не значит, что мы уже готовы засеять сотни тысяч гектар. Однако бизнес заинтересовался и хочет участвовать в этом проекте, который, безусловно, потребует господдержки.

— А с шерстью как? Вспоминается фраза президента: «У нас баранов много, а шерсти мало...»

— Это было сказано на одном из совещаний в Вологде. И справедливо — с шерстью у нас и впрямь не очень... Чтобы получать тонкорунную шерсть, из которой можно делать материал на костюмы и пальто, надо разводить особые породы овец. Над этим мы тоже работаем. Если продолжить, то придется признать, что нет у нас и достаточного объема производства льна — мы можем покрыть процентов 60 спроса. Но мы сейчас плотно занимаемся сырьевой темой: разработано два проекта создания заводов по производству синтетического волокна мощностью 150 тысяч тонн в Ивановской области и 486 тысяч тонн в год в Северо-Кавказском федеральном округе. В Карачаево-Черкесии будет построена фабрика по переработке шерсти и производству пряжи с объемом финансирования 1,32 миллиарда рублей...

— Разрабатывается дизайн российского знака качества. Знак советского образца уже не устраивает?

— Мы решили попробовать создать знак другого поколения. Конкурс стартовал 11 ноября 2013 года, а 8 декабря завершился прием работ — меньше чем за месяц было получено 484 предложения. Участвовали и студенты, и профессиональные дизайнеры. Я видел эти работы, там есть интересные идеи. Например, многие обыгрывают букву «К» (качество) или Q (quality). Некоторые номинанты предложили логотип, напоминающий знак качества СССР. Не обошлось, конечно, и без изображения медведя. Но все работы очень творческие и профессионально выполненные. Сейчас начнется интернет-голосование, которое будет учитываться оргкомитетом при вынесении решения. А победитель получит денежный приз в 200 тысяч рублей.

Не исключено, что результат открытого голосования в сети Интернет может совпасть с мнением оргкомитета, который возглавляет министр промышленности и торговли РФ Денис Мантуров, Но в любом случае правила конкурса предусматривают дополнительную номинацию конкурса «Лучший знак качества — выбор общественности».

— Не получится ли так, что знак появится, а качество — нет?

— Конечно, истинная цель не просто в создании некоего символа качества. Знак будет инструментом продвижения качественной отечественной продукции. Фактически в нашей новейшей истории мы впервые начали говорить о качестве как о национальной стратегии. Экономика должна строиться не на примитивном принципе «купи — продай», а на суверенитете отечественного производства, когда товары производятся на территории России российскими гражданами из отечественного сырья. У нас есть огромная группа товаров, которая может сама популяризировать знак качества, например продукция оборонного производства, востребованная на Западе.

Не могу отвечать за всех, но большинство, с кем мне приходилось общаться, относятся к этой идее хорошо. Более того, ассоциации производителей сами вышли с инициативой создания знака качества. Комиссия по присуждению знака — коллективный орган, состоящий из представителей бизнеса, потребительских сообществ и общественных организаций. А продукцию с отметкой высокого качества мы сможем увидеть уже в следующем году.

— Потеснит ли новый знак качества ГОСТ и ТУ? Или они будут существовать параллельно?

— Сейчас у нас обязательны для выполнения только технические регламенты Таможенного союза, которые определяют требования к безопасности продукции. ГОСТы и ТУ носят рекомендательный характер. Знак качества не должен заменять существующую систему стандартизации, а напротив, он станет инструментом ее развития. Планируется, что в рамках системы подтверждения качества российской продукции будет сформирован перечень документов по стандартизации. Так вот там для маркировки национальным знаком качества будут прописаны требования к продукции по каждому ее виду. И, уверяю вас, эти требования будут высокими.

— Как все это соотносится с нашим членством в ВТО?

— Все в законных рамках. Все переживали, что вступление в ВТО плохо отразится на легпроме в первую очередь. Но на сегодняшний день таможенные пошлины на многие виды товаров легкой промышленности сохранились на прежнем уровне, понижения следует ожидать только через два-три года. Нас пугали ВТО, но некоторые производства показали рост. Это не случайно. Был разработан комплекс мер поддержки, который содержится в плане действий правительства РФ, направленных на адаптацию отраслей экономики к условиям ВТО. Эти меры включают в себя в том числе сохранение субсидирования процентных ставок по кредитам, модернизацию правил госзакупок и проведение специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных расследований, которые направлены на ограничение недобросовестной конкуренции со стороны зарубежных производителей. Кроме того, в 2014 году будут введены новые правила предоставления субсидий на компенсацию части затрат при реализации инвестпроектов. Легкая промышленность давно не проходила комплексную модернизацию, поэтому мы обнулили ставки таможенных пошлин и НДС для ввоза оборудования, которое не производится в нашей стране. Думаю, что инвесторы оценят наши усилия и придут в отрасль, ведь очевидно, что точек роста в легкой промышленности очень много.

— Есть ли новые отечественные бренды, хорошо узнаваемые за пределами России?

— Это ведь как посмотреть... Производитель танков и вагонов «Уралвагонзавод» — один из самых раскрученных в последнее время брендов. Но он делает не только танки. Не так давно предприятие заявило о желании выпускать одежду, обувь и аксессуары под своей торговой маркой. Другой пример — двое братьев-предпринимателей наладили производство и продажу оригинальных свитеров. Сначала они находили у разных производителей — преимущественно отечественных — просто интересные и качественные свитеры, покупали их оптом и продавали через Интернет в пределах России. А сейчас их продукцию делают на трех отечественных заводах. Пряжу покупают в Костромской области. И все это региональные предприятия, работавшие еще в СССР, многие из них выжили и развиваются.

Мы решили, что надо пользоваться известностью существующих брендов — российских, советских. Можно восстановить и уже забытые, но когда-то гремевшие на весь мир, создавать новые кластеры и индустриальные парки легкой промышленности... Думаю, что в результате появятся новые русские бренды мирового уровня.

— И что будет с нашим текстилем? Могу только представить, что из него начнут строчить глупые кофточки...

— Ну почему же глупые? У наших дизайнеров, которые часто известны в Париже и Лондоне больше, чем дома, есть огромный интерес к тому, чтобы создавать промышленные коллекции из наших материалов. И покрывать таким образом нишу массмаркета. Более того, наши дизайнеры на последней Неделе моды показали хорошие капсульные коллекции. Когда и дизайнер может сделать что-то для себя, и производство получить заказы. Я еще раз повторю то, с чего мы начали: у нас есть шанс побороться за перевод производства из Китая в Россию. У нас все хорошо и с идеями, и с дизайнерами. Наш легпром на всех парусах мчится к тому, чтобы на отечественных товарах было написано Made in Russia. Посмотрите этикетки на вещах с олимпийской символикой — на многих из них вы это уже прочтете.

А что касается ситцевого патриотизма, то я не вижу ничего плохого даже в квасном патриотизме на фоне засилья известных импортных напитков. И вполне согласен с известным автором, который «в березовые ситцы нарядил бы белый свет». Но это поэзия. Я же сегодня представляю суровую сферу производства и потому еще замечу, что ситец — весьма полезная ткань, как, впрочем, и все натуральные продукты, которыми так богата Россия.

Юлия Славкина

Россия > Легпром > itogi.ru, 23 декабря 2013 > № 982485 Виктор Евтухов


Россия > Легпром > forbes.ru, 17 октября 2013 > № 925076 Александр Шумский

АЛЕКСАНДР ШУМСКИЙ: "СЕГОДНЯ УЖЕ НЕ СТРАШНО БЫТЬ MADE IN RUSSIA"

Халима Мирсияпова корреспондент

Президент Mercedes-Benz Fashion Week Russia, открывающейся в конце октября в Москве, о спросе на российских дизайнеров и их умении вести бизнес

- Вы организовываете недели моды два раза в год на протяжении более 10 лет. изменилось в российском модном бизнесе за это время?

- Потребители стали готовы покупать русских дизайнеров. Дома моды производят уже не сто изделий в год, как раньше, а тысячу. Алена Ахмадуллина, например, чтобы обеспечивать три собственных магазина, четыре корнера и заказы 20 бутиков, содержит собственную фабрику в Санкт-Петербурге. Основной эффект, которого мы добились благодаря российской неделе моды: то, что произведено в России, перестало считаться непрестижным.

- Почему аудитория вдруг стала лояльна?

- Посмотрите, раньше многие большие сетевые бренды старались придумать западные названия, некоторые даже открывали магазины за границей, чтобы подтвердить свое якобы итальянское или французское происхождение. Помните Tom Klaim - бренд Анатолия Климина? У него был даже магазин на улице бутиков Фобур Сент-Оноре в Париже, напротив Lanvin. Или Carlo Pazolini - магазин был открыт в Милане, хотя это вовсе не итальянский бренд, за ним стоит наш соотечественник. Но сегодня уже не страшно быть made in Russia. Марка Zarina, которая делает капсульные коллекции с Ренатой Литвиновой, не скрывает своего российского происхождения. "Твое", "Шеле" тоже пошли по этому пути и вполне успешны. Выросло новое поколение потребителей, которое уже не помнит, что такое Советский Союз, советское производство. И Kira Plastinina - яркий тому пример.

Разговоры о том, что наша легкая промышленность умерла, а Россию одевают только иностранцы, сильно преувеличены. Страна активно одевается в российские бренды: "Вещь!", Sela, Ostin, InCity, Zarina и др. У некоторых из этих марок по 300-400 магазинов. Но это масс-маркет. Понятно, что пока Слава Зайцев, Юлия Николаева, Алена Ахмадуллина и другие дизайнеры миллионы россиян не одевают. Но мы к этому обязательно придем.

Опыт разового сотрудничества уже есть у многих. Слава Зайцев делал коллекции для "Линума" и "Вещь!", Чапурин - для InCity, Татьяна Парфенова - для "Первомайской зари" и Performa. Недавно Татьяна Парфенова сделала русскую коллекцию для IKEA, а это уже выход на миллионы потребителей. Home Collection - это вообще перспективная тема для российских дизайнеров, которые сделали себе большое имя. Мы сейчас консультируем "Монолит", одного из крупнейших в стране производителей постельного белья (марка "Мона Лиза"), который заинтересован выпустить коллекции с нашими модельерами.

- В чем преимущества такого сотрудничества?

- У русских дизайнеров одна проблема - организация бизнеса. Чтобы выйти на большой объем производства, им надо кооперироваться с теми, кто может производить и умеет продавать. Талант художника редко идет рядом с талантом бизнесмена.

Дизайнеру, чтобы самостоятельно выйти на большие объемы, на массовый сектор, нужно вложить десятки миллионов долларов - неподъемная бизнес-задача для того, кто оперирует в лучшем случае одним миллионом долларов в год. Коллаборация выгодна обеим сторонам. Для дома моды это выход на большую аудиторию, для производителя или торговой сети - добавление эмоций в коллекцию, имя, премиальный маркетинг.

Мы получаем немало заявок на участие в Mercedes-Benz Fashion Week Russia cо стороны масс-маркетовых брендов. Но неделя моды - это событие высокого уровня, это дизайнерская мода, поэтому для сетевых брендов мы выдвигаем одно требование - сделайте капсульную коллекцию с дизайнером. Покажите на подиуме не то, что вы продаете в магазине за тысячу рублей, а что-то специальное, что будет иметь ограниченный спрос, но добавит ценности и бренду, и мероприятию.

Рядовому потребителю куда приятнее прийти на неделю моды в Манеж и осознать, что он покупает не просто одежду, а часть всего этого дизайнерско-звездного-медийного шума, которым окутан любой показ на неделе моды. По большому счету мода возбуждает людей не потому, что она произведена из какой-то ткани с такой-то фурнитурой. Люди покупают эмоции.

Два года назад мы обратились в Министерство промышленности и торговли РФ с проектом под названием "День промышленных коллекций". Идея - "скрестить" дизайнеров и производственников. Производители владеют большой долей рынка, дизайнеры - долей меньше 1%. Но они значительно более эффективны в области продвижения и генерируют больше шума и интереса к себе, чем все российские производители!

Мы нашли поддержку у министра Дениса Мантурова и его зама Георгия Каламанова, который курирует легкую промышленность. Сейчас прорабатываем эту идею. Это может привести к определенному прорыву в области индустрии моды, которой, как многие говорят, у нас нет. Ну как это нет? У нас сотни дизайнеров по всей стране, которые работают в формате ателье и мелкосерийного производства, в сезон мы получаем от них 60-70 имейлов с заявками на участие в Mercedes-Benz Fashion Week Russia - это кроме тех, кто уже участвовал. У нас есть десятки фабрик по стране, у нас есть большие торговые сети (у той же Sela около 500 магазинов). У нас есть все составляющие индустрии. Мне кажется, нужно объединить эти миры на одной площадке.

Я был в Амстердаме на неделе моды. Голландские дизайнеры, как правило, находятся в далеком прошлом: бывают даже вещи из проволоки - такие делал Андрей Шаров в 1990-е. Но редакторы модных голландских журналов сидят в первых рядах и смотрят. Да, пусть это треш, но зато свой, родной, и мы должны его поддерживать, это наше болото. Вот такой подход очень важен. Нужно для начала научиться относиться к себе без пренебрежения.

- Интересно ли это бизнесменам из легкой промышленности?

- Ну пусть из ста компаний в это поверят только пять. Но для начала и это неплохо. Кто-то должен сделать первый шаг. Мы здесь полагаемся отчасти на поддержку государства. Вот в 2007 году государство ввело новые пошлины на ввозимую обувь. И обувные сети стали размещать заказы в России, забирая их из Азии: в результате производство обуви во время кризиса уверенно выросло, в то время как остальные отрасли падали.

Оборот текстильного сектора в России - $60-70 млрд. Сегодня считается, что в Китае шить дешевле. Мы обсуждали это на недавней встрече с директором департамента легкой и лесной промышленности Минпромторга Акопом Мхитаряном: в структуре стоимости продукции сырьевая часть составляет всего 2-3%, остальное - транспорт, работа и т. д. То есть на самом деле потенциально дешевле производить именно в России, при условии нормального качества. Нередко причина низких цен на "китай" в том, что готовая азиатская продукция ввозится под видом "детского питания", контрабандой, люди не платят налоги, НДС. А если компании придется платить все пошлины, то им станет выгоднее производить в России, это будет для них дешевле. Многие наши фабрики шьют качественно, не хуже китайских. Это стереотип, что у нас ничего не умеют делать, пережитки советской ментальности. И тогда любой производитель в России почувствует силу денег и дизайн будут придумывать наши дизайнеры, а не трудолюбивые китайцы. Если государство сможет решить проблему контрабанды, это резко изменит ситуацию.

- Кто должен думать о дизайне как о бизнесе - сам дизайнер? Или он должен найти инвестора?

- У нас мало успешных историй, когда дизайнер выстроил бизнес без инвестора. Исключения, конечно, есть, например Татьяна Парфенова, Юлия Николаева, Светлана Тегин, но это относительно небольшой бизнес. Инвестор нужен, но профессиональный. Дизайнеры - люди легко внушаемые, особенно под воздействием шампанского. Для того чтобы делать бизнес, дизайнеру надо научиться отделять тех, с кем ему приятно пить шампанское и нюхать кокаин, от тех, кто говорит что-то дельное и может дать нормальный совет. Посмотрите, кто сейчас в основном директора у наших дизайнеров. Друзья, подруги, мужья, иногда звезды светской хроники. Повезло, если коммерческий процесс контролирует муж, жена или дети - тогда есть личная заинтересованность в развитии семейного бизнеса. Но чаще это "прилипалы", тусовщики. Если ты по пьяни в ночном клубе Gipsy с кем-то обнимаешься, тусуешься и тебе что-то советуют, это еще не значит, что ты получил руководство к действию.

Вообще модная среда сформирована по принципу клановости: кто с кем дружит, тот того и хвалит. И российский мир моды - это одна большая тусовка. Даже редакторы модных журналов признают: мы пишем о тех, кто наиболее активно к нам стучится. Вот еще одна парадоксальная тенденция: сейчас некоторые модельеры жалуются, что модные блогеры в Москве требуют за публикации деньги или вещи. Зачем вообще это обсуждать - не приглашайте их на показ, и все. Какая-то возня. Но раз это обсуждается, значит кто-то платит блогерам, хотя их влияние явно переоценено.

- Где искать правильного инвестора?

- Это пусть дизайнеры думают. Я уже давно занимаюсь неделями моды, и 80% качественных российских дизайнеров прошли через нас. Конечно, можно позвонить редактору модного журнала и спросить: "Хочу вложить деньги в русскую моду, посоветуй дизайнера". Каждое издание посоветует своего фаворита. Но это будет субъективный совет, по принципу "кто больше нравится". А неделя моды в этом плане объективна. Мы не советуем. Мы говорим: "У нас есть 100 дизайнеров, выбирайте. Смотрите, общайтесь". Бывает, что дизайнер талантливый, но с ним договориться невозможно.

- Как в случае с инвестором Оксаной Лаврентьевой и дизайнером Аленой Ахмадуллиной?

- Я считаю, что у них-то как раз все получилось. Г-жа Лаврентьева получила вкус к русской моде, а бренд Alena Akhmadullina получил импульс для дальнейшего развития. Могу по своему опыту сказать, что дом моды Алены Ахмадуллиной сегодня - одно из самых профессиональных и хорошо организованных предприятий на рынке, у нас были совместные коммерческие проекты.

Хороший пример - Султанна Французова. Она познакомилась со своими будущими инвесторами именно на нашей неделе моды. Инвестором стала компания "Ж", которая до Султанны занималась производством обуви, а потом перепрофилировалась под магазины одежды. Вместе они успешно развивалась, у Sultanna Frantsuzova были очень большие обороты. А потом бизнес развалился - дизайнер и инвестор не договорились. Что-то не поделили, бренд забрали, потом Султанна отсудила его обратно - обычная партнерская ситуация. Ну, не сложилось. Что сейчас вспоминать, давно это было. Но могу сказать, что пиковый оборот Sultanna Frantsuzova достигал $40 млн в годовом исчислении! По тем временам, до кризиса, это огромная сумма. И у них был потенциал удесятериться.

- Назовите типичные бизнес-ошибки российских дизайнеров.

- Слабый менеджмент, неотлаженное производство, завышенные цены, доморощенный маркетинг. Многие наши дизайнеры неправильно себя продают.

- Сколько стоит провести неделю моды?

- Бюджет Нью-Йоркской недели моды за один сезон - $7-8 млн. В России мы вкладываем в один сезон раз в 5-6 меньше.

- Какова рентабельность вашего бизнеса?

- Не скажу. У нас, по сути, маркетинговый бизнес. Мы берем деньги у брендов из маркетинговых бюджетов. Что-то вкладывают дизайнеры, но это очень малая доля. Наша рентабельность сравнима с рентабельностью рекламного агентства.

- Ваши вложения хотя бы окупаются?

- Сейчас да, раньше не очень. Другой вопрос, что мы сейчас продлили контракт с Mercedes еще на пять лет. Такой титульный партнер очень важен для стабильности. Компания видит отдачу от вложений, приводит на показы своих клиентов, участвует в создании fashion-атмосферы.

- Кто из наших дизайнеров успешен с точки зрения бизнеса?

- Парфенова, Ахмадуллина, Даша Гаузер, Чапурин, Терехов. Кира Пластинина успешна, как с линией Lublu, так и в масс-маркете. Потенциал есть и бизнес будет расти, что бы ни говорили наши враги.

- Что значит "успешный российский дизайнер" в сегменте "премиум", это какие показатели? Какой годовой оборот, количество клиентов, размер производства?

- В России почти нет дизайнеров с оборотом больше $5 млн в год, если исключить массовый сектор. В среднем оборот приличного дома моды может составлять 50-60 млн рублей в год - это хороший, крепкий дом моды. Но большинство дизайнеров находятся ниже этого показателя, до $1 млн. А молодые - до $0,5 млн. Дизайнерская одежда - это малый бизнес. Но, повторюсь, потенциал для роста есть.

- Насколько перспективна интернет-торговля? Может быть, молодым дизайнерам вместо торговых точек лучше открывать онлайн-магазины?

- У любого дизайнера сегодня есть потенциал стать брендом практически без участия байеров. Десять лет назад одежда продавалась только через магазины. Сейчас все больше - через интернет. Четыре года назад [американский обувной дизайнер] Стюарт Вайцман рассказал мне историю: он выпустил модель обуви, которая стала любимой парой актрисы Дженнифер Энистон. Модель заказали все основные универмаги - Saks 5th Avenue, Bergdorf Goodman, Bloomingdale's. Постоянный клиент Stuart Weitzman - обувной онлайн-магазин в Нью-Джерси - тоже попросил дать возможность продавать эту модель. Стюарт сомневался, но разрешил. Каково же было его удивление, когда этот онлайн-магазинчик продал больше пар "модели Дженнифер Энистон", чем все большие универмаги в Нью-Йорке вместе взятые! Переворот в сознании.

Правда, что хорошо для США, для России станет хорошо не сразу, но тенденция очевидна. Присутствовать в ЦУМе для наших дизайнеров по-прежнему очень важно - это имиджевая составляющая, но с точки зрения бизнеса имеет смысл думать об интернете. В этом сезоне на Mercedes-Benz Fashion Week Russia будет несколько новых российских марок, которые мы нашли через интернет, - они продаются только онлайн.

Уже третий год подряд ведем прямые интернет-трансляции всех показов недели моды - людям нравится это смотреть, в прошлом сезоне, по оценке нашего провайдера, показы посмотрели 200 000 уникальных юзеров. Для сравнения: непосредственно в зале сидит максимум 1000 человек, а вся аудитория недели моды - около 45 000 человек. В этом сезоне ( 2 7-й сезон показов Mercedes-Benz Fashion Week Russia пройдет в Москве 25-31 октября 2013 года) мы хотим впервые подключить возможность покупать вещи онлайн прямо во время показа - через eBay. Мы не знаем, какой будет эффект, может быть, закажут одну вещь, а, может, тысячу. Но перспективы для дизайнеров, которые способны ответить на запросы потребителей, открываются совершенно невероятные. Мы готовим дизайнеров к этому, они должны думать о массовой аудитории, и сейчас у них есть шанс достучаться до нее напрямую

Россия > Легпром > forbes.ru, 17 октября 2013 > № 925076 Александр Шумский


Россия. ЮФО > Легпром > forbes.ru, 17 октября 2013 > № 924709 Владимир Мельников

КАК РОСТОВСКИЙ БИЗНЕСМЕН СОЗДАЛ ОДЕЖНУЮ СЕТЬ "ГЛОРИЯ ДЖИНС" С ОБОРОТОМ $1 МЛРД

Иван Просветов редактор Forbes

Теперь Владимир Мельников хочет найти для компании стратегического инвестора, думает о международной экспансии и мечтает об обороте в $10 млрд

"Моя мечта? Не поверите - стать нищим", - заявляет владелец компании, оборот которой в этом году достигнет $1 млрд. Мы беседуем с Владимиром Мельниковым, генеральным директором фирмы "Глория Джинс", на террасе его дома в калужской деревне неподалеку от монастыря Оптина Пустынь. Мельников - человек верующий, но не смешивает веру и бизнес, хотя и сверяет свои дела и намерения с христианскими канонами. Например, говоря о нищете, он имеет в виду, что счастливым можно быть и без собственности: когда ничто не отягощает - ты свободен. Мельников строил большой бизнес, чтобы чувствовать себя свободным и делать то, что считает нужным. Теперь ищет для "Глории Джинс" стратегического инвестора, чтобы вывести управление бизнесом на такой уровень, когда компания может жить без основателя. Он ведет переговоры с десятью профильными инвесторами о продаже 20-25% акций "Глории Джинс". Среди них есть структуры, владеющие долями в Inditex и H&M, а также одна из крупнейших европейских компаний, специализирующихся на модной одежде, чьи имена Мельников называть отказывается. Срок предъявления обязательного предложения со стороны потенциальных покупателей еще не истек и представители "Глории Джинс" говорят, что если сделка состоится, то не раньше середины декабря.

"Продать я хочу не только для денег, хотя деньги - важная вещь, - рассуждает бизнесмен, удобно устроившись в плетеном кресле. На нем клетчатая рубашка поверх белой футболки и потертые джинсы, все вещи от Gloria Jeans. - Важнее, чтобы пришел сильный партнер. Очень сильный".

Мельников думает о международной экспансии и последующем IPO. Он объясняет: если сравнить истории всех известных компаний, можно увидеть, что после ухода владельцев публичные бизнесы выживали чаще. "Это еще одна причина, по которой я строю публичную компанию", - добавляет человек, создавший самый популярный российский одежный бренд.

Кризис как благо

Последние четыре года оборот "Глории Джинс" растет в среднем на 55% в год. Итоги 2012 года - 23,3 млрд рублей выручки и 2,7 млрд рублей чистой прибыли. Компания владеет 48 фабриками в России и на Украине и 550 магазинами по всей Российской Федерации - от Калининграда до Южно-Сахалинска и от Мурманска до Дербента. Всего пять лет назад собственных магазинов у "Глории Джинс" было втрое меньше, а 55% ее продаж приходилось на опт и франчайзинг. Розничная маржа, сожалеет Мельников, уходила на сторону.

Кризис побудил его в одночасье и полностью отказаться от оптовых продаж и франчайзинга. На 2009 год это означало потерю $15 млн чистой прибыли. "Глория Джинс" сосредоточилась на развитии собственной сети магазинов и затянула пояс потуже. Экономили и оптимизировали что только можно: часть производства из Китая и Бангладеш перенесли в Россию; 21 региональное представительство закрыли, оставив только семь ключевых; многих сотрудников из вспомогательного персонала, чтобы не сокращать, перевели на производство; разработали и внедрили систему индивидуальной мотивации. Уже в 2009-м выручка "Глории Джинс" выросла на 21%, до 6,3 млрд рублей, а ее EBITDA удвоилась - до 1,4 млрд рублей. Еще через год компания получила 9 млрд рублей и 2,3 млрд рублей соответственно.

Казалось, трудности позади. И тут случилась трагедия. У Мельникова смертельно заболела жена, он на полтора года бросил все дела, чтобы до конца быть рядом с ней. Компания осталась без генерального директора, но не развалилась. Когда во второй половине 2012-го продажи у непродуктовой розницы начали падать (потребители вновь стали экономить), выручка "Глории Джинс" по итогам года увеличилась в полтора раза.

- В кризис с компаниями и людьми всегда происходит что-то выдающееся, только для этого им сначала нужно пройти через страдания и жертвы. Кризис - это всегда страдания, - констатирует 65-летний бизнесмен.

- Какие страдания у "Глории Джинс" были в 2008 году, через что вы прошли?

- Я уже не помню точно. Страдания, они же не помнятся, - отвечает Мельников с легкой улыбкой. - Я три раза из тюрьмы выходил. За час до выхода думаешь, что никогда отсюда не выйдешь. Тут открывается дверь, через 15-20 секунд ты уже обо всем забыл.

Уроки несвободы

Зима. Мороз под 40 градусов. За заключенными из бригады, прокладывавшей дорогу сквозь тайгу, не приехал паровоз - лопнул котел. Мужчины развели костер и уселись вокруг - зэки вместе с охранниками. Через час костер начал догорать, и тишину нарушил чей-то голос: "Подкинем или подвинемся?" Никто не встал за дровами, все молча придвинулись к огню. Когда пламя еще ослабло, кто-то снова спросил: "Подкинем или подвинемся?" Опять все подвинулись... Утром из 17 человек не проснулись восемь. Пятеро попали в больницу и стали калеками. Среди четырех уцелевших был Владимир Мельников. Владелец "Глории Джинс" называет таежную историю одним из самых ценных для себя уроков: чтобы выжить, нужно все время "подкидывать". Он даже рассказал этот "кейс" в бизнес-школе Kelley School университета Индианы, где по приглашению читал лекции.

Ростовчанин Мельников рано потерял родителей, в 14 лет устроился учеником токаря на комбайновый завод "Ростсельмаш", так и не доучившись в школе. Зато потом поступил в университет (который, впрочем, бросил через год). Как? На прочитанный в наших глазах вопрос он лаконично отвечает: "Купил аттестат". Деньги у Мельникова уже тогда были. Он не открещивается от прошлого: да, фарцевал, торговал валютой, интересные были дела, необычные люди. Первый срок получил за фарцовку, другие два - за валюту. В 1989 году его арестовали при попытке вывезти доллары за границу - Мельников собирался купить оборудование для своего кооператива по пошиву джинсов. В общей сложности он провел за решеткой 10 лет.

- Тюрьма - это такой жесткий университет, что и врагу не пожелаешь, - с горечью вспоминает бизнесмен. - Я научился унижать, подавлять, оскорблять словом, делом, взглядом, и это мучает меня до сих пор. Это так укоренилось, что избавиться почти невозможно.

Как говорят подчиненные Мельникова, нынешние и бывшие, у гендиректора "Глории Джинс" взрывной характер. Он заводится за секунду, особенно если сотрудники не понимают с первого раза. "Он разбивал компьютеры, швырялся стульями, - рассказывает один из них. - Но несмотря на это, его обожают. Потому что кто выдержит эту школу, сможет выдержать вообще все". Мельников признается: он по-прежнему вспыхивает, когда ему кажется, что люди не вникают в элементарное.

Тем не менее в "Глории Джинс" можно построить отличную карьеру. К примеру, операционный директор Мария Островская нанималась в компанию 19 лет тому назад обычным секретарем. Теперь ее доход составляет более $1 млн в год. Топ-менеджеры "Глории Джинс" каждый год получают в виде опциона с реализацией через два года от 200 000 до 500 000 акций - менее 0,12% уставного капитала компании. Не так уж мало, если учесть, что всю "Глорию Джинс" ее основатель сейчас оценивает примерно в $1,5-2 млрд.

Неразрешимые противоречия

С торговли джинсами начинали свой бизнес многие участники списка Forbes - Михаил Прохоров, Михаил Ходорковский, Михаил Гуцериев, Кирилл Миновалов. На вопрос, почему он не стал нефтяным или финансовым магнатом, сохранив преданность джинсам, Владимир Мельников не раздумывая отвечает: "Не джинсам - свободе".

В 1988 году, когда Мельников регистрировал свой кооператив, он спросил у жены, как лучше назвать будущую фирму. Не дожидаясь ответа, начал размышлять вслух: "Мы вышли с тобой из темноты, из подвала, где должны были таиться, - вышли на свет. Это же свобода! Назовем "Глорией Джинс" - потому что "глория" - это свет, а джинсы - свобода". Мельников ничего не приватизировал и до сих пор не имеет никаких дел с государством. Свою первую фабрику в Новошахтинске он приобрел в 1995 году за $500 000 у директора предприятия, ставшего к тому моменту ее основным владельцем. И в дальнейшем либо покупал и модернизировал убыточные фабрики, либо создавал производства с нуля.

- Я никогда не работал с властями. Я их "химически" не выношу, - Мельников с трудом сдерживается, когда заходит разговор о политике. По-видимому неприязнь взаимна: в кризис правительство отказалось внести "Глорию Джинс" в список 1500 системообразующих предприятий, которые могут рассчитывать на государственную поддержку. Хотя в Ростовской области большинство фабрик компании расположены в городах депрессивных шахтерских территорий. В середине июня Мельников написал на своей странице в Facebook: "Россия теряет привлекательность для инвестиций вообще, а розница - в частности, так как она уходит с демократического пути развития в авторитарный".

- Стране нужны реформы, и власть знает об этом, - бизнесмен все же соглашается поговорить на неприятную тему. - Реформы бывают двух видов: демократические, когда людям говорят: "Вы свободны, действуйте!", и мобилизационные. Авторитарный режим предпочитает последние. Дело в том, что в 1999 году к власти пришли выходцы из КГБ. Секретные службы всегда и везде считают себя самыми умными. А тем, кто так считает, не нужны ничьи советы.

- Что может развернуть страну?

- В моем понимании есть один путь - свобода и независимость. Наша власть выбрала другой путь - цель оправдывает средства, значит - мобилизация. Но я буду делать то, что делаю.

За прошлый год на фабриках "Глории Джинс" было сшито 35 млн единиц одежды. Компания создала 4000 новых рабочих мест, в том числе 2500 на производстве - вроде бы достойный вклад в благополучие людей и развитие экономики. "А эксплуатация?" - парирует Мельников. Ежегодно он перечисляет на благотворительность порядка $10 млн (помощь заключенным, детдомовцам, онкологическим больным, бездомным). Но на деловые поездки и консультантов может потратить больше. "Неразрешимые противоречия, правда? - чуть смущенно замечает владелец "Глории". - Я пока для себя ответа не нашел".

Диктат цены

На бизнес-консультантов владелец джинсовой империи тратит $10-15 млн ежегодно - чтобы, принимая правильные решения, получить еще большую прибыль. На экспатов он тоже никогда не жалел денег. "И не жалею! - восклицает Мельников. - Потому что за их плечами колоссальный опыт".

Гендиректор "Глории Джинс" одним из первых в России начал приглашать на топ-менеджерские должности иностранцев. Уже в середине 1990-х у него "налаживали процессы" полдюжины экспатов. В 2000 году в "Глории Джинс" появился Джоржио Бецци из Benetton, который ныне отвечает в компании за производственные технологии. В феврале 2008-го Мельников переманил из Adidas ритейл-директора по Европе, Африке и странам Ближнего Востока Яспера Зиленберга. Тот, впрочем, пробыл в ростовской компании всего четыре месяца. "Зато теперь в резюме своих везде пишет, что работал президентом в "Глории", - смеется Мельников.

Финансами компании сейчас управляет канадец Майкл Макдоналд - выходец из IKEA, за IT отвечает Тимоти Касбе из Sears Holdings Corporation, мерчандайзингом занимается американка Аннетт Шатц из BCBG MAXAZRIA Group, а стратегическим планированием - Пол Аллен, пришедший из Levi's. Дорого ли обходятся иностранные "спецы"? От $500 000 до нескольких миллионов долларов в год каждый. Но в "Глории", подчеркивает Мельников, эти деньги нужно отрабатывать.

Теперь Владимир Мельников хочет найти для компании стратегического инвестора, думает о международной экспансии и мечтает об обороте в $10 млрд

Не скупясь на одно, он экономит на другом и продолжает сокращать текущие издержки - даже там, где, казалось бы, уже все сокращено. Например, новые фабрики Мельников в основном открывает на Украине: "Зарплаты там вдвое ниже, а люди работают с большим удовольствием, чем в России". В Китае и Юго-Восточной Азии "Глория Джинс" размещает заказы на самые легкие вещи. Больше вещей в партии - меньше расходы на перевозку в пересчете на товарную единицу. Минимизация издержек дает возможность держать низкие цены в рознице. "А цена в "Глории" на первом месте", - подчеркивает бизнесмен.

- Смотри: у нас почти одинаковые рубашки, - говорит он редактору Forbes. - У меня - наша. Стоит $20. А у тебя Topman? Значит, заплатил $50, не меньше.

Продавцы популярных одежных брендов, как правило, делают ставку на маркетинг - например, особые термоткани или обновление коллекций раз в три недели. Мельников - на управление ценой: принцип value for money (ценность за деньги). Жизнь любой продукции под брендом Gloria Jeans четко регламентирована: по базовой цене вещь продается в течение восьми недель, потом следует скидка, через четыре недели - еще одна уценка, еще через две-три недели - "ликвидация" товара. Далеко не всякий покупатель дожидается распродажи по бросовым ценам. Зато каждый может отслеживать жизненный цикл вещи в витрине и, таким образом, убеждаться, что в "Глории Джинс" - дешево. По плану 70% произведенной продукции должно быть продано в базовых ценах. Для этого Мельников купил за $5 млн систему управления ценообразованием: "Мировые специалисты говорят, что она у нас не самая плохая. Я с ними согласен".

Шпионы Мельникова

"Глория Джинс" давно смотрит за границу. Со своей дешевой, но качественной одеждой она вполне могла бы рассчитывать на успех в странах Балтии и Восточной Европы. Если бы не одно "но" - авторское право.

Как рассказывают бывшие сотрудники "Глории", по меньшей мере до 2008 года компания активно копировала лекала известной американской марки Abercrombie & Fitch. "Мы регулярно привозили из Америки джинсы, передавали их нашим конструкторам, которые на их основе создавали новые коллекции GJ", - говорит один из них. На вопрос, действительно ли экспансию компании за рубеж сдерживала любовь к копированию, Мельников отвечает метафорой - историей о двух художниках, Диего Ривере и Пабло Пикассо. Когда Ривера жил в Париже, он однажды обнаружил, что несколько полотен из его мастерской исчезли. Пропажу не нашли, Ривера вернулся в Мексику. А через два года Пикассо сделал выставку в Париже, и публика недоумевала: "Это же Ривера. Вы что, украли у него?"

- Выдающиеся люди вдохновляются, великие - воруют. Воруют, но не копируют, - выдает Мельников парадоксальную сентенцию. - Стив Джобс ведь абсолютно своего не создал. Он раньше увидел и предложил рынку то, что кто-то тоже собирался сделать. Я не сравниваю себя с Джобсом, он великий человек, но увидеть вовремя то, что не увидели другие, и выдать это быстрее на рынок - вот что важно. Для остального есть суды - идите, доказывайте.

В прошлом году его сотрудники предложили украшать джинсы особого рода декором. А через месяц Versace вывела на рынок одежду точно с такими же "фишечками". "Да, мы это увидели у Versace - ну и что?" - признает предприниматель. До суда, похоже, дело так и не дошло.

Чтобы постоянно быть в курсе мировых тенденций, Мельников шесть раз в год отправляется в кругосветное путешествие на специально арендованном самолете. Римини, Болонья, Сан-Паулу, Чикаго, Лос-Анджелес, Токио, Сеул - на каждый город день, максимум два. "Там у нас везде дизайнеры, которые изучают рынки. Или, можно сказать, шпионят", - шутит предприниматель.

Таких "разведцентров", отслеживающих модные тренды, у ростовской компании около десятка по всему миру. К приезду работодателя там готовятся тщательно: эскизы и зарисовки особо популярных моделей одежды, образцы из еще не вышедших в свет коллекций конкурентов, кусочки дорогих модных тканей, точные реплики которых через две недели Мельникову изготовят в Китае вдвое дешевле. Главные же дизайнерские центры компании располагаются в Ростове и Шанхае - там создаются все коллекции GJ. Ростовчан Мельников регулярно посылает учиться в Италию - в Istituto Secoli и Istituto Maragoni, входящие в число самых авторитетных вузов в индустрии моды.

Четвертая фаза

Дом Владимира Мельникова находится в 250 км от Москвы - добротный комфортабельный коттедж сравнительно невелик и даже скромен. На состоятельность владельца намекают, пожалуй, лишь роскошные ковры на полу. Сюда предприниматель приезжает, чтобы уединиться, поразмышлять, помолиться в Оптиной Пустыни (монастырь расположен в пяти минутах езды), посоветоваться со старцами. Но он всегда на связи со своими менеджерами.

- Таможенные разборки с Украиной на нас никак не влияют? - говорит он кому-то по телефону. - Одну машину только остановили? Проверяй ежедневно своих, и чтобы они говорили правду. Я перезвоню, спасибо. До свидания.

Делегирование полномочий, вздыхает Мельников, далось ему тяжело: каждый переход в новую управленческую фазу требует колоссальных усилий и громадных внутренних жертв. Он делится своей теорией: у любой компании есть пять фаз развития - "я", "мы", делегированный контроль, координация и конфедерация. На каждом этапе собственник должен поступиться какими-то неоспоримыми правами и полномочиями. Образно говоря, нельзя построить сеть из 500 магазинов, опираясь на принципы управления 100 магазинами. Последние пять лет, рассказывает Мельников, "Глория Джинс" переходит в фазу координации - самостоятельного взаимодействия руководителей подразделений и направлений.

- Решение каких вопросов оставляете за собой?

- Как генеральный директор я отвечаю за бюджет, ведь под ним стоит моя подпись. Сотрудники имеют право что-то изменить, но должны всегда согласовывать изменения со мной. Правила корпоративной культуры тоже утверждаю я. Отвечаю за видение и цели компании. И обязательно раз в месяц смотрю исполнение бюджета.

Владимир Мельников помнит массу показателей и по ходу разговора с легкостью перемножает в уме многозначные цифры. Иногда, чтобы перепроверить, берет в руки калькулятор. Слабым местом компании он считает внутреннюю прозрачность, точнее, ее недостаточность. "Прозрачность, - поясняет он, - это когда мы встречаемся и я знаю, что вы владеете информацией так же, как ею владею я. Это управление и использование правильной информации". Прозрачность нужна и собственнику, и инвесторам. Над прозрачностью и стратегией развития "Глории Джинс" Мельников сейчас работает с консультантами из McKinsey. До 2017 года он планирует с помощью стратегического партнера увеличить число магазинов до 1000, выручку - в 2,5 раза, до $2,5 млрд, и выйти на мировые рынки. Экспортный бренд уже придуман - Light of Freedom. "Сыну, правда, он не нравится", - откровенничает бизнесмен. У него двое детей - сын и дочь, и они вполне могли бы продолжить дело отца. Ростовчанин несогласно качает головой: дочь замужем, воспитывает детей, сын, получив диплом психолога в США, работает в благотворительном фонде компании и заниматься бизнесом не очень хочет.

Нынешние мощности "Глории Джинс" закрывают ее потребности в товарах на 30-35%. У компании нет своего обувного предприятия, производства аксессуаров, значительная часть трикотажных вещей и иной одежды шьется под надзором ее специалистов на сторонних предприятиях в Юго-Восточной Азии. Обсуждая рыночные позиции компании, мы называем ее крупнейшим производителем одежды в России. Мельников поправляет: "Сейчас мощности для нас не главная забота. Мы ритейловая компания. Вертикально интегрированный розничный бренд".

- Когда выручка компании составляла немногим более $200 млн, вы говорили, что хотели бы управлять бизнесом с оборотом в миллиард. К концу года у вас будет миллиард. Каково управлять миллиардом?

Мельников берет паузу, прежде чем ответить.

- Сейчас я думаю, как управлять компанией в $10 млрд. Про миллиард мне уже все понятно, теперь интересно поуправлять $10 млрд. Каково это, я пока не знаю.

Россия. ЮФО > Легпром > forbes.ru, 17 октября 2013 > № 924709 Владимир Мельников


Финляндия > Легпром > yle.fi, 22 июня 2013 > № 838299 Маркку Виртанен

Финский производитель женской одежды Воглия уже начал сезонную распродажу для постоянных клиентов. Уценять товары, несмотря на явные проблемы со спросом, тем не менее, никто не спешил.

- Начало года по продажам принесло разочарования, но в мае благодаря солнечной погоде положение изменилось к лучшему, - делится исполнительный директор Voglia Маркку Виртанен.

Если бы не спасший ситуацию май, то продажи бы упали стремительно по сравнению с прошлым годом. На данный момент они уменьшились на пять процентов. Негативное влияние кризиса на текстильную промышленность было отмечено уже давно и привело к сокращениям персонала на таких финских отраслевых предприятиях, как Маримекко и Нансо. Воглия сумела избежать увольнений.

- Наши клиенты выбирают индивидуальный стиль и вместе с тем они ценят отечественное производство.Для нас это послужило преимуществом, - продолжает Виртанен.

Тем не менее, только небольшая часть продаваемой на финском рынке одежды и обуви разработана или произведена в Финляндии.

- Большая часть товара - это результат труда китайцев, бангладешцев или турков. В Финляндию течет поток одежды из разных стран. Четыре пятых товара произведено за пределами Европы, - рассказывает председатель ассоциации текстильной и модной промышленности Вели-Матти Канканпяя.

В прошлом году финны потратили на одежду 3 миллиарда евро, и шестьсот миллионов ушло на обувь. В этом году производители уже не ждут роста, а готовы удовлетвориться теми же цифрами.

- Для нас тяжелые времена означают отсутствие роста или стабильность в продажах, тогда как в остальной Европе этот сектор уже давно был убыточным. С другой стороны, у нас не увеличилась безработица, и люди по-прежнему покупают не только самую необходимую одежду. Это поддерживало нас на плаву, - делится Канканпяя.

Текстильная промышленность во многом держится за счет женщин, ведь помимо себя женщина одевает еще и детей, а также зачастую и мужа.

- Основными потребителями текстиля являются женщины за тридцать, они делают крупные покупки, - подытоживает Канканпяя.

Финляндия > Легпром > yle.fi, 22 июня 2013 > № 838299 Маркку Виртанен


Россия > Легпром > mn.ru, 29 марта 2013 > № 787599 Алла Вербер

Я МОГУ ВЫРАСТИТЬ БАЙЕРА ИЗ ФИНАНСИСТА ИЛИ ОФИСНОГО РАБОТНИКА

Цветелина Митева, Надежда Померанцева, Даша Динзе

Алла Вербер, вице-президент компании Mercury, фешен-директор ЦУМа, о тридцатилетнем опыте работы в индустрии мод

- Существует ли в данный момент в России сформировавшаяся модная индустрия?

- Индустрии как таковой не было ни в 1980-х, ни в 1990-х, ни в 2000-х.

Думаю, еще десять лет - достаточный срок для формирования системы. Новое поколение только сейчас выходит на другой профессиональный уровень. Конечно, пока нет системы, нет цепочки: талантливые модельеры могут показать эскизы, но на этом все. Важно понимать, что только у единиц налажено производство, при этом ни вы, ни я не знаем, где именно. Тот же Денис Симачев продается в Столешниковом переулке, но его вещи шьют в Италии, насколько мне известно.

- Насколько в принципе выгодно инвестировать в моду как в долгоиграющий бизнес?

- Ну, конечно, выгодно. Мы же (компания Mercury. - "МН" ) инвестировали! Когда мы пришли на рынок, моды не было никакой, людям было негде купить сахар и соль, не то что одеваться в дорогие модные марки. Вначале основная идея была в том, чтобы создать в России элитарную моду. Поэтому мы пошли в luxury-бизнес, где существует лимитированное количество брендов для определенных людей, которые хотят иметь только лучшее, что есть в мире. Мы создавали и развивали этот рынок с нуля.

Когда я только пришла в этот бизнес, чем была мода? Один модельер Зайцев, один Дом моды на Кузнецком... Было два универсальных магазина - ЦУМ и ГУМ, в которых купить что-то за прилавком было невозможно, только из-под прилавка и по знакомству. Страшные бабки, к которым страшно обратиться. Когда мы начинали бизнес в девяностых, существовали только отдельно стоящие бутики. Никакой ценовой политики не было. Развелось много подделок: люди совершенно не разбирались и не могли отличить настоящий Gucci от ненастоящего.

ЦУМ мы взяли старым универмагом, c хорошим именем и родословной. Но он был типичным советским магазином с абсолютно советским же подходом. В течение пяти лет мы создали первый люксовый department store страны, который сейчас известен во всем мире.

- Отечественный потребитель завоеван зарубежными марками. А готовы ли мы сейчас доверять отечественным брендам?

- Основная проблема в том, что наши бренды пока получаются дороже, чем западные. Понятно, что если на этикетке написано Made in Italy, то цена увеличивается: работа в Италии, поставка, таможня и прочее. Но когда те же цены стоят на этикетке Made in Russia... это вызывает как минимум вопрос: "Почему?". Потому что маленькие объемы. Потому что трудно найти производственную базу. Потому что почти все покупают западные материалы, так как русских фабрик нет.

Производство в России намного дороже, чем в других странах. Вот вам ответ, почему так дорого.

У нас сегодня нет предприятий и фабрик, которых до революции по всей России было тысячи. Мос-текстильпром и многие другие шили нормальную одежду для россиян, которые могли купить ее в нормальном универмаге по нормальной цене.

Поэтому не существует старого, проверенного временем, налаженного производства с именем. Разве что "Большевичка".

Нет такого места, куда нашему потребителю можно прийти за отечественной одеждой. Многие красивые вещи от российских дизайнеров стоят дороже, чем я купила бы себе Lanvin или Gucci. Я должна заплатить неимоверные деньги за то, что сшито в нашей же стране. Проще пойти и купить за те же деньги красивое платье от Dolce&Gabbana.

- Как вы стали байером?

- Я начинала в 18 лет с того, что одевала магазинные манекены в Риме. Потом уже в Канаде получила профессиональное образование в fashion college, где нас учили всему, что связно с модой: помимо продаж, менеджмента и рекламы, нас учили шить, разбираться в материалах. Но я всегда хотела быть именно байером, а для этого нужны экономические навыки, необходимо уметь работать с бюджетами... В итоге я профессионально занимаюсь модой уже более 30 лет.

- А что еще нужно знать настоящему байеру?

- Ко мне иногда приходят девочки и говорят: "Я хочу быть байером". Им кажется, для этой профессии достаточно того, что тебе нравятся красивые вещи, можно прийти в шоу-рум, отобрать то, что понравилось... Да, так можно делать, если у вас свой маленький бутик. Но даже тогда вы должны просчитать результат, знать размерную сетку и уметь очень хорошо считать: как делать наценку, когда начинать распродажу, какой процент нужно заработать до ее старта и т.д. Иначе вы просто обанкротитесь.

Допустим, приходит ко мне девушка с прекрасным потенциалом и говорит: "Я хочу стать байером". Отлично, говорю я ей, в марте у нас закупка, значит, до марта вы встаете на этаж и понемногу разбираетесь в том, как, что и где работает в этом магазине.

Любой человек перед тем, как стать байером, должен минимум три месяца поработать с товаром напрямую, постоять и попродавать. И я очень ценю тех людей, которые сразу на это соглашаются. Начинается цепочка: продавец - мерчендайзер - ассистент байера, а потом уже до байера недалеко. Он должен знать, как работают складские помещения, какой процент коллекции вы должны продать до распродажи (это 70%. - "МН" ), как работает масса мелких систем, из взаимодействия которых складывается жизнь магазина. У меня люди вырастают в бай еры из мерчендайзеров, ассистентов, финансистов, офисных работников...

Россия > Легпром > mn.ru, 29 марта 2013 > № 787599 Алла Вербер


Россия > Легпром > minpromtorg.gov.ru, 15 января 2013 > № 738887 Денис Мантуров

МИНИСТР ПРОМЫШЛЕННОСТИ И ТОРГОВЛИ РФ ДЕНИС МАНТУРОВ РАССКАЗАЛ ПРЕЗИДЕНТУ РФ ВЛАДИМИРУ ПУТИНУ О МЕРАХ ПОДДЕРЖКИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ЛЁГКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В УСЛОВИЯХ ВСТУПЛЕНИЯ РОССИИ В ВТО

В ходе встречи обсуждались меры поддержки отечественной лёгкой промышленности в условиях вступления России во Всемирную торговую организацию.

В.ПУТИН: Денис Валентинович, все праздники закончились, в том числе и Новый год по старому стилю, нужно возвращаться к рабочему ритму.

Я знаю, что Правительство напряжённо работало по поиску решений, связанных со вступлением России во Всемирную торговую организацию. Как мы договаривались, нужно выработать целый ряд мер, которые позволили бы адаптироваться отдельным отраслям российской экономики. Среди них я просил серьёзное внимание уделить и лёгкой промышленности.

Что предлагается по этому направлению сделать, имея в виду и нашу работу в Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве?

Д.МАНТУРОВ: Владимир Владимирович, я подготовил небольшую презентацию.

Мы в прошлом году в рамках заседания Совета Безопасности действительно достаточно подробно обсуждали возможные риски при вступлении в ВТО по ряду промышленных предприятий. Лёгкая промышленность в этом смысле является наиболее чувствительной к условиям этой организации. Мы ей особое внимание уделили в рамках государственной программы «Развитие промышленности и повышение её конкурентоспособности», которая была буквально перед Новым годом Правительством принята. Предусмотрены средства, бюджетные ассигнования в общей сложности в три раза больше, чем в прошлом году, – в основном на создание всей цепочки изделий лёгкой промышленности, на создание и на субсидирование межсезонных запасов, на обновление технологической базы. Впервые будет применяться мера государственной поддержки продвижения продукции на рынке. Раньше такой меры не было.

Легпром – это особая отрасль, для нашей страны она носит особо важный социальный характер. Около 400 тысяч человек работает в этой отрасли, причём 75 процентов – это женщины.

У нас уже сегодня проявляется большой интерес серьёзных инвесторов к отраслям данной промышленности. И уже ряд предприятий, которые применяют сегодня современные высокие технологии, являются лидерами в определённых сегментах рынка: такие предприятия, например, как «Парижская коммуна», «Донецкая мануфактура», «Русская кожа», ДАРГЕЗ, которые закрывают те сегменты рынка, в которых мы всегда имели богатые традиции и сегодня имеем достаточно серьёзный потенциал.

В.ПУТИН: Что касается обеспечения сырьём?

Д.МАНТУРОВ: В этом году мы уже получили первый экспериментальный урожай хлопка на семи гектарах в Астраханской области, вырастили достаточно хорошего качества. Я на всякий случай даже с собой взял показать этот хлопок. Получили из него первую пряжу, техническую, и, соответственно, первую ткань.

Это только первый этап по обеспечению российских предприятий собственным сырьём, поскольку сегодня 100 процентов хлопка завозится из-за рубежа. И это обеспечит не только предприятия лёгкой промышленности, но и производство порохов.

Также в рамках поддержки и развития лёгкой промышленности мы ставим перед собой выполнение трёх задач. Первое – это создание кластеров, в том числе обеспечивающих сырьём области: хлопководство, по шерсти. Уже в этом году мы запускаем проект по обеспечению собственной шерстью с привлечением предприятия Северо-Кавказского федерального округа, которое будет задействовано в этом проекте, и будет использоваться в основном российская шерсть.

Вторая задача – это обеспечение максимального присутствия предприятий лёгкой и текстильной промышленности в торговых сетях. Сегодня, к сожалению, этот процент крайне мал. И мы уже сегодня с регионами, с предприятиями промышленности, с торговыми организациями вырабатываем меры, которые обеспечат максимальное присутствие предприятий лёгкой промышленности на торговых полках. Причём сегодня меняется система торговли, в основном она нацелена на расширение возможностей торговых сетей, крупных универмагов, и такая задача становится наиболее актуальной.

Пример такого взаимодействия – это кодекс добросовестного взаимодействия между предприятиями лёгкой промышленности и торговой сетью. Это не требует никаких законодательных изменений, такая практика уже существует, в частности, по поставке между предприятиями – производителями продуктов питания и торговыми сетями. Я думаю, что такой принцип даст позитивный результат и по предприятиям лёгкой промышленности.

Мы должны совершенствовать систему торговли, в том числе использовать новые методы торговли через систему аутлетов. Это отдельное торговое крупное предприятие, в котором будет реализовываться продукция лёгкой и текстильной промышленности по доступным ценам. Это и продвижение российского продукта, и в том числе продвижение наших российских брендов, известных дизайнеров, в частности, Валентина Юдашкина, [Вячеслава] Зайцева и других дизайнеров.

И, конечно, очень важная составляющая, которая будет поддерживать лёгкую промышленность, это использование государственного заказа. В частности, мы уже движемся по этому пути, первые результаты есть по прошлому году. Было принято Постановление Правительства, обязывающее наши силовые ведомства при государственных закупках, имущественных закупках использовать российские материалы, российские полуфабрикаты. И я надеюсь, что если будет принято решение о введении школьной формы, это тоже будет косвенной поддержкой наших предприятий лёгкой и текстильной промышленности.

В.ПУТИН: Здесь нужно подумать. Потому что тогда нужно проводить эти заказы через регионы. В этом случае это будет госзакупка, а при госзакупке мы можем делать исключения в рамках правил ВТО. Вот над этим нужно подумать. Нужно юридически хотя бы выстроить эту цепочку.

Россия > Легпром > minpromtorg.gov.ru, 15 января 2013 > № 738887 Денис Мантуров


Куба > Легпром > interaffairs.ru, 30 декабря 2012 > № 735135 Александр Моисеев

«А дипломата ты узнаешь по рубашке»…

Третий Новый год подряд и очередную годовщину Победы революции, которые по воле истории совпадают, кубинские руководители и дипломаты встречают в белоснежных гуаяберах.

Почему? Потому что 6 октября 2010-го по указанию главы республики Рауля Кастро Министр иностранных дел Кубы Бруно Родригес подписал распоряжение, согласно которому национальная кубинская рубашка гуаябера (guayabera) провозглашалась официальной одеждой кубинских дипломатов на протокольных мероприятиях. «Гуаябера была частью истории нашей страны в течение длительного времени и является настоящим выражением кубинской аутентичности», сказано в документе, опубликованном в «Гасета Офисиаль».

Более того, для пропаганды этой национальной одежды кубинцы пошли дальше. В том же 2010 году в городе Санкти- Спиритус был открыт Музей Гуаяберы, а 1 июля ежегодно стали отмечать День Гуаяберы.

Хотя справедливости ради нужно отметить, что в разные времена и в разных слоях населения рубашку в стиле гуаяберы называли по-разному: «yayabera», «camagüeyana», «camisilla» o «yucateca». А в некоторых странах ей дали имя «абанера», то есть «гаванская».

Гуаябера буквально превратилась в празднично-протокольную одежду для кубинских горожан и сельских жителей. И не только кубинских. Гуаяберу давно уже носят в Мексике, в странах Центральной Америки и Карибского бассейна. Носят в самые жаркие дни и наши дипломаты. И я носил, когда работал на Кубе, и посла нашего в ней не раз наблюдал. В общем, рубашка эта всем удобна и всем по нраву. В ней любой человек выглядит солидно и элегантно. А с началом XXI века популярность гуаяберы на Кубе стала возрастать.

Для мужчин обязателен белый цвет и длинные рукава. Для женщин цвет гуаяберы может быть любым, а сама рубашка может быть длиннее мужского варианта. У классической кубинской гуаяберы, которую носят навыпуск, четыре кармана, рукав может быть как длинным, так и коротким.

Но что означает слово «гуаябера» и какова история рубашки?

Кубинцы полагают, что этой светлой (главным образом – белой) мужской рубахе, слегка приталенной, с длинными или короткими рукавами, с большим количеством накладных карманов, пуговиц и вертикальных складок-защипов, более 300 лет. И все это время она «не выходит из моды» на Кубе, в других карибских странах и в Центральной Америке. Она по-прежнему называется гуаябера и носится навыпуск.

Рубашка продолжает завоевывать поклонников среди жителей тропиков до сих пор. Она легка, удобна и элегантна. Кубинцы надевают гуаяберу как в будние дни, так и в торжественные. Белоснежная рубашка заменила на острове протокольные костюмы с галстуками, дипломатические фраки и смокинги, превратилась в один из главных элементов гардероба кубинского мужчины.

История происхождения до сих пор гуаяберы занимает многих местных и зарубежных исследователей и специалистов. Например, по словам кубинского писателя Сиро Бьянчи, возникший в сельской глубинке острова стиль этой рубашки постепенно завоевал Кубу, и у него есть свое исследование на этот счет. И он считает, что в истории рубашки еще много загадок, которые ждут своих исследователей.

Кстати сказать, известный кубинский публицист и писатель Сиро Бьянчи Росс стал не только историком-пропагандистом национальной рубашки, но и инициатором создания Музея Гуаяберы в Санкти-Спиритусе. В нем собрано уже несколько десятков ценных экспонатов – личных гуаябер, присланных самыми известными и менее знаменитыми персонами международного сообщества. Среди них – Фидель и Рауль Кастро, колумбийский писатель и нобелевский лауреат Габриэль Гарсия Маркес, президент Венесуэлы Уго Чавес, знаменитая красная гуаябера заняла в музее одно из самых почетных мест. Личные оригинальные рубашки подарили Музею Санкти-Спиритуса политические деятели, дипломаты, писатели и другие знаменитости Кубы и других стран.

О возникновении гуаяберы на Кубе, действительно, существует не одна легенда. Так, по одной из них считается, что она – дело рук некоего испанского портного, который в XVIII веке приехал на остров и поселился на берегу реки Йайабо (Yayabo) в окрестностях города Санкти-Спиритус, где и скроил первый образец. Другая легенда – она самая популярная - гласит, что в 1709 году на Кубу, также в район Санкти-Спиритуса, перебралась супружеская чета испанцев из Андалусии – Хосе Перес Родригес и Энкарнасьон Нуньес Гарсия. Через год супруга получила из родной Испании сундук с одеждой. В нем оказался отрез легкой ткани, из которой изобретательная донья Энкарнасьон скроила и сшила мужу рубаху с четырьмя накладными карманами, которые он попросил пришить. Дону Хосе, гончару по профессии, удобная одежда очень понравилась и он с ней не расставался, носил чуть ли не каждый день. Понравилась она и соседям. Мужчины уговорили Энкарнасьон сшить такие же и для них. Затем стиль переняли друзья и знакомые соседей. Оригинальная рубашка приобрела популярность в центральной части страны, а потом и на всей Кубе.

Своим же названием гуайябера обязана сельской молодежи Острова. В окрестностях Санкти-Спиритуса и сегодня растет множество фруктовых деревьев гуаявы – тропического фрукта, внешне похожего на грушу, только с косточками по всему плоду. Молодые люди, собираясь на свидание с девушкой, срывали в саду несколько плодов гуаявы, чтобы угощать подружку. Фрукты рассовывали по многочисленным карманам рубашки. И чем больше было карманов, тем дольше юноша мог потчивать сладкими плодами свою подружку…

В 1994 году Фидель Кастро впервые появился на официальной встрече в гуаябере, что открыло новый этап в жизни кубинской рубашки. Еще больший всплеск интереса к национальной рубашке начал расти в первое десятилетие двухтысячных…

Помню, как во время моей работы на Кубе местная молодежная газета «Хувентуд ребельде» разразилась статьей, автор которой сетовал на то, что на Острове нельзя купить доступную по цене гуаяберу. Рубашки продаются, но они импортные, в основном мексиканского, панамского или филиппинского производства, а купить их могут разве что иностранные туристы. А ведь гуаябера – такой же узнаваемый символ кубинской национальной традиции, как гаванские сигары, ром или кофе!

Власти отреагировали более чем оперативно. И выделили средства на увеличение национального производства гуаябер. Вот что писала главная газета страны «Гранма» уже в мае 2010 года: «Наша страна начала скромный процесс модернизации в секторе легкой промышленности. Одним из примеров тому служит швейная фабрика «Хосе Маниэль Лассо де ла Вега», расположенная в Старой Гаване. На ней созданы современные мощности для наращивания производства белых классических гуаябер высокого качества. Рубашки предназначены для продажи внутри страны и за ее рубежами»…

Эта старая швейная фабрика, действительно, в последние годы существенно обновилась. Она принадлежит госпредприятию по производству готовой одежды «Гала». Его генеральный директор Милагрос Дариас Фариньяс рассказала, что модернизация включила в себя приобретение нового современного оборудования специально для расширения производства отечественных гуаябер. Основная марка рубашек – «Криолья» (Criolla). Коллектив фабрики решил выпускать серии разных цветов, дизайнеры разработали 20 новых фасонов – для мужчин, для женщин и для детей. Но основной, классический стиль белой гуаяберы с длинными рукавами, четырьмя накладными карманами и мн6ожеством пуговиц остается для швейного предприятия приоритетом.

Материал для рубашек «Гала» закупает в Италии. Первые партии рубашек шили из полиэстера и хлопка, или из одного полиэстера. Сейчас на фабрике используют льняные ткани в чистом виде и в сочетании с синтетическими волокнами. Точнее говоря, – 60% изо льна и остальную часть – из полиэстера и хлопка. Это делает рубашки более легкими и востребованными.

Есть ли у фабрики план? Разумеется, есть. Поначалу предприятию поставлено задание производить 70 тысяч гуаябер ежегодно, постепенно доведя это количество до 100 тысяч. В настоящее время здесь трудятся 64 швеи, на 34 больше, чем было несколько лет назад. Как сообщили руководители производства, работницы обязаны периодически совершенствовать свое мастерство. Как они говорят, «Мы должны и хотим работать с любовью и чувством истинного кубинского вкуса».

«Где купить гуаяберу?», - спросит дотошный российский турист или «командировочный», отправляясь на Остров Свободы. Прежде всего, конечно, в Гаване. Следует только найти улицу Такон, подняться по ней немного вверх до магазина «La Guayabera». В нем продавались рубашки трех марок – «Habaneras» и «Compay II» панамского производства и местная «Сriolla», сшитую на гаванской фабрике «Ласаро…».

Наверняка найдете кубинскую гуаяберу во Дворце кустарных ремесел на берегу Гаванской бухты и на площади Америки. Ну и конечно – в центральном магазине и бутиках знаменитого курорта Варадеро.

Элитные марки кубинской рубашки из льняной ткани - «Коиба» и «Вега Робайна» (стоимостью от 60до 100 евро), как заверила директор гаванской фабрики, можно найти в столице Острова, в магазинах Италии или Индии. Элегантная и легкая гуаябера входит в моду как в Южной и Северной Америках, так и в Европе и Азии – повсюду, где бывает невыносимо жарко в костюме с галстуком и во фраке с бабочкой.

…Однажды по приезде на Кубу я искал себе в Гаване белую классическую гуаяберу для официальных мероприятий, друзья познакомили меня с известным столичным портным Эмильяно Нельсоном, лучшим в стране мастером по производству вручную именно таких рубашек. Молодой, но уже известный в стране портной предложил мне сшить гуаяберу на заказ. Но нужно было ждать несколько недель – очередь! Тогда я спросил, где в Гаване можно купить его изделия. Он назвал мне магазинчик в отеле «Насьональ». Там я и приобрел шикарную белую рубашку от Эмильяно Нельсона, которую впоследствии носил на Кубе, а теперь храню у себя дома в Москве, как реликвию. Правда, при случае пользуюсь гуаяберой. Когда бываю в жарких странах Латинской Америки. И, кстати, всегда ощущаю себя там своим.

Классическая белая гуаябера не только национальное достояние Кубы. Она поистине превратилась в один из международных брендов официальной и народной дипломатии.

Александр Моисеев, обозреватель журнала «Международная жизнь»

Куба > Легпром > interaffairs.ru, 30 декабря 2012 > № 735135 Александр Моисеев


Испания > Легпром > forbes.ru, 27 февраля 2012 > № 501403 Мария Хирон

Как сделать карьеру в индустрии моды

Полина Строганова

Мария Хирон, экс-гендиректор Carrera y Carrera, уверена, что для успеха в индустрии моды необходимы две вещи: четкая стратегия и окружение профессионалов

История успеха бренда — это всегда история с яркими персонажами, харизматичными лидерами. Пример тому — Мария Евгения Хирон, руководившая одно время компанией Carrera y Carrera. При ней к марке пришла мировая известность. В 1999 году, когда Хирон пришла в компанию, Carrera y Carrera показала 20% убытка. Через 6 лет — 15% прибыли.

Несмотря на то что Мария уже не работает в Loewe и Carrera y Carrera, она до сих пор с удовольствием носит вещи этих марок. К примеру, сумкам Loewe, с одной из которых она появилась на нашей встрече, она верна уже 20 лет. Долгосрочность, по словам Марии, важнейшее качество для товаров люкс, и именно поэтому спрос на них не падает. В 2010 году, в самый разгар экономического кризиса, индустрия выросла на 13%. По мнению госпожи Хирон, во многом это происходит благодаря тому, что сфера товаров высшего качества мгновенно отвечает на потребности своих потребителей и постоянно меняется. Никто не знал о Cartier до того, как они придумали наручные часы. Никто не знал о Louis Vuitton, пока они не сделали компактный чемодан для путешествий. Никто не знал, что украшения Carrera y Carrera будут носить по всему миру, пока у компании не появилась новая стратегия. Успех — это всегда история масштабного изменения.

Сейчас Мария преподает в IE Business School и является членом правления нескольких испанских брендов, таких как Pedro Garcia, Gastón y Daniela и др. Помимо этого она пишет книги о индустрии люкс и карьере. Последняя — Inside Luxury — вышла в марте 2011 года на английском языке. Об этом мы и поговорили с госпожой Хирон во время одного из ее визитов в Москву.

— Что нужно, чтобы добиться успеха?

— Я всегда мечтала быть лучшей, сделать мою компанию лучшей на рынке. Каждый долгий путь начинается с маленького шажка. Шаг за шагом, не теряя из виду конечной цели, вы достигаете своего. Это комбинация мечты с самоанализом. После каждого шага ты оглядываешься назад и думаешь, правильно ли я поступила, могла ли я сделать лучше? И очень часто ответ на последний вопрос утвердительный. С помощью этого анализа мы и учимся на собственных ошибках и просчетах. Это непрекращающийся процесс, который приближает тебя к конечной цели, неважно, профессиональная она или личная.

Чтобы преуспеть в чем-либо, нужно сочетать страсть и профессионализм в работе. Я думаю, что мы хорошо справляемся только с теми вещами, которые нам очень нравится делать, потому что мы не думаем о количестве потраченного на них времени. Одержимость идеей, мечтой постоянно помогают мне сделать следующий шаг. Я всегда к чему-то стремилась, и это подталкивало меня к правильному выбору.

Построение хорошей карьеры — это всегда трудный путь. У меня было техническое образование и я начинала работать в финансовой отрасли. Мне нравилась моя работа, но я не чувствовала к ней страсти. Поэтому я пошла учиться в Harvard Business School — хорошее место, чтобы подумать о том, чего ты хочешь добиться в жизни. Тогда у меня появилась возможность пройти практику в Музее Гуггенхайма, и я не смогла отказаться. Находиться рядом с художниками и дизайнерами в атмосфере музея — очень ценный опыт. К тому же это был хороший переход к индустрии моды. Я в нее влюбилась, потому что работа там требует сочетания аналитических навыков и креативности, а я всегда хотела развивать навыки менеджера и в то же время вдохновляться талантливыми людьми. Та стажировка не только помогла мне найти себя и дала мне больше информации о товарах люкс, но и сделала меня привлекательным кандидатом для компаний.

— Как началась ваша карьера в модной индустрии?

— В 1992 году, когда я пришла работать в эту сферу, индустрия уже начала очень быстро расти. В компании Loewe я изучила бизнес-модель люкса, поняла, почему она такая прибыльная. Потом было принято решение продать Loewe группе LVMH (это произошло в 1996 году. — Forbes), и я поняла, что настало время начать собственный проект.

Я всегда хотела стать предпринимателем, и в тот момент мне представилась такая возможность. Я пришла в совсем еще небольшую компанию Carrera y Carrera. Шесть лет мы развивали компанию, делали новую продукцию, открывали новые рынки, такие как Россия и СНГ, Ближний Восток. Мы полностью изменили стратегию, и компания превратилась в яркий и энергичный бренд.

— За счет чего это удалось?

— Мы хотели создать линию ювелирных украшений высшего качества, из лучших материалов, которая в то же время будет соответствовать модным трендам. На тот момент было много женщин, которым ювелирные украшения казались старомодными. И мы решили, что можем дать им то, что они хотят. У нас были специалисты, работавшие в индустрии уже долгое время, однако мы начали работать и с молодыми дизайнерами, комбинировать традиции и смелые идеи. Например, у нас появилась шелковая цепочка, что традиционным специалистам казалось полным сумасшествием. Результат: мы создали замечательные коллекции, которые до сих пор являются одними из лидеров продаж. Я думаю, что все эти изменения сделали Carrera y Carrera более динамичной.

— Изменения коснулись не только продукции?

— Мы также понимали, что необходимо общаться с клиентами по-современному. Поэтому мы не только проводили рекламные кампании, но и сотрудничали с модными медиа, устраивали показы. Это сказалось и на нашей дистрибуции. 10 лет назад Carrera y Carrera продавалась в большом количестве мультибрендовых супермаркетов, но мы поняли, что пришло время открывать эксклюзивные бутики Carrera y Carrera в разных частях света: в Санкт-Петербурге, Париже, Мехико, Женеве, Дубае. Это была удачная комбинация хорошего продукта, маркетинга и дистрибуции. Чтобы прийти к ней, мы улучшили нашу команду.

— Расскажите об этом подробнее: любые изменения требуют изменений в команде?

— Когда я начинала, у нас работали одни испанцы. Потом мы начали привозить талантливых людей из разных частей света: из Китая, Ближнего Востока, России. Даже если у вас великолепная стратегия, все равно необходимо иметь правильную команду людей, которые будут ее осуществлять. Команду, в которой люди мотивированы, талантливы и преданы идее. Они должны полностью разделять мнения, ценности и культуру, хотеть быть успешными в рамках вашего бизнеса. Именно они делают вашу компанию устойчивой.

— Можете привести примеры ошибок, которые дали вам самый ценный опыт?

– Например, мы сделали ставку на рынок США, вложили в него много ресурсов. Но катастрофа 11 сентября 2001 года очень сильно пошатнула наши продажи. Я поняла тогда, что нужно не только выбирать рынки, которые являются лидерами, но и заранее изучать «запасные» рынки, всегда иметь план на случай непредвиденных обстоятельств.

— Что бы вы посоветовали начинающим компаниям в модной индустрии?

– Обратить внимание на Азию, в особенности на Китай. Hermes имеет больше магазинов в Пекине, чем в Нью-Йорке, исследования показывают, что на каждого человека в Китае приходится как минимум один предмет из коллекции Louis Vuitton. Развитие на этом рынке даст брендам возможность расшириться, привлечь нового, заинтересованного покупателя.

Когда вы развиваете компанию, также необходимо помнить и про интеграцию технологий. Вы можете развивать электронную торговлю, построить свою собственную социальную сеть, как сделали в Burberry. Новые технологии позволяют привлечь новых клиентов и выйти на новые рынки. К тому же в нашей индустрии новые технологии очень важны: высокое разрешение iPad позволяет рассмотреть красивые фотографии коллекций, увидеть предмет со всех сторон и в разных ракурсах, присмотреться, прежде чем купить.

Надо уметь хорошо делать две вещи. Первое — четкая постановка стратегии: куда бренд и бизнес направлены? Каково конкурентное преимущество? Как оно может быть построено? Второе — необходимо знать, как объединить компанию, построить ее из лучших людей, лучших профессионалов. Мне очень нравится работать с начинающими предпринимателями, полностью вовлеченными в процесс. Именно таких людей хочется видеть в модной индустрии.

Испания > Легпром > forbes.ru, 27 февраля 2012 > № 501403 Мария Хирон


Германия. Россия > Легпром > ria.ru, 9 ноября 2011 > № 466363 Херберт Хайнер

О планах развития одного из крупнейших в мире производителей спортивной одежды в России и странах СНГ, о ненасильственной борьбе с контрафактом, поддержке спортивных мероприятий и принципах разделения брендов рассказал в интервью корреспонденту агентства "Прайм " Феликсу Сандалову генеральный директор и председатель совета директоров Adidas Group Герберт Хайнер (Herbert Hainer).

ИНТЕРНЕТ-КОММЕРЦИЯ - ЭТО ЛИШЬ ДОПОЛНЕНИЕ

- Недавно ваша компания объявила о намерении расширить розничную сеть в России и странах СНГ к 2015 году в полтора раза - более чем до 1,2 тысячи магазинов. Вы не думаете, что ваше предложение может в перспективе превысить спрос на этих рынках?

- Мы не рассчитываем открывать только флагманские магазины Adidas Performance, мы хотим развивать и другие форматы, чтобы они росли в соответствии с нашим основным подразделением. У Performance тоже прекрасные перспективы на этом рынке, но, в первую очередь, не столько в открытии новых точек, сколько в расширении ассортимента, представленного в самих магазинах.

- Могли бы рассказать подробнее об этих планах?

- С одной стороны в настоящее время на местном рынке невероятно сильна позиция брендов Adidas и Reebok, с другой - мы располагаем огромным количеством новых товаров под разными брендами, в том числе в рамках нашей новой линии Neo, а также Adidas Performance, Adidas Originals, Reebok и других. Наша ассортиментная линейка настолько широка, что мы не способны представить все продукты во всех категориях. Наши магазины здесь слишком малы, чтобы выставлять там все единицы товаров. Поэтому мы пересмотрели портфель наших магазинов, изучили те, в которых нам удалось достичь высоких показателей продаж, и решили принять шаги по увеличению, как самой сети, так и размеров торговых точек, что должно принести компании существенную выгоду.

К тому же, мы решили уточнить саму концепцию размещения магазинов. Чаще всего, когда вы приходите в торговый центр, вы сразу видите черную вывеску Adidas Performance: таких магазинов у нас порядка 360 в странах СНГ, а еще есть магазины Reebok, их насчитывается около 190. Мы хотим возвращаться в те торговые центры, где у нас уже есть успешные точки Adidas, и открывать там же магазины Reebok и Adidas Originals рядом с ними. Также мы будем придерживаться этой политики в открытии магазинов Rockport, Ecco, а также магазинов под брендом Neo.

Конечно, мы принимаем в расчет, что у этих брендов различная аудитория, тем не менее, такая стратегия нам представляется очень эффективной.

- Насколько широкой в СНГ будет сеть под новым брендом Neo?

- Магазины под этим брендом направлены на удовлетворение спроса в сегменте "быстрой моды" и потребностей молодежи, ведущей активный образ жизни и следующей модным тенденциям. Первый магазин под этой маркой был открыт в России в 2010 году, сейчас в СНГ их 26, а к 2015 году планируется открыть еще 149 таких магазинов.

- Что будет делать компания для развития онлайн-продаж? Насколько значителен вклад этого подразделения в бизнес?

- Для начала мы хотели бы сделать так, чтобы наши оффлайн-магазины располагались в шаговой доступности от потребителей, потому что нам важно, чтобы покупателям предоставлялась возможность максимально удобной для них покупки. Конечно, интернет-ритейл - это один из таких вариантов. В интернете потребители могут приобрести более широкий ассортимент наших товаров, но мы удерживаем цены на том же уровне, что и в магазинах. Мы надеемся, что в будущем количество сторонних онлайн-магазинов, торгующих нашими вещами, получится сократить.

Что касается среднесрочной перспективы, есть идеи насчет оплаты по факту доставки и бесплатной доставки товаров. Но мы еще не решили, будем мы это вводить или нет. Также хотим повысить сервис наших обычных магазинов - мы планируем ввести такую систему, что если вы пришли туда и не нашли своего размера или необходимой модели, то можете заказать через интернет нужный товар с доставкой в сам магазин и оплатить заказ там же. Но электронная коммерция - это лишь дополнение к нашей традиционной системе сервиса.

"ВЕРЮ, ЧТО РУССКИЕ ПРЕДПОЧИТАЮТ КАЧЕСТВЕННЫЕ ВЕЩИ"

- Какую роль играют в ваших планах развивающиеся рынки?

- Ключевую. Мы планируем увеличить выручку с 12 миллиардов евро в 2010 году до 17 миллиардов к 2015 году, 50% от этого роста должны дать Северная Америка и, в особенности, Китай и Россия. Это наши главные драйверы роста, но мы также верим в Индию и Восточную Европу, поскольку там есть значительные резервы роста.

- У вас такие колоссальные планы, а вы не боитесь, что в неблагоприятной макроэкономической обстановке, прогнозируемой многими аналитиками на следующий год, люди могут сократить расходы на одежду и обувь?

- За десять лет наблюдения у нас установилась уверенность, что российский рынок непрерывно растет. К тому же, у нас еще есть огромные потенциалы роста по всему миру. За шесть месяцев у нас рекордные показатели продаж, и мы не видим ухудшений из-за проблем в Еврозоне. Наши бренды пользуются огромным спросом по всему миру, так что мы вполне довольны той ситуацией, которая сложилась в этом году.

- Можно ли выделить основные потребительские тенденции на мировом рынке обуви?

- Я думаю, сейчас очень востребована обувь и одежда, которая помимо технологических достоинств несет с собой и эстетику определенного образа жизни, особенно это касается запросов молодых людей.

- Вы присутствуете на российском рынке уже много лет. С какими трудностями здесь пришлось столкнуться Adidas Group?

- Главные трудности - это поиск подходящего персонала. Сейчас мы нанимаем свыше 13 тысяч человек в России, и, конечно, нам хотелось бы иметь талантливых, верящих в свое дело сотрудников. Найти таких и обучить их должным образом не очень просто.

- В России непростая ситуация с контрафактными товарами... Что ваша компания планирует предпринимать для решения этой проблемы?

- Да, подделки очень популярны, хоть это и противозаконно. Тем не менее, мы считаем, что наша главная задача сделать так, чтобы те покупатели, которым нравится наш бренд, имели возможность приобрести его наиболее удобным способом. Мы обслуживаем покупателей от Калининграда до Петропавловска- Камчатского, причем в нескольких магазинах в больших городах. Я верю, что русские потребители предпочитают качественные вещи, что они их ценят. И я думаю, если они будут знать, что могут купить неподалеку от себя настоящие кроссовки Adidas, то скорее предпочтут их, чем китайскую подделку.

ВРЯД ЛИ КТО-ТО КУПИТ ФОРМУ ЯМАЙСКИХ БЕГУНОВ

- У Adidas Group есть контракт с российской сборной по футболу. Вы намерены его пересматривать?

- Мы очень рады, что у нас есть договоренность с российской футбольной федерацией. Наш контракт заключен до 2018 года, так что мы будем сотрудничать и в рамках чемпионата мира, и, конечно же, так как футбол очень важный вид спорта в России, мы будем стараться продолжать наше сотрудничество в дальнейшем.

- На протяжении своей истории компания Adidas поддерживала ряд спортивных мероприятий мирового уровня, так, в ходе Олимпийских игр в Китае вы спонсировали 16 национальных сборных. Если говорить о крупнейших спортивных событиях, то в чем разница для Adidas Group между поддержкой Олимпиады и чемпионата Европы?

- Главное различие в том, что на чемпионатах Европы мы можем сильно увеличивать нашу выручку за счет продаж спортивной формы, футболок для фанатов, атрибутики, а вот в случае с Олимпийскими играми такой отдачи в денежном смысле не предвидится. Это просто демонстрация своего бренда миру, что, конечно, тоже очень важно для нас. Вряд ли кто-то будет покупать спортивную форму бегунов из Ямайки, верно?

- Федеральная торговая комиссия в конце сентября (FTC) обязала Adidas Group выплатить 25 миллионов долларов компенсации за некорректную рекламу кроссовок EasyTone, обещавшую покупателям укрепление мышц ягодиц, бедер и голеней за счет простого ношения обуви. Вы планируете скорректировать эту рекламную кампанию?

- В первую очередь надо отметить, что FTC не выступала против наших товаров. Ведомство было против рекламной компании, они утверждали, что мы не имеем достаточного количества научных доказательств, чтобы проводить такую кампанию. Мы с этим не согласны. Мы проводили свои исследования, которые подтверждают данные, изложенные в рекламе, но чтобы избежать затяжных судебных споров с FTC, мы согласились на их требования.

Мы продолжим инвестировать в эту линейку продуктов, мы ее расширяем до одежды и будем делать новые рекламные кампании, но уже без цифр, гласящих насколько укрепятся ваши мышцы. Хочу подчеркнуть, что верим в те сведения, которые предоставляем, и покупатели со всего мира сообщают, что заметили положительные изменения после ношения этой обуви. В России мы не заметили никакого падения продаж EasyTone с течением времени - это хороший признак, подтверждающий наши слова.

ПОТРЕБИТЕЛЮ НЕОБЯЗАТЕЛЬНО ЗНАТЬ, КТО ВЛАДЕЕТ БРЕНДОМ

- У вас очень амбициозные планы по увеличению продаж, а если говорить о производстве, будете ли вы заключать новые договоры подряда с производителями одежды и строить новые предприятия?

- Конечно, мы испытываем потребность в увеличение производства. Я пока не могу сказать, будем ли мы налаживать какое-то производство в России. Наше производство осуществляется на чужих предприятиях в Китае, Тайване, Турции, Португалии, Болгарии, Румынии, в США. Обувь преимущественно производится в Азии.

- А вы не думаете о заключении договоров, например, с производителями Узбекистана, чтобы упростить логистическую цепочку для российского рынка?

- Мы рассматриваем все возможности, но это зависит от множества факторов. Первое и наиболее важное: производство должно быть обеспечено сырьем. Затем производитель должен соответствовать нашим требованиям, чтобы товары не отличались от тех, что изготавливаются на других площадках. И, конечно, близость к рынку тоже играет свою роль, особенно в случае с Россией. Так что мы периодически рассматриваем предложения из Казахстана, Узбекистана и даже России.

- Входит ли в планы Adidas Group выпуск "упрощенных" товаров для ускорения завоевания развивающихся рынков?

- Нет. Нам в первую очередь важно качество нашей продукции, она должна быть инновационной и превосходящей ее аналоги. Планов производить дешевые вещи у нас нет, поскольку люди уже возлагают определенные надежды на нас.

- Что касается позиционирования брендов компании на локальных рынках: Вас не смущает то, что многие россияне думают, что Reebok и Adidas - это две конкурирующие компании?

- Смущает? Нас это только радует. Потребители должны обращать внимание на бренд, а не на структуру организации, которая стоит за ним. Им совершенно необязательно знать, кто является владельцем бренда. Мы четко позиционируем Adidas и Reebok таким образом, что их покупатели не очень сильно пересекаются между собой. К примеру, Reebok - это фитнес, а Adidas - это футбол, здесь все очень просто. И их реклама развивается именно в этих заданных нами направлениях. Если это позволяет нам охватить более широкую аудиторию, то что же в этом плохого?

Германия. Россия > Легпром > ria.ru, 9 ноября 2011 > № 466363 Херберт Хайнер


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter