Всего новостей: 2362708, выбрано 6289 за 0.132 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Внешэкономсвязи, политика: Лавров Сергей (446)Путин Владимир (437)Лукьянов Федор (233)Медведев Дмитрий (189)Иноземцев Владислав (145)Ростовский Михаил (108)Минеев Александр (106)Стуруа Мэлор (99)Белковский Станислав (94)Латынина Юлия (89)Скосырев Владимир (86)Колесников Андрей (81)Орешкин Дмитрий (74)Панов Александр (74)Косырев Дмитрий (68)Никитинский Леонид (65)Проханов Александр (65)Млечин Леонид (64)Радзиховский Леонид (61)Быков Дмитрий (60) далее...по алфавиту
Россия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 22 января 2018 > № 2466377 Сергей Лавров

Вступительное слово Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе переговоров с главой делегации «Комиссии по переговорам» сирийской оппозиции Н.Аль-Харири, Москва, 22 января 2018 года

Уважаемый г-н Н.Харири,

Уважаемые господа,

Приветствуем Вас в Москве. Заинтересованы в этой встрече. Рассчитывали, что она состоится раньше. Это важное мероприятие, в ходе которого надеемся обсудить все аспекты сирийского урегулирования в интересах сирийского народа.

Мы были готовы к контакту с Вашей делегацией сразу после того, как в Эр-Рияде состоялись консультации под эгидой наших саудовских коллег по объединению трёх групп сирийской оппозиции: «эр-риядской», «каирской» и «московской». Мы активно поддерживали усилия Саудовской Аравии по достижению того результата, который был достигнут. Исходили при этом из того, что любые усилия по продвижению вперёд выполнения резолюции 2254 СБ ООН заслуживают самой активной поддержки.

Помогали и продолжаем помогать достижению поставленных СБ ООН целей, в т.ч. путём запуска вместе с Турцией и Ираном астанинского процесса. Согласованные в рамках астанинского процесса договорённости о создании четырёх зон деэскалации, по большому счёту, позволили существенно снизить уровень насилия. Сейчас, хотя и встречаются отдельные проявления всплеска боевых действий, в целом ситуация гораздо лучше, чем она была ещё год назад.

Во многом благодаря астанинскому формату, тем договорённостям, которые были достигнуты между Российской Федерацией, США и Иорданией в отношении южной зоны деэскалации, террористическая угроза существенно снизилась, «халифат» как цель ИГИЛ не состоялся. Тем не менее ещё сохраняются задачи подавления отдельных террористических очагов. Рассчитываем, что продвижение межсирийского диалога, начало устойчивого переговорного процесса о будущем Сирии позволят объединить усилия всех сирийцев в окончательном искоренении террористической угрозы на территории этой страны.

Залогом успеха политического процесса считаем строгое выполнение всех положений резолюции 2254 СБ ООН, которая призывает к началу инклюзивного диалога с участием как Правительства САР, так и самого широкого спектра сирийской оппозиции. Хотим в очередной раз помочь в продвижении к этой цели, созывая Конгресс сирийского национального диалога в Сочи, который состоится 29-30 января в нашей «южной столице». Рассчитываем, что все те, кто имеет какое-то влияние на различные группы оппозиции, помогут обеспечить по-настоящему инклюзивный характер межсирийского диалога.

Главная цель сочинского Конгресса – обеспечить максимально эффективное функционирование женевского процесса под эгидой ООН с тем, чтобы диалог между всеми сирийцами принёс результат, которого так ждут все группы сирийского населения. Мы старались сформировать список приглашённых на сочинский Конгресс таким образом, чтобы цель собрать под одной крышей всех представителей сирийского общества – как Правительства, так и оппозиции – была достигнута. Вместе с нашими иранскими и турецкими коллегами мы пригласили для участия в Конгрессе всех основных региональных и международных внешних игроков. Уверен, что если все мы будем действовать в полном соответствии с резолюцией 2254 СБ ООН, то в самое ближайшее время будет завязан устойчивый конструктивный процесс, позволяющий выходить на главные договорённости сирийского урегулирования, включая конституционную реформу и проведение на этой основе свободных выборов под надзором ООН, как это и предусмотрено резолюцией 2254.

Считаем контрпродуктивными попытки некоторых внешних игроков подвергать сомнению искренность тех усилий, которые мы предпринимаем. Думаю, что наши сирийские коллеги прекрасно понимают необходимость освободить процесс выполнения резолюции СБ ООН от привнесённых внешних геополитических соображений. Уверен, что в интересах сирийского народа договориться о начале такого процесса в Женеве на основе резолюции 2254, который будет освобождён от неконструктивного внешнего влияния и позволит начать переговоры по всему комплексу сирийского урегулирования, начиная с конституции и подготовки выборов, которые будут проводиться без предварительных условий.

Знаем, что Вы приехали в Москву после целой серии встреч в зарубежных столицах по обе стороны Атлантического океана. Нам будет важно услышать Ваши оценки нынешнего этапа процесса выполнения резолюции СБ ООН. Со своей стороны ещё раз подтверждаю нашу полную приверженность всем основным принципам этой резолюции. Рассчитываю на конструктивную беседу с Вами.

***

Не хочу сейчас вдаваться в детали, которые Вы предпочли излагать в присутствии прессы. Надеюсь, Вы приехали без предвзятости, с нацеленностью на откровенный разговор, по-честному.

Прежде чем мы поблагодарим наших друзей журналистов, я хочу только коснуться проблемы, о которой Вы упомянули и которая касается страданий мирного населения.

Вы упомянули Ракку, но когда этот город сравнивали с землей, мы не слышали каких-либо озабоченностей, публично выражаемых нашими международными партнерами. Это печально и говорит о том, что и в гуманитарной сфере есть двойные стандарты.

Что касается Восточной Гуты и Идлиба, то мы очень озабочены тем, что там происходит. Уже многие месяцы мы обращаем внимание на то, что из Восточной Гуты, из зоны деэскалации продолжаются обстрелы Дамаска, включая обстрелы территории российского Посольства. Тем не менее, мы добились от сирийского Правительства согласия на доставку гуманитарных товаров. Такие акции были, хотя и не регулярно. Надо сделать их более частыми. Совсем недавно мы добились начала медицинской эвакуации тех, кто в этом нуждается.

Но самое главное, что в Восточной Гуте и в Идлибе продолжают прекрасно себя чувствовать террористы из «Джабхат ан-Нусры». И каким-то образом наши западные коллеги, включая членов коалиции, которую возглавляют США, «Джабхат ан-Нусру» выводят из-под ударов. Это происходит уже несколько лет и, конечно, вызывает очень серьезную озабоченность.

Если бы проблема «Джабхат ан-Нусры» была решена, если бы против нее был создан по-настоящему единый фронт, включая, как я уже сказал, американскую коалицию, я уверен, что гуманитарная ситуация в Восточной Гуте, в Идлибе и в целом в Сирии была бы во много раз лучше.

Что касается Конгресса в Сочи, то я услышал те вопросы, на которые Вы хотели бы получить ответы. В ходе наших сегодняшних переговоров мы эти ответы обязательно дадим. У нас нет никаких противоречий в том, что касается необходимости выполнения резолюции 2254 СБ ООН и Женевского коммюнике. Главное только к этим документам подходить комплексно, а не выборочно. Уверен, что если это будет сделано, то мы достигнем понимания.

Рассчитываю, что мы все это с Вами подробно обсудим, как только наши коллеги журналисты нас покинут. На сегодня они уже услышали столько, что им хватит на неделю.

?

Россия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 22 января 2018 > № 2466377 Сергей Лавров


Россия. Йемен > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 22 января 2018 > № 2466376 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с заместителем Председателя Совета министров, Министром иностранных дел Йемена А.Аль-Махляфи, Москва, 22 января 2018 года

Уважаемые дамы и господа,

Мы провели полезные переговоры. Предметно обсудили военно-политическую ситуацию в Йемене, перспективы урегулирования внутриполитического кризиса, а также рассмотрели некоторые аспекты двусторонней повестки дня.

Мы считаем абсолютно безальтернативным скорейшее прекращение в Йемене вооруженного противостояния, необходимость отказа участников конфликта от попыток разрешить силой накопившиеся проблемы. Мы считаем необходимым не только продолжение, но и интенсификацию соответствующих международных усилий при центральной роли ООН по созданию условий для завязывания устойчивого внутрийеменского диалога с участием всех политических сил этой страны.

Считаем, что схемы политического обустройства Йемена, подготовленные в других форматах и навязанные йеменскому народу извне, скорее всего, окажутся нежизнеспособными и даже контрпродуктивными. Только сами йеменцы могут определить судьбу своей страны. Россия, которая поддерживает контакты со всеми йеменскими сторонами, готова всячески этому способствовать. Мы почувствовали, что такой наш подход встречает понимание и поддержку в руководстве Йеменской Республики.

Мы уделили серьезное внимание гуманитарной ситуации в Йемене, которая остается чрезвычайно сложной. По оценкам ООН, 22 млн. йеменцев (это огромная цифра) нуждаются в помощи, а более 2 млн. детей находятся на грани голода.

В этой связи Россия приветствует решение «арабской коалиции» о смягчении блокады йеменского порта Ходейда – единственной на сегодняшний день транспортной артерии, которая связывает главный город страны и ее северные провинции с внешним миром. Считаем, что ООН должна и впредь иметь возможность бесперебойно осуществлять гуманитарные рейсы в Сану. В более принципиальном плане важно добиваться полного снятия морской и воздушной блокады, отмены всех ограничений на доставку продовольствия, лекарств, другой номенклатуры товаров первой необходимости во все без исключения районы Йемена.

Россия вносит вклад в облегчение положения йеменцев. В прошлом году самолетами МЧС в Сану и Аден было направлено свыше 40 тонн гуманитарной помощи. Сейчас прорабатывается вопрос о подготовке очередной партии нашего гуманитарного содействия народу Йеменской Республики.

К сожалению, в результате продолжительного конфликта оказались заморожены практически все основные двусторонние проекты в торгово-экономической, гуманитарной, других сферах между Российской Федерацией и Йеменской Республикой. Мы будем готовы (и ощущаем заинтересованность в этом же наших коллег) к возобновлению и расширению наших связей во всех областях по мере возвращения на йеменскую землю мира и стабильности. В этом заинтересованы наши народы, тем более, что взаимовыгодные связи между двумя странами имеют очень богатую историю – в ноябре исполняется 90 лет с момента установления дипломатических отношений.

Мы договорились с Министром иностранных дел Йемена А.Аль-Махляфи продолжать тесные контакты как напрямую, так и через наше Посольство в Йемене, которое по соображениям безопасности было недавно переведено из Саны в Эр-Рияд. Одновременно мы продолжим наш диалог с хуситами, другими йеменскими политическими объединениями, со всеми заинтересованными государствами, включая «арабскую коалицию», от которых зависит дальнейшее развитие событий в этой стране и вокруг нее, побуждая всех, кто может внести свой вклад в успокоение ситуации и в переход от военного сценария к политическому диалогу, сделать это как можно скорее.

Вопрос: Как Россия оценивает ситуацию в Йемене после убийства экс-президента А.А.Салеха?

С.В.Лавров: Прежде всего, когда это произошло, мы расценили это как очень тяжкое преступление. Очевидно, оно было задумано, чтобы сорвать усилия по переходу к мирному урегулированию. Как Вы знаете, А.А.Салех выступал за наведение мостов с правительством президента А.Хади, чтобы прекратить это кровопролитие. Возникло ощущение, что вот-вот «Ансар Алла» будет полностью изолирована, и ситуация быстро разрешится даже без каких-либо политических переговоров.

Но ситуация развивается гораздо более сложно. А.Аль-Махляфи сейчас упомянуло положении дел в Всеобщем народном конгрессе, где появились как сторонники переговоров, так и сторонники более жесткой линии на продолжение противостояния с законным руководством Йемена. Все это лишь подтверждает, что альтернативы переходу к межйеменским инклюзивным переговорам не существует. Здесь у нас общие позиции с руководством Йеменской Республики. Мы будем ее продвигать в наших дальнейших контактах с йеменскими сторонами и со всеми внешними игроками.

Вопрос: Уже несколько дней продолжается турецкая военная операция против поддерживаемых США курдов на севере Сирии. Как эту операцию оценивают в Москве? Не удивляет ли Вас крайне сдержанная реакция Вашингтона на эти последние события? Повлияют ли они на место и роль курдов в сирийском мирном урегулировании?

С.В.Лавров: Во-первых, Вы наверняка ознакомились с теми заявлениями, которые прозвучали из Москвы, в связи с началом операции Турции в Африне. Их сделали Министерство иностранных дел и Министерство обороны. Мы призвали к сдержанности, уважению суверенитета и территориальной целостности САР. В этой связи напомню, что мы уже давно обращаем внимание на то, что США взяли курс на создание альтернативных органов власти на значительной части сирийской территории. Вашингтон осуществляет открытые и неафишируемые поставки современных вооружений в Сирию для передачи отрядам, которые с ним сотрудничают, прежде всего, Сирийскими демократическими силами (СДС), опирающимся на курдское ополчение.

В развитие этой линии на грубое вмешательство во внутренние дела САР несколько дней назад было объявлено о создании неких «сил безопасности границы» вдоль всей протяжённости границы Сирии с Турцией и Ираком. Затем прозвучали достаточно неуклюжие опровержения, хотя по фактам вся эта деятельность по взятию под контроль сирийской территории на границе с Ираком и Турцией продолжалась. Одновременно уже давно США всячески отваживают курдов, с которыми они сотрудничают, от диалога с Дамаском. Вашингтон активно поощрял и продолжает поощрять сепаратистские настроения среди курдов, полностью игнорируя деликатный характер и региональное измерение курдской проблемы. Стремясь понять мотивы такой политики Вашингтона, ничего не остаётся, кроме как предполагать, что это либо непонимание всей ситуации, либо сознательная провокация.

Что касается роли курдов в дальнейшем политическом процессе, безусловно, то она должна быть обеспечена, но на общей платформе, на которой все сирийские этнические конфессиональные политические силы призываются уважать суверенитет, территориальную целостность Сирии. На этой основе курдские представители были включены в список приглашенных сирийцев на Конгресс сирийского национального диалога, который пройдёт в Сочи на следующей неделе.

Относительно заседания СБ ООН, которое созывается по инициативе Франции, могу сказать, что нас несколько тревожит очередное проявление предвзятости по отношению к тем или иным событиям сирийского урегулирования. В частности, Министр иностранных дел Франции объявил, что заседание будет посвящено не только ситуации в Африне, но и ситуации в Восточной Гуте и Идлибе. Уже какое-то время наши западные партнёры пытаются раздувать такую скандальную атмосферу вокруг ситуации в Восточной Гуте и Идлибе, игнорируя тот факт, что в Восточной Гуте сохраняется концентрация близких к «Джабхат ан-Нусре» боевиков, которые обстреливают Дамаск, включая российское Посольство, и игнорируя тот факт, что совсем недавно благодаря усилиям сирийского Правительства и российских военных в Сирии из Восточной Гуты начата медицинская эвакуация, в т.ч. детей, которые срочно нуждаются в медицинской помощи.

Точно так же эмоционально, привлекая внимание мирового сообщества к гуманитарным проблемам Идлиба, наши западные коллеги игнорируют тот очевидный факт, что именно в Восточном Идлибе до недавнего времени «вершила бал» «Джабхат ан-Нусра», запрещенная СБ ООН как террористическая организация. Совсем недавно началось наступление сирийской армии при нашей поддержке, которое завершилось окружением основной части группировки «Джабхат ан-Нусры». Видимо, именно это вызывает такое беспокойство у некоторых западных стран, лишний раз подтверждая то, о чем мы уже несколько лет говорим, а именно, что США, возглавляемая ими коалиция всячески стремятся щадить «Джабхат ан-Нусру», выводить ее из под огня, видимо, сберегая эту террористическую группировку для того, чтобы реализовать вынашиваемые планы по смене режима, так называемый план «Б». Для нас это абсолютно неприемлемо, и мы будем жестко противостоять подобным попыткам. Достаточно показательно, что когда наши западные коллеги бьют тревогу по поводу Восточной Гуты и Идлиба, явно стараясь выгородить «Джабхат ан-Нусру», они совсем не желают рассматривать гуманитарные последствия той операции, которая была проведена в Ракке, по сути дела сровняв этот город с землей. Мы будем продолжать настаивать на том, чтобы ООН и СБ ООН уделили внимание этой проблеме. Там требуются огромные гуманитарные усилия, разминирование территории. Иначе люди не будут туда возвращаться.

Вопрос: Москва неоднократно заявляла о безальтернативности диалога всех сторон, задействованных в конфликте в Йемене. Эту позицию Вы сегодня неоднократно повторили. Находит ли данная позиция Москвы понимание в контактах с региональными партнерами, особенно с Эр-Риядом?

С.В.Лавров: Что касается реакции на нашу позицию в пользу безальтернативности диалога всех йеменских сторон с целью выхода из кризиса, то я, наверное, отвечу позитивно. Эта позиция находит понимание у всех внешних игроков, в том числе у ООН. Мы поддерживаем усилия специального посланника ООН по Йемену (на данный момент им является Исмаил Ульд Шейх Ахмед) по завязыванию диалога между законным правительством, партией «Всеобщий народный конгресс» и хуситами. Это основные силы, и все они являются объектами внимания ООН. Мы это приветствуем, и с этим, как я понимаю, согласны все те, кто из числа внешних игроков участвует в усилиях по преодолению нынешней ситуации.

Россия. Йемен > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 22 января 2018 > № 2466376 Сергей Лавров


Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 22 января 2018 > № 2465913 Дмитрий Фроловский

Перестройка по-саудовски. Каких реформ ждать от будущего короля Саудовской Аравии

Дмитрий Фроловский

Наследник престола считает, что абсолютная монархия – это единственный способ провести в королевстве реформы, а значит, о демократизации говорить не приходится. По сути, грядущие преобразования в Саудовской Аравии будут мало отличаться от аналогичных задумок других ближневосточных деспотов. Примеров тут масса: от покойного Каддафи в Ливии до свергнутого Мубарака в Египте. Принц может прослыть реформатором, но созданная им система не решит главные проблемы королевства, а лишь отложит их на будущее

В ближайшее время в Саудовской Аравии произойдет смена власти, и место нынешнего короля Салмана бен Абдул-Азиза займет его сын Мухаммед бен Салман, или коротко МБС. Это историческое событие, которое ждут внутри королевства и за его пределами. Молодой и амбициозный наследник саудовского престола успел объявить о грандиозных реформах еще до вступления в должность. Период его правления может войти в историю как переломный момент в государственной политике, кардинально изменив привычный образ королевства. Важно понять, что на самом деле движет молодым наследником, ведь Саудовская Аравия по-прежнему остается абсолютной монархией, где полномочия верховного правителя практически ничем не ограничены.

Религиозные реформы

Заявления МБС о том, что он собирается создать в Саудовской Аравии «государство умеренного ислама», вызвало бурную реакцию в регионе. Ведь ваххабизм исторически играет важную роль в идеологии королевства и внутри страны, и в его мягкой силе за рубежом. Широко известно о крупной сети спонсируемых саудитами медресе, фондов и прочих организаций, поддерживающих его распространение. Если МБС всерьез намерен провести религиозную реформу и избавиться от радикалов, то это может изменить будущее всего исламского мира, спровоцировав череду либеральных нововведений.

Ранее МБС уже успел провести ряд прогрессивных реформ в области религии. Саудовская религиозная полиция потеряла право арестовывать людей. Женщинам было разрешено водить автомобиль. Жителям королевства наконец позволили посещать кинотеатры. Также был создан департамент развлечений, чтобы продвигать в стране западную культуру.

Все эти меры, как и само изменение порядка наследования престола с горизонтального (между братьями) на вертикальный (сыновьям), были крайне негативно воспринято местным духовенством. Возникли опасения, что религиозные лидеры могут уйти в глухую оппозицию и всячески противодействовать восхождению МБС на трон. В результате амбициозному наследнику не оставалось ничего другого, как объявить о начале религиозной реформы, которая, помимо поддержки планов по модернизации саудовского общества, позволит ему снизить влияние духовенства.

Еще в августе 2017 года в Саудовской Аравии начались массовые отставки и задержания тысяч имамов из местных мечетей. В будущем МБС наверняка сделает все возможное, чтобы провести реформу Совета улемов, влиятельного религиозного органа, и максимально понизить его политическое и общественное значение.

Скорее всего, эти действия получат широкую общественную поддержку в саудовском обществе. Более 60% населения королевства − это люди моложе 30 лет, многие из которых говорят на английском, получили западное образование и устали от ультраконсервативной общественной морали. Восхождение молодого короля видится им единственным шансом на запоздалые преобразования в обществе.

В то же время очевидно, что религиозная реформа наверняка обойдет стороной внешнюю политику Саудовской Аравии. В ближайшее время Эр-Рияд будет цепляться за все имеющиеся рычаги влияния и не сможет позволить себе отказаться от религиозного фундаментализма как элемента мягкой силы. Несмотря на создание Исламской военной антитеррористической коалиции со штаб-квартирой в Эр-Рияде, МБС не будет снижать уровень поддержки радикальных исламистов за рубежом, а главными террористами в глазах саудитов останутся шиитские режимы в Иране, Ираке и Сирии.

Королевству нечего противопоставить разрастающемуся влиянию Тегерана, а исламистские группировки уже успели себя зарекомендовать как полноценный инструмент международного влияния. Нескончаемая война в Йемене и возможный конфликт в Ливане практически наверняка означают, что МБС увеличит поддержку консервативных и религиозных объединений. В результате внутри королевства будет постепенно приживаться умеренное, по местным меркам, направление ислама, а радикализм продолжат экспортировать за рубеж.

Региональные проблемы

МБС вступит в должность в один из сложнейших для королевства периодов. Самая богатая армия арабского мира погрязла в конфликте в Йемене и уже несколько лет не может победить повстанцев беднейшей страны региона. Хуситы продолжают контролировать столицу Сану, и есть опасения, что достичь военной победы так и не удастся.

В Сирии фактическая победа Башара Асада означает, что в Дамаске сохранится власть алавитов – шиитской секты, а следовательно, и сильные позиции Тегерана. Группировки, на которые делал ставку Эр-Рияд, вряд ли смогут оказывать серьезное влияние на политическое будущее Сирии и не приглашены на Конгресс национального диалога в Сочи.

В граничащем с Сирией Ливане значительно расширила свое влияние шиитская и проиранская группировка «Хезболла». В результате Иран, главный соперник саудитов на Ближнем Востоке, добился ранее невиданной степени контроля над Средиземноморским побережьем, что наносит удар по международному престижу Саудовской Аравии.

Очевидно, что МБС не намерен мириться с подобным положением дел, и в ближайшее время от Эр-Рияда стоит ждать радикальных внешнеполитических шагов. В ноябре 2017 года над саудовской столицей в районе местного аэропорта была сбита ракета иранского производства. Власти королевства возложили вину на группировку «Хезболла» и обвинили премьер-министра Ливана Саада Харири в неспособности контролировать ситуацию в собственной стране. В Ливане, где 15 лет шла гражданская война, главные должности распределены между суннитами, шиитами и христианами-маронитами. Из-за поддержки со стороны Ирана прошиитская коалиция получила чрезмерное влияние, и это сильно беспокоит Эр-Рияд.

Для Бейрута важно любой ценой не допустить дальнейшей эскалации, способной разрушить шаткий межконфессиональный мир. То, что Харири, несмотря на саудовское давление, удалось вернуться в Ливан и остаться во главе правительства, показало, что ливанский президент Мишель Аун преуспел в смягчении позиций МБС. Но если влияние «Хезболлы» в стране продолжит расти, то со стороны Эр-Рияда могут последовать новые радикальные меры. Например, отъезд всех граждан монархий Залива из Ливана и увольнение ливанцев, работающих в Саудовской Аравии и соседних арабских королевствах.

Бейрут крайне зависим от денежных переводов своих соотечественников, и их возможное выдворение – это сильнейший инструмент влияния, чреватый и экономическими последствиями, и общественными волнениями. В Эр-Рияде понимают, что в Тель-Авиве также обеспокоены возросшим влиянием Ирана и «Хезболлы» в Ливане, и если начнутся открытые столкновения, то это может послужить весомым аргументом для ввода израильских войск.

Если конфликт в Ливане возможен в обозримом будущем, то конец войны в Йемене пока не виден. По данным ООН, война в Йемене уже спровоцировала крупнейшую в мире гуманитарную катастрофу, но МБС вряд ли намерен сворачивать саудовскую интервенцию. Продолжающаяся блокада портов и аэропортов наверняка приведет к голоду и очередной эпидемии холеры, а недавнее убийство бывшего президента Йемена Али Абдаллы Салеха, который выступал за диалог с Эр-Риядом, только обострило противостояние внутри страны.

Опыт последних лет показывает, что саудовские силы не отличаются высокой боеспособностью, и повстанцы уже смогли приспособиться к их тактике. Поскольку Эр-Рияд не готов вести переговоры, конфликт в Йемене будет продолжаться до истощения всех сторон и сопровождаться многотысячными жертвами среди гражданского населения.

Одной из немногих будущих побед Эр-Рияда может стать примирение с Катаром. Прагматичный эмир Тамим Аль-Тани не понаслышке знаком с вспыльчивым нравом МБС и понимает, что в эпоху тектонических изменений в регионе единство в рядах монархий Залива крайне важно для внешней политики Саудовской Аравии. Недавний саммит Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива закончился провалом, что породило слухи о возможном распаде организации и дальнейшей изоляции Катара. Но за последние полгода позиция Эр-Рияда по Дохе в целом продолжает смягчаться. Скорее всего, со временем стороны смогут вернуться к переговорам и достичь договоренностей, которые позволят всем лидерам сохранить лицо и постепенно прекратить блокаду.

Экономика и политика

Хотя Саудовская Аравия по-прежнему остается абсолютной монархией, за годы правления короля Абдаллы (2005–2015) в стране сформировалась внутриклановая демократия. Судьбоносные решения должны были обсуждаться между представителями влиятельных кланов внутри королевской семьи, многие из которых не поддерживали план реформ МБС, как и его право на трон.

МБС договариваться с ними не намерен и решил положиться на грубую силу. Он инициировал целую череду арестов влиятельных саудитов, причем явно по клановому принципу – большинство из задержанных принадлежит к ветви покойного короля Абдаллы. При этом арестованных не поместили в тюрьмы, а оставили в пятизвездочных отелях. Тем самым МБС выказал им уважение и готовность снять обвинения в коррупции в обмен на лояльность.

Принц также стремится выстроить местную версию вертикали власти. В герметичном саудовском обществе любые перемены воспринимаются крайне болезненно, поэтому, по мнению МБС, инициативы должны проводиться практически в ручном режиме и идти с самого верха. Пока ситуация выглядит так, что МБС в состоянии подчинить себе кланы, разрушить институт межклановой демократии и успешно завершить консолидацию власти в своих руках.

Однако одной большевистской решительности недостаточно, чтобы разобраться с другими накопившимися проблемами Саудовской Аравии, особенно в экономике. Экономическая модель королевства архаична и основывается на экспорте нефтегазовых ресурсов как главном источнике доходов. В стране действуют неэффективные законы, недостаточно качественный уровень менеджмента, царит высокая безработица среди молодежи, низкая социальная мобильность и высокая коррупция. Недавние аресты бизнесменов добавили к этому списку и проблему с соблюдением права на частную собственность.

Даже если МБС удастся реализовать масштабную программу экономических реформ, описанную в «Видении-2030», в чем есть большие сомнения, экономика королевства все равно сохранит болезненную зависимость от нефти. Несмотря на рекордный за всю историю страны бюджет на 2018 год, который предусматривает расходы в размере $261 млрд, нет уверенности в том, что столь огромные средства будут использованы эффективно.

Возможно, МБС и удастся завершить строительство грандиозного города будущего под названием NEOM с общим бюджетом триллион долларов, но местные консервативные каноны вряд ли поспособствуют возникновению там арабской версии Кремниевой долины, и проект, скорее всего, будет глубоко убыточным. Перспектива положительных результатов экономических реформ выглядит особенно блекло на фоне того, что курируемый МБС важнейший проект по приватизации части саудовского нефтяного гиганта ARAMCO уже значительно отстает от графика.

Сам МБС явно не склонен к рачительному использованию бюджетных средств. Недавно газета New York Times сообщила, что именно он, скорее всего, был покупателем замка Людовика XIV во Франции, который считается одним из самых дорогих в мире. Ранее в ведущих мировых СМИ также сообщалось о приобретении МБС яхты за $550 млн и картины Леонардо да Винчи за $450 млн.

Немало опасностей кроется и в создаваемой МБС вертикали власти. Наследник престола, по всей видимости, считает, что абсолютная монархия – это единственный способ провести в королевстве реформы, а значит, о последующей демократизации говорить не приходится. По сути, грядущие преобразования в Саудовской Аравии будут мало чем отличаться от аналогичных задумок других деспотичных ближневосточных политиков прошлого и настоящего. Примеров тут масса: от покойного Муаммара Каддафи в Ливии до свергнутого Хосни Мубарака в Египте. В результате принц может прослыть реформатором, но созданная им система не решит фундаментальные проблемы королевства, а лишь отложит их на будущее.

Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 22 января 2018 > № 2465913 Дмитрий Фроловский


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 января 2018 > № 2465262 Леонид Бершидский

Будущее свободы больше не принадлежит США

Демократия стоит того, чтобы за нее бороться. Однако роль лидера в этой борьбе может взять на себя только Европа

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Множество критиков Freedom House наконец могут порадоваться: в своем докладе 2018 года о состоянии свободы в мире эта неправительственная исследовательская организация выступила с критикой в адрес США:

В прошлом году наблюдалось дальнейшее, более стремительное разрушение собственных демократических стандартов Америки, чем когда-либо прежде, что нанесло удар по ее международному авторитету защитницы принципов добросовестного управления и прав человека.

«Ключевые институты» Америки, продолжили авторы этого доклада, «подверглись атаке со стороны администрации, которая отвергает установленные нормы этического поведения во многих сферах деятельности». Эти институты, по мнению экспертов Freedom House, «сохранили свою жизнеспособность в 2017 году», однако они могут утратить свою силу в том случае, если наступление продолжится.

Индексы Freedom House, основанные на тщательном анализе параметров, характеризующих институты той или иной страны, широко используются в академической литературе, когда требуется привести надежный количественный индикатор уровня свободы и демократии. Однако многие ученые долгое время подвергали сомнению то, что эта организация действует независимо от американского правительства, которое финансирует большую часть ее работы.

В 1988 году Ноам Хомский (Noam Chomsky) и Эдвард Герман (Edward Herman) написали, что эта организация «уже давно служит фактическим инструментом пропаганды правительства и международного правого крыла». «Говоря о причинах роста ее авторитета, мы можем отметить, что концепция свободы была пересмотрена в связи с подъемом неолиберализма», — написал Диего Джанноне (Diego Giannone) из университета Салерно в 2010 году. С точки зрения Андрея Цыганкова, который в настоящее время работает в Государственном университете Сан-Франциско, и Дэвида Паркера из Лондонского королевского колледжа, исследования Freedom House «отражают внешнеполитические приоритеты определенных групп в американском истеблишменте. Среди этих групп можно особо выделить элиту служб безопасности, для которых характерны неоконсервативные взгляды». А в 2012 году Нильс Штайнер (Nils Steiner) из университета Майнца доказал, что Freedom House часто завышает показатели свободы союзников США по сравнению с другими странами.

Однако понижение рейтинга США на несколько пунктов повлекло за собой ряд проблем. В настоящее время общий балл США (отражающий степень свободы и демократии) равен 86 — это всего на 1 балл выше, чем у Польши, которой сейчас правит вовсе не либеральная партия «Право и справедливость», использующая государственные СМИ в качестве инструмента пропаганды и занимающаяся реформой судебной системы, в результате которой суды окажутся под контролем правительства. Трамп еще не успел зайти настолько далеко. Сегодня США оказались менее свободными и демократичными, чем Латвия, не так давно считавшаяся одной из самых коррумпированных европейских стран, где, как сообщает Freedom House, учителей могут увольнять с работы за «неверность» правительству, а многочисленное русскоязычное меньшинство не имеет гражданских прав. Если так будет продолжаться, то Монголия сумеет обогнать США в рейтинге Freedom House уже в следующем году.

В 2016 году 24,8 миллиона из почти 30-миллионного бюджета Freedom House поступило в форме грантов от федерального правительства США. Тот факт, что Freedom House позволяет себе резко критиковать президента, который, как известно, не терпит никакой критики, является свидетельством истинного уровня свободы в этой стране (по сравнению с Польшей свободы там гораздо больше). Но это также является свидетельством кризиса американской идентичности.

Freedom House сожалеет о том, что она считает отказом администрации Трампа от участия в глобальной борьбе за демократию. Но могут ли США достойно возглавить эту борьбу, если они постепенно спускались вниз по шкале свободы, согласно собственным оценкам Freedom House, начиная с 2010 года, то есть уже с первого срока Барака Обамы?

Разумеется, при Трампе рейтинг одобрения действий американского руководства достиг самой низкой точки с 2007 года, когда центр Gallup начал проводить свои исследования. В настоящий момент, согласно рейтингу Gallup, США сильно отстают от Германии и почти уже сравнялись с Китаем и Россией. Неудивительно, что вариации китайской и российской моделей управления набирают популярность в самых разных странах, от Египта до Филиппин: их гораздо проще внедрить и поддерживать, чем немецкую модель.

Но даже когда Трамп уйдет в отставку, вряд ли мы поймем, почему США с их рейтингом в 80 с небольшим баллов по шкале Freedom House, должны играть роль покровителя мировой демократии, если у Финляндии этот рейтинг равен 100.

Разумеется, у США гораздо больше средств и больше возможностей проецировать мягкую силу, чем у всех тех стран, которые стоят выше них в рейтинге свободы. Но, если опираться на индикаторы, предлагаемые Freedom House, именно Евросоюз, где 23 из 28 членов имеют более высокий рейтинг, чем у США, должен взять на себя роль покровителя мировой демократии.

У Евросоюза тоже есть множество возможностей проецировать мягкую силу, как показывает глобальный рейтинг одобрения немецкого руководства. Европа вполне способна экспортировать культуру. В Евросоюзе есть две ядерные державы, хотя они вряд ли станут применять свое ядерное оружие для продвижения демократии, как это делали США. Это, вероятно, хорошо. Почему США продолжают позиционировать себя в качестве авторитета в вопросах свободы и демократии, несмотря на то, что даже уважаемая аналитическая организация, которую американское правительство финансирует и которая несколько предвзято оценивает его внешнюю политику, признает лидерство Европы в этом вопросе?

Когда-то США сумели захватить воображение всего мира. Пример Европы, возможно, не настолько убедителен. Но, если верить в то, что демократия лучше авторитаризма, нам нельзя допускать распространения китайской и российской моделей управления.

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 января 2018 > № 2465262 Леонид Бершидский


Россия. ООН > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 20 января 2018 > № 2466374 Сергей Лавров

Ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе пресс-конференции в штаб-квартире ООН, Нью-Йорк, 19 января 2018 года

Вопрос: Представители США неоднократно говорили о том, что Россия препятствует санкциям в отношении КНДР. На этой неделе Президент США Д.Трамп сказал, что Россия вообще не помогает США с Северной Кореей. Сегодня МИД России заявил, что Россия была и остается привержена своим обязательствам по всем международным договоренностям. Что Вы ответите Президенту США?

С.В.Лавров: Не верить. Наши американские коллеги говорят, что мы не сотрудничаем, а мы говорим, что сотрудничаем и просим предъявить любые факты, подтверждающие наличие каких-то погрешностей на нашей стороне в том, что касается выполнения решений СБ ООН.

К сожалению, во многих других ситуациях, когда нас тоже обвиняют в других грехах, включая вмешательство во внутренние дела всех государств на планете, нам не предъявляют ни одного факта. Нам говорят, что информация у них есть, но она секретная. Мы помним, как один из наших любимых актеров А.Шварцнеггер всегда говорил «траст ми». И тоже без фактов. Давайте тогда работать по этому принципу. Думаю, у нас мало что получится, если мы будем следовать таким правилам.

Чтобы разговаривать конкретно и предметно, нужны факты, тем более если возвращаться к сути Вашего вопроса про Северную Корею и санкции СБ ООН. Есть специальный комитет, созданный при Совете Безопасности для рассмотрения любых проблем и жалоб. Но если в этот комитет не поступают конкретные жалобы, значит, никаких конкретных жалоб нет. Больше я ничего сказать не могу.

Вопрос: Сегодня Пентагон обнародовал новую национальную оборонную стратегию США, где говорится, что борьба с терроризмом отходит на второй план. На первом плане у американцев теперь соперничество государств. Приоритетом становится конфронтация с Россией и Китаем. Получается, нас официально объявляют врагами. Как бы Вы это прокомментировали?

С.В.Лавров: По-моему, там Китай даже упомянут на первом месте как агрессивная экономическая держава. Мы на втором месте как страна, которая нарушает некие правила игры. Вместе с Китаем, как гласит эта стратегия, мы взламываем эту международную систему изнутри. Наверное, в любой стране военные хотят обосновать необходимость дополнительных расходов. Здесь тоже надо учитывать этот фактор. Но в принципе мы сожалеем, что вместо того, чтобы вести нормальный диалог, базироваться на международном праве, США стремятся доказывать свое лидерство через такого рода конфронтационные концепции и стратегии. Там написано, что после Второй мировой войны США вместе с союзниками создали новый миропорядок, а Россия и Китай его сейчас взламывают. Наверное, из вежливости можно бы было вспомнить, что ООН как таковая и является новым миропорядком, создавалась при непосредственном участии СССР, нашей страны. Тем не менее, мы готовы к диалогу, готовы обсуждать и военные доктрины, как это было раньше, когда военные двух стран укрепляли доверие.

Убежден, что в любом случае в США есть немало здравомыслящих людей, которые понимают, что стратегическая стабильность должна сохраняться. Все риски, которые для нее возникают, должны купироваться, сделать это без сотрудничества России и США невозможно.

Вопрос: США сейчас не являются приемлемым посредником на Ближнем Востоке. Может ли Россия заполнить этот вакуум? Может, Россия вместе с Китаем могли бы стать новыми посредниками между Израилем и Палестиной?

С.В.Лавров: Россия никогда не уходила от своей ответственности в посредничестве между Израилем и Палестиной не только как член «квартета» международных посредников, но и в национальном качестве.

Около двух лет, почувствовав интерес израильтян и палестинцев, мы предложили Премьер-министру Израиля Б.Нетаньяху и Президенту Государства Палестина М.Аббасу встретиться в России без предварительных условий. Это предложение остается в силе. Насколько я понимаю, М.Аббас готов на такую встречу.

У нас в ближайшее время будут контакты с руководством Палестины и Израиля. Тогда мы из первых уст сможем услышать, какие есть возможности для выхода из этой серьезной и очень неприятной ситуации.

Вопрос: Вам известно о попытке подрыва БАПОР. Вы знаете, что США приняли решение заморозить свой вклад в фонд этого агентства. БАПОР обслуживает 5 млн. палестинских беженцев. Какие у Вас есть предложения? Может ли Россия заполнить утерянный вклад?

С.В.Лавров: Россия является донором БАПОР. Конечно, ни в какое сравнение с американским взносом наш скромный вклад не идет. Это решение сначала вообще прекратить взносы, потом заплатить только около половины, конечно, серьезно подрывает усилия по удовлетворению нужд палестинских беженцев в регионе. Мы будем консультироваться со всеми заинтересованными странами. Посмотрим, что можно сделать.

Вопрос: Как Вы рассматриваете призыв спецпредставителя Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистуры провести переговоры о сирийской конституции в Вене 25 января? В России планировали обсудить этот вопрос 29 января в Сочи. Это все еще российский план, или вы вынуждены будете перенести его на февраль, особенно с учетом бойкота со стороны большинства групп оппозиции, включая «московскую» и «каирскую» платформы?

С.В.Лавров: Я вижу эти мероприятия, встречи как взаимодополняющие. Напомню, что усилия, которые мы стали предпринимать чуть больше года назад вместе с Ираном и Турцией, привели к тому, что сейчас известно как астанинский процесс. Они во многом стимулировали ООН к тому, чтобы возобновить активную работу. До того, как была объявлена астанинская встреча в декабре 2016 г., более 10 месяцев ООН не делала ничего и постоянно переносила планировавшиеся тогда раунды переговоров. Астана серьезно стимулировала женевский процесс. Точно так же в прошлом году много месяцев ооновцы занимали сдержанную позицию, ожидали пока наши саудовские коллеги объединят «эр-риядскую», «московскую» и «каирскую» группы, что и было сделано при нашей поддержке. Мы это приветствуем. Но опять-таки раунд переговоров был объявлен только после того, когда мы объявили инициативу провести Конгресс сирийского национального диалога в Сочи.

В Вене собираются оппозиционеры из трех упомянутых групп, которые саудовские коллеги успешно объединили, хотя пока и не добились от всех этих делегатов отказа от предварительных условий. Надеюсь, что никаких повторений того, что было на прошлом раунде, когда руководство этой делегации стало требовать смены режима прежде, чем сядет за переговорный стол, не произойдет. Надеюсь, такое не повторится.

В любом случае, в Женеве и Вене оппозиция представлена тремя группами, которые состоят из людей, давно живущих за пределами Сирии. Если подходить к делу серьезно, то наверняка в работе над конституцией надо задействовать весь спектр сирийского общества - все религиозные, этнические группы, женщин, гражданское общество и так далее. На это и направлена инициатива созыва Конгресса в Сочи. Мы пригласили туда около полутора тысяч представителей сирийского народа, включая шейхов, племенных вождей, представителей гражданского общества, которые в любом случае будут жить в стране, которую они никогда не покидали. Они, конечно, заинтересованы в том, чтобы их голос был тоже услышан наряду с голосами эмигрантов при подготовке новой конституции. Вот цель нашего Конгресса. Мы хотим, чтобы по его итогам С.де Мистура получил рекомендации о том, кто еще может войти в состав конституционной комиссии. Конечно, решать будет ООН, как это и записано в резолюции 2254 СБ ООН.

Вопрос: А можно провести встречу в Сочи без участия Высшего комитета по переговорам?

С.В.Лавров: Они туда приглашены. Давайте сначала дождемся результатов, а потом поговорим.

Вопрос: На днях состоялся визит главы Казахстана Н.А.Назарбаева в США. Одной из тем обсуждения между Президентом Казахстана Н.А.Назарбаевым и Президентом США Д.Трампом стали отношения России и США. Как Вы думаете, сможет ли Казахстан выступить в качестве медиатора по улучшению контактов между двумя странами?

С.В.Лавров: Откровенно говоря, есть прямые контакты между Москвой и Вашингтоном на уровне президентов, руководителей внешнеполитических ведомств. Мы с Р.Тиллерсоном встречались за период его пребывания на посту Госсекретаря США восемь раз и, наверное, не меньшее количество раз говорили по телефону. Так что у нас есть прямые контакты.

Мы, конечно, ценим желание Президента Казахстана Н.А.Назарбаева и руководителей многих других стран видеть российско-американские отношения в лучшем состоянии, чем то, в котором они сейчас находятся. Но, наверное, это не зависит от количеств и качества посредников. Это зависит, прежде всего, от готовности США вести разговор на равноправной и взаимоуважительной основе и от способности Президента США Д.Трампа противостоять откровенным внутриполитическим интригам, направленным, прежде всего, против него самого, в которых используется русофобская карта. Мы видим, как все беды сваливают на Российскую Федерацию и играют на внутриполитическом поле в эту русофобскую игру с очень негодными целями. Но я уверен, что время тех, кто все это затевает, пройдет, и США осознают, что в их коренных национальных интересах развивать взаимодействие с Российской Федерацией, в том числе с точки зрения международной безопасности, о которой сегодня мы так много беспокоимся.

Вопрос: Реакция европейских столиц на принятый Верховной Радой закон о реинтеграции Донбасса была достаточно нейтральной. В Москве же отреагировали крайне негативно. Почему? Какими могут быть, с Вашей точки зрения, практические последствия принятия этого закона?

С.В.Лавров: Закон о реинтеграции, если подходить с юридических позиций, перечеркивает Минские договоренности, которые были единогласно одобрены СБ ООН в резолюции, принятой через несколько дней после встречи четырех руководителей «нормандского формата» в Минске. Для нас это очевидно.

Что касается реакции, то я уже не раз говорил, что у нас нет никаких сомнений, более того у нас есть достоверные знания, что и в Европе, и в Вашингтоне прекрасно понимают, в какую игру играют нынешние киевские власти и как они ведут линию на «заматывание» своих обязательств по Минским договоренностям. Надеюсь, что в частных, приватных, закрытых контактах Киеву об этом говорят из Берлина, Парижа, Вашингтона, других столиц. Но, взяв под свое крыло эту абсолютно недоговороспособную власть, Запад уже не может публично выступать с критикой того, что делают его «подопечные». Это печально. Понятно, что это сопряжено со сложным для понимания чувством собственного престижа, собственной репутации, но такова жизнь. Мы будем добиваться того, чтобы все записанное в Минских договоренностях, выполнялось. Попытки «сбить прицел» и увести куда-то в сторону эти дискуссии, стремление найти новые повестки дня, новые методы, новые формы неприемлемы. Мы будем спокойно и твердо отстаивать тот честный пакет, под которым подписался Президент Украины П.А.Порошенко, лидеры Донецка и Луганска.

Вопрос: Вы сказали, что если США нарушат Совместный всеобъемлющий план действий с Ираном, то это будет иметь серьезные последствия для КНДР и в целом для схожих международных договоренностей. Но есть ли вероятность спасти это соглашение и при каких обстоятельствах это можно сделать без участия США? Ведется ли дискуссия с европейцами по составлению такого решения или формулы для введения санкций, для того, чтобы Президент США Д.Трамп не «убил» сделку?

С.В.Лавров: Эту договоренность невозможно выполнять, если кто-то из участников самостоятельно из нее выйдет. Она развалится, ее не будет. Мы исходим из этого. Думаю, что все это прекрасно понимают, прежде всего наши европейские коллеги, которых, как я слышал, США сейчас будут уговаривать занять позицию сходную с той, которую занял Вашингтон. Это очень ответственный момент. Вы правильно сказали, что, конечно, Северная Корея смотрит на то, что происходит. Сделка с Ираном заключалась в том, что Иран останавливает свою военную ядерную программу, а с него снимают санкции. То же самое сейчас предлагают Северной Корее. Но если сделка с Ираном становится разменной монетой в каких-то политических, геополитических соображениях, то, как можно убеждать КНДР согласиться на такой же вариант, который потом в любой момент также может быть отозван?

Вопрос: Лидеры США говорят, что их силы в Сирии находятся только с целью борьбы с террористами ИГИЛ. Однако сейчас мы слышим заявления о том, что если они их выведут, это укрепит, усилит сирийское Правительство. Как Вы расцениваете эти смешанные сигналы?

С.В.Лавров: Это не единственная тема, по которой мы получаем смешанные, противоречивые послания. Пару дней назад американцы объявили о создании сил безопасности границы в Сирии, а сегодня сказали, что их не так поняли, и никакие силы они не создают. Но то, что США всерьез занимаются формированием альтернативных органов власти на огромной части сирийский территории – это факт. Это, конечно же, абсолютно противоречит их же собственным обязательствам, под которыми они не раз подписывались, в том числе в СБ ООН, о приверженности суверенитету и территориальной целостности Сирии. Нас это беспокоит. Я неоднократно обсуждал это с Госсекретарем США Р.Тиллерсоном. У нас налажены постоянные контакты на экспертном, военном уровнях. Мы ставим эти вопросы. Но я с Вами согласен, что непоследовательность и отсутствие принципиальной приверженности тому, о чем мы договариваемся, это достаточно характерно для современной американской дипломатии, в том числе и в том, что касается причин пребывания американцев в Сирии и действий коалиции, которую они возглавляют. Госсекретарь США Р.Тиллерсон неоднократно говорил мне, что их единственная причина и цель – это победить ИГИЛ. Теперь у них возникают гораздо более далекоидущие планы. Придется с этим считаться и искать пути, которые не позволят подрывать суверенитет сирийского государства.

Вопрос: Сегодня Посол США в Афганистане отверг заявление о том, что США помогают ИГИЛ. Вам хорошо известна ситуация в Афганистане. Как Вы оцениваете это заявление? Поддерживают ли США ИГИЛ в Афганистане?

С.В.Лавров: Есть много «утечек» в отношении военных, которые возглавляют коалицию от США в Сирии и работают в Ираке, о том, что порой США закрывают глаза на террористические группировки и дают им уйти. Так, в частности, было в ходе битвы за Дейр-эз-Зор, когда наши военные по каналу связи с американскими военными указали им на то, что боевики движутся к иракской границе, и попросили не позволить им уйти. Но американцы отказались, сказав, что если эти боевики не стреляют, то они, в общем-то, не террористы. Достаточно странное отношение.

Что касается Афганистана, то мы уже несколько месяцев назад запросили СБ ООН и американцев - многие руководители афганских провинций заявили о том, что они не раз видели вертолеты без опознавательных знаков, которые двигались в сторону территорий, контролируемых ИГИЛ в Афганистане. Мы направили такой запрос, но никакого ответа не получили, а загадка остается. Вертолеты, судя по всему, были не те, которые находятся на вооружении афганской армии. И только коалиция еще имеет вертолеты. Что эти вертолеты делали в тех районах, о которых идет речь, где хозяйничают игиловцы, нам по-прежнему хотелось бы узнать.

Если мы уж заговорили на эту тему, то вернусь к Сирии. Я уже много лет назад, начиная с того периода, когда разразился этот конфликт, разговаривал с Государственным секретарем Дж.Керри на предмет многочисленных фактов, показывающих, что коалиция США не трогает «Джабхат ан-Нусру». До сих пор эти проблемы остаются. Возглавляемая Вашингтоном коалиция с «Джабхат ан-Нусрой» не борется. Это плохо, потому что «Джабхат ан-Нусра», также как и ИГИЛ, включена в список террористических организаций СБ ООН.

Вопрос: Президент США Д.Трамп заявил, что если иранская ядерная сделка не станет предметом повторных переговоров, то США из нее выйдут. В понедельник Вы заявили, что повторные переговоры не состоятся. Думаете ли Вы, что ядерная сделка с Ираном «умерла»?

С.В.Лавров: Пока нет, не мертва. Как я понимаю, Президент США Д.Трамп сказал, что к следующему обзору, который должен состояться через 2-3 месяца, он уже будет принимать окончательное решение - либо ему пойдут на встречу и эту сделку каким-то образом переформулируют, либо он из нее выходит. Я думаю, что сейчас мы будем прилагать достаточно серьезные усилия к тому, чтобы этого не произошло и чтобы сделку не трогали. Она не сможет сохраниться в измененном виде, особенно в том, что касается требований США. Это будет неприемлемо для Ирана, что уже понятно. Европейцы, я думаю, также осознают эту опасность.

Вопрос: Как Вы прокомментируете задержание двух журналистов «Рейтерс» в Мьянме?

С.В.Лавров: Скажу откровенно, я не следил за тем конкретным фактом, о котором Вы сейчас упомянули. Но я исхожу из того, что все проблемы с меньшинствами надо решать мирно и в соответствии с нормами международного гуманитарного права.

Вопрос: Готова ли Россия взаимодействовать с США в связи с обеспокоенностью Вашингтона деятельностью Ирана на Ближнем Востоке?

С.В.Лавров: Наверное, то, что Вы имеете в виду, не очень правильно сформулировано. Сотрудничать с США, с другими внешними игроками и с региональными державами в урегулировании проблем Ближнего и Среднего Востока мы готовы всегда. Мы ценим наш диалог, который развивается даже в эти непростые времена. Но подавать, если я Вас правильно понял, все проблемы Ближнего Востока, как упирающееся в то, что Иран мешает их урегулировать, мы не можем, потому что это неправда. Иран – крупная держава, и требовать от него, чтобы он никуда «не влезал», извините за грубое выражение, невозможно. Потому что любая крупная держава, будь то Иран, Саудовская Аравия и даже небольшая держава, например, Катар, имеют где-то законные, а где-то, может быть, не очень легитимные интересы. Этим надо заниматься. Время абсолютно не позволяет принимать простые решения. Иран виноват, запрем его в своих границах, и все образуется само собой. Это ведь не так. Мы давно уже предлагаем начать каким-то образом преодолевать ключевое региональное противоречие между Саудовской Аравией и Ираном, выступаем за то, чтобы Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) начал диалог с Ираном при поддержке России, США, Евросоюза, Китая, ЛАГ, ОИС - что-то вроде «Хельсинкского процесса», который привел к созданию ОБСЕ. Постепенно, начиная с мер доверия и транспарентности, вполне можно сформировать атмосферу, которая будет гораздо более благоприятна для того, чтобы решать проблемы этого региона на основе баланса интересов, а не через обвинения кого-то одного во всех грехах.

Вопрос: В Америке, Вы и сами об этом говорите, Россию обвиняют во многих вещах, в том числе и в ее роли на Балканах. Какова роль России на Балканах? Насколько значительна эта территория для России?

С.В.Лавров: Не только на Балканах, нас уже, по-моему, обвиняют во вмешательстве в Мексике, где-то еще. Балканские страны и народы - традиционно наши близкие друзья. У нас общая история и борьба, в том числе за независимость балканских стран, в которую Россия внесла очень значительный вклад. У нас общие духовные корни, религия. Нам, конечно, хочется продолжать дружить с балканскими странами. Я не вижу какой-то иной роли.

Говоря о Сербии, скажу, что есть Российско-сербский гуманитарный Центр в г.Ниш, в котором работают 8 россиян и 10 сербов. Они занимаются тем, что мониторят ситуацию с чрезвычайными обстоятельствами. Когда происходят какие-то природные или техногенные катаклизмы, помогают их преодолевать: тушат пожары, направляют специальные самолеты. Центр оказывал содействие уже многим странам не только в Сербии, но и в Черногории и даже гораздо западнее. Посол США в Белграде публично требует от сербского руководства не подписывать соглашение о привилегиях и иммунитетах сотрудников этого Центра, поскольку это «шпионское гнездо» (это я почти цитирую) и с ними нельзя сотрудничать. В то время, как те же привилегии и иммунитеты для американцев и граждан других стран-членов НАТО, когда они проводят учения на территории Сербии, вопросов не вызывает. Здесь все настолько идеологизировано! Так же, как Иран виноват на Ближнем Востоке (но мы тоже там виноваты, как и везде), сейчас на нас валят все грехи в связи с тем, что происходит на Балканах. Кстати, в Черногории уже перестали упоминать о русском следе в тех событиях, о которых так громко беспокоились в свое время.

Я думаю, что отрезвление придет. На Балканах нам надо сотрудничать, как мы сотрудничали, когда были согласованы Дейтонские договоренности, которые до сих пор являются основой Боснии и Герцеговины. Есть много других примеров, когда мы с нашими западными коллегами и другими странами, включая Турцию, сотрудничали по нормализации обстановки в той или иной части Балканского полуострова.

Вопрос: Что Вы думаете о «Дейтон-2» с учетом высказываний конгрессмена М.Тернера?

С.В.Лавров: Что под этим имеется в виду? Я не слышал об этом. Если это про то, чтобы заменить или переписать «Дейтон», то мы против этого. Я думаю, что Босния просто не выдержит такого испытания, если мы будем опять ломать ее государственное устройство.

Вопрос: Вы говорили во время выступления в понедельник относительно дестабилизирующего аспекта политики США и ультиматумов, которые они выдвигают. Считает ли Российская Федерация, что Америка лишается глобального лидерства по ключевым вопросам?

С.В.Лавров: Я исхожу из того, что в современном мире лидерство может быть только коллективным. Тому есть уже немало подтверждений. Создание «Группы 20» отражает тот факт, что необходимо формировать коллективную повестку дня с участием ведущих государств всех регионов мира. Точно также и в борьбе с терроризмом необходимо коллективное усилие. Лидер этих усилий в борьбе с терроризмом, согласно всем решениям, которые мы принимаем в ООН, – это ООН. Именно Организация играет координирующую роль, а мы все должны ей помогать. Конечно, такая мощная страна, как США, может сделать очень много полезного в искоренении терроризма. Мы заинтересованы координировать наши действия. Как вам известно, я уже упоминал об этом, у нас налажен канал связи по линии военных в том, что касается Сирии. Во многом это взаимодействие способствовало тому, что ИГИЛ как халифат не состоялся и был разрушен, хотя, конечно же, отдельные террористы, боевики в значительном количестве продолжают перемещаться по региону. Угроза сохраняется. Мы за то, чтобы все вопросы решать вместе.

О том, как выглядят те или иные действия США на мировой арене, Вы, наверное, сами будете делать заключение, насколько это отвечает потенциалу страны и ее интересам, а не интересам односторонних геополитических проектов.

Вопрос: Поступают сообщения (об этом говорит турецкая сторона), что Россия выводит своих наблюдателей из города Африн из-за подготовки турецкой операции. Это правда? Что Вы думаете о турецкой угрозе?

С.В.Лавров: Эти сообщения были потом опровергнуты. Сейчас наша главная задача с Турцией и Ираном – обеспечение полноценного функционирования зоны деэскалации в Идлибе. К сожалению, наши турецкие партнёры пока не выставили там всех тех наблюдательных постов, которые должны выставить согласно договорённости. Их должно быть 23-24, а они выставили лишь несколько. По нашей оценке, именно отсутствие полноценных наблюдательных постов, которые должна развернуть Турция, стало причиной активизации боевиков, которые даже пытались напасть на базу российских вооруженных сил в Хмеймиме. Мы говорили с турецкими коллегами буквально на днях. Продолжаются контакты по линии МИД, военных. Я думаю, что мы урегулируем эти проблемы, и зоны деэскалации обеспечат стабильность в этом очень важном регионе.

Россия. ООН > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 20 января 2018 > № 2466374 Сергей Лавров


Россия. Афганистан. ООН > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 19 января 2018 > № 2466381 Сергей Лавров

Выступление Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на заседании Совета Безопасности ООН на тему «Создание региональных партнерств в Афганистане и Центральной Азии как модель по увязке безопасности и развития», Нью-Йорк, 19 января 2018 года

Уважаемый господин Председатель,

Уважаемый Генеральный секретарь,

Коллеги,

Прежде всего хотелось бы отметить последовательный ответственный подход Казахстана к продвижению приоритетных для Центральной Азии вопросов, нацеленность на решение конкретных проблем, стоящих перед странами региона.

Приветствуем инициативу наших казахстанских друзей по проведению сегодняшнего заседания по актуальной для многих стран теме. Она приобретает особое значение на фоне нарастания исходящих из Афганистана террористической и наркотической угроз, которые оказывают дестабилизирующее влияние на Центральную Азию, выплескиваются за ее пределы.

Север Афганистана превращается в опорную базу международного терроризма во главе с афганским крылом ИГИЛ, которое формирует плацдарм для реализации в регионе деструктивных замыслов в духе пресловутой идеологии «халифата». При явном попустительстве, а иногда и прямой поддержке внешних и местных спонсоров под «знамена» игиловцев стекаются тысячи боевиков различных национальностей, включая недобитых в Сирии джихадистов. Они открыто провозглашают своей целью свержение легитимных властей центральноазиатских государств, распространение своего влияния на все евразийское пространство.

В ушедшем году наблюдался беспрецедентный рост афганского наркопроизводства, о чем только что говорил мой польский коллега. Необходимы срочные меры по пресечению этой угрозы, которая подрывает стабильность государств, здоровье молодого поколения, провоцирует преступность и коррупцию. Выработке комплексной стратегии борьбы с наркобизнесом была посвящена международная конференция «Парламентарии против наркотиков», организованная Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации в декабре прошлого года в Москве. Приветствуем участие в этой конференции представителей ООН наряду с целым рядом российских и международных НПО.

Ситуация в Афганистане требует комплексного подхода региональных государств и мирового сообщества в целом. Опыт последних 20 лет наглядно демонстрирует неэффективность попыток решения имеющихся в Афганистане проблем силовым путем. На повестке дня – принятие практических шагов по запуску процесса национального примирения на основе соответствующих резолюций СБ ООН.

Руководствуясь этими соображениями, мы во взаимодействии с партнерами и единомышленниками инициировали диалог в рамках Московского формата, возобновили работу контактной группы

«ШOC-Афганистан», развиваем партнерство Афганистана с ОДКБ.

Приветствуем инициативу Узбекистана созвать весной этого года министерскую встречу по афганскому урегулированию.

Продолжаем оказывать помощь Кабулу в подготовке национальных гражданских и правоохранительных кадров, в укреплении боеспособности вооруженных сил Исламской Республики Афганистан.

Последовательно выступаем за скорейшее начало на основе одобренных СБ ООН критериев прямых переговоров между Правительством Афганистана и Движением талибов в интересах прекращения братоубийственной войны.

По мере решения задач обеспечения безопасности важным фактором поддержания безопасности и стабильности Афганистана должно стать обеспечение устойчивого социально-экономического развития. Свой вклад в общие усилия могут внести Евразийский экономический союз и СНГ, открывая Афганистану ёмкий перспективный рынок.

Россия открыта для многостороннего сотрудничества по реализации крупных экономических и инфраструктурных проектов, включая трубопровод «ТАПИ» и «CASA-1000».

В основе наших отношений союзничества и стратегического партнерства с центральноазиатскими государствами общая история, высокая степень взаимного доверия, единство подходов к основным проблемам современности.

Прочным фундаментом являются наши торгово-экономические связи. Российские инвестиции в регионе составляют 20 млрд. долл.США, там плодотворно работают более 7,5 тыс. российских и совместных предприятий. За последние десять лет совокупный объем нашего содействия странам ЦА превысил 6 млрд.долл.США как на двусторонней основе, так и по линии международных организаций, в том числе в рамках реализации целей ООН, зафиксированных в «Повестке дня – 2030».

Убеждены, что имеющиеся в регионе проблемы обеспечения энергией и доступа к водным ресурсам должны решаться через конструктивный диалог, взаимный учет интересов в сфере гидроэнергетики и сельского хозяйства на благо всех государств региона.

Особенности географического положения стран ЦА диктуют необходимость повышения эффективности использования различных видов транспорта для обеспечения надежных торгово-экономических связей с государствами Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР), включая Южную Азию и Европу. Россия готова содействовать этому процессу путем развития международных коридоров по направлениям как Восток-Запад, так и Север-Юг. Успешному решению этой задачи призвано способствовать создание единой транзитной системы ЕАЭС и ее сопряжение с китайской инициативой «Один пояс, один путь». Такой подход позволяет центральноазиатскому региону укреплять свою роль в континентальной транспортной системе.

Сегодня в Евразии востребовано взаимовыгодное сотрудничество, опирающееся на баланс интересов. Внешние игроки должны всячески способствовать этому, не пытаясь втянуть страны региона в «игру с нулевым результатом», замысел которой просматривается в концепции т.н. «Большой Центральной Азии», о которой вроде бы все благополучно забыли, но в последнее время она снова замелькала.

Не надо ставить центральноазиатские страны перед ложным выбором: либо на юг, либо на север. Региону требуется конструктивное окружение и партнерство во всех сторон. Безусловно, необходимо уважать все обязательства этих стран в рамках ШОС, ОДКБ, СНГ, ЕАЭС.

Все масштабные планы, нацеленные в конечном итоге на повышение благосостояния народов Центральной Азии и Афганистана, осуществимы лишь в условиях прочного мира и стабильности на всем азиатском континенте. Россия последовательно работает над объединением усилий в интересах создания в АТР отвечающей современным реалиям архитектуры равной и неделимой безопасности.

Стабильность, мир и процветание государств региона тесно связаны с продолжающимся формированием более справедливой и демократической полицентричной системы мироустройства, основанной на международном праве и уважении культурно-цивилизационного многообразия современного мира.

?

Россия. Афганистан. ООН > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 19 января 2018 > № 2466381 Сергей Лавров


Россия. Китай > Внешэкономсвязи, политика > trud.ru, 19 января 2018 > № 2466284 Ли Хуэй

Чрезвычайный и полномочный посол КНР в России Ли Хуэй: 2018-2019 годы объявлены годами сотрудничества регионов Китая и России

В 2017 году под руководством ЦК КПК во главе с товарищем Си Цзиньпином Китай добился больших успехов во внешнеполитической работе

28 декабря 2017 года в Пекине, в Доме народных собраний председатель КНР Си Цзиньпин принял всех участников рабочего совещания дипломатических представителей, аккредитованных в зарубежных странах. Он одобрил достигнутые за последние пять лет огромные успехи во внешнеполитической работе Китая, отметив, что дипломатия великой державы с китайской спецификой в новую эпоху должна действовать под руководством КПК и придерживаться духа XIX съезда КПК, преследовать цель создания сообщества человечества с единой судьбой, постоянно расширять «круг друзей» страны.

Председатель Си Цзиньпин озвучил четыре требования к работникам внешнеполитического фронта: всегда сохранять чувство «любви к родине, профессионализм, целеустремленность и ответственность», возложив на дипломатических сотрудников новую миссию в новую эпоху. Эти требования должны служить духовным руководством для работы дипломатов. Глубокомысленное выступление председателя Си Цзиньпина придает силы, уверенность и вдохновляет людей. Оно определило программу действий дипломатии с китайской спецификой в новую эпоху, указало направление поступательного движения вперед и открыло новое положение и поле приложения сил для дипломатии Китая.

В 2017 году под руководством ЦК КПК во главе с товарищем Си Цзиньпином Китай добился больших успехов во внешнеполитической работе. Проведение Форума высокого уровня по международному сотрудничеству в рамках инициативы «Один пояс и один путь», встречи лидеров стран БРИКС в Сямэне и диалог между КПК и политическими партиями мира продемонстрировали имидж Китая в качестве открытой, инклюзивной и уверенной в себе державы, а также его твердую решимость жить одной судьбой и совместно развиваться с остальным миром. После XIX съезда КПК председатель Си Цзиньпин присутствовал на саммите АТЭС в Дананге и посетил Вьетнам и Лаос. Премьер-министр РФ Дмитрий Медведев, президент США Дональд Трамп, президент Панамы Хуан Карлос Варела и президент Республики Корея Мун Чжэ Ин один за другим нанесли визиты в Китай. Все это наглядно продемонстрировало новую внешнеполитическую концепцию державы с китайской спецификой и вписало новую страницу в развитие дипломатии державы с китайской спецификой в новую эпоху.

Китайско-российские отношения всеобъемлющего стратегического взаимодействия и партнерства — приоритетное направление и пример успешной практической работы дипломатии державы с китайской спецификой. В 2017-м главы двух стран провели пять встреч. В мае президент РФ Владимир Путин по приглашению присутствовал на Форуме высокого уровня по международному сотрудничеству в рамках концепции «Один пояс и один путь», где четко заявил, что Россия поддерживает и готова принимать активное участие в строительстве «Одного пояса и одного пути», подав явный сигнал совместного продвижения Китаем и Россией строительства открытой мировой экономики. Председатель Си Цзиньпин в июле совершил успешный визит в Россию. В ходе его главы двух стран подписали Совместное заявление о дальнейшем углублении китайско-российских отношений всеобъемлющего стратегического взаимодействия и партнерства, утвердили план действий по реализации положений Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между КНР и РФ на 2017-2020 годы и разработали всесторонний план по развитию китайско-российских отношений.

Китайско-российские отношения после XIX съезда КПК вышли на новый виток и получили новые возможности развития. Проектирование верхнего уровня по поводу китайской дипломатии в новую эпоху, осуществленное на XIX съезде КПК, позволило нам глубоко понять, что развитие китайско-российских отношений является важным отражением развития Китаем глобального партнерства, продвижения координации и сотрудничества между крупными державами и претворения в жизнь миролюбивого внешнеполитического курса в отношениях с сопредельными государствами.

Углубление делового сотрудничества между Китаем и Россией — это конкретные действия по продвижению важной инициативы «Один пояс и один путь», а укрепление китайско-российского всеобъемлющего стратегического взаимодействия и партнерства — это важное содержание международных отношений нового типа, которые характеризуются взаимным уважением, честностью и справедливостью, сотрудничеством и обоюдным выигрышем.

Можно сказать, что зрелые, стабильные и здоровые китайско-российские отношения всеобъемлющего стратегического взаимодействия и партнерства представляют собой образец отношений между крупными мировыми державами в современном мире, важную силу сохранения мира и стабильности на планете, а также важный пример успешной внешнеполитической практики державы с китайской спецификой в новую эпоху.

Накануне нового года председатель КНР Си Цзиньпин и президент РФ Владимир Путин, премьер КНР Ли Кэцян и его российский коллега Дмитрий Медведев соответственно направили друг другу поздравительные письма. Они высоко оценили новое развитие и новые успехи, достигнутые в развитии китайско-российских отношений всеобъемлющего стратегического взаимодействия и партнерства на высоком уровне. В новом году обе стороны будут вместе прилагать усилия к непрерывному укреплению политического и стратегического взаимного доверия, глубокому расширению делового сотрудничества во всех сферах, усиленному продвижению международного стратегического взаимодействия, чтобы совместное развитие двусторонних отношений дало новые результаты. Чтобы всесторонне расширить и углубить местные обмены, чтобы концепции вечной дружбы между Китаем и Россией и совместного возрождения глубоко укоренились в сознании людей, главы Китая и России в поздравительных письмах объявили 2018-2019 годы «годами сотрудничества между регионами двух стран».

Как посол Китая в России я готов, возглавляя всех коллег-сотрудников нашего посольства, руководствуясь идеями Си Цзиньпина о социализме с китайской спецификой в новую эпоху, глубоко изучать и уяснять важные идеи генерального секретаря Си Цзиньпина в сфере дипломатии, развивать инновации, стремиться вперед, с более широким международным кругозором, с более активной позицией, более инновационным сознанием и более деловым подходом к работе стимулировать китайско-российское сотрудничество, добиваться достижений в разных областях. Мы будем непрерывно обогащать содержание китайско-российских отношений всеобъемлющего стратегического взаимодействия и партнерства, с тем чтобы китайско-российские отношения в новую эпоху стали более близкими и стабильными.

Мы также будем отдавать свои силы формированию новой внешнеполитической ситуации державы с китайской спецификой в новую эпоху, осуществлению «китайской мечты» о великом возрождении китайской нации и создании прекрасного будущего человечества.

Россия. Китай > Внешэкономсвязи, политика > trud.ru, 19 января 2018 > № 2466284 Ли Хуэй


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 19 января 2018 > № 2465914 Константин Скоркин

Элиты и контрэлиты Донбасса. Как сформировалось руководство ДНР-ЛНР

Константин Скоркин

«Русская весна» в Донбассе на момент старта была не только движением за отделение от Украины, но и активно эксплуатировала копившееся годами недовольство всемогущей Партией регионов и ее бонз. Практически никто из бывших вершителей судеб Донбасса не смог найти себе места в новой реальности «народных республик». Вместо них ДНР-ЛНР возглавили выходцы из своеобразной донбасской контрэлиты, вызревшей под монолитом гегемонии Партии регионов

Произошедший в конце прошлого года переворот в непризнанной Луганской народной республике поставил в тупик, кажется, даже Кремль, считающийся всемогущим куратором донбасских сепаратистов. Кто кого свергал и с какой целью, можно только предполагать. Однако понятно, что в непризнанных республиках существует своя, пусть и своеобразная политическая жизнь.

Вмешавшись во внутренние дела охваченной революционным хаосом Украины, Москва породила непризнанные республики, однако в не меньшей степени их возникновению способствовала политическая атмосфера, царившая в регионе в течение всего постсоветского развития Донбасса и особенно с 2004 по 2014 год – между двумя Майданами. В этот период Донбасс оказался под монопольной властью Партии регионов, изолировавшей регион от остальной страны. А в тени партии вызревала крайне своеобразная контрэлита.

Рассинхронизация Донбасса

В начале своего пути Партия регионов не представляла собой ничего интересного – очередной безликий политический проект эпохи президента Кучмы, собравшего все эти номенклатурные партии в блок «За единую Украину», который должен был играть роль партии власти. После ухода Кучмы блок распался, но Партия регионов осталась на плаву благодаря тому, что в нее вступил Виктор Янукович. Бывший донецкий губернатор должен был стать преемником Кучмы, но этому помешала оранжевая революция 2004 года.

В условиях поляризации общества, принявшей географические очертания (Запад и Центр страны поддержали Ющенко и Майдан; русскоязычный Восток и Юг – Януковича), Партия регионов стала претендовать на выражение интересов населения юго-востока Украины. Из-за донецкого происхождения своего лидера именно Донбасс стал основной ареной политических экспериментов регионалов.

До 2004 года большинство жителей Донбасса голосовали за Компартию Украины, олицетворявшую в их глазах славное советское прошлое донбасской промышленности. Ее лидер Петр Симоненко сам был выходцем из Донбасса.

После 2004 года ситуация кардинально изменилась. Донбасская элита – сплав советской номенклатуры, красных директоров и наиболее успешных силовых предпринимателей девяностых – практически в полном составе инкорпорировалась в Партию регионов. Склонная к авторитарным методам управления, концентрации капитала и власти в одних руках, монополии в средствах массовой информации, она превратила партию в самую мощную силу в Донбассе.

В своей идеологии Партия регионов считалась пророссийской, но ее русофильство выражалось не столько в стремлении сблизить Украину с Россией, сколько в стремлении копировать авторитарные методы российской власти. Это отмечали многие местные наблюдатели: украинский политолог Владимир Полохало говорил еще в 2010 году: «Когда-то коммунисты имели в Донбассе огромное влияние, но потом донецкие вытеснили их. И теперь Партия регионов демонстрирует, что не собирается ни с кем и ничем делиться. Даже со своими союзниками по коалиции. Партия регионов двигается по тому же пути, что и «Единая Россия», – это полная монополия на власть. Но это слишком опасно для Украины, потому что уничтожается конкуренция и вводится тотальное использование админресурса».

Впоследствии Партия регионов заключила соглашение о сотрудничестве с «Единой Россией», ее лидеры регулярно ездили в Москву обмениваться опытом.

В пределах Донбасса Партия регионов создала своеобразный политический режим полностью подконтрольного ей государства в государстве. А после избрания Януковича президентом Украины ее могущество в Донбассе достигло апогея: к 2014 году в Луганском областном совете из 124 депутатов 106 принадлежали к Партии регионов, в Донецком – 168 из 180. Регионалами были и мэры областных центров и крупных городов.

В донбасские областные советы не прошло ни одного представителя общенациональных оппозиционных партий – не занятые регионалами места получили их союзники из Компартии. К этому стоит добавить, что и вся исполнительная власть, назначаемая из Киева, в Донбассе была полностью сформирована из представителей той самой партии. Попытки Киева после оранжевой революции назначать в эти области варягов или местных оппозиционеров провалились, встретив консолидированный отпор донбасской элиты, спаянной мафиозной дисциплиной.

Достичь такого впечатляющего единомыслия Партии регионов удалось благодаря выстраиваемой по российскому образцу вертикали власти. В пределах Донецка и Луганска членство в партии превратилось, по сути, в единственный социальный лифт и основную политическую крышу для бизнеса. В Партии регионов состояли все: от местных олигархов до директоров школ и библиотек.

Это позволяло легко добиваться необходимого результата на выборах: с помощью административного ресурса, третирования оппозиции и монополии в местных СМИ. Противники гегемонии Партии регионов целенаправленно выдавливались из Донбасса или были вынуждены влачить маргинальное существование.

По сути, внутри украинского государства сформировался анклав авторитарной власти, который стремился экспортировать свой опыт управления на остальную страну. Самое печальное было то, что жители региона в эти годы привыкали жить в ином ритме, рассинхронизированно с остальной Украиной, чему способствовала особая изоляционистская идеология, с помощью которой Партия регионов удерживала власть. Последствия авторитарных методов управления регионом (единомыслие в медиа, 80% – результаты голосований) выдавались за особые качества «донбасского народа», отличающегося от склонных к «хаосу и анархии» украинцев.

Донбасс в изоляции

Формально лозунги Партии регионов скорее свидетельствовали о демократическом характере партии. Они включали требования расширить права регионов и перераспределить госбюджет в их пользу, внедрить в стране принципы Международной хартии о языковых правах национальных меньшинств, которые должны были защитить интересы преимущественно русскоязычных жителей Донбасса.

Все эти благие пожелания работали на одну реальную политическую цель – изоляцию региона от остальной страны и сохранение монопольного анклава регионалов. Требование федерализации на практике означало отказ от вмешательства Киева в дела региональной элиты, рассматривавшей Донбасс как свою феодальную вотчину. «Борьба за русский язык» способствовала разжиганию розни между востоком и западом Украины.

Однако подобная двусмысленная идеология не могла бы долго удерживать симпатии жителей Донбасса, если бы она не эксплуатировала ряд подлинных убеждений и настроений жителей региона. Истоки стойких изоляционистских настроений дончан и луганчан уходят корнями в первые годы украинской независимости.

В 1991 году большинство населения Донбасса на референдуме поддержало независимость Украины (83,9% в Донецкой и 83,6% в Луганской области). С новым статусом связывали выход из сложного экономического положения, вызванного как объективным крахом плановой экономики, так и сугубо местной проблемой неэффективности донбасской индустрии, кризисные явления в которой нарастали с 1970-х годов. Шахтерские забастовки, охватившие СССР в последние годы его существования, нашли свой отклик и среди горняков Донбасса.

В 1991 году настроения рабочих Донбасса быстро изменились в пользу украинского суверенитета и, наконец, украинской независимости. Чувство глубокого отчуждения от Москвы вместе с уверенностью, что Москва просто эксплуатирует Донбасс, склонило шахтеров к мысли, что им было бы лучше в независимой Украине, что независимая Украина не будет так эксплуатировать Донбасс, как это делала Москва», – писал японский историк Хироаки Куромия в своей книге «Свобода и террор в Донбассе».

Однако первые годы независимости разочаровали большинство населения. Донбасс прошел через болезненную деиндустриализацию: закрывались шахты и заводы, на которых был завязан весь жизненный цикл местных городов. Некоторые из них в буквальном смысле опустели, появились целые кварталы брошенных домов, в ряде мест население вынуждено было выживать натуральным хозяйством.

Еще одним бедствием Донбасса стала нелегальная угледобыча в так называемых копанках – неглубоких шахтах, где работы велись вручную, практически на уровне XIX столетия, с отсутствием техники безопасности и криминальной крышей, которой уходила большая часть заработка. Украинский историк Станислав Кульчицкий пишет: «Донбасс начал напоминать колониальную страну, которая отдает свои природные богатства за беcценок и живет в бесправии и нищете. Парадокс состоял в том, что метрополией в этом случае было не конкретное государство, а группа (или, точнее, группировка) лиц, которая патронировала масштабную теневую отрасль экономики и использовала ее в своих интересах».

Однако именно эта группа лиц и оказалась главным политическим выгодополучателем от разочарования в украинской независимости. Использовав недовольство жителей Донбасса, местные элиты умело направили социальный гнев в адрес Киева и Украины в целом, которые якобы обманом заставили богатый Донбасс отделиться от СССР-России и пустили его по миру.

Поразительно, но именно местные чиновники, создавшие коррупционные состояния на утилизации донбасской промышленности, впоследствии оказались в первых рядах «защитников Донбасса» от киевского произвола. Яркий пример – многолетний губернатор Луганской области Александр Ефремов, бывший комсомольский функционер, который в составе группы сообщников занимался фактически рейдерством и искусственным банкротством предприятий – некоторые из них были в буквальном смысле порезаны на металлолом. Затем Ефремов стал лидером местного отделения Партии регионов и превратился в яростного критика Киева, якобы «разорившего луганскую промышленность». В настоящее время Ефремов находится под стражей по обвинению в поддержке сепаратистов.

Социальный протест и недовольство экономической политикой Киева в Донбассе усиливались национально-культурными противоречиями. Молодое украинское государство делало ставку на создание единой политической нации с государственным украинским языком. Его гуманитарная политика мало учитывала культурные и языковые реалии Донбасса.

Индустриальный характер освоения Донбасса способствовал миграции рабочей силы – сначала со всей Российской империи, а затем со всего СССР. Жители Донбасса привыкли воспринимать свой край как мультиэтничный (что вовсе не отменяло довольно высокий уровень бытовой ксенофобии), а русский язык и культуру – как средство межнациональной коммуникации. Политика Украины по украинизации образования и публичной сферы воспринималась в Донбассе в штыки – как попытка унификации и навязывание чуждых большинству населения культурных традиций.

Русский язык превратился в главный камень преткновения, позднее к нему добавились темы «пересмотра истории», когда украинское правительство попыталось ввести в пантеон национальных героев деятелей антикоммунистического сопротивления Западной Украины из ОУН-УПА. В кривом зеркале местной пропаганды, поддерживаемой российскими медиа, эти аспекты киевской политики подавались как «культурный геноцид» и «героизация нацистских преступников», усиливая фобии и стереотипы жителей Донбасса, заставляя их окукливаться в пределах своего региона. По данным луганских социологов, изучавших региональные особенности Донбасса и Галичины, в 2007 году 54% жителей Луганска никогда не были в западной части страны. Справедливости ради стоит отметить, что процент жителей Львова, не бывавших в Донбассе, был еще выше – почти 65%.

При формировании изоляционистской идентичности местные власти активно использовали советские культурные стереотипы. Донбасс в силу своего индустриального характера был одним из наиболее советских регионов, «всесоюзной кочегаркой». Период расцвета донбасской промышленности, с существенными преференциями для края и высокими зарплатами для рабочих, воспринимался многими как утраченный рай.

Этому способствовала своеобразная городская культура Донбасса: местные города, возникшие, по сути, как рабочие поселки, сохраняли свою природу временного пристанища, и здесь не сформировались традиции городского образа жизни, а весь ритм был задан требованиями производства. Еще в царские времена многие города Донбасса не имели своего самоуправления, в угоду хозяевам шахт здесь не было введено земств, и население было полностью подконтрольно диктату промышленников.

Основатель Донецка, британский предприниматель Джон Хьюз, вообще отводил Донбассу 50 лет существования, по мере выработки угольных и рудных пластов. Тоталитарное управление Донбассом при коммунистах только усугубило это положение вещей.

В практическом плане действия правящей партии воплощались в культивировании специфического регионального патриотизма. Например, Луганский областной совет, контролируемый Партией регионов, в 2011 году принял программу «Патриот Луганщины», которая представляла местный патриотизм как альтернативу общеукраинскому гражданскому патриотизму.

В Луганске и Донецке регулярно проходили широко рекламируемые в СМИ круглые столы и форумы, посвященные защите русского языка, федерализации Украины, противодействию «переписыванию истории» – с участием гостей из России. Этот набор идеологем закреплялся в массовом сознании. Местная власть при поддержке российских неправительственных фондов создавала русские культурные центры, ставившие своей задачей защиту русскоязычного меньшинства на Украине (как бы дико они ни смотрелись в практически полностью русскоязычных городах Донбасса). Культивировалась концепция «донбасского характера» – непреклонного, гордого, верного традициям и своему выбору особого народа горняков и металлургов (преданное голосование за Партию регионов подавалось как один из его аспектов).

В итоге к 2014 году в Донбассе уже существовала целостная идеология, объяснявшая, почему региону не по пути с Украиной, – оставалось только дать ей ощутимый политический толчок, которым стал Майдан.

Донбасская контрэлита

Рассказ о внутренних корнях непризнанных республик не был бы полным без упоминания о своеобразной донбасской контрэлите, вызревавшей под монолитом гегемонии Партии регионов.

Замкнув все социальные лифты и денежные потоки на себя, Партия регионов, казалось, устранила все возможные источники зарождения оппозиции. Политические партии, ориентировавшиеся на украинские национальные или либерально-демократические ценности, вели маргинальное существование, находясь в пределах 7–10% электорального гетто на общенациональных выборах, и были почти не представлены в местных органах власти.

Единственная легальная политическая активность, которая могла существовать в этой особой политической атмосфере, сосредоточилась в партиях-попутчиках Партии регионов: Компартии, Прогрессивно-социалистической партии, мелких «русских» партиях, наконец, в движениях, ставивших целью отделение Донбасса от Украины.

В Донецке в 2005–2014 годах открыто действовало общественное движение «Донецкая республика», ставившее целью возрождение Донецко-Криворожской советской республики, существовавшей в 1918–1919 годах. Позднее ее флаг стал флагом самопровозглашенной ДНР, а лидеры заняли руководящие посты в ней.

Эти партии и движения играли роль идеологических союзников Партии регионов, позволяя ей имитировать демократию. В обмен попутчикам давалась свобода радикальной риторики и второстепенные посты во властной иерархии. В результате они притягивали всех недовольных, в том числе и всевластием Партии регионов.

Превратиться в полноценную контрэлиту эти донбасские радикалы в условиях тотального контроля регионалов не могли. Однако в кризисных условиях 2014 года, когда после бегства Януковича с Украины бюрократическо-олигархическая вертикаль партии начала рушиться, именно эти люди вышли на передний план в качестве «народных губернаторов», лидеров антимайданов и полевых командиров ополчения.

К ним присоединились бизнес-группы и часть силовиков, связанных с разного рода криминальной экономической деятельностью, – контрабандой, копанками. В условиях доминирования Партии регионов эти теневые дельцы могли рассчитывать лишь на роль младших партнеров и порученцев для грязной работы (отмывания денег регионалов, силового обеспечения политического доминирования и так далее). Позже их ряды пополнили такие же неприкаянные и нереализованные в России активисты националистического движения, безусловно, социально близкие донбасской контрэлите.

Эталоном тут может служить биография бывшего «народного губернатора» Донецка Павла Губарева – русский националист по убеждениям, в молодости принимал участие в тренировочных лагерях РНЕ в России, затем был активистом движения за «особый путь Донбасса», в 2006 году стал районным депутатом от Прогрессивно-социалистической партии в Донецке и работал в сфере политической рекламы на Партию регионов.

Российские социологи Щербак, Комин и Соколов, проанализировав биографии лидеров донбасских сепаратистов, вывели их усредненный портрет: «Среди командиров 1) много бывших офицеров, 2) много общественных и политических активистов и 3) практически нет представителей политической или экономической элиты».

Подсвеченные мощной медиаподдержкой из России, эти ранее никому не известные в стране люди (впрочем, имевшие в самом Донбассе определенную экстремистскую репутацию), превратились в движущую силу «русской весны», которая в момент старта была не только движением за отделение от Украины, но и активно эксплуатировала копившееся годами недовольство всемогущей Партией регионов и ее бонз. Показательно, что практически никто из бывших вершителей судеб Донбасса не смог найти себе места в новой реальности «народных республик». Вопрос социальных лифтов был решен одним махом, в духе пресловутого «донбасского характера».

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 19 января 2018 > № 2465914 Константин Скоркин


Украина > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 19 января 2018 > № 2465230 Владимир Фесенко

Что изменит закон о Донбассе

Принятие закона — это правильно. И к революциям или кардинальным изменениям на Донбассе он не приведет.

Владимир Фесенко, Новое время страны, Украина

Было много предположений и конспирологических версий о том, что закон о реинтеграции Донбасса провалят. Но его приняли, и этот факт уже сам по себе является показательным. И надо понимать, что ни один закон, каким бы не было его название и содержание, не вернет нам Донбасс и Крым. Чисто законодательно оккупированные территории не вернуть.

Впрочем, закон решает ряд важных организационных и правовых вопросов. В частности, это замена раскритикованного режима АТО на административно-правовой режим, абсолютно легально позволяющий Вооруженным силам участвовать в боевых действиях и фактически их контролировать.

Ключевые нормы закона касаются фиксации российской агрессии и признания факта временной оккупации отдельных районов Донбасса. Это не значит, что все с этим согласятся. И это важно для внутриполитической ситуации, ведь было много инсинуаций на тему, что руководство страны якобы не хочет признавать войну войной, Россию агрессором, а также факт оккупации.

Есть несколько моментов. Во-первых, в законе нет термина «война». Ведь если признать, что это война, то следующий шаг оппозиции — «а почему вы не вводили военное положение?». И так, соответственно, возникает вопрос о политической ответственности руководства страны. Поэтому во избежание поводов для новой дестабилизации и манипулятивных политических игр этого термина и нет.

Второе — дискуссия о том, что надо добавить. Российская агрессия против Украины проявлялась в различных формах и развивалась в несколько этапов. Шаг за шагом был Крым. А потом на Донбасс сначала вмешались спецслужбы, затем там работали российские наемники, а в августе состоялось и военное вмешательство. Определять здесь какую-то определенную дату — это тоже манипулятивная игра. И оппозиция настаивает на определении даты. На мой взгляд, все эти дискуссии направлены скорее на выяснение внутриполитических отношений, а не на определение политико-правовой ситуации в Донбассе.

В целом закон — это шаг вперед в правом определении ситуации на Донбассе. И задачу возвращения этих территорий надо решать или политико-дипломатическим путем через поиск определенных компромиссов (что так нравится многим украинским политикам и части общества) или военным путем, но только тогда, когда для этого будут соответствующие условия.

Я иронично отношусь к разговорам о том, что этот закон усиливает власть президента. Как по мне, это прямые деформации политического сознания. Некоторые, и в том числе представители власти, живут в мире, где есть только черное и белое. Есть страна и есть враг. Есть наши и есть враги. Среднего нет. И от части оппозиции идут специфические положения, в частности об узурпации, в которые искренне верят некоторые политики и эксперты. Но если бы у нас была узурпация и диктатура, то Саакашвили давно бы имел серьезный судебный приговор и сидел в тюрьме. Узурпацию и диктатуру мы бы быстро заметили, если бы на телевидении отсутствовали деятели оппозиции. Когда я бываю на таких программах, то вижу, что есть каналы, которые работают именно в интересах оппозиции — и ничего с ними не происходит. Оппозиционеры присутствуют везде. Да, есть так называемые олигархические медиа, и определенные олигархи и политики таки влияют на отдельные телеканалы. И при этом сохраняется и определенный плюрализм.

Любой серьезный сильный президент будет пытаться расширять сферы своего влияния. И Порошенко это делает. В отличие от Ющенко, он действует в условиях парламентско-президентской республики и пытается влиять на суды, прокуратору и деятельность правительства.

Но одновременно мы видим, что Гройсман достаточно автономный — особенно на него не повлияешь. Поэтому приходится искать взаимно совместные решения.

Были разговоры, что, мол, этот закон позволяет вводить военное положение в районах Донбасса. И элементы военного положения существуют там еще с 2014 года и без каких-либо изменений в Конституции. Поэтому в целом ничего не меняется. И процедура введения военного положения по стране в целом, прописанная в Конституции, тоже неизменна. И применять ее будет сложно и не выгодно во время избирательного процесса. Как по мне, о «якобы введении военного положения» больше всего орут отдельные оппозиционные силы. Особенно бывшие работники Партии регионов, имеющие определенное влияние на Донбассе. Теперь они не смогут контролировать этот регион как прежде. На мой взгляд, ничего принципиального нового в плане влияния президента закон не дает.

В конце концов, как у нас иногда бывает, реальное влияние президента зависит от реальных политических инструментов, а не законодательных полномочий. Я приведу два примера. Что с того, что Ющенко имел широкие полномочия, когда был президентом в условиях президентско-парламентской республики? Он был слабым президентом. Другой пример — влияние премьер-министра, который бы стал мощным во время последних лет Ющенко. Впрочем, это совершенно не помешало Януковичу, который был избран в парламентско-президентской системе, взять власть в свои руки. А Юлия Тимошенко, хотя тогда и имела серьезные полномочия и одну из крупнейший фракций в парламенте, вынуждена была отойти, потому что не было достаточных инструментов контроля над ситуацией.

Сейчас у Порошенко нет и близко абсолютной власти. В частности, это проявляется в том, что он не контролирует полностью силовой блок. Там есть мощный противовес, который ему очень не нравится, но с которым он вынужден считаться. У Порошенко нет устойчивого большинства в парламенте. Так, выстроена система ситуативного голосования, но она строится на определенных компромиссах. Это не ручное пропрезидентское большинство, которое была в свое время у Януковича. А без этого принять любое решение не удастся. Придется идти на компромиссы.

В конце концов, особого веса президенту придает не закон, а эффективные политические действия.

Владимир Фесенко, политолог, директор Центра политических исследований «Пента».

Украина > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 19 января 2018 > № 2465230 Владимир Фесенко


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 19 января 2018 > № 2464076 Максим Артемьев

Лесная добыча. Поташ, деготь и смола были важнейшими товарами экспорта на Руси

Максим Артемьев

Историк, журналист

Важнейшим предметом торговли был не круглый лес и пиломатериалы, а продукты глубокой переработки древесины. Вывозить ее в Европу было не так выгодно, как товары с добавленной стоимостью — поташ, смолу и деготь

«Русские леса трещат под топором, гибнут миллиарды деревьев, опустошаются жилища зверей и птиц, мелеют и сохнут реки, исчезают безвозвратно чудные пейзажи… Лесов все меньше и меньше, реки сохнут, дичь перевелась, климат испорчен, и с каждым днем земля становится все беднее и безобразнее» — это из монолога чеховского Астрова. Действительно ли в конце XIX века сложилась столь драматическая ситуация с лесом, хищнически вырубаемым промышленниками?

Поташные войска

Историческое ядро России — лесистый район вокруг и севернее Москвы. Вплоть до XVII века русские (за исключением казаков) избегали открытых пространств, да и после заселение степей шло медленно и состоялось в основном в XIX веке. Поэтому русский человек жил в лесу и лесом, который давал ему материал для постройки жилища, отопления, орудий труда и утвари, транспорта и обуви — лаптей, для которых драли лыко.

Важнейшим предметом торговли был не круглый лес и пиломатериалы, а продукты глубокой переработки древесины. Вывозить ее в Европу было не так выгодно, как товары с добавленной стоимостью — поташ, смолу и деготь. Россия была более удалена от европейских потребителей, чем Скандинавия, и внутри страны были слишком большие расстояния, что делало стволовую древесину и тес слишком дорогими. Именно лесохимия стала первой отраслью промышленности России в значимых масштабах.

Из дерева получали уголь, деготь, поташ, скипидар, канифоль, вар (корабельную смолу), уксусную кислоту и многое другое. Ремесла смоловаров и углежогов были в числе наиболее распространенных и уважаемых на Руси. Поташ (карбонат калия) вырабатывался из золы, для получения килограмма поташа сжигалась тонна древесины. Он шел на изготовление мыла, стекла и селитры для пороха. Россия уже в начале XVII века наладила производство этой соли, ставшей одним из наиболее интересных для иностранных купцов товаров.

Бочка русского поташа стоила в Нидерландах от четырех до восьми рейхсталеров. Голландские, фламандские и английские ремесленники использовали поташ в основном как замену квасцам при окраске тканей. В ответ на внешнеэкономическую конъюнктуру по всей лесной зоне России, от севера Левобережной Украины до Урала, возникли поташные заводы («будные станы»), где сжигались лесоматериалы (в первую очередь отходы производства, но также и цельные стволы) для производства экспортного сырья. Наибольшее количество поташных заводов было расположено на Верхней Волге и в районе Вологды, где имелись и густые леса, и речные пути для вывоза продукции. По Северной Двине поташ спускали в порт Архангельска.

С поташом связана одна из первых попыток иностранных инвестиций в Россию. Голландец Карел дю Мулен в 1631 году получил в исключительное пользование вологодские леса, чтобы жечь поташ. Также ему была дана десятилетняя монополия на его экспорт, за что он должен был платить по рублю с бочонка. Но за 10 лет голландцу не удалось выстроить стабильный бизнес, хотя ему разрешили расширить район операций вплоть до Самары. Царь лишил его эксклюзивных прав и передал их англичанину Саймону Дигби, который с компаньонами смог охватить почти все Верхневолжье и Вологодчину. Преемником Дигби после его смерти стал Уайт, его инвестиции в поташное производство составили 7000 рублей. Другой англичанин, Александер Кроуфорд, действовал в муромских лесах. Бизнес развивался стабильно: ежегодно производилось 80–160 т поташа, а в лучшие годы — до 310 т.

Однако в 1649 году прибыльные заводы англичан были переданы в казну. В 1668 году аналогичная судьба постигла предприятия боярина Морозова в Сибири. В 1681-м была введена госмонополия — по образцу меховой — на экспорт поташа. Всю продукцию поташных заводов следовало сдавать в казну, которая сама уже продавала ее иностранным купцам. Как пишет финский историк Ярмо Котилайне, в середине XVII века поташ составлял четверть всего экспорта из Архангельска.

Другой кластер поташных заводов возник в районе Брянска и Северской Украины. В 1659 году даже было запрещено дальнейшее их расширение ввиду опасности полной вырубки леса в этих местах. Экспорт поташа сократился до 10% от всего вывоза из России к концу XVII века в связи с началом эксплуатации лесов Северной Америки, вновь, как и в случае с бобровыми мехами, выступившей конкурентом России.

При Петре I центром поташного производства стало село Починки в мордовских лесах, где была учреждена Главная императорская поташная контора. Монополия строго оберегалась царским указом: «А, кроме того, нигде никому отнюдь поташа не делать, и никому не продавать под страхом ссылки в вечную каторжную работу. А которые по всяк год в деле — продажа быть поташом по 1000 бочек в год». В 1701-м было изготовлено 1343 бочки (почти 690 т). Под них выделялось до 1000 подвод, на которых поташ везли в Архангельск. Для выполнения задания царя требовалось вырубать ежегодно полторы тысячи десятин леса.

Ложка дегтя

Другой важнейшей статьей русского экспорта были смола (вар) и деготь. Вар получали путем пиролиза хвойной древесины — в печах сухой перегонки. Березовый деготь делали схожим образом из бересты. Смола шла на пропитку корпуса и переборок тогдашних деревянных кораблей, их рангоута и такелажа (канатов). Березовый деготь, называемый в Европе «русским маслом», использовался в изготовлении юфти — водоотталкивающей кожи. Юфть («русская кожа», пропитанная дегтем) высоко ценилась за границей — она не плесневела, была гибкой, ее не пожирали насекомые, и она к тому же обладала приятным специфическим запахом. В первой половине XVIII века экспорт ее из России достигал 186 000 пудов (3000 т) в год, что дает представление о потребностях в дегте и коре дуба, ветлы и ивы для дубления. Правительство ввело монополию на торговлю юфтью и корабельной смолой — так же как на меха и поташ.

Но монополия на смолу осуществлялась в виде концессий, которые предоставлялись иностранцам на определенный период за установленную плату. Первым право на монопольную торговлю варом получил голландец Юлиус Вилликен в 1636 году. За пять лет он выплатил в царскую казну 2750 рублей. Другой голландец, сменивший его Герман Фенцель платил ежегодно по 1150 рублей. В 1641 году он вывез из России 2127 бочонков смолы.

Смолокуренные, дегтярные, пековаренные заводы располагались в основном в северных лесах, особенно много их было в районе Верховажья. Здесь помимо смолы и дегтя добывали с помощью подсочки живицу (смола хвойных деревьев, выделяющаяся при порезе), из которой производили канифоль и скипидар. Впрочем, купцы предпочитали экспортировать сырье. Только в 1773 году из района Верховажья в Англию через Архангельск было вывезено 65 000 пудов «древесной серы» (живицы).

Множество купеческих родов процветало на лесохимическом производстве в северной России. Верховажские купцы Давыдовы за два года в середине XIX века произвели продукции 25 350 пудов на 11 895 рублей, в том числе пека (остатки смолокуренного производства) 20 000 пудов, скипидара разных сортов 3750, дегтя 500 и сажи 1100 пудов. Но купцы не только заводили свои дегтярни и сажекоптильни (сажа также была экспортным товаром и шла на изготовление типографских красок, ваксы и чернил), но и заключали договоры с крестьянами на поставку продуктов переработки леса. На одного купца могло работать до 230 крестьянских семей, которые самостоятельно занимались смолокурением. В конце XIX века из России вывозилось ежегодно до 24 000 т смолы и дегтя, пока развитие химии и переход к такому сырью, как уголь и нефть, не привели к падению спроса на продукты русской лесохимии.

Разумеется, было велико и внутреннее потребление этих продуктов. Того же березового дегтя производилось в целом 96 000 т (в 1880-е годы), три четверти из них продавалось на внутреннем рынке. Спрос на деготь был стабильным и значительным, поскольку без него невозможно было основное транспортное сообщение того времени — конное. Телеги, кареты, даже сани — на все требовался деготь.

При этом канифоль и качественный скипидар Россия по-прежнему ввозила из-за границы, примерно на 1,3 млн рублей, а экспортировала соснового дегтя на 500 000 рублей. Лесохимия развивалась экстенсивно, а не интенсивно, не хватало современных технологий.

Следует упомянуть и древесный уголь. Он использовался в качестве топлива при производстве железа, а также как источник углерода при выплавке чугуна и стали. В XVI–XVIII веках над Европой периодически нависала угроза полного истребления лесов из-за развития металлургического производства. Царь Алексей Михайлович был вынужден даже запретить вырубку деревьев вокруг Москвы для углежжения. Наиболее крупным центром производства древесного угля стал в XVIII веке Урал, где были и обширные леса, и металлургические заводы, что удешевляло транспортные расходы. Также уголь шел на карандаши.

Корабельные рощи

Экспорт собственно леса был сравнительно невелик в XVII–XIX веках. Упор делался на качественную древесину для мачт — эта сфера также находилась в поле пристального внимания царского двора. И здесь голландцы, как и в случае со смолой, перехватили инициативу у англичан. Вернер Мюллер в 1670-м получил монополию на 10 лет на вывоз из Архангельска мачтовых стволов. За каждую мачту он платил в казну по 10 рублей, а в год отправлял два-три корабля с 150–200 мачтами. Его преемники довели это число почти до 300 в начале XVIII века, за что получили скидку до семи рублей за ствол.

Собственно лесная промышленность, понимаемая как лесозаготовки и лесоторговля, постоянно наращивала обороты. Строительство влекло за собой потребность в бревнах и тесе, а также в дровах для отопления. Позже нужны были шпалы для железных дорог (первые паровозы работали также на дровах).

Лесное хозяйство требовало соответствующего законодательства. До Петра I систематически охранялись только засечные черты, оборонявшие Русь от набегов кочевников. Император же передал леса в ведение Адмиралтейств-коллегии, поскольку главная их ценность рассматривалась им с точки зрения постройки кораблей. За незаконную рубку корабельных рощ по его указу полагалась смертная казнь.

Постепенно во второй половине XVIII — начале XIX века в России сложилось лесное право. Леса стали делиться на казенные, частные и крестьянские. Преобладали казенные, но они в основном находились на Севере и в Сибири, а в наиболее освоенных губерниях леса большей частью были частными. После отмены крепостного права в 1861 году многие помещики, испытывая денежные затруднения, продавали свои леса под сруб — закон никак не ограничивал распоряжение частными лесами. Это приводило к обезлесению страны, обмелению рек, запесочиванию целых местностей. В Мглинском уезде, например, за два десятилетия лесистость снизилась с 33% до 17%. До 1861 года в России вырубалось 230 000 десятин ежегодно, а после — до 900 000 (монолог Астрова как раз и отражает опасения тех времен). Ответом стало издание Положения о сбережении лесов от 1888 года, поделившее их на защитные и незащитные вне зависимости от формы собственности.

Литература отражает страсти, бушевавшие вокруг лесов. Это и постоянная борьба помещиков с крестьянами, которые пытались незаконно рубить дрова в барском лесу, и спекуляции лесными дачами (пьеса Островского «Лес»), и феномен лесопромышленников (чеховская «Душечка»).

Приметой городской жизни были дровяные биржи — специализированные рынки по продаже дров обывателям. На лесных биржах шла оптовая торговля. Объем лесозаготовок в 1913 году достигал 67 млн куб. м.

Бумажная революция

Начиная с XIV–XV веков бумага становится важнейшим и незаменимым, но заморским товаром на Руси. Первое собственное производство открылось в Москве приблизительно в 1565 году одновременно с первой типографией. В допетровской Руси имелось около 10 бумагоделательных фабрик, но страна все еще критически зависела от импорта бумаги, особенно качественной.

Петровские реформы означали резкое увеличение потребления бумаги (это и новые книги, и первые газеты, и карты — как географические, так и игральные, и рост документооборота как следствие расширения государственного аппарата). Поэтому император обратил внимание и на бумажную промышленность. В 1716 году в селе Красном под Санкт-Петербургом была основана казенная бумажная мельница, крупнейшая в стране. За ней последовали фабрики в Полотняном Заводе, Богородске, Ярославле.

Важно, что в XVII, XVIII и первой половине XIX века бумагу делали вовсе не из древесины, а из тканей, хлопчатобумажных (отсюда и название) и льняных, добавляя к ним солому, пеньку и т. п. Подобно тому как для нужд артиллерии переплавляли церковные колокола и собирали цветные металлы, по царскому указу 1720 года для обеспечения сырьем бумажных фабрик собирали отслужившие срок паруса, несмоленые канаты, веревки и тряпье. В конце XVIII века в России насчитывалось уже свыше 60 бумажных мануфактур, из них подавляющее большинство частных.

С темой леса бумага пересеклась в 1857 году, когда в Америке ее начали делать из древесной целлюлозы. Поначалу такая бумага даже считалась суррогатной, но в кратчайшие сроки на древесно-целлюлозную технологию перешел весь цивилизованный мир. В России первая фабрика по новой технологии открылась в 1875 году в Новгородской губернии. С этого времени русский лес стал широко использоваться в бумажном производстве. В 1913 году в России производилось 217 000 т бумаги на 212 фабриках. Производство целлюлозы тянуло за собой развитие химической промышленности, ибо технология требовала большого количества химикатов — сульфатов и т. д.

Источник пожара

Следующим революционным изобретением, связанным с лесохимией, стали спички. До этого европейцы полагались на огниво, состоявшее из кремня, кресала и трута. Но оно было дорого (кресала делались из стали), непрактично и сравнительно громоздко. Вопрос создания недорогого и удобного источника огня вошел в повестку дня во время промышленной революции на рубеже XVIII–XIX веков. Усилиями химиков и изобретателей Англии и Франции эта проблема была решена.

Однако триумфального шествия спичек не произошло. Они поначалу вызвали настороженную реакцию. В Англии прокатилась волна поджогов снопов хлеба на полях. Спичка стала восприниматься как потенциальная угроза пожара и злодейств. К тому же первые ее образцы могли самовозгораться. Поэтому в России в 1848 году производство и пересылка спичек были ограничены указом Николая I: их можно было изготовлять только в столицах, а пересылать крупными партиями в жестяных коробках.

Смягчение пришло спустя 11 лет, при Александре II. Начался расцвет спичечной индустрии, по некоторым сведениям, к 1882 году в России насчитывалось 263 спичечные фабрики, а в 1887-м — 360. Они возникали везде, где был лес — в Санкт-Петербурге, Москве, Белоруссии, на Урале, в Калуге, Нижнем Новгороде и Пензе. Спички быстро стали самым ходовым товаром. Как бумажное производство, спичечное тянуло за собой и химическое. Конкуренция подталкивала к тому, что большое внимание стало уделяться этикеткам на коробках. Это давало загрузку полиграфии.

В 1913 году в России произвели 3,8 млн ящиков (по 50 000 спичек в каждом) спичек. Они шли для внутреннего потребления. На экспорт отправлялась спичечная соломка (на сумму 458 000 рублей), которую производили 19 заводов, а также осиновый кряж (более 140 000 куб. м).

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 19 января 2018 > № 2464076 Максим Артемьев


Россия. ООН > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 18 января 2018 > № 2466382 Сергей Лавров

Выступление Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на открытии документальной выставки «Холокост: уничтожение, освобождение, спасение», Нью-Йорк, 18 января 2018 года

Уважаемые дамы и господа,

Для меня большая честь выступить в штаб-квартире ООН на открытии историко-документальной выставки «Холокост: уничтожение, освобождение, спасение». Выставка проводится в преддверии Международного дня памяти жертв Холокоста, отмечаемого ежегодно 27 января.

Прежде всего хотел бы поблагодарить Научно-просветительный центр «Холокост», его сопредседателя Илью Александровича Альтмана, Российский еврейский конгресс за организацию данной экспозиции, содержащей уникальные архивные документальные свидетельства страшной трагедии Холокоста, фотографии узников нацистских лагерей смерти и их освободителей – воинов Красной Армии.

Холокост – одно из самых ужасных преступлений против человечности, проявление беспощадной жестокости и презрения к ценности жизни. Массовое уничтожение нацистами евреев, равно как и представителей других этнических групп – результат претворения в жизнь человеконенавистнической политики расового превосходства. Наш священный долг – не только чтить память о миллионах безвинных жертв, но и делать максимум, чтобы избежать повторения подобных трагедий в будущем.

Не может не тревожить тот факт, что в последнее время мы наблюдаем ползучую реабилитацию нацизма. В ряде государств, в том числе причисляющих себя к «эталонам демократии», проводится системная линия на пересмотр итогов Второй мировой войны, включая прославление деятельности гитлеровцев и местных коллаборационистов. Особенно аморальна развернутая в некоторых странах-членах Евросоюза война с памятниками, в ходе которой уничтожаются и оскверняются монументы советским солдатам, которые ценой своей жизни избавили мир от ужасов «коричневой чумы», внесли решающий вклад в обеспечение долгих лет мира и стабильности на европейском континенте. Такие действия кощунственны с общечеловеческой точки зрения. Они бросают вызов послевоенной архитектуре безопасности, которая опирается на Устав ООН, решения Нюрнбергского трибунала, другие незыблемые международно-правовые документы. Всем нам необходимо противодействовать этим крайне опасным тенденциям.

В России уделяют особое внимание данной проблематике. Ежегодно вносим на рассмотрение Генеральной Ассамблеи ООН проект специальной резолюции о борьбе с героизацией нацизма, неонацизмом и другими видами практики, которые способствуют эскалации современных форм расизма и нетерпимости. Число государств, выступающих ее соавторами, неуклонно растет из года в год. В очередной раз такую резолюцию мы приняли месяц назад, 19 декабря 2017 г., на пленарном заседании 72-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Документ был одобрен подавляющим большинством голосов, однако целый ряд стран его не поддержали, попытавшись оправдать свою позицию ссылками на необходимость уважения свободы слова. Думаю, что сегодняшняя выставка призвана послать еще один недвусмысленный сигнал, что такие попытки интерпретировать тему нацизма абсолютно неприемлемы.

В ближайшие месяцы эту выставку планируется показать в ряде других государств. Убежден, что это будет способствовать укреплению исторической правды, еще раз напомнит о подвиге тех, кто разгромил нацизм, спас евреев и другие народы от полного уничтожения.

В заключение хочу пожелать самого доброго здоровья и всяческого благополучия нашим дорогим ветеранам, включая тех, кто спасал евреев, освобождая Освенцим, и тех, кто победил нацизм в Европе.

Конечно, очень рад видеть моего доброго друга Артура Шнайера, который является одним из столпов нью-йоркской политической жизни и проводит очень важную работу по недопущению героизации тех людей, которые совершали отвратительные преступления.

?

Россия. ООН > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 18 января 2018 > № 2466382 Сергей Лавров


Россия. ООН > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 18 января 2018 > № 2466379 Сергей Лавров

Выступление Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на заседании Совета Безопасности ООН по теме «Нераспространение ОМУ: построение мер доверия», Нью-Йорк, 18 января 2018 года

Уважаемый г-н Президент,

Уважаемый г-н Генеральный секретарь,

Российская Федерация приветствует инициативу Президента Республики Казахстан Н.А.Назарбаева провести специальное заседание Совета Безопасности на тему «Нераспространение ОМУ: построение мер доверия».

Это особенно актуально, поскольку 1 июля нынешнего года исполняется 50 лет со дня открытия к подписанию Договора о нераспространении ядерного оружия – несущей конструкции международной системы ядерного нераспространения. Убеждены, что риски и угрозы в этой области, с которыми мы сталкиваемся сегодня, должны устраняться именно на базе данного Договора при сбалансированном подходе к трем его составляющим – нераспространение, разоружение и мирное использование атомной энергии.

К сожалению, к полувековому рубежу мы подходим с серьезным багажом противоречий, способных осложнить текущий обзорный цикл по Договору, который должен завершиться Обзорной конференцией в 2020 г.

Среди основных задач цикла – подтверждение приверженности целям Договора, обязательствам по нему, а также его укреплению на основе Плана действий, принятого на Обзорной конференции 2010 г. Для этого всем сторонам нужно избавиться от нежелания слушать друг друга, которое столь ярко проявилось на Обзорной конференции в 2015 г.

Тогда, в частности, возобладала иллюзорная и опасная тенденция к «принуждению» ядерных держав к отказу от имеющихся ядерных арсеналов – без учета их интересов в сфере безопасности и стратегических реалий. Такой подход вылился в форсированную разработку открытого к подписанию Договора о запрещении ядерного оружия (ДЗЯО).

Россия не намерена присоединяться к ДЗЯО. Исходим из того, что полная ликвидация ядерного оружия возможна только в контексте всеобщего и полного разоружения в условиях обеспечения равной и неделимой безопасности для всех, в том числе и для обладателей ядерного оружия, как это предусматривает ДНЯО.

Положения представленного к подписанию Договора о запрещении ядерного оружия далеки от этих принципов. В нем игнорируется необходимость учета всех факторов, влияющих сегодня на стратегическую стабильность. Он также провоцирует глубокие разногласия между членами международного сообщества и может оказать дестабилизирующее воздействие на режим нераспространения.

Хочу подчеркнуть, мы разделяем задачу построения безъядерного мира. Однако добиваться этой цели следует не такими односторонними методами, на которых основывается ДЗЯО.

Перспективы текущего обзорного цикла ставятся под вопрос и отсутствием ясности в отношении создания на Ближнем Востоке зоны, свободной от ядерного и всех других видов оружия массового уничтожения и средств его доставки (ЗСОМУ). Мы убеждены, что созыв Конференции по ЗСОМУ на Ближнем Востоке сохраняет свою актуальность. Со своей стороны продолжим содействовать продвижению в этом процессе. Залог успеха видим в рассмотрении данного вопроса в широком контексте региональной безопасности. Конкретные российские соображения на этот счет хорошо известны всем заинтересованным сторонам и остаются в силе.

Еще одна важная проблема – состояние дел с Договором о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний. Являясь принципиальным сторонником этого Договора, призываем все страны, от которых зависит его вступление в силу, довести до конца его подписание и ратификацию, как это было неоднократно обещано некоторыми из соответствующих стран. При этом крайне важно обеспечить продолжение моратория на любые ядерные взрывы.

В числе первостепенных конкретных шагов для сохранения на текущем этапе режима ядерного нераспространения – объединение усилий в интересах обеспечения устойчивой реализации Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) по урегулированию ситуации вокруг иранской ядерной программы. Совет Безопасности ООН поддержал СВПД, единогласно приняв соответствующую резолюцию 2231 и, значит, несет ответственность за его выполнение. Иран неукоснительно придерживается своих обязательств, что регулярно подтверждает МАГАТЭ. Подавляющее большинство международного сообщества признает, что СВПД вносит осязаемый вклад в укрепление режима нераспространения и поддержание мира и безопасности. Нельзя в угоду политической конъюнктуре отдельных стран отказываться от реального достижения многосторонней дипломатии, ставшего результатом усилий не только участников самой договоренности, но и многих других, поддержавших их стран, включая Казахстан.

Очевидно, что провал СВПД, тем более по вине одного из участников группы «5+1», станет тревожным сигналом для всей архитектуры международной безопасности, включая перспективы решения ядерной проблемы Корейского полуострова. Подтверждаем актуальность предложенной Россией и Китаем «дорожной карты» в интересах исключительно мирного урегулирования этой проблемы.

Серьезную обеспокоенность вызывает нарастающая угроза «химического» терроризма в ближневосточном регионе, в частности, на территории Ирака и Сирии. Боевики не только применяют токсичные химикаты, но и располагают собственными технологическими и производственными возможностями по синтезу полноценных боевых отравляющих веществ, наладили разветвленные каналы доступа к их прекурсорам.

Нельзя не учитывать и вполне реальные риски распространения «химического» терроризма за пределы Ближнего Востока, принимая во внимание, в частности, весьма значительный сегмент иностранных боевиков среди экстремистов. Прибывшие в Сирию и Ирак из-за рубежа террористы уже получили возможность приобрести практический опыт и навыки создания и применения химического оружия.

На протяжении последних трех лет мы неоднократно предлагали принять резолюцию СБ ООН или хотя бы заявление его председателя с осуждением конкретных актов «химического» терроризма в Сирии и Ираке. К сожалению, все наши предложения неизменно встречали жесткое сопротивление со стороны ряда наших западных коллег, которые предпочитают закрывать глаза на факты применения и даже изготовления химоружия террористами и выдвигают голословные обвинения в адрес Дамаска.

Считаем недопустимым спекулировать на задачах борьбы с распространяем ОМУ для достижения узкокорыстных геополитических целей, как это произошло с интервенцией в Ирак под абсолютно вымышленным предлогом 15 лет назад.

В последнее время мы стали свидетелями настойчивых попыток манипулировать деятельностью Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО) и завершившего свою работу Совместного механизма по расследованию. Считаем это прискорбным. Подтверждаем наше предложение о том, чтобы сформировать новый механизм по расследованию случаев применения химического оружия в Сирии на принципах, которые полностью отвечают нормам Конвенции по запрещению химического оружия.

Призываем все государства также выполнять обязательства, вытекающие из принятой еще в 2004 г. резолюции 1540 СБ ООН, которая предписывает всем странам принимать эффективные меры с целью недопущения попадания в руки негосударственных субъектов, включая террористов, ОМУ и любых материалов, имеющих к нему отношение. Актуальность резолюции 1540 была вновь подтверждена Советом Безопасности ООН по итогам проведенного в 2016 г. всеобъемлющего обзора ее выполнения. Совет должен жестко реагировать на нарушения требований резолюции 1540 – будь то в Сирии, Ираке или где-то еще, особенно на факты оказания негосударственным субъектам какого-либо содействия в получении доступа к ОМУ.

Россия поддерживает усилия по формированию и укреплению национальных, региональных и субрегиональных потенциалов, необходимых для решения этих задач. Недавно мы провели в Калининграде под эгидой ОБСЕ и Управления по вопросам разоружения ООН специальный семинар по практическим аспектам реализации резолюции 1540, а в 2017 г. в период нашего председательства на Форуме ОБСЕ по сотрудничеству в области безопасности (ФСОБ) мы организовали специальное заседание по этой теме.

Приветствуем также консенсусное одобрение в октябре 2017 г. решения Исполнительного совета ОЗХО, направленного на пресечение угроз применения химоружия негосударственными субъектами. Считаем это шагом в правильном направлении.

В интересах повышения эффективности многостороннего сотрудничества по предотвращению распространения ОМУ и угроз его попадания в руки террористических группировок и прочих негосударственных субъектов. Россия предложила разработать новый юридически обязывающий инструмент – Международную конвенцию по борьбе с актами химического и биологического терроризма. Проект Конвенции был представлен нами на Конференции по разоружению в Женеве. Призываем к скорейшему началу переговоров по ее согласованию.

Г-н Председатель,

Г-н Президент,

Г-н Генеральный секретарь,

Нынешнее положение дел в области нераспространения и разоружения настоятельно требует совместного поиска путей преодоления нарастающих противоречий при одновременном бережном отношении к доказавшим свою эффективность механизмам сотрудничества и при дальнейшем укреплении его международно-правовых основ на базе учета интересов всех государств.

Надеемся, что сегодняшнее заседание СБ ООН, а также инициатива, выдвинутая Президентом Казахстана Н.А.Назарбаевым, будут способствовать решению этих задач.

?

Россия. ООН > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 18 января 2018 > № 2466379 Сергей Лавров


Россия. Италия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 18 января 2018 > № 2464060 Леонид Бершидский

Путин может найти в Италии любовь, но не стоит рассчитывать на помощь

Леонид Бершидский | BloombergView

"После обескураживающих президентских выборов во Франции российский президент Владимир Путин, кажется, приблизился к желанной цели в Италии. После выборов в марте там почти точно утвердится и пророссийское правительство, и значительная пророссийская оппозиция. Они, скорее всего, позаботятся о том, чтобы ЕС не расширял санкции против России, - но их вряд ли отменят", - пишет обозреватель Bloomberg View Леонид Бершидский.

Большим подарком для России было бы заполучить раскольника в Европейском совете, который проголосовал бы против продления санкций, полагает он. Это могли бы быть Венгрия, Кипр или Австрия. Но для этих маленьких государств цена открытого выступления против единства ЕС по весьма очевидному вопросу перевешивает любые экономические выгоды от увеличения торговли с Россией, рассуждает журналист.

Раскольник, которые нужен России, должен быть большой страной, предпочтительно одной из четырех, определенных как желательные "стратегические партнеры" с точки зрения Кремля в докладе Европейского совета по международным отношениям в 2007 году. Это Франция, Германия, Италия и Испания, говорится в статье.

Германия и Испания, в силу позиций их правительств, на данный момент вне игры, отмечает Бершидский. Во Франции к власти пришел Эммануэль Макрон, который стремится к сотрудничеству с Меркель.

Итак, остается Италия. "У нее были самые особые из особых отношений с Россией с советских времен", - пишет Бершидский. В 1960-е годы Италия поставляла больше половины импортируемого Советским Союзом промышленного оборудования, ENI была ключевым стратегическим партнером советской нефтяной индустрии, а Fiat построил автомобильный завод - до сих пор крупнейший в России.

"После распада Советского Союза особые отношения расцвели", - продолжает Бершидский. Экс-премьер Италии Романо Проди однажды сказал, что "Россия и Италия вместе, как водка и икра, - прекрасное сочетание". "Это, впрочем, недостаточно цветистый комплимент, чтобы описать тесную дружбу Путина с другим итальянским лидером, Сильвио Берлускони", - иронизирует автор.

Берлускони, конечно, - это сила, которая стоит за возвращением правых накануне мартовских выборов. Он не станет премьер-министром из-за судимости, но его партия "Вперед, Италия" может потенциально создать правящую коалицию с крайне правой "Лигой Севера", в программу которой также входит отмена санкций против России, говорится в статье.

За это же выступает и популистское "Движение пяти звезд", и даже левоцентристская Демократическая партия не очень-то антипутински настроена, отмечает автор.

"Путин, должно быть, доволен таким раскладом. Но, впрочем, это Италия, с ее традициями беспорядка в управлении и нестабильных альянсов", - пишет Бершидский. В какой-нибудь широкой коалиции все позиции будут размыты, и лидер нестабильного правительства вряд ли начнет восстание на уровне ЕС, чтобы помочь Путину. "В этом смысле ничего особенно не изменится для Кремля - и последняя из четырех стран, которая могла бы положить конец санкциям, выбывает из игры", - заключает автор.

Россия. Италия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 18 января 2018 > № 2464060 Леонид Бершидский


Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 17 января 2018 > № 2465915 Александр Баунов

Поле перед боем. Кого собирается победить на выборах Владимир Путин

Александр Баунов

Демонстрировать призрачность альтернатив – важная мотивация проводить выборы для несменяемой власти. В мире много примеров, когда правящие группы, однако, привыкают к тому, что это рутинная процедура, и пропускают момент, когда призрачными становятся они сами, а не альтернативы

Многие запомнили искреннее глубокое чувство, с которым Владимир Путин цитировал Лермонтова на предвыборном митинге в Лужниках в феврале 2012 года: «И умереть мы обещали, и клятву верности сдержали мы в Бородинский бой. Битва за Россию продолжается, победа будет за нами!»

Не только батальная поэма, но и сам необычный для прежнего Путина выход перед толпой на стадионе наглядно доказывали восприятие выборов как битвы, смертельной схватки, а не, например, спортивного состязания или конкурса талантов.

Кроме этого важного наблюдения трудно было не заметить некоторой непропорциональности, несообразности столь сильного переживания – оно повторилось, когда Путин не смог сдержать слез на митинге в день своего переизбрания, 4 марта 2012 года, – масштабу формально одержанной электоральной победы и политической ничтожности побежденных соперников.

Ясно, что Путин имел в виду какую-то другую победу – над настоящим противником, не представленным в бюллетене, но от этого не менее опасным. В 2012 году противником, побежденным на выборах, были не имена из официального списка для голосования, а те внутренние и внешние силы, которые вывели людей на улицы Москвы поздней осенью 2011 года ради смены режима (разумеется, по его убеждению, не в интересах самой России) и кое-как продержали их там до лета следующего. И заодно – те внешние и внутренние силы, которые делали ставку на раскол российской политический элиты, подталкивая президента Медведева к решению остаться на второй срок (искушение, которому он в конце концов не поддался).

«Арабская весна» до и украинские события после подтвердили в глазах Путина правоту возвращения, а непредставленность настоящего противника на выборах была, таким образом, не технологическим провалом, а слагаемым победы: настоящий был слишком опасен, чтобы играть с ним в поддавки.

Понимание разницы между номинальными соперниками и реально побежденным противником на прошлых выборах, столь эмоционально заявленное во время президентской кампании 2012 года, ставит вопрос о том, кого Путин побеждал на всех остальных выборах и кого собирается победить на нынешних.

На выборах 2000 года это была коалиция экономического реванша – сторонников передела приватизированной в девяностые собственности (эта победа воспринималась интеллигенцией как еще одно, после 1996 года, сбережение молодого русского капитализма). И заодно те, кто продолжал планировать будущее, в котором оставалось место для дезинтеграции России под действием региональных сепаратизмов.

На выборах 2004 года побеждаемым противником были уже сами крупные собственники-олигархи – в том числе те, кто продвигал Путина как спасителя от передела, а теперь захотел исправить ошибку. И с ними все те, кто в течение первого срока считал Путина не вполне самостоятельным правителем, а равнодействующей более крупных интересов и сил.

В 2008 году – возможно, самая благородная из целей – предстояло победить тех, кто считал, что Россия не является устойчивой системой и передача власти от одного лица другому вызовет управленческий хаос, внутриэлитарный конфликт, попытки передела или станет поводом для цветной революции. А вот вам мирная смена власти и никакого азиатского продления полномочий.

Если смотреть на избирательные бюллетени и списки кандидатов, все российские выборы времен Путина кажутся одинаковыми: соперники или одни и те же, или новые, но одинаково иллюзорные. Если смотреть на того реального противника, – как правило, не представленного в бюллетене (слишком опасно), – с которым Путин боролся всерьез, все выборы ощутимо разные. От ответа на вопрос, кого Путин идет побеждать на выборах 2018 года (не кто его настоящий главный противник – возможно, это он сам, а кого он видит в этой роли), зависит то, каким будет следующий президентский срок.

Все правильно сделали

Выборы 2018 года – последние по действующей Конституции – подводят итог нынешнего обширного правления в его известной нам форме (дальше оно может продолжиться только в другом, более изобретательном и менее конвенциональном виде). Если это выборы итоговые, на них надо победить не соперников (чей список вновь не для борьбы), а идею, что идущий на переизбрание президент что-то – а в наиболее радикальной интерпретации всё – сделал неправильно или чего-то важного не сделал. Нужно победить идею потерянного времени, навязчивую мысль об упущенных возможностях.

При долгом правлении в среднеразвитой стране, где успехи чередуются с неудачами, а рост со спадами, именно упреки в неиспользованных возможностях являются наиболее очевидной стратегией критики власти: много упущено и много не сделано, и преступная бездеятельность продолжает занимать место несделанных (и неделаемых) дел. А вот другие, а вот мы бы на этом месте развернулись!

Если мы внимательно выслушаем и посмотрим все публичные выступления Владимира Путина: прямые линии, пресс-конференции, общение с трудовыми коллективами, встречи с молодежью, – они об этом, об отрицании зазора между потенциальным и реальным, между действительностью и возможностью: «Мы не отступали от намеченного курса, достойно отвечали на вызовы сложнейших испытаний и кризисов, в том числе глобального масштаба, часто абсолютно от нас не зависящих», «Мы не только сохранили целостность и суверенитет России, не только успешно прошли трудный путь обновления, но и совершили настоящие прорывы по важнейшим направлениям развития».

Наибольшее чувство, самое сильное раздражение вызывают у него вопросы о том, что хорошего могло быть сделано, но не произошло: о потенциальной реальности – «возможное несовершенное», past possible. В ответах Путин риторически прикрывает зазор несделанного, буквально бросается на амбразуру: «Когда майские указы, если вы вспомните, только вышли, сразу начался «плач Ярославны» по поводу того, что они неисполнимы. Если бы не было этих ориентиров... было бы хуже намного. Поэтому считаю, что и я, и мои коллеги сделали правильно в свое время», «Что касается роста экономики, она все-таки растет, и это очевидный факт. Здесь никаких приписок нет!».

Основатель государства

Долгое правление Путина поддерживает подходящую систему координат для отрицания упущенных возможностей, создавая ложную альтернативу на крупных отрезках времени. Двадцать лет пребывания у власти делят новейшую историю России на путинский период и девяностые. Президент Путин снова и снова ищет опору в этой дихотомии. «Почему нет успешной оппозиции? Потому что по сравнению с девяностыми ВВП вырос на 70%, а промышленное производство на 60!» А по сравнению с 2008-м или с 2012-м? Ведь в обычной конкурентной ситуации политик отчитывается за один-два срока, а не за четыре-пять. Однако пока история России такая короткая, что делится без остатка на девяностые и Путина, это будет работать: любая оппозиция Путину будет так или иначе равна или может быть приравнена к девяностым, ведь ничего больше нет. Больше того: девяностые в сознании сдвигаются в точку до начала мира, это как бы время, когда нынешней России еще не было: вы что, хотите, чтобы не было России?

Возможность разработать более тонкое предложение и противопоставить 2017 год не 1997-му, а 2003-му или 2009-му, остается нереализованной, так как требует того самого внутриэлитного раскола, даже бунта, призрак которого был побежден в 2011 и 2012 годах. Конструкция с политиком-демиургом, создавшим космос из предшествующего хаоса, точно так же работала в близко родственных и вовсе не родственных режимах: Роберт Мугабе и другие долголетние отцы африканских наций напоминают, что до них было колониальное иго; китайские коммунисты – что при всех связанных с ними трудностях до них было сто лет унижения и противники хотят его вернуть; Франко вспоминал гражданскую войну; Пиночет – неуправляемость при Альенде; Кастро – о временах, когда Куба была американским борделем, и так далее. В основе этой конструкции – легитимация через отрицание предшествующего правления, претензия на творение государственности из ничего.

Схема работает, пока в сознании граждан двоичный код не сменяется более разнообразным. Обновившееся население уже не помнит колониального гнета, хаоса Альенде, валютных проституток Батисты (зато хорошо знает нынешних), или время стирает остроту переживания: часто люди перестают считать прежние времена (Батисты, шаха, царя, республики) такими уж худыми.

И главное, граждане догадываются: нет никакого основания считать, что без замораживания нынешнего правления немедленно вернулись бы прежние худые времена или что они продолжались бы и дальше в неизменном виде без нынешнего правителя-демиурга. Иначе говоря, они начинают отрицать демиургический статус правителя, подозревая, что у него нет монопольного права и эксклюзивных способностей по трансформации прошлого в настоящее и что, скорее всего, пути из прошлого в настоящее множественны, и настоящее все равно наступило бы, а прошлое изменилось.

Главная ошибка, которую допускает правитель-демиург и его режим, – это статическое восприятие предшествующего периода. Он пытается – часто искренне – узурпировать время, разделив его на неподвижные и движущиеся части. Как экономические показатели 1913 года и уровень грамотности в царской России, которые до конца своего существования предъявляла Компартия Советского Союза, словно бы без СССР, в любой другой России грамотность и экономика ни в коем случае бы не росли. С таким же успехом родители или школа могут сообщить миру, что ребенок без их эксклюзивного участия остался бы метр двадцать и продолжал ходить пешком под стол.

Время не только сглаживает в памяти граждан России травму девяностых (тем более что позднейшие экономические и внешнеполитические успехи помогли ее преодолеть), но интуитивно помогает им прийти к мысли, что девяностые так или иначе кончились бы. И раз уж они кончились, для их конца совершенно не обязательно переизбирать в пятый раз одного и того же человека, который в последнее время как раз не демонстрирует впечатляющих экономических достижений.

Подбор соперников

Все для фронта и для победы. Яркие новые лица, подобранные под нынешние выборы, кроме технической задачи повысить явку, призваны отработать идеологическую. Собчак и Грудинин олицетворяют два разных набора возможностей, упущенных, по версии критиков, Путиным – догматический либерализм и популистский хозяйский дирижизм соответственно.

В лице Собчак должна быть побеждена идея, что можно было продолжать, как в девяностые, ничего не меняя и не восстанавливая никакого государственного и внешнеполитического величия. Что можно было остаться молодым здоровым Ельциным после Ельцина стареющего и больного или вот, например, оставаться Собчаком. Само имя и карьера соперницы-кандидата приносит на нынешние выборы девяностые с добавкой в виде протеста 2011–2012 годов, когда Собчак пришла в политику. Но побеждена должна быть не она, а мысль, что Путиным упущена возможность оставить все как было к моменту его призвания и продолжать в том же духе.

В лице Грудинина, напротив, поражение призвана потерпеть альтернатива левого распределительного дирижизма. Мысль о том, что Путин должен был ориентироваться не на финансовые программы либеральных экономистов, а пустить к управлению экономикой людей типа Глазьева и Рогозина и превратить страну в царство социально-ориентированного госзаказа. Иными словами, упустил возможность перехватить и продолжить линию премьера Примакова (как ее представляют себе критики экономического блока), а то и вовсе стать русским Лукашенко.

И вот объект для победы – крепкий хозяйственник, директор совхоза, режущий правду-матку. Опять же речь не о победе Путина над соперником-человеком, а над обвинениями в том, что упущен альтернативной путь развития. Но вот смотрите, он, якобы популярный у народа, потерпел электоральное поражение и развенчан.

К тому же оба будущих кандидата, представляющие упущенный шанс, стали зажиточными, успешными и известными – в том числе критиками режима – при нем, Путине. Одного этого достаточно, чтобы показать, что их альтернативы призрачны по сравнению с его полновесной реальностью.

Борьба за нишу и комические двойники

Уверенность в победе над инкриминируемыми упущенными возможностями держится на высоком персональном рейтинге, который после относительного провала 2011–2012 годов вернулся и даже превзошел показатели оптимистического 2007 года, когда избиратель не хотел отпускать Путина из президентов. Правда, тогда речь шла о деятельном президенте-управленце, а теперь – об исторической фигуре.

Оптимальная длительность пребывания у власти с точки зрения укрепления режима не самый изученный предмет, но похоже, что 10–15 лет еще работают на укрепление режима, а 20 лет и больше – на его ослабление. Несомненная популярность Кастро, Мугабе, Каддафи, Мубарака, Не Вина начала слабеть примерно после этой временной отметки.

В задержавшихся у власти, усталых, осенних режимах неожиданные результаты может показать любой соперник, даже рекрутированный для того, чтобы его программа потерпела поражение. Исторически первое лицо может быть просто обойдено процессом.

Правда, которую режет дельный мужик Грудинин, становится рискованно популярной, и вот к герою прилепляется комический двойник, Санчо Панса при Дон Кихоте – Тристан Присягин, восхваляющий в стихах времена, когда дымили трубы, колосились нивы, продуктовые ломились от товаров, пародийно перехватывая у своего серьезного прототипа ностальгическую тему, важную для работы избирательных штабов КПРФ на местах. Прилепляется, но пока не очень прилипает.

При Ксении Собчак такого пересмешника пока нет. Похоже, драматургам выборного зрелища она сама кажется достаточно смешной, сама по себе пародия на либерала, зовущего назад в девяностые (журналист Первого канала обсуждает с ней политику, надев клоунский нос) – и до некоторой степени Санчо Панса незарегистрированного кандидата, которого нельзя называть по имени, чтобы не делиться с ним респектабельностью.

Хотя разница между ними существенна, у Алексея Навального и Ксении Собчак разные избирательные округа: он представляет тех, кто хочет взломать систему снаружи, чтобы режим пал под внешним напором, она – тех, кто предпочел бы переделать систему изнутри.

Учитывая эту разницу, Алексей Навальный действительно более удобный кандидат для западного общественного мнения. Смелый оппозиционер, бросающий вызов режиму извне, – более ясный и привычный сюжет, чем сложные попытки играть на внутренних противоречиях, когда и с близкого расстояния не разобрать, насколько всерьез санкция власти используется против нее самой.

Хотя западные СМИ и политики пока симпатизируют скорее самой нише Навального («лидер демократической оппозиции»), чем конкретному человеку, который ее занимает (в частных разговорах там до сих пор задают вопрос о его недавнем национализме), для Владимира Путина сама поддержка оппозиционной ниши – знак того, что политик, ее занимающий, «продвигается» извне. Однако эта ниша и тот, кто ее занимает, будут поддержаны западным общественным мнением при любых обстоятельствах. Недопуск до выборов только укрепляет этот сюжет: раз не допускают, значит, боятся проиграть, значит, оппозиционный кандидат настоящий, а в низкие и высокие рейтинги в авторитарных странах все равно никто не поверит, тем более вот и «Левада» не участвует в их составлении.

Как на выборах 2012 года Путин должен был победить не вписанного в бюллетень кандидата – поддержанный из-за рубежа столичный протест, так и сейчас – в отсутствие протеста сравнимого масштаба – нужно победить мысль, что возможна несертифицированная политическая реальность, к которой российские кураторы внутренней политики не имеют отношения (а значит, делается вывод, что у нее должны быть другие – зарубежные – кураторы).

Таким образом, Путин намерен победить на выборах 2018 года модное в этом сезоне иностранное вмешательство – конструкцию, маскирующую саму мысль о том, что взявшаяся ниоткуда, ничья политика в России (и в любой стране) возможна и способна конкурировать с подконтрольной и сертифицированной.

На практике сейчас это означает победить бойкот (не упоминая имени его инициатора). Прежние колебания теперь неуместны: явка должна быть убедительно высокой и притом верифицируемой в больших городах. И раз есть кандидат, который представляет в мировой прессе сюжет «демократическая оппозиция против авторитарной власти» (в краткой форме – «народ против тирана»), должны быть побеждены те, кто извне поддерживает этот сюжет в России. Теперь, как американские либералы должны победить на своих президентских выборах Россию, так патриотически настроенные граждане России призваны победить на выборах Америку.

Между тем сам Навальный отвлекается от борьбы с Путиным, которую для сторонников Навального Путин все равно уже проиграл (отсюда и недопуск), на борьбу с кандидатами, которые портят удобную для него дихотомию – стареющий автократ vs молодой лидер демократической оппозиции. Выпады Навального против Собчак и Грудинина искренни и более злы, чем нападки на власть.

По сути, на этих выборах Алексей Навальный бьется не против Путина или Медведева, а за то, чтобы, взламывая российскую политическую систему, оставаться ее единственным общепризнанным взломщиком. Отсюда нарастание внутриоппозиционной борьбы и долгие выяснения, кто из оппозиционеров настоящий, хорошо знакомые по Российской империи начала ХХ века. В этом отношении расчет продюсеров нынешнего сражения верен: до начала схватки с Ксенией Собчак Алексей Навальный был соперником Путина, после ее начала он оказывается соперником Собчак, которую сам же объявляет не политиком, а ведущей корпоративов, становясь пародийным двойником Путина, который объявляет не политиком, а мошенником его самого.

Потеря контроля

Демонстрировать призрачность альтернатив – важная мотивация проводить выборы для несменяемой власти. Правящие группы, однако, привыкают к тому, что это рутинная процедура, и пропускают момент, когда призрачными становятся они сами, а не альтернативы.

Аугусто Пиночет созвал в 1988 году референдум, надеясь продлить полномочия, и, к собственному изумлению, «потерял победу»: наказал ответственных за это чиновников, но принял результат 52% на 43%. Мексиканская Институционно-революционная партия больше полувека регулярно устраивала выборы с участием оппозиционных кандидатов, меняя одного своего президента на другого, но в 1988 году оппозиционные кандидаты вдруг набрали больше: пришлось объявить, что машины для подсчета голосов сломались, и вручную насчитать кандидату власти 50,7% голосов. В 1988 году правившие несколько десятилетий бирманские генералы переименовались в Совет по восстановлению права и порядка и объявили выборы, будучи уверены, что смогут остаться у власти. Выиграла Национальная демократическая лига из нескольких бывших генералов и популярной Аун Сан Су Чжи. Пришлось все отменять под надуманным предлогом и громить Лигу.

Есть признаки потери контроля над игрой и в России. Не успел Грудинин выдвинуться, как стал героем добровольной народной агитации, которую трудно остановить. И в интеллектуальных кругах о нем спорят как о серьезном кандидате: не голосовать за него, потому что от коммунистов, или голосовать, потому что бизнесмен и, значит, за свободы и реформы? Покровительственное отношение к Грудинину в государственных СМИ на глазах сменяется критическим, и накал будет увеличиваться.

Удивительно, как кремлевский штаб не чувствовал, насколько идея президента – директора хозяйствующего субъекта, русского (то есть менее провинциального, чем у соседей) Лукашенко снова популярна просто в силу изношенности нынешней властной конструкции. Она совпадает со спросом на возвращение домой: показали всем принципиальность в мире, теперь надо то же самое у себя. Теперь придется импровизировать, борясь за созданную Грудининым явку, но против него самого.

Если в случае Грудинина кампания в его поддержку вышла из-под контроля, то на другом полюсе выходит из-под контроля сама Ксения Собчак, которая изо всех сил старается не выглядеть проектом администрации президента. Вместо декоративного кандидата, который должен повысить явку, смутить оппозицию, заинтересовать молодежь и помочь одержать победу над идеей упущенных либеральных возможностей, появляется политик, способный привести на выборы свою группу (пусть небольшую) неплохо мотивированных избирателей. Если так, то явку она повысит, но размоет долю Путина в общем результате, и ее регистрация перестает быть гарантированной, как и Явлинского, который мог получить 3–4%, но не был зарегистрирован в 2012 году, чтобы не снижать долю победителя.

Свобода как самосохранение

Проблема Путина в том, что нанести убедительное поражение той или иной альтернативе получается, только если она представлена на своем, каком ни есть, высшем уровне. На начало зимы 2018 года самый заметный на поле боя политик, условно представляющий ту самую нишу «демократической оппозиции», – Алексей Навальный, и биться надо с ним, иначе победа над либералами и возвращением в девяностые не будет засчитана.

Именно так Борис Ельцин сражался с коммунистами и с идеей, что Россией должен управлять боевой генерал (зачатком латиноамериканской хунты в самое латиноамериканское время) в лице их главных на тот момент представителей, а не снимал с выборов Зюганова и Лебедя со словами «у нас есть еще коммунисты и генералы, их и буду побеждать». И только потом, насколько считал возможным, использовал пропагандистский и административный ресурс.

Правда, хунта, только полугражданская – по формуле «нужен интеллигентный силовик», популярной в окружении Ельцина в 1999 году, все равно пришла к власти. Идея навести порядок без возвращения коммунизма была так популярна, что в конце концов была реализована самой властью во имя самосохранения.

Именно так запускается знаменитая трансформация несменяемых режимов сверху. Правящая политическая группа (как правило, она же и хозяйствующая экономическая), обнаружив популярность у граждан той или иной концепции, начинает пытаться реализовывать ее сама, чтобы использовать в собственных интересах.

Переход к гражданскому правлению в Бирме и к демократии в Чили при живом (и действующем) Пиночете, быстрый транзит (transicion) к коронованной демократии в Испании (да, самые рьяные франкисты потеряли власть, но капиталы и большая часть карьер, сделанных при Франко, никак не пострадала), смещение Мугабе соратниками, перестройка в СССР, китайское и вьетнамское возвращение к капитализму при компартии, переход к сменяемости власти в Мексике, кубинский НЭП и уход с поста главы государства (до смерти) Фиделя, а теперь еще и Рауля Кастро – все это были попытки правящих групп – часто для них удачные, иногда не очень – эксплуатировать популярное общественное настроение ради самосохранения.

Если в России есть шанс на демократизацию или либерализацию сверху, он будет реализован именно таким образом – властью для самосохранения. С другой стороны, чтобы правящая группа выбрала либерализацию системы как стратегию выживания или просто сохранения ресурсов в своих руках, соответствующая идея должна быть достаточно популярной у граждан, а отказ от нее должен приносить ощутимый внутренний и внешний дискомфорт. Иначе для выживания будут выбраны совсем другие идеи.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 17 января 2018 > № 2465915 Александр Баунов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 17 января 2018 > № 2465905 Андрей Перцев

Чем займется «Единая Россия» на президентских выборах и после

Андрей Перцев

Перестройка «Единой России» под ее нового руководителя Андрея Турчака вписывается в общую картину дробления вертикали. Партия замыкается на свое руководство, автономизируется и огораживается. До этого такие процессы произошли с Госдумой. А теперь и послушная когда-то «Единая Россия» претендует на самостоятельность, отдельную роль в президентской кампании и свою долю в победе Владимира Путина

Способ выдвижения Владимира Путина кандидатом в президенты был одной из главных псевдоинтриг выборной кампании: будет он баллотироваться от «Единой России» или пойдет самовыдвиженцем при формальной поддержке Общероссийского народного фронта? В итоге Путин стал выдвиженцем волонтеров и рабочих, которые за один день дважды попросили его стать кандидатом, а партия власти и ОНФ формально остались в стороне.

На прошлых выборах 2012 года Владимир Путин как раз баллотировался от «ЕР», но тогда мало что напоминало о роли партии в его кампании. Не было единороссовского медведя на билбордах, почти не упоминалось название политической силы, выдвинувшей кандидата. Тогда единственным архитектором победы считался недавно назначенный первым замом главы администрации президента Вячеслав Володин, который контролировал и «ЕР», и придуманный им же самим ОНФ.

Сейчас, в отличие от 2012 года, в президентскую кампанию, помимо официальных кураторов из президентской администрации во главе с Сергеем Кириенко, пытаются вписаться еще несколько игроков – тот же Володин, возглавивший Думу, и новый глава генсовета единороссов Андрей Турчак. Последний за несколько месяцев работы сумел почти полностью перестроить партию власти под себя.

Карьерное продвижение Турчака выглядело довольно необычно. Конечно, новый глава генсовета был не просто губернатором дотационной Псковской области. Его отец Анатолий Турчак давно знаком с Владимиром Путиным, но сыновья других приближенных президента до таких высот не доросли – они пока занимают посты замдиректоров крупных банков и госкомпаний.

Еще в начале 2000-х младший Турчак начал многообещающе продвигаться вверх – был самым молодым сенатором, потом самым молодым губернатором, от чиновника ждали дальнейших карьерных успехов. Сам он считал руководство Псковской областью лишней ступенькой в карьере, но задержался на ней на восемь лет. Периодически возникали слухи о повышении главы области, но Андрей Турчак оставался на месте. В 2015 году фигуранты дела о нападении на журналиста Олега Кашина назвали псковского губернатора в числе заказчиков. Андрей Турчак эти обвинения не признавал. Мы сознательно опускаем моральные рассуждения, а говорить будем о том, что значат связанные с Турчаком изменения в «Единой России» и как они отразятся на роли партии власти в президентской кампании и после нее.

Вопросы координации

У российской партии власти есть достаточно ценные политические активы: конституционное большинство в Госдуме, большинство во всех региональных заксобраниях, от нее выдвигаются кремлевские кандидаты в губернаторы. «ЕР» – одна из главных несущих конструкций вертикали власти.

Глава генсовета единороссов в партийной иерархии всегда был одной из ключевых фигур. Формальным лидером партии когда-то был Владимир Путин, сейчас этот пост занимает Дмитрий Медведев, но от оперативного управления они далеки. Текущим руководством занимается как раз генсовет, обладающий очень широкими полномочиями по партийному уставу. Его глава – это лицо «Единой России». Он комментирует злободневные темы, разбирается с внутренними конфликтами, если те возникают. Сейчас лицо единороссов – Андрей Турчак. Это уже немало.

Однако «ЕР» всегда была частью большого внутриполитического холдинга Кремля и управлялась извне. Контроль над ней в разное время осуществлялся по-разному. Владислав Сурков предпочитал роль арбитра в запрограммированном соревновании партийных менеджеров. Генсовет тогда возглавлял Вячеслав Володин (а потом человек Володина Сергей Неверов). Исполком – еще одну важную внутрипартийную структуру, которая распоряжается финансами и плотно работает с регионами, – другой политический тяжеловес, представитель круга Сергея Шойгу Андрей Воробьев. Существовало еще и бюро высшего совета партии во главе с Борисом Грызловым. Сурков разделял между ними сферы влияния внутри «ЕР», провоцировал небольшое напряжение и властвовал: итоговое решение всегда было за Кремлем.

После того как место Суркова занял Володин, структура управления партией изменилась. Генсоветом продолжил руководить володинец Сергей Неверов, во главе исполкома тоже встали люди Володина. Высший совет окончательно стал декоративной структурой, а сама партия – полным продолжением администрации.

Ситуация изменилась после назначения куратором внутриполитического блока президентской администрации Сергея Кириенко. Ключевые посты в «ЕР» продолжали занимать люди Вячеслава Володина, получившего пост спикера Госдумы. Для президентской администрации это явно было проблемой – привычные зоны полного контроля и главные политические активы «ЕР» и Госдумы оказались под влиянием другого человека. Кириенко попробовал войти в управление партией через Грызлова и бюро высшего совета, но попытка не увенчалась успехом.

После перемещения главы парламентской фракции единороссов Владимира Васильева на пост врио руководителя Дагестана у президентской администрации появилась возможность вернуть «ЕР» в свое полное распоряжение. Володин встал перед дилеммой, что делать дальше: пытаться удержать под контролем и партию, и фракцию либо сосредоточиться только на фракции. Спикер выбрал последнее. Фракцию возглавил Сергей Неверов, пост главы генсовета стал вакантным. Его занял Андрей Турчак, но насколько внутриполитический блок президентской администрации исполнил свои желания – вопрос.

Сам Турчак о своей роли в партии и в политике говорит достаточно определенно. В интервью «Коммерсанту» он назвал себя не «нейтральной», а «конструктивной» фигурой, что по отношению к Кириенко, что к кругу Володина. Слово «конструктивный» в российском политическом словаре имеет своеобразный оттенок – обычно им обозначают оппозицию, а «конструктивное» предложение выносится в пику основному. «Конструктивность» указывает на некие противоречия и потенциальный конфликт, который пробуют снять.

«Раскола нет и групп влияния нет. А так действительно со всеми хорошие отношения – и с Грызловым, и с Володиным, и с Неверовым», – говорил Турчак, отрицая и одновременно описывая группы политического влияния и примерные линии раскола.

На фракцию в Госдуме, которую считает своей вотчиной Вячеслав Володин, новый глава генсовета имеет свои виды. «Это фракция партии, а не партия фракции. Депутаты, какого бы они ни были уровня, являются представителями партии, это наш передовой отряд. Не ищите того, чего нет. Одна из важных задач, не миссия, конечно, но важная задача – не допускать в партии никакого раскола. С моим приходом его не должно произойти. Я для этого сделаю все», – сказал Андрей Турчак, снова упомянув раскол.

Автономизация всей страны

Вокруг «ЕР» складывается интересная ситуация. Нового главу генсовета точно нельзя назвать человеком Сергея Кириенко. Формальный лидер партии, премьер Дмитрий Медведев назначению Турчака тоже сопротивлялся. Свою роль в продвижении сыграли глава президентской администрации Антон Вайно и собственно Анатолий Турчак (хотя Андрей Турчак роль семьи в своей карьере отрицает).

Издавна повелось, что куратор внутриполитического блока президентской администрации – фигура, главе администрации напрямую неподчиненная, и в текущей кремлевской конфигурации расклады не изменились. Получилось, что глава генсовета был назначен через Вайно, а не через Кириенко. Кроме того, через семейные связи Андрей Турчак имеет выход на Владимира Путина.

Этим зазором свободы может пользоваться глава генсовета единороссов. У президентской администрации не вышло реализовать даже сурковскую схему с внутренним напряжением, сдержками и противовесами внутри партии. Пост руководителя исполкома «ЕР» получил человек Турчака – его соратник и экс-сенатор Андрей Борисов, хотя за эту должность боролись люди Кириенко, Медведева и Володина. Замы Борисова по большей части тоже выходцы из псковской региональной администрации. Из генсовета были вытеснены верные володинцы (типа его земляка Николая Панкова), их заменили нейтральные фигуры из регионов.

Оперативное управление партией замкнулось на Андрея Турчака. Точно так же, как Вячеслав Володин всеми силами показывает: Дума – это я, Турчак пытается демонстрировать: а «Единая Россия» – это я. В партийном курсе появились намеки на новую самостоятельность – каждый обладатель ресурса (а «ЕР» – это несомненный ресурс) внутри вертикали начинает стремиться к его автономности.

В числе автономных инициатив Турчака дополнительное финансирование региональных отделений и введение новых должностей. В «ЕР» существуют межрегиональные координационные советы (МКС), которые курируют работу отделений в нескольких регионах. Андрей Турчак укрупнил их по количеству федеральных округов (и полпредств президента) и ввел в каждом совете должность зама по внутренней политике.

Раньше ключевые советы контролировали люди Володина, сейчас их заменили федеральные или региональные тяжеловесы. Например, в Приволжском округе главой МКС стал сенатор Вячеслав Тимченко, который находится со спикером Госдумы в непростых отношениях. В Сибирском округе это депутат Госдумы Виктор Зубарев, завязанный скорее на вице-премьера Александра Хлопонина. Ни один из кураторов МКС либо их политических замов напрямую не связан с Сергеем Кириенко.

Так, у полпредств президента (а значит, и президентской администрации) и у глав регионов в округах появятся конкурирующие структуры, которые тоже хотят курировать выборы, становиться авторами побед и наказывать виновных в поражениях по своей линии.

Об автономности партии глава генсовета тоже впрямую говорил. «Абсолютно неправильно, когда наши однопартийцы находятся в полной зависимости от исполнительной власти. Партия в регионе должна быть не объектом, которым кто-то управляет, а субъектом региональной повестки», – подчеркивал Турчак. Он провел турне по регионам, где встречался с местными партийцами, губернаторами – причем последние встречались с ним как с фигурой федерального масштаба, с одним из центров силы.

Можно сказать, что Андрей Турчак взял на вооружение тактику Вячеслава Володина – он огораживает вокруг себя удобное пространство, покупает лояльность, выстраивает параллельные Кремлю структуры. Пострадать от своего ученика может и сам учитель – параллельные линии влияния должны появиться и в думской фракции.

Кроме того, Турчака сопровождают и другие приметы особого статуса. В Совете Федерации специально для него ввели должность вице-спикера с достаточно широким набором полномочий (а плюсом прибавили и авто с мигалкой). Для сравнения можно вспомнить, что экс-глава РЖД, человек из ближайшего круга Владимира Путина Владимир Якунин должен был перейти в Совет Федерации, но пост вице-спикера ему получить не удалось, а от рядового сенаторства Якунин отказался. Турчак получил пост с легкостью. «Предлагаю избрать новым председателем... То есть председателем ему еще рано. Пока еще заместителем», – оговорилась при назначении нового вице-спикера Валентина Матвиенко, но эту оговорку многие восприняли как знаковую.

Несмотря на самовыдвижение Владимира Путина, Андрей Турчак вступил в гонку авторов грядущей победы Владимира Путина на президентских выборах. «Вся партия, каждое наше региональное и местное отделение, первичные организации должны стать неформальными штабами поддержки, центрами агитации, сбора наказов, точками обратной связи. Сегодня «Единая Россия» – это крупнейшая и самая мощная политическая сила в стране», – пояснял он после партийного съезда.

Сам Турчак вошел в состав инициативной группы по выдвижению Путина. Формат выдвижения – от всех сразу, а значит, ни от кого конкретно – привел к тому, что роль ведущий силы кампании (формальной или неформальной) оказалась вакантной. Свои штабы создают полпреды и губернаторы, старается Вячеслав Володин, разумеется, будет и главный кремлевский штаб. О «неформальных штабах» говорит и Андрей Турчак.

В победе Владимира Путина на выборах никто из них не сомневается, а значит, надо готовиться получать награды за эту победу, бороться за статус главного неформального штаба, который внес в результат кандидата и процент явки решающий вклад. Андрей Турчак явно видит партию в этой роли: вот тебе и отделения на местах, вот политические координаторы в советах, вот структура, она и работала, не волонтеры же и рабочие вели кампанию? На эту структурную роль «ЕР» и напирает новый глава генсовета.

Таким образом, перестановки в партии власти вписываются в общую картину дробления вертикали. Партия замыкается на свое руководство, автономизируется и огораживается. До этого такие процессы произошли с Госдумой. Прежнее поле влияния внутриполитического блока президентской администрации, ее единый холдинг, дробится на три части. Если раньше ключевые игроки (губернаторы, местные влиятельные группы и политики) ориентировались только на Кремль, то теперь им надо ориентироваться на несколько центров. Это собственно президентская администрация, Госдума, где распорядком, санкциями за его нарушение и законопроектной работой распоряжается спикер Вячеслав Володин, и «Единая Россия» с Андреем Турчаком, который настаивает на субъектности партии.

Элементы холдинга выделились в более-менее самостоятельные структуры со своим менеджментом, представители которого имеют личный доступ к главному акционеру внутренней политики – Владимиру Путину. Теперь каждая структура обладает возможностями для торга и вступления в коалиции с другими соратниками по былой «госкорпорации Внутренняя Политика». Андрей Турчак может поддерживать отношения с Антоном Вайно, вести диалог с Сергеем Кириенко или Вячеславом Володиным. Силам внутри президентской администрации тоже нужно будет определяться с союзниками. В зависимости от того, чье участие в своей кампании Владимир Путин сочтет самым эффективным, чьи действия сочтет ошибочными, а чьи – верными, будет расти и понижаться ценность каждого актива, который стремится вырваться из-под зонтика в прошлом единого внутриполитического холдинга и поглотить другие его «дочки».

Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 17 января 2018 > № 2465905 Андрей Перцев


Россия. Азия. ДФО. СФО > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > amurmedia.ru, 16 января 2018 > № 2466315 Сергей Караганов

Дальний Восток станет модным, всё только начинается – Сергей Караганов

Главный автор идеи «поворота на Восток», политолог и экономист рассказал, когда ждать «реальных экономически мощных результатов» в регионе

Как сделать Сибирь и Дальний Восток модными и поможет ли в этом Москва. Какую выгоду эти регионы могут извлечь из своего холода. Чего уже удалось добиться на пути развития дальневосточных территорий и когда ждать "реальных экономически мощных результатов". Об этом и многом другом в интервью ИА AmurMedia рассказал, как говорят, главный автор идеи "поворота на Восток", политолог и экономист, учёный-международник, почётный председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике, декан факультета мировой политики и экономики НИУ ВШЭ Сергей Караганов.

В Азии мы теперь свои

– Сергей Александрович, в уходящем году в России была широко заявлена дальневосточная повестка. Немало говорилось и говорится на тему развития Дальнего Востока. По Вашим оценкам, многого ли удалось достичь в практической плоскости?

– На разговоры мы мастаки. Но и на дела тоже горазды – русские долго запрягают, потом быстро поедут. В 2017 году началось и реальное движение. Начали работать ТОРы, открылись новые предприятия. Пока это начало. Однако маховик экономического развития Дальнего Востока раскручивается.

Думаю, реальные экономически мощные результаты мы получим через 3-4 года.

Сейчас определённые изменения к лучшему на Дальнем Востоке происходят, но отток жителей пока не остановлен. Хотя в некоторых регионах – на Чукотке, в Якутии – начался прирост населения, что уже неплохо. Тем не менее, повторюсь, всё только начинается.

– Владимир Путин определил, что "развитие Дальнего Востока – национальный приоритет для Российской Федерации в XXI веке". Также глава государства назвал среди прочих исторических вызовов, на которые нашей стране предстоит достойно ответить, развитие Арктики, Дальнего Востока, Сибири. Если с "приоритетом" всё понятно, то что означает в данном контексте "исторический вызов"? Брошенная нам перчатка? Или – если не мы, то кто-то другой?

– Когда в 2009 году мы начинали новый тур обоснования экономического поворота на Дальний Восток, залезли в глубокие тенденции мирового развития и выяснили, что Россия получила благодаря объективным тенденциям развития Азии конкурентные преимущества, которые может и должна использовать. Прежде всего, благодаря спросу на водоёмкие и энергоемкие товары. Сибирь и Дальний Восток были бы либо колонией, либо тылом в противостоянии с Западом и, иногда немножко фронтом– с Японий, потом с Китаем. Взрывное развитие Азии, особенно Китая, создаёт новые рынки. Мы должны понимать, что 35-40 лет тому назад условный центр мировой экономики находился к западу от Великобритании, сейчас он находится в районе Турции, через 10-15 лет будет на границе с Китаем.

Поворот на Восток не является отказом от Европы, а движением в сторону новых, прогрессивных рынков.

У Китая, Индии в 90-х годах появились огромные возможности, которые мы проспали. Занимались совсем не тем, были не слишком образованы, увлечены только европейскими веяниями. Сейчас мы только раскручиваем новую восточную политику в экономической и политической сферах.

А нужно ещё заняться культурно-идеологической повесткой дня. Всё только начинается. Но совершенно очевидно, что центр мира переместился в Евразию и частично в Тихий океан. Там главные рынки – политические, экономические, любые другие.

Что касается Арктики, это потенциальная мощнейшая кладовая всех ресурсов. Мы немного не понимаем, что эти ресурсы в нынешних обстоятельствах – хайтек. Если мы добываем, перерабатываем и продаём современные, интересные, сложные ресурсы, то это одно из наших конкурентных преимуществ. Четыре года тому назад все с негодованием говорили: как же так, наши Сибирь и Дальний Восток станут аграрно-сырьевым придатком. А Канада? Аграрно-сырьевой придаток США? Австралия, весьма развитая страна, является аграрно-сырьевым придатком Азии? Просто надо смотреть на наши конкурентные преимущества. Мы начинаем, наконец, к ним обращаться.

– Центр мирового экономического развития смещается в Азию. Следует ли из этого, что долговременное ухудшение отношений с Западом не является причиной курса России на Восток?

– Первые попытки повернуть на Восток в экономике и политике предпринимались в 1999 году. Тогда какие были отношения с Западом? Все ещё в целом хорошие. В наших расчётах конца прошлого десятилетия, то есть 2000-х годов, было заложено замедление развития Европы. Тогда же возникло понимание того, что структура внешнеэкономических связей, сложившаяся в развале 1990-х и хаотического восстановления экономики под золотым дождём 2000-х годов, не очень выгодна России. Мы продавали нефть и газ, а покупали дорогие и очень часто из-за этого экономически неэффективные товары. Мой любимый пример – вот эти очки (снимает их). В немецком исполнении они стоят 450 евро, в южнокорейском – 50. Качество, между тем, одинаковое. Но главное во всём этом – экономическая составляющая. Мы говорим, что Азия поднимается, и нам необходимо выходить на их рынки, меняя нездоровую структуру внешнеэкономических связей. Наравне с экономической историей, есть и политическая.

Нам нужно быть в Азии, потому что там – будущее. Это не антиевропейская позиция. Ухудшение отношений с Западом тенденцию к повороту на Восток усилило, придало ей внешнеполитический и в какой-то мере идеологический характер. Я рад этому.

В прошлом году мы констатировали, что наиболее передовая и руководящая часть российской элиты, стала из периферийно-европейской, стремящейся к центру и готовой платить за это приближение, считать себя центрально-евразийской. Соответственно, она больше ни за что платить не хочет и предлагает дружить с Европой в больших евразийских рамках, учитывая Китай, Японию и так далее. Плохо, что в Азии нас не считали своими.

– А сейчас?

– Сейчас начали считать. Перелом наступил в 2017 году. Мы уже вышли в плюс. У нас ещё недостаточно активности в региональных группировках, не хватает экономической активности, но там уже вопрос "свой-чужой" не стоит. В 2016-2017 годах его вообще перестали задавать. Это означает шаг к привлечению инвестиций, запрос на нашу активность.

"Национальная идея – в силе и здоровье народа"

– Поворот на Восток и развитие Дальнего Востока – грани одного камня. Возможно их свести в национальную идею?

– Если один Дальний Восток, то нет. В нашей политике по развитию дальневосточных земель есть пока очень слабая черта. Замыслив поворот на Восток, мы указывали на Сибирь и Дальний Восток. Вообще, Дальним Востоком англичане назвали для них дальний, а Ближним – для них ближний. А для нас Дальний Восток является более чем близким. И в то же время для многих из нас Дальний Восток – непонятная сущность. Нужно, по-моему, переименовать.

Я бы все дальневосточные территории назвал тихооокеанской Сибирью или тихооокеанской Россией.

Нужна единая политика по развитию Зауралья. Сибирь и Дальний Восток развивались как единый организм, не было двух регионов изначально. Вся история региональной программы по развитию Дальнего Востока возникла из-за бюрократической борьбы между министерствами – вот они и выделили Дальний Восток. А сибирский промышленный потенциал, который мог бы сильно подпирать развитие Дальнего Востока, находится всё-таки в Центральной Сибири. Она подвержена так называемому континентальному проклятию. То есть, у неё нет близкого рынка. Если же развивать всё вместе, то будет образование синергии и для восточных, и для западных регионов Сибири. Эту задачу мы будем ставить перед обществом и государством уже в наступающем году.

– Какие у вас ещё ожидания от 2018 года?

– В моих личных планах – попытаться помочь нашему правительству и обществу в сибиризации Дальнего Востока. Нужно запускать процесс, который через три-пять лет превратит Сибирь и Дальний Восток в единое целое.

– Может, в этом процессе сформировать национальную идею?

– В ней есть место повороту к Азии.

Вообще, национальная идея – быть здоровым, мощным народом, суверенной и великой страной, ощущающей себя в безопасности. Что невозможно в 21 веке без ускоренного развития Сибири.

Хвост головастика

– После выступления главы Минвостокразвития России Александра Галушки в Совете Федерации вышел перечень рекомендаций сенаторов к различным органам власти. Одно из пожеланий предполагает расширение полномочий министерства, в частности по развитию Сибири.

– Это абсолютно оправдано. Нонсенс, что сегодня говорят только о Дальнем Востоке. Давайте сейчас обкатаем там новые модели хозяйственной и не только деятельности, развития, потом запустим их для всей Сибири в едином пространстве, работающем, в первую очередь, на азиатские рынки. Не только Китая, в большей степени Японии, Кореи.

Если развивать один Дальний Восток, то можно нарваться на очень неприятные вещи и ещё больше запереть Сибирь. Потеряют от этого все.

В принципе, совершенно понятно, что Россия всё-таки немного головастик. С огромным хвостом, на конце которого – больший потенциал роста. Но мало населения. Надо думать, как решать не демографический вопрос, а как задержать людей, улучшить качество их жизни, наконец, создавать условия тем, кто может и хочет эффективно работать. Кстати, наши исследования конца 2000-х годов показали, что в Сибири и на Дальнем Востоке лучше человеческий капитал, чем в центре России.

– По каким показателям?

— По многим. В частности, по здоровью, образованию, готовности к риску, к предпринимательской деятельности. Ведь кого раньше посылали за Уральские горы? Авантюристов, разбойников, революционеров. В Сибири не было крепостных. То есть поднимал Сибирь самый живой и деятельный народ страны. Там трудно выживать, поэтому выживали сильнейшие. Понимая это, нужно развивать те направления деятельности, которые целесообразны именно в Сибири и на Дальнем Востоке. Делать это нужно привлекая внешние источники развития как из Азии, так в потенциале из США. Как можно скорее нужно затягивать сюда и европейский капитал. Проект всеобъемлющего партнёрства Большой Евразии – это общее пространство от Токио или Шанхая либо Сингапура до Лиссабона. История длинная, но, думаю, она состоится.

– Вы первый, кто применил к Дальнему Востоку слово "модный". Скажите, почему молодёжь, – а именно ей очень важно следовать моде, – должна туда поехать? Что искать на Дальнем Востоке? Раньше туда ехали за рублём, а сегодня?

– Дальний Восток должен быть модным и будет. Чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. Нельзя из Москвы это придумать. Должны заняться идеей такие люди, как вы – неравнодушные к проблемам Дальнего Востока журналисты, ученые, профильные ведомства. Из Москвы можно только помочь или не помешать. Когда место становится модным, люди начинают приезжать туда и с большим удовольствием оставлять там деньги. В центральной России должны знать тихоокеанскую Россию. Там уже много интересного, вкусного, передового. Там потрясающая природа. Там должен заиграть русский кураж, о котором мы в центре подзабыли.

Надо обязательно перенести часть столичных министерств и ведомств, головных офисов крупных, особенно государственных корпораций в Сибирь и на Дальний Восток. У нас уже было такое решение, но в очередной раз заглохло. Но мы всё равно будем проталкивать решение о переносе ряда ведомств. В России должно быть минимум три, а лучше четыре столицы: Владивосток, Красноярск, Петербург и, конечно, Москва.

С оглядкой на советский опыт

– Не скоро забудутся оргнабор, великое переселение в дальние города, комсомольские ударные стройки. Создаётся нефтегазовый комплекс – едет народ. Нужны колхозы – государство перевозит туда семьи. Повсюду высокие темпы и впечатляющие результаты. А сегодня чем мы располагаем, чтобы замахнуться на подобное передвижение трудовых ресурсов? Ведь уже не та страна, не те люди, не те правители.

– Мы смотрим на советский опыт. Знаю, что в Минвостокразвития, в Агентстве по развитию человеческого капитала на Дальнем Востоке тоже смотрят. Советские управленческие технологии дали стране многое, молодёжь была заряжена замечательным энтузиазмом. С другой стороны, был лагерный набор, гибли сотни тысяч людей. Мы должны быть благодарны тем, кто построил дороги, порты ценой своей жизни. В Москве воздвигли большой памятник жертвам политических репрессий, в других крупных городах том числе дальневосточных, тоже должно быть такие.

Новое освоение Сибири и Дальнего Востока нужно придумывать, возрождать. Это перспективное дело.

В Европу нужно ездить отдыхать и любоваться картинными галереями. А на Восток нужно ехать работать, развивать регион, строить, реализовывать амбициозные проекты. Это нужно понять нескольким десяткам тысяч людей.

На самом деле, многого не надо. Если хотя бы один миллион россиян поймёт, то качественно всё усилится. Это должны быть молодые люди. Они поймут, что там здорово, интересно и есть к чему стремиться.

Что касается опыта, мы в большей степени изучаем имперскую эпоху. Там были фантастические волны. Как только давали экономическую свободу на окраинах, всё развивалось сумасшедшими темпами. В какие-то моменты цари ограничивали свободу – и тут же темпы роста падали. Сегодня Дальний Восток и Сибирь должны развиваться в первую очередь как земля экономической свободы, особенно для малого и среднего бизнеса. Это зависит от общей ситуации в стране.

Правда, есть ограничения: более высокая, чп в среднем по стране криминализация экономики в регионе. С этим надо срочно что-то делать.

В концепции ТОРов заложена идея экономической свободы. Там даются свободные условия.

Заложена эта идея и в Свободном порту Владивосток (СПВ, статус свободного порта с привлекательным, облегчённым таможенным режимом. – Ред.). Хотя СПВ применяется локально, но его тоже нужно распространять, только для новых предприятий. Хотя мы знаем, сибирские промышленники точат зубы на то, чтобы получить ТОРы под уже существующие предприятия.

Чиновников рать

– Вы говорите о важности экономической свободы для бизнеса. Как сочетается с этой идеей чиновный догляд за преобразованием на Дальнем Востоке? Согласитесь, количество ведомств, занимающихся дальневосточной тематикой, велико. Вот они, только по памяти: министерство по развитию Дальнего Востока, полпредство президента в ДФО, управление Агентства стратегических инициатив и девять его региональных отделений, Корпорация по развитию Дальнего Востока и филиалы в девяти дальневосточных субъектах, Агентство по привлечению инвестиций и поддержке экспорта на ДВ также с девятью аналогами, Агентство по привлечению человеческого капитала на ДВ, Фонд по развитию Дальнего Востока и Байкальского региона, Торгово-промышленная палата, Российский экспортный центр, Корпорация развития малого бизнеса, Общественный совет СПВ, Корпорация развития малого и среднего бизнеса...И вся эта масса на шесть с небольшим миллионов жителей Дальнего Востока. Не избыточно ли?

– Думаю, что должно быть оптимальное сочетание государственного вмешательства и ограничений с экономической свободой. Без государства, как ни крути, мы ничего не сможем. Кстати большинство ведомств, которые вы упомянули, подразделения Минвостокразвития. А оно последние четыре года работает мощно. Нужна и ротация чиновников, о которой недавно говорил Путин. Чтобы не происходило сращение, особенно на Тихоокеанском побережье, с криминалом.

Я считаю, чиновников всегда в избытке. Другое дело, если их не будет, то всё рухнет, поэтому нужно систематически ограничивать их компетенции, уменьшать их возможность вмешиваться в бизнес, особенно силовое давление на бизнес.

В Сибири и Дальнем Востоке нужно создавать или апробировать абсолютно независимые экономические суды. Судопроизводство – одна из самых существенных проблем в России. Мы перешли к капитализму, создали крупную частную собственность, но не создали ей защиту. Получается, либо вы обращаетесь к государству за поддержкой, либо к бандитам, либо отправляетесь "в гости" за границу. При этом судопроизводство у нас неэффективно. Может, нужно создавать специальные экономические суды из новых людей, про которых сейчас уже говорят, для того, чтобы пытаться решать данные проблемы. Можно сделать в Сибири и Дальнем Востоке новую модель экономического развития. Совершенно понятно, что одними государственными вливаниями и за счёт увеличения бюрократического давления мы уже развиваться не можем.

– В связи с этим примечателен путь, по которому пошло Минвостокразвития, "вытягивающее" на себя некоторые функции. Например, оно добилось того, что уже ни одна внеплановая проверка не может пройти без согласования с ведомством. В Совете Федерации звучат предложения наделить министерство еще более широкими полномочиями. Насколько это оправдано?

– Абсолютно оправдано. Министерство по развитию Дальнего Востока – один из лучших институтов, потому что борется, защищая оазисы экономической свободы. Это один из специальных способов, без которых ничего бы не получилось в государственной политике. Надо сказать, Минвостокразвития меня приятно изумляет. Реально начав работать лишь несколько лет назад, оно добилось почти удивительных результатов.

Прорывы-2018

– Каковы главные успехи Минвостокразвития, которое, по вашим словам, добилось фантастических показателей?

– Приняты и вступили в силу многие законы, запущены ТОРы. В том, как работают дальневосточники, я вижу что-то символичное. За ними идёт министерство иностранных дел. У меня прекрасные отношения с МИДом, поскольку я занимаюсь не только Дальним Востоком, но и всей российской политикой. И я вижу, как физически уменьшается интерес к старому, европейскому политическому и экономическому рынку и как растёт к азиатскому.

Надеюсь, вскоре мы увидим новые прорывы, в частности российско-китайские крупные договорённости о создании масштабного партнерства, открытого для других.

Очень хорошо, что дальневосточники работают также с Японией, Южной Кореей со странами АСЕАН. Есть потрясающе перспективная Индия, с которой также нужно широко работать. В 1990-х и начале 2000-х годов мы потеряли из виду перспективы экономического развития на Востоке. Сейчас наверстываем, но многое из того, что можно было сделать в количественном отношении, упущено навсегда. Следующая задача – нужно усиливать университетскую базу Дальнего Востока, налаживать связи тамошних вузов с ведущими университетами России и АТР.

– Какими вы видите партнёрство со странами АТР в 2018 году?

– Китай – это привилегированное партнёрство с быстрым ростом. Отношения с Японией, Кореей, Индией поднимаются на уровень выше. Мы ведём внешнеэкономическую политику более многостороннюю, вовлекаем Россию в Азию. Надеюсь, так и будет. Есть для этого очень хорошие шансы.

– Освоимся в Азии и сделаем Дальний Восток модным?

– Это тоже. Бывая в ваших краях, я удивился, какой потрясающий город Владивосток, какие там отличные театры. Я совершенно не знал об этом.

А какой музей краеведческий! Был в России в трёх-четырёх десятках краеведческих музеев. Лучший, считаю, во Владивостоке. О нём нужно знать всей стране.

– Вас очень впечатлил музей имени Арсеньева?

– Я просто обалдел. Талантливейшие люди за небольшие деньги сделали музей на мировом уровне. Я провёл в нём несколько часов – так увлёкся просмотром и беседой с сотрудниками. Хотя там всё равно есть очень смешные вопросы, которые нужно решать самим. У нас нет как раскрученной истории Дальнего Востока, так и своей исторической концепции в дальневосточных городах. Заметьте, музейная экспозиция во Владивостоке заканчивается событиями, датированными 1922 годом.

– Издержки провинциального музея?

– Скорее, данность. Мы ещё не создали единую бесшовную целебную историю России с ее великими достижениями и с гигантскими трагедиями. Особенно в прошлом веке. Приезжаешь в провинцию – в музейных залах всего понемножку. Во Владивостоке хотя бы есть 19-й век, в иных местах и того нет. Уже есть Первая мировая война, по революционному периоду непонятно, что происходило, потом провал, Великая Отечественная война, снова провал и… появляется нынешний губернатор. Такова комическая правда среднего краеведческого музея. Нам надо и на этом уровне восстанавливать нашу общую историю в её абсолютной целостности. Я долго занимался проектом "Об увековечении памяти жертв тоталитарного режима и о национальном примирении", в прессе получившего неправильное название "десталинизация". Концепцию памяти жертв политических репрессий приняли. Недавно общенациональный памятник открыли. Это наше прошлое, мы должны быть благодарны людям того кровавого периода.

Мы должны их признать, выразить им свое признание. Когда закрываем глаза на это прошлое, — а мы закрывали их, – тем самым мы не хотим снять эту тяжесть с наших душ. У нас многое, в том числе на Дальнем Востоке, построено руками заключённых, среди которых были сотни тысяч, миллионы незаконно репрессированных.

Свет шахтёрской лампы

– Эксплуатация труда репрессированных — это про Дальний Восток, конечно.

– И про Север. уран, между прочим, добывали на Магадане. Вот эта старая лампа (показывает на неё, стоящую на журнальном столике) привезена с урановых родников Магадана. Подарок на мой день рождения. Она уже не фонит, карбидная, в рабочем состоянии. На Магадане с 1948-го по 56-й год добывали уран для бомб, а первые урановые рудники были в Казахстане. Эта лампа светила кому-то на Колыме. Адский труд, вечная мерзлота, дикий холод. Люди умирали. Из рудников все хотели попасть на обогатительные фабрики, а именно там радиация была высока. Но они создали ядерный щит Родины.

— О таких исторических фактах мало знают даже сами дальневосточники.

— Нужно широко рассказывать, продвигать историю Дальнего Востока, в том числе на интернет-ресурсах. У нас ведь много лакун. Например, учёный Бляхер (Леонид Ефимович, заведующий кафедрой философии и культурологии Тихоокеанского госуниверситета в Хабаровске, профессор. – Ред.)написал о том, что о замечательной истории Дальнего Востока знают либо крайне мало, либо ничего. Мы изучаем историю о нашей стране, как и весь мир, в значительной степени читая западные источники. Не потому, что они плохие. Когда Запад побеждал в военно-политической борьбе, мы тоже были частью Запада, но потом из неё выпали. И Западу неинтересно, как мы завоёвывали Дальний Восток. Мы же по-прежнему черпаем из их источников. А через 20-30 лет ситуация будет другая.

Поскольку Запад теряет военное, а затем и идеологическое, духовное превосходство, мы получим ситуацию, когда нарратив начнут писать китайцы. И будем знать историю Дальнего Востока и Сибири с позиции китайцев.

Вместе с экономическим влиянием на Китай будет создавать и свою картинку истории Дальнего Востока. В этом нет никакой агрессивности. Всё нормально. Но у нас должна быть собственная картина.

– Надо купировать эту "картинку" уже сейчас.

– Не только купировать. Надо понимать, что нужна совершенно понятная история нашей страны, изложенная нами. Про Дальний Восток, покорение и развитие Сибири есть очень любопытные, блистательные истории. На этих территориях было не так много поражений, по сравнению с действиями России в других частях света. Вот о чём надо рассказывать. Нужно развивать единое информационное пространство, делать Дальний Восток и Сибирь снова модными. Как? Несколькими фильмами, которые раскручивают историю. Мы изучаем, в том числе, европейский опыт. Так вот, Барселону сделали центром мирового туризма два-три хорошими фильмами про этот город. А ведь он не самый красивый, зато его сделали модным. Если бы сейчас снимали "Дерсу Узала", то совершенно другая история была бы. Когда-то были комсомольские фильмы. Но их не встроишь в сегодняшний контекст, даже снимая римейки.

– Сегодня нужно другое кино.

– А также комплексная работа по идейному освоению Дальнего Востока, которая подтолкнёт его экономическое освоение. Мы только начинаем преобразования.

Молодым энергичным людям из центральной России, которых здесь слишком много и которые киснут от скуки, нужно дать возможность двигаться на Дальний Восток. Некоторые дальневосточники, кстати, против этого, потому что боятся конкурентов.

Понять свои плюсы и не ныть

– Какие места на Дальнем Востоке вам наиболее интересны?

– Мне везде любопытно бывать. Недавно ездил на Камчатку поохотиться, в честь своего 65-летия. Я всегда на юбилейный день рождения устраиваю себе эту радость. Славная была охота, но о трофеях умолчу. Меня поразила история про оборону Петропавловска-Камчатского. А ещё местные мужики поведали великолепную историю о том, как в 1998 году наделали шороху стоявшие в Петропавловске подводные ракетоносцы Тихоокеанского флота. Камчадалы с гордостью рассказали, как всё было уже хуже некуда, есть нечего, а командование решило вывести стратегический флот на учения, чем повергло в панику американцев. Те не могли себе представить, что русские, в таком унынии и с мыслями о сытной еде, могут выйти в море на манёвры. Они ведь тогда были очень хорошо осведомлены, что в России всё развалилось. А тут русские вывели свои подлодки, не знаю, правда ли это. Но история красивая. И, наверняка таких историй немало. О таких событиях мы должны знать и помнить.

– Хочется, чтобы наши города перестали пустеть, а люди – голодать.

– Дальневосточные города, кстати, не пустеют. Они в 90-х пустели. Большинство городов Дальнего Востока и Сибири сегодня прирастают жителями. Но проблема в том, что города стягивают население из маленьких поселений. Но это неизбежно.

– Как бы не возник "эффект Москвы".

– Это уже другой вопрос, который нужно решать московским и российским властям. А с точки зрения развития Дальнего Востока, я не исключаю необходимости агломераций. Рынок развивается только там, где есть города-миллионники.

Азиатские партнёры говорят: если бы у вас было два-три трёхмиллионника, то такой рынок нам понятен, но у вас их нет, поэтому рынок очень маленький.

– Похоже, понимание этого есть в Приморье. В рамках муниципальной реформы там создано несколько агломераций. Например, Владивостокский городской округ и несколько районов объединили в одну административную единицу. Пока трудно сказать, пошло ли на пользу такое укрупнение...

– Время покажет. Очевидная польза уже в том, что уменьшили количество бюрократов, плюс чётко обозначен центр принятия решений. Подобные реформы неизбежны. Вопрос только в пропорциональности. Совершенно не обязательно на Дальнем Востоке иметь очень много народа. Современное сельское хозяйство не требует множества рабочих рук. Несколько человек могут 10 тысяч гектаров обрабатывать. В Австралии, например, такие сельхозпроизводства можно увидеть.

Когда мы начинали работать над проектом "Поворот на Восток", выяснили, что самый главный ресурс у нас в Азии – вода. Дальний Восток – водоизбыточный и вододостаточный регион. А вода, как известно, это всё. Сельское хозяйство на дальневосточных землях ждёт интенсивное развитие. Но развивать его нужно в современном формате.

Кстати, в тех же самых исследовательских работах мы пришли к выводу, что ресурсом может стать холод.

– Неужели Сибирь и Дальний Восток могут разжиться на своём холоде?

– Именно так. Мои молодые коллеги пришли к выводу, что нужно строить фабрики по хранению биг дейта (Big Data, "большие данные". Калька англоязычного термина, обозначающего хранение и обработку данных. – Ред.), которые в основном расположены в Азии в районе большого Шанхая. Каждая из фабрик — хранилищ информации, потребляет для охлаждения энергию как завод по производству алюминия. Первое такое предприятие у нас построили около Иркутска. По сравнению с Шанхаем, у него в несколько раз ниже себестоимость хранения.

– Кто бы знал о пользе холода на благо российского Дальнего Востока!

– Просто нужно понимать свои преимущества. Чтобы видеть их, внимательно смотреть по сторонам, нужны свежие мозги. А ещё надо прекратить всё время жаловаться на свои слабости. Мы, русские, очень полюбили жаловаться. Нужно возвращать свою лихость, кураж.

Россия. Азия. ДФО. СФО > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > amurmedia.ru, 16 января 2018 > № 2466315 Сергей Караганов


КНДР. Китай. США. ООН. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 16 января 2018 > № 2458799 Андрей Ланьков

Как России относиться к новым санкциям против Северной Кореи

Андрей Ланьков

Новые санкции подталкивают Северную Корею сначала к гуманитарной и политической катастрофе, которая может перерасти в международный конфликт. Подобное развитие событий ни в коем случае не соответствует интересам России. Москве пора задуматься о том, чтобы использовать свой статус в Совбезе ООН, чтобы воспрепятствовать росту санкционного давления на Пхеньян, которое может закончиться весьма печально

В конце декабря прошлого года Совет Безопасности ООН единогласно одобрил введение новых, беспрецедентных по своей жесткости санкций против Северной Кореи. Кроме того, Китай, который на протяжении долгого времени не проявлял особого энтузиазма в отношении санкций, в последние несколько месяцев внезапно совершил разворот на 180 градусов и теперь занимает в отношении Северной Кореи крайне жесткую позицию.

Это создает принципиально новую ситуацию, которая чревата проблемами для целого ряда стран, в том числе и России. К сожалению, некоторые действия российской дипломатии, хоть и не лишены определенной внутренней логики, способствуют дальнейшему ухудшению этой ситуации.

Разворот Китая

До недавнего времени режим санкций в отношении Северной Кореи отличался низкой эффективностью – это хорошо видно из того, что десятилетие, последовавшее за введением первого раунда санкций в октябре 2006 года, стало периодом, когда северокорейская экономика сначала вышла из кризиса, а потом стала быстро, на 4–5% в год, расти.

Вызвана неэффективность санкций была в основном двумя причинами. Во-первых, те санкции, которые вводились Советом Безопасности до 2016 года, носили полусимволический характер. Северокорейская пропаганда, конечно, говорила о «блокаде», в которой, дескать, находится Корейская Народно-Демократическая Республика. Однако на практике первые раунды санкций касались лишь товаров, которые не играли заметной роли в северокорейской внешней торговле.

Вторая причина, по которой санкции до недавнего времени были неэффективными, – это позиция Китая. Фактически санкции саботировались Китаем на всех этапах. На этапе подготовки документов китайские дипломаты затягивали принятие очередной резолюции Совета Безопасности, а также добивались того, чтобы в тексте резолюции оставалось максимальное количество недомолвок и лазеек, которые отвечали бы нуждам китайских фирм, ведущих бизнес в Северной Корее. На этапе исполнения санкций китайская сторона использовала все эти лазейки и временами сознательно закрывала глаза на нарушение санкционного режима на местном уровне.

Такая позиция Китая была вызвана тем, что китайское руководство, несмотря на крайнее недовольство северокорейскими ядерными и ракетными амбициями, имеет все основания считать, что интересам Китая наилучшим образом соответствует сохранение статус-кво на Корейском полуострове. В Пекине всегда опасались того, что излишне жесткие санкции могут спровоцировать экономический кризис, а вслед за ним и политическую нестабильность в Северной Корее.

Поскольку руководство Китая не испытывает энтузиазма по поводу перспектив гражданской войны в соседней стране, обладающей ядерным оружием, данная позиция была вполне рациональной. Кроме того, в Пекине понимали, что конечным результатом кризиса в КНДР может стать объединение Кореи по германскому сценарию, то есть появление на китайских границах националистического и демократического государства, которое останется военно-стратегическим союзником США.

Однако в августе – сентябре китайская позиция по северокорейскому вопросу претерпела неожиданные и радикальные изменения. Это хорошо видно и из поведения китайских дипломатов, и из того, как изменился тон бесед с китайскими чиновниками и экспертами. Еще в прошлом году китайские эксперты часто обвиняли своих российских коллег в том, что те, дескать, слишком уж жестко относятся к Северной Корее. В последние месяцы, однако, стали звучать прямо противоположные обвинения: якобы Россия слишком терпимо относится к КНДР.

Другим признаком новой китайской линии стала та поспешность, с которой в последние месяцы принимаются резолюции Совета Безопасности о введении новых санкций в отношении КНДР. Китайские дипломаты больше не затягивают принятие резолюций, как они часто делали раньше – наоборот, они не просто полностью следуют в фарватере США, но и добиваются того, чтобы так же вели себя и представители России.

Причины китайского разворота понятны. Долгие годы Китаю приходилось делать выбор между двумя неприятными перспективами: ядерной Северной Кореей и нестабильностью и крахом режима в Северной Корее. Объективно говоря, вторая перспектива представляла более серьезную угрозу, поэтому Китай стремился не переусердствовать в своих попытках оказать давление на Северную Корею.

Сейчас усилиями президента Трампа Китай столкнулся с третьей, совсем уж неприятной перспективой – с вероятностью возникновения большой войны на Корейском полуострове. Никто толком не знает, отражают ли воинственные заявления Трампа его реальные намерения, или он просто блефует. Но китайская сторона, кажется, решила не рисковать и исходит из того, что угроза американского удара по КНДР вполне реальна.

Последствия санкций

Активное участие в режиме жестких санкций позволяет китайским дипломатам аргументированно доказывать своим американским коллегам, что время для нанесения военного удара еще не пришло и что, дескать, будет лучше повременить с отдачей соответствующих приказов, отложив военную операцию на полгода или год. Подразумевается, что жесткие санкции к тому времени начнут душить северокорейскую экономику и Пхеньян, возможно, пойдет на уступки.

Однако санкции, хотя и могут ввергнуть северокорейскую экономику в кризис, едва ли приведут к тем результатам, на которые надеются их сторонники. Если на этот раз санкции действительно окажутся «эффективными», их организаторам, возможно, придется вспомнить древнюю мудрость: бойся того, о чем ты молишься.

Введенные недавно санкции действительно носят беспрецедентный характер. Они, в частности, ограничивают объем поставок жидкого топлива в КНДР. Допустимый уровень поставок зафиксирован на мизерном уровне – примерно 10% от уровня не слишком благополучного 2016 года. Введены также ограничения на поставки сырой нефти. Кроме того, Резолюция 2397 запрещает странам ООН закупать в Северной Корее минеральное сырье, морепродукты и иные виды продовольствия, машины и оборудование. Наконец, резолюция требует, чтобы в течение 24 месяцев все страны ООН выдворили со своей территории всех находящихся там северокорейских рабочих.

Если эти меры будут выполнены в полном объеме (ключевой здесь является позиция Китая), то КНДР столкнется с острым дефицитом дизельного топлива и бензина, причем масштаб этого дефицита будет таков, что северокорейская экономика окажется практически парализованной. Вдобавок КНДР потеряет 80–90% всех валютных поступлений.

В связи с этим возникает вопрос о политических последствиях этого экономического кризиса. Сторонники жестких санкций, которые в настоящее время доминируют в Вашингтоне, исходят из того, что резкое снижение уровня жизни приведет к росту недовольства значительной части населения. Это недовольство может быть особенно сильным, если учесть, что в последние 5–6 лет экономика КНДР, во многом работающая сейчас на принципах рынка, росла неплохими темпами.

Известно, что кризис, который случается после нескольких лет роста уровня жизни (и соответствующих ожиданий), сказывается на состоянии народных умов куда сильнее, чем пребывание в состоянии стабильной многолетней нищеты. Сторонники санкций считают, что северокорейское руководство, столкнувшись с ростом недовольства и угрозой волнений или государственного переворота, пойдет на уступки и начнет переговоры на условиях США и их союзников.

Однако эти надежды беспочвенны. Северокорейское руководство хорошо помнит, что случилось с Муаммаром Каддафи, который, оказавшись в похожем положении, согласился на свертывание своей ядерной программы. Как известно, через десятилетие после торжественной сдачи ядерного оружия Каддафи столкнулся с революционной ситуацией у себя в стране. Тогда он не смог использовать против повстанцев свое основное преимущество – превосходство в воздухе. Случилось это потому, что страны Запада ввели в Ливии систему бесполетных зон, парализовав правительственную авиацию.

В Пхеньяне считают, что если бы в распоряжении Каддафи было даже самое примитивное ядерное оружие, то западные страны не пошли бы на прямое вмешательство в ливийский кризис и у сторонников Каддафи были бы реальные шансы победить в гражданской войне.

Понятно, что уроки Ливии вполне усвоены в Пхеньяне. Если в Северной Корее появятся признаки массового недовольства, то северокорейское руководство, скорее всего, не только не задумается об отказе от ядерного оружия, но, наоборот, будет считать развитие ядерного потенциала еще более важной задачей.

Новые санкции могут спровоцировать в КНДР экономический и политический кризис, но никак не могут привести к изменениям в политике руководства КНДР по ядерному вопросу – более того, с некоторой долей вероятности санкции приведут к ужесточению этой политики.

Если волнения не просто начнутся, но и выйдут из-под контроля, ситуация может принять еще более неприятный оборот. Северокорейское руководство, окончательно загнанное в угол, может попытаться спровоцировать конфликт с внешним миром. Если Ким Чен Ын и его окружение решат, что шансов на спасение у них больше не остается, они вполне могут захотеть умереть с музыкой и нанести удар (возможно, и ядерный) по своим соседям. Жертвами такого удара могут стать не только США, но и Южная Корея, и Япония, и даже Китай, к которому в Северной Корее всегда относились не слишком дружелюбно.

Впрочем, даже возможная победа северокорейской революции, скорее всего, не должна вызывать особого энтузиазма. Падение режима семейства Ким, даже если оно и не приведет к международному кризису, все равно станет началом крайне непростого периода, который затронет не только обе Кореи, но и все соседние страны.

Существующие оценки говорят, что объединение Кореи по германскому образцу будет стоить огромных денег, а постепенное превращение двух Корей в единое общество займет не одно десятилетие. На протяжении этого времени Корея будет оставаться потенциально нестабильным, раздираемым внутренними противоречиями регионом и источником неприятностей для соседей.

Позиция России

В этой связи возникает вопрос, насколько рациональны действия российской дипломатии, которая последовательно поддерживает все более радикальные резолюции Совета Безопасности.

Пока санкции носили умеренный характер и были направлены на то, чтобы лишить КНДР доступа к материалам, необходимым для продвижения ракетно-ядерных программ, они, безусловно, имели смысл. Как одна из пяти «официальных» ядерных держав, Россия естественным образом не заинтересована в распространении ядерного оружия. Отношения Москвы с Пхеньяном, несмотря на случающиеся время от времени периоды широких улыбок и сладкой риторики, еще с 1950-х годов остаются более чем прохладными, а иногда и прямо враждебными. Тем не менее в той ситуации, что сейчас сложилась в Восточной Азии, подталкивание Северной Кореи к внутриполитической катастрофе однозначно не отвечает интересам России (равно как и интересам других держав, которым по воле географии не повезло оказаться соседями КНДР).

Позицию Китая, который в последние месяцы фактически следует в фарватере северокорейский политики США, можно отчасти понять. Поскольку Китай контролирует 80–90% всей северокорейской внешней торговли, готовность Пекина принимать участие в сверхжестких санкциях может даже оказаться дипломатически полезной. Китайские дипломаты могут использовать свое участие в санкциях для того, чтобы добиться от президента Трампа и его окружения решения отложить силовые меры на будущее. Возможно, именно подобными соображениями руководствовались и на Смоленской площади, когда решили проголосовать за Резолюцию 2397.

Тем не менее возникает вопрос, насколько разумно дальнейшее увеличение давления на КНДР. Даже если санкции можно использовать как аргумент в попытках не допустить силовой акции со стороны США, в долгосрочном плане нынешние санкции опасны.

Россия как постоянный член Совета Безопасности имеет в своем распоряжении такой уникальный инструмент, как право вето. Речь пока идет не о том, чтобы напрямую заблокировать усиление санкций против Северной Кореи. Однако сам факт наличия права вето дает России возможность добиваться смягчения резолюций по санкциям и вообще делать то, чем на протяжении последнего десятилетия активно занимались китайцы, – включать в текст резолюции максимальное количество лазеек, которые бы позволяли КНДР более или менее свободно торговать гражданской продукцией.

Наконец, в том – увы, вероятном – случае, если Резолюция 2397 приведет к резкому ухудшению ситуации в КНДР (например, к тому, что к концу 2018 года в стране опять возникнет угроза голода), у России будут все основания для того, чтобы решительно выступить против нынешнего режима санкций и создать условия для предоставления КНДР гуманитарной помощи.

Северную Корею фактически подталкивают сначала к гуманитарной, а потом и политической катастрофе, которая к тому же может перерасти в международный конфликт. Понятно, что подобное развитие событий в Восточной Азии ни в коем случае не соответствует интересам России. Пришла пора останавливать санкционный маховик, дальнейшее раскручивание которого может окончиться весьма печально.

КНДР. Китай. США. ООН. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 16 января 2018 > № 2458799 Андрей Ланьков


США > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 16 января 2018 > № 2458594 Рено Жирар

Губительные последствия американского одностороннего подхода

Рено Жирар | Le Figaro

Вместо дипломатии консенсуса Дональд Трамп навязывает дипломатию ультиматумов, требуя для Америки всех прав при отсутствии всяких обязательств, пишет обозреватель Le Figaro Рено Жирар.

В сфере международных отношений два мандата президента Обамы были отмечены поиском консенсуса. Это позволило осуществить большие дипломатические подвижки, такие как подписание соглашения по иранской ядерной программе (СВПД, Совместный всеобъемлющий план действий, июль 2015 года) или Парижское соглашение по ограничению глобального потепления, связанного с деятельностью человека (декабрь 2015 года), говорится в статье.

После года деятельности администрации Трампа становится ясно, что американская дипломатия избрала совершенно иной путь. От многостороннего подхода к большим международным целям и задачам она перешла к одностороннему. И предала забвению дипломатию консенсуса, предпочтя ей дипломатию ультиматумов. Последний ультиматум прозвучал 12 января 2018 года. Он адресован трем европейским державам, подписавшим СВПД: Франции, Великобритании и Германии. У них остается 120 дней, чтобы "устранить катастрофические изъяны", от которых страдает данное соглашение в глазах Трампа, отмечает обозреватель.

Постоянная эскалация напряженности в отношении страны, которая в американской психике вот уже в течение 38 лет возведена в ранг врага, без труда будет принята республиканским и даже демократическим электоратом, неизменно склонным к равнению на Израиль в ближневосточной политике США. Однако Трамп не соизволил проинформировать своих сограждан о двух ключевых фактах, поясняет автор.

Во-первых, СВПД учреждает самую усиленную систему международной инспекции за всю историю после подписания в 1968 году Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), говорится в статье.

Во-вторых, европейцы уже сказали, что не исправят ни строчки в столь сложном и ценном соглашении, по которому велись переговоры более двух лет. Даже если бы они захотели это сделать, ничего бы не изменилось, так как, помимо Ирана, Китай и Россия (тоже подписанты СВПД) и слышать не желают о новых переговорах с целью пересмотра соглашения. "Если бы Америка захотела ослабить лагерь реформаторов в Иране и подтолкнуть Стражей исламской революции к возвращению к курсу на атомную бомбу, она не смогла бы придумать ничего лучшего!" - уверен Жирар.

После окончания Второй мировой войны США вели внешнюю политику, отмеченную преемственностью: отдельные президенты могли вводить новшества, но они никогда не уничтожали то, что было очерчено их предшественниками, напоминает автор. Трамп покончил с принципом преемственности.

Односторонний подход Трампа приводит к губительным последствиям. Он требует для Америки всех прав и не признает никаких обязательств. Он не следует понятию "суверенной облигации". В Европе он вызвал недоверие (своим выходом из Парижского соглашения и расплывчатостью суждений об условиях обороны, предусмотренных статьей 5 хартии НАТО). В Латинской Америке он породил недоверие (своим отказом от многостороннего подхода к миграционным проблемам). В арабо-мусульманском мире и в Африке он вызвал ненависть тем, что заклеймил отдельные народы и отказался от традиционной американской нейтральности по израильско-палестинскому досье. В Азии он, сам того не желая, усилил китайские гегемонистские устремления (выходя из ТТП, Транс-Тихоокеанского торгового партнерства, подписанного в Окленде в феврале 2016 года), комментирует Жирар.

Со времен Рузвельта все привыкли к тому, что Америка задает тон в международных отношениях (чаще к лучшему, чем к худшему). Сегодня это не так, заключает обозреватель.

США > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 16 января 2018 > № 2458594 Рено Жирар


Сербия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 января 2018 > № 2458513 Душан Янич

Русские постепенно избавляются от Додика

Тамара Никчевич (Tamara Nikčević), Avangarda, Босния и Герцеговина

Директор белградского Форума по этническим отношениям Душан Янич в интервью порталу Avangardа говорит о праздновании неконституционного Дня Республики Сербской в Баня-Лука. «Все выглядело как празднование, организованное в честь одного человека и его поклонников… Милорад Додик чувствует себя достаточно неуверенно, хотя упорно пытается преподнести себя как очень влиятельного и сильного диктатора. Этот парад из полиции, спецподразделений и мажореток продемонстрировал всю (не)серьезность и импровизированный характер политики Додика и его страны», — утверждает Душан Янич. Он также говорит о политической реальности, которой пытается воспользоваться Младен Иванич: «Реальность такова, что граждане Республики Сербской больше не верят, что однажды у них будет государство, точнее — что состоится объединение с Сербией. Заявления Додика и бывшего президента Сербии Томислава Николича так ни к чему и не привели. Ясно, что оба они воспользовались самой тяжелой артиллерией, которая у них была: „отделение", „самостоятельность", „присоединение Республики Сербской к Сербии" — теперь все это, не сыграв никакой роли, кануло в Дрину». Душан Янич говорит о новой политике России в отношении Додика: «Милорад Додик — серьезный борец. Он кто угодно, но не „телок". Он продолжает разыгрывать карту мнимой надежной российской поддержки, которая весьма сомнительна, но он действует убедительно. Да, его принимал у себя президент Владимир Путин, и перед Додиком открыты двери некоторых серьезных московских структур, однако все это далеко от того, как он сам себя преподносит и видит. Российская любовь к Додику постепенно угасает». Душан Янич также говорит о возможной победе Иванича на предстоящих выборах: «Победа Иванича стала бы посланием о том, что только на основе компромиссов и реальных интересов можно строить и улучшать Боснию и Герцеговину. Если он улучшит Республику Сербскую и проявит готовность прислушаться к оппозиции так же, как он слушал членов Президиума Боснии и Герцеговины и говорил с ними, Иванич сделает большое дело».

Вряд ли недавнее празднование неконституционного Дня Республики Сербской девятого января в Баня-Лука устроило его организатора Милорада Додика, к которому в этом году не приехали главные гости: президент Сербии Александр Вучич и премьер-министр Сербии Ана Брнабич. Вместо них режиссеру этого по-настоящему китч-патриотического празднества пришлось удовольствоваться гостями «второго дивизиона»: министрами внутренних дел и обороны Сербии (Небойшей Стефановичем и Александром Вулиным), а также бывшим президентом Сербии Томиславом Николичем. Последний постарался компенсировать свою политическую незначительность громкой националистической бессмыслицей.

По мнению директора белградского Форума по этническим отношениям Душана Янича, празднование Дня Республики Сербской в этом году было похоже на праздник, организованный в честь одного человека и его поклонников… По словам Янича, очень хорошо, что в этом году оппозиции Республики Сербской, в особенности Младену Иваничу, удалось избежать ловушки — не поддаться на провокации и «патриотические» призывы, обращенные Милорадом Додиком к оппозиции.

— Душан Янич: То, как в этом году были организованы празднества в Баня-Лука, красноречиво свидетельствует, что Милорад Додик чувствует себя достаточно неуверенно, хотя упорно пытается преподнести себя как очень влиятельного и сильного диктатора. Этот парад из полиции, спецподразделений и мажореток продемонстрировал всю (не)серьезность и импровизированный характер политики Додика и его страны. Сегодня политика Милорада Додика пуста и бесполезна для государства. Поэтому то, что мы наблюдали девятого января, не является проявлением государственности.

— Avangarda: Тогда проявлением чего это является?

— Конечно, для Додика и для части Республики Сербской девятое января — важная дата. Но в отличие от похожей манифестации, организованной в 2017-м, в этом году заметно спал энтузиазм, то есть одним и тем же граждан два раза подряд не «накормить». Кроме того, в этом году не было парада вооруженных сил Боснии и Герцеговины, и вообще в празднества не включили военный протокол. Главное решение, как и в 2017 году, принял Младен Иванич.

Когда в 2017 году он решил привезти часть армии Боснии и Герцеговины в Баня-Лука, Иванич понимал, что из-за подъема, связанного с этой датой, и того националистического характера, который Додик придает этому мероприятию, разумнее разрешить отправку некоторых подразделений. Не забывайте, что непосредственно перед этим проводились местные выборы, на которых Додик с триумфом победил. В тот период он отзывался об оппозиции крайне презрительно, клеймя ее представителей предателями. Тогда президенту Республики Сербской удалось убедить многих граждан в том, что он новый сербский вождь, национальный лидер-объединитель, которому удастся воплотить в жизнь некоторые национальные мечты.

— Да, но что же настолько принципиально изменилось всего за один год?

— Изменились все обстоятельства. Додик долгое время верил, что он лидер всех сербов. Проблема возникла тогда, когда то же самое начал думать о себе Александр Вучич. Осознав это, Додик, как мне кажется, все же начал постепенно отказываться от роли, которую сам для себя выбрал, и вместо нее занял позицию, устраивающую его на сегодня. Иными словами, он поставил себя на место, приемлемое для Вучича, и это разумно. Кроме того, в прошлом году Додика и Вучича связывала пламенная любовь, от которой теперь, судя по ложе, отведенной для гостей, не осталось и следа. Не думайте, что граждане не заметили этих перемен. Наконец, зная Иванича, я не верю, что он принял это очень смелое решение не приезжать на празднование Дня Республики Сербской без консультаций с оппозицией этой страны, а также с Вучичем.

— Почему решение о том, что вооруженные силы Боснии и Герцеговины не будут участвовать в неконституционном празднике, Вы называете смелым?

— Потому что мы говорим о политиках, которые, прежде всего, являются прагматиками. Не забывайте, что в 2018 году Боснии и Герцеговине предстоят выборы, в которых Иванич будет участвовать. Вы думаете, что его избиратели забудут все то, о чем я говорю? Поэтому я полагаю, что Иванич, приняв подобное решение, ориентировался на кое что другое. На что? Прежде всего, на реальность!

— А какова реальность?

— Реальность такова, что граждан Республики Сербской больше невозможно кормить ложью о том, что когда-нибудь у них будет государство, точнее, состоится объединение с Сербией. В этой связи заявления Додика и бывшего президента Сербии Томислава Николича так ни к чему и не привели. Ясно, что оба они воспользовались самой тяжелой артиллерией, которая у них была: «отделение», «самостоятельность», «присоединение Республики Сербской к Сербии» — теперь все это, не сыграв никакой роли, кануло в Дрину. Просто эти слова больше не работают. Кроме русского лагеря, эту идею объективно больше никто не поддерживает. А Вучича нет…

— Постойте, как же его нет?! Ведь Вы, конечно, понимаете, что его отсутствие было ничем иным, как прозрачной и уже не раз прежде наблюдаемой игрой?! Сам он не приехал в Баня-Лука, но ведь он отправил туда двух своих министров — свою правую и левую руку. При этом Додик беспрестанно ездит в Сербию. Он постоянный гость на всех важных политических и культурных мероприятиях, и я уже не говорю об объятиях, которыми Вучич и Додик каждый раз обмениваются. И Вы говорите, что «Вучича нет»?!

— Во-первых, присутствие министра Стефановича вызвало, конечно, много вопросов, но об этом должен задуматься сам Вучич. В качестве кого Стефанович побывал в Баня-Лука — министра внутренних дел или зампреда партии? Во-вторых, Вулин — министр обороны, и его присутствие может означать, что Сербия поддерживает Республику Сербскую. Однако, по-моему, Вулин, который воплощает собой явную и неприкрытую российскую линию в политике Сербии, может символизировать еще и поддержку Москвы Республики Сербской. Я не утверждаю, что Вулин приехал, не посоветовавшись с государственным руководством, но…

Если говорить о визитах Додика в Белград, об объятиях с Вучичем, то, несмотря на то, что президент Сербии все больше склоняется к Европейскому Союзу, я ожидаю продолжения всего этого и в ближайшее время.

— Об этом я и говорю…

— Но постойте, я еще не закончил… Итак, Вучич правильно понял, что намного больше может получить от отношений с Западом, если не поедет в Баня-Лука, чем от отношений с Москвой в случае визита в столицу Республики Сербской. Поэтому Вучич и отправил туда Вулина и Николича, присутствие которых двусмысленно. Они российские игроки, но в политической жизни и в среде сербского электората их позиция крайне шаткая. Конечно, остается проблема Небойши Стефановича.

Тем не менее, я думаю, что это было весьма продуманное тактическое решение, которое подтверждает: Вучич не связывает свою политическую судьбу с Додиком, чье политическое будущее неизвестно.

— Почему Вы думаете, что оно неизвестно?

— Если человек все больше связывает свою судьбу с каким-то другим государством, будь то даже братская Сербия или Россия, то его позиция в субъекте, президентом которого он является, значительно ослабляется. С другой стороны, посмотрите на Младена Иванича, к примеру, который своими поступками подтверждает, насколько правильно он оценивает сокращающееся влияние и силы Милорада Додика. А тот еще не понял, в каком направлении развиваются отношения мощных держав на Балканах, и продолжает идти по пути, который вскоре даже самой Москве придется изменить. Запомните: в представлениях русских Республику Сербскую ни на что не обменять. Сделка с ее участием невозможна, в отличие от Косово, которое можно обменять на уступки Запада в вопросе Крыма. Так что, сколько бы Додик ни старался, у него получится только противоположное. Сегодня Додик и Республика Сербская для русских — бремя. То, что сербы продолжат мечтать об объединении «двух сербских государств», простите, не российская проблема. Сегодня Республика Сербская для России — это нечто вроде политико-военно-полицейского заграждения от возможного прорыва ислама через Косово, Санджак, север Черногории в Боснию и Герцеговину. И не более! И вообще в этой игре Россия рассчитывает на своего несравненно более сильного, чем Додик, и серьезного игрока, который позволит ей — хотя бы формально — остаться не замешанной в этом деле.

— Вы имеете в виду Турцию?

— Конечно. Поймите, я не говорю, что Россия совершенно отвернулась от Додика, но я знаю, что Додик с жесткой позицией (а чем она жестче, тем меньше пространство для маневра) не устраивает Москву. Милорад Додик — серьезный борец. Он кто угодно, но не «телок». Он продолжает разыгрывать карту мнимой надежной российской поддержки, которая весьма сомнительна, но он действует убедительно. Да, его принимал у себя президент Владимир Путин, и перед Додиком открыты двери некоторых серьезных московских структур, однако все это далеко от того, как он сам себя преподносит и видит. Российская любовь к Додику постепенно угасает. Кстати, если у Додика такие большие связи в России, то как вы думаете, может ли он разведать обстановку, точнее узнать, как к Вучичу относятся в Москве, каков его рейтинг? Разумеется, ответ на этот вопрос такой: Додик не может этого сделать для Вучича. Это подтверждает, что Милорад Додик не так влиятелен, как бы ему хотелось. Несмотря на все сомнения России, связанные с Вучичем, его связи там намного лучше, и это отнимает у Додика очки.

Наконец, вспомните Томислава Николича, которого долгое время считали главным российским козырем в Сербии. Даже будучи президентом страны, Николич не скрывал, что любит Россию чуть ли не больше, чем Сербию. И что произошло? Несмотря на ожидания большинства, на президентских выборах 2017 года официальная Москва поддержала не Николича, а Вучича. И не из-за «любви», а из прагматических соображений, которыми всегда руководствуются державы.

Если на предстоящих президентских выборах в России победит Владимир Путин — а велика вероятность того, что так и будет — то Россия начнет проводить новую политику.

— Какую новую политику?

— Больше не будет политики усиления контроля. Новая политика, в частности, будет означать, что после продления мандата Путина в России начнется чистка так называемого глубинного государства, частью которого является военная разведка и ФСБ. Именно эти структуры держали в узде Додика и подобных ему балканских политиков, совершавших невероятные глупости в своем регионе, в том числе, в Македонии и 16 октября 2016 года в Черногории. Если Путин начнет чистки в этих структурах, то что тогда произойдет?!

Вместе с тем встает вопрос: чем эта новая политика выгодна Владимиру Путину? Российский президент знает, что именно новая Россия должна найти свое место в будущем союзе европейских государств. Многие из нас на Балканах пока не слышали, что немцы и французы предупреждают: если к 2025 году кто-то из нынешних членов ЕС не подпишет согласие на формирование союза европейских государств, то столкнется с неизбежными последствиями подобного решения. Такое государство не войдет в этот союз. В союзе европейских государств, который будет создаваться в 2025-2050 годах и будет шире Европейского Союза, найдется место и для России. Но почему Россия должна занять там место? Зачем ей это? Из-за Китая, вернее из-за стратегического партнерства США и Китая. Не забывайте, что Китай граничит с Россией и нуждается в энергоносителях. Путин это понимает.

— Где именно Вы угадываете признаки «новой политики» президента Путина, о которой говорите?

— Эта политика уже описана: есть новые проекты, новые книги. Сегодня в России ее широко обсуждают… Чтобы реализовать свою новую политику, Путин сначала должен разобраться со структурами, которые противятся реформам. Точнее, они поддерживали его, когда он отбирал контроль над энергетическими ресурсами, когда укреплял позицию армии и спецслужб в России, когда расправлялся с оппозицией, с независимыми СМИ, когда правил с помощью запретов, репрессий, когда ликвидировал оппозиционных лидеров и журналистов и уничтожал средний класс… Хотя речь идет об очень мощных структурах, ни один человек, ни одна структура не может быть сильнее государства. Не забывайте о санкциях, последствия которых для России огромны, и из-за которых российский президент (хочешь-не хочешь) просто вынужден что-то менять. Посмотрите, у него уже есть новые магнаты, которые приходят из других структур… Кстати, не впервые в истории, особенно в русской, диктатор или авторитарный правитель реформирует систему, во главе которой стоит.

— Что изменение российской политики, о котором Вы говорите, означало бы для Балкан?

— Всем, в том числе России, ясно, что Западные Балканы — зона НАТО. Новая политика России определит отношения этой страны с нашим регионом. То есть речь идет не о конфликте с нами, а об отношениях.

С другой стороны, есть политика Запада, прежде всего — США, которые в какой-то момент ослабили внимание к нашему региону. Думаю, что и эта ситуация меняется. Кстати, отметили ли вы, что недавно заместитель помощника госсекретаря США по делам Европы и Евразии Хойт Брайан Йи подал в отставку, и сейчас ожидается его новое назначение. Говорят, он может стать послом в Скопье, а потом и в Сараево… Возможно, вскоре его могут назначить специальным представителем США по Западным Балканам, что было бы хорошо. Ведь этот дипломат очень глубоко посвящен в политическую жизнь стран нашего региона. Почти всю свою карьеру Хойт Брайан Йи посвятил Балканам…

— Милорад Додик утверждает, что Йи — политическая и дипломатическая развалина, шарлатан.

— Я уверен, так и может подумать тот, кто наблюдает за жизнью из какой-нибудь подводной лодки на Саве. Боюсь, что Додик смотрит именно с этой перспективы, не понимая, что происходит в мире, как меняются отношения между державами.

Хойт Йи находится на уровне дипломата и сотрудника спецслужбы, который умеет разговаривать с политиками вроде Додика и большинства из тех, кто правит в регионе. Йи очень прямолинеен в общении, что местным лидерам не нравится. Поэтому они его и не любят.

Факт в том, что невозможность нанести визит в США явно очень разочаровывает Додика, поэтому он и делает подобные заявления.

— Как Вам кажется, оправдали ли себя санкции, введенные против Додика?

— Эти санкции оказались очень эффективными. У балканских народов есть правило: люблю Россию, люблю Турцию, но лучше поеду на Запад, а своих детей отправлю учиться в американский колледж. Так думает большинство граждан Республики Сербской. То есть если президент страны не может обеспечить нормальную коммуникацию с самым влиятельным государством Запада, если граждане страдают из-за личного конфликта между президентом и некой мощной западной державой, то это неправильная политика.

Рамуш Харадинай искренне признался, что он не получил американскую визу и против него введены определенные санкции из-за попытки упразднить Специальный трибунал по военным преступлениям и помешать ратификации границы с Черногорией, на которой настаивают США и Европейский Союз. Харадинай это признает. Додик же делает все наоборот: он пытается доказать, что его не беспокоит позиция Америки, и что речь идет о его личном конфликте с американским посольством в Боснии и Герцеговине, а не с администрацией США. Но все не так. Особенно если учесть, что, вероятно, у него много финансовых и других интересов, которые пострадали от этих санкций, и для Додика это дополнительный повод для беспокойства.

— Если то, что мы наблюдаем, как Вы говорите, является лебединой песней Додика, то как сложится, по-Вашему, его дальнейшая политическая судьба?

— Я уже сказал, что Додик много раз демонстрировал умение выживать, так что он не «телок». В этом смысле его не стоит недооценивать. В 90-е годы я чаще всего видел его в «Уилтон парк», а теперь он — в американском черном списке. И это не означает, что Додика уже стоит списывать со счетов. Проблема в том, что он не понимает: некоторые обстоятельства изменились. Если человек долго находится в значительной изоляции, в окружении придворных и больших денег, если его обожает сербская нация, если перед ним расшаркиваются иностранные дипломаты…

— Какие иностранные дипломаты?

— Я помню, как присутствовал на приеме в отеле «Холидэй Инн» в Сараево, на котором американский дипломат не скрывал восторга от того, что Додик пользуется поддержкой 62% граждан Республики Сербской. Это было в начале его первого мандата, когда он начал развивать идею о независимости Республики Сербской.

«Вы видите это место?— спросил Додик американского дипломата, указывая на офисное здание напротив отеля. — Там я открою представительство Республики Сербской».

Тогда почему же сейчас положение Додика настолько ухудшилось? Во-первых, из-за значительной изоляции, о которой я уже говорил, и, во-вторых, на некоторое время Додик настолько убедительно вжился в роль первого человека в Республике Сербской, что никто не решался хоть в чем-то его критиковать. Наконец, Додик первым на Балканах сделал смелую ставку на русскую карту.

— Насколько велики шансы оппозиции воспользоваться этой слабостью Додика на предстоящих выборах?

— На этих выборах Додику придется кого-то поддержать. Он понимает, что завтра найдутся те, кто будет сильнее его. При этом оппозиция все-таки уже переболела некоторыми болезнями. Ей известно, что на местных выборах Додик одолел ее благодаря манифестациям и референдуму, от которого, разумеется, впоследствии отказался. Сегодня у Додика таких сильных карт в руках нет.

Конечно, самый важный вопрос в том, поймут ли лидеры оппозиции, среди которых есть и способные, и мелкие люди, что, поддержи они Иванича, им всем найдется место. Кто-нибудь молодой и неопытный не сможет победить Додика или то, что от него осталось, то есть представления о Додике. В этой связи Иванич — наиболее серьезный кандидат, который гарантирует корректные отношения с двумя другими народами в Республике Сербской. Его победа будет иметь значение и для Республики Сербской, и для Боснии и Герцеговины. Потому что политика провоцирования конфликта — уже в прошлом. В конце концов, она ведет к распаду Республики Сербской.

Победа Иванича стала бы посланием о том, что только на основе компромиссов и реальных интересов можно строить и улучшать Боснию и Герцеговину. Если он улучшит Республику Сербскую и проявит готовность прислушаться к оппозиции так же, как он слушал членов Президиума Боснии и Герцеговины и говорил с ними, Иванич сделает большое дело. Конечно, у него уже начался тик…

— Какой тик?

— Все три члена Президиума Боснии и Герцеговины страдают тиком. Когда они говорят, у одного самопроизвольно трясется рука, у второго — нога, а у третьего дергается глаз. На них очень забавно смотреть. Потому что они единое целое. Боснийское целое. Останется ли все так же после возможной победы Иванича? Захочет ли Изетбегович и Чович остаться там, где сейчас находятся? Я не уверен. Единая Босния и Герцеговина была придумана не из-за какого-то одного хорвата, боснийца и серба, а из-за геостратегической важности этой страны. При этом, несомненно, жить Боснии будет тем легче, чем нормальнее себя поведут Сербия и Хорватия.

Сербия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 января 2018 > № 2458513 Душан Янич


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 января 2018 > № 2458510 Штефан Шолль

Большое сведение счетов с США

Штефан Шолль (Stefan Scholl), Suedwest Presse, Германия

Вчера Сергей Лавров снова был зол на Америку. «США очень открыто говорят о неизбежности военного решения. Хотя все понимают катастрофические последствия такой авантюры», — сказал российский министр иностранных дел о возможном ударе США по ядерному потенциалу Северной Кореи. К сожалению, Вашингтон игнорирует призывы России и Китая отказаться от дальнейшей эскалации, отметил Лавров. По его словам, вместо этого американцы созвали на сегодня в Ванкувере встречу министров иностранных дел по корейскому кризису, на которую не были приглашены ни российские, ни китайские представители. «То, что русские и китайцы одобряют это мероприятие в Ванкувере, является чистой ложью».

На своей ежегодной пресс-конференции российский министр иностранных дел сидел, наморщив лоб, озабоченный или рассерженный. Он постоянно обвинял США во лжи и обмане. «Мы — люди слова, — насмехался он над американцами. — Мы даем свое слово и забираем его опять». Лавров обрисовал мрачную картину мира, в котором царит страх Вашингтона перед конкурентами. США и Запад, по словам Лаврова, не могут примириться с возникновением нового мультиполярного мирового порядка и защищают всеми возможными средствами то глобальное доминирование, которым они «пользовались по меньшей мере пять веков».

Лавров критиковал Америку как нарушителя спокойствия в деле примирения в Сирии. Так, например, США хотели помочь оппозиционным силам создать на севере страны широкую пограничную зону безопасности. «Это вызывает опасения, что они взяли курс на разделение Сирии».

Однако прежде всего, по словам Лаврова, Вашингтон создает «нечестную конкуренцию» — начиная с его санкционной политики против «успешных на мировом рынке российских энергетических и оборонных предприятий», которая в действительности направлена на то, чтобы заставить европейцев импортировать вместо газа по трубопроводу дорогой жидкий газ из США и вынудить страны третьего мира покупать американское оружие. Для «нечестной конкуренции» ограничивают работу российских государственных СМИ в США и Франции, а также с помощью коллективных допинговых штрафов отстраняют российских спортсменов от участия в предстоящих зимних олимпийских играх в Южной Корее.

«Нечестные методы борьбы Америки с конкурентами — это старая тема, — объясняет близкий к Кремлю политолог Алексей Мухин в интервью нашей газете. — Министр сосредоточился на этом, потому что штрафные меры США против якобы имеющего место российского нарушения права принимают тем временем абсурдный масштаб».

Кроме того, Лавров нападал и на соседние страны. Он обвинил Эстонию в том, что она распространяет по всему ЕС русофобские настроения. Польское правительство министр обвинил в том, что оно сделало образ России как врага новой национальной идеей. Также досталось и Украине, причем Лавров показал, что и для российских дипломатов честное обращение с фактами не является нормой.

Несколько раз министр иностранных дел подчеркнул, что Россия в 1994 году в Будапештском меморандуме обязалась лишь не применять против Украины ядерное оружие. Одновременно он процитировал из расплывчатого «Параллельного соглашения» об отказе от поддержки расизма и неонацизма, который Украина нарушила. Безоружная демонстрация проукраинских крымских татар в марте 2014 года была представлена им как нападение исламских экстремистов на парламент Крыма. «Российские политики охотно игнорируют те факты, которые не вписываются в их пропагандистскую схему», — говорит Роман Цимбалюк, московский корреспондент украинского информационного агентства УНИАН. Он спросил Лаврова о медалях российского министерства обороны «За возвращение Крыма», на которых выгравирована дата — 20 февраля 2014 года, то есть еще до восстания на Майдане в Киеве, которое Москва сделала поводом для военного вторжения в Крым. Ответ Лаврова был кратким, насколько это было возможно: «Я думаю, что это какое-то техническое недоразумение».

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 января 2018 > № 2458510 Штефан Шолль


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 января 2018 > № 2458463 Антон Шеховцов

Путинская Россия 4.0

Антон Шеховцов (Anton Shekhovtsov), Wiener Zeitung, Австрия

7 декабря Владимир Путин объявил о выдвижении своей кандидатуры на президентских выборах в марте 2018 года. С тех пор не были представлены ни программа, ни план работы на его запланированный четвертый срок с 2018 по 2024 год и похоже, что в ближайшее время этого не произойдет. Однако на основании определенных тенденций в России уже можно предположить, что остальной мир может ожидать от путинской России 4.0

Когда Путин заявил о своем решении в очередной раз баллотироваться на этот пост, российские элиты, вероятно, с облегчением вздохнули. Тот факт, что российское руководство при Путине является не неким целым, а скорее конгломератом из различных групп элит с собственными интересами и целями, которые борются за ресурсы и пытаются ослабить друг друга, некоторые эксперты по России комментируют следующим образом: «В Кремле много башен». В этой системе Путин играет роль модератора в соревновании и главного судьи в конфликтах между этими элитами.

С Путиным вся система разрушится

Такая роль Путина уникальна: эту систему он создал сам и для себя, что означает, что его возможное удаление из судейства, например, если он проиграет президентские выборы в марте, вызовет драматическую дестабилизацию и в конечном итоге коллапс. Можно сказать, что элитам президентство Путина нужно больше, чем ему самому. Но оно нужно и самому Путину. Ибо он еще не нашел кандидата, который бы победил его на выборах и обеспечил бы для него такой же иммунитет, какой в 2000 году он обеспечил Борису Ельцину, став его преемником. И если он найдет подходящую личность, то нельзя исходить из того, что его или ее — если это будет женщина, что совершенно невероятно — российские элиты признают в качестве судьи в их конфликтах. При этом одну группу это усилит, а другую, напротив, ослабит, что нарушит весь баланс системы.

Однако уже сейчас можно наблюдать дестабилизацию путинской системы. Возмутителем спокойствия является Сечин, исполнительный директор государственного нефтяного концерна Роснефть, состоящий в санкционных списках США. Этот предводитель одной из самых консервативных групп элит является доверенным лицом Путина, которого сопровождает с 1994 года на различных его постах, В прошлом году Сечин инициировал с помощью ФСБ антикоррупционный процесс против бывшего министра экономики Алексея Улюкаева, который, по словам самого Сечина, вымогал у него взятку. В декабре 2017 года Улюкаева приговорили к восьми годам тюремного заключения в одной из колоний.

Начав расследование против Улюкаева, Сечин тем самым нарушил негласное правило, действующее среди российской элиты: разрешать конфликты между собой, а не публично.

Ультраконсерваторы нарушают внутренний баланс

Дело Улюкаева вызвало огромный интерес, однако речь шла не о нем: по сравнению с Сечиным он — фигура незначительная. Гораздо больше этот дерзкий и бессовестный шахматный ход должен был унизить и ослабить тот идеологический и экономически-либеральный кружок вокруг премьер-министра Дмитрия Медведева, к которому принадлежал Улюкаев. Этот шаг показал, что ультраконсервативная группа Сечина берет верх в путинской системе и тем самым нарушает внутреннее равновесие.

Есть несколько других индикаторов, указывающих на то, что система Путина в его четвертый срок станет не только еще более консервативной и реакционной, но и приобретет антизападную окраску. Так, о выдвижении кандидатуры Путина на президентских выборах было объявлено на выставке «Россия — моя история» 26 декабря 2017 года. Эта выставка была организована русским православным епископом Тихоном, которого считают духовником руководителя Кремля. Тихон является также неофициальным руководителем монархического и крайне консервативного кружка внутри русской православной церкви.

Выбор такого места для официального сообщения о кандидатуре имеет символический характер: многие российские историки считают, что выставка Тихона, представляющая собой собрание неверных сведений, поддерживает консерватизм и авторитаризм и показывает, что все попытки демократизации России представляют собой интриги Запада, которые, конечно, чужды русскому народу.

Дестабилизация ограничивает гибкость Кремля

Злоупотребление историей и исторический ревизионизм Кремля, узаконивание откровенно авторитарных практик и растущее увлечение «западными заговорами» проявилось недавно и в одном интервью с Александром Бортниковым, главой Федеральной Службы Безопасности, которая обладает в путинской системе также немалой властью. Бортников защищал масштабные политические репрессии Иосифа Сталина с помощью аргумента, что Сталин боролся против «иностранных агентов». По его мнению, борьба против «пятой колонны» в России должна быть продолжена, так как «разрушение России все еще является на Западе навязчивой идеей».

Рост влияния ультраконсерваторов дестабилизирует путинскую систему, и эта дестабилизация ограничивает гибкость руководства российского государства — ту гибкость, которая до сих пор была большим преимуществом этой системы, как в России, так и в мире. Теперь, похоже, Россия 4.0 будет мобилизовывать общество на поддержку Кремля с тремя главными темами: с историческим величием страны, с несовместимостью России с демократией и со сказками о западном заговоре.

На фоне растущего экономического и социального упадка это означает, что репрессии в стране и агрессия в отношениях с заграницей будут возрастать.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 января 2018 > № 2458463 Антон Шеховцов


Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 16 января 2018 > № 2458423 Тарас Коваль

Теория Ивана Сусанина. Как вести успешные переговоры с немцами

Тарас Коваль

эксперт в области транспорта и логистики

Как правильно читать визитки и что значит немецкое «нет»

В одной из статей Forbes немецкий бизнесмен рассказал об особенностях ведения переговоров в России. Имея значительный опыт работы с немецкими и австрийскими партнерами и понимая тактичность высказываний европейского коллеги, я решил высказаться по теме, немного расширив ее. Речь в основном пойдет о переговорах и связанных с ними нюансах, которые проявляются в ходе продажи и покупки автотранспортных товаров и предоставлении логистических услуг.

Визитная карточка — ваше лицо

Многие известные и не очень проекты рождались на мимолетных встречах в кафе, залах ожидания аэропортов или вокзалов с рисованием планов сделки или совместного сотрудничества «на салфетке», причем часто в прямом смысле. В таких случаях визитки, как правило, есть у представителей бизнеса, которым по роду своей деятельности приходится проводить много переговоров. Это в первую очередь менеджеры отделов продаж. У руководителей высшего звена и владельцев бизнеса, занятых в основном стратегическим управлением предприятия, достаточно часто не оказывается визиток. «Понимаю, что этикет требует, но не успеваешь иногда проверить наличие, меня и так знают, особо не слежу за этим, телефонами можно и по SMS обменяться» и т.п. — часто можно услышать в разговоре по душам. Причем отрасль логистики, которая «по определению» в авангарде коннекта, в этом вопросе не исключение.

Непосредственно с визитками ситуация еще интереснее. Обычно речь идет только о сложившейся разнице размеров визитки европейского и российского формата. Но это не главное. Если у немца в визитке написано «Geschäftsführer» (управляющий) или «Geschäftsleiter» (руководитель), то уровень принятия решения этим лицом соответствует написанному. Хотя иногда у больших немецких или австрийских боссов должность может быть вообще не указана.

Со времен Ивана Сусанина в России запутан не только поиск нужной дороги. В переговорах могут принимать участие несколько человек, у одного из которых в визитке написано «генеральный директор», а у второго или третьего — «заместитель» или должность рангом пониже. Для успеха переговоров значение восприятия зама может быть намного выше, потому что он ближайший родственник владельца или на современном сленге переговорщиков — «ЛДПР». К партии Владимира Вольфовича эта аббревиатура не имеет отношения. В профессиональном жаргоне российского бизнеса вначале появилось понятие «ЛПР» — Лицо, Принимающее Решение». Но сложность многих российских структур, наличие «серых кардиналов» и не всегда поддающаяся простой логике иерархия потребовали меткого уточнения — «ЛДПР: Лицо, Действительно Принимающее Решение».

Для внутреннего пользования существуют технологии «высшего пилотажа». В России статусность переговорщиков играет намного большее значение, чем профессиональные качества бизнесменов. Часто с «начальниками филиалов», «директорами направлений» и иными категориями менеджеров третьего звена по этой причине не хотят общаться. Особенно ярко этот подход заметен в Москве. Для решения этой проблемы некоторое время назад был найден простой выход. Нынче у многих «бигбоссов» вместо начальников среднего звена работают только «заместители генерального директора по …» различным направлениям. Во всяком случае, если судить по визиткам и подписям e-mail. Причем количество «заместителей» может достигать нескольких десятков.

Умение договариваться

Успех переговорного процесса зависит от желания договориться, возможности воспринимать и использовать разнообразные, порой неожиданные решения. Большинство людей еще «советской» ментальности имеют не более трех цветов в палитре решений. Если вариантов больше, то путаются, оттягивают принятие решения или даже избегают его — «само рассосется, а лишнее отвалится». В результате переговоры приходят к логичному с виду резюме — «надо подумать».

Только вместо «подумать» внутри российского бизнесмена возникает ощущение растерянности и возможности запутаться в разнообразии предложений. Срабатывает защитная реакция «уйти по-английски» в современном толковании этого понятия. Такие же чувства возникают, когда не удается прийти к соглашению на планируемых заранее условиях.

Европейские партнеры в этой ситуации в основном более гибкие. Выждав небольшую паузу, они разграничивают области переговоров на те, в которых не готовы двигаться, и те, где можно найти консенсус. При продаже товара может последовать неожиданное для многих российских бизнесменов предложение о максимально возможной цене приобретения. В случае удовлетворения ценового предложения с условиями поставки обязательным требованием является немедленное «деньги на стол». В российском представлении этот подход почему-то означает желание «избавиться от товара» практически на любых условиях. Часто при такой постановке вопроса наши соотечественники предлагают 20-30%, а то и все 50% дискаунта. Европейцы же решают сразу несколько задач. Понимают серьезность намерений визави, потенциальную возможность совершить сделку, изменив условия поставки или комплектацию, да и в целом способность партнера договариваться.

При ведении переговоров для каждой стороны важен в первую очередь результат. Тем не менее, в Европе существует определенный этикет, который не принято нарушать. В период расцвета торговли бывшим в употреблении автотранспортом наш бизнесмен мог найти автомобиль в поисковике в интернете, забронировать и поторговаться по телефону, приехать в Германию и… продолжить торги. С точки зрения этикета здесь два разных подхода: покупка «вслепую» и торги на месте. В первом случае вторичное обсуждение цены возможно только при наличии существенных отличий от заявленных.

«Нет» — тоже креативный ответ

В России при срыве переговоров достаточно сказать «нет», поставив точку в процессе. Немцы предпочитают объяснение этому самому «нет» и его архивацию. При таком подходе при изменении внешних или внутренних условий в будущем остается возможность вернуться к переговорному процессу, при этом не начиная его с нуля. Хотя необходимо признать, что в последнее время они и сами не всегда следуют этому хорошему классическому правилу.

Динамика и статика

В целом немецкий бизнес динамичен в желании договориться. Но в некоторых вопросах внутренние привычки, правила и даже догмы оказывают негативное влияние на результат переговоров. Например, слишком большая вера данным статистики. Поверить немцам в «рисованные» порой цифры статистики не так просто, но необходимо.

Или при расчете экономической части логистики в первую очередь отталкиваться от принципов работы и требований российской таможни, а не привычных показателей времени, расстояния и зарплатной части.

При уже работающем совместном проекте у европейских коллег особенно заметно влияние показателей денежного оборота на скорость ответов на телефонные звонки и e-mail и, соответственно, возможности вносить оперативные изменения. При падении оборота найдется тысяча причин замедлить процесс. Внутри России такой ярко выраженной тенденции нет.

Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 16 января 2018 > № 2458423 Тарас Коваль


Россия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 15 января 2018 > № 2466378 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе пресс-конференции по итогам деятельности российской дипломатии в 2017 году, Москва, 15 января 2018 года

Уважаемые дамы и господа,

Прежде всего поздравляю всех с прошедшими праздниками. Желаю в Новом Году успехов, здоровья, благополучия. Признательны вам за то, что принимаете участие в нашей традиционной пресс-конференции.

Я не думаю, что мне стоит долго занимать ваше время вступительным словом. Совсем недавно была подробная большая пресс-конференция Президента Российской Федерации. Также несколько дней назад В.В.Путин встречался с руководителями российских СМИ, информационных агентств. Уверен, что вы следили за этими крупными событиями и хорошо услышали его комментарии, в том числе, конечно, по внешнеполитической тематике.

Коротко скажу, что в очередной раз приходится констатировать, что минувший год во внешнеполитическом плане был непростым. Сохранялись многочисленные очаги напряженности в различных районах мира – от Ближнего Востока и Севера Африки до соседней нам Украины. В последние месяцы года серьезно обострилась ситуация из-за угроз, которые звучали из Вашингтона решить ядерную проблему Корейского полуострова исключительно силовым путем. Аналогичные угрозы звучали в отношении афганской проблемы, для решения которой также было предложено исключительно силовое решение. Последние заявления, нацеленные на то, чтобы сорвать реализацию Совместного всеобъемлющего плана действий по иранской ядерной программе, также не добавили оптимизма и стабильности.

К сожалению, наши американские коллеги и их союзники по-прежнему хотят вести дела исключительно на основе диктата и ультиматумов, не хотят слушать точку зрения других центров мировой политики, тем самым, по сути дела, не хотят признать реальности формирующегося многополярного мира. Методы, к которым они прибегают для того, чтобы сдерживать своих конкурентов, в большинстве своем достаточно сомнительны и недобросовестны, а их спектр широк – от развертывания глобальной системы ПРО до односторонних санкций, экстерриториального применения собственного законодательства и, как я уже сказал, угроз решать любые международные проблемы исключительно по своему сценарию, не останавливаясь ни перед чем, включая применение грубой военной силы. Как результат мы наблюдаем девальвацию международного права, снижение роли многосторонних институтов, а также ставку все большего числа государств на то, чтобы наращивать военную мощь, в которой они в нынешней ситуации видят чуть ли не единственную гарантию сохранения своего суверенитета.

В этих условиях мы прилагали максимум усилий для того, чтобы, прежде всего, защищать национальные интересы Российской Федерации в нашей работе на международной арене, включая интересы наших граждан, российского бизнеса, который все чаще подвергается дискриминации. Параллельно делали все, чтобы защищать международное право и международную систему, которые основываются на Уставе ООН. Вместе с другими конструктивными силами в международном сообществе мы отстаивали универсальные ценности правды, справедливости, равноправного взаимоуважительного сотрудничества, а также стремились предотвратить деградацию системы мироустройства, которая сегодня серьезно разбалансирована. Хотели бы делать все, чтобы остановить скатывание к хаосу и конфронтации.

Конкретные направления нашей работы я буду готов прокомментировать, отвечая на ваши вопросы. Скажу только, что в текущем году, нам предстоит продолжать усилия в том ключе, о котором я только что сказал. Это касается, конечно же, продолжения борьбы с терроризмом, успехи в которой мы зафиксировали в Сирии, где сейчас важнейший этап – переход к политическому урегулированию. Вместе с нашими турецкими и иранскими партнерами мы готовим Конгресс сирийского национального диалога, в котором также предусмотрено участие широкого спектра сирийских сил, как это и требуется в соответствии с резолюцией 2254 СБ ООН. Будем добиваться сохранения договоренности по иранской ядерной программе, нормализации ситуации вокруг палестино-израильского урегулирования. Ближневосточные проблемы серьезно усугубляются нерешенностью палестинского вопроса. Конечно же, продолжим работать по украинскому вопросу, для решения которого нет иной альтернативы кроме полного и последовательного выполнения «Комплекса мер», который был принят в Минске в феврале 2015 года.

На повестке дня у нас важнейшее в России политическое мероприятие – выборы Президента Российской Федерации. Наши загранучреждения – посольства, генеральные консульства, российские центры науки и культуры – делают все необходимое, чтобы все российские граждане, которые находятся за границей и хотят принять участие в выборах, могли это сделать максимально комфортно.

Вопрос: Сергей Викторович, Вам, наверное, известно, что пресса по итогам года часто публикует словари ключевых тем и выражений. Если бы Вы составляли такой словарь в сфере международных отношений по итогам 2017 г., какие ключевые сюжеты и словосочетания Вы бы в него включили?

С.В.Лавров: Словосочетания оставлю в стороне, боюсь быть неправильно понятым в очередной раз.

Что касается сюжетов, то, конечно, это Сирия. Это проблема, в которой сходятся очень много интересов многих игроков. Мы стараемся, как я уже сказал, через инициативу созыва Конгресса сирийского национального диалога гармонизировать интересы всех сирийских сторон и всех внешних игроков, которые имеют влияние на ситуацию и хотят обеспечить свои интересы в этом регионе, в том числе и в рамках сирийского урегулирования. Это сложный процесс. Повторю, у нас есть основания полагать, что сохранится инициативная роль России, Ирана и Турции, которая год назад позволила начать астанинский процесс, создать зоны деэскалации, режим которых, при всех попытках спровоцировать его развал, действует, несмотря на отдельные нарушения. Немаловажно то, что астанинский процесс стимулировал активность ООН, которая до начала встреч в Астане, по сути дела, месяцев 10 бездействовала. Надеюсь, что и инициатива Конгресса сирийского национального диалога также будет играть роль стимула для ООН, чтобы она активизировала свою работу. В любом случае Конгресс в Сочи нацелен на то, чтобы помочь переговорам в Женеве. Мы об этом четко рассказываем всем нашим коллегам, включая руководство ООН и странам, которые так и или иначе участвуют в сирийском урегулировании.

Вторая тема, наверное, – это все остальное, что связано с регионом Ближнего Востока и Севера Африки. Сирийское урегулирование – только часть сложнейшего хитросплетения проблем, которые существуют в этом регионе. Отмечу Ливию, Йемен, я уже упоминал палестино-израильское урегулирование, которое зашло в глубокий тупик. Остаюсь убежденным в том, «тупик» в палестино-израильском урегулировании, в продвижении к созданию палестинского государства влияет на радикализацию арабской улицы.

Есть еще одна тема – тема Украины, которая достаточно искусственно делается гораздо более масштабной, чем она того заслуживает, и рассматривается как оселок в противостоянии между Россией и Западом в целом. Считаю такой подход ошибочным и абсолютно политизированным. Если бы отошли от оценки, от призмы противостояния между «авторитарной Россией» и «либеральным Западом», через которую пытаются рассматривать украинский кризис, а вместо этого сконцентрировались бы на том, что записано в Минских договоренностях (там все предельно ясно и четко и не подлежит кому-либо двойному толкованию), тогда, я думаю, украинский кризис был бы давно урегулирован. Это означало бы, что отказ от идеологизированной трактовки ситуации как якобы имеющей глобальное значение для отношений между Россией и Западом, позволил бы нашим западным коллегам отойти от бездумной и безоглядной поддержки линии, которую ведет официальный Киев на срыв своих обязательств по Минским договоренностям.

Можно много говорить и о позитивных тенденциях – это бесконечные разговоры. Это развитие Евразийской интеграции, реализация большого Евразийского проекта с участием ЕАЭС, ШОС, стран АСЕАН, его открытость для новых участников на Востоке и на Западе. Необходимо, конечно, говорить и об интеграционных процессах в более широком плане – в Азиатско-Тихоокеанском регионе, в деятельности АТЭС, «Группы 20» и БРИКС. Это объединения, в которых воплотились тенденции современного мира, а именно объективный процесс формирования полицентричной системы международных отношений.

Уверен, что я что-то забыл упомянуть – на ум пришли те вопросы, которые у нас ежедневно на «рабочем столе».

Вопрос: Перед Новым годом лидеры России и Китая заявили, что хотели бы продолжать сотрудничество в международных делах. Могли бы Вы назвать главные международные проблемы, по которым Россия рассчитывает на эффективное сотрудничество с Китаем в этом году?

С.В.Лавров: Очень благодарен, что именно Вам предоставили слово вторым, потому что Вы обозначили тему, которую я не упомянул, отвечая на первый вопрос, относительно того, что занимает нас больше всего.

Конечно, ядерная проблема Корейского полуострова – одна из серьезнейших тем, которая стоит на международной повестке дня. Россия и Китай активно взаимодействуют на этом треке. Как Вы знаете, у нас с КНР есть совместная инициатива, касающаяся перехода от конфронтации к политическому урегулированию проблемы, возникшей на Корейском полуострове. Для начала мы предлагаем всем успокоиться и заморозить любые конфронтационные действия, прежде всего, связанные с проведением военных мероприятий – будь то запуски ракет, испытания ядерного оружия или организация крупномасштабных маневров, которые проводили и проводят в этом регионе США совместно с Республикой Корея, а потом и с Японией. Когда такое «замораживание», такой мораторий на недружественные, конфронтационные шаги вступит в силу, мы будем активно поддерживать прямые контакты между наиболее заинтересованными сторонами. Если говорить о ядерной проблеме, это, прежде всего, Пхеньян и Вашингтон. Но будем готовы сопровождать их двусторонний диалог и в рамках т.н. «шестистороннего процесса» с участием России, КНР, Японии и Республики Корея. Это, наверное, самое важное, что сейчас Россия и Китай решают на взаимной повестке дня.

Отмечу, что работа по этому вопросу идет непросто. Я уже упоминал, что США чуть ли не открытым текстом говорят о неизбежности военного решения, хотя все понимают катастрофические последствия такой авантюры. В ситуации, когда складывались условия для перехода к диалогу, следовали в подавляющем большинстве случаев провокационные действия в виде все более масштабных военных учений вокруг Северной Кореи, которые провоцировали новый виток напряженности. У нас с Китаем есть совместная «дорожная карта», и мы будем активно ее продвигать.

Также сотрудничаем по проблеме сирийского урегулирования. Китайские коллеги занимают такие же позиции, как и Российская Федерация. Имею в виду, необходимость исключительно политического урегулирования на основе решений Совета Безопасности ООН, которые предполагают политический диалог без предварительных условий с участием всего спектра сирийского общества - как правительства, так и всех ключевых отрядов оппозиции, представляющих многообразие политических, этно-конфессиональных групп сирийского населения.

У нас с Китаем есть еще одна очень важная совместная инициатива, касающаяся проекта Договора о неразмещении оружия в космосе. Она была внесена несколько лет назад на Конференции ООН по разоружению. К сожалению, из-за позиции США этот Договор пока не начал обсуждаться. Все остальные понимают актуальность этой задачи, но США продолжают вынашивать планы милитаризации космоса в смысле размещения оружия в космическом пространстве, что, конечно, придаст проблемам международной безопасности новое, очень негативное дополнительное измерение. Кстати, говоря о Конференции по разоружению, Китай наш соавтор в проекте другого важного документа – Конвенции по предотвращению актов химического и биологического терроризма. Проект также тормозится США, к моему изумлению.

На Евразийском пространстве сейчас идет тесный процесс консолидации усилий по интеграционным направлениям. У Китая есть инициатива под названием «Один пояс - один путь». Президент России В.В.Путин и Председатель КНР Си Цзиньпин договорились о продвижении сопряжения евразийской интеграции и инициативы «Один пояс - один путь». Члены Евразийского экономического сообщества разрабатывают договор о торгово-экономическом сотрудничестве с Китаем. Параллельно идут контакты между ЕАЭС и ШОС, открытые, как я сказал, для подключения стран АСЕАН. Целый ряд стран АСЕАН уже заключили либо находятся в стадии переговоров о заключении соглашения с ЕАЭС по зоне свободной торговли. То, что Президент России В.В.Путин назвал «Большим евразийским проектом» – это очень перспективная инициатива. Конечно, предстоит учесть массу конкретных факторов, потому что здесь пересекается слишком много экономических интересов. Но выигрышность этой инициативы заключается в том, что она идет «от жизни». Она не реализуется через создание заранее неких рамок и лишь потом переходом к практическим делам. Приведу образный пример, как в Англии прокладывают дорожки через газон: сначала смотрят, где людям удобно ходить, а потом уже бетонируют или мостят. Так идут и наши процессы, которые мы называем общим термином «Большой евразийский проект».

Можно перечислять, наверное, еще долго те совместные инициативы, которые Россия и Китай продвигают на международной арене. Но я бы остановился для краткости на этих основных вопросах.

Вопрос: В 1998 году Россия ратифицировала Договор о дружбе и сотрудничестве с Украиной. Министерство иностранных дел России приложило все усилия для этого. С 2014 года Договор перестал соответствовать действительности. С учетом того, что он автоматически продлевается на десять лет, если не денонсируется, что Вы собираетесь делать? Будет ли автоматически продлен Договор или будет денонсирован? Если еще не принято решение, что Вы советуете руководству как эксперт по международным делам?

С.В.Лавров: Как я могу советовать, если не знаю, что буду советовать? Депутат Государственной Думы К.Ф.Затулин публично затронул на днях эту тему. Он обратил внимание на то, что одна из ключевых статей этого Договора - о взаимном уважении территориальной целостности России и Украины - выглядит сегодня неактуально, учитывая то, что в Крыму состоялось свободное волеизъявление крымчан. Они стали независимыми в результате этого волеизъявления и добровольно присоединились к Российской Федерации.

Знаете, это вопрос для меня далеко не актуальный. Международно-правовые документы важны, но это дело юристов. Я считаю, что политически мы продолжаем уважать территориальную целостность Украины в тех границах, которые сложились после референдума в Крыму и после его воссоединения с Российской Федерацией. Мы много раз отвечали на достаточно легалистские вопросы, в том числе в отношении Будапештского меморандума 1994 г., о котором тоже недавно вспоминали. В соответствии с этим меморандумом Украина отказалась от ядерного оружия, а Россия, США и Великобритания гарантировали, что не будут применять ядерное оружие против Украины. Напомню, что мы не применяли и не угрожали Украине ядерным оружием, поэтому не произошло никакого нарушения Будапештского меморандума. Параллельно с ним Украина еще приняла на себя в отдельном заявлении обязательства не поощрять антироссийские неонацистские ксенофобские тенденции. То, что произошло после майдана, явилось грубейшим нарушением этих обязательств наших украинских соседей.

Я Вас уверяю, что политически мы заинтересованы в том, чтобы, как недавно в очередной раз повторил Президент России В.В.Путин, Минские договоренности были выполнены в полном объеме без каких-либо изъятий. Это вписывается в нашу линию на полное уважение суверенитета и территориальной целостности Украины в ее нынешних границах, сложившихся после референдума в Крыму, который был проведен в полном соответствии с международным правом.

Вопрос: В Договоре речь шла о границах, существовавших в 1998г. Может быть, необходимо принять современный документ?

С.В.Лавров: Тема, которую Вы сейчас затрагиваете, только уводит от существа. А оно заключается в том, что Украина подписалась под Минскими договоренностями, которые никак не касаются темы Крыма. Эти договоренности нужно выполнять. Если мы сейчас вместо того, чтобы заставить киевское руководство, наконец, сделать то, что они обещали и что было затем закреплено решением Совета Безопасности ООН, будем рассуждать, как читать ту или иную строчку договора, то, мне кажется, будем только давать повод для дальнейшего затягивания выполнения важнейшего документа, который, напомню еще раз, был единогласно одобрен Советом Безопасности ООН. Наши западные коллеги (знаем это из бесед) и в Европе, и в США прекрасно понимают тактику, которую осуществляют нынешние украинские руководители в отношении Минских договорённостей. Они прекрасно видят, что наши украинские соседи по-прежнему пытаются спровоцировать силовую фазу этого противостояния и тем самым отвлечь внимание от того, что они просто саботируют выполнение минского «Комплекса мер». Давайте сейчас будем говорить не об умозрительных вещах - не хочу, чтобы это было расценено как неуважение к международному праву. Полное неуважение к нему было проявлено теми, кто подогревал, организовывал и поддерживал майдан. В конце концов, напомню, что в феврале 2014 г. было достигнуто соглашение между действующим на тот момент Президентом Украины В.Ф.Януковичем и лидерами оппозиции. Соглашение было засвидетельствовано министрами иностранных дел Германии, Польши и Франции. Через день оно было разорвано оппозицией. Те, кто от имени ЕС подписал это соглашение, получается, обманули украинский народ, потому что оно предполагало создание Правительства национального единства. Вместо этого было создано «правительство победителей», как его назвал тогда А.П.Яценюк. Буквально через день после этого, если Вы забыли, в Харькове был созван съезд народных депутатов Юго-востока и Крыма, депутатов, которые были избраны в соответствии с Конституцией Украины. Они решили до восстановления законности на территории Украины взять полноту власти в своих регионах на себя. Никаких силовых действий против путчистов они не предпринимали. А путчисты 23 февраля приняли закон о языках. Он не был подписан, но посланный сигнал был очевиден для всех - это абсолютно антироссийский, прежде всего, русофобский закон.

Еще через пару дней, 26 февраля, путчисты (те, кто захватил власть в Киеве) прямо санкционировали применение силы «Правым сектором», а также такой организацей, как «Хизб ут-Тахрир» и организацей ваххабитов, для штурма Верховного Совета Крыма. Об этом сейчас многие забывают. Это все произошло в течение пяти дней после того, как европейские гранды не смогли добиться от оппозиции выполнения того, под чем она подписалась 20 февраля. И только после этого начались все процессы. Когда уже было санкционировано силовое действие против Верховного Совета Крыма, тогда все началось и мгновенно стало понятно, что с этими незаконными властями ничего общего у крымчан быть не может. Это тоже нарушение международного права, включая Будапештский меморандум, о котором я говорил, где Украина обязалась не поддерживать ксенофобских настроений.

Мы целиком за международное право, но хотим, чтобы сначала все те, кто инициирует развал международно-правовых документов, пришли в чувство и вели себя соответственно.

Вопрос: Своеобразным итогом года стал недавний январский опрос «Левада-центра», где 68% россиян называют США враждебной страной. С той стороны примерно похожая ситуация – от 64 до 70% американцев видят в России врага. Хотелось бы, чтобы Вы прокомментировали эти, мягко говоря, «невеселые» цифры. Может быть, попытались ответить на вопрос: кто или что виноват в том, что россияне видят в США врага и наоборот?

С.В.Лавров: На эту тему уже неоднократно высказывался Президент Российской Федерации В.В.Путин. Это не проблема «яйца и курицы», а скорее проблема мировоззрения. В США укоренилось самоощущение собственной исключительности. Это открыто, прямо, многократно говорил президент США Б.Обама, Президент США Д.Трамп этого термина не употреблял, но все действия американской элиты и практические шаги США на международной арене говорят о том, что они продолжают исходить из этой психологии. Ладно бы они продвигали свою исключительность позитивными примерами в честной борьбе и конкуренции. К сожалению, это не так. По мере того, как США и весь т.н. «исторический Запад» теряют свои абсолютно доминирующие позиции, которыми они наслаждались как минимум пять столетий, по мере того, как появляются объективно, в результате естественного хода истории, новые центры экономического роста, финансовой мощи, политического влияния, по мере того, как необходимо адаптировать международную систему к вовлечению этих новых центров силы в процесс равноправного диалога и выработки конструктивных общеприемлемых решений, США, к сожалению, «срываются» на методы, которые нелигитимны и которыми они пытаются остановить сокращение своей относительной роли в мировой политике.

Устав ООН – очень важная вещь. Он предполагает целый ряд норм, которые нужно уважать. Я не думаю, что этот документ нуждается в какой-либо модификации. Хотя, безусловно, мы поддерживаем процесс реформы СБ ООН, который сейчас идет. Но главное в этом документе – суверенное равенство государств, уважение друг друга и необходимость в согласовании позиций. Этот аспект у США, особенно при нынешней Администрации, явно не в почете. Как только американская инициатива встречает не то что в сопротивление, а просто встречное предложение, они, испытывая огромное нетерпение, сразу грозят санкциями. Примеров тому множество.

Вернусь к Вашему вопросу. Процесс формирования полицентричного миропорядка очень долгий. Он начался и будет болезненным для тех, кто утрачивает свои позиции просто в силу того, что экономика мира развивается циклами. Сейчас далеко не США и Запад в целом являются лидерами мирового роста. Понятно, что к этому нужно привыкать, это достаточно болезненно, как я уже сказал, но другого пути нет. Другой путь есть, им сейчас пытаются следовать США и некоторые их союзники – это угрозы, ультиматумы, наказания, в том числе наказания компаний, европейского бизнеса (то «Volkswagen» не выполнил какие-то нормы, то кто-то не тому дал денег). Все это делается на основе экстерриториального применения американского законодательства. Если коротко, то, мне кажется, что в действиях нынешней Администрации, как и в действиях администрации Б.Обамы, проявляется это наследие. Это наследие, к сожалению, несмотря на линию Президента США Д.Трампа в ходе предвыборной кампании, сохранилось, где-то даже стало более насыщенным и напористым. В действиях Администрации ощущается боязнь честной конкуренции в целом ряде сфер – энергетика, поставки газа в Европу. Вам известна история, когда вместо российского газа навязывается сжиженный газ из США, который гораздо дороже. Говоря об энергетике, это противодействие «Северному потоку – 2», который называют политизированным, ведущим к расколу Европы и к удушению Украины. Все это идет из США открытым текстом. Они заставляют европейцев отказаться от «Северного потока – 2». Хотя доставка газа в Германию по «Северному потоку – 2» на 2000 км короче и в 1.5-2 раза дешевле, чем через Украину.

Военно-промышленный комплекс – санкции, которые охватывают российский оборонный экспорт и предприятия, которые производят соответствующую продукцию, для меня, вне всяких сомнений, преследуют цель, прежде всего, не допустить укрепление наших позиций в ущерб позиции США. Стремление понятное, но надо конкурировать честно, а не просто запрещать странам третьего мира, а таких примеров все больше и больше, покупать российскую продукцию под угрозой ввести против них санкции.

Или сфера СМИ, которая вам близка. Это ведь тоже ограничение конкуренции, будь то отношение к «Раша Тудэй», «Спутнику», в США, во Франции, будь то изгнание наших журналистов и закрытие наших каналов в Молдове, на Украине, в Латвии, в ряде других стран. Или недавняя инициатива Президента Франции Э.Макрона о том, чтобы ввести некие правила борьбы с фейковыми новостями, причем определять «фейковость» будет только одна сторона. Никаких дискуссий, доказательств и аргументов не предусмотрено, по крайней мере, в той версии, которая сейчас озвучена.

Наконец, если взять сферу спорта и то, что там происходит в связи с предстоящей Олимпиадой и теми решениями, которые были приняты в отношении российских спортсменов. Нет сомнений, и Президент России В.В.Путин об этом говорил, есть факты применения допинга нашими спортсменами, но коллективного наказания никто никогда в подобных случаях никому не предъявлял. Помимо стремления каким-то образом уязвить Российскую Федерацию, я здесь вижу боязнь честной конкуренции.

Безусловно, то, что пишут в СМИ о российско-американских отношениях, о США (я привел примеры, которые регулярно появляются на страницах, на экранах и на сайтах), конечно, это нашим обществом усваивается и анализируется. Вопрос общественного мнения – важный индикатор. Но я все-таки считаю, что американское руководство, демонизируя Россию, вносит главный вклад в ту ситуацию, о которой Вы упомянули. Мы не можем не отвечать на враждебные действия, о которых я сказал. Мы всегда стараемся делать это аккуратно, не бросаемся безоглядно «зуб за зуб», «око за око». Терпеть все абсолютно незаконные действия (я сейчас не упомянул о беспрецедентном случае захвата дипломатической собственности, мы сейчас начинаем судебные процедуры, подготовка которых уже завершилась) нельзя, на это все нельзя не реагировать, и, конечно же, не писать об этом нельзя, как пишете вы. Если наш зритель, читатель и пользователь соцсетей воспринимают эти факты, о которых я упомянул (а их гораздо больше), то я не вижу, как можно убедить людей, отвечая на вопрос «Как вы относитесь к Америке?», говорить хорошо, и что это лучшая страна на земле, и я хочу, чтобы у нас было также». Наверное, я здесь все-таки остановлюсь.

Вопрос: Как Вы оцениваете 8 раундов межсирийских переговоров в Астане и те, которые были в Женеве?

С.В.Лавров: Астанинский процесс достаточно подробно освещается. Как я уже сказал, мы приступили к этому процессу после того, как администрация Б.Обамы провалила свои обязательства размежевать контролируемую ею оппозицию от «Джабхат ан-Нусры» и прочих террористов. Такая договорённость была достигнута между президентами В.В.Путиным и Б.Обамой после их встречи в Китае в сентябре 2016 г. После этого мы с Госсекретарем США Дж.Керри положили ее на бумагу. Американцы не смогли ее выполнить, потому что оказались либо неспособны, либо не хотели реально подавлять «Джабхат ан-Нусру». Наши подозрения до сих пор сохраняются и получают все больше подтверждений.

В то время полностью бездействовала ООН. Вместе с Турцией и Ираном мы приняли решение начать процесс, который будет опираться не на некие умозрительные схемы, а на реальную ситуацию «на земле». Стали работать с вооруженной оппозицией, с Правительством САР, которые затем собрались в Астане, где состоялось несколько раундов. Их промежуточным итогом стало создание четырех зон деэскалации. Одна из них была сформирована с участием России, США и Иордании. В этих зонах резко снизился уровень насилия.

Сейчас, правда, в Идлибе и в Восточной Гуте провокаторы пытаются расшатать ситуацию. В Идлибе те структуры, которые подписали соглашение от имени оппозиционеров и за которых отвечают наши турецкие коллеги, подвергаются какому-то еще дополнительному воздействию, как я понимаю. Совсем недавно они устроили ряд вылазок против сирийского контингента. Параллельно были провокации и в отношении нашей базы Хмеймим. Не отвечать на это было нельзя, потому что это были прямые нарушения договоренностей о зонах деэскалации. Сейчас попытки наших западных коллег представить дело так, будто бы это сирийская армия нарушает договоренности, нечистоплотны. Все происходит ровно наоборот. Мы очень рассчитываем, что турецкие коллеги как можно скорее завершат развертывание остающихся наблюдательных пунктов вокруг зоны деэскалации в Идлибе. Они пока развернули только три, а всего их должно было быть двадцать. Об этом шла речь в контактах наших руководителей. Нас заверили, что эта работа будет ускорена. Надеюсь, это поможет стабилизировать ситуацию в Идлибе и не допустит дополнительных срывов.

В Восточной Гуте ситуация схожая. Западные СМИ и политики поднимают большой шум в отношении того, что сирийская армия продолжает операцию в Восточной Гуте, несмотря на договоренность о зоне деэскалации. Все действия сирийской армии являются ответными, потому что из Восточной Гуты боевики, которые, как мы понимаем, близки к «Джабхат ан-Нусре», регулярно обстреливают жилые кварталы Дамаска, в том числе район российского Посольства. Делать вид, что ничего не происходит и не пытаться подавить эти противоправные действия, было бы абсолютно неправильным.

Но работа продолжается. В рамках астанинского процесса были договоренности о дополнительных гуманитарных шагах, об обмене пленными, о целом ряде других вещей, которые помогают укрепить доверие «на земле» и начать процесс национального примирения в рамках зон деэскалации на локальном уровне. Они сейчас будут реализовываться.

Мы многократно подчеркивали, что астанинский процесс не является конкурентом ооновским усилиям. ООН всегда участвует в заседаниях международных встреч в Астане, равно как и Конгресс национального диалога (КНД) призван способствовать более продуктивному проведению переговоров, а не наоборот. В резолюции 2254 СБ ООН сказано, что в переговорах должны участвовать делегация Правительства и самый широкий спектр оппозиции. А в Женеве, в той делегации, которую сформировали наши саудовские коллеги при нашей поддержке, представлен, я бы сказал, не очень широкий спектр оппозиции. Там, прежде всего, внешняя оппозиция. Это люди, которые живут в Эр-Рияде, Москве, Каире, Париже, Лондоне, ОАЭ и Стамбуле. А КНД призван привлечь к усилиям по политическому урегулированию и процессу представителей оппозиции, которая находится внутри САР, причем не только ту, которая прямо выступает против Правительства, но и представителей племен, которые живут спокойно, на их территории не было существенных боевых действий, они не являются участниками конфликта, если говорить строго, но живут в этой стране. Конечно, важно учитывать мнение и этих племён, когда будут решаться вопросы о будущем Сирии через ее конституцию или как-то иначе.

Вопрос: Наблюдается ли трансформация в подходах к сирийскому кризису у Президента США Д.Трампа по сравнению с его предшественником Б.Обамой?

С.В.Лавров: Наверное, радикальных отличий нет. К сожалению, и в том, и в другом случаях мы наблюдаем стремление не помочь как можно скорее погасить конфликт, а помочь тем, кто хотел бы запустить практические шаги по смене режима в САР. Я уже говорил, что Госсекретарь США Р.Тиллерсон, как и Дж.Керри, неоднократно меня заверял, что единственной целью присутствия США в Сирии, включая ВВС и спецназ «на земле» вместе с коалицией, является уничтожение террористов, в том числе и ИГИЛ. Даже если принять во внимание то, что, как говорят американцы, ИГИЛ до конца не уничтожен, потому что отдельные очаги, разрозненные бандформирования остались, то сейчас действия, которые мы наблюдаем, показывают, что США все-таки не хотят сохранить территориальную целостность Сирии.

Буквально вчера было объявлено о новой инициативе США, в рамках которой они хотят помочь т.н. «Сирийским демократическим силам» (СДС) создать некие зоны пограничной безопасности. По большому счету, это означает обособление огромной территории вдоль границ с Турцией и Ираком, к востоку от реки Евфрат. Эти территории сейчас контролируются СДС, но там очень сложные взаимоотношения между курдами и арабами. Объявление о том, что эта зона будет контролироваться группами под руководством США, причем силами до 30 тыс. человек, это очень серьезный вопрос, который вызывает опасения, что взят курс на раздел Сирии. Делается это без каких-либо оснований, вытекающих из резолюций СБ ООН или договоренностей, которые достигались ранее в ходе женевских переговоров. Мы, как и наши турецкие и иранские коллеги, как и многие другие, я убежден, ожидаем от США подробных разъяснений.

Вопрос: Вооруженные силы Турции за прошедшие сутки нанесли не менее сорока ударов по позициям сирийских курдов из партии «Демократический союз» (ПДС) в районе Африна. Какова позиция России по этому вопросу?

С.В.Лавров: Это общая тема для нашей работы. Мы добиваемся полного соблюдения договоренностей о прекращении огня. Конечно, курды являются частью сирийской нации, и их интересы должны быть учтены в работе, которую мы проводим в том числе по подготовке к КНД. Я упоминал о новом проекте США по созданию сил приграничной безопасности с опорой на СДС, в основе которой курдские формирования. Вы знаете, что это уже вызвало негативную реакцию Турции. Я сказал, что у нас это вызывает серьезные вопросы с точки зрения уважения территориальной целостности САР. Но здесь есть и проблема в отношениях между курдами и Турцией. Этот новый односторонний ультимативный шаг-проект не помогает успокоить ситуацию вокруг Африна.

Вопрос: До сих пор продолжается конфликт между Эрбилем и Багдадом. На территории Киркука десятки курдских жителей были убиты, около 200 тыс. курдов стали беженцами. Какую роль может сыграть Россия в урегулировании конфликта между Эрбилем и Багдадом?

С.В.Лавров: Ответ очень простой – ту роль, которая будет приемлема и в которой будут заинтересованы Эрбиль и Багдад. Мы поддерживаем территориальную целостность Ирака, выступаем за урегулирование всех проблем путем переговоров и национального диалога. Если сторонам нужны чьи-то посреднические усилия, если среди них будут упомянуты потенциальные российские усилия, то, заверяю Вас, мы к этому отнесемся позитивно.

Вопрос: Президент США Д.Трамп в конце прошлой недели в ультимативной форме заявил, что в последний раз продлевает «заморозку» антииранских санкций. Чем грозит срыв иранской ядерной сделки? Какова на это будет реакция России?

С.В.Лавров: Мы уже достаточно подробно реагировали на эту ситуацию. Убеждены, что Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД) по иранской ядерной программе является одним из важнейших достижений мирового сообщества в том, что касается стабилизации обстановки в регионе Ближнего и Среднего Востока и недопустимости размывания режима нераспространения оружия массового уничтожения (ОМУ). Наша позиция многократно доводилась до сведения США.

С тех пор, когда из Вашингтона впервые прозвучали сомнения в целесообразности сохранения СВПД, многократно, вместе с китайскими и европейскими участниками этой договоренности мы доводили до Вашингтона наши убеждения о пагубности подобного шага, о его непредсказуемых последствиях. К сожалению, это не упало на правильную почву. Все наши усилия пока не увенчались успехом.

Мы будем продолжать добиваться того, чтобы США признали реальность, которая заключается в том, что Иран выполняет все свои обязательства по СВПД. Это регулярно верифицируется Генеральным директором МАГАТЭ. Ни единого замечания со стороны МАГАТЭ в адрес обязательств, которые на себя взял Иран по договоренности о ядерной программе, не прозвучало.

Сейчас США пытаются изменить текст договоренности, включив в нее вещи, которые будут абсолютно неприемлемыми для Ирана. Мы не будем их поддерживать. Доступ по первому требованию на любой объект выходит за рамки договоренности, равно как и бессрочный характер отказа Ирана от тех прав, которые он имеет в соответствии с ДНЯО и в соответствии с Уставом МАГАТЭ. Параллельно еще идет «накат» на Иран в самом широком смысле. США требуют, чтобы он прекратил разрабатывать баллистические ракеты, что никогда не было предметом переговоров. Никакие обязательства по этому поводу Иран на себя не брал. А в более абстрактном плане США требуют, чтобы Иран перестал вмешиваться в дела соседних стран и региона в целом, нарушать права человека у себя дома. Уже готовится целый пакет санкций против этой страны, в том числе за эти упомянутые мной «прегрешения» за рамками программы по урегулированию ядерного вопроса. Это все прискорбно.

Через несколько месяцев будет очередной обзор. Если США действительно хлопнут дверью, то я даже не хочу думать о последствиях. Конечно, тогда Иран не будет считать себя связанным условиями, которые записаны в СВПД. Я очень надеюсь, что наши европейские партнеры, которых американцы начнут очень сильно сейчас завлекать на свою сторону, будут без каких-либо изъятий придерживаться того, о чем написано в СВПД, утвержденном резолюцией СБ ООН, обязательной к исполнению всеми. Печально, что США в очередной раз дают основания сомневаться в их договороспособности.

Говоря об одном из конкретных последствий, опять возвращаюсь к ядерной проблеме Корейского полуострова (ЯПКП). Если от Ким Чен Ына требуют прекратить его ядерную военную программу и в обмен обещают снятие санкций, то ровно это составляет суть договоренностей между Ираном и международным сообществом. Если сейчас ее просто убирают в строну и говорят Ирану, чтобы он оставался в рамках своих обязательств, а они опять вернут санкции, поставьте себя на место КНДР. Им обещают снимать санкции за отказ от ядерной программы, они откажутся, а санкции никто не снимет. Или наоборот, будет достигнуто соглашение, а потом американцы возьмут и скажут на утро, что они «люди слова» – слово дали, слово взяли. Есть такая шутка.

Кстати, сегодня в Ванкувере открывается некая встреча по Северной Корее, созываемая американцами и канадцами с участием стран, которые входили в коалицию под флагом ООН во время Корейской войны 1950-1953 гг. Когда мы услышали об этой встрече, то спросили, почему такой состав. Там Греция, Бельгия, Колумбия, Люксембург. Они участвовали в той коалиции. Какое отношение они имеют к усилиям по урегулированию проблемы Корейского полуострова сегодня? Что они там будут делать? Американцы нам ответили, что это важно для того, чтобы расширять поддержку нашим общим усилиям, но повестка дня заключается в том, чтобы выработать механизм дополнительного давления на Пхеньян. Буквально пару недель назад была принята очередная резолюция. Через два дня объявили, что вот такая встреча в Ванкувере будет созвана. Нас и китайцев на нее не пригласили, но сказали, что встреча начнется сегодня вечером 15 января, 16 января пройдут основные заседания, а вечером предложили нам подъехать с китайцами, чтобы они нам рассказали, о чем договорились. Вы сами понимаете, что это было неприемлемо. Мы настояли на том, чтобы и ООН не приняла приглашение на эту встречу, а такие приглашения ооновцам были направлены.

Несколько слов о манерах американской дипломатии сегодня. По-моему, позавчера был брифинг в Госдепартаменте США. У брифингующего, который как раз рассказывал про эту встречу в Ванкувере, спросили, почему не пригласили Китай и Россию. Ответ был уклончивый, но его смысл заключался в том, что вопросы организации этой встречи с Москвой и Пекином проговаривали и что обе страны якобы поддерживают эти усилия. Это просто откровенная ложь. Мы прямо сказали, что считаем эти усилия, эту встречу вредной.

Посмотрим, как будет развиваться ситуация. Но пока мне трудно сказать, что будет с позицией европейцев в отношении иранской ядерной программы. По-моему, они уже начинают как-то призывать искать некие компромиссы. Это будет скольжение по наклонной плоскости в очень опасном направлении.

Вопрос: В 2017 г. Россия внесла огромный вклад в урегулирование конфликта в Сирии, в целом выступала как миротворец. Насколько успешной Вы можете назвать работу российской дипломатии в урегулировании других конфликтов, в частности нагорно-карабахского? Есть ли уже какие-либо планы по урегулированию конфликта на 2018 г.? Есть ли планы по сотрудничеству с Азербайджаном в этом году?

С.В.Лавров: Насчёт нагорно-карабахского урегулирования. У Российской Федерации не может быть конкретных планов по решению этой проблемы, потому что её решить могут только сами стороны. Россия вместе с США, Францией в качестве трёх сопредседателей Минской группы ОБСЕ делает всё, чтобы создать условия для такого урегулирования. В последние годы мы предпринимали интенсивные усилия, чтобы, обобщив все позиции сторон, постараться вычленить из них совпадающие подходы к тем или иным аспектам этого урегулирования и одновременно постараться как бы подсказать те компромиссы, которые могут привести к общему знаменателю стороны в тех вопросах, по которым до сих пор они расходятся.

Эта работа проводилась интенсивно, регулярно, в т.ч. и в ушедшем году. Все наши предложения, все предложения сопредседателей (а у нас с США и Францией общая позиция) находятся у сторон. Стороны знают, что думают сопредседатели, но решать сторонам. Конечно, мы ждём, что какие-то позитивные импульсы последуют от обеих стран.

Мы рады, что в прошлом году состоялись встречи президентов, министров иностранных дел двух стран. Представители стран-сопредседателей участвовали в этих процессах. Думаю, сейчас было бы важно предпринять дополнительные шаги, чтобы всё-таки стало спокойнее на линии соприкосновения. Это помогло бы переходить и к политическому урегулированию.

В качестве общего комментария: эту проблему в одном документе раз и навсегда не решить. Нужен поэтапный подход, отражающий договорённость в отношении того, что возможно сейчас, и определяющий пути работы над вопросами, которые требуют дополнительного обсуждения в интересах достижения окончательного урегулирования, включая статус Нагорного Карабаха. Так что дело за сторонами.

Относительно планов развития отношений с Азербайджаном; скажу, что у нас они опираются на самый интенсивный диалог президентов, министров иностранных дел. В этом году мы обменялись визитами с моим азербайджанским коллегой, регулярно проходят гуманитарные мероприятия, включая совместный гуманитарный форум, растут взаимная торговля, инвестиции и многое другое. Эта работа идёт сама собой, и каких-то специальных документов о том, как её регламентировать, не требуется. У нас есть межправительственные комиссии в самых разных областях, там составляются соответствующие графики. Мы очень удовлетворены нашим стратегическим партнёрством с Азербайджанской Республикой.

Вопрос: Иногда может показаться, что все забыли про ситуацию с Дж.Ассанджем, но на самом деле нет. Ощущение, что все законные усилия властей Эквадора не работают. Сначала это было предоставление политического убежища. Недавно мы узнали, что они предоставили гражданство основателю «Викиликс». Самой последней была попытка предоставить ему дипломатический статус, однако Лондон отказал. Ничего не работает. Как Вы относитесь к этой ситуации? Скоро уже исполнится 6 лет с тех пор, как человек, которого по всему миру воспринимают как борца за правду и свободу слова, нашёл убежище в Посольстве Эквадора. В аналогичной ситуации Россия поступила бы так же, как Эквадор – предоставила бы гражданство г-ну Дж.Ассанджу?

Второй вопрос про попытки сорвать подготовку и проведение Конгресса национального диалога Сирии. Буквально недавно представитель Госдепа заявил, что США не собираются признавать легитимность этой площадки наравне с Женевой и Астаной. Мы будем оглядываться на США? Сможем ли мы провести этот Конгресс как запланировано с учётом огромного количества трудностей, я имею в виду разногласия между странами-гарантами, ещё большие разногласия между другими международными игроками, проблемы с участием курдов, спецпредставителя ООН по Сирии С.де Мистуры?

С.В.Лавров: Вопрос о том, как поступила бы Россия, если бы Дж.Ассандж запросил у нас гражданство, гипотетический. Мы рассматриваем подобные ситуации прежде всего с гуманитарной точки зрения. Так было в отношении Э.Сноудена, попросившего убежище, которое мы ему предоставили, в т.ч. учитывая последствия, которыми грозило обвинение, выдвинутое в его адрес. Он живёт, работает. У него абсолютно неконформистская позиция, он свободно высказывается на любые темы, вы знаете об этом. Я просто не могу комментировать, «что было бы, если бы…». Д.Ассандж сейчас не в Российской Федерации, однако я полностью согласен с тем, что эту проблему, конечно, нужно каким-либо образом урегулировать. Мы с пониманием воспринимаем те действия, которые предпринимают власти Эквадора. Надеюсь, что и все другие участники будут руководствоваться здравым смыслом, в т.ч. наши британские и шведские коллеги, которые вроде бы уже готовы проявить добрую волю и, наконец, разрешить эту проблему.

Что касается отношения наших американских коллег к инициативам Астаны, Конгрессу сирийского национального диалога, то мы приглашали американцев, они участвовали в астанинских встречах, в т.ч. несколько раз направляя представителя Госдепартамента из Вашингтона. Я был бы рад, если бы женевский процесс на полном ходу вёл нас к урегулированию. К сожалению, изначальная попытка ограничить женевский процесс переговорами между Правительством и эмигрантами из числа оппозиции, не вовлекая в него оппозиционные силы, находящиеся внутри Сирии, была изначально обречена. Мы участвовали в этих встречах, но постоянно говорили, что резолюция СБ ООН, о которой мы вечно напоминаем, требует участия всего спектра сирийского общества. Люди, живущие уже многие годы за границей, едва ли могут рассматриваться в качестве представителей всего спектра.

Отсюда и появился астанинский процесс с тем, чтобы людей, которые с оружием в руках противостоят Правительству, посадить за стол переговоров с Правительством Б.Асада и договариваться о прекращении огня, налаживании каких-либо совместных действий по обеспечению жизнедеятельности этих зон деэскалации.

Точно так же и Конгресс национального диалога Сирии, который призван после завершения основной фазы борьбы с ИГИЛ использовать ситуацию для начала политического процесса, нацелен на то, чтобы вовлечь в этот процесс людей, не охваченных женевскими структурами, а таких большинство, если говорить о сирийских участниках всех этих событий.

Мы думаем, что по итогам этого Конгресса ООН нам скажет спасибо, так как мы серьёзно расширим их возможности, круг участников с тем, чтобы конституционная реформа, последующие правила проведения выборов были бы именно такими, какие пользуются поддержкой всего сирийского народа, а не только тех, кто келейно, кулуарно заседал во Дворце наций в Женеве.

Вопрос (перевод с английского языка): В свете упомянутых Вами санкций, потери дипломатической собственности, текущего расследования российского вмешательства сегодняшние двусторонние отношения, пожалуй, хуже, чем при Президенте Б.Обаме. Спустя год после вступления в должность Президента Д.Трампа в ближайшие недели, месяцы планируется введение дополнительных санкций. Лично Вы не сожалеете о том дне, когда Д.Трамп стал Президентом США? Не предпочли бы Вы, чтобы Х.Клинтон была вместо него в Белом доме?

С.В.Лавров: Вы знаете, это не то, чем занимается дипломатия – сожалеть о чём-то состоявшемся. Мы работаем с фактами. Они таковы, какими мы их сегодня видим. Поэтому мы делаем то, что необходимо для обеспечения интересов России в нынешних условиях.

Вопрос: Первый вопрос про Ливию. Насколько, по Вашему мнению, действия российской дипломатии могли бы помочь разрешению нынешнего кризиса?

Второй вопрос про Ватикан. После визита в августе 2017 г. государственного секретаря Ватикана кардинала П.Паролина в Россию можем ли мы ожидать другие важные события в двусторонних отношениях?

С.В.Лавров: Что касается Ливии, то мы не играем главную роль в международных усилиях по урегулированию. Как Вы знаете, в Париже состоялась встреча между Председателем Правительства национального единства Ф.Сараджем и маршалом Х.Хафтаром. Там были достигнуты обнадёживающие договорённости, которые потом на практике забуксовали. Есть усилия соседей Ливии – Алжира, Египта, Туниса, которые мы также считаем полезными. Поддерживаем и достаточно энергичную работу спецпосланника ООН по Ливии Г.Саляме, который разработал интересную «дорожную карту». Во всяком случае несколько раундов переговоров, которые состоялись под его эгидой в Тунисе, дают основания полагать, что всё-таки ситуация медленно, но движется в правильном направлении, в т.ч. к подготовке выборов. Все согласны, что это должно стать важным этапом.

Что касается нас, то мы с самого начала, как и в любом другом конфликте, в отличие от многих стран, работали со всеми без исключения сторонами в Ливии – с Правительством национального единства в Триполи, Палатой депутатов в Тобруке, г-ном Х.Гвейлом и многими другими. Поначалу некоторые наши западные коллеги делали ставку только на кого-то одного из этих лиц, а сейчас они (лучше поздно, чем никогда) занимают более взвешенную позицию и понимают, что без объединения всех ключевых ливийских фигур за столом переговоров достичь результата будет сложно.

Что касается наших отношений с Ватиканом, то они и до визита кардинала П.Паролина были достаточно интенсивными. Президент России В.В.Путин не раз встречался с Папой Франциском. У нас есть конкретные достижения в сфере гуманитарного сотрудничества, обмен уникальными выставками, есть вступившая в прошлом году в силу договорённость о безвизовом режиме въезда и выезда обладателей дипломатических паспортов, которая была названа Ватиканом исторической, целый ряд совместных интересов, в т.ч. в связи с происходящим на Ближнем Востоке и Севере Африки. Уже не один год «на полях» различных мероприятий ООН и ОБСЕ мы проводим совместно с Ватиканом и некоторыми другими коллегами специальные конференции по защите прав христиан в ходе всех этих кровопролитных конфликтов. Последняя такая конференция состоялась «на полях» заседания СМИД ОБСЕ, которое прошло в декабре 2017 г. Это лишь некоторые примеры разветвлённых богатых отношений, развивающихся между нами и Ватиканом.

Вопрос: «Зимняя война» долгие годы отражалась на отношениях Хельсинки и Москвы, отражается, пожалуй, и сегодня. В последние годы в российских СМИ появлялись публикации, с которыми не могут согласиться финские историки, в частности с некоторыми ложными высказываниями. Вы бы могли чётко сказать, каково мнение МИД России: кто произвёл т.н. майнильские выстрелы и начал «зимнюю войну» 1939 г.?

С.В.Лавров: Знаете, пусть в этом разбираются историки. Министерства иностранных дел, думаю, не должны занимать позиции по историческим фактам. Это были далеко не лучшие периоды в отношениях между нашими странами. Сейчас же двусторонние отношения считаю очень хорошими. Вам удалось вчера посмотреть фильм «Валаам»? Президент России В.В.Путин, по-моему, чётко всё сказал, что мы смотрим в будущее, ценим ту роль, которую сыграла Финляндия в спасении монастыря и его сокровищ. Если мы сейчас пойдём в направлении, когда дипломаты будут спорить о том, кто первый начал стрелять 70 или 80 лет назад, думаю, мы будем поступать неправильно. Историки же, безусловно, должны этим заниматься. У нас, кстати, со многими странами есть совместные комиссии историков. Я был бы не против, если бы мы создали такую же с Финляндией.

Вопрос: Ровно год назад я спросил у Вас, как западные европейские страны реагируют на развитие ЕАЭС. Вы ответили, что неоднозначно, каждая страна по-разному. Скажите, изменилось ли отношение?

Второй вопрос по поводу Республики Узбекистан. Какие планы МИД России по отношению к этой стране?

С.В.Лавров: Насчёт отношения Брюсселя к ЕАЭС, действительно, год назад они всячески уходили от того, чтобы даже признать какую-то функциональность этого интеграционного объединения. Было это, конечно, по политико-идеологическим соображениям, так же, как НАТО не хочет признавать ОДКБ в качестве организации, с которой НАТО может вести диалог, хотя там тоже на каком-то этапе были подвижки. Сейчас Евросоюз всё-таки делает шаги в направлении принятия реальности и, по крайней мере, готов к диалогу между Еврокомиссией и Евразийской экономической комиссией по регулятивным вопросам, пусть техническим, но тем не менее имеющим отношение к практическому передвижению товаров и тем самым, наверное, создающим основу для дополнительных шагов в направлении развития сотрудничества. Можно идти и таким путём от малого к большому.

С Узбекистаном у нас уже не первый год союзнические отношения, которые закреплены в соответствующем договоре, и в качестве таковых они развиваются. Мы с удовлетворением отмечаем, что в последний год Узбекистан стал более активно участвовать в многосторонних мероприятиях, в т.ч. по линии СНГ, ШОС. Мы такие перемены приветствуем. Весной 2017 г. у нас был с визитом Президент Узбекистана Ш.Мерзиёев, в ходе его переговоров с Президентом России В.В.Путиным обсуждались вопросы дальнейшего углубления нашего стратегического партнёрства и союзничества. Все эти направления перекликаются с тем, что делается в рамках наших многосторонних структур на постсоветском пространстве. Так что я думаю, что у нас очень хорошие перспективы.

Вопрос (перевод с английского языка): Канада могла бы стать частью миротворческой миссии на Украине, если бы эта миссия охватывала всю восточную часть страны. В то время как позиция России, насколько я понимаю, заключается в том, чтобы она была ограничена лишь линией разъединения. Видите ли Вы возможность найти компромисс между этих позиций?

С.В.Лавров: Наше предложение относительно миссии ООН по охране наблюдателей ОБСЕ не ограничивается ее размещением только на линии разъединения. У наблюдателей ОБСЕ есть мандат, в соответствии с которым они передвигаются по согласованию со сторонами по обе стороны от линии соприкосновения. Они регулярно посещают территорию провозглашенных республик в Донецке и Луганске вплоть до границы с Россией, где они бывают до двадцати раз за неделю. Наше предложение предполагает обеспечение охраны ООН для этих наблюдателей ОБСЕ повсюду, куда они передвигаются, где они патрулируют в соответствии со своим мандатом.

Что касается интереса Канады, то вопрос не ко мне. Национальный состав контингента в соответствии с нашим предложением и общей практикой ООН определяют стороны конфликта, то есть его нужно будет согласовывать с Киевом, Донецком и Луганском.

Вопрос (перевод с английского): Относительно упомянутой Вами встречи в Ванкувере по КНДР, как Вы считаете, может ли она быть продуктивной без участия России?

С.В.Лавров: Не только Россия не была приглашена, но и Китай. При всем уважении к тем, кто затеял эту инициативу, я не ожидаю ничего продуктивного, лишь бы не произошло ничего контрпродуктивного. Это уже будет хорошим результатом. Хотя в это верится с трудом, так как повестка дня звучит как «усиление давления на Северную Корею».

Вопрос: Вопрос о словах, которые даются, а потом забираются. Вы много апеллировали к 21 февраля 2014 года, когда было подписано Соглашение, о котором Вы упоминали. Почему медаль за т.н. возвращение Крыма датируется 20 февраля, то есть на день раньше подписания Соглашения?

С.В.Лавров: Откровенно говоря, не видел эту медаль. Думаю, что это просто техническое недоразумение.

Вопрос: На прошлой неделе Президент России В.В.Путин сказал о том, что Российская Федерация готовы вернуть из Крыма бронетехнику и корабли украинской стороне. Президент В.В.Путин также говорил о том, что после решения вопроса Донбасса наладятся отношения России и Украины. Насколько для России важно сохранение псевдогосударственных образований на Востоке Украины? Об ЛНР и ДНР ничего не сказано в Минских соглашениях, о которых Вы так много говорите.

С.В.Лавров: Там сказано об отдельных районах Донецкой и Луганской областей. Поскольку я сейчас здесь не на судебном разбирательстве, а общаюсь с журналистами, то позволяю себе иногда описательно говорить о том или ином событии.

В Минских соглашениях записано об отдельных районах Донецкой и Луганской областей. Если говорить о выполнении обязательств, в одном из первых пунктов, после пунктов о прекращении враждебных действий, отводе вооружений, сказано, что через месяц должны начаться прямые консультации между правительством Украины и представителями отдельных районов Донецкой и Луганской областей по подготовке выборов. Там упомянуты прямые консультации. До сих пор украинское руководство говорит, что оно не брало на себя такого обязательства, и выдумывает всякие конфигурации, которые призваны оптически показать, что оно с ними не разговаривает, а разговаривает с нами, ОБСЕ, немцами, французами.

Насчет вооружения, когда это все произошло, сразу стали возвращать вооружение из Крыма, еще в марте. А когда Ваши руководители объявили антитеррористическую операцию, назвав террористами тех, кто никогда на них не нападал, мы прекратили передавать эти вооружения, так как понимали, что они могут быть использованы против людей, которые категорически отвергли антигосударственный переворот, со стороны тех, кто предал анафеме русский язык, тех, кто наподобие Д.А.Яроша сразу через пару дней после путча заявил, что русские никогда не будут почитать С.А.Бандеру, поэтому их надо изгнать из Крыма. Посмотрите его заявления. Д.А.Ярош был в то время выразителем настроений майдана. Я убежден, что у жителей Крыма не было другого выбора кроме, как защитить свою идентичность, свою многонациональную, многоконфессиональную культуру от такого рода бандитов. Просто не было другого выбора.

На мой взгляд, нет никаких сомнений в нашей готовности, заинтересованности в полном выполнении Минских соглашений.

Вопрос: Россия и Польша являются соседями, но список претензий Варшавы к Москве огромный, можно сказать, почти бесконечный. Москва все время говорит, что Варшава – это партнер. В Варшаве говорят, что Россия – это враг. Как все-таки выстраивать отношения с таким непростым «партнером»?

С.В.Лавров: К тому, что звучит из Польши, следует относиться философски. Мы неоднократно давали понять, что будем готовы к самому тесному, взаимовыгодному и прагматичному сотрудничеству. У нас всегда были очень богатые культурные связи, нас много объединяло и в плане совместных песенных и кинематографических фестивалей, взаимных поездок, совместного производства кинофильмов. Это отражало близость простых людей, которые занимаются не политикой, а более интересным для обычного человека делом.

К сожалению, Вы правы. Нас записали в категорию врагов. Мы не будем отвечать взаимностью, хотя видим, что в Польше сознательно, последовательно и масштабно насаждается русофобия в качестве национальной идеи. Война с памятниками, заявления о том, что снос памятников, которые не установлены над захоронениями, является их правом, хотя в межправительственном соглашении о взаимном уходе за монументами, посвященными Второй мировой войне (Соглашении между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Польша о захоронениях и местах памяти героев войны и репрессий от 22 февраля 1994 года) ясно сказано, что все памятники под него подпадают. Ну и многое другое. Мы видим ту роль, которую Польша играет в НАТО, Евросоюзе по противодействию любым предложениям о более реалистичном взгляде на отношения с Россией.

Повторю еще раз, мы будем готовы к диалогу, но для этого наши польские коллеги должны понять, что диалог может быть только на основе взаимного учета интересов, а не на основе попыток диктовать нам нечто, ощущая за своей спиной американцев и прочих «ястребов» в рамках Североатлантического альянса.

Вопрос: Вы упомянули о французских инициативах борьбы с «фейковыми» новостями. Если эта инициатива действительно станет во Франции законодательной, не будет ли это, в первую очередь, направлено против российских СМИ?

С.В.Лавров: Как я понимаю, пока только Вы, агентство «Спутник», и «Раша Тудей» являетесь «нерукопожатными» для Елисейского дворца, когда там проводятся мероприятия. Могу предположить, что во многом вы послужили причиной подготовки такой инициативы.

Безусловно, инициатива, как она была обозначена Президентом Э.Макроном, касается любых источников «фейковых» новостей, причем определять фейковость будут без всяких обменов аргументами и какого-либо мало-мальски внятного разбирательства. По крайней мере, так это выглядит сейчас, так это было предложено. Просто суд решает без вызова сторон.

Там также прозвучала интересная мысль. Обратили внимание, что там нет состязательности в предложениях о том, что считать фейковым, а что нет. Идея такая, что либеральные демократии сами знают, как это делать. Это не цитата, но суть того, что было сказано, в контексте градации стран на три категории – либеральные демократии, нелиберальные демократии и авторитарные страны. Будет интересно посмотреть, как эта инициатива будет эволюционировать, во что конкретно она воплотится.

Вопрос: В прошлом году, встречаясь со своим белорусским коллегой, Вы много говорили о проводимой совместной работе по взаимному признанию виз. Успеем ли мы это сделать к ЧМ-2018?

В целом обсуждаются ли некоторые разногласия в пограничной сфере между Россией и Белоруссией в ходе Ваших двусторонних контактов? Уже практически год без уведомления с российской стороны существует полноценный паспортный контроль, который осуществляется не только на международных пунктах пропуска, но, в частности, на трассе Москва-Брест. Паспорта проверяют в аэропортах, на железнодорожных вокзалах. Есть ли надежда, что наша граница, которой по документам вроде бы нет, но фактически она есть, действительно станет прозрачной, как и было оговорено больше двадцати лет назад?

С.В.Лавров: Если это зависит от нас, то станет. Но для того, чтобы граница была прозрачной, нужно, чтобы наши действия были синхронизированы. Также в принципе, как и то, что касается вообще всего в сфере жизни людей в рамках Союзного государства.

Есть специальный договор о выравнивании прав белорусов и россиян, чтобы останавливаясь в гостиницах, белорусы в России, а россияне в Белоруссии, платили столько же, сколько платит гражданин соответствующей страны, чтобы была такая же история в санаториях. Некоторые вещи здесь пока еще не выровнены. Но мы целиком за то, чтобы у нас вообще не было границ. Их, собственно, и не было. Но когда в непростых условиях для Российской Федерации с точки зрения террористических угроз белорусские друзья буквально без предупреждения объявили 80 стран в качестве имеющих право для своих граждан безвизово въезжать на свою территорию на несколько дней, это внесло некоторый разнобой в ситуацию, потому что с целым рядом из этих стран у нас визовый режим. Проходят достаточно серьезные проверки по обращениям за визами со стороны граждан соответствующих государств. Получалась ситуация, когда, въехав в Белоруссию, гражданин страны, которому нужна виза для посещения России, может спокойно взять и перебраться к нам без какой-либо проверки. Поэтому мы были вынуждены сделать то, что сделали. Всех предупредили, что если люди хотят передвигаться из Белоруссии в Россию в этой ситуации, то для иностранцев придется делать проверку. А летать самолетами из Белоруссии в Россию иностранцы должны только в аэропорты, где есть международные пункты пропуска. Это абсолютно очевидная вещь.

Мы как раз за то, чтобы не было каких-то односторонних шагов в отношении любого вопроса, который касается наших обеих стран. Именно поэтому мы предложили оперативно согласовать договор о взаимном признании виз, который уже в высокой стадии готовности. Надеюсь, что он будет принят в ближайшее время. Мы к этому готовы.

Вопрос: В конце прошлой недели МИД России сообщило о том, что ему стало известно о подготовке в британских СМИ кампаний по черному пиару в отношении Чемпионата мира по футболу 2018 в России. Могли бы Вы рассказать об этом поподробнее? Потому что нам как сотрудникам британских СМИ об этом ничего неизвестно.

С.В.Лавров: По-моему, сегодня или вчера «The Guardian» опубликовала что-то по Чемпионату мира по футболу, что что-то здесь у нас опять не так. Официальный представитель МИД России М.В.Захарова сообщила о том, что мы слышали. Вы же тоже пишете о том, что слышали или видели. Вот и мы слышали о том, что есть такой заказ.

Вопрос: В марте состоятся президентские выборы и, как полагается, Правительство Российской Федерации сложит свои полномочия. Какие Ваши дальнейшие планы? Если Вы не продолжите работу, то, как Вы считаете, что может стать новым руководителем Министерства?

С.В.Лавров: У нас есть Конституция Российской Федерации, которая четко определяет порядок формирования Правительства. Я Вас уверяю, что этот порядок будет в полной мере сохранен.

Что касается меня, то я не привык заниматься чем-то, кроме того, чтобы обеспечивать максимально эффективную работу нашего Министерства. Сейчас это моя главная задача.

Вопрос: Как Вам известно, агентство «Спутник» имеет большое информационное присутствие в Латинской Америке. Мы общаемся с лидерами региона и экспертами. Все они сходятся во мнении, что они хотят, чтобы было большее сотрудничество с Россией. Сейчас говорят об этом особенно активно на фоне того, что при нынешней Администрации США отношения Латинской Америки с США развиваются не очень хорошо, и они ищут новых партнеров. Есть очень большая заинтересованность в сотрудничестве с Россией. В России есть интерес в сотрудничестве с Латинской Америкой? Может быть, есть какие-нибудь проекты, которые могут это проиллюстрировать?

С.В.Лавров: Есть не только интерес. У нас есть уже достаточно серьезный потенциал, который реализуется на практике. У нас регулярные встречи на высшем уровне. В ближайшее время будем принимать Президента Аргентины М.Макри. Ждем 8 команд из Латинской Америки, которые попали в финальную часть Чемпионата мира футболу 2018 г. Я уверен, что делегации, которые будут сопровождать эти команды, также помогут нам развивать контакты в политической, экономической и культурной сферах. У нас, по сути дела, за исключением 4-5 стран Центральной Америки и Карибского бассейна, со всеми безвизовый режим. Я уверен, что в ближайшие 1,5-2 года мы сможем превратить всю зону СЕЛАК в безвизовую для Российской Федерации.

Создан механизм диалога и партнерства с СЕЛАК. Полтора года назад «квартет» СЕЛАК посетил Сочи, где мы приняли серьезную «дорожную карту» по развитию партнёрства. Участвуем и в контактах с другими уже субрегиональными организациями на континенте, включая АЛБА, МЕРКОСУР, Андский пакт, Центральноамериканскую интеграционную систему, в рамках которой мы запросили статус внерегионального наблюдателя. Безусловно, со всеми без исключения странами у нас достаточно развитые двусторонние отношения (с кем-то больше, с кем-то меньше), но со всеми поддерживается диалог.

Наш товарооборот с Латинской Америкой, если я не ошибаюсь, уже превысил 10 млрд.долл.США. Это, прежде всего, высокотехнологичная продукция, военно-технические договоренности, договоренности по космосу, включая наземную поддержку нашей системы ГЛОНАСС, атомная энергетика и многое другое.

В целом я исхожу из того, что сделано уже немало. Хотя, конечно, нет предела совершенству. У нас есть перспективные планы по каждому из этих направлений.

Мы, между прочим, тесно сотрудничаем в ООН. Это я должен был специально подчеркнуть. С подавляющим большинством стран Латинской Америки и Карибского бассейна у нас схожие позиции по всем ключевым вопросам деятельности Организации. Мы совместно выступаем за уважение Устава ООН, за урегулирование всех споров мирными средствами.

Мы особо поддерживаем принцип, который в Латинской Америке уже давно возведен в ранг закона, о том, что недопустимо поддерживать любые антиконституционные перевороты. Это очень важный элемент в многосторонней позиции Латинской Америки. Я с удовлетворением могу сказать, что впервые по инициативе наших партнеров при нашей поддержке этот принцип был закреплен в резолюции ГА ООН в декабре 2016 г.

Вопрос: Первый Глобальный Форум молодых дипломатов состоялся в октябре прошлого года в Сочи. Как Вы оцениваете перспективу этой инициативы, а также возможность или целесообразность создания всемирной Ассоциации дипломатов?

С.В.Лавров: По-моему, такой план существует, и на первом Форуме он был озвучен. Если это найдет поддержку у самих молодых дипломатов соответствующих стран, мы будем только рады.

Вопрос: Как вы относитесь к инициативе и намерению США провести встречу Государственного секретаря США Р.Тиллерсона с министрами иностранных дел пяти среднеазиатских республик бывшего Советского Союза в формате «5+1» на территории одной из этих стран? Нет ли в активности американцев в этом регионе некого антироссийского подтекста?

С.В.Лавров: США не единственная страна, которая развивает такие форматы. Есть еще формат «5+1» у Центральной Азии с Евросоюзом, Китаем, возможно, с Ираном.

Мы, естественно, абсолютно не имеем ничего против того, чтобы наши центральноазиатские соседи и союзники имели максимально широкий спектр внешних партнеров. Исходим из того, что эти отношения будут в полной мере уважать те обязательства, которые между нами существуют в рамках СНГ, ОДКБ, ШОС и ЕАЭС в том, что касается стран, которые участвуют в этом объединении.

Мы слышим о желании США несколько злоупотребить этим форматом и продвигать идеи, которые имеют отношение к тому, что еще при прежних администрациях называли проектом «Большой Центральной Азии». Суть проекта, как вы, наверное, помните, заключалась в том, чтобы развернуть все проекты с участием Центральной Азии на юг, в сторону Афганистана, но без участия Российской Федерации. Я уверен, что если это так, и подобные замыслы будут продвигаться нашими американскими коллегами на встречах с центральноазиатскими друзьями, то все они будут видеть ущербность подобных попыток, которые продиктованы не интересами экономического развития, развития транспортной инфраструктуры, а чистой геополитикой.

В нашем подходе, который мы называем «Большим Евразийским проектом» как раз заключена обратная идеология, которая связана с открытостью, не с отсечением кого-то от какой-то части Евразийского континента, а с постепенным продвижением процессов интеграции, которые в итоге позволят объединить весь Евразийский континент, оставив его открытым и для подключения других партнеров.

Вопрос: Президент Палестины М.Аббас обвинил Израиль в том, что своими действиями он положил конец мирным договоренностям в Осло и назвал предложение Д.Трампа по решению арабо-израильского конфликта «пощечиной века». Как Вы это можете прокомментировать?

С.В.Лавров: Мы уже комментировали ситуацию с заявлением Д.Трампа относительно перевода Посольства США из Тель-Авива в Иерусалим. Еще больше, чаще и дольше комментировали пагубность и риски, которые в себе таит этот тупик в палестино-израильском урегулировании. Мы прекрасно понимаем эмоции, которые сейчас испытывают палестинцы. Они действительно на протяжении многих последних лет шаг за шагом делали односторонние уступки, не получая ничего взамен. Причем я уже говорил, что они были готовы к прямым переговорам с израильтянами без предварительных условий. Мы были готовы принять их с этой целью на территории Российской Федерации, предоставить им нашу площадку. Но пока такого прямого контакта без предварительных условий не состоялось. Я думаю, что в нынешней ситуации шансы на это стремятся к нулю, что печально. При этом мы постоянно слышим в последние несколько месяцев, что США вот-вот опубликуют некую «большую сделку», которая расставит все проблемы по своим местам, всех удовлетворит. Мы такого документа или хотя бы какого-то заявления не видели и не слышали.

Скажу еще раз, что неурегулированность палестинской проблемы является одним из наиболее серьезных факторов, позволяющих радикалам вербовать в свои ряды все новые и новые поколения террористов. Мои израильские коллеги как-то за это на меня обижались, но это объективная реальность. Все серьезные аналитики в этом регионе видят соответствующую статистику.

Сказав это, подчеркну, что нельзя опускать руки. Мы не хотим допустить полного разрыва в контактах между сторонами. Я очень надеюсь, что в самое ближайшее время мы сможем проконсультироваться с нашими партнерами по «квартету» (помимо США это ООН и ЕС) и провести какой-то «мозговой штурм» относительно того, как же быть дальше. Ситуацию пускать на самотек нельзя.

Я знаю, что в Палестине уже звучат идеи о том, чтобы распустить национальную администрацию, объявить Палестину оккупированной территорией и возложить всю ответственность за то, как она существует и функционирует, как там обеспечивается жизнедеятельность всех систем, как там живут люди, на Израиль. Надеюсь, что мы все-таки сможем как-то выйти из этой кризисной ситуации. Повторю, будем консультироваться с партнерами по «квартету». В том числе у нас намечены двусторонние контакты с США.

Вопрос: В 2017 году между Россией и Пакистаном были интенсивные контакты в сферах борьбы с терроризмом, наркотиками, проблемы Афганистана. Какой будет ситуация в 2018 году? Что ожидается в отношениях России и Пакистана?

С.В.Лавров: Вы совершенно справедливо отметили активизацию нашего взаимодействия по борьбе с терроризмом. Мы заинтересованы в том, чтобы террористическая угроза, которая распространяется на пакистанскую, афганскую территории и которая «переливается» через пакистано-афганскую границу, была подавлена. Наша договоренность о поставках в Пакистан специального оборудования, прежде всего, вертолетов для оснащения антитеррористических подразделений подтверждает серьезность наших намерений.

Помимо этого у нас есть интересы в сфере развития экономического сотрудничества. Пакистан, как и Индия, в прошлом году стал полноправным членом ШОС. Это расширяет возможности для совместной работы в самых разных областях, поскольку ШОС – это структура, нацеленная и на обеспечение безопасности в нашем общем регионе, включая борьбу с новыми угрозами, и на развитие экономического, гуманитарного сотрудничества. Я думаю, это будет обогащать и российско-пакистанские связи.

Кстати, к вопросу о роли ШОС по борьбе с радикализмом, отмечу важный, знаковый характер документа, подписанного лидерами ШОС в прошлом году – Конвенции по противодействию экстремизму, которая создает важнейшие рамки, включая принцип неприемлемости использования террористических, экстремистских группировок в интересах давления на суверенные государства. Примеров тому множество, как мы знаем, в том числе это проявлялось в Ливии, когда свергали М.Каддафи, такие попытки предпринимались и продолжают предприниматься еще и в Сирии. Я считаю, что это очень актуальная Конвенция. Индия и Пакистан присоединяются к ней. Уже помимо членов ШОС интерес относительно присоединения к Конвенции проявляют и многие другие государства, так как она имеет открытый характер, не ограниченный только членами ШОС.

Вопрос: Не секрет, что США готовят вертолётную базу и платформу для приёма сжиженного газа на севере Греции в Александруполисе, недалеко от объявленного Россией газового хаба на границе Турции и Греции. Есть ощущение, что США пытаются каким-либо образом символически и по-настоящему перекрыть дорогу энергетическому сотрудничеству России с Грецией, Балканами, Южной Европой. Как Вы считаете, может ли такое давление осложнить или ухудшить российско-греческие отношения?

На днях возобновляются переговоры по названию соседней с Грецией страны Бывшая югославская Республики Македония. Греки обижаются из-за того, что название «Македония» несправедливое, т.к. бóльшая часть территории древнего македонского государства сегодня принадлежит Греции. Соседняя страна с таким названием, возможно, сохраняет за собой претензии к территории. Когда-то российские представители говорили, что могут пересмотреть вопрос о названии этого государства, если изменятся условия. Вы бы могли прокомментировать этот момент?

С.В.Лавров: Российские представители говорили? Мы признали Македонию как Республику Македония. Мы её признаём в таком качестве.

Вопрос: А если изменятся условия? Будет ли найден какой-то новый компромисс?

С.В.Лавров: Я уже касался газовых дел. В действиях США просматривается боязнь честной конкуренции. Поскольку её они пока не потянут, США переходят к нечестной конкуренции, политическому давлению, чтобы заставить европейские страны строить соответствующие объекты и получать более дорогой газ. Это выбор европейских стран. Мы исходим из того, что они сами должны понимать свои экономические интересы. Если они готовы в нынешней ситуации тратить больше, значит, таково их решение.

Наши проекты касательно диверсификации маршрутов доставки газа в Европу – это «Северный поток-2», о котором я упоминал, «Турецкий поток», который может быть продлён на Европу. Пока строится только первая нитка непосредственно для потребителей в Турции. Вторая будет строиться, только если мы получим железобетонные гарантии Еврокомиссии относительно того, что они не выкинут такой же номер, как это произошло с «Южным потоком» в отношении Болгарии, которая, кстати, сейчас опять готова рассмотреть возможность принять к себе вторую нитку «Турецкого потока». Мы будем готовы на любой вариант при стопроцентных гарантиях Еврокомиссии, что он не будет сорван.

Мы, конечно, наблюдаем за теми дискуссиями, которые сейчас идут в Еврокомиссии, чтобы специально задним числом придумать некие новые правила и попытаться затормозить «Северный поток». Это не очень чистоплотная игра. Надеюсь, что всё-таки сугубо экономический характер этого проекта, его поддержка в качестве экономического и коммерческого проекта ведущими энергетическими компаниями европейских стран не позволит возобладать некорректным играм.

Что касается оживившихся переговоров, усилий по решению проблемы названия «Македония», то они очень долго были в полуспящем состоянии и активизировались только тогда, когда США решили, что Македония должна быть в НАТО. Поскольку Греция уже в НАТО, то вы как бы не нуждаетесь в каких-то уступках, а в уступках нуждается Македония, которую надо втянуть в НАТО. Вот, собственно говоря, и всё.

Какое бы название Греция и Македония ни согласовали для Бывшей югославской Республики Македония, если это будет официально решено и закреплено в Конституции Республики Македония, наверняка все это признают. Но суть происходящего, надеюсь, все понимают. Здесь речь идёт совсем не о том, чтобы учесть какие-то общие и специфические черты двух близких народов, а о том, чтобы одну из этих стран обязательно сделать членом НАТО.

Вопрос: В прошлом году в Сирии в плен попали два российских гражданина Г.Цуркану и Р.Заболотный. Были видеосвидетельства их пленения. Мои коллеги на канале общались с родителями Г.Цуркану, которые направляли запросы в МИД России, Администрацию Президента Российской Федерации, ФСБ России и в Минобороны России. Никакой информации об их судьбе, о том, что случилось после плена, не было. Минобороны России говорили неофициально, что, возможно, эти данные засекречены, хотя официально они не были военнослужащими. Возможно, по одной из версий они воевали на стороне частной военной компании. Известно ли Вам что-то об этих людях? Можете ли Вы проверить, было ли такое обращение в Министерство иностранных дел Российской Федерации? Есть ли информация о россиянах, которые по частным контрактам участвуют в операциях в других странах?

С.В.Лавров: Мне нечего добавить к тому, что Вы сказали. Мы знаем о сообщениях, о которых Вы упомянули. Мы занимаемся выяснением судьбы любого россиянина, где бы он ни находился. Если поступают сообщения о том, что он или она либо пропали, либо оказались в беде. Местонахождение двух наших граждан, о которых Вы упомянули, неизвестно. Его установлением, сбором и перепроверкой соответствующей информации занимаются, прежде всего, наши военные. Как только появится какая-то ясность, мы будем готовы об этом сообщить.

Что касается других стран, то, такая практика распространена во многих государствах мира. Это происходило в Ираке, в других странах региона, где работала т.н. «Блэкуотер», которая потом была переименована во что-то еще. Я думаю, что здесь нужно четко зафиксировать законодательную базу для того, чтобы эти люди также были в правовом поле и защищены.

Вопрос: В мае этого года Премьер-министр Японии С.Абэ посетит Россию. Планируете ли Вы посетить Японию? Какие перспективы, задачи, возможные документы и соглашения Вы предусматриваете на этих встречах? Когда состоится встреча в Токио – перед выборами Президента Российской Федерации или после?

Недавно между нашими странами появилась новая проблема – размещение «Иджис Эшор» в Японии. Наше правительство объясняет нам, что эта система отличается от американской ПРО в Европе или THAAD в Южной Корее. Японская сторона купит и будет управлять этой системой, не являясь частью глобального американского ПРО. Также было заявлено, что в этой системе невозможно использовать крылатые ракеты «Томагавк». Как Вы отреагируете на эти заявления?

С.В.Лавров: Сначала о хорошем. Мы действительно ждем Премьер-министра Японии С.Абэ. Есть договоренность о встрече министров иностранных дел до этого визита. Сроки встречи министров будут определены по обоюдному согласию в обоюдно приемлемые даты.

Насчет наших конкретных планов. Премьер-министр Японии С.Абэ и Президент Российской Федерации В.В.Путин наверняка рассмотрят ход выполнения договоренностей, которые касаются совместной хозяйственной деятельности на Южно-Курильских островах. Обозначены пять приоритетных направлений, которые пока достаточно скромные, но мы надеемся, что дополнительные, более серьезные отрасли сотрудничества будут добавлены. Этим занимаются специальные рабочие совместные группы на уровне заместителей министров иностранных дел. Мы довольны тем, что возобновился диалог в формате «2+2» на уровне министров иностранных дел и министров обороны. В прошлом году в декабре Начальник Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации В.В.Герасимов посетил Токио, а до него там был Главнокомандующий Сухопутными силами Российской Федерации О.Л.Салюков. Осенью состоялось заседание Межправительственной комиссии, в это же время в Москве побывал мой коллега, Министр иностранных дел Японии Т.Коно. Мы с ним провели отдельные переговоры, и теперь предстоит определиться с новой встречей.

Экономическое сотрудничество, помимо совместной хозяйственной деятельности, в двустороннем плане очень неплохо развивается. В Российской Федерации существуют японские инвестиции. Японские банки достаточно серьезно прокредитовали проект «Ямал СПГ». Это очень долгосрочная инвестиция, добавляющая устойчивости нашему инвестиционному сотрудничеству.

Гуманитарное сотрудничество традиционно востребовано нашим населением наряду с ежегодными фестивалями российской культуры. В прошлом году состоялись культурные сезоны. Мы очень довольны многими направлениями нашего взаимодействия с Японией.

Хотелось бы большей координации на международной арене, об этом мы говорили в рамках встречи «2+2». Конечно, хотелось бы больше видеть самостоятельности Японии при обсуждении ключевых международных проблем в международных организациях.

Проблема ПРО омрачает наши отношения, скажу об этом прямо. Мы подробно говорили об этом с японскими коллегами, они привели те аргументы, о которых Вы говорили. Система «Иджис Эшор», вернее ее вариация, которая будет развернута в Японии, отличается от того, что есть в Южной Корее и в Европе. Мы такими данными не располагаем. Мы располагаем данными о том, что система, которая будет развернута в Японии, базируется на универсальных пусковых установках, которые способны применять ударные вооружения.

Мы слышали о том, что якобы именно Япония будет управлять этой системой, США не будут иметь к этому отношения. У нас есть серьезные сомнения, что это так. В рамках диалога по безопасности между секретарями советов безопасности России и Японии мы бы хотели получить какие-то более убедительные сведения. Мы не знаем о каких-либо случаях, где бы то ни было на земном шаре, чтобы США, развернув там свои вооружения, передали контроль за ними стране, на территории которой все это произошло. Я очень сильно сомневаюсь, что они сделают исключение и в этом случае.

Повторю, мы открыты к диалогу и заинтересованы в том, чтобы диалог по ПРО, который мы предлагали ещё одиннадцать лет назад, все-таки был начат. У нас есть целый ряд вопросов к тому, как это делают США, чтобы они не стали очередным серьезнейшим дестабилизатором международной обстановки. Пока наши американские коллеги, как и при администрациях Б.Обамы, так и при администрации Д.Буша, говорят, чтобы мы не волновались, что это не против нас. Но имеется масса доказательств того, что это все не так.

Вопрос: В 2014 г. Вы с Министром иностранных дел Эстонии У.Паэтом подписали Договор о границе с Эстонией. Уже в 2015 г. в Парламенте Эстонии прошло первое чтение для ратификации этого Договора. Вам хорошо известно, что между Эстонией и Россией была договоренность, что ратификационный процесс пройдет параллельно в парламентах. Эстония уже два года ждет, когда состоится первое чтение в Государственной Думе Федерального Собрания Российской Федерации. Когда была встреча с Министром иностранных дел Эстонии М.Кальюранд в Нью-Йорке в 2015 г., тогда Вы пообещали, что Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации скоро начнет процесс ратификации. Когда это произойдёт?

С.В.Лавров: У этого вопроса есть более глубокая история. В 2005 г. мы подписали этот Договор и зафиксировали общие обязательства ратифицировать его без каких-либо политизированных оговорок. Однако эстонский парламент ратифицировал этот Договор, записав в постановление о ратификации ссылку на Тартуский договор, что прямо означало сохранение территориальных претензий к Российской Федерации. Это было нарушением того обязательства, которое мой эстонский коллега в то время взял на себя и не смог выполнить. Мы тогда отозвали подпись под этим Договором и сказали, что, когда они пересмотрят свой пакет документов и отзовут ссылку на Тартуский договор, тогда мы будем готовы заново начать переговоры и заново подписать эти документы. В конечном итоге это произошло. Мы подписали и опять же договорились не только о том, что процесс пойдет параллельно, Вы правильно сказали. Но Вы забыли о самом главном условии – об обязательстве обеспечить нормальную неконфронтационную атмосферу по отношению друг к другу со стороны правящих кругов. Мы свое обязательство сдержали. Никаких нападок в отношении Эстонии себе не позволяли, как не позволяли прежде, независимо от того, какой договор мы подписывали или ратифицировали. Со стороны эстонского Правительства такой сдержанности не то что не наблюдалось, а наоборот – зашкаливала русофобская риторика. Мы честно сказали, что в такой ситуации наше общество и Парламент просто не поймут нас, если мы будем продвигать этот Договор. Вместе с тем, хотел бы Вас заверить, что граница существует. Договор, я надеюсь, в какой-то момент будет ратифицирован. Никто эту границу не подвергает сомнению. Но для того, чтобы Договор вступил в силу, и мы жили нормально, нужно перестать быть одним из 3-4 главных активистов в НАТО и Евросоюзе, которые «насмерть» стоят за то, чтобы тащить все эти структуры в направлении оголтелой русофобии. Я откровенно об этом говорю. У нас очень добрые отношения с эстонским народом, наши люди дружат, общаются друг с другом. Наверное, политикам надо было бы руководствоваться не какими-то конъюнктурными соображениями, тем более отражающими геополитические интересы совсем других государств, а интересами собственного народа.

?

Россия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 15 января 2018 > № 2466378 Сергей Лавров


Иран > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 января 2018 > № 2458803 Николай Кожанов

Интриги иранского двора. Почему протесты 2018 года не превратились в революцию

Николай Кожанов

Долговечность иранского режима обеспечивает не только значительный карательный аппарат, но и готовность к работе над ошибками. Подавив протестное Зеленое движение после выборов 2009 года, власти Ирана постарались постепенно убрать раздражающие факторы, которые привели к всплеску недовольства (включая бывшего президента Ахмадинежада), и также пошли на определенные социально-экономические послабления. Чего-то подобного следует ожидать и в этот раз

Массовые протесты, которые шли в Иране в последние несколько недель, наглядно показали, что главная угроза для стабильности иранского режима исходит не извне, а изнутри страны – от проблем в экономике и внутриполитических интриг.

Сразу отбросим в сторону версии, что волнения были спровоцированы из-за рубежа. Классики революционных движений начала ХХ века учат нас, что ни одного эффективного и полнокровного выступления против власти не получится, если оно не созрело внутри общества. Внешние силы не могут инспирировать многотысячные митинги, если в стране нет для этого нужных условий, внешние силы могут их только использовать.

С другой стороны, необходимо определить, что все же подразумевается под «внешним вмешательством». Одно дело – материальная и организационная поддержка протестующих, обучение их (не)насильственным методам борьбы. Другое – информационные вбросы и высказывания иностранных политиков и иранских эмигрантов в поддержку протестующих. Первое явно способно нанести значительный ущерб правящему режиму. Эффективность второго под большим вопросом, равно как и способность простых высказываний вывести людей на улицы без соответствующей ситуации.

В любом случае в нынешней волне иранских протестов не было признаков явного иностранного участия. Элементы внешней поддержки стали проявляться позже, то есть «враги Ирана» начало выступлений попросту проспали. Более того, внешняя поддержка была ограничена заявлениями Трампа и нескольких западных политиков да ангажированной подачей материалов некоторыми СМИ.

На практике главными причинами, спровоцировавшими протесты, стали экономика и внутриэлитные интриги. Социально-экономическая ситуация в Иране на конец 2017 года была непростой. Хотя второй год кряду ВВП Ирана растет, эти успехи мало отражаются на социальной сфере. Сократившаяся в 2016 году безработица в 2017-м вновь подросла и достигла только по официальным данным 12,5%. Постепенно обесценивается иранский риал, снижается покупательная способность населения, а также растут цены на потребительские товары (на продукты питания – до 20% в год). Сохраняется значительный разрыв между доходами богатых и бедных слоев населения, причем к малоимущим относятся, по разным оценкам, от 40% до 60% иранцев. Особенно уязвима иранская молодежь, уровень безработицы среди которой, по разным оценкам, колеблется от 20% до 40%.

Но самих по себе социально-экономических трудностей было бы недостаточно, чтобы вызвать протесты. В прошлые годы Иран уже сталкивался с нехваткой или подорожанием риса, кур, ростом цен на овощи и фрукты, но это не выливалось в массовые протесты. Как не вели к протестам и негативные социально-экономические показатели: высокий уровень безработицы и социальное расслоение остаются главными характеристиками иранской экономики в последние несколько десятков лет.

Более того, при правительстве Рухани они не были настолько уж плохими. Для сравнения: в 2009 году, накануне массовых выступлений Зеленого движения, только по официальным данным иранского Центробанка инфляция составила 23,6% (против 9–12% в 2017 году), а рост потребительских цен – 15% в год (против 12–13% в 2017 году). Это раздражало, но не было главным фактором, выводившим людей на улицы. В 2009 году, чтобы начались беспорядки, потребовались подозрения в подтасовке итогов президентских выборов.

Более того, экономические показатели Ирана на фоне региона не так уж и плохи. По данным Всемирного банка, безработица в стране близка к среднему уровню в странах Ближнего Востока: в Турции 11% безработицы в 2016 году жить правительству не сильно мешают.

Интриги и надежды

В случае Ирана свою роль в начале протестов сыграли внутриполитические интриги и неоправдавшиеся надежды. Руководство Ирана очень долго обещало населению благоденствие, ссылаясь на то, что снятие санкций, введенных в 2006–2012 годах, наконец-то приведет к процветанию страны. Таким образом, власти отказывались признать, что в бедах экономики Ирана виновата в первую очередь сама ее структура.

К 2017 году иранская система экономического управления давала сбои, которые были связаны не с санкциями, а с наличием у государства безграничных прав на вмешательство в дела бизнеса, с доминированием госсектора в экономике страны, с низкой эффективностью производства, живущего в тепличных условиях жесткого протекционизма. Иранский бюджет сильно зависит от поступления нефтедолларов и перегружен раздутыми социальными программами, а экономическому развитию страны мешают высокий уровень коррупции, значительные административные издержки, а также элементы так называемой исламской экономики. Отсутствие благоприятных условий для развития частного сектора и плохой менеджмент только дополняли картину.

Улучшить ситуацию могли бы полноценные структурные реформы, пойти на которые не решалась ни одна иранская администрация. Вместо этого последние десять лет руководители страны повторяли, что во всех бедах виноваты санкции. В 2015–2016 годах, после заключения ядерной сделки, санкции были частично сняты, но мгновенного улучшения жизни населения – по понятным причинам – не последовало, это обмануло ожидания обывателей, поверивших обещаниям.

Разочарование уловила политическая элита страны и попыталась использовать его в своей внутренней борьбе, которая сейчас идет по нескольким направлениям. Сторонники президента Рухани активно пытаются подорвать позиции религиозных фондов и Корпуса стражей исламской революции в экономической и политической жизни Ирана. В начале декабря 2017 года они вновь обрушились на эти структуры с критикой, публично указывая на то, что силовики, несмотря на экономический кризис, стремятся увиличить объем выделяемых им средств в бюджете на 2018 год.

В ответ консерваторы попытались вызвать массовые протесты против Рухани, чтобы напомнить ему, что он не так уж популярен в народе, как думает. Для этого они обвинили Рухани в провале экономической политики и обнищании населения. Первые выступления в Мешеде были спровоцированы, по одной из версий, речами аятоллы Аламольхода, консервативного клирика, связанного с верховным лидером страны Хаменеи, и родственника руководителя одного из крупнейших религиозных фондов «Астан-е Кодс-е Разави» Раиси.

Спровоцировав выступления, консерваторы быстро потеряли над ними контроль. По всему Ирану на улицы начали выходить тысячи протестующих с самыми разнообразными требованиями. Январские демонстрации стали новым явлением в богатой истории иранских протестов. В отличие от 2009 года, когда спор шел вокруг итогов президентских выборов, сейчас протестующие выдвинули властям весь набор претензий: от экономических требований до призывов к смене строя.

Также расширилась социальная база недовольных: если в 2009 году протестовали средний класс, интеллигенция и студенчество, то теперь к ним прибавились рабочие и выходцы из низов – традиционной опоры правящего режима. Выросла активность всевозможных союзов и профессиональных объединений. Шире была и география протеста: примерно 70–80 населенных пунктов, включая не только крупные города, но и ранее спокойные малые поселения и деревни, также считавшиеся прорежимными.

Самороспуск протеста

Однако некоторые качественные изменения все же не привели к возникновению полнокровного протестного движения. По официальным данным, на улицы вышло не более 42 тысяч человек. Скорее всего, их было больше, но даже если верить разумным неофициальным оценкам, для 80-миллионной страны получилось мало. Хотя январские протесты и были крупнейшими с 2009 года, это был лишь протест десятков тысяч, а не сотен, как девять лет назад. И организованной силы эти люди не представляли. В причинах, которые способствовали аморфности и неорганизованности протестующих, еще предстоит разобраться, но думается, что свою роль сыграли сразу несколько факторов.

Во-первых, изначальным толчком к протестам была провокация, а не естественный взрыв, то есть ситуация в стране для серьезного протеста (революции) еще не дозрела. Во-вторых, у иранской оппозиции нет лидера или кого-нибудь, кто мог бы претендовать на его место. Нет харизматичных фигур и среди иранских реформаторов: после смерти Хашеми Рафсанджани в январе 2017 года это место остается вакантным. Попытки сделать новым лидером реформаторского лагеря Рухани провалились, да нынешний президент и сам явно не желает столь близко ассоциироваться с покойным политиком – на фоне протестов он активно избегал участия в мероприятиях, посвященных памяти Хашеми Рафсанджани.

В-третьих, иранским властям помогает ситуация на Ближнем Востоке в целом. Сами иранцы признаются, что пример Сирии, Египта и Ливии, где попытка потребовать перемен у режима ни к чему хорошему не привела, охладил многие горячие головы в Иране. Наконец, власти полны решимости бороться с выступлениями. С 2009 года они проделали обширную и весьма эффективную работу по разгрому Зеленого движения. Учтен прошлый опыт: уличные протесты 2018 года подавляли быстро и жестко (тем более что протесты простых людей в провинции всегда меньше на виду, а значит, меньше и издержки подавления).

И все же январские демонстрации не были напрасны. Они послали руководству страны серьезный сигнал, что проблемы в государстве есть, осознаются народом и их надо решать. Стабильность иранского режима всегда держалась на готовности высшего руководства при необходимости применить силу против тех, кто представляет угрозу существующему строю, и провести чистки собственных рядов. Для этого в Иране был создан значительный карательный аппарат, включающий армию, полицию, Корпус стражей и политическую разведку.

Однако в ходе все тех же волнений 2009 года иранский режим продемонстрировал и еще один принцип, обеспечивающий его долговечность, а именно готовность к компромиссу с оппонентами, а также к работе над ошибками. Подавив Зеленое движение и избавившись от тех, кто осмелился поднять вопрос о целесообразности существования исламского строя, власти Ирана постарались со временем убрать раздражающие факторы, которые привели к всплеску протестного движения (включая бывшего президента Ахмадинежада), а также пошли на определенные социально-экономические послабления. Чего-то подобного следует ожидать и в этот раз.

Иран > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 января 2018 > № 2458803 Николай Кожанов


Иран > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 января 2018 > № 2458727 Марьям Хамеди

Санкции и надежды. Что привело к массовым протестам в Иране

Энергия протеста долго накапливалась, пока не совпали несколько факторов, резко обострившие ситуацию. Мощное землетрясение, череда банкротств финансовых пирамид и публикация нового бюджета наложились на разочарование от атомной сделки и противостояние внутри иранского руководства. В результате на улицы вышли десятки тысяч человек с самыми разными требованиями к правительству

С конца декабря из Ирана впервые за последние восемь лет начали приходить сообщения о массовых протестах. Демонстрации затронули не менее 60 крупных городов (а в целом более тысячи населенных пунктов) и затихли только к 10–12 января. Размах протеста побудил многих заговорить об угрозе свержения иранского режима и сравнить нынешние митинги с выступлениями после президентских выборов 2009 года. Но похожи ли нынешние события на тот давний протест и справедливо ли называть его «иранским майданом»? И неужели все началось с такой мелочи, как цены на куриные яйца?

Экономика важнее политики

На самом деле протесты безработных, не получавших выплаты пенсионеров, стачки оставшихся без зарплаты рабочих и демонстрации обманутых вкладчиков в иранской провинции уже давно стали обычным делом. Хотя экономика Ирана в последнее время растет (4,1% в 2017 году), цены растут еще быстрее (инфляция в прошлом году достигла 10%). Даже по консервативным правительственным оценкам безработица составляет более 12%, но еще есть частичная занятость, скрывающая ту же безработицу. За последние два года доходы иранских домохозяйств в среднем сократились почти на 15% – и коснулось это прежде всего не богатой столицы, а провинциальных городов и селений.

Иранская экономика испытывает трудности уже много лет, но сейчас важной причиной массовых протестов стал негласный договор между относительно либеральным президентом Хасаном Рухани и иранским обществом. Иранцы ждали очень многого от атомного соглашения между Ираном и «шестеркой». Надеялись, что санкции будут сняты, внешняя торговля нормализуется, а значит, повысится и уровень жизни населения. Иранцы дали Рухани карт-бланш: мы потерпим внутренние проблемы, пока президент решает проблемы внешние.

Теперь Рухани вроде бы решил внешние проблемы, но пока результаты атомной сделки остаются намного скромнее, чем рассчитывали в Иране. Санкции сняли только частично, прорыва в экономике не произошло, доходы простых иранцев продолжали снижаться. Иранское общество почувствовало себя обманутым в своих надеждах.

По официальным данным, в 2015 году в Иране было зафиксировано около 1200 протестных акций, в 2016-м – около 1300, с марта 2017 года – около 900. Но все эти митинги были не особенно многочисленными и происходили в основном в провинции, поэтому какой-то внятной реакции иранского правительства на народное недовольство не было. Людям из местечек вроде Доруда, Кучана или Сабзевара трудно достучаться до центральной власти.

Энергия протеста долго накапливалась, пока не совпали несколько факторов, резко обострившие ситуацию, причем только один из них был политическим.

Сначала 12 ноября на границе Ирана и Ирака произошло разрушительное землетрясение (7,3 балла), в результате которого погибло более 600 человек. Все случилось в провинции Керманшах, особенно пострадали города Сарполь-Захаб и Касре-Ширин – прямо скажем, не самые богатые. В этой части Ирана землетрясений такой силы не видели с 1960-х годов.

Не так давно по госпрограмме там было построено дешевое социальное жилье: многоэтажки, рассчитанные на сотни семей. Хотя остов зданий выстоял, большую их часть после землетрясения признали непригодной для жилья. Без крова остались тысячи человек, и это в горном регионе с холодными зимами. Несмотря на первоначальную помощь, к январю ситуация с жильем по-прежнему не нормализовалась. Перед глазами пострадавших был пример жителей разрушенного еще в 2003 году землетрясением города Бам на юго-востоке страны. Там многие до сих пор вынуждены жить во временных вагончиках, превратившихся в постоянное жилье.

Через месяц после землетрясения, 12 декабря, возникла следующая причина для общественного недовольства – опубликован бюджет на следующий год. В принципе бюджет в Иране публикуется в открытых источниках уже давно и ежегодно. Но в этот раз из-за все большего распространения соцсетей (особенно Telegram) публикация привлекла гораздо больше внимания. Если несколько лет назад смартфон с интернетом был в иранской провинции предметом роскоши, то сегодня возможность подключиться к соцсетям есть в самых отдаленных деревнях.

Подключившись, иранцы обнаружили, что социальная часть бюджета будет сравнительно невысокой – не более $10 млрд, зато миллионы долларов планируется выделять различным религиозным организациям под эгидой высокопоставленных теологов. Например, фонд под руководством аятоллы Макарема Ширази за год получит около $87 млн. И таких статей бюджета десятки, не считая роста расходов на Корпус стражей исламской революции и военные нужды в целом.

С точки зрения среднего иранца, муллы (хотя их организации и обязаны отчитываться за бюджетные деньги) от нехватки средств никогда не страдали, и уж тем более денег хватает у Корпуса стражей. При этом предполагается постепенно урезать социальные субсидии для определенных слоев населения (сейчас на них имеют право около 95% иранцев, тяжелая нагрузка для любого бюджета).

Наконец, третьим фактором общественного недовольства стала череда банкротств финансовых пирамид. Новые банки (часто работавшие без лицензии) заманивали вкладчиков высокими (40% годовых) ставками по вкладам (в Иране действует исламский банкинг – то есть с начислением процентов не все так прямолинейно, как в России, но в сухом остатке получается примерно такая цифра). Их предложения активно рекламировало телевидение, которому в Иране привыкли доверять, ведь обычно туда не допускают ничего без массы лицензий и разрешений. Многие также вкладывались в строительство жилья, которое затем было заморожено.

Через некоторое время иранские власти начали закрывать нелегальные банковские организации. Вкладчики теряли деньги и требовали, чтобы их вернуло государство. В некоторых случаях так и было сделано, но размеры афер оказались слишком велики. Расследования против организаторов пирамид затянулись. Власти стали раздраженно реагировать на протесты обманутых вкладчиков. Например, президент Рухани неосторожно заметил, что они, мол, сами виноваты – нечего было жадничать и нести деньги неизвестно кому. Дальше соцсети разнесли его высказывания в самые отдаленные уголки страны.

И вот на этом напряженном фоне 28 декабря в Мешхеде прошли массовые митинги. Казалось бы, Мешхед – город экономически благополучный, один из религиозных центров страны, ему не место в первых рядах протеста. По всей видимости, мешхедские акции были организованы целенаправленно – местные консерваторы, в том числе пятничный имам Мешхеда Ахмад Аламольход (зять Ибрахима Раиси, соперника Рухани на последних выборах), хотели таким образом продемонстрировать недовольство народа политикой нынешнего правительства.

А потом загнать джинна обратно в бутылку уже не получилось. Протесты в Мешхеде, наконец-то, привлекли высокое государственное внимание. И тогда остальные принялись протестовать кто во что горазд: присоединились Кум, Ахваз, Хамедан, Захедан, Казвин, Исфахан, Керманшах, Решт, Тебриз, Керман. И конечно, Тегеран, но протестующих там было в разы меньше, чем в 2009 году. Что неудивительно: тогда людей вывели на улицу результаты президентских выборов, а сейчас речь шла о банальных экономических нуждах.

Правда или провокация?

Люди выходили на улицы с разными требованиями, без внятного плана. У протестного движения не было ни лидеров, ни четкой идеологии. Лозунги против подорожания куриных яиц выглядели забавно, но отражали суть ситуации: яйца традиционно считают пищей людей небогатых, которую в принципе всякий может себе позволить. И если уж они растут в цене, что говорить об остальном?

Впрочем, вопрос с яйцами, дефицит которых возник из-за резкого падения популяции птиц из-за куриного гриппа, иранские власти решили довольно быстро с помощью дешевого импорта. Но вот улучшить экономическое положение страны в целом, как того требовали протестующие, правительство оказалось не готово.

Это не означает, что власти никак не реагировали на происходящее. Тридцать первого декабря президент Рухани выступил с речью, в которой подчеркнул, что иранские граждане имеют право на мирный протест и выражение своих требований, но любые нарушения порядка и насильственные действия будут строго пресекаться. Верховный лидер страны аятолла Али Хаменеи высказался радикальнее: мол, за беспорядками прослеживаются действия врагов Ирана, США и Израиля, мечтающих посеять в стране смуту, а потому всех нарушителей спокойствия ждет самое суровое наказание.

Насколько обоснованны такие подозрения? Ведь заклинание об иностранцах, которые жаждут устроить в стране очередную цветную революцию, произносится иранскими властями постоянно, вне зависимости от реальных причин событий.

У иранцев и без подстрекательства внешних противников имелось немало причин для озабоченности. Однако, учитывая повышенное внимание к Ирану (особенно в связи с его успехами в Сирии), нельзя исключать и вмешательства провокаторов. Было бы странно, если бы оппозиционные группы или иностранные противники Ирана не воспользовались такой возможностью. Изначально было очевидно, что протесты, пусть и многочисленные, недостаточно сильны, чтобы раскачать страну. Но если бы полиция и Корпус стражей исламской революции пустили в ход силу, все могло бы повернуться по-иному. Однако по сравнению с 2009 годом иранское правительство действовало крайне осторожно. Хотя без жертв все равно не обошлось: официальные цифры на сегодня – 24 погибших, включая потери среди полицейских. Большая часть смертельных случаев пришлась на открытые нападения на объекты защищенной городской инфраструктуры (включая штабы Корпуса стражей, у охраны которых есть право сразу стрелять на поражение).

Едва ли не активнее реальных протестов и столкновений была информационная война – как в Иране, так и за его пределами. В какой-то момент правительство даже заблокировало Telegram как соцсеть, координирующую действия протестующих. На деле в этот раз интернет не столько координировал людей, не объединенных ничем, кроме недовольства своей бедностью, сколько старался их замотивировать на более активные и агрессивные действия.

И вот тут действительно вовсю развернулись и живущие за границей иранцы, и иностранные СМИ, увидевшие любимый архетипический сюжет про восстание народа против диктатуры. Например, движение «Рестарт» бывшего телеведущего Мохаммада Хоссейни, интернет-канал которого рассказывал, как поджигать мечети, полицейские участки и другие ключевые объекты в Иране, чтоб заполыхало сильнее. Сам Хоссейни заявлял, что по его инструкциям уже выполнены десятки поджогов. Параллельно по соцсетям ходили разнообразные фейки: стотысячные митинги в других странах выдавались за «иранский майдан», постановочные кадры – за настоящие, цифры перевирались во все мыслимые стороны – как преуменьшения, так и гигантских преувеличений.

После начала демонстраций к ним стали присоединяться сторонники разного рода оппозиционных сил внутри Ирана: монархисты, боевики «Моджахеддин-е-Хальк», национальные сепаратисты. Но лидерство они не захватили, и похоже, что новогодние протесты стали для них не меньшим сюрпризом, чем для правительства Ирана. Из закромов достали уже подзабытый слоган «Не за Газу, не за Ливан, умру только за Иран!». Были и поновее: «Оставьте Сирию в покое, лучше подумайте о нас!» Многие иранцы убеждены, что нынешние экономические трудности вызваны тем, что иранское правительство закачивает огромные деньги в войну в Сирии. Но радикальные политические заявления вроде «Смерть диктатору!», «Долой Рухани!» или «Долой Исламскую Республику!» скандировались неизмеримо реже, чем в 2009 году. Куда чаще слышалось: «Хлеб, работа, свобода!» – недвусмысленный намек властям на необходимость новой экономической политики.

Через несколько дней непрекращающихся митингов правительство Ирана воспользовалось излюбленным рецептом: стало собирать своих сторонников в противовес на демонстрации в поддержку Исламской Республики. В этот раз было решено отказаться от огромных колонн демонстрантов в крупных городах. Ведь нынешняя волна протестов затронула в основном провинцию. К тому же собрать проправительственную демонстрацию в маленьком городе легче, чем в крупном. Здесь не требуются тысячи сторонников, уже несколько сотен произведут должное впечатление. Таких шествий удалось организовать немало. И, судя по тому, что волна протестов сейчас практически стихла, нужного эффекта государство добилось. Надолго ли? Уже ясно, что иранцы устали пассивно дожидаться светлого будущего и все меньше готовы мириться с экономическими трудностями. Поэтому если иранским властям в ближайшее время не удастся улучшить ситуацию в экономике страны, то простесты могут повториться по самым неожиданным поводам.

Иран > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 января 2018 > № 2458727 Марьям Хамеди


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 15 января 2018 > № 2456987 Владимир Кара-Мурза

Если Путин так популярен, то почему он так боится конкуренции?

Владимир Кара-Мурза | The Washington Post

"Нетрудно победить на выборах, когда твои оппоненты отсутствуют в избирательных списках", - иронизирует вице-президент движения "Открытая Россия" и председатель Фонда Бориса Немцова за свободу Владимир Кара-Мурза в статье, опубликованной The Washington Post.

"Ни разу за 18 лет у власти Владимир Путин не выступал против настоящего конкурента. Его первый соперник в борьбе за Кремль, Евгений Примаков - как и он, бывший премьер-министр и сотрудник советского КГБ, только намного более высокопоставленный - был нейтрализован путем длительной кампании компромата и дезинформации на телевидении", - напоминает автор.

Со временем методы стали менее изощренными. С 2008 года оппонентов режима просто не допускали на выборы, не оставляя Путину (или формально исполняющему его обязанности Дмитрию Медведеву) ничего другого, кроме как "победить" постоянных кандидатов и самостоятельно отобранных имитаторов предвыборной деятельности, пишет Кара-Мурза. Он упоминает в разное время не допущенных по формальным признакам до выборов кандидатов Михаила Касьянова, Владимира Буковского и Григория Явлинского.

"Два выдающихся лидера оппозиции планировали выступить против Путина на президентских выборах в этом году", - говорится в статье. Планы Бориса Немцова были сорваны, когда его застрелили в центре Москвы вечером 27 февраля 2015 года, пишет Кара-Мурза.

Вторым соперником был Алексей Навальный. И 6 января Верховный суд России формально отстранил его от участия в выборах.

По мнению автора, западным комментаторам, которые покупаются на кремлевские заявления о "популярности" Путина среди российских граждан, следует помнить, что это утверждение никогда не проверялось на свободных и честных выборах в соперничестве с серьезными оппонентами.

"В отсутствие объективных официальных данных остается поискать эмпирических подтверждений народного энтузиазма по поводу правления Путина", - пишет Кара-Мурза. Одна подобная картина мелькнула перед глазами в канун Нового года, когда активисты в Тюмени провели публичную встречу в поддержку выдвижения Путина в президенты, - объявленную в местных СМИ, но не организованную обычным способом, с обязательным присутствием сотрудников государственных и муниципальных органов. "В городе с населением в 740 тыс. на это пропутинское собрание добровольно пришли девять человек. Подобные истории, кажется, подтверждают простую (и самоочевидную) истину: лидер, пользующийся реальной народной поддержкой, не побоялся бы настоящей конкуренции на избирательных участках", - заключает автор.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 15 января 2018 > № 2456987 Владимир Кара-Мурза


Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 15 января 2018 > № 2456952 Андрей Солдатов

Андрей Солдатов: "Путинизм существует только за счет страха"

Штеффен Добберт | Die Zeit

В интервью немецкому изданию Die Zeit Андрей Солдатов, специализирующийся на изучении спецслужб, говорит о цензуре в российских СМИ, президентских выборах и пропаганде Кремля.

"15 лет назад ФСБ впервые решила взяться за меня, и против меня было начато расследование в связи с тем, что я якобы обнародовал гостайну. Я понимаю своих коллег, которые в 2017 году покинули Россию. Тот, кто в нашей стране занимается журналистскими расследованиями, идет на риск. Он должен работать вопреки выстроенной системе цензуры", - говорит Солдатов.

"На некоторых журналистов нападают, кого-то даже убивают, - продолжает он. - Эти преступления Генпрокуратура расследует спустя рукава - как и в случаях с агрессией, направленной против представителей оппозиции. Это одна сторона цензуры, очень жесткое ее проявление. Более широко функционирует эта система применительно к самоцензуре. Посыл режима такой: будучи критически настроенным журналистом-одиночкой, ты мало чего добьешься. (...) Если журналист ничего не может изменить, зачем вообще заниматься журналистскими расследованиями. И многие предпочитают опустить руки. А в этом как раз и заключается цель, которую ставит перед собой власть".

"В России поменялась тактика контроля над СМИ, - повествует собеседник издания. - Вначале спецслужбы пытались оказывать давление на отдельных журналистов. Но довольно быстро они поняли, что гораздо эффективнее контролировать медиакомпании. Теперь они берут под контроль их владельцев, которые, отдавая распоряжения, сверху контролируют редакторов. Таким образом тексты критически настроенных журналистов не получают зеленый свет".

Подобные механизмы, замечает Солдатов, функционируют весьма эффективно, кроме того, "создается видимость отсутствия цензуры". "Когда между редактором и журналистом возникает конфликт, все выглядит так, как будто это внутренние разборки, к которым Кремль не имеет никакого отношения".

"С того момента, как Путин пришел к власти в 2000 году, стало гораздо труднее разговорить людей - а это является важной частью любого журналистского расследования. Почти все российские чиновники, дипломаты и политики боятся говорить с журналистами. (...) Цель Кремля - сделать журналистику ненужной", - считает эксперт.

Что же делать журналисту, если он намерен опубликовать результаты своего журналистского расследования? - задает вопрос российскому эксперту корреспондент Die Zeit Штеффен Добберт.

"До сих пор нам удавалось решить эту непростую задачу. Когда мы провели свое расследование о технике слежения в преддверии Олимпиады в Сочи, мы опубликовали свой материал в британской Guardian. Когда текст появляется за границей, можно надеяться на то, что российские СМИ перескажут твою историю и такими обходными путями она доберется и до российской общественности. Наши книги выходят сначала в американском издательстве, и только затем они переводятся на русский", - рассказывает Солдатов.

"Мы не в Северной Корее. В нашей системе есть лазейки. И они используются для того, чтобы рассказать правду. Возьмем хотя бы российских интернет-троллей, которые распространяют ложную информацию - в России были проведены журналистские расследования на эту тему, и их разоблачили".

"Плодить фейковые новости и распространять сомнения гораздо легче, чем контролировать журналистов или население. (...) Подобные схемы начали запускать в работу в России еще в 2006 году. (...) Сначала их опробовали на России, затем эту стратегию стали распространять и на заграницу", - отмечает Андрей Солдатов.

Комментируя предстоящие президентские выборы, Солдатов выражает уверенность в том, что их результаты ни для кого не станут сюрпризом. "Даже если за Путина и не проголосует 80%, я не могу отрицать, что он пользуется популярностью в народе (...). Однако мы не можем знать наверняка, как долго его будет поддерживать московская элита".

В 2011 году, когда на улицы вышли тысячи россиян, "ситуация была иной - тогда внутри элиты происходил очевидный конфликт", считает российский эксперт.

"Были те, кто реально верил в Дмитрия Медведева. Хотя он и не поддерживал какой-то новой идеи, его идеология была сродни путинизму, однако он просто представлял собой другой тип политика. Многие его поддержали еще и потому, что он и его люди пообещали отдать ведущие посты в руководстве страны молодым представителям элиты. При Путине, который сформировал свое окружение из друзей и людей, которым он доверял, еще в начале века, у них бы не было шансов".

"Сегодня нет ни нового Медведева, ни кризиса внутри кремлевской элиты", - констатирует Солдатов.

"В течение 15 лет месседж, распространяемый Путиным, выглядел так: вы не можете доверять никому, кроме меня", - говорит эксперт.

"Если вы спросите среднестатистического россиянина, не устал ли он еще от Путина, (...) он, скорее всего, спросит вас: А кто еще сможет управлять страной?" Все, считает Солдатов, сходится на Путине. "Параллельно года полтора назад он начал целенаправленно проводить репрессии: отдельные губернаторы, высокопоставленные чиновники и министры сидят с тех пор за решеткой. В тюрьме оказались даже некоторые функционеры из ФСБ", - замечает собеседник Die Zeit.

Целью подобных репрессий "было запугивание", говорит Солдатов. "Даже если за решеткой окажутся всего несколько человек, никто не может чувствовать себя в безопасности - такой посыл стоит за этой тактикой. Каждый должен бояться того, что следующим будет он. Путинизм существует за счет страха, который испытывают все".

"В перспективе политика запугивания - это тупиковая идея. Когда люди чего-то боятся, они перестают хорошо выполнять свою работу и делать что-то осмысленно. Возьмем министра, который отвечает за экономику своей страны. Если он должен думать прежде всего о своей личной безопасности, вряд ли он сможет провести в своей стране необходимые реформы", - замечает Солдатов.

"Однако в краткосрочной перспективе политика селективных репрессий играет Путину на руку. (...) Те, кто еще на свободе, демонстрируют лояльность. Они боятся Путина и не представляют угрозу для его власти".

Отвечая на вопрос журналиста о роли классических СМИ в современной России, Солдатов говорит о том, что "важнейшим оружием Кремля является телевидение. Поэтому противник никогда не должен получить к нему доступ. В качестве противника внутри страны власть рассматривает оппозицию. Все российские телеканалы напрямую или косвенно контролируются Кремлем".

"Затем это крупнейшие печатные издания, которые также рассматриваются как средства влияния на россиян. Однако их влияние не столь велико, (...) 80% жителей страны узнают новости из телевизора", - говорит эксперт.

"Никто в Кремле не думал, какую значимость в 2017 году приобретет YouTube. (...) Так, видеоролики Алексея Навального на этой онлайн-платформе стали сверхпопулярны. С новыми технологиями всегда так: режим должен нагонять, чтобы затем попытаться использовать их в своих интересах", - цитирует слова эксперта издание.

Такие СМИ, как RT и Sputnik, похоже, "хорошо разбираются в том, как функционирует интернет", заметил интервьюер.

"Есть разница между распространением дезинформации, в чем RT и Sputnik достигли профессионализма, и контролем над информационными потоками", - комментирует Солдатов, приводя в качестве примера российский аналог Facebook - социальную сеть "Вконтакте".

"Три года назад Кремль взял социальную сеть под свой контроль: теперь гендиректором "Вконтакте" является Борис Добродеев, сын человека, который возглавляет российское государственное телевидение. (...) "Вконтакте" теперь компания, которая сотрудничает со спецслужбами", - говорит Солдатов.

Правда, замечает собеседник издания, когда в марте 2017 года по всей России молодежь неожиданно вышла на акции протеста против режима Путина, выяснилось, что договаривались они, прежде всего, через аккаунты именно в этой социальной сети. "С одной стороны, Кремль распространяет через "Вконтакте" информацию от RT и Sputnik, которая дезинформирует людей, с другой - там же организуются протесты против режима".

Получается, считает эксперт, что "попытки Кремля контролировать онлайн-СМИ терпят неудачу".

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 15 января 2018 > № 2456952 Андрей Солдатов


Чехия. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 января 2018 > № 2455366 Милан Зелены

Чешский профессор Зелены, признанный в мире экономист, уверен: «Санкции только вредят невиновным и укрепляют политические элиты. А что касается Крыма…»

Parlamentní listy, Чехия

Профессор, занимающийся системами управления, и один из самых уважаемых чешских экономистов Милан Зелены согласен с тем, что экономические отношения стоит поддерживать со всеми странами. Он хотел бы установления хороших торговых отношений и с Китаем. Успешность его деятельности в этом направлении подтверждает медаль, которую в декабре ему вручили представители Китайской академии наук за вклад во взаимный экспорт. По мнению профессора Зелены, санкции, в том числе антироссийские — это политическая ошибка. Санкции только вредят невинным людям, укрепляют позиции политических элит и ускоряют негативную трансформацию отстающих экономик.

— Parlamentní listy: Скоро закончится первый срок работы нынешнего президента Милоша Земана. Все это время он проводил политику «нескольких азимутов», которая предполагает при сохранении всех союзнических обязательств поддержание дружественных и, главное, экономических отношений практически со всеми странами или хотя бы со всеми крупными. Как Вы оцениваете эту позицию Земана?

— Милан Зелены: Я согласен с тем, что экономические отношения стоит поддерживать со всеми странами, особенно когда их могут выбирать сами фирмы и бизнесмены, сообразуясь с эффективностью собственных шагов. Политик не сможет понять экономику лучше, чем настоящий предприниматель. Национальная экономика не должна становиться заложником или инструментом политического шантажа. Но где же эти предприниматели? Почему они сами не отстаивают свою позицию? Оставаться в тени политиков нельзя. Политика и бизнес — два совершенно разных мира.

— Милош Земан не скрывает, что отдает предпочтение экономической дипломатии. Он хочет, чтобы послы помогали чешским экспортерам добиться успеха на зарубежных рынках, а также поддерживали их в том, чтобы избыточный капитал из-за рубежа отправлялся в Чехию. При этом Земану не нравится, когда некоторые политики претендуют на роль людей, формирующих мировую политику. В случае держав президент еще мог бы это понять, но для такой страны, как Чешская Республика, по его мнению, это смешно. Насколько справедливы его требования к дипломатам?

— «Экономическая дипломатия» — это оксюморон, то есть противоречие. Мы имеем дело просто с государственным политическим вмешательством в политических целях. Это своего рода государственная дотация (а также возможность для коррупции) для так называемых «бизнесменов». Представьте себе, чтобы Масарик возил Батю по миру. Они со стыда бы сгорели. И почему сегодня марку «Батя» развивают швейцарцы, а не чехи? Кто тому виной? Не позор ли это?

— В ноябре прошлого года во время своего визита в Российскую Федерацию президент Милош Земан возглавил самую большую за последние 25 лет бизнес-делегацию. Его сопровождали представители 120 чешских компаний. Перспективен ли для Чешской Республики бизнес с Россией, и если да, то в каких отраслях?

— Перспективность отраслей могут с уверенностью оценить только настоящие предприниматели, а не политические «попутчики» и государственные чиновники, политики и дипломаты. Не стоит возвращаться к солидарности коммунизма и деструктивному всемогуществу СЭВ. Свободный (но не вольный) рынок должен стать основой для потомков Бати. Поиск собственного пути, а не подглядывание из-за портьеры за другими — вот вызов, достойный чешских традиций.

— Торговлю с Россией ограничивают санкции, которые против этой страны ввел Европейский Союз и США из-за Крыма и отношения к боям на востоке Украины. Очень оживленные торговые связи с Россией поддерживает Германия, однако канцлер Меркель является сторонницей санкций. Президент Земан не скрывает, что санкции бессмысленны. Так какова ситуация с санкциями на самом деле? И пользу или вред Чехии приносит открытая позиция нашего президента?

— Я уже несколько раз ответил на этот вопрос: санкции — политическая ошибка. Чем больше сбой, который дает политика, тем чаще вводятся санкции. За них расплачиваются только фирмы, их сотрудники и, прежде всего, потребители, то есть избиратели. В некоторых культурах это происходит даже добровольно. При этом санкции только вредят невинным людям, укрепляют позиции политических элит и ускоряют негативную трансформацию отстающих экономик. Мы живем в Век трансформации (Transformation Age), правда, Чешская Республика — исключение. Последствия отмены каких-нибудь санкций, несомненно, оживили бы Чешскую Республику, но никому это не надо. Что касается Крыма, то, насколько я помню, исторически это российская территория, которую Украине подарил деспот Хрущев вместе со всем населением, как в средневековье.

— Другой державой, с которой Милош Земан добивался хороших торговых отношений, является Китай. Во время визита в Пекин весной прошлого года Земан стал единственным главой государства, который лично поддержал проект Нового шелкового пути. Где Чехия может извлечь больше выгоды из сотрудничества с Китаем? Непосредственно в этой стране, где уже успешны такие чешские компании, как и PPF и Home Credit Петра Келлнера и Škoda Auto, или у себя дома, где размеры китайских инвестиций достигают пока всего двух процентов? Или же для нас сотрудничество с Китаем в будущем будет иметь минимальное значение?

— С Китаем и я хотел бы поддерживать хорошие торговые отношения. Разумеется, Шелковый путь — другое дело: в рамках нашей организации ZET Foundation мы стараемся убедить китайцев в том, что Китаю выгодно, чтобы этот «путь» работал в обоих направлениях. Разумеется, экспорт должен быть взаимным, а Чешская Республика до сих пор не может его Китаю обеспечить. И я бы не спешил делать окончательные выводы по поводу успехов немецкой VW Škoda. Когда-то Батя экспортировал в Китай, но не обувь, а целые города, где размещалось обувное производство. Именно это в ZET Foundation мы и добиваемся: мы хотим создать чешский экспорт в Китай без всякой «экономической дипломатии», но с добавленной стоимостью.

— Германия и Великобритания весьма заинтересованы в сотрудничестве с Китаем. Достаточно вспомнить, как торжественно принимали китайского президента, который проехал по центру Лондона в золоченой карете с королевой Елизаветой II. А у нас во время такого же визита проходили протесты, и политики заворачивались в тибетские флаги. Какой будет роль Китая в Европе, и можно ли предположить, кто окажется прозорливее?

— Президент Си Цзиньпин не слишком гонится за этими «торжественными приемами», особенно в компании Елизаветы. Он заинтересован, прежде всего, в экономическом развитии Китая и стабильности своего режима, но посмеиваться над дипломатическим безумством Старого света у него получается превосходно. В ответ он без труда готовит им такие же глупости в виде незабываемых банкетов и представлений китайского театра Кабуки (так в оригинале статьи — прим. ред.). В Дели представители Китайской академии наук передали мне медаль как раз за вклад во взаимный экспорт, то есть за Интегрированные продуктивные пространства (IPP, те самые города), которые ZET-network планирует туда экспортировать.

— В странах Западной Европы промышленность переживает спад, однако там надеются, что импорт дешевого сырья и готовой продукции окажется выгодным, а доход обеспечит только сектор услуг. Что касается относительно новых членов Европейского Союза, включая Чехию, промышленность, наоборот, растет. Поможет ли нам в этой связи ориентация на экспорт на Восток, которую Милош Земан старался поддержать своими поездками не только в Россию и Китай, но и в некоторые страны бывшего Советского Союза?

— Сокращение рабочих мест в сельском хозяйстве, промышленности, сфере услуг и государственном секторе характерно для всех развитых экономик. Запад вошел в Век трансформации. Старое промышленное производство постепенно перемещается в страны с дешевой рабочей силой, такие, как, например, Чехия. Это временный этап: традиционное производство замещается автоматизацией и роботизацией на региональном и самодостаточном уровне. Это так называемая деглобализация. Разница между сельским хозяйством и промышленностью в этих IPP стирается, как я уже говорил раньше. Целый ряд дешевых экономик искусственно удерживается и остается в зависимости от 20 века. Я бы не стал делать ставку на то, что в итоге у нас останется только выбор между Россией и Китаем, ведь они трансформируются быстрее, чем мы. А мы остаемся сидеть в традиционной промышленной сфере давно минувших дней.

— К поискам нового главы государства для Чехии подключилась Экономическая палата ЧР, которая провела у себя дебаты кандидатов. Обсуждение вел президент палаты Владимир Длоуги. Целью было выяснить, какую конкретную пользу принесли бы предпринимателям претенденты на пост президента в случае избрания. Могли бы Вы рассказать, чем три прежних чешских президента помогли бизнесу?

— Экономическая палата ЧР является всего лишь единицей, или это ассоциация независимых, полноправных и друг друга дополняющих чешских предпринимателей, которые знают, чего хотят? Именно на этот вопрос предприниматели должны ответить в первую очередь и, главное, сами. Я не знаю, что общего с чешской бизнес-средой у президента, а тем более отдельных субъектов, а тем более политиков. Неужели предприниматели — только дополнение к политическим функционерам? А может, все же нечто большее? Неужели дух и наследие Бати полностью исчезли? Должна ли Чехия и в будущем остаться развивающейся экономикой? Не стоит ли уже начать по-настоящему и уверенно вести бизнес? А не только выполнять приказы иностранных владельцев.

— Перед выборами Мирек Тополанек, который в итоге проиграл, на основании противоречивых ориентиров Земана составил список, куда включил наших партнеров за пределами ЕС сообразно важности в рамках экономической дипломатии. Список возглавили США, Япония и Корея, а в хвосте оказались Африка, Китай и Россия. Михал Горачек, еще один кандидат, проигравший в первом туре, поставил на первые два места Соединенные Штаты и Великобританию (она покидает ЕС). Кроме того, Горачек хотел бы вернуться к политике прав человека, которая всегда должна предшествовать переговорам о бизнес-сотрудничестве с Китаем и Россией. По мнению Йиржи Драгоша, прошедшего во второй тур президентских выборов, стоит расширить нашу экономическую деятельность за счет стран БРИКС, то есть Индии, Бразилии и ЮАР, а также растущих экономик Латинской Америки, стран Юго-Восточной Азии, некоторых стран Африки. Что Вы думаете о такиих приоритетах?

— Я придерживаюсь того правила, что великие люди обсуждают идеи, посредственные люди комментируют события, а мелкие — других людей. Поэтому я не собираюсь комментировать этот список своеобразных «кандидатов». Неужели кто-то может всерьез считать, что действительно может знать, как и почему с той или иной упомянутой страной вести «экономическую дипломатию»? Что я думаю по поводу этих списков? Все это просто «идеи», но только настоящие и, что главное, чешские предприниматели могут разумно оценить свои шансы и потребности с точки зрения ЧР. Представьте себе, чтобы Бенеш говорил Яну Бате, надо или не надо работать с Китаем, Бразилией или Тайванем? Такое могло бы вдохновить даже Сальвадора Дали.

— Так что же на самом деле нужно делать для экономики? Вы не раз упомянули Фонд ZET, который Вы создали со своими соратниками для развития национального бизнеса. Какие его основные проекты?

— ZET-Town Network создает сложные интегрированные производственные комплексы для экспорта в регионы с трудной экономической обстановкой, то есть речь идет о размещении производства как можно ближе к конечному потребителю, о восстановлении автономного местного сообщества и ограничении вынужденной миграции, внешней и внутренней.

ZET-Tech-Share centers оказывает поддержку совместным технологическим центрам в образовательных целях. Консорциум предприятий позволяет осваивать и использовать самые передовые технологии для повышения конкурентоспособности предприятий и лучшего сотрудничества между ними.

Цель ZET-cubator Startup — развивать образование бизнес-талантов. Инновационные инкубаторы и стартапы предназначены для возрождения наследия чешских предпринимателей на уровне современной проблематики, технологий и знаний.

ZET-camps — это лагеря для молодежи, предназначенные для пробуждения талантов, мотивировки, для получения целенаправленных этических и креативных навыков и умений в самом эффективном возрасте, когда формируется характер, способности и цели молодого поколения.

ZET-Impulse — это особый бизнес-коридор Острава-Злин-Брно-Бржецлав-Братислава, как сеть сотрудничающих бизнес-университетов для отечественных и иностранных талантов. Цель — создание новых предприятий, интегрированных продуктивных пространств и оригинальных стартапов.

ZET-authority предполагает поддержку аккредитации образовательных программ в области бизнес-образования. Совместная работа государственных и частных институтов крайне важна для формирования инновационных, предпринимательских и стратегических навыков.

Бизнес-университет, о котором мечтал чешский Ян Батя. Бизнесу не научиться, читая книги о нем. Вести бизнес мы учимся, когда им занимаемся. Предпринимательство — это знание дела, а не его описание. Знать — еще не значит уметь.

ZET-solutions поднимает проблему роста числа и интенсивности конфликтов в обществе и в бизнесе в условиях, когда люди все хуже умеют решать конфликты. Традиционные методы не устраняют конфликты, а только вызывают новые. ZET предлагает так называемое «растворение» конфликтов благодаря известной альтернативе, которая обеим сторонам гарантирует лучшую позицию, чем традиционный компромисс.

Самообновляющееся предприятие ZET-Podnik. В эпоху постоянных перемен выживание традиционно организованного предприятия под вопросом. Современная компания должна работать как трехчастная организация, сочетающая в себе прошлое, настоящее и будущее.

Университет ZET-univerzita. В эпоху постоянных перемен самообразование и самообучение являются необходимыми дополнениями к традиционному школьному и вузовскому образованию. Вместо пассивно выслушиваемых лекций, вместо информации акцент делается на знания. Преобладают конкретные задания в виде нерешенных проблем, которые предстоит решить в команде.

— Во время интервью Вы постоянно подчеркивали, что мир политики нужно отделить от мира бизнеса. Вы спрашивали, что общего у политиков с чешской бизнес-средой. И Вы, разумеется, не поддержали бы того, кто руководствуется девизом «Руководить государством, как фирмой». Я прав?

— Государством нельзя управлять, как фирмой. Государство не зарабатывает деньги, а собирает, конфискует или печатает их. Деньги зарабатывают предприниматели, получая их за предложенную ими продукцию. Чешская попытка «трампизма» — это ошибка избирателей, но не тех, кто был избран. Они совершают ошибку только после избрания. Не извлечь урок из недавнего опыта США — значит добровольно отречься от функционирующего государства и экономики. «Порядок» — это только следствие, а не предпосылка хорошего государства и перспективной свободной экономики. Вспомните, сколько диктаторов начали свой путь с установления «порядка».

Чехия. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 января 2018 > № 2455366 Милан Зелены


США > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм > inosmi.ru, 15 января 2018 > № 2455309 Леонид Бершидский

Трамп нашел новый способ для разбазаривания «мягкой силы» Америки

Глобальное лидерство определяется способностью привлекать на свою сторону иммигрантов из далеких и очень разных стран.

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Давайте на минуту забудем о той аномалии, что лидер государства называет другие страны «вонючими дырами» (очевидно, именно так поступил президент Дональд Трамп, жалуясь, что в США приезжает слишком много иммигрантов с Гаити и из бедных африканских стран, и слишком мало людей из государств типа Норвегии). Наверное, он говорил в привычной для себя манере, плюя на последствия, к чему привыкли и американцы, и европейцы.

Будучи одним из 257,7 миллиона человек, которые сегодня проживают не в своей родной стране, я должен кое-что сказать этим людям: ваши страны очень быстро утратят свое положение и репутацию в мире, если вы попытаетесь ограничить иммиграцию людьми из наиболее богатых государств.

Трамп наверняка не был в тех странах, которые он оскорбил, но я рискну предположить, что он имел в виду лишь то, какие они бедные и/или несчастные. Есть разные рейтинги, способные расставить их по этим критериям и показателям, таким как доход на душу населения, степень свободы или некие комплексные индикаторы типа качества жизни и счастья. Но поскольку мы ведем речь о миграции, здесь все эти показатели неприменимы. Если говорить о миграции, то худшими странами являются те, в которых самая большая доля населения, желающая и имеющая возможность проголосовать ногами. Например, Северная Корея по определению не очень хорошая страна, но ее границы наглухо закрыты. А Норвегия, если воспользоваться примером Трампа, это богатая и счастливая страна; однако довольно значительная доля норвежцев (по данным ООН, 200 тысяч человек, или 3,7% населения) в настоящее время живет за рубежом.

Это не самый наглядный список «вонючих дыр». Можно сказать, что склонность людей эмигрировать вовсе необязательно определяется мерой богатства или счастья. Палестину и Сирию никак нельзя сравнить с Португалией или Литвой по уровню жизни; но общая черта между этими странами заключается в том, что родившиеся в них люди зачастую предпочитают жить где-то в другом месте.

По причинам географического характера и иммиграционной политики основной приток иммигрантов в США идет не из той первой двадцатки стран, которые люди хотят покинуть. По данным ООН, самые крупные диаспоры в США — это пуэрториканцы, выходцы с Ямайки и сальвадорцы. Но там также большое количество канадцев, британцев, немцев и поляков, а также южных корейцев, индийцев и китайцев.

Большинство иммигрантов едет в Соединенные Штаты из тех стран, где довольно мало людей, не желающих жить у себя на родине. Кое-кто (их немного) приезжают из таких мест, которые многие их обитатели хотели бы покинуть. Равновесие между двумя этими группами является важным фактором, помогающим Америке поддерживать репутацию приятной для проживания страны. Если бы в США не было успешных и довольных местных жителей, претензии этой страны на мировое лидерство казались бы не очень убедительными большинству иностранцев.

Соединенные Штаты могут внести изменения в свою иммиграционную политику и принимать людей только из тех мест, которые довольно близки к США по показателям счастья, удобств для жизни и по доходам на душу населения. Судя по списку стран, из которых люди хотят эмигрировать, США получили бы более значительный приток европейцев (правда, скорее всего, это были бы латвийцы, литовцы и румыны, а не датчане или норвежцы). Однако люди, склонные к антииммигрантским настроениям, не захотят видеть у себя чужаков, как это случилось в Британии. Вероятно, главной причиной Брексита стала европейская свобода передвижения. В то же время, молва о США как о сверкающем городе на холме ограничится лишь небольшой группой государств, которые уже являются союзниками Америки.

Моя родная страна Россия в абсолютном выражении занимает четвертое место в мире по иммиграции. В основном туда едут люди из бывших советских республик. Они переводят деньги на родину и рассказывают о жизни в богатых российских городах. Все это во многом способствует укреплению «мягкой силы» России. В то же время, россияне (в основном живущие в странах Запада), составляют третью в мире по своим размерам диаспору. Они рассказывают о своей жизни в Европе, США и Австралии, и тем самым помогают поддерживать связи своей страны с западным миром, несмотря на возникшую недавно политическую враждебность.

География иммиграции является для страны важным инструментом международного влияния. Принимая в больших количествах иммигрантов из Турции, Германия стала одним из ключевых зарубежных партнеров этой страны и по сути дела превратилась в ту точку привязки, которая соединяет Турцию с западным миром. Кроме того, в Германии крупная русская диаспора, и отчасти именно из-за этого она является самым важным в Европе партнером России по переговорам. Сейчас, когда туда прибывает все больше иммигрантов с Ближнего Востока, Германия невольно начинает играть важную роль в делах этого региона. Это станет очевидно после того, как в Сирии будет восстановлен мир.

Для США, проводящих изоляционистскую политику, естественно отворачиваться прочь от стран и целых регионов. Запрет Трампа на иммиграцию способствует снижению востребованности и веса этой страны на Ближнем Востоке. Если США не будут пускать к себе иммигрантов из Центральной Америки и из стран Карибского бассейна, эффект будет тот же самый. На самом ли деле Америке нужно больше людей из Европы? Возможно, если учитывать то, что Трамп своими действиями разрушает доверие к США на этой стороне Атлантики. Но это должно быть осмысленное решение.

Содержание статьи может не отражать точку зрения редакции, компании «Блумберг» (Bloomberg LP) и ее владельцев.

США > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм > inosmi.ru, 15 января 2018 > № 2455309 Леонид Бершидский


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 января 2018 > № 2455294 Семен Новопрудский

Фейковая диктатура Путина

В 2018 году в России ускорится процесс смены власти без смены президента. Самопожирание путинской системы проявляется все отчетливее и будет нарастать.

Семен Новопрудский, Новое время страны, Украина

Главный парадокс президентских выборов в России состоит в том, что все знают победителя, но никто не знает, какой будет его политика. Впрочем, скорее всего — не вполне «его». Путин перестал быть эффективным президентом элиты, а народ защищать его явно не станет, поскольку давно лишен политической субъектности.

Из персоналистской диктатуры Путина, вроде бы прочно закрепленной аннексией Крыма, политическая система РФ неизбежно будет дрейфовать в сторону диктатуры фейковой. Системы, где за спиной мало что решающего президента, существующего в качестве декоративного диктатора, группировки силовиков будут доедать последние куски крупного бизнеса нищающей страны.

Самопожирание путинской системы проявляется все отчетливее и будет нарастать после президентских выборов до тех пор, пока тем или иным путем не произойдет буквальная смена власти.

Силовое окружение Путина уже открыто разговаривает на языке немыслимых даже по недавним путинским меркам уголовных дел, в которых самому президенту отведена роль статиста. Одна часть ФСБ сажает в тюрьму на 8 лет якобы за вымогательство взятки в 2 миллиона долларов у самого могущественного бизнесмена страны Игоря Сечина бывшего министра экономического развития Алексея Улюкаева. После этого приговора в России не осталось ни одного чиновника, включая членов правительства, который не примерял бы на себя возможность ареста в любой момент по самому немыслимому обвинению.

Другая часть ФСБ (конкурирующая и прямо конфликтующая с «сечинской») сажает под домашний арест самого известного сейчас за рубежом российского режиссера Кирилла Серебренникова и его коллег по проекту Седьмая студия — причем обвинение меняется несколько раз уже в ходе следствия. После этого дела (тут есть еще одно важное обстоятельство — Серебренников имел личные приятельские отношения с важными фигурами путинского режима, в том числе с одним из организаторов войны против Украины Владиславом Сурковым) ни один представитель российской интеллектуальной элиты не может чувствовать себя в безопасности.

При этом сам президент — вроде бы такой всемогущий — не в состоянии обеспечить привод в суд по делу Улюкаева главного свидетеля Игоря Сечина: суд безуспешно вызывал его повестками четырежды. Путин не может прекратить очевидно абсурдное дело против Серебренникова. Между тем никакими независимыми судами в России и не пахнет: по всем громким делам принимаются ровно те судебные решения, которые диктуются реальной властью. Значит, этой властью обладает кто–то другой.

Но главное — Путин не может отменить санкции против России, не поменяв кардинально внешнюю политику. Только в 2017 году без особых внешних потрясений, при рекордно низкой инфляции (следствие обвального падения доходов россиян с весны 2014 года), при двукратном росте мировых цен на нефть рухнули два банка из первой десятки и еще один из топ-15. Российские олигархи и просто очень крупные бизнесмены пачками начали не просто переходить в статус иностранных резидентов, но и покупать мальтийское гражданство — в том числе для того, чтобы избежать новых персональных санкций США.

Путин больше не может решать важнейший для элиты внутренний вопрос — личной безопасности при ее привычном существовании «над законом». Он не способен решить и важнейший для элиты внешний вопрос: гарантировать ей право жить как на Западе или прямо на Западе, конвертируя богатство в собственность и запасной плацдарм для семей в странах, с которыми Путин развязал холодную войну.

Эти два обстоятельства во многом будут определять содержание политики РФ после президентских выборов-2018 и чемпионата мира по футболу. Есть и третье. Главным внутриполитическим конкурентом Путина становится… Трамп. Он твердо намерен баллотироваться в 2020 году на второй срок. Но это станет возможно, только если Трамп реальными делами сможет смыть с себя клеймо «агента Кремля». РФ впервые с момента распада СССР оказалась частью внутренней политики США. А внутренняя политика для американцев всегда была важнее внешней. Россия хотела стать «настоящим врагом Америки! — и она им стала.

Без либеральных реформ, без окончания конфронтации с Западом России не выбраться из глубокой экономической ямы. Тактика «маленьких победоносных гибридных войн» практически исчерпана: санкции и так уже отбросили экономику на 10 лет назад.

Поэтому Путину предстоит стать могильщиком нынешнего варианта путинизма в новом президентском цикле. Или это сделают другие — в том числе те, кто сам является частью власти. Такое в российской истории бывало не раз и не два. Это не значит, что Россия станет похожа на западную демократию. Она запросто может стать похожей и на Северную Корею, если выберет путь самоизоляции и ядерного шантажа.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 января 2018 > № 2455294 Семен Новопрудский


США. Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 января 2018 > № 2455327 Леонид Бершидский

Что стоит и чего не стоит делать в процессе борьбы с вмешательством России

В своем масштабном докладе сенатор Бен Кардин предлагает выступить с решительным ответом на вмешательство России в дела западных стран. Но далеко не все его рекомендации являются разумными

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Влиятельный член сенатского комитета по международным делам Бен Кардин (Ben Cardin) представил 200-страничный доклад под названием «Ассиметричная атака Путина на демократию в России и Европе». Этот доклад представляет собой ценный источник информации о том, что в настоящее время Вашингтон думает о вмешательстве России и о способах противодействия ему. Однако далеко не все рекомендации, приведенные в этом докладе, можно назвать разумными.

Всеобщее подозрительное отношение — это та цена, которую режим президента России Владимира Путина платит за агрессивную риторику и за прошлое Путина в структурах КГБ. Эта советская служба безопасности вмешивалась во все проекты и начинания, которые имели отношение к внешнему миру, и, по мнению многих экспертов, при Путине эта практика возродилась и расцвела пышным цветом. Поэтому неудивительно, что в своем докладе Кардин аргументировал общепринятое мнение о том, что Кремль контролирует и использует ради достижения политических целей любые средства, от культурного обмена до манипулирования настроениями толпы.

Местами этот доклад, подготовленный сотрудниками аппарата сенатского комитета по международным делам, кажется довольно неуклюжим. Его авторы ссылаются исключительно на англоязычные источники и допускают грубые ошибки — к примеру, называют Норвегию членом Евросоюза. Более глубокое понимание этой запутанной ситуации, особенно когда речь заходит о денежных потоках, могло бы стать основой для более правдивой картины конфликта между стремлением Кремля использовать отток капитала в качестве рычага влияния, медленной интеграцией России в Европу посредством того же самого оттока капитала и циничным недоверием, с которым российское деловое сообщество относится к Путину и его антизападной политике. Более глубокое понимание ситуации также заставило бы экспертов подчеркнуть, что, хотя «деньги, перечисляемые в принадлежащие государству российские энергетические компании, используются для финансирования военных кампаний Кремля за рубежом, а также публичной и тайной деятельности, направленной на подрыв демократических институтов и социального единства в Европе и США», эти же самые деньги также используются для финансирования систем здравоохранения и образования в зависимой от нефти России, а также для оплаты транзита российских энергоресурсов через Украину, что является одним из важнейших источников дохода этой страны.

Однако более глубокое понимание нюансов, возможно, не соответствует задачам этого доклада. Вне всяких сомнений, Россия открыто и тайно пытается защитить и распространить свое влияние посредством множества каналов, и зачастую это влияние носит антизападный характер. «С точки зрения Путина и Кремля правда — это не объективный факт; правда — это то, что помогает продвигать интересы нынешнего режима», — отмечают авторы этого доклада, и, надо признать, совершенно справедливо. — Сегодня в эту категорию попадает все то, что позволяет лишить западные демократии легитимности и отвлечь внимание от действий российского правительства».

В докладе попытки России проецировать влияние были неоднократно названы «ассиметричными». Суть этого определения объясняется цитатой высказывания бывшего президента Эстонии Тоомаса Ильвеса (Toomas Hendrik Ilves): «Мы не можем поступать с ними так, как они поступают с нами… Либеральные демократии, характеризующиеся наличием свободной прессы, свободными и честными выборами, находятся в ассиметрично неблагоприятном положении… Инструменты их демократии и свободы слова могут быть использованы против них». Этой западной либеральной традицией необходимо дорожить, и авторы доклада, несомненно, это понимают: они высоко оценивают действия шведов, которые предпочли сделать ставку на повышение уровня медийной грамотности, а не на финансирование контрпропаганды. Однако некоторые рекомендации авторов доклада, по всей видимости, направлены на закрепление дисбаланса.

По их мнению, США необходимо увеличить расходы на противодействие российским операциям влияния в Европе и Евразии «до как минимум 250 миллионов долларов в течение двух следующих лет». Эти деньги необходимо потратить в первую очередь на противодействие российской пропаганде и на поддержку демократических институтов, особенно в тех странах, где эти институты неустойчивы, то есть в Венгрии, Сербии и Болгарии.

Это можно назвать наименее полезной рекомендацией в докладе комитета. Основанием для увеличения расходов послужило то, что Россия ежегодно тратит миллионы долларов на продвижение своей точки зрения за рубежом и что определить точную сумму этих расходов крайне трудно из-за присутствия в них крупного квази-частного компонента. Тем европейским странам, в которых Россия потерпела неудачу в реализации своих стратегий, удалось нейтрализовать их не посредством дополнительных расходов, а благодаря вере в их цивилизующие традиции: к примеру, в Германии партии договорились не использовать ботов и наемных троллей в соцсетях, чтобы бороться друг против друга. И, если шведская программа по повышению медийной грамотности сработает, шведы перестанут прислушиваться к финансируемой американским правительством контрпропаганде и к финансируемой российским правительством пропаганде. Возможно, это также будет способствовать росту антиамериканских настроений, которые во многих европейских странах не менее сильны, чем антироссийские настроения.

Еще одна рекомендация, которая выглядит не особенно разумной, заключается в том, чтобы американское правительство начало присваивать статус врага тем странам, которые вмешиваются в дела США — «государственный субъект гибридной угрозы» — с целью создать систему эскалации санкций в ответ на кибератаки и другие «ассиметричные» действия. Однако это всего лишь ораторский прием, который не поможет достичь никаких целей теперь, когда российско-американские отношения достигли самой низкой точки.

Авторы доклада также предлагают приложить дополнительные усилия для того, чтобы уменьшить зависимость Европы от российских энергоресурсов — США уже занимаются этим, пытаясь продавать больше своего сжиженного природного газа. Эта часть доклада является совершенно неактуальной: за последние несколько лет Евросоюз существенно сократил возможности России в использовании экспорта энергоресурсов в качестве политического рычага, заставив Россию действовать в условиях регулируемого, конкурентного рынка. Российский экспортер газа компания «Газпром» приняла эти правила игры под угрозой астрономических штрафов. В этой области Европа уже доказала, что ей не нужна помощь США.

Однако это вовсе не значит, что в докладе Кардина нет полезных рекомендаций. Его авторы решительно заявляют о необходимости выявлять грязные и связанные с Кремлем российские деньги, поступающие на Запад, и предотвращать их использование в политических кампаниях. В докладе также говорится о необходимости укрепить системы киберзащиты западных стран и о том, что Западу необходимо обратить пристальное внимание на Украину, поскольку она является тестовой площадкой для вредоносных действий Кремля в киберпространстве.

Авторы доклада также призывают усилить контроль над социальными сетями — не только в смысле обеспечения прозрачности политической рекламы, которая оказалась в самом центре дебатов в Конгрессе, но и в том, чтобы заставить эти компании «блокировать вредоносные неаутентичные и/или автоматизированные аккаунты», которые используются для распространения фейковых новостей. Ужесточение норм, направленных против ботов и троллей, не только существенно затруднят работу российских фабрик троллей, но и, возможно, помогут превратить медийный рынок, где социальные сети активно соперничают с профессиональными новостными организациями, в более однородную конкурентную среду.

Как отметил Марк Галеотти (Mark Galeotti), эксперт по России, на которого авторы доклада постоянно ссылаются, «нам необходимо в целом повышать нашу жизнестойкость. Проблема заключается не только в России. Это проблема современности». Лучшими рекомендациями этого доклада стали рекомендации о повышении сопротивляемости кибератакам, коррупции, незаконному финансированию политических кампаний и медийной неграмотности, которая ставит под угрозу основы демократии. Энергичные действия в этом направлении навредят путинскому режиму в гораздо большей степени, чем контрпропаганда, ответные санкции и агрессивная риторика. Такие действия обеспечат поражение этого режима — поражение, которое он уже потерпел в Западной Европе в 2017 году.

США. Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 января 2018 > № 2455327 Леонид Бершидский


США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 января 2018 > № 2455324 Энн Эплбаум

Той Америки, в которой нуждается Европа, больше нет

Энн Эплбаум (Anne Applebaum), The Washington Post, США

До сих пор никому так и не удалось выяснить, кто на самом деле управляет и финансирует их, хотя чешские журналисты потратили на это много лет. Но усилия этих журналистов не мешают 30 «пророссийским» сайтам ежедневно распространять в Чешской Республике теории заговора, клевету, выдуманные скандалы о несуществующих мусульманских мигрантах и атаках на США, НАТО и Евросоюз, а также превозносить Россию и пророссийского президента Чехии Милоша Земана (Milos Zeman).

На первый взгляд, число этих сайтов может показаться довольно незначительным, но в условиях маленькой страны с крохотным рынком рекламы и слабыми «ведущими» СМИ, подобные сайты превратились в настоящую силу. Четверть чешской общественности не только читает и доверяет пророссийским «альтернативным» сайтам, но и выбирает их в качестве основного источника новостей. Со временем неиссякающий поток фальшивых новостей и оскорбительных заявлений позволил изменить фокус общественных дебатов в этом государстве Центральной Европы, которое не так давно было опорой трансатлантической солидарности, и теперь в Чехии НАТО поддерживают менее 50% граждан, а Евросоюз — еще меньше.

Выдуманные истории — к примеру, история о том, что главный оппозиционный кандидат тесно связан с секретной полицией или что США тайно финансируют протесты против Земана — становятся фоном для президентских выборов в Чехии, первый раунд которых должен начаться уже в пятницу, 12 января. Хотя сейчас никакие варианты развития событий не исключаются — на результаты прошлых президентских выборов повлияло опубликованное в последние минуты заявление о том, что оппонент Земана связан с нацистами — особых сенсаций не ожидается, и аналитики вполне могут прийти к заключению, что «Россия не вмешивается» в эти выборы — так же, как они пришли к заключению, что «Россия не вмешивалась» в сентябрьские выборы в Германии.

Однако такой вывод аналитиков объясняется тем, что чешская политика, как и немецкая политика, уже во многих отношениях испытывает на себе влияние России. Начиная с информационных изданий с их тайными источниками финансирования и заканчивая явными связями между аппаратом президента Чехии и российской компанией «Лукойл», весь политический ландшафт уже подвергся деформации. Сенсационные утечки и публикация украденных хакерами материалов не нужны, когда значительная доля населения уже находится на крючке у поддерживаемой Россией пропаганды, а значительная часть правительства уже связана с Россией финансовыми узами.

Такая форма непрерывного искажения действительности стала главной темой 200-страничного доклада под названием «Ассиметричная атака Путина на демократию в России и Европе», который на этой неделе опубликовал аппарат комитета Сената по международным делам. В этом докладе нет раздела, посвященного Чехии, но там есть разделы, посвященные Франции, Германии и Великобритании, также Венгрии, Болгарии и странам Балтии. Большая часть материалов доклада не является чем-то новым — сноски ведут к опубликованным материалам и материалам открытых слушаний — но их кумулятивный эффект поразителен.

Этот доклад комитета Сената по международным делам рисует довольно мрачную картину многолетних непрекращающихся попыток дестабилизировать политику и экономику всех важнейших союзников США в Европе. Расходы российского государства на эту кампанию ничтожны: одни и те же дезинформационные материалы распространяются по всему континенту с небольшими изменениями, отвечающими предпочтениям жителей конкретной страны, а расходы на приобретение влияния и финансирование политических партий, по всей видимости, берут на себя частные компании.

Некоторые страны пытаются бороться с влиянием России. Страны Балтии и севера Европы начали реализацию программ по отслеживанию дезинформации, а французские СМИ подготовились к вмешательству России в прошлогодние президентские выборы и активно ему сопротивлялись. Между тем США пока не активизировались перед лицом вызова со стороны этого нового мира. Наша собственная политика настолько сильно искажена президентом, который отказывается признавать свои связи с Россией, что республиканцы-члены комитета Сената по международным делам отказались поставить свои подписи под этим подробным, аргументированным и совершенно несенсационным докладом и прислушаться к приведенным в нем разумным и прагматичным рекомендациям.

Часть европейского политического руководства постепенно начинает концентрироваться на этой угрозе — угрозе для единства альянса и демократии в целом — которую представляют собой российские кампании влияния. Но той Америки, которая в прошлом взяла на себя роль лидера в борьбе против фашизма и коммунизма, больше нет. Сейчас у США не только нет последовательной и тщательно продуманной стратегии — в докладе говорится, что Госдепартамент Рекса Тиллерсона (Rex Tillerson) по сей день отказывается относиться к этой проблеме серьезно, несмотря на все требования Конгресса, — но и даже символического стремления к солидарности союзников и отстаиванию демократических ценностей.

Белый дом, который в распространении фейковых новостей обвиняет свой собственный пресс-корпус, вряд ли помогает этим ослабленной независимой прессе в Праге. Президент, который разглагольствует по поводу ядерных кнопок в Твиттере, вряд ли может вернуть Америке роль лидера в мировой политике. Дело не только в том, что проамериканские чехи не могут рассчитывать на поддержку США в условиях нынешнего кризиса. Дело в том, что этот Белый дом может полностью лишить их шанса на победу в их спорах.

США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 января 2018 > № 2455324 Энн Эплбаум


Россия > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 13 января 2018 > № 2461539 Владимир Войнович

Стебень, гребень с рукояткой

Владимир Войнович

«Суть одна, но методы разные»: специально для «Сноба» Владимир Войнович написал эссе о том, как изменилась Россия за шестьдесят лет

Предисловие автора

Речь пойдет, собственно, о прогрессе. О его неизбежности и ускорении. В науке, в технике, в общественных отношениях.

От изобретения телеги до автомобиля прошли века. От винтовки Мосина до автомата Калашникова — десятилетия. От персонального компьютера до интернета — несколько лет.

Теперь великие открытия совершаются чуть ли не ежедневно и сделали нашу жизнь неузнаваемой. Люди, которые помнят еще керосиновые лампы, стиральные доски и угольные утюги, живут, по их тогдашним понятиям, в совершенно фантастическом мире.

Прогресс в развитии общественных отношений в конце концов привел к тому, что значительная (но еще далеко не вся) часть человечества через многие стадии дикости пришла к демократии, наиболее разумному из всех известных способу организации общества, где царят свобода, мир и порядок.

Россия, пережив триста лет самодержавной монархии и семьдесят лет коммунистического тоталитаризма, тоже сделала шаг в сторону свободы и демократии, но застряла на полпути. Вторую половину пути нам еще предстоит одолеть. Очень большие силы направлены на то, чтобы этого никогда не случилось, но исторический прогресс — это такая штука, которую возможно задержать, но не остановить.

Часть первая. О том, кто развалил Советский Союз

В начале пятидесятых годов прошлого века я служил в армии и учился в школе авиационных механиков. В классах мы изучали такие сложные предметы, как теория полета, теория двигателя, конструкция самого современного тогда реактивного истребителя МиГ-15. А на полевых занятиях старшины объясняли нам нехитрое устройство винтовки Мосина образца 1891/1930 года. То есть в 1891-м она изобретена, в 1930-м модернизирована, была основным стрелковым оружием царской армии, и им же оставалась в Красной и Советской.

Объясняя нам работу затвора, старшины говорили, что он состоит из трех частей: стебень, гребень с рукояткой. Слово «стебень» казалось мне странным, но мало ли какие в технике бывают обозначения, таким я его и запомнил. Только сейчас, заглянув в «Википедию», узнал, что не стебень, а стебель, но старшины, очевидно, имея склонность к рифмованной речи, слово переиначили.

В 1955 году я демобилизовался, а эта винтовка еще десять лет была на вооружении и всего просуществовала больше семидесяти. Советский режим прожил примерно ту же историю. Был создан в 1917 году, к началу тридцатых модернизирован в соответствии с марксистским учением и диктаторскими амбициями Сталина. Тогда он еще как-то отвечал своему времени. Значительные преобразования осуществлялись физическим трудом больших масс людей. Мощь армии определялась количеством винтовок и сабель.

Советская ложь отличалась тем, что распространялась во все стороны. Власти лгали народу, народ лгал власти и властью был к тому поощряем

По форме правления режим не сильно отличался от других тоталитарных в тогдашней Европе. Важным условием существования этих режимов, а советского особенно, была полная их закрытость и монополия на информацию и пропаганду. Закрытость позволяла советской власти лгать, клеветать на тех, кого она, часто без всяких оснований, объявляла своими врагами, уничтожать их, держать народ в страхе, нищете, неведении и убеждать его, что он живет лучше всех, а если и есть в его жизни какие-то проблемы, так это все от этих, уничтоженных и оболганных.

Все тоталитарные режимы держатся на насилии, страхе и лжи, но советская власть в этом отношении превосходила всех, сколько-нибудь с ней сравнимых. Ни один режим не уничтожал собственных граждан в таких количествах и настолько ни за что, как советский, и ни один не был настолько же лжив.

Я уже где-то ссылался на высказывание человека, испытавшего на себе методы дознания немецкого гестапо и советского НКВД. Он говорил, что методы у тех и других были похожи, но разница в том, что в гестапо, пытая человека, добивались правды (признаться, что он еврей, коммунист или шпион), а в НКВД — лжи (признаться, что вредитель или шпион, не будучи ни тем, ни другим).

Советская ложь отличалась тем, что распространялась во все стороны. Власти лгали народу, народ лгал власти и властью был к тому поощряем. Власти требовали и получали с мест лживые репортажи о трудовых достижениях, экономических успехах и преданности народа партии, правительству и лично товарищу Сталину. Сами ложь заказывали, сами ей верили, на ней основывали свое представление о жизни страны и строили планы на будущее. Но если находился человек, пытавшийся донести до начальства правду о том, что происходит в той или иной области, он имел за это большие неприятности, получал выговор, исключение из партии, увольнение с работы, тюремный срок, а при Сталине даже и пулю в затылок.

Каким бы несокрушимым ни казался любой режим, но если он лжет самому себе, то сам в конце концов от лжи и погибнет. Эта истина вполне очевидна, но правители тоталитарного толка пренебрегают ею, полагая, что конец концов наступит когда-нибудь после них. А при них ложь является основной подпоркой их власти.

Кто развалил Советский Союз?

После большой войны страны Западной Европы, а с другой стороны Япония, Южная Корея, Тайвань, одни в результате поражения в ней, иные по причинам резкой перемены обстоятельств, перешли к разумным, то есть демократическим формам правления и стали бурно развиваться. А Советский Союз, держась за марксистские догмы, однопартийную систему, центральное планирование и колхозы, при полном отсутствии гражданских свобод, застрял в прошлом и устаревал вместе с винтовкой Мосина, подвергаясь иногда заметным (оттепель), но не меняющим сути поправкам. До самого конца он не только совершал преступления против человечности, но попутно с бо?льшим или меньшим усердием наносил сам себе вред тем, что боролся со свежими идеями хоть в науке, хоть в искусстве, охранял себя от западных «тлетворных» влияний, запрещая целые отрасли науки (генетику и кибернетику), поощряя ложные направления в ней (лысенковщина) и разрешая людям искусства пользоваться в своей работе единственным методом — соцреализма. К концу своего существования он еще как-то тягался с Западом по части главных вооружений (космос, атомная бомба), хотя и тут отставал. В пятидесятых годах американские стратегические бомбардировщики, демонстрируя свои возможности, летали, сколько хотели, над территорией СССР, пересекали ее вдоль и поперек на высотах, недостижимых для советских истребителей и зенитных орудий. Чем дальше, тем безнадежнее СССР плелся в хвосте западных стран по части современных технологий, производства продуктов питания и бытовой техники. Зерно закупал за границей. Неспособен был произвести приличной стиральной машины, пылесоса, кофемолки, джинсов — всего того, что делает мир материально обеспеченным, привлекательным и более сильным.

Советское государство развалилось не по злой воле Горбачева или Ельцина, а просто от несовместимости со всем окружающим миром и от дряхлости

Казенная пропаганда продолжала дурить людей сказками о невероятных достижениях советского строя и скором наступлении коммунизма и в доказательство своего могущества возила по Красной площади тяжелую технику, а гордый советский народ все еще подтирался клочками газеты «Правда», уверявшей его, что он живет лучше всех. Он мог бы и дальше пребывать в уверенности, что живет лучше всех, но на Западе появились мощные радиостанции, а в СССР неплохие приемники. Железный занавес прохудился, и сквозь него или поверх мощным потоком пошли передачи, из которых люди стали узнавать правду о внешнем мире и о себе самих, и правда эта оказывалась неопровержимой и разрушительной. Какие-то люди — дипломаты, журналисты, спортсмены — ездили на Запад, привозили оттуда тряпки, торговали ими, и эти тряпки тоже были пропагандистским материалом. Разлагающе влияли на умы советских людей побеги на Запад облеченных наибольшим доверием режима дипломатов, чекистов и артистов.

Цензура запрещала все, что могла, но технический прогресс подрывал ее усилия. Стали широко доступными пишущие машинки, и родился самиздат. Появились катушечные магнитофоны, и крамольные по советским понятиям песни Окуджавы, Галича, Высоцкого распространились по всей стране. Так в Советском Союзе гласность, привнесенная извне, хотя и ограниченная, стала фактом до того, как была официально провозглашена Горбачевым. Чем дальше, тем надежнее она подрывала веру в идеологию, которая настаивала на своей абсолютной непогрешимости. Если первые поколения советских людей еще готовы были терпеть суровые лишения ради обещанного их внукам светлого будущего, то этих самых внуков коммунистическая идеология уже ни на что не вдохновляла. Они хотели не умирать за светлое будущее, а жить настоящим, и желательно не таким скудным и скучным, каким оно было. В непосильной борьбе с западной пропагандой, с западным образом жизни, с джазом, джинсами, узкими брюками, короткими юбками и купальниками «бикини» Советский Союз уже терпел поражение, а тут еще появился такой враг, как персональный компьютер, и вовсе несовместимый с советским строем.

Огромные массы верных слуг режима: гэбисты, прокуроры, судьи, идеологи, пропагандисты, карьеристы всех мастей ускорили крушение, сделали то, о чем злейшие враги Советского Союза могли только мечтать

Мир чем дальше, тем быстрее развивался. В конце концов устарели и вышли из обихода пишущие машинки и катушечные магнитофоны, и еще раньше музейной редкостью стала винтовка Мосина.

В конце концов советское государство развалилось не по злой воле Горбачева или Ельцина, а просто от несовместимости со всем окружающим миром и от дряхлости, до чего довели его Брежнев, Андропов, Черненко и их соратники, тупо державшиеся за догмы, в которые сами давно не верили. Огромные массы верных слуг режима: гэбисты, прокуроры, судьи, идеологи, пропагандисты, карьеристы всех мастей, кидавшиеся ревностно исполнять любые указания партии и правительства, закручивавшие гайки, укреплявшие цензуру, боровшиеся с западной пропагандой и пятой колонной, выявлявшие, травившие, сажавшие и изгонявшие инакомыслящих, а также изобретавшие глушилки и управлявшие ими, все эти люди ускорили крушение, сделали то, о чем злейшие враги Советского Союза могли только мечтать. Именно они сделали развал советского режима неотвратимым (за что их надо бы по советским законам судить, а по антисоветским наградить высшими орденами).

Теперешние «патриоты» делают то же самое, с тем же рвением и в итоге приведут Россию к тому же.

Часть вторая. Возвращение к винтовке Мосина, или Вперед, в завтрашний день!

Отличие теперешнего режима от советского в том, что он устарел уже при его создании. Ко времени прихода Путина к высшей власти Россия стояла на распутье. Она сделала первый шаг к свободе и демократии при Горбачеве и Ельцине, теперь перед ней был выбор из трех вариантов: двинуться дальше, топтаться на месте или откатиться назад. У нового президента, как ни у кого из его ближайших предшественников, была реальная возможность повести страну по первому пути и войти в историю реформатором. Может быть, даже великим. Даже неизбежно великим, потому что на фоне тогдашней убогости любые разумные реформы выглядели величественно. Первые слова нового президента внушали надежду (не очень большую), что он хотя бы не будет отступать от того, что уже достигнуто. Он говорил и, я думаю, сам в это верил, что без демократии нам не жить. Но тут же стал подправлять ее, приводить в соответствие с национальными традициями (не соответствовавшими ей никак). За поддержкой обратился к народу. Вернее, к его большинству, темному, неразумному, привыкшему одобрять все, что предложат. Наиболее авторитетными и уважаемыми выразителями чаяний этого большинства, его честью, умом и совестью Путин счел ветеранов войны. Я не буду подсчитывать, сколько среди этих людей оставалось реальных фронтовиков, а сколько служивших вдали от боевых действий (включая тыловых чекистов, лагерную охрану, обозников и прочих подобных), впоследствии украсивших свои обвисшие пиджаки юбилейными медалями, ведомственными значками, наградами за выслугу лет и хорошее поведение. Любые ветераны, даже и истинные, были в основном люди советского воспитания, преклонного возраста, сомнительного прошлого, с ложными представлениями о собственной жизни и окружающем мире. Именно к ним и обратился тогда еще молодой новый правитель. «Хотите ли вы петь гимн Советского Союза, если мы его немного подладим?» — задал он им первый вопрос. По сути это было предложение вернуться в прошлое. Конечно хотим, ответили ветераны, которые именно по этой песне и основному ее содержанию очень соскучились (как тут не вспомнить толстовскую метафору о полковой лошади, встрепенувшейся при звуках трубы). Хотя слова «нас вырастил Сталин» из текста гимна выпали, но в подтексте они остались.

Вот и получилось в целом по анекдоту, согласно которому постсоветский человек, что ни начнет собирать — мясорубку, кофеварку или детскую коляску, получается автомат Калашникова

Ветеранов этих вырастил Сталин, они хотели Сталина, и новый вождь стал им показывать, что он и сам вроде как Сталин, слегка, впрочем, модернизированный. Чем в определенной среде вызвал полный восторг и обожание, свойственное культу личности. Экзальтированные дамы вслух восхищались его взглядом, осанкой и походкой. Отставные генералы при его приближении пытались втянуть животы и льстили в глаза: «Вы наш Владимир Красное Солнышко!» Поэты слагали и до сих пор слагают оды, вдохновенные и бездарные. (И хорошо бы герой этих опусов хотя бы однажды каким-нибудь заметным образом поморщился.)

Потакая этим людям, он Конституцию, вполне демократическую и прогрессивную, подредактировал, власть свою удлинил, укрепил, сделал единоличной. Стал править по своему разумению, опираясь на безусловное послушание фиктивно независимого парламента, подчиненных телефонному праву судов, лживую пропаганду, вооруженную силу карательных органов и электоральную поддержку вышеупомянутого большинства, согласного на все в иллюзорной надежде на мир, снижение цен и повышение пенсий. И все это прохлопали, а в начале даже активно поддержали люди, которые в скором будущем станут оппозицией (тогда их лозунг был: «Путина в президенты, Кириенко в премьеры!»).

Вот и получилось в целом по анекдоту, согласно которому постсоветский человек, что ни начнет собирать — мясорубку, кофеварку или детскую коляску, получается автомат Калашникова. Уточняя аналогию, я бы сказал, не автомат Калашникова, а что-то вроде ППШ (пистолет-пулемет Шпагина) образца 1940 года. К нему в порядке модернизации в обратную сторону приклепали стебень, гребень с рукояткой и приблизили конструкцию к винтовке Мосина.

До тридцатых годов еще не добрались, но к семидесятым приблизились

А ведь сложились благоприятные условия совсем для другого. Нефть дорожала, магазины наполнялись продуктами, доходы государства росли, и отношения с внешним миром были вполне приличными. Тут бы Путину и его команде заняться развитием достигнутых успехов, укреплением прав человека и демократических институтов, созданием настоящего парламента, поощрением свободной прессы и независимого суда, заботой об упрочении мира. И стали бы мы в конце концов жить в человеческом государстве в окружении мирных соседей. А президент-реформатор, пробыв на высокой должности восемь лет, вышел бы на отдых с почетом (и приличным денежным содержанием) и в историю вошел бы со славой.

Так нет же, поехали мы назад в прошлое. До тридцатых годов еще не добрались, но к семидесятым приблизились.

Веревка больше не продается

По названию наш государственный строй отличается от советского и в деталях не совсем совпадает. Все же есть еще кое-какие свободы (оставшиеся от правления Горбачева и Ельцина). Где-то что-то можно сказать (но благоразумнее воздержаться). Можно ездить за границу и возвращаться. Цензуры советского типа, тотальной, пока нет. Но способ управления страной вернулся примерно тот же. Высшая власть сосредоточена в руках одного человека. Так было при Сталине. Следующие советские вожди свои решения как-то согласовывали с Политбюро ЦК КПСС, а с кем и что согласовывает Путин, не видно, и похоже, что его власть бесконтрольна, не ограничена ни объемом полномочий, ни временем, ни Конституцией, которую всегда можно подправить. Безусловное публичное одобрение всех его высказываний и действий поощряется, прямой подхалимаж снисходительно принимается, а его выборы превратились в некий фокус с заранее предсказуемым результатом. То же и выборы в другие органы власти, по сути фиктивные. Обе палаты нашего «парламента» по послушности воле высшего руководства мало отличаются от Верховного Совета СССР. Ни они, ни оба главных суда — верховный и конституционный — еще ни одного президентского указа или распоряжения не посмели оспорить. Когда, соблюдая какую-то формальность, Путин запросил у Совета Федерации разрешение использовать российские войска за границей, он получил стопроцентное «да». Можно ли себе представить такое единогласие по столь важному вопросу в любом парламенте любой страны?

Что еще осталось у нас от прошлого режима? То же неуважение к собственным законам, пренебрежение правами человека, преследование инакомыслящих, лизоблюдство, неправедный суд и пропаганда вместо информации. Пропаганда по лживости превзошла советскую, потому что она многоцветней. Советские пропагандисты вынуждены были держаться коммунистических догм, а эти могут быть коммунистами, монархистами, анархистами, фашистами, да кем угодно, лишь бы одобряли как можно убедительней и беспринципней любые решения сегодняшней власти. Что они и делают. Одна и та же группа людей вполне трудоспособного возраста, но, очевидно, нигде не работающих, ежедневно, днем, вечером и до поздней ночи, собравшись перед камерами четырех федеральных телеканалов, часами с ожесточенным видом несут ахинею про киевскую фашистскую хунту, про загнивающую Гейропу, про распятого русского мальчика, про изнасилованную русскую девочку, про неизбежный крах доллара, про зеленых человечков и неучастие России в войне в Донбассе, про сбившего малайзийский «Боинг» украинского летчика и про врагов, подрывающих нас изнутри и снаружи. И конечно, мы лучше всех, мы самые умные, самые духовные, самые сильные и, если надо, растопчем всех, превратим Америку в радиоактивный пепел, дойдем до Киева, до Варшавы, до Брюсселя, и 1945 год можем повторить. Для видимости свободной дискуссии они приглашают иностранцев, за деньги поддакивающих и небесплатно возражающих. Возражающих перебивают, закрикивают, иногда, имитируя праведный гнев, даже бьют (а те, получив за мордобой компенсацию, возвращаются). Аудитория этих бездельников — то большинство народа, на которое они опираются, благодаря которому держатся, кому вешают лапшу на уши и которое презирают за глупость и бедность.

Когда-то Советский Союз боролся за свой престиж такими методами, которые не оставили от престижа камня на камне. Теперь мы чаще говорим репутация. Но какая уж там репутация, когда с нашей стороны нарушение всех правил приличного поведения

Короче говоря, наше государство постепенно, путем приведения принципов демократии в соответствие с национальными, точнее, советскими традициями (чему эти принципы категорически не соответствуют), вернулось в прошлое и все дальше в него углубляется. Превратилось в архаическую структуру, которая несовместима с современными взглядами на жизнь цивилизованных стран, с высокой технологией, с компьютером и интернетом. Уже выросло целое поколение людей, которое с трудом воспринимает навязываемые ему представления о том, как и ради чего нужно жить. А государство, не учитывая движения времени, совершает дикие действия, которые сами по себе бессмысленная архаика. Архаичны коварство в отношениях с другими государствами и захват чужих территорий. Я не буду говорить о том, что присоединение Крыма было нарушением международных соглашений и вообще делом коварным и подлым. Это было еще делом очень неумным. Если руководствоваться даже только готтентотской моралью (хорошо то, что выгодно нам), не надо было быть большим стратегом, чтобы предположить, что последствия могут оказаться очень тяжелыми. Или план «Новороссия». Надеясь расчленить соседнее государство, развязали войну, которая по долготе приближается уже к Великой Отечественной. Полный итог еще впереди, а пока десятки тысяч убитых и искалеченных физически и психически. Миллионы беженцев. А ради чего? Чего достигли? Кому стало лучше? Жителям Донбасса? Украины? России? В результате еще недавно непредставимая вражда с ближайшим соседом, с народом, который были же основания называть братским. Испорченные отношения со всем цивилизованным миром. Когда-то Советский Союз боролся за свой престиж такими методами, которые не оставили от престижа камня на камне. Теперь мы чаще говорим репутация. Но какая уж там репутация, когда с нашей стороны нарушение всех правил приличного поведения. И отъем одной территории, и нападение на другую, и сбитый пассажирский самолет, и подмена олимпийской мочи, и хакерские атаки, и все время вранье, вранье, вранье. Во времена винтовки Мосина так вели себя многие. Но с тех пор много воды утекло и мир превратился в сообщающиеся сосуды. Благодаря средствам транспорта и связи, баллистическим ракетам, компьютеру и интернету, он стал тесным, взаимозависимым и взаимоуязвимым. В соответствии с изменившейся обстановкой, с осмыслением прошлого опыта и развитием наук, в том числе гуманитарных, созданы законы и правила мирного сосуществования людей и стран, где много основано на доверии и соблюдении заключенных договоренностей. Права человека и правила общения с внешним миром перестали быть внутренним делом государств. Установлены правила, которые обязаны соблюдать все. Во взаимоотношениях государств, как в бизнесе, без репутации может быть только сиюминутная мелкая выгода, а стабильного успеха не будет. Когда одно государство нарушает общие правила поведения и ведет себя как-то не так, это вызывает беспокойство всех остальных. Они выражают удивление, разочарование, настороженность, пытаются убедить нарушителя, что в современном мире так вести себя не следует, и в конце концов принимают ответные меры, очень болезненные.

Когда-то коллективный Запад был близорук и доверчив. Большевики эти качества презирали, но охотно использовали, и Ленин обещал повесить капиталистов на веревке, купленной у них же. Те капиталисты давно ушли вперед и поумнели, а мы вроде как сами стали капиталистами, но бизнес ведем все тот же. Все еще надеемся купить у них по дешевке ту же веревку для той же цели, а они ее не продают. Для нас приготовили.

А что же делать?

Рецепт ясен. Соблюдать собственную Конституцию, как она была, вернув срок два по четыре минус слово «подряд», после чего поправки к ней максимально усложнить. Избрать свободный и независимый парламент, в котором серьезные вопросы серьезно обсуждаются и принимаются большинством голосов, но не стопроцентным. Единогласные голосования следует считать несостоявшимися. Президент считается государственным служащим, облеченным высоким доверием, но не освобожденным от критики. Его основные решения должны обсуждаться и одобряться обеими палатами парламента, но одобрение, единогласное особенно, по вопросам войны и мира опять-таки следует считать недействительным и поводом для вотума недоверия одобрителям. Всякая лесть первому лицу государства, похвалы его внешности, уму, прозорливости и таланту, выраженные в прозе, стихах или песенном жанре, следует приравнивать к взятке в особо крупном размере. (От наказания освобождаются граждане, восхваляющие президента по истечении его полномочий.) Освободить СМИ от государственного контроля, считать защиту прав граждан неукоснительной обязанностью государства, а ущемление этих прав — уголовно наказуемым деянием. Суд, разумеется, должен быть абсолютно независимым и непредвзятым, никаких инстанций, стоящих выше закона, для него быть не может. Ну, это в общих чертах. А что касается подробностей, то я бы посоветовал воспользоваться примером стран Западной Европы или Северной Америки, или даже некоторых азиатских, которые доказали, что демократия, хоть и не идеальный, но лучший из всех известных способ сосуществования людей. Способ, позволяющий людям жить в достатке и мире и соответствовать требованиям текущего времени. Пример этот открыт для заимствования и не защищен копирайтом.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 13 января 2018 > № 2461539 Владимир Войнович


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 января 2018 > № 2456937 Дональд Трамп

Текст интервью Дональда Трампа Wall Street Journal

The Wall Street Journal, США

В четверг утром президент Дональд Трамп дал интервью четырем репортерам из Wall Street Journal: Ребекке Боллхаус (Rebecca Ballhaus), Майклу Бендеру (Michael C. Bender), Питеру Николасу (Peter Nicholas) и Луизе Раднофски (Louise Radnofsky). Со стороны Белого дома присутствовали директор по стратегическим коммуникациям в администрации президента Хоуп Хикс (Hope Hicks), пресс-секретарь Сара Хакаби Сандерс (Sarah Huckabee Sanders) и директор Национального экономического совета Гэри Кон (Gary Cohn).

Ниже приводится предварительная расшифровка данного интервью. Некоторые его части были не под запись, и поэтому их исключили из стенограммы.

Wall Street Journal: Да, похоже, начать можно в любом месте, может быть, в Давосе…

Президент Дональд Трамп: Конечно.

— …Не могли бы вы немного рассказать о вашем решении поехать и о том послании, которое вы постараетесь донести до участников. Есть ли у вас какие-то мысли о том, что вы будете говорить?

— Ну, прежде всего я думаю о том, каких огромных успехов мы добились за прошедший год. Если вы вспомните первый квартал, а это был последний квартал Обамы, то ВВП был очень низкий. Это был самый медленный подъем экономики, очень незначительный подъем, это была худшая фаза оживления со времен Великой депрессии. И наша страна шла не в том направлении.

Мы шли вниз, шли очень долго. Мне кажется, если бы победу одержала партия наших оппонентов, то фондовый рынок мог рухнуть процентов на 50 вместо подъема, который мы видим сегодня, который мы отмечаем по росту показателей. Нормы и правила душили людей, душили компании как никогда прежде. Ситуация вышла из-под контроля и постоянно ухудшалась.

Отмена регулирования и многие другие вещи, которые мы сделали для страны — все это на пользу. А еще мы стали заводилами и вдохновителями для своей страны — и пожалуй, это тоже одна из причин, по которой я поеду в Давос, потому что мы задаем темп. Вчера было объявлено, что Toyota будет строить очень большой завод в Алабаме. Это будет дорого стоить, они собираются потратить миллиарды долларов. Но они создадут 4 000 рабочих мест, будут выпускать 300 000 автомобилей внутри страны в год. Именно этого я и хочу.

Об этом мне рассказал премьер-министр Абэ, и я очень настойчиво давил на него. Я тогда сказал: «Надо, чтобы ваши компании строили здесь. Нам не нужны стройки и заводы в Японии, мы хотим строить их у нас». У нас открывается множество заводов, открываются автомобильные заводы, у нас здесь многое происходит, чего ни в коем случае не было бы при демократах.

Я просто хочу рассказать о том, что происходит в Соединенных Штатах. А в США происходит множество грандиозных событий, включая то, что мы сейчас можем жить без удавки регулирования на шее. Вы написали одну из лучших статей на тему регулирования из тех, что я когда-либо видел, вы рассказали больше любого президента за всю историю.

Это был большой материал, это не было…

— Да.

— Ну, я весь его прочитал, потому что никогда прежде не видел статью по этому вопросу на всю страницу. А это была статься на полную страницу.

— Да.

— Это была статься на полную страницу, и в ней по сути говорилось о том, что в стране еще не было президента, который бы так тесно занимался вопросами нормативно-правового регулирования. Знаете, мы именно так это поняли. Мы понимаем, что нам нужно регулирование, но нам не нужны 19 разных барьеров в одном месте, а у нас была именно такая ситуация. Нам еще предстоит очень многое сделать, мы сейчас в большом количестве сокращаем дополнительные нормы и правила. Мы внимательно изучаем закон Додда-Франка (закон о реформировании Уолл-стрит и защите потребителей — прим. перев.), и я думаю, мы что-то будем с ним делать.

Думаю, мы будем это делать в двухпартийном порядке, будем заниматься и другими вопросами, но в основе всего — дух нашей страны. Вы видели вчера, с каким энтузиазмом развивается малый бизнес, показатели у него самые лучшие за всю историю отчетности, а такая отчетность ведется очень давно.

Бизнес в целом и производство на подъеме, а еще к нам в страну возвращаются компании, что вы видели вчера на примере Toyota.

— А вы видели другие вчерашние экономические новости? Рынки вчера немного пошли вниз, когда появились сообщения, что вы можете выйти из соглашения NAFTA (Североамериканская зона свободной торговли). Интересно, каково ваше мнение о NAFTA, и думаете ли вы о последствиях выхода или изменений условий этого соглашения для рынка.

— Я не уверен, что рынки проседают. Я думаю, что рынки — могу сказать, что насчет мировых рынков я не уверен, а вот американский рынок пойдет вверх, если я прекращу действие NAFTA или проведу переговоры о новой сделке.

Мы — когда я проводил кампанию, я говорил, что мы либо пересмотрим этот договор, либо прекратим его действие.

Ничего не изменилось. Я выполнил многие из своих предвыборных обещаний. Вам известно, что одно такое обещание сегодня серьезно обсуждается. Речь идет о стене на границе, и эта стена будет. Если вы посмотрите пункт за пунктом, то увидите, что у нас есть некоторые изменения. Всегда нужна гибкость. В качестве примера могу сказать, что мы заняли гораздо более жесткую позицию в отношении Китая. Я лично вел бы себя еще жестче, но все равно — они теперь во многом нам помогают с Северной Кореей.

Вы видите, что происходит с Северной Кореей, происходит весьма неожиданно. Китай во многом помогает, поэтому можно действовать немного иначе, но в основном я сделал все, о чем говорил.

— Мы заговорили о Китае, но позвольте дополнительно спросить про NAFTA. Выход из соглашения вы не исключаете?

— Если мы не заключим правильную сделку, я прекращу действие этого соглашения. Ясно?

Хочу ли я этого? Нет, мне хотелось бы его сохранить, но я чувствую, что если… знаете, с Соединенными Штатами обращаются очень и очень плохо. Для нас это ужасное соглашение, и если мы не сможем заключить хорошую сделку для нашей страны… мы теряем 71 миллиард долларов в виде дефицита торгового баланса с Мексикой. Мы теряем 17 миллиардов долларов с Канадой. Если мы не заключим честную и справедливую сделку для США и для американских налогоплательщиков, то тогда я аннулирую соглашение.

— У вас есть какие-то сроки, график? Я знаю, что в этом месяце у нас состоится очередной раунд переговоров.

— Нет, но знаете, я стараюсь сохранять гибкость, потому что нам предстоят выборы. Я понимаю, что накануне выборов обсуждать многие вопросы на переговорах трудно. У них скоро тоже будут выборы, и насколько я понимаю, им тоже немного сложно. Я не хочу принуждать другую сторону, а поэтому мы либо заключим сделку, либо… спешки никакой нет, но я скажу вам так: если мы не заключим справедливую по отношению к нашей стране сделку, сделку Трампа, тогда у нас не будет, тогда у нас не будет… Я аннулирую соглашение.

Но при всем при этом мне хотелось бы иметь возможность для ведения переговоров. Мы во многом продвинулись, добились успехов. Мы прекрасно движемся вперед. Боб Лайтхайзер (Bob Lighthizer) (торговый представитель США — прим. перев.) и остальные работают очень настойчиво и упорно. Посмотрим, что из этого получится.

Да, цифры великолепные, если говорить об автомобильных заводах, как это было вчера. Но как насчет всех тех предприятий, которые были выведены из страны и переместились в Мексику? Это как конфету у ребенка отняли. Нет, я этого не допущу.

— Вы упомянули связь между Китаем и Северной Кореей. На нашей прошлой встрече мы немного беседовали об этом.

— Верно.

— Такая связь существует, на ваш взгляд? Как вам кажется, Китай достаточно хорошо помогает…

(Говорят между собой)

— Недостаточно, но помогает. Давайте скажем так. Для меня они сделали больше, чем для любого другого американского президента. Но все равно — пока они сделали недостаточно. Но они сделали гораздо больше, чем для любого другого… у меня очень хорошие отношения с председателем Си Цзиньпином. Он мне нравится. А я нравлюсь ему. У нас прекрасные взаимные чувства симпатии. Он… Китай сделал для нас больше, чем для любого другого американского президента. Но при всем при этом он сделал недостаточно. Ему надо сделать больше.

— Если поговорить о некоторых решениях, принятых вами в этом месяце, скажем, по алюминию, стали, по делу 301 о компенсационных пошлинах, означает ли…

(Говорят между собой)

— Знаете, с самого начала у Обамы было такое ощущение, у президента Обамы было такое ощущение, что самая большая проблема для него — это Северная Корея. Он открыто говорил об этом. Он говорил об этом мне, он заявлял об этом открыто. Это большая проблема, и они не должны были оставлять ее мне. Эту проблему должен был решить Обама или Буш, или Клинтон, или кто там еще, потому что чем дольше она сохранялась, тем все становилось хуже, тем больше эта проблема разрасталась. Они не должны были сбрасывать эту проблему на мой рабочий стол, но сделали это, и теперь я ее решаю. Так или иначе, эта проблема будет решена.

Китай нам помогает, и я ценю эту помощь, но он мог бы сделать гораздо больше.

— Не кажется ли вам, господин президент, что отмена военных учений на полуострове перед Олимпиадой подаст неправильный сигнал Северу?

— Как вы сказали?

— Не беспокоит ли вас то, что отмена военных учений на Корейском полуострове ради Олимпиады подаст неправильный сигнал северным корейцам, поскольку они могут подумать, что вы им уступаете?

— Вы первый, кто задал мне этот вопрос. Нет, не думаю, что у кого-то возникнет впечатление, будто я уступаю. Мне кажется, что люди, если хотите, считают меня слишком жестким.

Я думаю, что неправильно проводить учения на берегу в тот момент, когда идет Олимпиада, когда на нее с надеждой приезжают миллионы людей, когда туда едет Северная Корея. Нет, я не думаю, что это станет неверным сигналом. Мне кажется, это будет хороший, а не плохой сигнал для Северной Кореи. Мне кажется, было бы совершенно неуместно делать это во время Олимпиады.

— Не кажется ли вам, что Северная Корея пытается вбить клин между двумя странами, между вами и президентом Муном?

— Я дам вам знать, Майк, в течение следующих 12 месяцев. Согласны?

— Конечно.

— Я дам вам знать. Но будь я на их месте, я бы попытался это сделать. Разница в том, что я президент, а другие люди нет. О клиньях я знаю больше любого другого человека на планете, и я дам вам знать. Скажу вам так. Вы ведете речь о клиньях, но у нас еще есть такая вещь как торговля. А у нас с Южной Кореей отрицательное торговое сальдо, составляющее 31 миллиард долларов в год. Для меня это серьезный козырь на переговорах.

При этом председатель Си ведет себя очень великодушно и слов на ветер не бросает. Мне он очень нравится. У меня с ним прекрасные отношения, и как вам известно, у меня также великолепные отношения с премьер-министром Японии Абэ. И вероятно, у меня очень хорошие отношения с северокорейским руководителем Ким Чен Ыном.

Я поддерживаю отношения с людьми, мне кажется, это может удивить вас.

— Хочу уточнить. Вы не разговаривали с северокорейским лидером. И когда вы говорите, что отношения с Северной Кореей…

— Не хочу это комментировать, не хочу комментировать. Я не говорю, есть у меня или нет. Но я просто…

— Кое-кто смотрит ваши твиты, и они порой весьма агрессивны по отношению к Ким Чен Ыну…

— Да, такое у меня часто бывает, и вдруг, совершенно внезапно человек становится моим лучшим другом. Я могу привести вам 20 примеров. И вы можете привести 30. Я очень покладистый человек.

— Кстати, о покладистости. Похоже, что иммиграционное соглашение, заключенное сенаторами на Капитолийском холме, направлено в Белый дом на утверждение?

— Близко к тому.

— Вы видели что-нибудь, поступившее из сената?

— Нет, но к этому все идет. Они хотят… знаете, я великолепно отношусь к программе DACA (запрет на депортацию нелегальных мигрантов, которые прибыли в США до наступления совершеннолетия — прим. перев.). Думаю, мы сможем что-то сделать с этой программой. Будет глупо, если мы ничего не сделаем. Эти люди здесь уже давно, они уже не дети, знаете ли. Люди говорят о них как о детях, но некоторым уже больше 40 лет. Кому-то нет еще и 20, и тем не менее, я думаю, нам надо что-то делать с программой DACA. Мне кажется, мы сумеем как-то помочь этим людям.

Они ни в чем не виноваты, это их родители приехали. Это не их вина. Поэтому мы сейчас пытаемся что-то придумать. Надеюсь, нам это удастся. Не думаю, что это займет много времени. Система лотерей — это настоящая катастрофа, мы должны избавиться от этой лотереи. Знаете, цепная… цепная миграция это ужасно. Вы видите объявления, вы все читаете, и вы знаете все о цепной миграции.

Вспомним того человека из Вест-Сайда — я вчера говорил об этом — который убил восемь и очень тяжело ранил 12 человек. Тяжело, потому что люди теряют ноги и руки. Но никто даже не говорит об этом. Сказали: убил восьмерых, и все. А некоторые из пострадавших останутся без ног. Один человек там выбежал на пробежку, а теперь он будет безногим. Задумайтесь об этом.

А этот человек, которого ни в коем случае нельзя было пускать к нам в страну, он попал в нее по лотерее. Полиция опросила его соседей, и они рассказали, что это ужасная личность. Они с ним здороваются, а он начинает их нецензурно ругать. Его не хотели пускать, и поэтому пустили через лотерею. И вот: поздравляем тебя, Америка, с подарком.

С этой лотереей надо кончать. Цепная миграция… знаете, говорят, что он по этой цепочке привез в страну 22 человека. Это 22 его родственника. Но с какой стати? Честно говоря, я думаю, что демократы в этом вопросе на нашей стороне. Мы это выясним. А кто не на нашей стороне? Кто? Только те, кто не любят нашу страну, а демократы любят нашу страну. У нас разные точки зрения, но демократы любят нашу страну.

Так что, Майкл, мне кажется, у нас есть все шансы заключить сделку. Нам нужна стена. У нас нет стены, мы не выполняем обещания.

— Достаточно ли профинансировано строительство, хватит ли 1,6 миллиарда долларов?

(Говорят между собой)

— Позвольте, я кое-что скажу вам об этой стене. Я всегда говорил, что стена нам нужна. Я также говорил, что заплатить за нее должна Мексика. Иногда по тому или иному случаю я снова задавал этот вопрос: кто будет платить? Мексика. И она за нее заплатит. А формы платежа бывают разные. Я навскидку могу назвать вам 10. Есть много форм платежей, и я не говорил, какая именно будет в этом случае.

— А пример можете привести?

— Ну, например, они могут заплатить за нее через… заплатить не напрямую, а через NAFTA. Ведь так? Скажем, мы заключаем хорошее соглашение по NAFTA, я беру небольшую часть сэкономленных денег и направляю их на строительство стены. Догадайтесь, кто будет платить? Платить будет Мексика. Ну да, Мексика может не захотеть заключать новое соглашение о свободной торговле. Ладно, тогда мы аннулируем NAFTA… Откровенно говоря, я думаю, это пойдет на пользу нашей стране. Но не думаю, что это пойдет на пользу Мексике. Не думаю, что это пойдет на пользу миру. Но это положительно для нашей страны, потому что я заключу сделку с гораздо лучшими условиями. Лучше всего будет, если я аннулирую соглашение NAFTA, а потом мы заключим новую сделку. Но мне кажется, у нас есть шанс заключить разумное соглашение, что мы и делаем.

— Об иммиграции. Можете ли вы подписать закон…

— Еще одно…о стене. Никто никогда не говорил, что она составит в длину 2 100 миль. У нас там есть горы, которые лучше любой стены, есть бурные реки, к которым никто даже не подойдет, есть такие районы…

Не нужна стена там, где есть естественные преграды, которые гораздо мощнее любой построенной стены, разве не так? Кто-то там начал говорить, мол, он сделает стену короче или меньше. Я не собираюсь делать ее меньше. Стена будет построена там, где она нужна. Есть районы, которые недоступнее любой рукотворной стены. Может быть, кто-нибудь когда-нибудь разъяснит это всем? Сара, сделайте это, пожалуйста.

Я видел, как по телевидению говорили: Дональд Трамп сделает эту стену меньше. Нет, стена будет такая, как она задумана. Другое дело, что мы тратим много времени на работу с пограничниками и с агентами иммиграционной полиции, которые знают это дело лучше всех. Это невероятные люди.

Оба ведомства поддержали меня. Это единственный раз, когда они поддержали кандидата в президенты. Они поддержали нас единогласно. У меня были встречи с ними, им нужно видеть сквозь стену. Поэтому нам нужно что-то вроде забора или окна. Я спросил: зачем вам это, какой от этого смысл? Они ответили, что им надо видеть, кто находится на той стороне.

Если у нас будет такая толстая стена из прочного бетона высотой 10 метров (а это много, гораздо выше, чем планировалось), то человек поднимется на такую высоту и не будет знать, кто находится с другой стороны.

— Да.

— А если мы не будем знать, кто с другой стороны, это проблема.

— Позавчера у вас была встреча, на которой вы говорили, что вам нужно согласие конгресса. В частности, я думаю о твитах аналитика Энн Коултер (Ann Coulter). Знаете, они хотят построить стену. Как вы думаете, у вас есть возможность для ведения переговоров со своими сторонниками, что касается стены?

— Не нужны никакие переговоры, потому что это будет такая же стена, о которой я говорил всегда. Теперь мне понятно, почему мы должны видеть сквозь нее.

— ОК.

— Если я стою там, то я должен видеть метров на 200. Я хочу видеть, что там происходит, мне не нужен непрозрачный кусок бетона.

— Да.

— А на стене мы установим камеры и всякое современное оборудование. Но стена нужна — пограничный патруль говорит, что другие варианты обойдутся дороже. Не дешевле. Мы должны видеть сквозь стену.

— Но…

— Это будет стена на уровне последних достижений научно-технического прогресса. Но я прекрасно понимаю, почему мы должны видеть сквозь нее. Нам надо видеть все на расстоянии 300-400 метров, а то мы понятия не будем иметь, кто находится на другой стороне. Это будет бессмысленно, это будет пустая трата времени.

— Хоуп Хикс: Вы постоянно говорите об этом. Это соответствует тому, что вы всегда говорите.

Трамп: Ну да, все без изменений. Надеюсь, завтра не будет заголовков на тему «Трамп собирается строить стену». Я всегда говорил, что нам нужна стена.

— Да.

— Я никогда не говорил, что она будет длиной две тысячи, ведь там есть огромные участки территории, через которые никто не пройдет.

— В политике есть знаменитая метафора о Никсоне, поехавшем в Китай.

— Верно.

— Возможно ли, что Дональд Трамп подпишет всесторонний закон об иммиграции, который даст возможность для получения законного статуса и гражданства тем 11 миллионам, которые находятся здесь нелегально?

— Ну, речь не идет об амнистии, это совсем не так. Речь не идет об амнистии, это совсем другое дело. Нет, думаю, мои сторонники на моей стороне. Они считают, что этих 800 000 молодых людей нельзя выбрасывать из страны. Мои сторонники на моей стороне, и теперь я, знаете ли, думаю, что база моей поддержки увеличивается.

Я делаю это вовсе не ради базы поддержки или чего-то другого, я делаю это от души и от сердца, я делаю это, исходя из здравого смысла. Я делаю это еще и с другой точки зрения. Очень многие из этих 800 000 упорно трудятся, у них есть работа. Нашей стране нужны рабочие, нам нужны люди, которые приезжают к нам работать, потому что в страну перемещаются очень многие компании.

Мне задают множество вопросов, типа мы хотим переехать в Висконсин. Например, компания Foxconn (крупнейшая фирма Тайваня, занимается производством электроники — прим. перев.) переезжает в Висконсин, это моя сделка. Вы знаете руководителя Foxconn, он мой друг. Он переезжает только благодаря мне. И губернатор там великолепный.

Губернатор Висконсина подготовил фантастические презентации и все прочее. Но это я предложил им заняться этим. Нам нужны люди, потому что у них работают тысячи сотрудников. Ну, вы знаете, это компания, которая делает iPhone для Apple.

— Да.

— И они будут здесь строить, будут обустраиваться, будут строить и многое другое.

Нам нужны люди, и поэтому мы обязаны проявлять гибкость. Я не хочу… у меня есть еще одно обязательство — о возвращении компаний в нашу страну. Я не хочу усложнять им жизнь до такой степени, чтобы они отказывались возвращаться.

Гэри, я правильно говорю, что нам нужны люди?

— Гэри Кон: Да.

— Когда вы говорите, что вам нужны люди, то конечно, есть эти 800 000 человек. Но есть еще большая группа людей, находящихся в данный момент в нашей стране…

— Это другая тема.

— Вы сказали во вторник…

— Это многогранная проблема, и если мы сможем ее решить, что ж, прекрасно. Не знаю, возможно ли это.

Есть большие… есть большие различия между… прежде всего, между DACA и «мечтателями» (программа DREAM, «Развитие, перемены и образование для несовершеннолетних мигрантов», для мигрантов — прим. перев.), не так ли?

Мечтатели — это другое. Я хочу, чтобы американская молодежь тоже была мечтателями, между прочим. Я хочу, чтобы американская молодежь тоже была мечтателями.

Но между DACA и DREAM есть масса различий. Очень часто, когда демократы то и дело произносили слово «мечтатель», я просил их: «Пожалуйста, используйте слово DACA». Вы знаете, что оно имеет совсем другое значение.

— Безусловно.

— Люди думают, что это взаимозаменяемые слова, но это не так.

Я — я думаю, что у нас есть все шансы договориться о DACA, и мне бы очень хотелось это сделать. Мне кажется, что мои сторонники согласятся со мной в этом. Я бы никогда не пошел на это без стены, стена есть стена, что бы о ней ни говорили. Знаете, она не нужна там, где есть горы, не нужна там, где есть реки — ну, где есть коварные и опасные реки.

Так что у нас есть своего рода естественные препятствия.

— Препятствия, да.

— Очевидно, что мы вовсе не намеревались (неразборчиво)…

— Это был вопрос для ясности, чтобы не было никаких недоразумений.

— Да, ясность нужна, и я хотел бы, чтобы она была, потому что я люблю Wall Street Journal. Надеюсь, вам теперь все предельно ясно. Ладно.

— Безусловно. Во вторник вы сказали, что поддерживаете идею подписания комплексной иммиграционной реформы…

— Нет, нет, я поддерживаю идею ее обсуждения.

— ОК.

— Может быть, ее удастся принять. Знаете, именно так надо поступать. Я заключаю сделки, я договариваюсь. Это несмотря на то, что вы читаете материалы, написанные людьми, которые меня не знают, которые никогда не давали… не брали у меня интервью.

— Представитель Белого дома: Но сначала нам надо (неразборчиво).

(Говорят между собой)

— Трамп: Человек с трехчасовым интервью, он провел три часа… он сказал, что провел три часа в Овальном кабинете, хотя я никогда не встречался с ним в Белом доме. Ну, знаете, несмотря на всех этих персонажей, которые… о которых вы говорите, есть законы о клевете, и мы должны совершенствовать и ужесточать наши законы о клевете, чтобы когда люди сообщают неточные сведения, как случается и с вами… чтобы была возможность защитить свои права через суд.

— У вас есть план на сей счет, господин президент?

— Да, есть. Я бы сказал, я не знаю, удастся ли провести его в жизнь, но думаю, когда кто-то выступает с ложными и клеветническими заявлениями — в книге, в газете или где-то еще — когда пользуются липовыми источниками, когда источников вообще не существует, тогда, как мне кажется, таких людей надо привлекать к ответственности.

— Вы думаете, конгресс должен разработать новые законы о клевете?

— Не знаю, хватит ли конгрессу мужества для этого.

— Но вы этого хотите?

— Я хотел бы, чтобы они изучили это дело. Да, хотелось бы. Смотрите, пресса никого так не порочит, как меня. Никого, даже близко. В истории, в истории нашей страны пресса ни на кого так не клеветала, и вы все это прекрасно знаете.

— Почему — как вы думаете, из-за чего это?

— Они меня недолюбливают. Либеральные СМИ меня недолюбливают. Знаете, я наблюдаю за людьми, я всегда добивался максимальных успехов в том, чем занимался. Я был… я, вы знаете… учился в Уортонской школе бизнеса, учился хорошо. Окончил ее, начал работать в Бруклине, в бруклинском офисе вместе со своим отцом. Я стал одним из самых успешных торговцев недвижимостью и застройщиков, одним из самых успешных бизнесменов. Я создал, наверное, самые замечательные бренды.

Потом я дополнительно к основной работе открыл телешоу, посвящая ему где-то пять процентов времени в неделю. Вы знаете, что «Ученик» часто занимал первое место на всем телевидении, и это был колоссальный успех. Шоу продолжалось 12 лет, колоссальный успех. Они хотели подписать со мной контракт еще на три года, а я сказал: нет, я не могу этого сделать.

Это одна из причин, по которой NBC меня так ненавидит. NBC ненавидит меня из-за того, что они хотели подписать со мной договор, продлить его еще на три года.

— Господин президент, вы ссылались на книгу. Стив Бэннон…

— Так что у меня был успех, успех, большой успех. Я всегда был лучшим спортсменом, люди этого не знают. Но я добивался успеха во всем, за что брался. Потом я решил баллотироваться в президенты, впервые, не три раза, не шесть раз. Я впервые баллотировался в президенты и — о чудо! — я победил. И тогда люди говорят: о, какой он умный человек! Я умнее всех их вместе взятых, но они не хотят это признавать. У них был плохой год.

— Вы упоминали книгу. Стив Бэннон был важным человеком для вашего штаба, работал в Белом доме, некоторое время состоял в Совете национальной безопасности. Вам не кажется, что он вас предал?

— Да, кажется. Я чувствую себя преданным, потому что так нельзя поступать, но у меня работает много людей, которые намного важнее Стива, вот так.

— Да.

— И еще другие. Ну, я могу поводить вас по кабинетам, могу показать вам много людей. Если нет — а некоторых из них вы не узнаете по именам (неразборчиво). Стив был… Стив всегда мне нравился, но он стал неэффективен, потому что он постоянный громоотвод.

И в итоге я уволил Стива.

— И что, отношения между вами и Стивом разорваны навсегда?

— Ну, я не могу этого знать, и вообще, я не очень понимаю это слово, что значит «навсегда». Не знаю, что значит слово «навсегда». Посмотрим, что будет, но Стив не имел никакого отношения к моей победе. Ну, очень косвенное отношение.

Величайшим достижением Стива было то, что он сумел убедить развращенные СМИ в своей прямой причастности к моей победе. Надеюсь, что вы следили за этим с самого начала. Просто из любопытства: как вы можете измерить в процентах вклад Стива в мою победу?

Ну, он конечно там присутствовал. Но Кори Левандовский (Corey Lewandowski) внес гораздо больший вклад.

— Да.

— Дэвид имеет к этому большее отношение. Многие люди — ну, то есть, было много людей. Это было незадолго до прихода Сары. Будь вы там, и вы тоже имели бы к этому определенное отношение. Нет, я очень мало разговаривал со Стивом, я не очень хорошо знал Стива, хотите верьте, хотите нет. Это они просто придумали — я имею в виду того человека, который написал книгу про Стива.

— Да.

— Не забывайте, я одолел 17 губернаторов, сенаторов, плюс пару очень умных и хитрых людей типа Бена, Карли и прочих. Я одолел их легко. Легко. По данным опросов, я побеждал на всех дебатах. Знаете, они проводят опросы — провели семь или восемь опросов. Журнал Time проводил, а там работают не самые большие мои фанаты.

Сайт Drudge, журнал Time, они провели семь опросов. Не думаю, что ошибаюсь — мне кажется, вы не найдете ни единого опроса, по данным которого я проиграл хотя бы на одних из 14, 15 дебатов. Включая президентские дебаты, ну, вы знаете, с ней. Они три раза были. Стив Бэннон, я просто желаю ему всего хорошего…

— Сэр, позвольте спросить…

— …но он не имел никакого отношения — да, он участвовал, но не имел никакого отношения к нашей победе. Он работал там два месяца, а что такое два месяца? Итак, я победил 17 человек, так? И, Майкл, вы знаете политику, пожалуй, даже лучше, чем я.

— Не лучше.

— Ну, вы занимаетесь ею дольше, ведь так? А я занимаюсь ею всего два года, два с половиной. Знаете, довольно неплохой результат. Вот они сказали, что Джефф Буш вышел из игры, Трамп уничтожил его во время дебатов, потому что он сейчас не губернатор. Он вне политики восемь лет. Да неужели только поэтому? Я вне политики… я вообще никогда не занимался политикой.

Так что интересно получается, я победил 17 человек, и поэтому нельзя говорить, что — ага — этот человек пришел спустя два месяца после моей победы и тут же дал мне новую политику, новые идеи. Нет никаких изменений в моих идеях, они прочно закреплены.

— Похоже, самые вопиющие высказывания Стива относятся к вашему сыну и к этим встречам с русскими.

— То, что он говорил о моем сыне, это ужасно. У моего сына была краткая встреча, потому что он думал, что думал. И он… кто-то начал говорить плохо об оппоненте. Да я не знаю ни единого политика в Вашингтоне, который бы… если ты политик, и кто-то тебе звонит и говорит, что у него есть информация на твоего оппонента, негативная информация…

Не уверен, но мне кажется, что в Вашингтоне нет ни единого политика, который отказался бы от такой встречи. Это первое. И второе. После встречи ничего не было. Иными словами, не было никакой договоренности типа давайте встретимся через месяц, давайте спланируем… ничего не произошло, это была безрезультатная встреча.

— А вы слышали об этой встрече во время кампании?

— Нет, ни разу. Я ничего не знал о ней.

— Представитель Белого дома: Извините, я… у нас осталось две или три минуты, а потом вам надо на встречу.

— Трамп: Да?

— Представитель Белого дома: Да, она состоится в 11:15. Ну, я могу продлить интервью на пять минут, но не больше. Так что время у вас истекает.

— Хотелось бы задать пару вопросов о ваших твитах по поводу расследования российского вмешательства.

— Да.

— Вчера вы сообщили, что хотите, чтобы контроль над этими расследованиями осуществляли республиканцы. Они контролируют конгресс. Вы хотите, чтобы они прекратили эти расследования?

— Нет, я думаю… я просто хочу… я вот смотрю на этих демократов типа Адама Шиффа — все, что он делает, так это проводит встречу, потом уходит с нее, потом опять созывает заседание, я созываю заседание, а он с него уходит. Он уходил со встреч, на которых опрашивали людей, и вдруг они рассказывают целую историю о том, что происходило на этих встречах.

Наверное, это незаконно, что он делает. А демократы знают, что это измышления. Они пользуются этим как предлогом, которым оправдывают свое поражение на выборах. Они знают, что это фальшивка. И тем не менее, они доят эту корову досуха. Я думаю, что республиканцы… правда, я должен сказать, что в последний месяц республиканцы начали вести себя очень жестко. Потому что они понимают: никакого сговора нет. Нет сговора.

— Вы думаете, они близки к завершению расследования?

— Надеюсь на это. Смотрите, меня избрали президентом. Я уверенно победил, набрав 306 или 304, в зависимости от вашего определения, а против меня было 223. Я победил в гонке, в которой никак не мог победить республиканец, потому что она была организована в пользу демократов. Ну, то есть, если подумать о Калифорнии, Нью-Йорке и Иллинойсе, когда ты начинаешь с проигрыша в этих местах, то потом тебе надо забирать все Восточное побережье и весь Средний Запад.

Я победил на выборах, на которых не должен был победить, потому что победить с коллегией выборщиков гораздо труднее, чем в ходе всеобщего голосования. Мне победить на всеобщем голосовании было бы намного легче.

— Чтобы окончательно все прояснить: вы не требуете, чтобы они прекратили эти расследования в конгрессе?

— Нет, я просто хочу, чтобы они действовали жестко, были сильными. Я также думаю, по поводу сговора, которого не было с нашей стороны, я думаю, что сговор был у демократов с русскими. А что происходило в ФБР? Человек оттуда сообщает своей любовнице, что если она проиграет, то они задействуют резервный вариант, страховку. Ну, если она проиграет, они перейдут ко второму этапу и все равно лишат этого парня власти.

То есть, речь мы должны вести о ФБР. Мне кажется, что это измена. Да, измена прямо там.

— И из-за этого вы…

— Между прочим, это акт предательства. То, что он сообщил своей любовнице, это акт предательства.

— И из-за этого вы менее склонны давать показания Мюллеру и говорить с людьми Мюллера?

Смотрите. В истории нашей страны не было ни одной администрации, которая, во первых, всегда поступала правильно, и во-вторых, вела себя более открыто со специальным прокурором. У нас… мои юристы очень хорошие люди. Мы приняли решение с самого начала. Изначально это была не их идея. Они думали: так, мы будем с этим бороться (неразборчиво).

Они изучили все письма, все факты, все электронные сообщения и ничего не увидели. Они сказали: «Надо действовать открыто». Ничего не было — они сказали: «Вы не совершили ничего плохого». Честно говоря, они наверняка были удивлены. Разве не так? Так бывает со всеми юристами. Они сказали: «Вы не совершили ничего плохого».

А еще они сказали, и я с ними согласен: «Мы должны быть откровенны, дайте им…». Мы дали им все.

— Так что, если спросить…

— За всю историю, за всю историю американских администраций не было ни одной, которая была бы настолько открыта, как мы. Вы это понимаете?

— Да.

— Мы дали им все. Мы не стали говорить в суде: «Этот документ мы вам не дадим, это нельзя». То, что мы дали им, показало… Мне никогда не звонили из России. Не было ни одного твита. Я… у меня не было ничего. У меня не было электронной переписки. Не было встреч. У меня была хотя бы одна встреча с… о России? А еще…

— Но Мюллер рассматривает и некоторые другие вопросы, верно? Например, препятствование следствию…

— Но позвольте (неразборчиво). Они придумывают преступление, хотя никакого преступления не существует. А потом говорят: препятствование. Какое могло быть препятствование с увольнением Коми? Когда отвечающий за это человек написал письмо, которое было намного сильнее всего, написанного мною. Он был на руководящей должности — заместитель генпрокурора Розенштейн. Он написал письмо, намного более резкое, чем даже мои заявления.

И еще одно. Один мой знакомый недавно поднял этот вопрос. Коми. Доказано, что Коми лжец, сливающий информацию. Это доказано. Он пытается выглядеть пай-мальчиком. То, как он поступил с Хиллари Клинтон, возмутительно. Он спас ей жизнь, потому что все эти обвинения — я называю это «Коми один, два, три» — все эти обвинения… и Коми победил, она была виновна. Ее надо было исключить из предвыборной кампании и отдать под суд.

А он этого не сделал. Он спас ей жизнь. Но как все смотрят на Коми? Все ненавидели Коми, а Коми… между прочим, говорите что хотите, но ФБР вернулось к тому моменту с Хиллари — в ФБР царила неразбериха. Все ненавидели Коми. Демократы хотели его отставки. Все хотели прогнать его. Посмотрите, что говорил о нем Шумер, посмотрите, что говорили все. Но как только я его уволил, все заявили: «Ах, какой он замечательный, как вы могли так с ним поступить».

Так что преступления не было, но оно было создано. Это фальшивое преступление, а они к тому же начали говорить о препятствовании следствию. Как можно говорит о препятствовании, когда я самый открытый человек в истории в плане — мы отдали им все бумаги, нет ни единого вопроса, на который бы мы не ответили.

Безусловно, я мог поступить иначе. Знаете, за все эти годы я довольно часто побеждал в судах, действовал весьма успешно. Я вообще успешный человек, можете проверить. USA Today как-то сообщила: «Он добивается больших успехов в судах». Разве нет?

— Неизвестный: Извините, что прерываю, но нам надо — вы опаздываете на встречу. Нет, понятно, закончите свою мысль, а потом — я хотел бы, чтобы перед уходом вы задали несколько вопросов об инфраструктуре или о налогах. Я знаю, что об этом был уговор перед интервью.

(Говорят между собой)

— Трамп: Они не хотят об этом говорить, не хотят говорить о важнейшем налоговом законе (неразборчиво).

— Неизвестный: Но у нас осталось около двух минут, так что — да, заканчивайте.

— Трамп: Ладно, Сделаем столько, сколько сможем.

В завершение. Все хотели отставки Коми. А потом, когда я уволил, я никогда не забуду, когда я уволил, все эти люди, требовавшие отставки Коми, они заявили: «Ах, он просто вышвырнул его». Теперь они — они перешли на другую сторону, теперь они демократы. Они так неожиданно изменились.

Достаточно взглянуть, достаточно взглянуть на это серьезно… все они хотели его отставки. А в ФБР была неразбериха. Когда он объявил о фиаско Хиллари Клинтон, что она виновна, виновна, виновна, как они брали показания? Без записи, без присяги, ничего такого — ну, вы знаете эту историю.

А теперь посмотрите на всех этих людей, которые начали критиковать меня за увольнение Коми. Все они хотели его отставки. Все они хотели его отставки, пока я не сказал: «Он уволен». И тут заместитель Розенштейн, который занимал руководящую должность, он написал письмо, которое было намного сильнее всего, написанного мною.

— Итак, вы заявляете, что препятствования следствию не было. А если Мюллер решит допросить вас и поговорить об этом, скажете ли вы…

(Говорят между собой)

— Конечно, никакого препятствования следствию не было. Не было препятствования. Но и преступления не было. А теперь они говорят, может быть… Я не слышал, чтобы они рассматривали вопрос о препятствовании, не знаю, что они говорили о препятствовании.

Но как можно… извините, это совершенно открытый диалог, я передал им все, это, во-первых. Это не препятствование следствию.

Во-вторых, все хотели отставки Коми. И еще. Было доказано, что Коми лжец, сливающий информацию. Если хотите, его отставку надо поставить мне в заслугу, так как я оказался прав, потому что о Коми очень многое удалось узнать. Ну, мне надо отдать должное за мою проницательность и интуицию — ведь про Коми очень многое удалось узнать, что не всплыло бы на поверхность, если бы я его не уволил.

— (Неразборчиво) инфраструктура (неразборчиво).

— Итак, вы понимаете…

— Извините.

— Заместитель генерального прокурора, отвечающий за это дело, хотел… достаточно прочесть его письмо. Так что, нет — не было никакого препятствования следствию.

— Как насчет вопросов о социальном обеспечении и налогах, прежде чем мы завершим?

— Да, давайте.

— Неизвестный: Да, давайте закончим с этим, потому что вам действительно надо идти, там в комнате Рузвельта полно людей, которые ждут вас. Так что давайте.

— Трамп: Надо идти?

— Неизвестный: Да, надо.

— Трамп: Хорошо, дайте мне список этих людей.

— Неизвестный: Да, сэр.

— Трамп: Посмотрю, какой уровень.

(Смех)

— Нравится мне это, правда.

— Да, это интересно, спасибо, что уделили нам время.

— Я вас только прошу, относитесь ко мне справедливо.

— Мы всегда так делаем.

— Мы продолжим наши беседы, каждый месяц будем проводить интервью. Но поскольку я уважаю и люблю Джерарда (Джерард Бейкер — главный редактор Wall Street Journal) — я всегда называю его самым утонченным собеседником — мне кажется, это были лучшие дебаты, по крайней мере, такова моя точка зрения.

— Да.

— Но он всегда очень утонченный интервьюер. Я так ему и говорю: «Ты самый утонченный ведущий».

Я встречался с некоторыми, кто был не настолько превосходен. Я прошу только об одном, и вы знаете, о чем идет речь, это просто: относитесь ко мне справедливо.

— Мы так и делаем.

И поэтому я хочу предельной ясности по этому вопросу. Вы готовы обсуждать всеобъемлющую иммиграционную реформу, вы готовы обсуждать в этих рамках способы получения гражданства?

— Готов? Комплексная иммиграционная реформа — это очень далеко от DACA. Я всегда готов обсуждать что угодно, но это не значит, что мы хотя бы приблизимся к ее реализации.

Я бы хотел добиться чего-то, если это приемлемо и целесообразно. Но мы не… я думаю, мы получим DACA, я действительно полагаю, что мы приближаемся к этому, и я обсуждаю этот вопрос с замечательными людьми со стороны демократов. Я имею дело с людьми, которые мне очень понравились.

— Кто это?

— И я считаю, что у них добрые намерения. Когда мы закончим с DACA (предположим, что это будет сделано), я бы очень хотел обсудить… знаете, комплексную реформу иммиграции. Не знаю, удастся ли нам договориться по этому вопросу.

— Понятно. А что касается социального…

— Вы понимаете, что я имею в виду.

— Да, я… я думаю, с этим все предельно ясно.

— И это совсем — совсем другая тема.

— Верно. Вы считаете, что реформа социального обеспечения или инфраструктура это более реально?

— Я думаю, мы начнем с инфраструктуры. Мы очень многое уже сделали. Гэри Кон вчера встречался с Элизабет Уоррен (Elizabeth Warren) (сенатор от Массачусетс — прим. перев.), и я слышал, что они провели очень хороший разговор. Моя команда — Гэри, у тебя там была целая группа людей — встречалась, и они провели хороший разговор. Начнем с инфраструктуры, а там посмотрим. Если мы займемся инфраструктурой, то мне кажется, что это будет работа для обеих партий. И мне кажется, что так и будет. Я думаю, мы заручимся серьезной поддержкой демократов.

Поэтому, если мы займемся реформой системы социального обеспечения, это тоже будет двухпартийная работа.

— Чтобы было понятнее: какие программы предусматривает реформа системы социального обеспечения?

— Ну, если честно, мне бы хотелось поговорить об этом позднее, потому что сначала мы будем заниматься инфраструктурой. Хорошо? Мы вернемся к этому вопросу.

— Инфраструктура. Это будут прямые федеральные ассигнования на триллион долларов? Или это будет государственно-частное партнерство?

— Это будет сочетание государственного и частного, и это сегодня актуальная новая тема. Мы вложим примерно 200 миллиардов долларов. Всего же может быть потрачено до 1,8 триллиона долларов. В мире есть много, много богатых страны, причем некоторые из них стали богатыми благодаря нашей стране, и люди там реально хотят вкладывать огромные суммы денег в инфраструктуру. Это позволит строить быстрее, строить лучше, строить по графику, в рамках бюджета, и Соединенные Штаты будут выделять на это не всю необходимую для строительства сумму.

— Откуда возьмется федеральная доля?

— 200 миллиардов долларов?

— Да.

— Ну, это не такая уж большая сумма. Вы задумайтесь вот о чем. Не хочу об этом говорить, но это не моя вина, что мы вошли в Ирак, я, между прочим, этого не хотел. По состоянию на ноябрь прошлого года мы потратили на Ближнем Востоке семь триллионов долларов. Мы добились немалых успехов на Ближнем Востоке, между прочим. Я победил ИГИЛ (запрещена в РФ, ред.) в Сирии и Ираке, и все такое, но… и мы добиваемся немалых успехов в Афганистане, впервые за все время. Вы увидите результаты через три-четыре месяца, и вы в это не поверите.

— Вы хотите взять деньги из военного бюджета?

— Нет, из военного бюджета ни в коем случае. Нет, нет, нет. У армии ничего отнимать не будем. Мы снова сделаем нашу армию сильной. Напротив, мы существенно увеличиваем военный бюджет, и вы это знаете.

— Я хочу узнать, вы пойдете на какие-то сокращения расходов, или это будут новые расходы? Захотите ли вы тратить на это новые деньги?

— Нет. Это будет… мы найдем на это деньги. Есть много мест, где можно найти 200 миллиардов долларов. А вот мест, где можно найти 1,8 триллиона, не так много. Я вижу, Гэри качает головой. Да? Правильно? 200 миллиардов — кажется, что это много, но в сравнении с той суммой, о которой идет речь, это незначительная сумма, и мы с этим легко справимся.

Опять же, будут люди, которые присоединятся и вложат крупные деньги. Они будут руководить проектами, они будут следить за выполнением планов и графиков, за соблюдением смет, и даже укладываться в суммы ниже выделенной сметы, что гораздо лучше. Поэтому мы ведем речь примерно о 200 миллиардах долларов. Да, Гэри, прав ли я, называя сумму 1,7-1,8 триллиона?

— Гэри Кон: Совершенно верно, сэр.

— Трамп: Приблизительно. Итак, это будет 1,8 триллиона долларов инвестиций в нашу инфраструктуру. Фактически это будет перестройка нашей инфраструктуры.

К ней относятся мосты, дороги, тоннели, к ней относятся многие другие объекты. И отдельно от всего этого мы будем заниматься авиадиспетчерской службой. Наша авиадиспетчерская служба как будто с другой планеты. Она ужасна. Там полная неразбериха.

Наша авиадиспетчерская служба не работает. За последние семь лет на нее потрачены миллиарды и миллиарды долларов. Миллиарды — и все бесполезно. Они нанимали разных подрядчиков для проведения разных работ, которые работали в разных местах на разных компьютерах и с разными компьютерными компаниями. В итоге они все сделали, но система не работает. Я хорошо в этом разбираюсь, и мы все наладим.

— Один последний вопрос, очень быстро.

— Давайте.

— Хочу задать вопрос о налогах.

— Закон о налогах оказался гораздо больше, чем мы ожидали.

— Можете ли вы что-нибудь сказать о нем в связи с промежуточными выборами? Будете ли вы пытаться убедить республиканцев в его необходимости и целесообразности?

— Он сам их убедит, Майкл. Он сам их убедит.

— А вы как-то намерены помочь с промежуточными выборами?

— Никто не ожидал, что эти компании станут выплачивать все эти деньги сотрудникам — миллионам и миллионам сотрудников. Начала это AT&T, потом подхватила Comcast и еще одна корпорация.

Сегодня многие объявляют, а те, что не объявляют — знаете, что происходит? Сотрудники там начинают спрашивать: а как же мы? Неужели вы про нас забыли? Этого никто не ожидал. Это лишь одно из многих преимуществ. Вы знаете этот закон, я с самого начала говорил, что это будет хороший закон. А демократы очень обеспокоены. Они очень обеспокоены. Этот закон оказался даже лучше, чем мы думали. Он получает очень много… я также слышу, что многие люди возвращают в страну деньги. Знаете, речь идет о четырех триллионах, такое возможно. Никто даже точно не знает, какая это будет сумма, но это большая цифра.

— По поводу промежуточных выборов: предпринимает ли администрация какие-то конкретные шаги, чтобы не дать России вмешаться в выборы 2018 года?

— Мы будем очень внимательны и осторожны. Будем очень и очень внимательны в отношении России — да и в отношении всех остальных, между прочим.

— Что вы делаете для этого?

— Мы абсолютно… в соответствующее время… прежде всего, мы разрабатываем разные решения.

Как вы знаете, прошедшие выборы никак не пострадали в плане голосов. Я думаю, вы понимаете, что все — с этим согласны даже демократы — что очень немногие пишут об этом. Мы изучаем всевозможные защитные меры, и мы сделаем так, чтобы ни одна страна, включая Россию, не могла ничего поделать с результатами промежуточных и всех прочих выборов. Ясно? В этом суть нашей страны.

— Неизвестный: Спасибо, господа, спасибо большое.

— Спасибо (неразборчиво). Спасибо, господин президент.

— Господин президент, как вы думаете, Рекс Тиллерсон останется?

— Да, мы с Рексом неплохо ладим.

— А Гэри Кон и…

— Насчет Гэри не знаю. Гэри, ты остаешься?

— Неизвестный: Гэри, ты остаешься?

— Гэри Кон: Буду рад. Мы — мы очень многое делаем в сфере экономики.

— Обычно Новый Год это то время, когда…

— О, я знаю это время. Но послушайте. Гэри может уйти, и Рекс может уйти, однако я жду другого. Я надеюсь, что Гэри останется, а там посмотрим.

— А Герберт Макмастер?

— Неизвестный: Спасибо, господа…

— Трамп: Знаете, что? Мне он нравится. Мне он нравится. Мне все они нравятся.

— ОК.

— Ну, выясним позднее. Но люди уходят и приходят. Вы ведь тоже можете уйти из Wall Street Journal, верно?

— Спасибо, большое спасибо.

— Спасибо большое вам.

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 января 2018 > № 2456937 Дональд Трамп


Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 12 января 2018 > № 2461543 Дмитрий Гудков

Восемнадцать плюс. Почему государство хочет думать за граждан

Дмитрий Гудков

осударственная дума приняла в первом чтении законопроект, который позволит признавать физических лиц СМИ и иностранными агентами. Таковыми могут признать граждан, распространяющих информацию для неограниченного круга лиц — в первую очередь под этим определением подразумеваются блогеры. Депутат Госдумы VI (предыдущего) созыва Дмитрий Гудков — о том, откуда берутся такие законопроекты

«Из всех плодов наилучшие приносит хорошее воспитание»

(Козьма Прутков)

Вот это глупое требование Петра Толстого, чтобы мы «маркировали информационную продукцию иностранных агентов в соцсетях», — оно же не только глупое, не только злое, но показательное. Просто вспомним широкий контекст.

За последние годы как-то взяло и стало нормой, что в рекламе звучит «ноль плюс», книги «восемнадцать плюс» продаются в пленке, а фильмы выходят «для шестнадцати и старше». Мы сначала смеялись, а потом привыкли.

Или те же СМИ с их заунывным ИГИЛом, который строжайше запрещен в Российской Федерации: речекряк — а въелся в мозг.

Что нужно, чтобы люди доверяли ярлыку? Их нужно отучить думать самостоятельно. Мир — черно-белый. А где тут черное, где тут белое — нам напишут на табличке

Не забудем и о прочих ярлыках, щедро раздаваемых государством: вот сейчас, например, Минздрав на полном серьезе собирается помечать полезные продукты зеленым цветом, а вредные — красным. Тьма примеров, таких, о которых мы раньше, в «лихие 90-е», и подумать не могли.

Жили как-то своим умом, без оглядки на дядю, на чиновника, читали на свой страх, смотрели на свой риск, ели что ни попадя, ездили куда захотим, если, конечно, денег хватало. А потом настала стабильность — и все, шалишь, государство подумало за тебя, сынок.

Отсюда и все эти иностранные агенты: государство ведь не просто хочет унизить условный «Мемориал», не просто его закрыть — ему еще нужно убедить нас, что там сидят страшные-страшные засланцы. А для этого на них нужно повесить ярлык. Но с ярлыком напрямую связано и наше к нему доверие.

А что нужно, чтобы люди доверяли ярлыку? Их нужно отучить думать самостоятельно. Мир — черно-белый. А где тут черное, где тут белое — нам напишут на табличке.

Хотя каждому любителю бульварной литературы известно, что даже у серого как минимум 50 оттенков. Но у нас все четко, не надо вот этих полутонов, вы это прекратите.

Самое неприятное, что поколение, выросшее при Путине, под знаком этих ярлыков, всерьез им верит. Когда живешь в окружении сплошных табличек «сюда нельзя, никуда нельзя», начинаешь их читать, и кажется, что мир на самом деле такой, как там написано. Пятнадцатилетние подростки всерьез спрашивают в магазине: «А мне можно купить эту книгу, ведь она “16+”?»

Нам, детям 90-х, повезло, что не нашлось патриархов или цензоров, которые бы объясняли, что куда и как: они тогда отвлеклись на борьбу за место под солнцем

И они далеко не из худших, просто критическое мышление, прививка недоверия (ничуть не менее важная, чем от какого-нибудь полиомиелита) не была им сделана, а у людей в большинстве случаев критичность в организме сама не вырабатывается. Это нам, детям 90-х, повезло, что не нашлось патриархов или цензоров, которые бы объясняли, что куда и как: они тогда отвлеклись на борьбу за место под солнцем. А потом укоренились, выросли, мы их проморгали, и стало поздно.

Так что далеко не случаен Петр Толстой. С глупой инициативой, но не случайной.

Не менее закономерна и спикер верхней палаты «парламента» (пора уже, наконец, брать его в кавычки), по чьему доносу отправили на переплавку, то есть перепроверку учебник истории. Там вот эти, очкастые, не так написали про Крым. Он, оказывается, не в родную гавань отправился, а поплыл в другую сторону от украинской революции. Вот! Революция! Слово сказано — страшное слово!

Запретить, не допустить. Смешно? Конечно, смешно. Но это для нас. А Валентина Ивановна понимает все лучше и зрит в самый корень. «Революция» — она ведь такой же ярлык, как и «иностранный агент». И нельзя, ни в коем случае нельзя, чтобы где-то поблизости он висел. Потому что уж на это нового поколения хватит — перевесить при случае. Символическое, почти магическое мышление вполне себе работает.

Требования вымарать здесь, отцензурировать там — все на благо детей, все ради них, цветов жизни

И я ведь помню, как все начиналось: первые, еще конца 90-х, робкие вскрики о нравственности. Требования вымарать здесь, отцензурировать там — все на благо детей, все ради них, цветов жизни. И первые блокировки интернета — тоже им на пользу. Блокировки эти ведь такое же магическое действие. Обходятся в два счета, но ведь обойти нужно еще захотеть. А человек, с младых ногтей привыкший верить ярлыкам, увидит знак «кирпич» — и не пойдет.

Просто за деревьями не видно леса, а за кирпичами, развешанными там и тут, не видно, что нас загоняют за флажки, на единственную предусмотренную дорогу. В ее конце ловчие ямы, но лучше не смотреть: написано ведь «стабильность» — значит, стабильность.

И вы, кстати, напрасно можете подумать, как все это ловко и незаметно было сделано: ничего нового не произошло. Вспомним классику русской бюрократии, вдохновенного Козьму Пруткова: «Если на клетке слона прочтешь надпись “буйвол” — не верь глазам своим». Он ведь все знал, все предрек. И трактат «О введении единомыслия в России» — это по нему сейчас строят наше великое будущее, правда, разительно похожее на прошлое, но тут опять же вопрос таблички.

Мы сами не заметили, как нас развернули назад. Адам с Евой склеили целлулоидное яблоко, предъявили его на входе в пыльный советский рай, примотали колючей проволокой обратно на яблоньку и как о страшном сне забыли думать о каком-то там различении добра и зла.

Начальству виднее.

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 12 января 2018 > № 2461543 Дмитрий Гудков


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458593 Слава Рабинович

Что будет, если президент США соврет на допросе?

Путин поставил Трампа перед «минным полем»: врать теперь опасно.

Слава Рабинович, Апостроф, Украина

Путинская Россия вмешательством в американские выборы поставила Дональда Трампа перед серьезным «минным полем» — именно таким испытанием может стать вероятный допрос президента США спецпрокурором Робертом Мюллером. Такое мнение высказал «Апострофу» российский финансист и блогер Слава Рабинович.

Любого рода интервью спецпрокурора с президентом — это уже приближение к разговорам на слушаниях в Конгрессе или сенатским слушаниям с участием любого американского физлица: будь то рядовой гражданин или человек, который находится в должности президента. Это касается любого человека, который должен поднять свою руку и сказать, что обязуется говорить только правду и ничего кроме нее.

И здесь возникает серьезная проблема в том, что называется правдой. Возникает вероятность, что человек под присягой начнет лгать. Это первый момент. Я об этом говорил год назад, когда в середине января 2017-го написал о том, что чем больше развивается скандал с российским вмешательством в американские выборы, тем больше вероятность того, что кто-то начнет врать под присягой. А импичмент возможен не только из-за того, что президент нарушил закон.

Помните же ситуацию с Биллом Клинтоном, которая почти привела к импичменту? Это была ситуация, которая не основывалась на том, что он что-то говорил или не говорил по поводу знаменитых пятен на платье Моники Левински или подробностей того, чем они занимались, а именно на том, что Клинтон врал под присягой.

И здесь то же самое. Вопрос российского вмешательства в американские выборы — это одна тема, а другая тема, смежная с этим вопросом — потенциальна ложь под присягой. Это очень опасная вещь — если Трамп будет уличен во лжи под присягой, то это является серьезным преступлением.

Второй момент — конечно же, политический. Когда президента США вызывают на ковер перед кем-либо, то это политически может быть очень и очень плохо, и будет использовано его противниками, политическими оппонентами, в целом Демократической партией, а, возможно, даже и некоторыми представителями Республиканской партии. Смотря кто какие цели преследует. Например, демократы — для возможного импичмента перед окончанием его первого срока, а если не импичмента, то, во всяком случае, непереизбрания на второй срок. Часть Республиканской партии — а у Трампа есть свои недруги и в партии — в целях того, чтобы наверняка избавиться от него, потому что он является очень условным республиканцем. Он хоть и шел на выборы от республиканцев, но побывал в большом количестве разных партий и также был беспартийным.

Потому этот факт будет использоваться против него. Соответственно, Трамп и его адвокаты будут искать пути, каким образом отвертеться от такого интервью. Интервью ведь только по-английски звучит как интервью, на самом деле это фактически допрос.

Я думаю, что он в любом случае там (на допросе — прим. ред.) предстанет не один, а с адвокатами. И, даже если без них, то он будет очень сильно натренирован командой своих адвокатов, чтобы ничего не «ляпнуть». Но проблема в том, что ляпнуть и лгать под присягой — это две разные вещи. Они могут быть одной и той же вещью, но могут быть и двумя разными. Например, он прижат к стенке определенными обстоятельствами расследования, которое лежит в книжечке у того, кто его интервьюирует, и он не знает все карты — они не раскрыты перед ним. Ему точно не известно, что другая сторона знает, чего она не знает, что знает наверняка и чего не знает наверняка. Соответственно, Трамп должен будет прямо на ходу оценивать обстоятельства и вопросы, анализировать их и делать у себя в голове некий тест — опасно ли лгать по тому или иному поводу.

На самом деле, сейчас Трамп оказался перед катастрофическим «минным полем», которое может иметь как моментальные, так и отложенные последствия. Ведь это все будет записываться, анализироваться, обсуждаться, может быть предано огласке. Потом все снова будет проанализировано, а другие стороны будут тестировать это на правду и ложь. Все это — реальное «минное поле» для Трампа.

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458593 Слава Рабинович


Россия. США > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458566 Том Малиновски

Я рассказал о российском вмешательстве

Том Малиновски (Tom Malinowski), Politico, США

Год назад, в последние дни пребывания Обамы на посту президента мы с коллегами по администрации спешили изо всех сил, пытаясь обогнать время.

Разведывательное сообщество уже пришло к выводу, что Россия вмешивалась в наши выборы 2016 года. Мы были полны решимости использовать оставшееся время, чтобы выяснить, каким образом Россия это сделала, поскольку мы понятия не имели, будет ли Конгресс или ФБР проводить тщательное расследование. Кроме того, мы пытались сделать все, чтобы наша неполная информация сохранилась, несмотря на попытки администрации Трампа и его союзников в Конгрессе скрыть и предать забвению то, что уже было выявлено.

В январе прошлого года я передал в ключевые офисы Сената США несколько несекретных отчетов разведслужб о вмешательстве России, надеясь, что сенаторы запросят полную информацию, и это послужит им стимулом для дальнейших расследований.

К счастью, за этим последовали реальные расследования. Благодаря расследованию под руководством специального прокурора Роберта Мюллера два человека уж признали вину. Кроме того, предъявлены обвинения двум ключевым советникам Трампа, и скорее всего, будут и другие. До тех пор, пока мы защищаем Мюллера и ФБР от беспардонных нападок президента Трампа, они в своих расследованиях в конечном итоге докопаются до сути того, что произошло. Таким образом, мы как страна сможем выяснить, состоял ли избирательный штаб Трампа в сговоре с русскими. И если состоял, привлечь виновных к ответственности за все преступления, которые они могли совершить.

Но нам не следует затягивать с действиями в отношении того, что нам уже известно. Поразительно, но ни администрация, ни Конгресс не сделали ничего, чтобы устранить те уязвимости (слабые звенья), которыми воспользовались русские и которыми другие противники, несомненно, воспользуются в будущем. Настало время защитить нашу демократию.

Сейчас я баллотируюсь в Конгресс, и расследование «российского вмешательства» — далеко не главная тема, которую люди обсуждают со мной здесь, в Нью-Джерси. Но то, с чем они связывают свои надежды — хорошая работа, доступная медицинская помощь, справедливые налоги, чистая окружающая среда — находится в опасности, если враждебная иностранная держава может манипулировать нашим демократическим процессом и даже «украсть» результаты наших выборов.

Есть множество хороших, здравых идей о том, как предотвратить это вмешательство, которые поддерживают представители обеих партий. И конгрессмены — как демократы, так и республиканцы — должны предпринять немедленные действия, чтобы принять единый, комплексный законопроект, который будет сочетать в себе лучшие из этих идей. Вот — наиболее важные цели и условия принятия такого комплекса мер:

Во-первых, необходимо обеспечить безопасность наших выборов. В 2016 году Россия осуществляла кибератаки на избирательные системы — как минимум в 21 штате. Кроме того, она попыталась скомпрометировать американскую компанию, занимающуюся разработкой программного обеспечения для электронных систем голосования. Тем не менее, многие американцы, в том числе и те, что живут в моем штате, Нью-Джерси, все еще голосуют, используя устаревшее, не защищенное от взлома оборудование, которое в случае подозрения в манипуляциях не позволяет получить бумажные копии результатов голосования. Двухпартийная группа сенаторов призвала федеральные власти предоставлять властям штатов информацию об угрозах, разработать национальные рекомендации по обеспечению безопасности выборов и выдавать штатам гранты для модернизации их компьютерных систем, используемых во время голосования. Эти идеи должны быть включены в каждый комплексный законопроект.

Во-вторых, следует запретить финансирование наших политиков из зарубежных источников. Мы уже запретили иностранные пожертвования политическим кандидатам, и мы должны ужесточить этот запрет, обеспечив более тщательную проверку пожертвований с использованием кредитных карт. Но нам следует идти дальше, и сделать так, чтобы иностранные физические лица и компании, направляя миллионы в нашу страну, не могли скрывать свои имена, названия и гражданство, используя подставные компании. Удивительно, но у нас практически нет законов, позволяющие пресекать подобные действия. И это отнюдь не гипотетическая угроза. Как показало расследование в отношении российских инвестиций в недвижимость президента Трампа в Южной Флориде, проведенное информационным агентством Reuters, владельцами примерно трети апартаментов в его кондоминиумах являются подставные компании, за которыми скрываются истинные владельцы. Таким образом, анонимные доноры — как американские, так и иностранные — могут направлять средства непосредственно компаниям, принадлежащим президенту Соединенных Штатов. Они также могут вносить деньги на счета специальных комитетов политических действий (super PAC), собирающих средства для агитационно-пропагандистских мероприятий по время избирательных кампаний.

Когда я работал в правительстве, я настоятельно призывал Конгресс принять меры и потребовать, чтобы информация о фактических владельцах компаний, зарегистрированных в США, предоставлялась Министерству финансов и (по запросу) в правоохранительные органы. Другие предложили создать публичный реестр для такой информации. Уже давно пора сделать это.

В-третьих, следует вести борьбу с пропагандой в интернете. Это самая важная задача, и решить ее с полной ответственностью труднее всего. В Госдепартаменте, где я курировал нашу дипломатическую работу в области прав человека, я часто сталкивался с диктатурами, такими как Китай, по поводу их цензуры в интернете, которую они оправдывали, утверждая, что просто отфильтровывают ложную информацию. Наше правительство не может и не должно идти по этому пути. В нашей Конституции закреплено право американцев на свободу слова.

Но мы можем убедить провайдеров социальных сетей, таких как Facebook, принимать меры самостоятельно, что они уже начинают делать, в том числе путем предоставления дополнительной информации о надежности и происхождении источников новостей. А в вопросах, касающихся политической рекламы, Конгресс может ввести правила на сайтах социальных сетей, так же, как он делает это на телевидении и радио. Как недавно предложила двухпартийная группа сенаторов, следует создать хранилище таких рекламных материалов с открытым доступом, чтобы все (а не только представители целевых групп, для которых предназначена эта политическая реклама, распространяемая с использованием технологии «микротаргетинга») могли их видеть и реагировать на ложные заявления. Как кандидат я пообещал сделать все мои агитационные материалы в социальных сетях публичными. Я бы хотел, чтобы Facebook сделал то же самое с рекламными материалами моего оппонента и представителей всех других групп, которые пытаются повлиять на мнения избирателей в моем округе — независимо от того, оплачивают ли они эту рекламу долларами или рублями.

Кроме того, я выступаю за свободу слова для людей, а не для роботов. Мне кажется ненормальным, что в прошлом году примерно каждый пятый пост в Twitter, связанный с выборами, был «размещен» программными «ботами», следы многих из которых ведут в Россию. Это способствует повышению очевидной популярности и убедительности безумных теорий заговора. Есть опасность, что дальше будет еще хуже, поскольку благодаря успехам в создании «искусственной эмпатии» становится все труднее отличить онлайн-ботов от людей. Мы не можем и не должны запрещать всех ботов, но Конгресс может потребовать, чтобы в «бот-аккаунтах» было четко указано, что за ними стоят роботы. В этом случае компаниям-провайдерам социальных сетей придется предпринять все разумные меры, чтобы избавить свои платформы от ботов, которые не соответствуют правилам.

Защита нашей демократии не должна быть делом какой-то одной партии. Объединившись для выработки таких отвечающих здравому смыслу мер, демократы и республиканцы в Конгрессе могут не только обеспечить защиту наших выборов, но и противодействовать все более губительной и поляризованной политике, которую пытались использовать русские. Конгресс должен сделать это сейчас.

Том Малиновски — бывший помощник госсекретаря США по вопросам демократии, прав человека и труда. Баллотируется на выборах в Конгресс от 7-го избирательного округа, штат Нью-Джерси.

Россия. США > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458566 Том Малиновски


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458413 Дейв Маджумдар

Что ждет российско-американские отношения

Андраник Мигранян обсуждает эту тему в Центре национальных интересов.

Дейв Маджумдар (Dave Majumdar), The National Interest, США

Есть ли какой-то выход из патовой ситуации на Украине? С точки зрения Москвы, сила — это единственно возможное средство, при помощи которого можно пробить стену в сегодняшнем украинском тупике. Об этом говорит Андраник Мигранян, преподающий мировую политику в Московском государственном институте международных отношений, который находится в ведении российского Министерства иностранных дел. Мигранян подчеркнул, что это его личная точка зрения. Он отметил, что такое развитие событий вполне возможно при администрации Трампа, которая, в отличие от администрации Обамы, решила снабдить Украину летальным оружием.

«Решить эту проблему можно только применением силы и ничем больше», — сказал Мигранян, выступая 11 января на семинаре в Центре национальных интересов.

По словам Миграняна, у которого хорошие связи в высших эшелонах российской государственной власти, в рядах московской элиты преобладает мнение о том, что Минские соглашения не действуют. Киев не намерен выполнять свою часть соглашения, а проблема еще больше усугубляется из-за решения Вашингтона поставить оружие украинским властям. Поэтому эскалация конфликта может стать для России единственным реальным вариантом.

Как отметил Мигранян, у России на Украине ставки намного выше, чем у США. Украина в силу своего географического положения жизненно важна для Москвы с точки зрения стратегии. Более того, между Россией и Украиной существуют многовековые культурные, этнические, экономические, языковые и религиозные связи. Далее Мигранян заметил, что сама русская цивилизация возникла в Киевской Руси, центр которой находился на независимой ныне Украине. «Украина является жизненно важной проблемой для России, и Россия никогда не допустит, чтобы она вошла в состав НАТО или еще какого-нибудь блока, — сказал Мигранян. — Украина у России в сердце».

По его мнению, есть три предварительных условия, которые необходимо выполнить, чтобы восстановить мир на Украине. Первое условие состоит в том, что Украина не должна входить ни в один враждебный по отношению к России альянс. Второе — что Киев должен предоставить больше автономии своим регионам. Третье — что русскоязычному населению Украины необходимо разрешить учиться и говорить на русском языке, а также изучать свою культуру, несмотря на протесты украинских националистов.

Россия, по словам Миграняна, выступает за сохранение территориальной целостности Украины — за исключением Крыма. Именно поэтому она целенаправленно сдерживала сепаратистские силы, действующие в Донбассе. Если бы Россия позволила, эти повстанческие силы захватили бы гораздо больше территории на юге, где в больших количествах проживает русскоязычное население.

Надо сказать, что в Донбассе уже существовали готовые структуры власти, которыми могли воспользоваться пророссийские повстанцы, однако Россия не использовала их в 2014 году. Теперь Россия может снова пойти на эскалацию конфликта, поскольку Соединенные Штаты начинают поставлять оружие на Украину. «Украина не является жизненно важной проблемой для США, Украина является жизненно важной проблемой для России, — отметил Мигранян. — Соединенные Штаты проиграют в любом конфликте на любом уровне, потому что Россия, действуя в своем заднем дворе, готова использовать любую возможность для защиты своих позиций и интересов».

Если положение Москвы на Украине окажется под серьезной угрозой, Россия может пойти на открытую интервенцию. «Поставки летального оружия, ведущие к эскалации конфликта, могут подтолкнуть Москву к открытому вмешательству с целью решения этой проблемы, которая существует уже давно, и не была решена радикально в 2014 году», — сказал Мигранян.

Это неизбежно приведет к еще большей напряженности с Соединенными Штатами, которые будут усиливать давление на Москву. Когда Вашингтон станет усиливать давление на Россию, она будет непременно сопротивляться. Более того, такой шаг вынудит Москву пойти на дальнейшее сближение с Китаем в целях противодействия Вашингтону. По мнению Миграняна, Москва приближается к «точке невозврата», когда она начнет стремиться к созданию полномасштабного военного альянса с КНР.

Он утверждает, что в условиях конфликта между США и Китаем Россия будет становиться более влиятельной. Как считает Мигранян, китайцы понимают, что Россия нужна им, дабы у них был шанс бросить вызов США как господствующей державе. По этой причине Пекин, скорее всего, будет поддерживать Россию, так как он не может допустить краха своего стратегического союзника под давлением Америки, ибо в одиночку Китай не выстоит перед США.

«Если это давление будет усиливаться, я не могу исключить, что Китай поймет: Россия не ведет борьбу за собственное выживание, — сказал Мигранян. — Это вопрос жизни и смерти для Китая. Если Россия будет сломлена и отодвинута в сторону, Пекин останется один на один с США. Вот почему для китайцев жизненно важно поддерживать Россию».

По мнению Миграняна, российско-китайский альянс будет намного сильнее Соединенных Штатов, действующих в одиночку. Но за союз с Китаем России придется заплатить свою цену, ибо в таком альянсе Москва окажется в положении младшего партнера. «Китай — не благотворитель, — сказал Мигранян. — Все имеет свою цену».

Если Соединенные Штаты будут упорствовать, продолжая оказывать нарастающее военное и экономическое давление на Россию, в будущем они столкнутся с серьезными последствиями в виде нового евразийского блока, который бросит вызов американскому превосходству, отметил Мигранян. Следовательно, Вашингтону надо тщательно просчитывать свои действия в отношении России, чтобы не допустить такого исхода. «Это будет настоящая трагедия, если Россию подтолкнут к военно-политическому альянсу с Китаем на финальной стадии конфронтации, — сказал Мигранян. — Это закончится катастрофически для всех».

Дейв Маджумдар — редактор The National Interest, освещающий военные вопросы.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458413 Дейв Маджумдар


Россия. Евросоюз. Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 11 января 2018 > № 2452024 Александр Щерба

Что Россия понимает под «традиционными ценностями»

О дебатах в Совете Европы по вопросу о том, как обращаться с Россией.

Александр Щерба (Olexander Scherba), Die Presse, Австрия

В настоящее время в Совете Европы ведутся дебаты о направлении политики. Речь идет о возвращении России в организацию. Напомню о том, что после прозападной революции на Украине Россия аннексировала полуостров Крым и спровоцировала кровопролитие на Украине. Естественно, Европа не могла безучастно наблюдать. Пришлось ввести санкции — в той ситуации единственный способ разграничить добро и зло.

Теперь идут разговоры о том, чтобы отказаться от этого способа. Что изменилось? Зло перестало быть злом? Война наконец закончилась? Международное право восстановлено? Или просто не существует больше Европы, которую мы до недавних пор знали?

Когда «зеленые человечки» Владимира Путина провозгласили в Донбассе «Народные республики», наступил момент истины, причем не только в том, что касается готовности России применить силу и нарушить суверенитет соседнего государства. Тогда стало также понятно, что Москва имеет в виду, когда с восторгом рассуждает о Европе, основой которой являются традиционные ценности.

Представителей других религий изгнали из оккупированных территорий или же убивали (например, в июне 2014 года в Славянске были убиты четыре баптиста), международное право отменили, гомосексуальность де-факто объявили преступлением, провели «ресоветизацию». В общем, та самая модель альтернативной Европы, которую Путин мастерит в России и которую тестируют на Украине.

Кража территории — это нормально?

Санкции и храбрость украинцев предотвратили дальнейшую советизацию этой части Европы. Но взгляды Москвы не изменились. Оживление, заметное в Совете Европы, скорее вызвано изменением европейских убеждений. Немыслимое вновь стало возможным. Многих уже не шокирует то, что одна европейская стране крадет у другой кусок территории и развязывает в соседнем государстве кровавую войну.

Российские аппетиты

С Россией хотят «вести диалог на равных». Не вопрос: диалог — дело хорошее. Впрочем, есть проблема: Россия не чувствует себя равной с Европой. «С вашего разрешения, наша почтенная Европа стала незначительной. Существуют только два человека, которые что-то решают: Путин и Трамп, потому что в их руках — оружие». Это слова Алексея Пушкова, ведущего российского политика — эксперта в сфере внешней политики.

Настрой в России таков: мы переживаем подъем, вы — падение. Отмена санкций станет пугающим знаком того, что это отчасти верно. И российские аппетиты будут расти.

Первая жертва войны появилась 3 марта 2014 года. 39-летний украинец Решат Ахметов отправился на акцию протеста перед оккупированным зданием правительства Крыма. Он стоял один. Немного спустя его арестовали люди в зеленой униформе. Через две недели обнаружили его тело.

Число жертв исчисляется тысячами. Если бы суд вынес Решату смертный приговор, у России не было бы шанса находиться в Совете Европы. Это было бы несовместимо в принципами Совета Европы. «Внесудебные» убийства, перенос европейских границ, вмешательство в выборы в других государствах, запуск конвейера ненависти и лжи — кажется, это дело другое. Но совместимы ли такие вещи с принципами Совета Европы?

Александр Щерба — посол Украины в Австрии. На дипломатической службе с 1995 года.

Россия. Евросоюз. Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 11 января 2018 > № 2452024 Александр Щерба


Украина > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 11 января 2018 > № 2452023 Владимир Быстряков

Украиной руководят американцы

Алеся Бацман, Гордон, Украина

«Гордон» эксклюзивно публикует текстовую версию скандального интервью, которое композитор и шоумен Владимир Быстряков дал главному редактору интернет-издания «Гордон» Алесе Бацман в ее авторской программе на телеканале «112 Украина». После этого интервью Быстрякова внесли в базу сайта «Миротворец».

Алесе Бацман: Владимир Юрьевич, вы обижаетесь, когда вас называют ватником?

Владимир Быстряков: Я привык. Это, так сказать, сегодняшняя мода. Ватник, вышиватник, сепар-мепар… Люди сегодня находятся в очень сильной дезориентации. Кроме того, они находятся под давлением СМИ, официальных каналов с той и с этой стороны. И из России информация подается…

— Знаете, почему вас так называют?

— Ватником? Очевидно, за то, что я выступаю за мир во всем мире.

— За «русский мир» во всем мире, скорее.

— Не столько… Я считаю себя человеком, который мыслит по-русски. И то, что сегодня пытаются переформатировать наше сознание… Мы на языке не только говорим. Язык — это то, что мы думаем. Правда или нет? Если навязывают нам какие-то ценности, как, например, переименование улиц в честь каких-то западенских героев или митрополитов, которые здесь никогда не служили, — это ведь тоже насилие в какой-то степени. Это тоже агрессия со стороны людей, которые считают, что мы должны жить так, как они хотят. Еще в 1998 году я опубликовал статью, которая называлась «Зазеркалье 98». Я писал, что если одной этнической группе людей дать преференции, это моментально приведет к дисбалансу. Сразу нарушится спокойствие в обществе. Так оно, собственно говоря, и случилось.

— Но смотрите, мы с вами сегодня на центральном канале. Самая рейтинговая программа. И вы, и я говорим по-русски. У интернет-издания «Гордон» есть русская и украинская версии. Еженедельник «Бульвар Гордона», где тоже будет опубликовано ваше интервью, выходит на русском языке. В чем же тогда русский язык ущемляется? Скажите как русскоязычный.

— Хорошо, у меня тогда вопрос на засыпку. Почему в таком случае гастроли нашей народной артистки Оли Сумской то ли в Хмельницком, то ли в Переяславе-Хмельницком были отменены только потому, что она привезла «Анну Каренину» на русском языке? Мэр отменил. Скажите: это нормально?

— Ну, это вопрос к мэру.

— Как это — «вопрос к мэру»? Это значит, что у него есть поддержка сверху. Это часть идеологии, которая сегодня, кстати говоря, очень распространена. Когда навязывается как бы украинизация.

— На Украине украинизация?

— Да, украинизация. Почему бы и нет?

— Страшно!

— В Швейцарии нет швейцарского языка. Это что, парадокс?

— Я смотрела много ваших интервью. По вашей логике, Путин не вводил войска на Донбасс, из-за чего более 10 тысяч погибших. Путин не аннексировал Крым. Если бы завтра вам позвонили из администрации Владимира Путина и сказали…

— …зайдите за орденом?..

— …не готовы ли вы подписать письмо в поддержку его политики относительно Украины, вы бы согласились?

— Я бы сказал, что он — президент другой страны, и я не вправе подписывать такие письма. Не знаю, вводил ли он раньше войска в Донецк и Луганск, но в данное время их там нет. В данном случае воюют люди, которые там живут. Так называемые ополченцы.

— Так называемые сепаратисты и боевики.

— Да.

— А люди с российскими паспортами, о которых становится известно, — (Виктор) Агеев, (Александр) Александров и другие российские контрактники, военнослужащие не считаются?

— Есть такое понятие — «добровольцы». А с этой стороны тут у нас и австралийцы, и поляки, и чехи и кто хочешь воюют. Ну и что?

— Как вы относитесь к тем знаменитым россиянам — многих из них вы очень хорошо знаете лично, — которые подписали то злополучное письмо в поддержку Путина по Крыму?

— У каждого человека свой взгляд на те или иные события. Я говорил с человеком, которого назвал бы «упоротым, свидомым». Это люди, которые очень плохо поддаются аргументам. Я сказал: «Знаешь, в чем различие между нами? Я понимаю, что ты других взглядов, но я спокойно воспринимаю то, что ты живешь рядом. А ты не можешь спокойно пережить, что у меня другие взгляды и я живу рядом с тобой, нахожусь в одном с тобой информационном пространстве. Потому что ты зацикленный на идее». Я, например, более толерантный человек. Имеет человек свою точку зрения — пусть имеет. Я свою не навязываю, я не агитатор. Но высказать информацию, которую я знаю, для того, чтобы мой собеседник или оппонент мог ее переварить и сделать какие-то выводы, — это другой вопрос. Этим я отличаюсь от агитатора или проплаченного политолога.

— Допустим, Украина — большая квартира со многими комнатами. У вас не вызывает возмущения, что пришел сосед, отобрал комнату, аннексировал? Вы остались без кухни, например, или без большой комнаты, но с этим смирились?

— Ни без чего я не остался. Этот вопрос лежит в плоскости сознания людей, которые там живут. Я не живу в тех комнатах, которые, как вы говорите, отобрали.

— Но вы — собственник всей квартиры.

— Во мне есть часть Крыма, часть Донбасса, часть Луганска, где живет мой друг Миша Голубович, который, кстати, руководит Украинским музыкально-драматическим театром. Во мне это есть. Но я никогда не приеду туда для того, чтобы диктовать, как там людям жить. Этим, может быть, я отличаюсь от тех людей, которые очень предвзято за это агитируют.

— Напомню вам фразу (российского артиста и режиссера) Олега Табакова: «Украинцы в каком-то смысле убогие. Их лучшие представители всегда были на второй или третьей позиции после русских». Вы как украинец были возмущены его словами? Понимаете ли вы, что у многих россиян такое отношение к украинцам где-то внутри сидит?

— По первой сигнальной системе, конечно, да. «Украинцы убогие»… Он, очевидно, имел в виду, что за 26 лет мы так и не удосужились построить полноценное государство. Оно так и не вышло из формата коммерческого клуба для некоторых людей, которые зарабатывают на этом хорошие деньги. А с другой стороны, если взять многовековую историю, были украинские гетманы, ночевавшие в постелях российских императриц, и генсеки, вышедшие из Украины. Днепропетровск как называли? Кузницей партийных кадров, правда? И эти кадры руководили всей огромной страной.

— Так и сейчас сколько украинцев в руководстве России.

— Масса, конечно, украинцев там сидит. И в эстраде они сидят.

— Тенденция сохраняется.

— Я бы на этом не зацикливался, честно. Для меня не важно, где я родился. Для меня важно, к какой языковой культуре я отношу себя.

— Когда Дмитрий Гордон задал вопрос (экс-президенту Украины) Леониду Кучме, от кого зависит окончание войны на Донбассе, Кучма сказал: «От Господа Бога и от Путина. Господь Бог… У нас, к сожалению, нет возможности его попросить… Ну а с Путиным… у украинской стороны тоже нет возможности найти взаимоприемлемое решение». У вас есть рецепт, как заставить президента России уйти с Донбасса?

— У меня есть ощущение того, чем это все закончится. Сейчас дело стоит на стадии переговоров Волкера (спецпредставитель Госдепа США по Украине Курт Волкер — прим. ред.) с Сурковым (помощник президента РФ Владислав Сурков — прим. ред.). Сурков представляет Путина, Волкер — соответственно, (президента США Дональда) Трампа. Трамп в непростой позиции, его по рукам и ногам связали российские хакеры, потом история с самолетами из арабских стран, которые он не пускал в Америку. Там очень сильное лобби идет, и даже такой сильный человек, как Трамп, при всех его деньгах, не в состоянии рулить ситуацией. Но тем не менее, насколько я знаю, Волкер с Сурковым договорились о том, что американцы уйдут из Украины.

— В каком смысле? Где они на Украине присутствуют? В посольстве американском?

— Они на Украине находятся везде. Наша страна, по моему глубокому убеждению, находится под их протекторатом, под их управлением.

— А можно факты? Просто интересно.

— Хотел немножко сказать о (президенте Украины Петре) Порошенко, мое мнение об этом человеке.

— Конечно.

— Я его никогда в своих интервью не критиковал. Не потому, что я его люблю или боюсь. Нет. Меня интересовали моменты, которые не лежат сверху. Еще до вступления в свою должность он сказал: «За три недели восстановлю отношения с Россией и прекращу эту войну, которая началась без меня».

— Про отношения с Россией — не помню. Про войну — помню.

— Я помню и за эти слова отвечаю. На протяжении нескольких лет в ток-шоу Савика Шустера несколько депутатов от Блока Петра Порошенко высказывали мысли, что эту войну начал не он, а другие люди. Это был своеобразный месседж от президента. Дальше — больше. Возможно, вы не обратили внимание. Во время одного из котлов Порошенко высказал мысль, почему бы не ввести два официальных языка на Украине. Но дальше он не пошел, потому что ему сверху не дали, американцы.

— Два языка каких? Украинский и английский?

— Нет, украинский и русский. То, что у нас страна априори двуязычная, нельзя оспаривать.

— А где американцы, вы мне скажите.

— Стоп-стоп-стоп. Американцы могут быть, печеньки раздавать…

— «Ты суслика видишь? Нет? А он есть!»

— Ну, я так считаю. Вы считаете иначе.

— Факты! Поймайте хоть одного американца, покажите.

— Дальше. Во время одного из котлов Порошенко сказал, что федерализация — это не такое плохое дело для Украины. В свое время Чорновил сказал, что для того, чтобы свести концы с концами, запад и восток Украины, необходима федерализация. Иначе будет конфликт рано или поздно. Это сказал Вячеслав Чорновил бог знает когда, в девяносто мохнатом году. То есть я хочу сказать, что не дали Порошенко эти идеи развить. Я глубоко в этом убежден. У нас сегодня президент — мальчик для битья, потому что на него сыплется все, начиная с его конфет. Все смеются. Можете не покупать конфеты. Я бы посмеялся над теми олигархами, которые нам присылают платежки коммунальные. Это гораздо смешнее, особенно в отопительный сезон. Порошенко — формально глава государства…

— А руководит кто государством?

— Американцы. Руководят все-таки американцы.

— Каким образом они это делают?

— По телефону.

— (Смеясь). Вы присутствовали при этих разговорах или вам их сливали?

— А им обязательно нужно присутствовать на совещаниях и расставлять шашечки, как Чапаев — картошку?

— Конкретно Трамп это делает?

— Трампу сложно. Там очень сильное антитрамповское лобби. В виде Сената, в виде людей, которые постоянно хотели бы иметь Украину, враждебную России. Но если даже Яресько (министр финансов Украины в 2014-2016 годах Наталья Яресько. — прим. ред.) сказала, что без экономики, связанной с Россией, мы никуда не двинемся. Яресько, проамериканский функционер.

— Владимир Юрьевич, вы такую интересную тему затронули. У вас наверняка есть факты, раз сделали такое громкое заявление. Кто конкретно из Америки руководит Украиной, и каким образом? Фамилия, кто это?

— Руководят люди, которые в тени находятся.

— Тогда вы откуда об этом знаете?

— Бабушки рассказывают на Житном рынке.

— Да? Так бы сразу и сказали!

— Конечно. Которые семечками торгуют.

(Улыбаются).

— Тогда — правда!

— Я недавно был на ток-шоу (российского телеведущего Андрея) Малахова, разговорился с журналистами. Они же там в курсе всех вещей. Сказали мне любопытную вещь: в последнее время что-то зачастили представители буквально всех украинских политических сил в Москву. Договариваться. Вы об этом много знаете?

— Расскажите, что вам известно.

— Я ничего не знаю.

— То, что наши политики туда летают, я знаю.

— Все время летают. Кого-то из них принимают, кого-то — нет. Они же чувствуют…

— А пофамильно вам не назвали, кто был и в каких кабинетах?

— Зачем подводить людей? Это их бизнес.

— Но бизнес, влияющий на наше с вами благосостояние.

— Слово «благосостояние» относится к ним. Если у них телосложение, то у нас, так сказать, теловычитание. Это люди, которые от нашего имени руководят государством и принимают решения. Они себя вот так (проводит ладонью по горлу) упаковали. Вы же не будете с этим спорить? А мы чем дальше, тем хуже живем. Факт есть факт.

— Вы упомянули российские ток-шоу. Я практически каждый день смотрю политические ток-шоу российского ТВ в прайм-тайм. Все четыре года — вы не поверите — главная тема там — Украина. Ни одного дня не проходит без нее.

— Да.

— Причем такие отборные информационные помои выливаются на Украину и украинцев, даже придумать сложно. Скажите: неужели в России нет никаких проблем, нет своей коррупции, своих пенсионеров, своей социалки и дыры в Пенсионном фонде, что для них главная тема — это Украина?

— Если брать среднюю прослойку, не политологов, а обычных людей, они относятся к нам, как к братьям, во-первых. А с другой стороны, они нас жалеют, потому что видят, как разваливается наше государство. Как мы сами себе обрубаем руки. Распиливаем заводы и так далее.

— Но брат не приходит к брату убивать его.

— Понимаю, да, хорошо. Вам нужно было (журналиста) Матвея Ганапольского вместо меня пригласить, и вы бы с ним сливались в экстазе.

— Приглашала. Не слились.

— Вот видите как, значит, у него своя тональность. Я бы не поехал ни на одно ток-шоу. Они крикливые, все друг друга перебивают, мне не нравится этот формат. Я и здесь не хожу. Меня приглашали несколько раз. Почему не хожу? Не люблю, когда напротив меня сидит дебил, который за это получает деньги, политолог, и говорит мне, что я несу полную чушь и абсурд.

— Но почему у них все — об Украине, объясните.

— Получается следующая штука… (Пауза). Слетел с мысли. Я говорил о людях, а мы перешли на политиков.

— Ну, ничего страшного. Для россиян настолько важна тема Украины, что они каждый день перемывают кости и говорят, какая она плохая?

— Стала плохой благодаря политике своей. И они разделяют, между прочим, — у них это separated называется — простой народ Украины и власти, которые с ними не дружат. Мягко выражаясь. К властям они относятся, конечно, с большой долей критики. Жириновский (лидер российской партии ЛДПР Владимир Жириновский — прим. ред.) хамит, а есть люди, которые менее хамски относятся. Я уверен, что Путин не собирается стать гетманом Украины, не собирается носить гетманскую шапку и грозить булавой. Им нужна та Украина, которая была. Добропорядочная, добрососедская, с которой были бы общие экономические связи…

— …в которой министры на ключевых постах имеют российские паспорта и работают на благо России.

— Это тоже. Я о чем хотел сказать? У них там есть коррупция. И у нас есть коррупция. Но у них коррупционеры сидят. Им дают реальные сроки.

— В каких кабинетах они сидят?

— Да просто в тюрьме сидят. Знаю, интересовался этим. Министры, губернаторы проворовавшиеся. БТРы тянули к Рублевке, когда брали там кого-то очередного. Действительно, сидят.

— Сидят некоторые, чтобы остальным неповадно было. Вы же понимаете, что это игры?

— Давайте последим, какие у нас игры хорошие. У нас берут с фургалом, как говорят в Одессе, очередного коррупционера, показывают его подвалы, набитые золотом и бриллиантами, волокут его в суд. В суде — обязательно! — у него припадок сердечный.

— Плед!

— Они все сердечные. После чего его отправляют в больничку, вешают на ногу браслет. Через два дня он этот браслет дарит бабушке на память и куда-то сбривается, предварительно, как говорят злые языки, подсчитавши немножко с половинки. Уезжает куда-то за границу, и его объявляют в розыск. Это наша система борьбы с коррупцией. У нас кто-то сидит? Скажите. Думаю, что нет. У нас сидят мелкие сошки-пешки.

— У нас сидят в прекрасных мягких креслах.

— Да.

— Кто виноват в том, что с 2014 года убито больше 10 тысяч украинцев? И продолжают люди гибнуть каждый день?

— Не сказал бы, что продолжают тысячи гибнуть каждый день. Основная кровь пришлась на 2015 год. Действительно, очень много было погибших. Мне приходится много ездить с концертами. В частности, я ездил по Луганской области, в той части, что находится под контролем киевских властей. Видел отношение местных людей к тому, что там делали добробаты. Почему, кстати, «Новая почта» там работала с перегрузками, день и ночь? Потому что шли оттуда, так сказать, посылки на родину. Я говорил с людьми, хоронившими своих детей на огородах, потому что не могли поднять голову из-за обстрелов. Народ пострадал больше всего. Я не уверен, что они после этого очень полюбят Украину в том плане, как мы ее любим. Украинскую Украину.

— Кто виноват?

— Политики виноваты.

— Какие политики?

— Политики с этой стороны.

— Украинские политики?

— Начали конфликт с обстрелов Луганска с самолетов. Это были русские самолеты или наши?

— А если бы, Владимир Юрьевич, вы на этот вопрос не мне отвечали, а напротив вас сидела бы, допустим, киевлянка, мать, сын которой…

— …отправила туда сына, правильно?

— Да.

— И которая бы мне сказала, что из-за таких, как я, война?

— Нет, что ее сын пошел защищать целостность Украины, а погиб от пули, которую выпустил парень с российским паспортом из российского оружия? Что бы вы ей ответили?

— Можно, я другой факт приведу?

— Пожалуйста, у нас демократия.

— Когда (российский актер Михаил) Пореченков позировал с ружьем, не понятно куда направленным, никого не убил, не ранил, может, по воронам стрелял, а может, вообще не стрелял, у нас раздули кампанию.

— Да. А зачем позировал?

— Ну, позировал, бывает, мало ли что.

— Просто дурак?

— У нас раздули, что Пореченков — враг украинского государства. Но Александр Александрович Омельченко (мэр Киева в 1999-2006 годах — прим. ред.) задавил двух человек, будучи в нетрезвом состоянии, с разницей в полгода, и до сих пор ходит на свободе. В чем, скажите, суть нашей юриспруденции? У нас двойные стандарты, получается?

— Тройные.

— Если нашего парня убили, то это сделал обязательно кто-то с русским паспортом? А может, кто-то убил, защищаясь? Такое может быть? Такой анекдот: «Куме, начистимо пику тому москалику?» — «А якщо він — нам?» — «А нам за що?» Из этой серии, понимаете? Украина все же пришла туда с оружием.

— У Украины там было свое оружие, а пришла туда с оружием Россия.

— Стоп. Как я понимаю, началось все с обстрела Луганска самолетами.

— Бабушки на лавочке сказали?

— Нет. Су-25 или Су-29. Были ракеты, действительно было вооруженное нападение на своей же территории. Вы не будете это отрицать?

— А не началось ли все с захвата луганского (управления) СБУ? Было не одно интервью, и у нас, в этой студии, с главой СБУ Луганской и Донецкой областей (Александром) Петрулевичем, который в подробностях рассказывал, каким образом началось все это. Людей с какими паспортами он там ловил. Шесть часов держал осаду в луганском СБУ, когда те люди захватили склад оружия. Речь идет о российских спецслужбах, которые руководили всей этой операцией. Таковы факты, это не бабушки с лавочек…

— Хорошо. Но незадолго до этого были точно такие же захваты во Львовской области. 4 миллиона стволов на Украине сегодня — это результат и того, что захватывали в западных областях. А то, что есть у нас элементы скрытого сепаратизма в Закарпатской области, где у каждого венгерского товарища паспорт, где они ездят туда на выборы и голосуют за Виктора Орбана (премьер-министр Венгрии — прим. ред.)? Мы это дело упускаем?

— Владимир Путин говорит, что самая большая его трагедия — это развал Советского Союза. Ваша тоже?

— Я считаю, да. Развалилась великая страна. Развалилась благодаря алкоголику Ельцину (президент России в 1991-1999 годах Борис Ельцин — прим. ред.). Мне рассказывали, как это было в Беловежской пуще, когда Ельцин сказал: «Завалим сегодня кабана — значит, подпишем Беловежское соглашение». Все делалось под этим делом. (Показывает жест, символизирующий употребление алкоголя).

— Судя по всему, завалили. Жирного.

— Завалили кабана, да. Я не приветствую развал больших государств. Тем более государство было достаточно мощное. Мы — местами — жили лучше, чем сейчас. Не платили заоблачной коммуналки, у нас не было голодных и нищих стариков, не было такого роста преступности, была нормальная социалка. Молодежь, которая выросла за 26 лет, знает только одно: Советский Союз — это голодомор, сталинские репрессии, расстрелы. И все. На этом зациклены. Не знают о том, что было самое качественное искусство в мире. Был кинематограф шикарный, была музыка, были Шостакович, Таривердиев…

— А какой ценой, Владимир Юрьевич? Сколько миллионов за время советской власти полегло? Вы же читаете разных историков.

— Большевизм для меня так же отвратителен, как и национализм, как и национал-социализм. Любое насилие, которое совершается над мирными жителями, невинные жертвы, любой геноцид — это отвратительно. Но при чем тут «какой ценой»? Параллельно с этими расстрелами развивалось искусство. А что делать?

— То есть расстрелы — хорошо, если есть искусство?

— Нет, это не так.

— Что важнее для молодого украинца сегодня: знать английский язык или русский?

— Это смотря для кого. Кто как ориентируется. Кто-то хочет на Западе учиться, а кто-то — в России.

— Есть на Украине те, кто хочет учиться в России и уехать туда? Из молодежи?

— Я как-то обратил внимание на то, что в списке звезд советского театра процентов 70-80 — выходцы из Украины. Но почему-то они отсюда уехали. Хотя не было еще тогда ни Порошенко, ни Путина.

— Традиционно в Москву все уезжали в советские времена.

— А почему? Потому что ехали в центр культуры.

— Сегодня кто-то уезжает в Москву?

— Там сегодня работают почти все наши звезды эстрады, которые выбились в первые ряды.

— Они и раньше там работали, это был их традиционный рынок. Больше денег. Они выбирают рубль.

— Ну, у меня статистики нет, кто сегодня едет учиться в Москву, а кто — в Варшаву или, допустим, в Нью-Йорк. Но, наверно, едут. А здесь учеба есть какая-нибудь? У Поплавского (ректор Киевского государственного института культуры Михаил Поплавский — прим. ред.) учиться?

— Не нравится?

— Очень нравится. Как он поет — особенно. Он меня вдохновил, кстати, я сам запел. Услышал, как он поет, и понял, что нечего стыдиться.

(Улыбаются).

— У наших политиков дети учатся за границей, счета и шопинг за границей, но это хотя бы понятно: они же декларируют европейские ценности, говорят, чтобы мы смотрели на Запад. У меня вопрос: почему у российских политиков, у руководства России дети за границей? У Лаврова (министр иностранных дел РФ Сергей Лавров — прим. ред.) дочка плохо говорит по-русски, у Пескова (пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков — прим. ред.) дочка во Франции, у Путина дочка на Западе жила. Эти политики декларируют «русский мир», любовь к России и ее ценностям, но их дети учатся за границей, деньги они держат за границей, лечиться ездят на «загнивающий Запад». Откуда такие двойные стандарты?

— Это не двойные стандарты, а традиция. Петр I отправлял всех учиться за границу, в Голландию, в Германию, чтобы потом они приносили пользу России.

— Так почему же они критикуют Запад и борются против него?

— Они не борются против Запада. Они борются против политики тех же американцев, которые после себя оставляют выжженные земли. Ливия, Сомали, Судан. Югославию разбомбили. Они вмешиваются. Мне Америка нравится сама по себе, как она устроена. Там закон всех защищает, перед ним все равны. В разных штатах — разные законы, и они этим очень гордятся. Но американские политики — это за гранью. Они — не по душе. Россия — единственная, кто им сопротивляется. Еще арабы и Китай.

— Отличная компания!

— Ну, это такое дело… Сегодня компания, завтра не компания.

— (Писатель) Виктор Шендерович блестяще, на мой взгляд, сформулировал в интервью Дмитрию Гордону национальную идею России: «Для начала — за собой воду спускать, а потом уже начинать учить мир духовности». А (журналист) Александр Невзоров добавил, что российская национальная идея должна быть — обогнать Америку по количеству нобелевских лауреатов. Что мешает сегодня России обогнать США по количеству лауреатов Нобелевской премии?

— Это к России вопрос, не ко мне. У них развивается образование, насколько я знаю, у них достаточно спокойно. Я бывал в Москве. И не надо говорить: «Вам здесь не нравится? Чемодан — вокзал — Россия!» Я это слышу. И это тоже ненормально.

— Вас приглашали в Россию? Говорили «приезжайте, мы вам и театр, и звание дадим»? Наверняка было?

— Я к званиям отношусь критически. Мне недавно намекнули, что, мол, неплохо бы вам на звание подать. Я сказал: от этой власти я не хочу получать ничего, ни званий, ни преференций. (В Россию) меня звали давно. Когда еще был Гавриил Попов…

— …мэром Москвы…

— …мне даже предлагали там квартиру. И (Алла) Пугачева сказала мне однажды: «Володя, а что ты делаешь в этой черной дыре?» Я говорю: «Черная дыра — это мой Киев, моя родина». Она ответила: «Там ты не сделаешь карьеры». И, собственно говоря, в чем-то была права. Я даже в одной энциклопедии — знаете, как пишусь? «Бистряков Володимир Юрійович, російськомовний композитор». Понимаете, что это такое? Это Южная Африка со скамеечками для белых.

— Жалеете, что не уехали?

— Нет, не жалею. Я люблю преодолевать трудности. Мои песни не звучат на официальных концертах 25 лет, но я пробил себе «Золотой гусь». И выступаю на концертах неофициальных.

— Что должен сделать Петр Порошенко для того, чтобы вы на следующих выборах за него проголосовали?

— (Пауза). Я не успел закончить мысль о том, чем это все может закончиться. Если действительно американцы начнут уходить из Киева, то здесь произойдет мягкий переворот.

— Уходить?

— Да, уходить из нашей парадигмы. Будет переворот. Начнут уходить из верхних эшелонов власти люди, неугодные Москве, которые наиболее радикально выступали против сближения с Россией. Я не имею в виду Порошенко и премьер-министра. Имею в виду других людей, которые сегодня тоже очень влияют и, может, мешают Порошенко сделать то, что он бы хотел. Я вижу, как этот человек изменился, и не в лучшую сторону. Так не может выглядеть успешный бизнесмен, понимаете. Не может злоупотреблять алкоголем при наличии болячек типа диабета.

— Вы имеете в виду, что Порошенко злоупотребляет?

— Да, имею в виду Порошенко. Я сегодня говорю так, что многие из моих «фейсбучных» друзей от меня, возможно, отвернутся. Но я пытаюсь всегда вещи анализировать. Кстати, Порошенко — единственный из политиков, который повинился за преступления УПА (запрещенная в России организация — прим. ред.), у памятника жертвам Волынской резни преклонил колено. Это я не выдумал. А остальные этого не сделали, остальные оправдывают эти вещи. Не все так однозначно. Если он восстановит экономические отношения с Россией, я за него буду голосовать. Не потому, что я ватник, а потому, что хочу, чтобы наш народ жил нормально, чтобы люди имели работу. А не так, как сейчас: распилили заводы, повыбрасывали всех на улицу, начиная с «Азовмаша» и заканчивая «Мотор Сiччю». Люди остались без работы. Во имя чего это делается и кому это интересно?

— У вас в «Фейсбуке», раз уж вы вспомнили, много поклонников, которые вас поддерживают и разделяют ваши идеи. Я говорю не о россиянах, а именно об украинцах. Вы не думали пойти в политику? В тот же Оппозиционный блок?

— Отвечу цинично, хорошо?

— Давайте.

— Для того, чтобы идти в политику, нужно иметь спонсора и бюджет. Сейчас вот тянут (Святослава) Вакарчука в политику. Я не думаю, что он пойдет тратить деньги, заработанные на корпоративах или на концертах вместе со своей успешной командой. Правда? В него вкладывают деньги. В меня деньги не вложит никто. Почему? Потому что я человек достаточно твердых принципов и убеждений. Я за них не получаю денег, я не политолог. Мне просто иногда очень обидно и жалко смотреть на то, что происходит с Украиной.

— А были предложения от политических партий?

— Я же шел в Верховную раду в 2002 году в составе партии «СЛОн» (на самом деле — в 1998 году — прим. ред.), в первой пятерке. Эта партия, кстати, выступала в защиту русского языка. Сейчас такой партии нет. Я считаю, что Россия прошляпила Украину в этом плане. Отдали на откуп западным идеологам.

— Процитирую еще одного умного человека. В интервью мне (экс-премьер-министр Украины) Евгений Марчук сказал: «Много ли среди украинских политиков агентов ФСБ? Россия на данном этапе намного эффективнее использует агентов влияния. Это очень серьезно готовится. Есть технология у разведки, она называлась «агенты на оседание» и «агентура на консервацию». Такие агенты очень легко поддаются вербовке». А Петр Копка, экс-глава разведки СБУ, рассказывал: «После 2014 года кремлевская агентура никуда из Украины не делась, по-прежнему сидит в ключевых ведомствах». Скажите честно: вы понимаете, что процентов 98-99 скандалов, факельных шествий, других мероприятий для камер провоцирует и осуществляет российская агентура? Агенты влияния России, которые добиваются того, чтобы, например, вы сидели и говорили: «Ребята, тут по улицам бандеровцы бегают, запрещают разговаривать по-русски, скоро убивать будут, вешать». То есть идет разжигание.

— Вы сейчас, наверное, удивитесь. Я с вами соглашусь. У меня была мысль, что некоторые акции, особенно те, которые проводит партия «Свобода»… Вы помните, как была создана «Свобода»? Она появилась из Партии регионов для того, чтобы оттенить доброго дядю Витю на выборах. Потом их спонсоры пошли на создание Радикальной партии. Как бы вам сказать? За «Свободой» кровавых подвигов нет. Есть отвинчивание голов у товарища Ленина и его соратников. Частично, может быть, и есть такое, что активизирует вот эти… Но вместе с тем… Переименование улиц в честь Бандеры и Шухевича — это тоже дело рук Путина и Суркова?

— Ну а чьими руками это делалось?

— Та це ж свої роблять хлопці. Те, что хотят отчитаться перед американцами за займы МВФ, которые они успешно переправляют в офшоры. Надо же чем-то отчитываться. Не будут же они отчитываться поднятием общего благосостояния?

— Шухевичем и Бандерой отчитываются?

— Конечно. Они рассказывают, что побили морду директору «Першого» канала прилюдно. Это — акция! Что перекрасили в национальные цвета мосты, туалеты и что-то еще. Это все — тюлькина, филькина грамота. На самом деле, я убежден, политики сегодня нет. Есть только борьба за денежные знаки.

— А здесь я с вами соглашусь.

— А под какими лозунгами и знаменами она идет — все делается для пипла. Пипл хавает. Я был на корпоративах в недавние времена, где вместе заседали «Батьківщина» с Партией регионов. Целовались, обнимались, обсуждали рыбалку, охоту. Потом они расходились и в Верховной раде начинали показательно друг другу бить морды. Это все — «Свадьба в Малиновке». Когда-нибудь, если доживем, мы будем это все вспоминать с легкой улыбкой, как время царства абсурда.

— Еще одна цитата напоследок. В интервью изданию «Гордон» (российский политик) Константин Боровой сказал, обращаясь к россиянам: «Немцы, чтобы искупить свою вину, руками раскапывали могилы расстрелянных евреев, партизан — руками! Чтобы перезахоронить. На колени, твари, и просить прощения у нескольких поколений украинцев. Пока граждане России не начнут настоящее покаяние, произнося проклятья в адрес Путина, исполнившего роль Гитлера, никто никого не должен прощать». Вы согласны, что примирение российского и украинского народов может произойти, когда закончится война и Россия попросит прощения?

— Дело даже не в том, кто у кого будет просить прощения. Народ в массе своей аполитичен. Он хочет просто хорошо жить, чего ему не дают. Четыре года не дают нормально жить. Все хуже и хуже. Что касается дружбы… Народ, который сегодня миллионами ездит на заработки в Россию, — это уже частичный ответ на ваш вопрос. Это первое. Второе. В 1969 году была страшная война с китайцами. Кто-то сейчас об этом помнит? Нет. Дружат, и все нормально. Трамп краеугольным камнем своей политики хотел поставить — вместе с Россией противостоять Китаю. Это тоже новый поворот совершенно. Сегодня умерили антироссийскую риторику у нас в прессе. (Вячеслав) Пиховшек говорит, что «я могу не любить Путина, но не могу его не уважать». Говорит на одном из центральных каналов, и его за это не растерзали.

— Он всегда так говорил.

— Раньше явился бы к нему отряд красно-черных хлопцев, и начали бы метелить и мутузить. Сегодня это проглотили почему-то, а?

— Какой должна быть национальная идея Украины, по-вашему?

— Национальная идея Украины — это терпимость друг к другу прежде всего. Не надо говорить о национальностях. Желтые, черные, серые. Если люди будут уважать мнение друг друга, не навязывать свою точку зрения… Я не навязываю никому и никому не позволю себе навязывать. У каждого человека есть определенный круг, ареал его свободы, его личных прав. Правда или нет? Толерантность — основа национальной идеи, по мне.

— Спасибо!

— Пожалуйста!

(Публикуется с незначительными сокращениями).

Украина > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 11 января 2018 > № 2452023 Владимир Быстряков


Россия. УФО > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > tpprf.ru, 11 января 2018 > № 2451921 Ирина Солдатова

Неженский бизнес лидера свердловских деловых женщин.

Потомственный юрист Ирина Солдатова не стала ни судьей, ни прокурором. Ей с юности нравилась техника, и она еще в студенческие годы стала заниматься бизнесом. Сегодня она возглавляет многопрофильную группу компаний «АПМ Логистика», которая производит складское оборудование и предлагает комплексные логистические решения для складов и промышленных предприятий.

Ее главная мечта – наладить в России производство техники премиум-класса. Для этого, считает она, бизнесу надо объединяться, поскольку один в поле не воин. Воплощая свою мечту, Ирина возглавила свердловское отделение общероссийской общественной организации «Женщины бизнеса», которая входит в мировую организацию женщин – предпринимательниц FCEM и является мощным инструментом в мире по выходу на новые рынки.

- Ирина, как Вы пришли в бизнес?

- В детстве я профессионально занималась бадминтоном, но спортивная карьера закончилась рано, и передо мной встал вопрос, что делать дальше. Все мои родные – юристы: и папа, и мама, и брат сотрудники органов МВД. Семья повлияла на мой выбор: я получила юридическое образование, прошла стажировку в Чкаловском отделении милиции, в суде и прокуратуре. Но когда увидела, как работает система, то решила раз и навсегда, что пойду другим путем.

Бизнесом я стала помаленьку заниматься лет с двадцати. Мне постоянно хотелось осуществлять какие-то проекты – взять лучшее из мировой практики и что-то создать у нас. Но потом вышла замуж, родила, и стало не до проектов: деньги надо было зарабатывать. Работая по найму, получила второе образование в Санкт-Петербургском институте управления и экономики и открыла собственные маленькие магазинчики. Выходных у меня, естественно, не было.

- Тогда многие начинали с торговли – так сказать, накапливали первоначальный капитал…

- Да, и я сначала открыла ларьки на Центральном рынке. Бизнес быстро встал на ноги, и мне стало неинтересно. Со мной всегда так: мне все время нужно что-то новое. Начинала свою карьеру с должности помощника менеджера торгового дома при заводе «Стройпластполимер» и доросла до коммерческого директора. Тогда еще были взаимозачеты, и я поняла, как это все работает: вагон линолеума туда, вагон зерна сюда и т.д. Мне было интересно выстраивать подобные цепочки, и мы добивались очень хороших результатов.

Однако очередной этап закончился, и надо было либо переходить на новый уровень, либо двигаться в другом направлении. Я решила выбрать второе, потому что все мои мечты были связаны с крупной техникой и с оборудованием. Я же не знала, как это все сложно! В начале 2000-х в Екатеринбурге был кадровый бум. На место менеджера по продажам техники претендовало до 20 человек. Критерии отбора были очень жесткие, а я без технического образования. Но меня взяли: как рассказывал потом директор, когда я произнесла в конце собеседования фразу «И вообще я мастер спорта по бадминтону!», он понял, что надо брать.

- Взял, потому что этот бизнес требует быстрой реакции и выносливости?

- Я тогда еще не знала этого. Мне как спортсменке было очень важно добиться результата: есть цель, и я должна ее достигнуть. На испытательный срок мне дали наставника – начальника отдела продаж, но ему было не до меня. В итоге я варилась в собственном соку: сама изучала технику, сама пыталась продавать. Я брала все бренды и сравнивала их между собой. Методика эта потом мне очень помогла в своем бизнесе обучать менеджеров. Но там есть нюансы, которые не прочитаешь в книжках. Например, есть такой термин «остаточная грузоподъемность» – надо разбираться в этом, а это практика, это нужно осваивать «в полях». И когда директор после недели работы стал меня тестировать, он был в шоке, что я не знаю элементарных вещей. Я поняла, что нужно сконцентрировать свои усилия на продаже техники, и у меня получилось в течение первого месяца осуществить крупную продажу, что обычно маловероятно, и дело пошло.

- Вы все время в одной компании работали?

- Компания, в которой я работала, обанкротилась. И тогда встал серьезный выбор: либо стать представителем европейских концернов, либо попробовать создать свою компанию. Бизнес этот очень серьезный: обороты большие и клиенты крупные, сделки начинаются от миллиона рублей. И я подумала: «В немецком концерне я всегда успею поработать, а тут выпал такой шанс – смогу ли?» Конечно, было страшно начинать – там же важны не только специализированные технические знания и крупные поставки дорогостоящего оборудования, но и сервисные службы, ремонтные и монтажные бригады. И все это пришлось создавать с нуля.

- И какие остались ощущения от первых месяцев работы?

- Это был кризис. Казалось бы, неподходящее время для старта своего дела, но мною были наработаны хорошие связи с такими компаниями, как «Сургутнефтегаз», «УГМК-Холдинг» и другими. Это позволило мне уйти на Север и эффективно отработать в это непростое время. Число сотрудников стало расти. Сервисную службу я организовала сама, и это была большая победа, когда мы смогли ремонтировать технику почти всех мировых брендов.

Дело в том, что в свое время я была дистрибьютером немецкого концерна Still, под который выстроила разветвленный сервис. Когда все было отлажено, немецкий производитель открыл в Екатеринбурге свое представительство и отказался от наших услуг. Наученная горьким опытом, я решила создавать многопрофильные компании, осваивать разные направления и создавать сервисные центры, которые могли бы обслуживать технику разных производителей – немецких, японских, китайских и других.

Дело это чрезвычайно сложное: у каждого изделия свои расходные материалы, своя система диагностики, свои адаптеры к ноутбукам для тестирования. И во всем этом надо хорошо разбираться, то есть нужно иметь грамотных специалистов по электронике и механике. К тому же там очень большой документооборот, отнимающий много времени и сил. Очень легко ошибиться и подставить под удар свою репутацию. Поэтому я гожусь, что мне удалось отладить работу сервисной службы. Наших специалистов приглашают делать ремонты по всей России.

- Вы выбрали по-настоящему мужской бизнес. Как удается командовать персоналом?

- Это действительно мужской бизнес. Женщин практически нет, и поблажек им никто не делает, когда на кону стоят миллионы. Бывает, не обходится и без четырехэтажного мата. Мне это не свойственно, но пока не было коммерческого, исполнительного директора, начальника сервиса, все приходилось делать самой. Порой были и срывы, и курьезные случаи. Был случай, когда наши монтажники, не подумав, в ветреную погоду стали красить рампы и покрасили стоящий рядом «Бентли». У хозяина – истерика, чуть ли не сердечный приступ, были даже угрозы. Это сейчас все выглядит смешно, а тогда было не до смеха.

- И Вы стали выстраивать систему коллективной ответственности?

- Да, я поставила на ключевые подразделения людей, на которых смогла опереться. И попыталась сконцентрировать основные усилия на развитии производства и сервиса. Мне всегда хотелось быть не просто дистрибьютером, а производителем нужной людям продукции. Мы начали производство мобильных рамп, сварных металлоконструкций, стеллажей. Изготавливали и гидравлические прессы для ТБО, но пока приостановили из-за высокой себестоимости.

- Очень жесткая конкуренция на рынке?

- Да. В 2015 году продажи техники сократились на 65%. Сейчас рынок несколько выровнялся, но провал был настолько велик, что нам до сих пор приходится оптимизировать издержки. И я очень довольна, что мы в свое время занялись проектированием складских комплексов – в Уральском федеральном округе таких компаний больше нет. Мы занимаемся и проектированием новых складских комплексов, и проводим оптимизацию на уже существующих складах. В Челябинской области мы полностью переоборудовали складские помещения на нескольких молочных комбинатах. Мы выяснили, что основные потери на складе происходят из-за неправильно организованной логистики. В зависимости от размера компании потери могут составлять сотни миллионов рублей. Сейчас логистическое проектирование стало нашей фишкой. Думала, что к поставкам оборудования и производству оно отношения не имеет, но время показало, что решение было правильным.

- Готовы ли Вы теперь вернуться к своей мечте и реализовать какой-нибудь важный проект?

- Мне хочется организовать в России совместное производство погрузчиков и складской техники премиум-класса, поскольку такого уровня у нас просто нет. Отставание настолько колоссальное, что уйдут десятилетия, если будем его преодолевать собственными силами. У нас нет на это времени. В мире сейчас все крупнейшие заводы объединяются в концерны либо выкупаются конкурентами. Например, Still и Linde наполовину принадлежат китайским предпринимателям. Шведскую компанию Atlet AB купила Mitsubishi Group, которая объединила несколько ведущих брендов. Рынок глобализируется очень быстро, и тех, кто не успевает за процессом, съедают. Поэтому нам нужны готовые технологии, чтобы мы могли конкурировать по соотношению цена-качество. Я посмотрела множество мировых производств и выход вижу только в создании совместных предприятий в данном сегменте. Вопрос – как убедить иностранцев производить у нас.

- А китайский бизнес в свое время как убедил?

- Я была на разных заводах, в том числе на Cherry. Вложены огромные деньги, производство идеальное, кругом роботы, а на выходе получается совсем не «немецкая» техника. По грузоподъемности на максимальную высоту китайские погрузчики всегда проигрывают европейским машинам с меньшими габаритами. Видимо, и китайским предпринимателям ноу-хау сложно перенимать. У европейцев заводы существуют десятки лет, технологии постоянно обновляются – даже в плане эргономики. Все стремятся снизить стоимость комплектующих. Шведская техника, например, базируется на четырех универсальных платформах, что требует в разы меньше запчастей. Очень люблю эту технику и с удовольствием бы воспользовалась шведскими технологиями, но пока они не готовы их передавать.

Одно время у меня была надежда, что можно воспользоваться технологиями оборонно-промышленного комплекса, перед которым президент РФ поставил задачу наращивать выпуск конкурентоспособной гражданской продукции. Но там система согласований настолько мощная, что может умереть любая идея. Крупных предприятий, где правильно развивается бизнес, у нас очень мало, и им не всегда интересны долгосрочные проекты. А надо же понимать, что совместный проект по выпуску техники требует заинтересованности серьезных игроков с той и с другой стороны.

- Столкнувшись с проблемой производства, Вы и решили заняться общественной работой, возглавив областное отделение объединения «Женщины бизнеса»?

- Так получилось. «Женщины бизнеса», мое глубокое убеждение, позволяют продвигать конкретные проекты. Это уже происходит, особенно хорошо ведется работа с арабскими странами. Используя потенциал общественной организации, проще открыть филиалы и найти новых партнеров. Бизнес у всех разный: допустим, кто-то хочет реализовать проект за рубежом, а я уже работала на рынках Индии и Ирана, и мне есть чем поделиться.

- Говорят, на Вас в Иране было совершено нападение?

- Да, в первый день визита в Тегеран. Все было как в боевике: я с двумя коллегами пошла на обед, и вдруг на перекрестке мотоциклист в маске сорвал с меня сумку. А там деньги, карты, телефоны и прочее. Потом вся делегация Свердловской области скидывалась, чтобы мне помочь, и первым на помощь пришел наш губернатор Евгений Куйвашев, огромное ему спасибо.

И в бизнесе первый блин получился комом. В той поездке была достигнута договоренность с иранскими властями о строительстве завода по производству упаковки. Проект до сих пор на стадии согласования: получается не так быстро, как хотелось бы, поскольку у иранского частного бизнеса мало опыта по созданию технологичных производств с нуля и много недопонимания. И все-таки в итоге полученный опыт обернулся позитивным сотрудничеством.

У меня сейчас там три проекта. Помимо упаковочного производства я курирую совместный проект по производству кранового оборудования и химической продукции. Кстати, оба они появились благодаря «Женщинам бизнеса»: с руководителями предприятий, которые сейчас реализуют проекты, я познакомилась на мероприятиях нашего объединения.

Я считаю, нам надо объединять свои усилия и находить правильных партнеров, привлекать инвестиции в Свердловскую область, открывать совместные предприятия, выводить свои продукты на экспортные рынки. Эти задачи мы будем решать, в том числе, в комитете по женскому предпринимательству Уральской ТПП.

Женский бизнес в мире достиг впечатляющих результатов: женщины возглавляют компании с оборотами в миллиарды евро. Со многими я познакомилась лично в ноябре этого года на Всемирном 65-м конгрессе женщин-предпринимателей FCEM. Это и Лаура Фрати Гуччи, Карин ван Моурик и многие другие бизнес-леди. В посольстве России в Италии было подписано соглашение, что 66-й Всемирный Конгресс FCEM пройдет в России осенью 2018 года. Соглашение было подписано в присутствии посла России в Италии Сергея Разова. Это значит, что у нас есть время подготовиться, организовать нужные встречи в рамках конгресса.

Всемирные общественные структуры очень помогают бизнесу: например, благодаря объединению FCEM немецкие компании успешно заходят во Францию и в арабские страны. И в нашем регионе просто необходимо увеличивать рост среднего и малого бизнеса за счет создания новых партнерств, где бизнес становится гораздо мощнее и продуктивнее за счет объединения сильных сторон участников.

Уральская ТПП

Россия. УФО > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > tpprf.ru, 11 января 2018 > № 2451921 Ирина Солдатова


Россия. Иран > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 10 января 2018 > № 2453920 Сергей Лавров

Вступительное слово Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе переговоров с Министром иностранных дел Ирана М.Д.Зарифом, Москва, 10 января 2018 года

Уважаемый г-н Министр,

Дорогие друзья,

Рад приветствовать вас в Министерстве иностранных дел Российской Федерации. В минувший год мы очень часто встречались, это было важно, учитывая высокий темп общения между президентами России и Ирана.

Мы были рады приветствовать Президента Ирана Х.Рухани с официальным визитом в Москве в марте прошлого года. Затем Президент Ирана Х.Рухани встречался с Президентом России В.В.Путиным в Тегеране и в Сочи.

У нас тесное сотрудничество по линии внешнеполитических ведомств, аппаратов Советов безопасности, других министерств. Готовится очередное заседание Межправительственной комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству. Мы предложили провести его в самом начале этого года.

Нам с Вами есть что обсудить, прежде всего, из международной повестки дня. Мы находимся на очень ответственном этапе подготовки нашей тройственной российско-ирано-турецкой инициативы проведения в Сочи Конгресса сирийского национального диалога. Уверены, что без наших инициативных шагов, начиная со стартовавшего год назад астанинского процесса, и женевские переговоры были бы не столь важными для всех участников этого процесса. Мы убеждены (и недавно говорили об этом в Москве со спецпредставителем Генерального секретаря ООН по Сирии С. де Мистурой, которого принимали вместе с Министром обороны С.К.Шойгу), что Конгресс сирийского национального диалога в Сочи действительно сможет создать условия для успешного проведения женевских переговоров при понимании, что та часть радикальной оппозиции, которая постоянно выдвигает предварительные условия, включая смену режима, будет воспитана теми, кто ее контролирует.

Важно обменяться оценками относительно того, как выполняется Совместный всеобъемлющий план действий по урегулированию ситуации вокруг иранской ядерной программы. Отмечаем четкую констатацию Генерального директора МАГАТЭ Ю.Амано полного выполнения Ираном своих обязательств. Будем по-прежнему отстаивать жизнеспособность этой программы, ее важнейший вклад в укрепление региональной стабильности и решение проблемы нераспространения оружия массового поражения.

Обменяемся мнениями по другим региональным вопросам. К сожалению, регион Ближнего и Среднего Востока не становится спокойнее, и нам важно регулярно «сверять часы».

Добро пожаловать!

?

Россия. Иран > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 10 января 2018 > № 2453920 Сергей Лавров


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 10 января 2018 > № 2450600 Николай Усков

Матч-пойнт. Отказ от поиска новых идей — фирменный стиль 2017 года

Николай Усков

Главный редактор Forbes

Ощущение, что Россия в 2017 году предпочла зажмуриться

Первый номер 2018 года традиционно посвящен итогам года 2017-го. Без сомнения, он стал разочарованием для тех, кто рассчитывал на отказ от санкций и нормализацию отношений с США. Более того, санкции в любой момент могут быть распространены на крупных бизнесменов, которых назначат «друзьями» Путина, или бизнесменов обыкновенных вроде, например, Касперского, которого западная пресса уже связывает с ФСБ, не особо, кажется, обременяясь доказательствами. Новый посол США в России Джон Хантсман недвусмысленно дал понять, что нормализация отношений между странами возможна только при обращении к причинам осложнения этих отношений, а именно к проблеме Крыма, Украины и предполагаемого вмешательства российских спецслужб в американские выборы. В России никакой проблемы ни тут, ни там, как известно, не видят.

Прошедший год принес разочарование и тем, кто рассчитывал на широкую общественную рефлексию по поводу столетия Русской революции. Юбилей попросту замолчали. У нынешней России нет ясности в оценке этой революции, но нет ни смелости, ни желания даже попытаться ее выработать.

Не стала исключением и главная книга 2017 года о революции — внушительный том Михаила Зыгаря «Империя должна умереть». Зыгарь не претендует на исследование причин революции, сводя все к стечению обстоятельств, слабостям и заблуждениям отдельных персонажей. Этот отказ от рефлексии по поводу важнейшего события в русской истории XX века весьма характерен и неожиданно рифмуется с нежеланием российского истеблишмента, да и общества в целом, рефлексировать по поводу Крыма и прочих не менее острых проблем уже нашего времени. Попытка Ксении Собчак, заявившей о своем выдвижении на пост президента страны, вернуть по крайней мере вопрос Крыма в поле общественной дискуссии встретила привычный отпор и жалобы в прокуратуру.

Характерно, что и сама президентская кампания Ксении Собчак строится не вокруг позитивной программы, а на отрицании всего и вся («против всех»). Быть может, в конкретной политической ситуации это весьма дельный ход, но и здесь мы снова видим неготовность рефлексировать, давать развернутые ответы на вызовы времени, работать над конструктивным образом будущего.

Ощущение, что Россия в 2017 году предпочла зажмуриться. Даже президент в своей программе, вероятнее всего, сделает акцент не на цифровой экономике, как можно было бы ожидать на фоне мирового триумфа блокчейна, а на традиционной социалке — здравоохранении и образовании. Проверено, не напрягает мозг. Важнейшие вопросы экономической политики — рост неналоговых сборов, монополизация банковской системы, отсутствие дешевых денег, диверсификации — тонут в бесконечных и безрезультатных обсуждениях. Отказ от поиска новых идей — фирменный стиль 2017 года, который можно назвать матч-пойнтом.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 10 января 2018 > № 2450600 Николай Усков


Испания > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 10 января 2018 > № 2450579 Карлес Пучдемон

Карлес Пучдемон: Каталонию не заставят молчать

Карлес Пучдемон | Politico

"Попытка испанского правительства подавить голос каталонского народа провалилась", - пишет в брюссельской версии американского издания Politico Карлес Пучдемон, бывший председатель правительства Каталонии. "В ходе выборов в парламент Каталонии в прошлом месяце партии, выступающие за независимость, получили величайшую поддержку за свою историю, - отмечает политик. - Голосов в поддержку независимости было на 113 тыс. больше, чем на предыдущих парламентских выборах в 2015 году и на 35 тыс. больше, чем на референдуме по независимости 1 октября. Более того, явка была рекордной для выборов в парламент Каталонии".

"Окончательный подсчет показывает, что за независимость было отдано 2079340 голосов (это почти на 180 тыс. голосов больше, чем набрал блок конституционалистов), - продолжает бывший лидер Каталонии. - Был не только преодолен порог в 2 млн голосов, но и настроения в поддержку независимости укрепились и продолжают расти". По словам Пучдемона, эти цифры служат в качестве ратификации результатов референдума 1 октября.

"Я хочу подчеркнуть эти цифры, потому что на них, а не на пропаганде следует основывать собственное мнение и принимать решения, - пишет политик. - Результаты являются полным опровержением тезиса, который испанское государство поддерживало и распространяло: то, что настроения в поддержку независимости идут на спад (неправда) и находятся в меньшинстве (неправда). Желание освободиться от Мадрида растет, оно выражается большинством и не проходит, несмотря на огромные трудности, с которыми оно сталкивается".

Это, по словам политика, взывает к вниманию и уважению, и "ни то, ни другое не было предложено испанским правительством или Евросоюзом". "Желание каталанской независимости - это реальный феномен, в котором участвуют европейские граждане и который выражен безупречно демократическим и мирным способом", - отмечает бывший глава правительства Каталонии.

"Почти три недели спустя после выборов испанское правительство не желает признавать результаты и принимать поражение своей репрессивной стратегии, - заявляет Пучдемон. - Оно оставляет в силе приостановку автономии, отстранение каталанского правительства и меры полного вмешательства в наше самоуправление".

"Некоторые из европейских лидеров могут продолжать хранить молчание перед лицом правительства, очевидно не признающего результаты выборов, - говорится в статье. - Мы больше не удивляемся, но мы разочарованы. Безусловное вставание на сторону испанского правительства не помогает разрешить проблему, которая реальна, которая переживает эскалацию и не уйдет с применением дубинок, посадками в тюрьму, высылками и запретами".

"До Мадрида необходимо донести, что нужен диалог, переговоры и соглашение по будущим отношениям, которые мы, каталонцы, хотим иметь с Испанией - отношениям, основанным на уважении, признании, сотрудничестве и равенстве", - заключает Пучдемон.

Испания > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 10 января 2018 > № 2450579 Карлес Пучдемон


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 января 2018 > № 2450575 Виталий Шкляров

Недовольство Путиным в России растет

Виталий Шкляров, CNN, США

Хотя переизбрание президента Владимира Путина в марте займет первую строчку в международных новостях, самым большим достижением избирательного цикла будут гигантские успехи, которых добилось российское общество, несмотря на попытки правительства подавить любую форму инакомыслия.

С появлением ряда новых кандидатов, баллотирующихся на выборах президента, дискурс начинает меняться. Вновь на первый план выносится вопрос о корректировке внутренней повестки дня и придается первостепенное значение обсуждению вопросов покровительства, которые увековечивают систему, выгодную лишь богатому меньшинству.

Не зря митинги Алексея Навального привлекают тысячи людей по всей стране. Люди хотят слушать Навального, антикоррупционного блогера и юриста, который был самым серьезным оппонентом Путина на предстоящих выборах, пока ему не запретили участвовать в выборах из-за того, что у него есть судимость за коррупционное преступление в деле о мошенничестве. Критики (так в тексте — прим. ред.) Навального считают, что этот приговор был политически мотивированным — и Навальный пообещал подать апелляцию.

Хотя Навальный, возможно, является самым известным представителем оппозиции Путина — и, вероятно, той оппозиции, которую Кремль считает наиболее грозной, на ближайших выборах баллотируется ряд критиков Путина, и они открыто выражают свои мнения. Возьмем, к примеру, случай с Григорием Явлинским, лидером либеральной партии «Яблоко» и кандидатом в президенты на предстоящих выборах. Ему было отказано в регистрации кандидатом на президентских выборах 2012 года, несмотря на то, что он собрал в свою поддержку два миллиона подписей избирателей.

И, тем не менее, Явлинский недавно, впервые за многие годы, появился на контролируемых Кремлем федеральных телеканалах — НТВ и «Россия-1» — и говорил он не о безработице в США, не о «киевской хунте», не об отстранении России от Олимпийских игр или розыгрыше права на проведение Чемпионата мира по футболу. Он говорил об экономической и социальной политике России, о необходимости перемен и о том, как бороться с нищетой и коррупцией в Москве.

А потом был недавний выпуск передачи «Воскресный вечер с Владимиром Соловьевым», входящей в первую десятку телевизионных шоу на канале «Россия-1». Соловьев, ведущий популярного ежедневного политического ток-шоу, известен как кремлевский пропагандист и агрессивный полемист. Несмотря на свою репутацию, он взял интервью у 36-летней Ксении Собчак, которая также баллотируется в президенты на предстоящих выборах и видит себя не просто оппонентом Путина, а кандидатом «против всех» (это ее предвыборный лозунг). Во время этого ток-шоу Собчак, советником которой я являюсь, агитировала за голосование против «привычной политики» и за нарушение сложившегося положения вещей.

Подумать только — опытному оппозиционному политику (Явлинскому) и самому молодому кандидату в президенты России (Собчак) была предоставлена возможность свободно говорить на принадлежащем Кремлю государственном телевидении о внутренних проблемах России и высказать свои идеи о том, как решить проблему укоренившихся коррупционных систем.

Подобный доступ в эфир кремлевских радио- и телеканалов оппозиционным кандидатам предоставляли не всегда. Всего два года назад во время избирательной кампании в Госдуму (нижнюю палату российского Федерального собрания) 2016 года кандидатам от оппозиции на представление своих повесток дня и своих избирательных штабов давали всего две минуты телеэфира на московском местном телевидении.

Сегодня выступления политических кандидатов включают в сетку телевещания более регулярно, и они имеют возможность свободно говорить довольно о многом. Просто представьте, что в таком же интервью в прайм-тайм Собчак заявила, что Крым «принадлежит Украине» — слова, за которые Кремль всего несколько лет назад мог жестко наказать.

Так почему же Кремль предоставляет свободу слова оппозиционным кандидатам на государственных каналах, которые может смотреть почти все население? Возможно, администрация наконец-то осознала, что Навального можно и не допустить к президентским выборам, но игнорировать те силы, которые способствовали его появлению, больше нельзя. Системное неравенство, широко распространенное покровительство в Кремле и застойная экономика уже неприемлемы.

Или вполне возможно, что Кремль боится снижения явки избирателей — являющегося признаком безразличия избирателей и падения легитимности правительства. Не исключено, что создавая видимость усиления конкуренции, Кремль надеется привлечь больше избирателей — и обеспечить более высокую явку избирателей в день выборов.

Между тем Путин пытается создать у международного сообщества впечатление, что Россия не является олигархией, в чем ее часто обвиняют. Вполне возможно, что предоставление кандидатам от оппозиции доступа на телеканалы является стратегией Путина, пытающегося показать, что Россия — это демократическая страна, которая принимает во внимание мнения представителей оппозиции и предоставляет им свободу слова.

И вполне возможно, что Кремль готов предоставить такую свободу, поскольку не считает, что кто-то из оппозиционных кандидатов является серьезным противником на выборах. Но делать такое предположение было бы ошибкой. Путин вполне может победить в марте, но при наличии вялой экономики, безудержной безработицы и растущего разочарования в «привычной политике» будущее выглядит не так радужно, как хотелось бы думать Кремлю, занимающемуся самообольщением.

Виталий Шкляров — российско-американский эксперт, политический консультант и советник нынешнего кандидата в президенты России Ксении Собчак. Он живет в Вашингтоне, округ Колумбия, и работал над президентскими кампаниями Барака Обамы и Берни Сандерса.

Мнения, выраженные в этом комментарии, являются собственной позицией автора.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 января 2018 > № 2450575 Виталий Шкляров


США. Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 января 2018 > № 2450553 Леонид Бершидский

Путину никакие Вульфы не помеха. И это не комплимент

Провокационная книга Майкла Вульфа не смогла бы выйти в Москве. По этой причине американцы должны ценить свою страну.

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Читая книгу Майкла Вульфа (Michael Wolff) «Огонь и ярость» (Fire and Fury), которая стала на прошлой неделе литературной сенсацией и темой для многочисленных разговоров, я составил себе однозначное впечатление: американцам необычайно повезло. Попытайтесь представить себе русского Вульфа, который пишет о российском президенте Владимире Путине.

Весьма спорным остается вопрос о том, какую степень доступа к Белому дому имел Вульф. Содержание книги отнюдь не указывает на то, что он был туда вхож или эффективно использовал такой доступ. Но то, как Вульф описывает в своей книге алгоритм действий Белого дома, мгновенно породит зависть у любого, кто намеревается написать аналогичную книгу о путинской администрации. Он занял нечто вроде постоянного места на диване в Западном крыле и сидел там в качестве незваного гостя, не только наблюдая за происходящим, но и взяв 200 интервью у высокопоставленных сотрудников администрации. Вульф написал, что гостей Западного крыла Белого дома иногда бросали на полпути, и им «приходилось самим отыскивать дорогу в лабиринте власти западного мира». Правда, это был очень маленький лабиринт, расположенный на двух этажах тесного здания.

В отличие от Белого дома, то, что мы называем «Кремлем», не ограничивается стенами средневековой крепости на берегу Москвы-реки. Самые важные управления президентской администрации находятся не только в Первом корпусе Кремля, но и неподалеку от него на Старой площади, где раньше размещался Центральный комитет советской коммунистической партии. Огромный комплекс-муравейник на Старой площади спроектирован таким образом, чтобы посетители смогли попасть только туда, куда им положено. А охрана в Первом корпусе Кремля сопровождает гостя даже в туалет.

В отличие от Белого дома, там нет схем этажей. А наблюдать за приходящими и уходящими или перехватывать чиновников в нужный момент невозможно даже в кремлевской приемной Путина, поскольку значительная часть работы проводится по закрытой телефонной связи или в одной из официальных путинских резиденций. Главная резиденция расположена в подмосковном Ново-Огарево, где Путин проводит гораздо больше времени, чем в своем кремлевском кабинете.

И дело не только в степени доступа. Незаметному наблюдателю пришлось бы присутствовать в нескольких местах одновременно или, по крайней мере, там, где в данный момент находится Путин (это позволило бы наблюдателю лично увидеть некоторых высокопоставленных руководителей вместо того, чтобы пытаться выслеживать их в стенах Кремля или на Старой площади). Но сделать это очень и очень сложно: в отличие от американской администрации, Кремль не публикует даже приблизительный график работы президента.

Как выяснил Оливер Стоун во время подготовки своего фильма «Интервью с Путиным», результатом доступа к российскому лидеру могут стать гигабайты скучного, насыщенного пропагандой и мало что разоблачающего видеоматериала. Это похоже на черный ящик, если смотреть на него снаружи. Последними, кто получил хотя бы немного полезный и результативный доступ к Путину, была группа журналистов, которым разрешили написать книгу интервью «От первого лица». Опубликована она была во время первой президентской кампании Путина в 2000 году. Она до сих пор является лучшим источником и материалом о характере Путина и периоде его становления. Путина больше нельзя застать врасплох, нельзя спровоцировать, если он сам этого не хочет. Его можно разозлить на публике только тогда, когда эта злость тонко просчитана. Пробыв у власти 18 лет, он уже не снимает маску, чувствуя себя в ней вполне комфортно.

Пожалуй, самым близким произведением к «Огню и ярости» можно назвать книгу Михаила Зыгаря «Вся кремлевская рать. Краткая история современной России», опубликованную на русском языке в 2015 году. Она охватывает гораздо более обширный период времени, нежели книга Вульфа (с 1999 по 2015 год). Однако Зыгарь заявляет, что он взял интервью лишь у нескольких десятков бывших и действующих руководителей, работавших в тесном контакте с Путиным. Между произведением Зыгаря и книгой Вульфа есть немало весьма примечательных сходств.

Подобно Вульфу, Зыгарь пишет, что его рассказ — «о человеке, который неожиданно стал царем». Он заявляет, что подчиненным Путина приходится гадать, чего на самом деле хочет их босс. Но нарисованная им картина — это не хаос, не комичная некомпетентность. Это образ коллективного разума, подобного пчелиному улью:

Принято считать, что все решения в России принимает только один человек — Владимир Путин. Это правдиво лишь отчасти. Все решения действительно принимает Путин, но Путин — не один человек. Это огромный коллективный разум. Десятки, даже сотни людей ежедневно угадывают, какие решения должен принять Владимир Путин. Сам Владимир Путин все время угадывает, какие решения он должен принять, чтобы быть популярным, чтобы быть понятым и одобренным огромным коллективным Владимиром Путиным.

Зыгарь представляет Путина в качестве руководителя, который реагирует на события, но не в качестве стратега. Однако «коллективный Путин» создает впечатление прочности, системы с сильными корнями и работающим разумом. Этим объясняется то, почему у Зыгаря не возникло особых проблем за его попытку развеять мифы о Путине. Близкие к Путину люди, как и он сам, хорошо научились раскручивать каждую историю в нужную сторону, причем даже те, которые на первый взгляд кажутся нейтральными или даже негативными.

По большей части книга Вульфа строится на его беседах со Стивом Бэнноном, который в первые месяцы президентства Трампа занимал в Белом доме должность его доверенного идеолога. Сегодня, конечно же, между Трампом и Бэнноном возникла публичная ссора, и Бэннон приносит не очень искренние извинения. С Путиным такую ситуацию даже невозможно представить. Непосредственным российским эквивалентом Бэннона является философ русского империализма Александр Дугин. У них очень много общего — вплоть до внешней неопрятности и эрудированного многословия. Порой Кремль приближает к себе Дугина и его последователей или использует их, но самого Дугина никогда не пускают во властные структуры. Кремль держит его и ему подобных людей на расстоянии, как бы демонстрируя свой мейнстримовский нейтралитет и проявляя весьма прагматичную осторожность в отношениях с фанатиками.

Есть два человека, которые публично утверждали, что оказывали сильное влияние на кремлевскую политику, а потом выступили против Путина. Это ныне покойный Борис Березовский и политический стратег Глеб Павловский. Но они начали говорить о своих разногласиях с Путиным лишь после ссоры с российским правителем и утраты былой власти и влияния. Это обстоятельство подорвало их авторитет и доверие к их высказываниям. А Бэннон откровенничал и нес околесицу, еще находясь в Белом доме Трампа. Находящимся внутри путинской системы русским есть что терять, и из-за этого они тщательно фильтруют свои слова.

В книге Вульфа Трамп представлен как совершенно некомпетентный руководитель, его аппарат выставлен мятежным и неспособным делать содержательную работу, междоусобица в Белом доме кажется комичной, а администрация — недостойной высокой обязанности руководить такой страной как США. В этих обстоятельствах стоит задуматься о том, что Вульфы в Кремле невозможны. Будучи россиянином, я страшно завидую тому, что Трамп чрезвычайно уязвим, что его аппаратчики очень взвинчены и недовольны, и не скрывают этого, и что репортер может все это увидеть и услышать непосредственно в коридорах власти — а потом рассказать всему миру безо всякой цензуры и контроля. Столь прекрасная в своем хаосе страна как США (а истинная демократия не бывает упорядоченной) способна выдержать вульгарную комедию на вершине власти, поскольку она прозрачна для общества, а такие люди как Вульф могут писать обо всем без утайки.

Содержание статьи может не отражать точку зрения редакции, компании «Блумберг» (Bloomberg LP) и ее владельцев.

США. Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 января 2018 > № 2450553 Леонид Бершидский


Китай > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 января 2018 > № 2450508 Карл Бильдт

Карл Бильдт: В мире началась новая эра

Карл Бильдт (Carl Bildt), Dagens Industri, Швеция

После четверти века либеральных успехов мир все вернее вступает в новую фазу. Становление Китая как сверхдержавы заменяет глобализацию геополитикой, западная политика идентичности высвобождает идеологические конфликты, а компьютеризация меняет экономики.

Что же касается более долгосрочных линий глобального развития, то здесь есть причины для беспокойства, пишет бывший премьер-министр и министр иностранных дел Швеции Карл Бильдт (Carl Bildt).

Каково на самом деле новое время? Неожиданности последних лет, пертурбации и новые трудные задачи, конечно, кое-что перевернули с ног на голову. Временами многие беспокоятся о том, что мир, который мы знаем, может пойти прахом, но почти сразу после этого приходит облегчение: на самом деле это вовсе не так, и по большей части все выглядит очень неплохо.

Прошедший год может послужить хорошей иллюстрацией.

Мировая экономика пошла вверх, и мировая торговля вновь нарастает. Трамп бушует в Твиттере, но пока ни одной войны не развязал. Волну популизма в Европе, по крайней мере, смогли остановить, и победа Эммануэля Макрона на президентских выборах во Франции дала ЕС новую надежду на будущее.

Все это так, конечно.

Но что касается более долгосрочных линий глобального развития, тут по-прежнему есть причины для беспокойства.

В развитии последних лет заметны три основных тенденции.

Во-первых, мы видим, что геополитика бросает вызов глобализации как доминирующей силе. Конкуренция за власть и влияние ужесточается, когда изменяется соотношение сил между разными игроками. Объединяющие рамочные и нормативные соглашения ставятся под сомнение и становятся все слабее.

Во-вторых, вопросы идентичности заменили вопросы идеологии в первую очередь в рамках того, что мы называем западными демократиями. И доминируют не надежды на будущее, а, скорее, опасения. Политические системы дробятся, и управлять ими становится сложнее.

И, в-третьих, очевидно, что мы находимся в конце эры индустриализации и в начале эры компьютеризации. Речь идет о перемене намного более значительной, чем простое наступление четвертого этапа промышленной революции. То, что промышленная революция до основания перестроила наш мир, мы все знаем, и нет никаких причин считать, что компьютерная эра не сделает то же самое.

Все вместе это означает, что многие из столпов глобального развития, в особенности актуальных в последнюю четверть века, но в целом — и на протяжении более длительного периода времени с середины прошлого века, теперь будут подрублены.

Не так давно казалось нормальным говорить о либеральном глобальном миропорядке, который подразумевал достижения лучших предпосылок для мирной жизни и благосостояния все большего числа людей. Возможно, так называемую Атлантическую хартию, которую Черчилль и Рузвельт подписали в 1941 году, можно рассматривать как его интеллектуальный базовый документ, а различные организации, созданные после окончания мировой войны, — как его институциональные носители.

Конечно, коммунистическая проблема по-прежнему существовала, и опасность, которую она в себе заключала, была существенна. В конце 1940-х годов была захвачена не только Восточная Европа: коммунистические партии набрали угрожающую силу также во Франции, Италии и Финляндии. Советское оружие помогло победить в гражданской войне китайским коммунистам.

Но постепенно и коммунистическая идеология, и советская власть закоснели. И четверть века назад все это развалилось во время глобальных либеральных системных перемен, которые повлияли также на Индию и подстегнули изменения в Китае.

В течение четверти века, которая за этим последовала, случилось, возможно, лучшее за всю историю человечества, если ориентироваться на экономические и социальные показатели. От Шанхая до Сан-Паулу сформировался новый глобальный средний класс. Смертность грудных детей уменьшилась вдвое. США и Россия свернули примерно 90% своих ядерных вооружений.

Но сейчас эта картина изменилась в связи с теми различными тенденциями, которые я упомянул.

Незадолго до Рождества администрация Трампа обнародовала свою национальную стратегию безопасности, и это был очень своеобразный документ. Конечно, от предыдущих вариантов кое-что осталось, и изменилось не все, но основной тон был совершенно другой.

Раньше США стремились и дальше надстраивать международный порядок, в котором постепенно закон становился бы важнее власти и который в будущем мог стать продолжением той мечты, эскиз которой набросали в 1941 году, а сейчас обрисовали совсем иную картину.

Теперь говорится, что существующий международный порядок невыгоден США, и наступило время, когда сила — как экономическая, так и военная — становится важнейшим инструментом во все более жесткой борьбе с другими так называемыми суверенными странами мира.

Генри Киссинджер (Henry Kissinger) написал целую книгу о поиске работающего глобального миропорядка, а в картине мира Трампа это понятие вообще не упоминается. Что касается его принципов, то Кремль, конечно, почувствовал значительное родство с новым американским мировоззрением.

Во многом это связано с тем, как шаг за шагом увеличивает свою роль Китай.

На 19-м партийном конгрессе в Пекине выступила самоуверенная и убежденная в своей власти партия, чей основной принцип — скорее национализм, чем коммунизм. Документы и речи были однозначными. К 2030 году нужно добиться глобальной лидирующей позиции в сфере искусственного интеллекта и других технологий будущего. И когда «народной республике» в 2049 году исполнится 100 лет, она должна быть ведущей силой мира.

Удастся это или нет, мы знать не можем. Чем жестче диктатура становится в краткосрочной перспективе, тем более хрупкой она делается в долгосрочной. Недостатка в предостерегающих знаках касательно финансовой, а значит, и политической стабильности, конечно, нет.

Но в свете того, что было достигнуто в последние десятилетия, мы не можем отмахнуться от вероятности, что удастся сохранять баланс еще некоторое время. И не стоит забывать, что более открытый и либеральный Китай в долгосрочной перспективе, скорее всего, был бы еще более серьезным вызовом.

В американской национальной стратегии безопасности Китай и Россию соединяют вместе как две более или менее равноценные ревизионистские державы, которые бросают вызов США. Но реальная картина скорее такова, что хотя Россия, конечно, на тактическом и региональном уровне бросает им вызов, но Китай это делает также еще стратегически и глобально.

С нынешними тенденциями китайский оборонный бюджет в какой-то момент после 2030 года выйдет на тот же уровень, что и американский, который сегодня составляет примерно 45% от всех военных вложений в мире.

Геополитически задача уравновешивать растущую китайскую власть в значительных частях Азии будет становиться все более сложной. Именно Китай, а не Россия, скорее всего, может считаться основной угрозой. Уже сегодня сообщается, что более 60% военных инвестиций США уходит в эти регионы, и эта доля будет, вероятно, расти.

Россия — в лучшем случае держава в состоянии застоя, а в долгосрочной перспективе — скорее затухающая. Владимир Путин десять лет стабилизировал и усиливал Россию с помощью высоких цен на нефть, но его отказ от реформ и сотрудничества с Западом привел к стагнации и внешнему ослаблению.

Военная модернизация и усиление, которые он начал после 2008 года, непременно продолжатся. Сейчас разрабатывается новая программа с целями до 2027 года. И военная мощь — по-прежнему его сильнейшая карта. Ядерное оружие останется ядром арсенала власти Кремля.

Быстрое вторжение в Сирию стало, без сомнения, успехом России, сделав эту страну серьезным игроком в регионе, где ситуация постоянно усложняется, и при этом унизив США.

Но исторически и стратегически едва ли что-то может компенсировать потерю Украины. Эта вторая по величине славянская нация, занимающая огромные европейские территории, превратилась из исторически дружественной державы в потенциального врага России.

Каждый, кто посмотрит на карту с Кремлем в качестве точки отсчета, поймет, что это значит. Путин может говорить о распаде Советского Союза как о стратегической катастрофе в кремлевской картине мира, я же предположу, что потеря Украины, к которой привела его собственная политика, в перспективе станет еще худшей катастрофой.

Еще одно последствие его политики: такие страны НАТО, как Великобритания, Канада, Германия и США, сейчас на более или менее постоянной основе разместили боевые контингенты в странах Прибалтики и Польше. До фатальной авантюры Путина на Украине это было немыслимо.

После российских президентских выборов в марте начнется период перехода ко времени после Владимира Путина. Неуверенность в будущем России продолжит расти, и нужно быть бдительными и не создавать возможностей, которые могут быть использованы для каких-нибудь авантюр.

Более либеральная и открытая Россия едва ли возникнет в краткосрочной перспективе, но в более отдаленном будущем этого исключать нельзя. Россия, которая продолжит отворачиваться от Запада, едва ли сможет стать чем-то большим, чем просто вассалом растущего Китая. Возможно, в один прекрасный день осознание этого начнет набирать силу. Мы не должны закрывать дверь.

Для Европы постепенно меняющаяся картина мира означает пересмотр основ. ЕС — это европейская организация, которая, как мы надеялись, в той или иной форме станет образцом для всего мира. Не так давно говорилось о том, что европейская идея об интеграции, общих правилах и частичном суверенитете может изменить мир.

Европа воплощала собой идею интеграции и сотрудничества в более мягком мире, но сейчас внезапно возникла необходимость в том, чтобы Европа, не отказываясь от своей изначальной мысли, также стала и силой, которая может утвердиться в трудные времена. Мягкая Европа не работает в жестком мире.

Испытания значительны. Миграционный кризис и потоки беженцев создали новое существенное напряжение как внутри, так и между обществами и нациями. Крупные стабилизирующие партии повсюду ослабели, и более раздробленный политический ландшафт делает управление сложнее практически повсюду.

Но если Европа как мечта, возможно, больше не имеет прежней силы в эти трудные времена, то Европа как необходимость — это в высшей степени осязаемая реальность. Трамп может мечтать о своих суверенных государствах, в Европе же эпоха доминирования национальных государств — уже позади. Тяжелые времена требуют, чтобы Европа действовала единым фронтом.

Для этого нужна способность как к дальновидному лидерству, так и к компромиссам в краткосрочной перспективе. Раздробленная Европа никогда не сможет быть самостоятельной силой, а будет рано или поздно разрушена силами других. Тогда и более слабая Россия сможет выступать в роли сильной, и старые страхи появятся снова.

Конечно, нужно сохранять трансатлантическую связь, насколько это возможно, но необходимо и уметь стоять на собственных ногах, когда эта связь ослабевает. Косвенным китайским давлением пренебрегать нельзя.

И важно, чтобы в эти трудные времена Европа оставалась маяком принципов открытого общества и всех возможностей открытого мира. Пусть дует встречный ветер — это еще не повод изменять себе.

То, что нам нужна усиленная общая европейская внешняя политика и политика безопасности, должно быть очевидно для всех. Просто отгородиться от внешнего мира не поможет. У Европы должны быть силы за пределами этих стен, ведь окружающий мир вполне ощутимо влияет на то, что происходит внутри.

Нас не окружают океаны. Кризисы Ближнего Востока еще очень далеки от разрешения. Время терроризма не миновало. Более того: в этом году почти треть всех рождающихся в мире детей появятся на свет в Африке, и к концу этого века примерно 40% людей работоспособного возраста тоже будут жить в Африке. Все это произойдет уже очень скоро.

Компьютерное развитие только начинается. Когда человек в начале эпохи индустриализации разработал второе поколение паровых машин, он мало что знал о том, что последует за этим. Год назад мало кто говорил о блокчейне, искусственном интеллекте и квантовых компьютерах, но скоро об этом заговорят практически все.

Многих это пугает, и есть риск, что политика станет оборонительной, но возможности — намного значительнее, чем угрозы. Вероятно, в этом по большей части заключается и решение климатической проблемы. Мы уже начинаем подозревать о последствиях, на которые ни у кого нет права закрывать глаза.

После десятилетий раскола в мире и четверти века успешных либеральных системных перемен мы, без сомнения, вступили в более беспокойное и труднопредсказуемое время. Сумбурное время. История больше не представляется линейной, сейчас уже не таким однозначным кажется автоматический выход к свету из тьмы.

XX век, в котором преобладали идеологические войны и конфронтации, сложился из других материалов, и сейчас, я полагаю, нам скорее надо попытаться извлечь опыт из различных линий развития XIX века.

Тогда, как и сейчас, кардинально изменилось соотношение сил, идеи менялись и развивались, и новые технологические прорывы создавали совершенно новые условия существования наций и континентов. То, что это через довольно длительное время закончилось весьма плохо, в тот момент, когда борьба между нациями подавила все остальное и тоталитарные идеи взметнули свои знамена, подарив нам полвека ужасов, — тоже одна из причин помнить об этом периоде.

История не повторяется, но почему бы не извлечь из нее урок. И именно теперь, я думаю, мы находимся на том этапе, когда особенно необходимо попытаться лучше рассмотреть и понять общие черты развития событий.

Китай > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 января 2018 > № 2450508 Карл Бильдт


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 января 2018 > № 2450545 Дмитрий Орешкин

Путина боятся, и все к нему прислушиваются

Дмитрий Орешкин, Обозреватель, Украина

Путин хочет не дать Украине стать полноценным самостоятельным государством с эффективно работающей экономикой и государственными институтами. Для него это опасно по двум соображением. Если Украина поднимется, проведет необходимые антикоррупционные мероприятия, наладит экономику, это будет серьезный пример для российских граждан. Украина, как не крути, — самая близкая территория для русских. Делать вид, что ее нет, у Путина не получится. Поэтому основная задача — не дать Украине подняться любыми средствами. Идеально с точки зрения Кремля — Украину расчленить, как Россия говорит — федерализировать.

Второе — это личный имидж Путина. Вся эта история с Крымом начиналась для того, чтобы замаскировать очевидное геополитическое поражение России. Украину-то она потеряла и именно поэтому в ответ обиженный Путин оттяпал кусочек Крыма и создал для своих избирателей иллюзию своей успешности, решительности и мачизма. Все сразу забыли про Украину, в России она сразу стала каким-то бандеро-фашистским недогосударством. За полгода с помощью тотальной пропаганды из людей могут сделать все что угодно. А про Крым все стали говорить: «вот она, замечательная победа».

Так вот, личный престиж и статус Путина основывался на том, что он повел себя как военный вождь. Тут народ оказался очень податливым на милитаристскую риторику. Стали говорить: мы можем повторить, мы победили Европу и можем победить ее еще раз. И другие разного образа сказки.

Да, он по-прежнему силен и контролирует ситуацию. Но реальных ресурсов у него меньше, значит, ситуацию надо переводить в сферу пропагандисткой деятельности. Рассказать об устоявшихся победах, о том, что Путина боятся и все к нему прислушиваются. Затруднить экономический рост и укрепление государства Украины. И то и то тесно связано с деятельностью «ЛДНР». Теперь это серьезный тормоз, который висит на шее Украины.

Со стороны-то глядя, если убрать всякого рода патриотические сантименты, то Украине пора привыкать жить без «ЛДНР». Так же как и Молдове надо давно привыкнуть жить без Приднестровья с тем, чтобы через 10-20 лет стало очевидно, что оставшаяся вне влияния Путина часть страны растет и развивается эффективно. А Донбасс деградирует. Примерно так и будет. Потому что без государственных прав и инвестиций, перспектив «ДНР» развиваться не может, а Украина может. В этом разница.

Ни у кого среди украинских политиков не повернется язык сказать, что надо забыть эту территорию. Такой человек сразу будет обвинен в дефиците патриотизма, что играет на руку Путину. И это тоже вполне предсказуемо. Так всегда бывает и везде.

Поэтому риторика будет такая: мы никогда не допустим, не согласимся, обмен довольно жесткими заявлениями и при этом хочешь — не хочешь, но надо выстраивать оборонительные структуры вдоль этой линии. Чтобы минимизировать проникновение пропаганды, диверсионных групп, всяких обстрелов с территории «ЛДНР».

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 января 2018 > № 2450545 Дмитрий Орешкин


Китай. США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 9 января 2018 > № 2449393 Василий Кашин

Восточный ветер. Быть ли торговой войне между Китаем и США

Василий Кашин

Эксперт Центра анализа стратегий и технологий

США рассматривают Китай как стратегического конкурента и «ревизионистскую державу», в 2018 году страны могут обменяться торговыми ограничениями, которые окажут негативное влияние на всю мировую экономику. При этом осложнение отношений с США автоматически ведет Китай к сближению с Россией

2018 год обещает быть неспокойным для Китая и во внешнеполитической, и во внутриполитической сфере. Прошедший в октябре 19-й съезд КПК наметил лишь общие стратегические приоритеты государственной политики на предстоящие годы, в то время как практические решения будут приниматься на сессии Всекитайского собрания народных представителей в марте.

Именно тогда будут проведены ранее согласованные в партийных структурах назначения руководителей государственных структур и будут законодательно закреплены намеченные изменения в структуре государственных органов. Изменения затронут прежде всего правоохранительную систему и сферу нацбезопасности.

Важнейшим из них станет создание Национальной надзорной комиссии, антикоррупционного органа с широчайшими полномочиями. К нему перейдут функции партийного контрольного органа — Центральной комиссии по проверке дисциплины (ЦПКД) КПК, партийной контрольной структуры и части государственных антикоррупционных структур.

Сейчас ЦПКД, по сути, является крайне могущественным правоохранительным органом, имеющим в своем распоряжении полный полицейско-спецслужбистский арсенал методов, включая задержания, аресты, допросы подозреваемых. При этом комиссия действует на основании партийного устава и избавлена от судебного и прокурорского надзора, что ведет к многочисленным злоупотреблениям.

По сути, она стала главным инструментом внутрипартийной борьбы и была использована китайским лидером Си Цзиньпином для разгрома политических оппонентов в рамках антикоррупционных кампаний. Новая реформа будет сопровождаться приданием созданному на базе комиссии органу расширенных полномочий и конституционного статуса, но в то же время введет его работу в определенные рамки.

При этом Национальная надзорная комиссия не полностью заменит собой ЦПКД, а лишь возьмет на себя значительную часть ее функций. Предстоящие изменения будут значительными и потребуют внесения первых с 2004 года поправок в китайскую конституцию. На сессии будет сформирован новый состав правительства — Госсовета КНР, включая его экономический блок. При этом нельзя исключать изменения функций и структуры отдельных правительственных ведомств — последняя большая волна слияний и реструктуризаций в китайском правительстве прошла еще в 2008 году.

Экономика и внешние вызовы

Осенью 2018 года должен будет пройти важнейший Третий пленум ЦК КПК 19-го созыва, который определит приоритеты экономической политики на ближайшие пять лет. До сих пор наиболее важные реформы Си Цзиньпина касались сферы национальной обороны и безопасности, борьбы с коррупцией, системы управления инновационной сферой и внешней политики. Политика в сфере экономики была более инерционной, но, вполне возможно, теперь она станет приоритетом.

При этом Китай будет сталкиваться с растущим числом внешних вызовов, главным из которых будет ситуация на Корейском полуострове. После принятия Советом Безопасности ООН очередной волны санкций против КНДР в конце декабря 2017 года Северная Корея находится на грани внешнеэкономической блокады: запрещено большинство видов северокорейского экспорта, объем разрешенного экспорта нефти в КНДР сокращен почти на порядок, до незначительной величины в 500 000 баррелей в год. В таком положении КНДР будет способна продержаться лишь ограниченное время. Изначально целью Пхеньяна было, с одной стороны, обеспечение безопасности режима перед лицом давления со стороны США и, с другой стороны, нейтрализация влияния Китая (на Китай приходится более 80% северокорейской внешней торговли).

С точки зрения Пхеньяна, выходом было навязывание США прямого диалога по вопросам безопасности с последующим разменом части своих ракетных программ на частичное снятие санкций и постепенную нормализацию отношений с внешним миром. Однако США вместо диалога предпочитают давить на Пхеньян комбинацией санкций и военных угроз. КНДР может в ответ пойти на эскалацию военной напряженности на Корейском полуострове (такое развитие ситуации чревато войной) либо будет вынуждена принять китайское влияние на свою внешнюю и, частично, внутреннюю политику.

Последний вариант станет провалом многолетней политики по превращению КНДР в независимого внешнеполитического игрока, но он гарантирует выживание северокорейской элиты. Таким образом, в 2018 году Китай может одержать на Корейском полуострове крупнейшую внешнеполитическую победу, но также может оказаться вовлеченным в опаснейший военно-политический кризис с участием КНДР и США. В любом случае корейская тема будет в предстоящем году главной для китайской внешней политики.

Конкуренция с США

На протяжении первого года администрации Трампа потребность Вашингтона в сотрудничестве с Китаем по Корее удерживала американцев от агрессивного давления на Пекин по вопросам торговли. Но долго это продолжаться не могло — торговый дисбаланс с Китаем был одной из центральных тем предвыборной риторики Трампа, да и сотрудничество по Корее развивается не вполне так, как ожидали США.

Новая Стратегия национальной безопасности США рассматривает Китай как стратегического конкурента и «ревизионистскую державу», намеренную пересмотреть созданный США порядок в мире. В конце декабря стали появляться признаки надвигающейся торговой войны между двумя сверхдержавами. Перспектива начала такой войны администрацией Трампа в 2018 году оценивается как реальная некоторыми ведущими американскими экспертами по американо-китайским отношениям.

Если обмен ограничениями в сфере торговли примет значительный размах, речь будет идти о сильнейших глобальных экономических потрясениях с потенциально крайне негативными последствиями для всей мировой экономики.

Осложнение ситуации в Корее, а также в других старых болевых точках американо-китайских отношений (вокруг Тайваня и в Южно-Китайском море) лишь повысит вероятность популистстких шагов нынешнего руководства США. При этом риторика китайского руководства в последние месяцы говорит о том, что Пекин не намерен оставлять какие-либо выпады в свой адрес без ответа. Возможно, американский глобальный бизнес и его политические лоббисты сумеют предотвратить катастрофу и на этот раз, но сделать это будет труднее, чем сразу после прихода Трампа к власти.

Сближение с Россией

Любое осложнение отношений между Китаем и США автоматически ведет к росту китайского интереса к отношениям с Россией. При этом определенная позитивная динамика в наших отношениях будет присутствовать в следующем году и без политических катаклизмов. С учетом наблюдаемой динамики в торговле, роста цен на сырье, ожидаемых поставок нефти в Китай по расширенному нефтепроводу ВСТО и поставок СПГ с Ямала можно предположить, что российско-китайская торговля в следующем году окончательно преодолеет спад и существенно превысит докризисный уровень 2013 года ($88 млрд, по данным российской статистики).

Может заработать первое торговое соглашение между Евразийским экономическим союзом и КНР, согласованное переговорщиками несколько месяцев назад. Можно ожидать некоторого роста в военно-техническом сотрудничестве — заседание двусторонней комиссии по ВТС в Москве в декабре прошло на высоком уровне, а руководителя китайской делегации, заместителя председателя ЦВС Чжан Юся принял Владимир Путин.

Несмотря на улучшающийся фон отношений, туманной остается судьба ряда обсуждаемых длительное время крупных двусторонних проектов, таких как газопровод «Сила Сибири-2» и скоростная железнодорожная магистраль Москва — Казань. Одновременная смена ряда ключевых фигур в кабинетах министров двух стран (президентские выборы в России, ожидаемые кадровые решения сессии ВСНП в Китае) может замедлить обсуждение некоторых проектов. Тем не менее взаимная заинтересованность России и Китая в сотрудничестве лишь растет.

Китай. США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 9 января 2018 > № 2449393 Василий Кашин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 9 января 2018 > № 2449391 Анна Немцова

Теперь встряска ждет Россию: приятель Берни померится силами с Путиным на его поле

Анна Немцова | The Daily Beast

"Предвыборный штаб самого молодого кандидата в истории президентства России, 36-летней Ксении Собчак, был заполнен людьми, но еще больше поклонников все равно пытались пробиться сквозь толпу с Петровки, в нескольких кварталах от Кремля", - описывает журналистка The Daily Beast Анна Немцова сбор подписей в поддержку регистрации Собчак на президентских выборах.

Успех мероприятия, по словам Немцовой, "во многом стал результатом стратегических решений и политических технологий", которые используют организаторы кампании Собчак. Ее главным консультантом является Виталий Шкляров, "чьи навыки работы на выборах во многом были сформированы в Америке".

"Шкляров почти шесть лет провел, набираясь опыта в Висконсине, Виргинии и штате Вашингтон, работая на множество кандидатов в конгрессмены и президенты", - сообщает автор статьи. В их числе - Барак Обама, первый в истории открыто гомосексуальный сенатор Тэмми Болдуин и Берни Сандерс.

Шкляров заявил изданию: "Наша стратегия - наглядно пояснить российскому обществу, какой прекрасный, уникальный шанс потеряла путинская команда, не реформируя страну, и что еще десятилетия у нас может не быть другого такого шанса".

Российские либералы нередко критикуют Собчак как "крестную дочь Путина" и "фейкового кандидата", и некоторые представители Демократической партии США осуждают Шклярова за сотрудничество с Собчак, отмечает Немцова. Шкляров, по ее словам, грустно улыбается: "В США я слышал огромное множество обвинений. Меня называли российским шпионом, работающим на Сандерса".

"Похоже, у него нет иллюзий относительно циничной роли Собчак. В то же время он настаивает на том, что с Россией дело обстоит совсем иначе, чем с США, и никому не следует его судить, не попытавшись действительно поработать на выборах в Москве", - пишет журналистка.

"Тут полная монополия на власть, черно-белый российский мир, где Путин черный, а Алексей Навальный белый, - сказал Шкляров. - Навального не зарегистрировали, и мы могли бы или просто сидеть и ныть шесть лет, или сделать нечто полезное и что-то изменить".

Обвинения в шпионаже Шкляров отрицает: "Я никогда в своей жизни не работал ни на одно государство". По его словам, он убежден, что для российских либералов кампания Собчак - единственный шанс, добавляет автор статьи.

В прошлом году Шкляров проводил кампанию в поддержку оппозиционных кандидатов на муниципальных выборах в Москве. Оппозиционер Дмитрий Гудков сказал изданию: "Креативность Виталия Шклярова помогла нам победить. Для нас, независимых кандидатов без доступа к телевидению, он лучший организатор кампании". Привлекать сторонников и собирать людей на массовые мероприятия, как отмечает Немцова, помогал созданный Шкляровым и его коллегами софт. "Все известные российские организаторы кампаний используют одни и те же старые клише, а он принес нам новые технологии", - сказал Гудков.

"Шкляров убежден, что политики, которые признают ошибки своих правительств, оказываются победителями", - указывает автор статьи. Она приводит комментарий Шклярова насчет заявления Собчак об "украинском Крыме": "Меня глубоко впечатлило обращение Обамы к жителям Берлина с признанием ошибок Америки, поскольку я вырос в стране, где никто не любил признавать свои слабости и необоснованность своих действий. Я хотел услышать честный голос в России, который бы попросил прощения за все ошибки, поэтому мой главный совет Собчак - не лгать".

"Следовать этому совету или нет, решать самой Собчак", - заключает Немцова.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 9 января 2018 > № 2449391 Анна Немцова


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter