Всего новостей: 2360859, выбрано 2374 за 0.110 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Госбюджет, налоги, цены: Медведев Дмитрий (212)Путин Владимир (116)Вардуль Николай (97)Иноземцев Владислав (90)Кругман Пол (80)Аскаров Тулеген (75)Голикова Татьяна (63)Исаев Андрей (61)Кричевский Никита (52)Орешкин Максим (49)Улюкаев Алексей (49)Собянин Сергей (45)Кудрин Алексей (44)Мантуров Денис (43)Силуанов Антон (42)Полухин Алексей (40)Топилин Максим (36)Гурвич Евсей (32)Делягин Михаил (31)Куйвашев Евгений (31) далее...по алфавиту
Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 19 января 2018 > № 2462088 Евсей Гурвич

Россия угодила в ловушку: как будем выбираться

Евсей Гурвич объяснил, почему стабильность опаснее неопределенности

Рустем Фаляхов

Советские люди прославились на весь мир своим оптимизмом — жили ради «светлого будущего». А современная Россия попала в «ловушку пессимизма». Почему это произошло и как оттуда выбраться «Газете.Ru» объяснил Евсей Гурвич, руководитель Экономической экспертной группы, член Экономического совета при президенте РФ.

Когда отваливается спрос

— Что значит, пессимизм, с точки зрения экономиста? Почему это именно ловушка?

— Ловушка – это значит, попасть туда легко, а выйти из нее трудно. Что я имею в виду? Сейчас у всех участников экономики, у инвесторов, у предпринимателей, у иностранных инвесторов довольно низкие ожидания роста в российской экономике. Если не ожидается бурного роста, как это было в середине 2000-х годов, то нет и смысла, нет стимулов инвестировать. Инвестировать нужно для удовлетворения будущего дополнительного спроса. Если его нет, то зачем тогда инвестировать? Если нет инвестиций, то нет будущего роста. Соответственно, круг замыкается.

Это то, что экономисты называют самосбывающиеся ожидания, предположения.

Сейчас в мире появилось сразу несколько работ достаточно известных, авторитетных экономистов, которые количественно эконометрически показали, что пессимистические ожидания и низкие прогнозные показатели роста приводят к низкому развитию. Такая вот ловушка.

Еще один аспект состоит в том, что мы видели в прошлом году: несколько крушений банков и компаний, которые действовали на основе оптимистических ожиданий. Это «Бинбанк», «Вим-авиа», до этого — «Трансаэро». Все они проводили агрессивную политику. Одни арендовали все новые самолеты, скупали компании, выдавали кредиты, в расчете на то, что экономика скоро опять начнет расти. Если бы она, действительно, начала активно расти, их расчеты оправдались бы, и они отбили бы свои инвестиции. Но…

— Быстрого отскока не произошло…

— Быстрого отскока цен на нефть не произошло. Поэтому не произошло быстрого восстановления роста экономики. И поэтому, соответственно, все они потерпели неудачу.

А это сигнал для остальных компаний и банков о том, что основывать свою бизнес-стратегию на оптимистических ожиданиях сегодня опасно, это не работает. Соответственно, бизнес сейчас пересматривают свои стратегии, в сторону более осторожной, аккуратной тактики.

И результатом этого стало то, что с середины 2017 года практически прекратился рост инвестиций. Затем, соответственно, прекратился рост производства. То есть, уже с середины 2017-го экономика перешла в состояние стагнации.

— Вы хорошо обрисовали ситуацию в корпоративном, финансовом секторе, с точки зрения пессимизма-оптимизма. А потребители, граждане тоже в этой ловушке оказались сейчас?

— Граждане пока не полностью адаптировались к новым реалиям. Но они завершают адаптацию. Граждане испытывали оптимизм. Но они в основном тратят на текущее потребление, а не на инвестиции. Поэтому для граждан не так существенно, их ожидания оптимистические или пессимистические.

— Вернемся к бизнесу. В чем конкретно проявляется пессимизм? Кроме пересмотра стратегий?

— Бизнес сейчас очень неохотно обращается за кредитами к банкам. Поскольку не видит перспективных проектов, в которые имело бы смысл инвестировать. Соответственно, банки не могут развивать свой бизнес. Строительство и торговля были локомотивами роста, самыми динамично развивающимися секторами в предыдущий период. Сейчас, если нет спроса на инвестиции, а у граждан гораздо меньше возможностей для покупки жилья, сокращается спрос.

Кроме того, когда растет динамично экономика или какой-то сектор, например, сектор жилья, то возникает инвестиционный спрос, то есть, жилье покупают на перепродажу, под будущий рост цен. Если таких ожиданий нет, эта часть спроса отваливается. Соответственно, стагнация закрепляется, усиливается.

— Что делать?

— Осваивать новую модель роста. Вместо той, которая обеспечивала быстрый рост в 2000-е годы и была основана на динамичном расширении спроса. В то время не так актуальна была задача повышения эффективности, производительности. Рост расширяется, нужно просто больше выпустить продукции, можно при тех же, можно даже при больших затратах, поскольку рынок все это «съедал».

Сейчас, когда нет расширения спроса, нужно инвестировать в снижение издержек, в повышение качества, в освоение новой продукции. То есть, рост должен стать интенсивным, а не экстенсивным.

— Выполнимая задача? Доходы потребителей падают, а качество продукции должно вырасти. Но качественная продукция не может стоить дешево. Кто ее будет покупать-то вообще?

— Нужно либо такую же продукцию производить дешевле, либо более сложную и качественную продукцию, с такими же издержками, как сейчас у нынешней продукции. Иначе невозможно угнаться за остальными странами. Успешные страны так и развиваются.

За «железным занавесом» расцвело село

— Есть отрасли, которые не попали в ловушку пессимизма?

— Самая успешная отрасль сейчас – это сельское хозяйство. Она выиграла, во-первых, от девальвации рубля, из-за падения цен на нефть. Во-вторых, от контрсакций она получила двойной выигрыш.

— Выиграла благодаря заградительным мерам со стороны России?

— Сельское хозяйство и без этого развивалось бы. Еще химическое производство получило выигрыш в конкурентоспособности на внешних рынках. Но не так уж и много успешных отраслей сейчас. Именно поэтому в целом, рост ВВП, не такой высокий, как хотелось бы.

— Эксперты приходят к мнению, что санкции и контрсанкции – этот фактор уже фактически отыгран российской экономикой. Согласны?

— От санкций и контрсанкций, вообще, кроме сельского хозяйства, никто не выиграл. Мы, наоборот, проиграли от этого всего. С точки зрения производителей, выиграло сельское хозяйство, а потребители проиграли. Можно говорить о некотором выигрыше от падения цен на нефть, то есть, ослабился рубль, в основном, из-за падения цен на нефть, а не из-за санкций. Но действительно, это, скорее, разовый эффект. Поэтому я и говорю, что нам нужно все-таки новую модель роста осваивать, а не рассчитывать просто на дешевый рубль.

— А что значит, «потребитель проиграл»? В качестве товаров?

— Да, и в ассортименте.

Трясти будет долго, до 2030 года

— Долго ли нас будет трясти? Что будет в перспективе, скажем, ближайших шести лет, связанных с очередным президентским сроком?

— Сейчас, если и есть факторы нестабильности, то они связаны с внешней средой. Ну, например, скоро могут объявить новый раунд санкций со стороны США. Возможно, там и не будет ничего такого уж очень существенного. А может быть, будет. Неопределенность возникает.

Зато цены на нефть относительно стабильны будут. То есть, по прогнозу Всемирного Банка, к 2030 году они будут, если отвлечься от инфляции доллара, примерно такие же, как сейчас. Могут быть, конечно, отклонения, но, в целом, стабильность предсказывает Всемирный банк. И внутри тоже всё стабильно.

Мне кажется, что у нас проблема не в том, что нас слишком трясет, а в том, что, наоборот, мы слишком статичны.

Нет, не видно каких-то драйверов, двигателя, который нас куда-то может везти. Нам, скорее, угрожает то, что мы за шесть лет никуда не сдвинемся.

— Всемирный Банк, другие международные финансовые институты… Их прогнозы достаточно точны?

— Не всегда. Прежде всего, потому, что никто не умеет хорошо предсказывать цены на нефть. А Россия и раньше, и сейчас очень сильно зависит от цен на нефть. Того взлета цен на нефть, который был в 2000-е годы, никто не ожидал. У нас в среднем за 90-е годы цена на нефть составляла $17 за баррель, а в 2011-2013 годах это было больше $110. Рост почти в семь раз.

Кто знал, что будет быстрый рост экономики, быстрый рост доходов. Этого никто не предсказывал. Но сейчас, когда не ожидается рост цен на нефть, сложился почти полный консенсус и внутренних, и внешних экспертов. Все предсказывают нам рост, на уровне 1-2% ВВП, если не будет каких-то сверхактивных реформ.

— Ваш прогноз по ВВП…

— В этом году мы ожидаем, что рост будет примерно как в 2017-м, между 1,5-2%. И инфляцию мы ожидаем чуть повыше, чем в прошлом году, но ниже, чем целевой показатель ЦБ, то есть, примерно 3,7%.

В последующие годы как будет развиваться экономика – будет зависеть от того, какую политику будет проводить новое правительство, какую программу экономическую объявит победитель президентских выборов.

Все независмы, но все ограничены

— От правительства в России разве многое зависит, они у нас все техническими были в последние годы…?

— Не совсем так. Я думаю, что и правительство, и ЦБ имеют очень большие возможности для обеспечения макроэкономической стабильности. Была сессия на Гайдаровском форуме, где мы обсуждали денежно-кредитную политику. И я высказал мнение, что наш ЦБ стал по-настоящему независимым. А это считается одним из главных критериев, предпосылок эффективности Центрального банка.

— Вообще-то, в соответсттвии с законом о Банке России, ЦБ и должен быть независимым от исполнительной власти...

— По закону да, во всем мире они независимы. Но реально бывает по-разному. И у нас ЦБ тоже всегда был независимый. Но степень этой независимости бывала иногда ограничена. Иногда сам Центральный банк проявлял готовность с кем-то координировать свою политику.

— Сейчас эта степень независимости выше, в последние годы?

— Думаю, что она выше, чем до сих пор была в России.

— С чего это вдруг?

— Отчасти потому, что это приоритет для нынешнего руководства ЦБ. Я думаю, отчасти потому, что мы испытали шок, когда упали цены на нефть. Был всплеск инфляции, была дестабилизация на валютном рынке. И более сложные, чем в предыдущие годы, задачи встали перед Центральным банком. Соответственно, под решение более сложных задач нужны большие полномочия.

Я думаю, что ЦБ получил карт-бланш на проведение той политики, которую считает нужной. И мы видим результат, они очень быстро стабилизировали цены, снизили инфляцию до 2,5%, до беспрецедентного уровня. Сейчас достаточно стабилен и валютный рынок, снизился отток капитала.

Но ЦБ не все может сделать из того, что хотел бы. Наверное, ЦБ хотел бы уменьшить, скажем, регулирование бизнеса, повысить защищенность собственности, снизить долю госсектора в экономике.

— Придут ли в правительство в мае новые люди, о которых мы, может быть, мало что знаем?

— Нет, не думаю, что появятся какие-то новые люди.

Но в правительстве могут быть перестановки известных нам людей.

Россия между Северной и Южной Кореями

— Гайдаровский форум в этом году детально исследовал такую тему: на экономику очень сильно стали в последнее время влиять не совсем экономические факторы. Конечно, сохраняется традиционное влияние денежно-кредитной политики, инвестиции, качество бизнес-среды…Но общечеловеческие ценности начинают сильнее влиять на стимулирование экономического роста. Вы разделяете такую точку зрения?

— Конечно, это было всегда. Гуманитарные ценности определяют, в конечном счете, почему одни общества способны быстро провести модернизацию, а другие веками ее откладывают, и так и не проводят.

Хотя в пределах одних и тех же общечеловеческих ценностей можно получать совершенно разные экономические результаты. Я думаю, что изначально у Северной Кореи и у Южной Кореи были одни и те же ценности, поскольку это один народ. Но, в рамках одних и тех же ценностей, они получили диаметрально противоположный результат. В силу того, что там были разные политические и экономические системы.

Я думаю, что нам в России нужно думать, как в рамках имеющихся ценностей, их использовать, чтобы больше быть похожим на Южную Корею, чем на Северную.

— Россия попала в ловушку пессимизма, а поводы для оптимизма, для амбициозных планов возможны сейчас?

— Выборы президентское и новое правительство – это всегда окно возможностей.

— Возможность для оптимистов?

— Это окно возможностей для всех. Возможность для того, чтобы начать активные реформы, ускорить рост. А этой возможностью мы можем не воспользоваться.

Если будем считать, что главное – это сохранять стабильность, тогда мы сами себя обречем на застой, который будет продолжаться не один год.

— Встретимся в конце года и посмотрим, ваш прогноз сбудется или нет.

— Моя оценка, что мы частично воспользуемся окном возможностей. Но меньше, чем нужно для того, чтобы действительно достичь уровня мирового ВВП в 3,5%. Сейчас наш потенциал роста, я считаю, где-то 1,5%. Если ничего не делать, по инерции развиваться, то он будет снижаться до 1%.

Я думаю, что мы проведем некоторые реформы и повысим свой рост, если повезет, до 2,5%. Будем проводить относительные безболезненные реформы. Или те реформы, без которых уже совсем невозможно дальше жить, то есть, минимальные. Ну, вот, как в квартире, если где-то уже может стена обвалиться, то мы ее укрепим, евроремонт косметический сделаем. Но не думаю, что мы решимся на серьезные, радикальные реформы, к сожалению.

— То есть, половинчатость будет? Пессимизм-оптимизм, 50 на 50?

— В жизни так обычно и бывает.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 19 января 2018 > № 2462088 Евсей Гурвич


Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 18 января 2018 > № 2462073 Анатолий Чубайс

«Два процента роста - это запрограммированное отставание от мира»

Анатолий Чубайс рассказал о том, что будет с Россией в ближайшее время

Петр Орехин

В России закончился кризис, и экономика вышла на темпы роста в полтора-два процента. О том, почему такая динамика неприемлема для страны, надо ли переламывать культурные особенности российского общества, что должны осознать отечественные либералы, а также о главных рисках и возможных сценариях развития в ближайшие шесть лет, «Газете.Ru» рассказал глава «Роснано» Анатолий Чубайс.

— Анатолий Борисович, на Гайдаровском форуме была дискуссия по поводу исторической инерции, и ее влияния на экономический рост. У нас наблюдается тот самый «эффект колеи», о котором говорили участники дискуссии? Может быть, в нашем прошлом есть вещи, которые стоит взять, опереться на них и, уже оттолкнувшись, идти дальше, развиваться, расти?

— Вы знаете, это очень большой и очень серьезный разговор, не совсем для этого формата, но я попробую ответить. Тем более, что дискуссия была крайне интересной, для участников, для меня лично. И такие люди, как Александр Аузан или Виктор Полтерович, фактически основоположники российского либерального институционализма, были очень интересны и важны.

Если коротко, ответ на ваш вопрос вот какой. Мы все понимаем, и все больше понимаем, что экономику невозможно изменить одной экономикой. Ну, вот есть там полтора-два процента роста, и в этом году, и, скорее всего, в следующем. Притом, что бюджетная политика очень профессиональна и очень грамотная. И фискальная политика и в целом макроэкономика очень профессиональна и очень грамотная.

Но больше экономика не дает. Почему? А потому, что есть вещи поважнее, чем экономика.

Собственно говоря, институционализм, российский либеральный институционализм – это ровно про эти вещи. Про то, что есть за пределами экономики такого, что может помочь поднять экономику.

Суть того, что сегодня высказывалось, состоит в том, что, собственно, российские либералы, которые всегда и были создателями всей экономической политики в стране, а) должны осознать этот факт. Чистой ставкой подоходного налога или корректировкой статуса внебюджетных фондов картинка не переламывается. Хотя и то, и другое можно обсуждать. Но ты не переломишь эту картинку. б) В этом русле, в этом направлении нужно сформировать базовые предпосылки, в которых следует двигаться. И они примерно понятны.

Культуру вообще, а российскую в особенности, надо не преодолевать, а на нее опираться. К большому сожалению, в значительной части наших собственных ходов мы ее преодолевали, так сложилась история. И мы, в общем, за эти ошибки отвечаем.

Так вот, сегодня все больше приходит понимание того, что нужно пытаться опираться, а не преодолевать. Это вот два важнейших совета, две важнейших рамки, которые есть, как продукт сегодняшней дискуссии, или, если хотите, продукт российского исторического, точнее либерального институционализма.

Ну, и последний вывод, который сегодня прозвучал. Всем понятно, что нужно двигаться в стране в сторону свободной конкуренции, защиты прав частной собственности, прав человека, демократии, и так далее. Все это очевидно.

Но вопрос не в том, туда двигаться или не туда двигаться, а вопрос в том, как двигаться, вопрос в том, какие риски, в том числе, культурные риски, на этом пути есть. Как их избежать, как преодолеть, и как, с учетом российской специфики, все-таки вылезти из той колеи, которая нас зажимает в двух процентах роста.

А два процента, как мы с вами понимаем, по сути дела, это запрограммированное отставание страны от мира. Это неприемлемо, в долгосрочном плане.

— Сейчас идет еще активная дискуссия о том, на что опираться, какие приоритеты ставить, какие стимулы придумывать для России в ближайшие шесть лет. На ваш взгляд, какие это могут быть приоритеты?

— Ответы на год отличаются от ответов на шесть лет. А ответы на шесть лет отличаются от ответов на 30 лет.

— Давайте на шесть лет.

— Если вы меня спрашиваете на шесть лет, то, в моем понимании, рассчитывать на какие-то радикальные глубинные преобразования шансов не очень много.

Хотя, вообще говоря, потенциал для этого существует, но, по целому ряду причин, я скептически отношусь к вероятности его использования. Что возможно? Возможно несколько типов сценариев. Ну, давайте два-три перечислю, перечислю желательные и перечислю нежелательные.

Желательный сценарий. Совершенно очевидно, что есть одна вещь, которая признают все – это приоритет человеческого капитала. В переводе на русский язык, это инвестиции в здравоохранение, инвестиции в образование, инвестиции в человека. Даже больше, чем в инфраструктуру.

Это важнейшая задача, которая абсолютно разрешима, в рамках действующей политической системы, в рамках действующей экономической системы. Она не вызывает никаких сверхъестественных рисков, и ее вполне можно решить.

Или другой вид сценария, в котором выбираются какие-то крупномасштабные инфраструктурные проекты, значимые для сотен тысяч и для миллионов людей, и на них концентрируются усилия государства. Такое тоже возможно. Это абсолютно реалистично, при нашей макроэкономической ситуации, при нашей политической ситуации, и внешнеполитической ситуации.

Но есть и самый плохой сценарий. Который, мне кажется, к сожалению, не исключен. Сценарий, который называется «делать ничего». Собственно, все у нас, в общем, не так ужасно. А что, какая у нас катастрофа? У нас, кризис? Нет.

— Кризис закончился.

— Кризис закончился. У нас падения экономики нет. У нас рост полтора процента. А может быть, даже 1,6%. Ну, и чего тогда нам во все это ввязываться? Давайте-ка лучше мы пока тихо посидим и подождем. Вот это, в моем понимании, самый плохой вариант из возможных.

— Одно уточнение тогда. На ваш взгляд, по вашим ощущениям, какой сценарий наиболее вероятен, из того списка, что вы перечислили?

— Я не отвечу на ваш вопрос. Потому что я знаю ответ.

— Это интрига, но мы подождем, увидим. И, в общем-то, осталось ждать немного.

— Конечно, жизнь покажет.

— Многие эксперты, например, Алексей Кудрин, Герман Греф, с которым у вас была в свое время интересная дискуссия по поводу солнца и ветра, говорят о том, что нарастает технологическое отставание России, и это одна из главных угроз и один из главных рисков для страны. Вы согласны с этим? Эту тенденцию можно переломить каким-то образом в обозримой перспективе?

— Мы говорим про год, шесть лет или 30 лет?

— А в какой перспективе эту тенденцию можно переломить?

— Во-первых, является ли это настоящим риском для страны? Ну, конечно же, да, никаких сомнений на этот счет нет. Во-вторых, можно ли всерьез переломить эту картину в диапазоне год? Нет. Можно ли всерьез переломить эту картину в диапазоне шесть лет? В значительной степени – да, но не полностью.

Для того, чтобы эту картину переломить в диапазоне шесть лет, далеко недостаточно тех сценариев, которые я описал. Концентрация бюджетных ресурсов на образование и здравоохранение вещь правильная, разумная, нужная, интересная, полезная, но недостаточная. Она не решает той задачи, о которой вы спрашиваете.

В этом смысле, для этой задачи нужны гораздо более масштабные преобразования. А масштабное — знак равно — рискованное. Поэтому отнесите эту опцию к числу также возможных. Но поставьте вероятность ее реализации ниже, чем вероятность реализации бюджетного маневра, о котором я говорил.

— На ваш взгляд, какой риск для страны наиболее опасен? То, о чем вы говорили, ничегонеделание, успокоенность, удовлетворенность текущей ситуацией или какой-то другой?

— Смотрите, практически мы все признаем, от оппозиции до президента, я тут не единственный, уж точно. Двухпроцентный рост – это то, на что мы, похоже, устойчиво вышли. И это последовательное необратимое стратегическое увеличение отставания России от мира. И это в долгую неприемлемо, просто неприемлемо.

Неприемлемо не только потому, что это унизительно для страны, но и потому, что это прямо бьет по оборонному потенциалу страны, по ее геополитическому положению, по ее военно-политическим ресурсам, и я уже не говорю о человеческом капитале, о конкуренции за него, оттоке людей и многих других вещах. Это просто неприемлемо.

Повторю еще раз, это то, что признают все, собственно, об этом президент говорил.

Дальше, чтобы это изменить, как мне кажется, без серьезных масштабных преобразований, уйти с этой колеи, сценария полутора-двух процентов, не удастся.

Такие преобразования а) вполне возможны. Политического ресурса у действующей политической системы достаточно, чтобы запустить. б) они высоко рискованны. Не бывает реформ без риска. А произойдут они или нет, ну, посмотрим, ближайшее будущее нам покажет.

— Наверное, последний вопрос я вам задам. Как вы считаете, для того, чтобы провести эти реформы, о которых вы говорите, большие, масштабные, и с большой долей риска, и, видимо, с наличием некоего негативного момента для большого количества людей, надо ли убеждать народ, население, можно по-разному называть, граждан страны, в том, что эти реформы нужны? Они должны их принять? Или это должны быть классические реформы «сверху», навязанные и осуществленные властью, доведенные до каждого человека, невзирая на последствия?

— Ответ состоит из двух пунктов. Реформа «сверху», как вы сказали, в том понимании, которое вы этому сейчас придали, это всегда вещь на порядок более болезненная, и порядково более сложная, чем поддержанная «снизу». И, в этом смысле, сложность преобразований, которые, на мой взгляд, стране необходимы, такова, что без серьезнейшей опоры на электорат, на народ, как хотите, называйте, их просто сделать невозможно.

Надо иначе вопрос поставить: а можно ли, в существующих условиях российских реалий, такую опору для реформ создать.

— Можно?

— Ответ – да. Ну, конечно же, да. При той мощи, которой обладает современная российская политическая система, при той мощи всех видов ресурсов, включая информационный ресурс, который у нее в руках, о котором мы даже мечтать не могли в отдаленные 90-е, ну, конечно, задача разрешима. Но она все равно связана с рисками.

— Вы оптимистично смотрите на перспективу шести лет и дальше вперед, к 30 годам?

— Нет.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 18 января 2018 > № 2462073 Анатолий Чубайс


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 17 января 2018 > № 2460378 Владислав Иноземцев

Ощущение кризиса. Анализ мировых фондовых рынков предвещает приближение коррекции

Владислав Иноземцев

Директор «Центра исследований постиндустриального общества»

Самым важным сегодня является вопрос о степени вероятности нового глобального кризиса. Экономист Владислав Иноземцев оценивает ее как очень высокую

Последние несколько лет отечественные чиновники и эксперты соревновались в поиске того «дна», от которого, по их мнению, вот-вот должна была оттолкнуться российская экономика или на которое на худой конец она могла бы залечь. Это «дно» было нащупано в ушедшем году, но оно оказалось каким-то илистым: за год ВВП вырос всего на 2%, однако и располагаемые доходы населения, и частные инвестиции не увеличились, а число банкротств вплотную приблизилось к рекордным показателям 2009 года. Хотя цены на нефть резко повысились, бюджет сбалансировать не удалось; инфляция снизилась до невиданных величин, однако сложно сказать, что стало тому причиной — жесткая монетарная политика или банальная стагнация спроса, не позволявшая производителям повышать цены. Иначе говоря, итоги 2017 года позволяют говорить не столько о хороших стартовых позициях для роста (как это было в 1999 или в 2009 году), сколько о том, что экономика замерла в раздумье, что ей делать дальше.

Чтобы ситуация изменилась, должны произойти значимые события либо внутри страны, либо во внешнем мире — или позитивные, или несущие отрицательный заряд.

Проблема, на мой взгляд, в том, что в самой России ничего оптимистического ждать не приходится. Переизбрание президента Путина в марте будет обеспечено его личной харизмой и не потребует никакой внятной программы действий, следовательно, стоит рассчитывать только на дальнейшее ужесточение контроля силовиков над экономикой. Предвыборные траты, чемпионат мира по футболу, запуск новых проектов типа моста на Сахалин или иных инфраструктурных строек приведут к бессмысленным тратам, не подталкивающим экономику к росту. Режим экономии по большей части других бюджетных статей сохранит стагнацию доходов, а излишняя закредитованность домохозяйств удержит спрос на сегодняшних уровнях. При этом выживание многих компаний потребует повышения цен, инфляция снова приблизится к 5%, а Банк России не снизит сколь-либо серьезно учетную ставку. Цены на нефть, которые выросли по сравнению со средними значениями 2016 года почти на 30%, вряд ли продолжат рост и не смогут обеспечить дополнительного оптимизма.

Между тем во внешнем мире накапливаются сигналы, которые дают основания для беспокойства. В отличие от России, где последние годы были потрачены на реализацию «майских указов» и борьбу с выдуманными угрозами, большинство развитых экономик использовало уникальную комбинацию низких цен на основные виды сырья и сверхнизких процентных ставок для быстрого роста. Российская экономика с 2008 года смогла вырасти лишь на 5,2% (если принять рост в 2017 году за 2%), а американская показала рост на 12,7%, европейская — на 8,8%. Характерно, что данный рост дополнялся стремительным повышением биржевых котировок и восстановлением цен на недвижимость, уже превысивших в США и в ЕС уровни 2008 года (про Азию я и не говорю).

Вот несколько примеров. Если сравнить сегодняшние уровни — нет, не с низшими точками падения образца 2009 года, а с докризисными максимумами 2008-го, — многое видится в новом свете. Основной фондовый индекс Германии DAX-30 сегодня превышает показатель весны 2008 года более чем на 2/3; в США с максимумов 2007 года индекс DJIA поднялся на 67,3%, S&P — на 68,3%, а NASDAQ — в 2,87 раза, и темпы роста в последние месяцы увеличиваются. Всего за 12 месяцев капитализация фондового рынка США повысилась на $4,65 трлн, или ровно на три размера российского ВВП, исчисленного с применением текущего курса доллара к рублю. С момента состоявшихся год назад президентских выборов индекс DJIA установил уже более 75 рекордов — больше, чем за любые 12 месяцев своей истории. Рост по индексу DJIA за 2017 год превысил 20%, притом что среднегодовые темпы прироста за предшествующие 15 лет составляли скромные 5,7%. Американские корпорации дорожают такими темпами, что по итогам 2016 года все 10 наиболее высоко оцениваемых рынком компаний мира были американскими, чего не наблюдалось со времен Рональда Рейгана.

На другом конце мира, в Азии, колоссальные прибыли, получаемые местными индустриальными компаниями, инвестируются в расширение производства, государства вкладываются в инфраструктуру, а частные лица — в недвижимость. На фондовых рынках здесь пузырей нет: в Японии Nikkei составляет всего 57,9% от своего пикового значения, достигнутого 29 декабря 1989 (!) года, а индексы в Гонконге (Hang Seng) и Шанхае (Shanghai Composite) торгуются на уровнях на 10,5% и 42,2% ниже максимумов 2007/2008 годов соответственно. Однако с предшествующего пика 2008 года средняя цена жилья в Гонконге поднялась в 2,3 раза, в Пекине — в 3,6 раза, в Шанхае и Гуанчжоу — в 5–7 раз. По самым скромным оценкам, стоимость китайской недвижимости выросла на $3,5–4,0 трлн менее чем за 10 лет. Только в прошлом году в Гонконге было зафиксировано два мировых рекорда — покупка земельного участка под строительство высотного здания за $3,1 млрд и части уже действующего офисного комплекса за $5,2 млрд. Как и вложения в американские акции, приобретение подобных объектов экономически оправданно только при ожидании дальнейшего роста цены, так как аренда не позволяет отбить инвестиции так же, как и дивиденды по акциям.

«Пузырятся» не только рынки активов, но и все другие точки приложения спекулятивного капитала. Самая дорогая покупка предмета искусства в 2008-м («Триптих» Фрэнсиса Бэкона) обошлась Роману Абрамовичу в $85,9 млн, самая дорогая сделка уходящего года («Powerful» Жан-Мишеля Баския) была оценена в $110,5 млн. Самый дорогой трансферт в мировом футболе в 2008 году (переход Робиньо из мадридского «Реала» в «Манчестер Сити») стоил Є43,1 млн, а в 2017-м Неймар из «Барселоны» был куплен PSG уже за Є222 млн. Я уже не говорю о появившемся в 2009–2010 годах (как раз на выходе из предшествующего кризиса) рынке криптовалют, который по-настоящему ожил именно в прошлом году, когда его капитализация выросла более чем в 10 раз.

Россия на этом фоне выглядит совершенно особо. Если учитывать, что в глобальном мире инвесторы ориентируются на доходность и показатели развития экономики, выраженные в долларах и евро, окажется, что и размер российской экономики, и стоимость российских акций, и цена недвижимости в крупных городах — все эти показатели сократились на 45–50% за прошедшие 10 лет. Россия почти отсоединилась от мировых рынков капитала, оборот ее внешней торговли в 2017 году (по данным за три квартала) сократился по сравнению с аналогичным периодом 2008 года на 41,8%. В отличие от Запада российская экономика в 2014–2016 годы пережила еще один кризис, даже более серьезный и системный, чем предшествующий. И у нее сейчас нет резервов, чтобы противостоять кризису, если он, как и прежде, придет извне (а ведь России не удавалось оставаться «островком стабильности» ни в 1997–1998 годах, ни в 2008-м).

Поэтому самым важным сегодня является вопрос о степени вероятности нового глобального кризиса. Я оцениваю ее как очень высокую, если рассматривать период с лета 2018-го по весну 2020 года. Если, например, взглянуть на динамику индекса DJIA, можно видеть сначала плавный подъем, относительную остановку, потом резкий взлет, потом резкий спад. Взлеты — на 25,2% в 1999 году, на 22,6% в 2006–2007 годах — сопровождались падением, относительно растянутым на 2000–2002 годы (на 30,1%) и стремительным в 2008-м (на 33,7%). В 2005-м, за три года до краха, индекс демонстрировал незначительный спад (на 0,6%). Сегодня картина почти повторяется: рост по итогам года превысит 20%, а в 2015-м фиксировалось такое же осторожное падение, как и в 2005-м (на 2,2%). Конечно, политика ведущих мировых центробанков обеспечила невиданную накачку экономик деньгами, но мы не знаем, как эти экономики будут вести себя при сокращении вливаний, а именно это входит в планы ФРС и ЕЦБ на 2018 год. Так что я бы определил вероятность серьезной коррекции на фондовых рынках в 25–30% на 2018 год и в 45–60% на 2019-й. Конечно, ведущие экономические институты сегодня более оптимистичны — достаточно ознакомиться с апрельским докладом МВФ, который настраивает инвесторов на то, что в наступившем году мировая экономика будет расти быстрее, чем в прошлом, однако не стоит забывать, сколь уверен был, например, Всемирный банк в устойчивости экономического роста в Азии в 1993 году.

Если кризис случится, последствия для валютных и товарных рынков окажутся самыми драматичными — и самыми неблагоприятными для России (нефть устремится к $40 за баррель, доллар — к паритету с евро). В отличие от кризисов 2008–2009 и 2014 годов новые потрясения произойдут на фоне практически исчерпанных резервов, пяти лет бюджетного дефицита и — что самое важное — глубокой усталости как предпринимателей, так и населения от нескончаемой стагнации и минимального внимания, которое власти страны проявляют к проблемам экономического развития. По сути, это будет похоже на вступление свежей и хорошо вооруженной армии на «островок», обороняемый выдохшимися защитниками почти без оружия и боеприпасов.

Конечно, очень хочется верить, что наступивший год станет для нашей экономики хотя бы столь же благополучным, каким был ушедший. Однако циклический характер развития мирового хозяйства никто не отменял, а опасность, грозящая если и не в 2018 году, то в относительно близкой перспективе, сегодня усугубляется еще и тем, что отечественные политики стремятся оценивать прежде всего персонифицированные политические и личностные вызовы (от военных угроз до персональных санкций), а не относительно обезличенные экономические тренды, несмотря на то что Россия остается более тесно связана с миром экономически, чем политически и социально. И не дай Бог в очередной раз убедиться, как прочна и неизбывна эта связь.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 17 января 2018 > № 2460378 Владислав Иноземцев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 16 января 2018 > № 2462029 Татьяна Голикова

«Мы никогда не допустим дефолта регионов»

Интервью с главой Счетной палаты Татьяной Голиковой

Петр Нетреба

Реформирование исполнительной системы управления может начаться с объединения ПФР, ФОМС и ФСС и окончательной ликвидации агентств, созданных в 2004 году. О том, зачем это нужно, а также почему власти не допустят дефолта закредитованных регионов, в интервью «Газете.Ru» рассказала глава Счетной палаты Татьяна Голикова.

— Татьяна Алексеевна, вы сегодня сделали несколько революционных предложений по изменению исполнительной системы управления. Вы предлагаете объединить Пенсионный Фонд, Фонд обязательного медицинского страхования и Фонд социального страхования в одну структуру. К чему такие изменения могут привести и зачем это нужно делать именно в 2018 году?

— Я не сказала, что это нужно делать в 2018 году. Я сказала, что, если мы каким-то образом относимся к реформированию системы госуправления, я имею в виду существующую сегодня трехуровневую систему «министерство — службы — агентства», то нельзя оставлять нереформированной систему государственных внебюджетных фондов. Люди вроде бы привыкли — государственные внебюджетные фонды. Что это такое? Это некоммерческие учреждения. Являясь некоммерческими учреждениями, они создают свои собственные учреждения, они выполняют часть властных функций. Но это не регулируется никаким законом. Попытки в свое время сделать закон о государственных внебюджетных фондах ни к чему не привели. А сейчас, как я понимаю, они просто оставлены, и этой темой никто не занимается.

Но, в конечном итоге, статус этих институтов должен быть определен. Мы приняли серьезное решение, которое было связано с тем, что с 1 января 2017 года администрирование страховых взносов передано ФНС. Таким образом, мы фактически разделили компетенцию государственных внебюджетных фондов в части их доходной и расходной частей.

В отличие от обычного бюджета, где расходные статьи на все отрасли, на все полномочия, государственные внебюджетные фонды, как правило, выполняют одно функциональное назначение. Пенсионный — это выплаты пенсий, Фонд социального страхования — это больничные листы, материнство, уход за ребенком и несчастные случаи, и, наконец, Фонд обязательного медицинского страхования — это просто финансирование здравоохранения через систему территориальных фондов медицинского страхования и страховых медицинских организаций. По-крупному, это три функционала, которые обеспечиваются за счет одного доходного источника, который теперь администрирует налоговая служба.

Сервисы, которые сегодня созданы и создаются налоговой службой, позволяют не только администрировать страховые взносы, они еще и позволяют вести персонифицированный учет. Если задаться целью и предложить налоговой службе наложить уплату страховых взносов на переучет, то эта работа будет сделана. Сегодня все для этого есть. Пока эта часть, соединение того, что уплачено за работника, находится в Пенсионном фонде. Соцстрах эту работу не ведет, медстрах эту работу не ведет. И это порождает в том числе и неэффективные расходы, и недооценку того, для кого вообще это делается и кому должны помогать, а кому реально помогать не должны.

Это экспертное предложение, если коллеги сочтут нужным и важным его обсуждать, то мы готовы представить соответствующие более углубленные предложения. Но такое разделение, о котором я сказала, доходов и расходов позволяет говорить о следующем.

Мы можем создать другую управленческую структуру, единую, которая была бы, с одной стороны, с единым расходным бюджетом, с другой стороны, с бюджетом, внутри разделенным на части, которые связаны с обеспечением социального страхования, обеспечением пенсионным и обеспечением здравоохранения.

Например, больничными листами сегодня занимается ФСС. Но медицинским страхованием занимается ФОМС. Сегодня ФОМС не знает, что происходит с больничными листами. Этот учет отделен. Казалось бы, логично, что это должно быть в одном фонде. Но исторически система сложилась так, что в ФСС существует зачетная система. Работодатели сами используют средства на уплату больничных листов, и это сальдо по платежам они потом передают в ФСС, если оно положительное. Безусловно, там очень много нюансов. Безусловно, это чувствительные вопросы. Но сегодня уже назрела ситуация, при которой мы должны задуматься над существующей системой социального страхования в Российской Федерации. Поэтому мы и предлагаем новую публичную форму организации этой управленческой структуры. Единый государственный внебюджетный фонд, в котором, скажем, в Наблюдательном совете были бы и представители профсоюзов, и работодателей, и государства. Тогда бы принимались взвешенные решения по порядку администрирования таких расходов. Была бы единая информационная система, которая чрезвычайно важна. Потому что сегодня они создают каждый свою, каждый тратит на это достаточно приличные финансовые ресурсы. Но при этом эти информационные системы не совмещены. А они совмещены в налоговой службе.

И у нас очень много такого, что требует этого упорядочения. Но не для того, чтобы подсократить расходы, а для того, чтобы сделать понятной и прозрачной систему социального страхования для граждан. Потому что система социального страхования — она работает, в первую очередь, для населения. Если мы сегодня спросим любого гражданина, что ему положено из системы социального страхования, вряд ли он нам ответит на этот вопрос.

— Я туда стараюсь не ходить. Татьяна Алексеевна, но ведь следующий этап вашего предложения означает объединение фондов с ФНС?

— Нет. ФНС — это госорган, он администрирует доходы. И нет никакой необходимости их объединять с государственными внебюджетными. У них разный функционал.

— Вы имеете многолетний опыт наблюдения и за бюджетными расходами, и за исполнительной системой. Если говорить в целом об исполнительной власти, какие требуются изменения, может быть, объединения или упразднения?

— В принципе, система участия государства в экономике достаточно серьезно переразмерена. И мы ее мало контролируем. В 2004 году, как вы помните, была принята очень серьезная реформа государственного управления, с раскреплением властных функций за министерствами, службами, агентствами. Прошло много времени, все смешалось. Теперь все все делают. Но прозрачности от этого не появляется. И уже сейчас можно сказать, что многие институты лишние в этой системе управления.

Я имею в виду, в первую очередь, агентства. Потому что мы видим, как они работают. В большинстве ведомственных вертикалей агентства ликвидированы. Где-то они сохранились. Но самое главное, что, будучи сохраненными, они все равно создают казенные учреждения, которым делегируют государственные функции. Это можно сегодня по закону. Тогда возникает вопрос: а для чего сохранять агентство? Эту функцию может выполнять департамент министерства, который будет выстраивать отношения с казенными учреждениями, которым можно делегировать полномочия по управлению имуществом. Настройка системы государственного аппарата — обсуждаемые темы.

Чувствительным, на мой взгляд, является и тема, которая всегда звучит на всех площадках — контрольно-надзорная деятельность. У нас много проверок. Предполагалось, что когда выйдет закон, при котором проверки нужно согласовывать с прокуратурой, он решит эту проблему и количество проверок сократится. Это не решило проблему до конца. Потому что есть внеплановые проверки, когда контрольные органы выходят по обращениям граждан, группы граждан, массовому обращению. Главное то, что таких проверок где-то под миллион в год.

Мы задались целью оценить, сколько административных штрафов было наложено надзорными службами, которые находятся в ведении правительства за 2016 год. Количество аккумулированных денег в бюджете почти 37 миллиардов рублей. Это очень приличная сумма. Абсолютными лидерами по проверкам являются Роспотребнадзор, Роструд, Ростехнадзор. Но характерно и другое. Характерно то, что из общего массива проверок только чуть больше 2% – это проверки, которые действительно связаны с ущербом здоровью и т.п., когда действительно установлен соответствующий вред. Сейчас правительство подготовило проект закона по изменению подходов к контрольно-надзорной деятельности, где в качестве основного декларируется риск-ориентированный подход. Но при этом оно не предложило в этом законопроекте определить, что относить к риску, какая методика расчета. То есть у нас опять может получиться субъективное отношение к тем действиям, которые осуществляют контрольно-надзорные органы.

Уровень взаимодействия между контрольно-надзорным ведомством и министерством, в ведении которого находится это контрольно-надзорное ведомство, очень слабое. С одной стороны, министерство может погрозить пальчиком контрольно-надзорному ведомству, если то видит какое-то прямое нарушение законодательства или какой-то пробел. С другой стороны, во многом отсутствие надлежащего взаимодействия и возможность контрольно-надзорной службы достучаться до своего министерства, чтобы были устранены пробелы в действующем законодательстве, — это тоже проблема. Законопроект, который внесен, вообще никак на этот вопрос не отвечает. И поэтому и мы говорим, и сегодня я услышала это от Ярослава Кузьминова, ректора Высшей школы экономики, что контрольно-надзорные ведомства не должны находиться в ведении министерств. Они все-таки должны быть независимыми и должны находиться под правительством.

Я не озвучивала идею укрупнения контрольно-надзорных ведомств. Но Ярослав Иванович эту идею озвучил. Она имеет право на существование.

Но есть классические контрольно-надзорные ведомства, типа Роспотребнадзора, а есть надзорные ведомства типа налоговой службы, где мы далеки от того, что нужно их лишать статуса или как-то уменьшать их полномочия, потому что они выполняют совершенно другой функционал, который не связан с жизнью и здоровьем, а связан с соблюдением налогового законодательства. Поэтому тема сложная. Но это тема, по которой тоже назрели изменения. И они должны быть абсолютно понятны для бизнеса. Потому что бизнес в основном ставит этот вопрос о том, что замучили проверками, замучили тенденциозными действиями.

В то же время заявленные показатели, скажем, по развитию предпринимательства ведомствами практически не выполняются.

— Уже несколько раз в нашем разговоре возникла ФНС как отдельная структура с эксклюзивными функциями. Несколько месяцев тому назад, если помните, Игорь Шувалов предложил подумать об объединении ФНС и Таможенной службы. Вы, кажется, тоже участвовали в том обсуждении.

— Да, это была Коллегия Налоговой службы.

— Не знаете, чем закончилось обсуждение?

— Пока ничем.

— А по-вашему, как надо поступить?

— В данном случае, Игорь Иванович, я думаю, представил свою позицию как первого вице-премьера, который в том числе курирует финансово-экономический блок. Но у меня в этой части сдержанная позиция. Потому что Налоговая служба с 1 января 2017 года наделена достаточно существенным дополнительным функционалом. Еще раз повторюсь, это страховые взносы, их администрирование и выстраивание взаимодействия пока с тремя государственными внебюджетными фондами.

Затем, создание единой системы записи актов гражданского состояния. Мы как-то умалчиваем об этом, но это грандиозная, серьезная и чрезвычайно важная работа. Именно в таких терминах — которую невозможно сорвать. Вот мы сегодня обсуждали в том числе тему делегирования полномочий регионам. Я просто напомню, что мы делегировали полномочия по записи актов гражданского состояния регионам страны. Каждый из регионов видит эту работу по-своему. Единых стандартов организации этой работы у нас нет. И, собственно, что делает сейчас Налоговая служба: она осуществляет создание информационного ресурса по единой записи актов гражданского состояния. Что при соединении в последующем с уплатой налогов даст, в общем, достаточно серьезный управленческий ресурс. Можно это назвать цифровизацией экономики, можно информатизацией, можно как угодно. И если сегодня мы еще дополним Налоговую службу компетенцией Таможенной службы....

Главное, чтобы коллеги не надорвались.

Мне кажется, что здесь важно идти поступательно, и, может быть, не надо торопиться. Важно интегрировать информационные системы и иметь обмен данными, поскольку и те, и другие отвечают за уплату налогов. Также важно обратить внимание на то, что и те, и другие находятся в юрисдикции Минфина. И здесь нет каких-то таких проблемных вещей, которые бы помешали бы им консолидировано и эффективно работать.

— Татьяна Алексеевна, коллеги заметили, что все изменения, о которых вы накануне говорите, сбываются буквально через пару недель, а то и месяцев. Например, о передаче страховых взносов под администрирование ФНС вы сказали за неделю до их передачи....

— Нет, я сказала немножко раньше. Тогда была праздничная коллегия Налоговой службы, и я очень хорошо это помню. Когда я сказала, что нужно уметь признавать свои ошибки. Реформирование единого социального налога происходило при мне, когда я была министром здравоохранения и социального развития. Но идеология реформирования ЕСН и превращения в страховые взносы тогда была иная. Мы предполагали, что объединение позволит объединить информационные системы по сбору и назначению, существенно сократит период назначения пенсий, сократит количество перерасчетов при назначении пенсий. Потому что при ЕСН у нас всегда было полуторагодовалое опоздание по получению информации, для того чтобы корректно назначить пенсию выходящему на нее пенсионеру. И для этого должны были быть созданы соответствующие сервисы, и эта задача должна была быть решена. Но, к сожалению, этого не произошло. И Налоговая служба – с точки зрения создания таких сервисов, она семимильными шагами ушла вперед. И мы вынуждены признать, что она сработала более эффективно и сейчас у нее есть потенциал для того, чтобы эту работу организовать на более высоком качественном уровне. Мы не имеем окончательных данных 2017 года. Но мы сейчас уже можем сказать, что по сбору страховых взносов Налоговая служба сработала более эффективно. Я не говорю о тех дополнительных доходах, которые получили все бюджеты фондов в связи с ростом в целом фонда оплаты труда. Я говорю исключительно по поводу мобилизации задолженности.

Скажем, Пенсионный фонд планировал, что в 2017 году, если бы он администрировал страховые взносы, то он смог бы мобилизовать порядка 58 млрд руб. сложившейся задолженности по страховым взносам.

Налоговая мобилизовала более 100 млрд рублей. Кроме того, мы реально понимаем, сколько «мертвой» задолженности, сколько задолженности, которая может быть взыскана, в том числе не только силами Налоговой, но и через суды. И мы понимаем, где у нас есть ограничения, которые связаны с тем, сколько мы должны трансферты передать в бюджет Пенсионного фонда.

Только эта более успешная работа Налоговой службы позволила сократить трансферт в конце года бюджету Пенсионного фонда на 27 млрд руб. Согласитесь, что это достаточно приличная сумма.

За 27 миллиардов рублей можно решить очень многие проблемы в федеральном бюджете.

— А вы уже считали эффективность вновь предложенных мер по объединению фондов?

— Потенциально это можно оценить. Пока это просто предложение, идея нашего ведомства. Это не значит, что она завтра будет принята. Всегда находятся оппоненты. Это всегда профессиональный спор. Я к этому отношусь очень положительно и считаю, что если в процессе профессионального спора рождается выверенное компромиссное предложение, особенно по таким чувствительным вопросам, как социальные, это всегда плюс в первую очередь для наших граждан. И детально, конечно, мы этого не обсчитывали, и задачи такой не стояло. Но предположить, а сколько это может быть, вполне реально. Просто все зависит от того, как распределить функционал. Если переучет отдать в Налоговую — это одна экономия, если переучет оставить в фондах — это другая экономия. Но я только приведу один пример.

По 2016 году — это почти 163 тысяч человек, работающих в системе государственных внебюджетных фондов, и почти 144 миллиарда рублей, которые они тратят на свое содержание. Уже только это можно оптимизировать с точки зрения единого управленца. Это как пример.

— На сколько?

— Я думаю, что это поэтапно должно идти. Нельзя в один год все урезать.

— Что делать с идеологией пенсионной системы: возвращаться в бюджетную модель или модифицировать страховую модель?

— Это сложный вопрос. Мы даже его поставили сегодня на интерактивное голосование.

— Да, и выиграла страховая.

— Вы знаете, для меня это было достаточно удивительно. Я считала, что выиграет бюджетная. Потому что все привыкли, что бюджетная — это надежней. Так у нас как-то исторически, ментально сложилось. Есть же сторонники перехода от страховых взносов к единому социальному налогу. Налог — это безвозмездный платеж. Соответственно, это бюджетная модель. А страховой взнос — это возмездный платеж, значит, это страховая модель.

Все привыкли к тому, что у нас есть пенсионные законы, закон об обязательном медицинском страховании и законы, которые регулируют социальное страхование. Но мало кто обращается к закону, действующему в Российской Федерации, об основах системы социального страхования, где заложены основные принципы организации социального страхования. Без изменения концептуальных подходов к системе социального страхования сказать, что сегодня мы переходим на налог и бюджетную модель, практически невозможно. Когда говорят: пожалуй, Пенсионный фонд — это страховая модель, а Фонд социального страхования тоже страховая модель. Удобная, на самом деле, для работодателей зачетная система.

Медицинское страхование. Здоровый платит за больного. Это немножко другая система, но она все равно страховая. И сегодня просто так вот отказаться от нее, наверное, очень серьезное решение.

Но мы не можем сказать ей «да» или сказать ей «нет». Мы должны обсудить плюсы страховой и ее минусы, плюсы бюджетной и ее минусы. И я вас уверяю, что будет неоднозначное обсуждение.

Потому что нельзя тему социального страхования обсуждать, скажем, применительно к налогу или повышению пенсионного возраста. Это всего лишь элементы настройки. Концептуально надо обсуждать принципы. И здесь беспокоит, что этого обсуждения нет.

— Сколько времени потребуется на такое обсуждение?

— Было бы желание эту реформу сделать. Обсудить, выработать основные концептуальные вещи, я думаю, что вполне возможно за полгода.

— Длительная, повторяющаяся заморозка накопительной части пенсионной системы…

— Это тоже вопрос реформирования пенсионной системы.

— Так заморозка убила страховые принципы. Есть возможность восстановить накопительную систему?

— Не убила. Это демпфировало так называемые страховые принципы. Но что касается восстановить… Либо трансферты увеличить из федерального бюджета в Пенсионный фонд за счет того, что часть будет уходить на накопление, либо повысить страховые взносы на фонд оплаты труда. Но, наверное, на это же никто не пойдет. Мы должны это понимать.

— То есть, фактически, мы накопительную часть больше не увидим?

— Я думаю, что в таком виде, в каком она существовала до заморозки, нет.

— Татьяна Алексеевна, там, где возникают вопросы финансирования человеческого капитала, вопросы социальных платежей, тут же возникает вопрос, кто платит. Существует проблема между федеральным центром и регионами. Считается, что финансовый кризис региональных бюджетов 2016 года спровоцировали майские указы 2012 года. Прежде всего, касающиеся повышения зарплат бюджетникам.

— Спорно.

— С другой стороны, мы видим повторение простых и понятных избирателю решений — введение пособия при рождении первого ребенка, по продлению материнского капитала и повышению МРОТ до уровня прожиточного минимума. Нагрузка по финансированию опять будет переложена на регионы? И мы получим повторение кризиса?

— Начну с последнего. Мы всячески уходили от бюджетного кризиса в регионах. И я думаю, что бюджетный кризис в регионах невозможен по определению. Потому что регионы – это такая же ветвь государственной власти, как и федерации. Мы все несем консолидированную ответственность за то, что происходит, как бы и кто бы что ни говорил относительно бюджетного федерализма.

Конечно, никогда мы не допустим дефолта регионов, это понятно.

И меры по реструктуризации задолженности регионов перед федеральным бюджетом, которые сейчас приняты, я считаю, что они достаточно беспрецедентны и они должны дать свой результат при умелом пользовании этими мерами. Именно в такой постановке вопроса и в отсутствие последующего накопления долгов очень хочется надеяться, что, в том числе вновь пришедшие, губернаторы ответственно будут относиться к тем решениям и к реализации тех решений, которые приняты на уровне президента.

Что касается закредитованности или высокого уровня госдолга, то он начал формироваться не от обязательств, которые возникли из майских указов президента. Эта задолженность начала формироваться раньше. Просто на нее тогда никто не обращал внимания. И я считаю, что во многом это было связано в том числе с безответственной политикой в отношении формирований и исполнений бюджетов регионов, на именно региональном уровне, не на федеральном. Результат мы получили. Но очевидно, что, с учетом экономических процессов снижения темпов экономического роста, внешних санкций, снижения цены на нефть, возможности бюджетов, не только федерального, но и субъектов, сократились. И, естественно, расходные обязательства сокращать сложнее, чем недопоступление доходов, потому что оно происходит по факту. И это тоже, в свою очередь, привело к увеличению долга.

Что касается новых инициатив, то практически все пособия, и на первого ребенка, материнский семейный капитал – это все средства федерального бюджета.

Увеличение МРОТа — оно затронет, конечно, и бюджеты субъектов. Но оно не окажется какого-то драматичного влияния на их сбалансированность при умелом подходе к формированию бюджетов. Но, безусловно, внесет свой вклад в снижение бедности.

— Вам не жалко распрощаться с Резервным фондом и остаться только с одним ФНБ? Кстати, В 2017 году Минфин начал покупать валюту на рынке. Было куплено на сумму более 800 млрд руб. В 2018 году, по новому Бюджетному правилу, объемы закупок оцениваются в сумму 2-2,3 трлн руб. В прошлом году правительство решило аккумулировать эти средства на спецсчете в федеральном казначействе и только в октябре 2018 года переведет их в ФНБ. С точки зрения Счетной палаты, такая схема нормальна?

— Ничего плохого мы в этом не видим. Вы знаете, я была свидетелем разных периодов финансовой системы и суверенных фондов. Ведь Стабилизационный фонд появился тогда, когда мы несколько лет подряд с профицитом исполняли бюджеты и минимизировали заимствования на рынке. А потом стало очевидным, что политику нужно менять, был образован Стабилизационный фонд, куда зачислялись все остатки, без какой-либо формулы, просто остатки. А потом мы приняли решение, что целесообразно все-таки накапливать по определенным правилам. И считали, на самом деле, очень длинные временные ряды. До 2050 года. Это было темой серьезных обсуждений всегда в Министерстве финансов. Алексей Леонидович Кудрин придавал этому самое серьезное значение, потому что он считал, и я здесь разделяю его позицию, что это серьезнейшая структурная мера для обеспечения стабильности финансовой системы в будущем.

Но идеология была тогда принята таковой, что один из фондов — он обеспечивает сбалансированность федерального бюджета, это Резервный фонд, в периоды падения цены на нефть, а Фонд национального благосостояния в том числе предназначен для долгосрочной сбалансированности пенсионной системы.

Резервный фонд свою службу сослужил.

В драматичные периоды, может быть, еще не такие драматичные, но тем не менее, падения цен на нефть. Сейчас фактически остался Фонд национального благосостояния, который теперь призван балансировать и федеральный бюджет, и пенсионную систему. С точки зрения денег ничего не изменилось. С точки зрения того, когда зачислять деньги в ФНБ, как раньше было, 1-го февраля, или 1-го октября — особо каких-то принципиальных моментов это в себе не содержит.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 16 января 2018 > № 2462029 Татьяна Голикова


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > snob.ru, 16 января 2018 > № 2461561 Борис Титов

Уход в тень

Борис Титов

Почему «гаражный бизнес» выгоден в России абсолютно всем и что с этим делать

Главный миф о малом бизнесе в России звучит так: предпринимателей в России меньше, чем в других странах. Это неправда. Правда в том, что в предлагаемых обстоятельствах бизнесу выгодно быть в тени. Сейчас половина всего мелкого предпринимательства — это «гаражный бизнес». К сожалению, ситуация выгодна всем. Если такой бизнес будет работать вбелую с существующей налоговой нагрузкой — неподъемным социальным налогом в 30 процентов, ценами на газ и ставками по кредитам, — его просто не станет. Бюрократической системе это тоже выгодно: можно любого прижать к ногтю и сделать их ручными. В каждом городе есть конкретные чиновники, которые зорко смотрят по сторонам, чем бы поживиться.

Защититься от проверок нельзя, выполнить все требования — тоже. Простой пример. Сейчас мы делаем квазипроверки: приходим в столовую при администрации региона и предъявляем все требования по чек-листу Роспотребнадзора. «Омлет должен быть полтора сантиметра», а «окна выходить на северо-западную сторону», и так далее. Ни одна государственная столовка не может их пройти. Что уж говорить об остальных.

Почему так получилось

Есть такая мантра: «Малый бизнес нужен России». Ведь мы рыночники, демократы, капиталисты. На деле выходит иначе: пирожки-то, конечно, нужны, но массовое развитие — не нужно.

Все эти годы наше государство живет за счет нефти. Это повлияло на очень многие вещи: на экономику, за счет которой росли внутренние доходы населения, на социальную структуру общества. В такой экономике нужны лишь крупные нефтяные компании, организации и чиновники.

И чиновникам, и мелким бизнесменам, как я уже говорил, нынешняя ситуация выгодна. Еще есть элита, и есть люди в регионах, которые получают по десять тысяч рублей. Первые не заинтересованы в переменах, а вторые в силу невысокой образованности и того, что им хватает собственных проблем, просто не понимают, зачем эти перемены нужны.

Как с этим быть

Бороться с гаражной экономикой бессмысленно и глупо. Единственный выход — перевести ее в легальное поле. Для этого нужно сделать три простых вещи. Первая — снизить административное давление. Нужна простота регистрации и снятия с учета, минимальная отчетность, легкость покупки патента по 46 видам деятельности, а не по 4, как сейчас, и низкие налоги — десять тысяч и ни рублем больше.

Вторая. Основная проблема гаражной экономики — дорогие деньги. Гаражные предприниматели не могут брать кредиты, предназначенные для бизнеса — по причине того, что, находясь в тени, они по закону не являются предпринимателями. В этой ситуации им доступны только потребительские кредиты, ставки по которым намного выше. Разумеется, легализация должна решить эту проблему.

И третья. Нужно снять ответственность за прошлое. Провести своего рода заочную амнистию — если ты зарегистрировался, к тебе не могут прийти с твоими грехами из прошлого, не будут шить уголовные дела. И тогда все будет работать.

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > snob.ru, 16 января 2018 > № 2461561 Борис Титов


Иран > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 января 2018 > № 2458803 Николай Кожанов

Интриги иранского двора. Почему протесты 2018 года не превратились в революцию

Николай Кожанов

Долговечность иранского режима обеспечивает не только значительный карательный аппарат, но и готовность к работе над ошибками. Подавив протестное Зеленое движение после выборов 2009 года, власти Ирана постарались постепенно убрать раздражающие факторы, которые привели к всплеску недовольства (включая бывшего президента Ахмадинежада), и также пошли на определенные социально-экономические послабления. Чего-то подобного следует ожидать и в этот раз

Массовые протесты, которые шли в Иране в последние несколько недель, наглядно показали, что главная угроза для стабильности иранского режима исходит не извне, а изнутри страны – от проблем в экономике и внутриполитических интриг.

Сразу отбросим в сторону версии, что волнения были спровоцированы из-за рубежа. Классики революционных движений начала ХХ века учат нас, что ни одного эффективного и полнокровного выступления против власти не получится, если оно не созрело внутри общества. Внешние силы не могут инспирировать многотысячные митинги, если в стране нет для этого нужных условий, внешние силы могут их только использовать.

С другой стороны, необходимо определить, что все же подразумевается под «внешним вмешательством». Одно дело – материальная и организационная поддержка протестующих, обучение их (не)насильственным методам борьбы. Другое – информационные вбросы и высказывания иностранных политиков и иранских эмигрантов в поддержку протестующих. Первое явно способно нанести значительный ущерб правящему режиму. Эффективность второго под большим вопросом, равно как и способность простых высказываний вывести людей на улицы без соответствующей ситуации.

В любом случае в нынешней волне иранских протестов не было признаков явного иностранного участия. Элементы внешней поддержки стали проявляться позже, то есть «враги Ирана» начало выступлений попросту проспали. Более того, внешняя поддержка была ограничена заявлениями Трампа и нескольких западных политиков да ангажированной подачей материалов некоторыми СМИ.

На практике главными причинами, спровоцировавшими протесты, стали экономика и внутриэлитные интриги. Социально-экономическая ситуация в Иране на конец 2017 года была непростой. Хотя второй год кряду ВВП Ирана растет, эти успехи мало отражаются на социальной сфере. Сократившаяся в 2016 году безработица в 2017-м вновь подросла и достигла только по официальным данным 12,5%. Постепенно обесценивается иранский риал, снижается покупательная способность населения, а также растут цены на потребительские товары (на продукты питания – до 20% в год). Сохраняется значительный разрыв между доходами богатых и бедных слоев населения, причем к малоимущим относятся, по разным оценкам, от 40% до 60% иранцев. Особенно уязвима иранская молодежь, уровень безработицы среди которой, по разным оценкам, колеблется от 20% до 40%.

Но самих по себе социально-экономических трудностей было бы недостаточно, чтобы вызвать протесты. В прошлые годы Иран уже сталкивался с нехваткой или подорожанием риса, кур, ростом цен на овощи и фрукты, но это не выливалось в массовые протесты. Как не вели к протестам и негативные социально-экономические показатели: высокий уровень безработицы и социальное расслоение остаются главными характеристиками иранской экономики в последние несколько десятков лет.

Более того, при правительстве Рухани они не были настолько уж плохими. Для сравнения: в 2009 году, накануне массовых выступлений Зеленого движения, только по официальным данным иранского Центробанка инфляция составила 23,6% (против 9–12% в 2017 году), а рост потребительских цен – 15% в год (против 12–13% в 2017 году). Это раздражало, но не было главным фактором, выводившим людей на улицы. В 2009 году, чтобы начались беспорядки, потребовались подозрения в подтасовке итогов президентских выборов.

Более того, экономические показатели Ирана на фоне региона не так уж и плохи. По данным Всемирного банка, безработица в стране близка к среднему уровню в странах Ближнего Востока: в Турции 11% безработицы в 2016 году жить правительству не сильно мешают.

Интриги и надежды

В случае Ирана свою роль в начале протестов сыграли внутриполитические интриги и неоправдавшиеся надежды. Руководство Ирана очень долго обещало населению благоденствие, ссылаясь на то, что снятие санкций, введенных в 2006–2012 годах, наконец-то приведет к процветанию страны. Таким образом, власти отказывались признать, что в бедах экономики Ирана виновата в первую очередь сама ее структура.

К 2017 году иранская система экономического управления давала сбои, которые были связаны не с санкциями, а с наличием у государства безграничных прав на вмешательство в дела бизнеса, с доминированием госсектора в экономике страны, с низкой эффективностью производства, живущего в тепличных условиях жесткого протекционизма. Иранский бюджет сильно зависит от поступления нефтедолларов и перегружен раздутыми социальными программами, а экономическому развитию страны мешают высокий уровень коррупции, значительные административные издержки, а также элементы так называемой исламской экономики. Отсутствие благоприятных условий для развития частного сектора и плохой менеджмент только дополняли картину.

Улучшить ситуацию могли бы полноценные структурные реформы, пойти на которые не решалась ни одна иранская администрация. Вместо этого последние десять лет руководители страны повторяли, что во всех бедах виноваты санкции. В 2015–2016 годах, после заключения ядерной сделки, санкции были частично сняты, но мгновенного улучшения жизни населения – по понятным причинам – не последовало, это обмануло ожидания обывателей, поверивших обещаниям.

Разочарование уловила политическая элита страны и попыталась использовать его в своей внутренней борьбе, которая сейчас идет по нескольким направлениям. Сторонники президента Рухани активно пытаются подорвать позиции религиозных фондов и Корпуса стражей исламской революции в экономической и политической жизни Ирана. В начале декабря 2017 года они вновь обрушились на эти структуры с критикой, публично указывая на то, что силовики, несмотря на экономический кризис, стремятся увиличить объем выделяемых им средств в бюджете на 2018 год.

В ответ консерваторы попытались вызвать массовые протесты против Рухани, чтобы напомнить ему, что он не так уж популярен в народе, как думает. Для этого они обвинили Рухани в провале экономической политики и обнищании населения. Первые выступления в Мешеде были спровоцированы, по одной из версий, речами аятоллы Аламольхода, консервативного клирика, связанного с верховным лидером страны Хаменеи, и родственника руководителя одного из крупнейших религиозных фондов «Астан-е Кодс-е Разави» Раиси.

Спровоцировав выступления, консерваторы быстро потеряли над ними контроль. По всему Ирану на улицы начали выходить тысячи протестующих с самыми разнообразными требованиями. Январские демонстрации стали новым явлением в богатой истории иранских протестов. В отличие от 2009 года, когда спор шел вокруг итогов президентских выборов, сейчас протестующие выдвинули властям весь набор претензий: от экономических требований до призывов к смене строя.

Также расширилась социальная база недовольных: если в 2009 году протестовали средний класс, интеллигенция и студенчество, то теперь к ним прибавились рабочие и выходцы из низов – традиционной опоры правящего режима. Выросла активность всевозможных союзов и профессиональных объединений. Шире была и география протеста: примерно 70–80 населенных пунктов, включая не только крупные города, но и ранее спокойные малые поселения и деревни, также считавшиеся прорежимными.

Самороспуск протеста

Однако некоторые качественные изменения все же не привели к возникновению полнокровного протестного движения. По официальным данным, на улицы вышло не более 42 тысяч человек. Скорее всего, их было больше, но даже если верить разумным неофициальным оценкам, для 80-миллионной страны получилось мало. Хотя январские протесты и были крупнейшими с 2009 года, это был лишь протест десятков тысяч, а не сотен, как девять лет назад. И организованной силы эти люди не представляли. В причинах, которые способствовали аморфности и неорганизованности протестующих, еще предстоит разобраться, но думается, что свою роль сыграли сразу несколько факторов.

Во-первых, изначальным толчком к протестам была провокация, а не естественный взрыв, то есть ситуация в стране для серьезного протеста (революции) еще не дозрела. Во-вторых, у иранской оппозиции нет лидера или кого-нибудь, кто мог бы претендовать на его место. Нет харизматичных фигур и среди иранских реформаторов: после смерти Хашеми Рафсанджани в январе 2017 года это место остается вакантным. Попытки сделать новым лидером реформаторского лагеря Рухани провалились, да нынешний президент и сам явно не желает столь близко ассоциироваться с покойным политиком – на фоне протестов он активно избегал участия в мероприятиях, посвященных памяти Хашеми Рафсанджани.

В-третьих, иранским властям помогает ситуация на Ближнем Востоке в целом. Сами иранцы признаются, что пример Сирии, Египта и Ливии, где попытка потребовать перемен у режима ни к чему хорошему не привела, охладил многие горячие головы в Иране. Наконец, власти полны решимости бороться с выступлениями. С 2009 года они проделали обширную и весьма эффективную работу по разгрому Зеленого движения. Учтен прошлый опыт: уличные протесты 2018 года подавляли быстро и жестко (тем более что протесты простых людей в провинции всегда меньше на виду, а значит, меньше и издержки подавления).

И все же январские демонстрации не были напрасны. Они послали руководству страны серьезный сигнал, что проблемы в государстве есть, осознаются народом и их надо решать. Стабильность иранского режима всегда держалась на готовности высшего руководства при необходимости применить силу против тех, кто представляет угрозу существующему строю, и провести чистки собственных рядов. Для этого в Иране был создан значительный карательный аппарат, включающий армию, полицию, Корпус стражей и политическую разведку.

Однако в ходе все тех же волнений 2009 года иранский режим продемонстрировал и еще один принцип, обеспечивающий его долговечность, а именно готовность к компромиссу с оппонентами, а также к работе над ошибками. Подавив Зеленое движение и избавившись от тех, кто осмелился поднять вопрос о целесообразности существования исламского строя, власти Ирана постарались со временем убрать раздражающие факторы, которые привели к всплеску протестного движения (включая бывшего президента Ахмадинежада), а также пошли на определенные социально-экономические послабления. Чего-то подобного следует ожидать и в этот раз.

Иран > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 января 2018 > № 2458803 Николай Кожанов


Иран > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 января 2018 > № 2458727 Марьям Хамеди

Санкции и надежды. Что привело к массовым протестам в Иране

Энергия протеста долго накапливалась, пока не совпали несколько факторов, резко обострившие ситуацию. Мощное землетрясение, череда банкротств финансовых пирамид и публикация нового бюджета наложились на разочарование от атомной сделки и противостояние внутри иранского руководства. В результате на улицы вышли десятки тысяч человек с самыми разными требованиями к правительству

С конца декабря из Ирана впервые за последние восемь лет начали приходить сообщения о массовых протестах. Демонстрации затронули не менее 60 крупных городов (а в целом более тысячи населенных пунктов) и затихли только к 10–12 января. Размах протеста побудил многих заговорить об угрозе свержения иранского режима и сравнить нынешние митинги с выступлениями после президентских выборов 2009 года. Но похожи ли нынешние события на тот давний протест и справедливо ли называть его «иранским майданом»? И неужели все началось с такой мелочи, как цены на куриные яйца?

Экономика важнее политики

На самом деле протесты безработных, не получавших выплаты пенсионеров, стачки оставшихся без зарплаты рабочих и демонстрации обманутых вкладчиков в иранской провинции уже давно стали обычным делом. Хотя экономика Ирана в последнее время растет (4,1% в 2017 году), цены растут еще быстрее (инфляция в прошлом году достигла 10%). Даже по консервативным правительственным оценкам безработица составляет более 12%, но еще есть частичная занятость, скрывающая ту же безработицу. За последние два года доходы иранских домохозяйств в среднем сократились почти на 15% – и коснулось это прежде всего не богатой столицы, а провинциальных городов и селений.

Иранская экономика испытывает трудности уже много лет, но сейчас важной причиной массовых протестов стал негласный договор между относительно либеральным президентом Хасаном Рухани и иранским обществом. Иранцы ждали очень многого от атомного соглашения между Ираном и «шестеркой». Надеялись, что санкции будут сняты, внешняя торговля нормализуется, а значит, повысится и уровень жизни населения. Иранцы дали Рухани карт-бланш: мы потерпим внутренние проблемы, пока президент решает проблемы внешние.

Теперь Рухани вроде бы решил внешние проблемы, но пока результаты атомной сделки остаются намного скромнее, чем рассчитывали в Иране. Санкции сняли только частично, прорыва в экономике не произошло, доходы простых иранцев продолжали снижаться. Иранское общество почувствовало себя обманутым в своих надеждах.

По официальным данным, в 2015 году в Иране было зафиксировано около 1200 протестных акций, в 2016-м – около 1300, с марта 2017 года – около 900. Но все эти митинги были не особенно многочисленными и происходили в основном в провинции, поэтому какой-то внятной реакции иранского правительства на народное недовольство не было. Людям из местечек вроде Доруда, Кучана или Сабзевара трудно достучаться до центральной власти.

Энергия протеста долго накапливалась, пока не совпали несколько факторов, резко обострившие ситуацию, причем только один из них был политическим.

Сначала 12 ноября на границе Ирана и Ирака произошло разрушительное землетрясение (7,3 балла), в результате которого погибло более 600 человек. Все случилось в провинции Керманшах, особенно пострадали города Сарполь-Захаб и Касре-Ширин – прямо скажем, не самые богатые. В этой части Ирана землетрясений такой силы не видели с 1960-х годов.

Не так давно по госпрограмме там было построено дешевое социальное жилье: многоэтажки, рассчитанные на сотни семей. Хотя остов зданий выстоял, большую их часть после землетрясения признали непригодной для жилья. Без крова остались тысячи человек, и это в горном регионе с холодными зимами. Несмотря на первоначальную помощь, к январю ситуация с жильем по-прежнему не нормализовалась. Перед глазами пострадавших был пример жителей разрушенного еще в 2003 году землетрясением города Бам на юго-востоке страны. Там многие до сих пор вынуждены жить во временных вагончиках, превратившихся в постоянное жилье.

Через месяц после землетрясения, 12 декабря, возникла следующая причина для общественного недовольства – опубликован бюджет на следующий год. В принципе бюджет в Иране публикуется в открытых источниках уже давно и ежегодно. Но в этот раз из-за все большего распространения соцсетей (особенно Telegram) публикация привлекла гораздо больше внимания. Если несколько лет назад смартфон с интернетом был в иранской провинции предметом роскоши, то сегодня возможность подключиться к соцсетям есть в самых отдаленных деревнях.

Подключившись, иранцы обнаружили, что социальная часть бюджета будет сравнительно невысокой – не более $10 млрд, зато миллионы долларов планируется выделять различным религиозным организациям под эгидой высокопоставленных теологов. Например, фонд под руководством аятоллы Макарема Ширази за год получит около $87 млн. И таких статей бюджета десятки, не считая роста расходов на Корпус стражей исламской революции и военные нужды в целом.

С точки зрения среднего иранца, муллы (хотя их организации и обязаны отчитываться за бюджетные деньги) от нехватки средств никогда не страдали, и уж тем более денег хватает у Корпуса стражей. При этом предполагается постепенно урезать социальные субсидии для определенных слоев населения (сейчас на них имеют право около 95% иранцев, тяжелая нагрузка для любого бюджета).

Наконец, третьим фактором общественного недовольства стала череда банкротств финансовых пирамид. Новые банки (часто работавшие без лицензии) заманивали вкладчиков высокими (40% годовых) ставками по вкладам (в Иране действует исламский банкинг – то есть с начислением процентов не все так прямолинейно, как в России, но в сухом остатке получается примерно такая цифра). Их предложения активно рекламировало телевидение, которому в Иране привыкли доверять, ведь обычно туда не допускают ничего без массы лицензий и разрешений. Многие также вкладывались в строительство жилья, которое затем было заморожено.

Через некоторое время иранские власти начали закрывать нелегальные банковские организации. Вкладчики теряли деньги и требовали, чтобы их вернуло государство. В некоторых случаях так и было сделано, но размеры афер оказались слишком велики. Расследования против организаторов пирамид затянулись. Власти стали раздраженно реагировать на протесты обманутых вкладчиков. Например, президент Рухани неосторожно заметил, что они, мол, сами виноваты – нечего было жадничать и нести деньги неизвестно кому. Дальше соцсети разнесли его высказывания в самые отдаленные уголки страны.

И вот на этом напряженном фоне 28 декабря в Мешхеде прошли массовые митинги. Казалось бы, Мешхед – город экономически благополучный, один из религиозных центров страны, ему не место в первых рядах протеста. По всей видимости, мешхедские акции были организованы целенаправленно – местные консерваторы, в том числе пятничный имам Мешхеда Ахмад Аламольход (зять Ибрахима Раиси, соперника Рухани на последних выборах), хотели таким образом продемонстрировать недовольство народа политикой нынешнего правительства.

А потом загнать джинна обратно в бутылку уже не получилось. Протесты в Мешхеде, наконец-то, привлекли высокое государственное внимание. И тогда остальные принялись протестовать кто во что горазд: присоединились Кум, Ахваз, Хамедан, Захедан, Казвин, Исфахан, Керманшах, Решт, Тебриз, Керман. И конечно, Тегеран, но протестующих там было в разы меньше, чем в 2009 году. Что неудивительно: тогда людей вывели на улицу результаты президентских выборов, а сейчас речь шла о банальных экономических нуждах.

Правда или провокация?

Люди выходили на улицы с разными требованиями, без внятного плана. У протестного движения не было ни лидеров, ни четкой идеологии. Лозунги против подорожания куриных яиц выглядели забавно, но отражали суть ситуации: яйца традиционно считают пищей людей небогатых, которую в принципе всякий может себе позволить. И если уж они растут в цене, что говорить об остальном?

Впрочем, вопрос с яйцами, дефицит которых возник из-за резкого падения популяции птиц из-за куриного гриппа, иранские власти решили довольно быстро с помощью дешевого импорта. Но вот улучшить экономическое положение страны в целом, как того требовали протестующие, правительство оказалось не готово.

Это не означает, что власти никак не реагировали на происходящее. Тридцать первого декабря президент Рухани выступил с речью, в которой подчеркнул, что иранские граждане имеют право на мирный протест и выражение своих требований, но любые нарушения порядка и насильственные действия будут строго пресекаться. Верховный лидер страны аятолла Али Хаменеи высказался радикальнее: мол, за беспорядками прослеживаются действия врагов Ирана, США и Израиля, мечтающих посеять в стране смуту, а потому всех нарушителей спокойствия ждет самое суровое наказание.

Насколько обоснованны такие подозрения? Ведь заклинание об иностранцах, которые жаждут устроить в стране очередную цветную революцию, произносится иранскими властями постоянно, вне зависимости от реальных причин событий.

У иранцев и без подстрекательства внешних противников имелось немало причин для озабоченности. Однако, учитывая повышенное внимание к Ирану (особенно в связи с его успехами в Сирии), нельзя исключать и вмешательства провокаторов. Было бы странно, если бы оппозиционные группы или иностранные противники Ирана не воспользовались такой возможностью. Изначально было очевидно, что протесты, пусть и многочисленные, недостаточно сильны, чтобы раскачать страну. Но если бы полиция и Корпус стражей исламской революции пустили в ход силу, все могло бы повернуться по-иному. Однако по сравнению с 2009 годом иранское правительство действовало крайне осторожно. Хотя без жертв все равно не обошлось: официальные цифры на сегодня – 24 погибших, включая потери среди полицейских. Большая часть смертельных случаев пришлась на открытые нападения на объекты защищенной городской инфраструктуры (включая штабы Корпуса стражей, у охраны которых есть право сразу стрелять на поражение).

Едва ли не активнее реальных протестов и столкновений была информационная война – как в Иране, так и за его пределами. В какой-то момент правительство даже заблокировало Telegram как соцсеть, координирующую действия протестующих. На деле в этот раз интернет не столько координировал людей, не объединенных ничем, кроме недовольства своей бедностью, сколько старался их замотивировать на более активные и агрессивные действия.

И вот тут действительно вовсю развернулись и живущие за границей иранцы, и иностранные СМИ, увидевшие любимый архетипический сюжет про восстание народа против диктатуры. Например, движение «Рестарт» бывшего телеведущего Мохаммада Хоссейни, интернет-канал которого рассказывал, как поджигать мечети, полицейские участки и другие ключевые объекты в Иране, чтоб заполыхало сильнее. Сам Хоссейни заявлял, что по его инструкциям уже выполнены десятки поджогов. Параллельно по соцсетям ходили разнообразные фейки: стотысячные митинги в других странах выдавались за «иранский майдан», постановочные кадры – за настоящие, цифры перевирались во все мыслимые стороны – как преуменьшения, так и гигантских преувеличений.

После начала демонстраций к ним стали присоединяться сторонники разного рода оппозиционных сил внутри Ирана: монархисты, боевики «Моджахеддин-е-Хальк», национальные сепаратисты. Но лидерство они не захватили, и похоже, что новогодние протесты стали для них не меньшим сюрпризом, чем для правительства Ирана. Из закромов достали уже подзабытый слоган «Не за Газу, не за Ливан, умру только за Иран!». Были и поновее: «Оставьте Сирию в покое, лучше подумайте о нас!» Многие иранцы убеждены, что нынешние экономические трудности вызваны тем, что иранское правительство закачивает огромные деньги в войну в Сирии. Но радикальные политические заявления вроде «Смерть диктатору!», «Долой Рухани!» или «Долой Исламскую Республику!» скандировались неизмеримо реже, чем в 2009 году. Куда чаще слышалось: «Хлеб, работа, свобода!» – недвусмысленный намек властям на необходимость новой экономической политики.

Через несколько дней непрекращающихся митингов правительство Ирана воспользовалось излюбленным рецептом: стало собирать своих сторонников в противовес на демонстрации в поддержку Исламской Республики. В этот раз было решено отказаться от огромных колонн демонстрантов в крупных городах. Ведь нынешняя волна протестов затронула в основном провинцию. К тому же собрать проправительственную демонстрацию в маленьком городе легче, чем в крупном. Здесь не требуются тысячи сторонников, уже несколько сотен произведут должное впечатление. Таких шествий удалось организовать немало. И, судя по тому, что волна протестов сейчас практически стихла, нужного эффекта государство добилось. Надолго ли? Уже ясно, что иранцы устали пассивно дожидаться светлого будущего и все меньше готовы мириться с экономическими трудностями. Поэтому если иранским властям в ближайшее время не удастся улучшить ситуацию в экономике страны, то простесты могут повториться по самым неожиданным поводам.

Иран > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 января 2018 > № 2458727 Марьям Хамеди


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 15 января 2018 > № 2456982 Валентин Моисеев

Списание долгов и амнистия капиталов. Чего ждать налогоплательщикам в 2018 году

Валентин Моисеев

Руководитель практики «Налоги» адвокатского бюро «Андрей Городисский и партнеры»

Автоматический обмен налоговой информацией, новые правила валютного резидентства и другие изменения в законодательстве, на которые следует обратить внимание

Налоговое законодательство претерпело ряд значимых изменений, которые вступают в силу в 2018 году: автоматический обмен налоговой информацией, новые правила валютного резидентства, амнистия для физических лиц по налоговым недоимкам. Еще одним значимым событием можно назвать анонсирование президентом планов на продление амнистии капиталов.

Обмен налоговой информацией

Одним из самых значимых событий конца 2017 года в сфере налогового администрирования стало появление в реестре ОЭСР списка стран, подтвердивших готовность обмениваться с Россией налоговой информацией в автоматическом режиме. Список включает популярные у российских предпринимателей Кипр, Швейцарию, Великобританию, а также считающиеся «классическими» офшорами Каймановы острова, Британские Виргинские острова, Гернси и Джернси. С рядом этих юрисдикций, в том числе с Лихтенштейном и Великобританией, обмен начнется уже в 2018 году, при этом будет предоставлена информация за 2017 год. Швейцария планирует начать обмен в 2019 году, и вопрос о том, будет ли предоставлена информация за 2017 год, остается открытым.

Обмен налоговой информацией со многими из этих стран осуществлялся и ранее, но производился по запросу российских властей, для которого необходимы подозрения в отношении конкретного российского резидента. С введением же автоматического обмена полученная информация сама может становиться основанием для расследований. В рамках обмена будут раскрываться данные о счетах, принадлежащих физическим лицам — налоговым резидентам России, а также о «пассивных» компаниях (т.е. получающих основной доход в виде дивидендов, процентов и тому подобных платежей), если их контролируют российские резиденты. В свою очередь, информацию о том, резидентом какой страны является владелец счета как физическое, так и юридическое лицо, банки обязаны собирать в рамках процедур KYC (идентификации клиента).

Полученная в ходе обмена информация позволит российским налоговым органам привлекать к ответственности налогоплательщиков, уклонившихся от обязанности представить сведения о своих контролируемых компаниях, а также может стать основанием для санкций в отношении граждан России, нарушавших требования валютного регулирования.

Уход от проблемы «одного дня»

Поправки в закон «О валютном регулировании и валютном контроле» призваны решить так называемую проблему «одного дня»: в силу нечеткости формулировок предыдущей редакции закона налоговые органы считают валютным резидентом гражданина России, постоянно проживающего за рубежом, но вернувшегося в Россию хотя бы на один день. Это приводит к возложению на такого гражданина всех обязанностей и ограничений, установленных для валютного резидента, включая обязанность подавать ежегодные отчеты о движении средств по счетам и запрет на совершение ряда валютных операций.

Новая редакция закона признает валютными резидентами всех граждан России, но отменяет обязанности и ограничения для тех из них, кто проводит более 183 дней в календарном году за пределами России. Новые положения закона существенно облегчают жизнь большинству граждан, проживающих за пределами России, но несут в себе определенную ловушку: если такой гражданин в начале года совершает запрещенную валютную операцию — например, получает дивиденды на свой зарубежный счет, рассчитывая, что проведет большую часть времени за рубежом, а затем по какой-либо причине «набирает» более 183 дней по итогам года, то он невольно оказывается правонарушителем. Штраф за такую «ошибку» составит до 100% валютной операции, и маловероятно, что отсутствие умысла позволит избежать ответственности.

С барского плеча

В 2018 году вступает в силу закон N 436-ФЗ, предусматривающий, в том числе, обширное списание недоимок с физических лиц по ряду налогов:

- транспортный, земельный налоги и налог на имущество, начисленные на 1 января 2015 года, и пени на эти недоимки;

- НДФЛ, который налоговый агент не удержал, но подал сведения в налоговый орган. По этому основанию списанию подлежит очень ограниченный перечень доходов, таких как списанная физическому лицу задолженность и ряд других «условных» доходов;

- Недоимки индивидуальных предпринимателей (кроме НДПИ, акцизов и «таможенных» налогов), накопленные к 1 января 2015 года, и пени на эти недоимки;

- Некоторые недоимки по страховым взносам индивидуальных предпринимателей и других самозанятых лиц во внебюджетные фонды, накопленные на 1 января 2017 года, в том числе числящиеся за теми, кто перестал заниматься частной практикой и сдавать отчетность.

«Амнистия капиталов» — последний шанс?

В конце 2017 года президентом объявлено о необходимости продлить срок амнистии капитала. Напомню, масштабная кампания по добровольному декларированию зарубежных активов продолжалась до середины 2016 года и предусматривала, что декларанты будут освобождены от налоговой, административной и уголовной ответственности за правонарушения, связанные с неуплатой налогов и нарушением валютного законодательства, совершенные с использованием контролируемых иностранных компаний (КИК) или зарубежных счетов. В развитие этих правил в Налоговый кодекс России были внесены нормы о «безналоговой ликвидации», которые предусматривают, что передача российскому бенефициару любых активов, кроме денег, при ликвидации КИК до конца 2017 года (с возможностью продления в некоторых случаях) не облагается налогом.

По ряду причин воспользоваться этими возможностями пожелали относительно немногие; некоторые из воспользовавшихся преференциями «безналоговой ликвидации» элементарно не успели завершить ликвидацию своевременно. Представляется, что в свете ужесточения западных санкций в отношении российских граждан многие с удовольствием воспользовались бы возможностью безопасно вернуть активы в Россию, учитывая позитивный опыт «первопроходцев».

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 15 января 2018 > № 2456982 Валентин Моисеев


Узбекистан > Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 13 января 2018 > № 2458814 Бахтиер Эргашев

Открытие Узбекистана. Итоги первого года президентства Шавката Мирзиёева

Узбекистан и Центральная Азия оценивают результаты первого года президентства Шавката Мирзиёева, который вступил на высший пост 14 декабря 2016 г. Все больше признаков указывает на то, что Ташкент решил перейти от экономической модели импортозамещения к модели экспортоориентированного развития страны. Это означает глубочайшие изменения для всего региона, привыкшего к своеобразному изоляционизму Узбекистана в экономике. Сейчас Узбекистан стремительно наращивает сотрудничество с соседями в регионе, Россией и Беларусью. Но как он при этом видит свою новую роль в Центральной Азии? На эти вопросы корреспонденту «Евразия.Эксперт» ответил заместитель директора по геокультуре и геоэкономике Средней и Центральной Азии Центра традиционных культур Бахтиёр Эргашев.

- Бахтиёр Исмаилович, какие основные итоги первого года президентства Шавката Мирзиёева в Узбекистане Вы бы отметили?

- Можно уверенно говорить о том, что в истории независимого Узбекистана 2017 год стал одним из самых динамичных за все годы постсоветского развития. Программа реформ, предложенная командой нового президента Узбекистана Шавката Мирзиёева затронула почти все сферы общественной и экономической жизни. При этом данная программа – это не революционный этап в развитии страны, а эволюционный переход от одной модели развития страны к другой.

Существующие методы «ручного» управления и директивного планирования были необходимы и во многом эффективны на переходном этапе, когда закладывались основы новой модели. Но их эффективность сильно падает в условиях, когда есть быстрорастущий частный сектор в экономике страны. Частный сектор нельзя регулировать старыми методами. Это вызов, и на него нужен был поиск ответа.

Вторым вызовом является то, что развитие предпринимательства и подъем правовой культуры населения приводят к тому, что граждане и бизнес хотят активно участвовать в процессе принятия решений. Есть рост запросов общества на более эффективное оказание государственных услуг и открытость всей системы госуправления. Исходя из этих двух вызовов, строилась деятельность президента и его команды в последний год.

Важнейшим результатом в системе госуправления, на мой взгляд, является то, что президент предложил политику большей открытости государства.

Несмотря на сомнения это сработало, и, на мой взгляд, важнейшее достижение правительства и лично президента Шавката Мирзиёева – это система прямой связи между обществом и государством. Не привыкшие к формату прямого открытого общения с населением чиновники были вынуждены начать осваивать новые формы отчетности перед населением и иногда отвечать на неудобные вопросы.

- Какие новые каналы для связи государства и общества появились?

- Помимо виртуальных приемных, куда поступают телефонные и электронные запросы граждан, впервые на телевидении Узбекистана начал внедряться формат ток-шоу в прямом эфире с участием государственных служащих. Появился новый круглосуточный новостной телеканал «Узбекистан 24». СМИ начинают формировать площадку для диалога между государством и обществом.

Вторым важным результатом стало то, что в стране создана единая национальная информационная система проектного управления. Это позволит повысить эффективность и транспарентность механизмов управления государственными региональными программами и инвестиционными проектами. Это решение было закреплено созданием Национального агентства проектного управления при Президенте Республики Узбекистан, которое может стать центральным органом управления, отвечающим за разработку и реализацию региональных и государственных программ.

Вместо системы ежегодно утверждаемых государственных инвестиционных программ планируется введение государственных программ развития стратегической направленности, рассчитанных на перспективу до 10-15 лет. В Узбекистане все эти годы ограничивались отраслевыми программами на 5-6 лет. В рамках серьезной работы по электронизации всей системы государственного управления создано Министерство инновационного развития.

Переработка и экспорт хлопковолокна являются важнейшей частью промышленности Узбекистана несмотря на то, что в целом происходит снижение роли сельского хозяйства в экономике страны. В этом направлении президенту удалось сделать несколько вещей.

Во-первых, удалось прекратить практику привлечения учащихся к сбору хлопка. Этот шаг снял претензии международных организаций к узбекскому хлопковолокну. Параллельно с этим реализуется программа по постепенному увеличению производства хлопкоуборочных комбайнов, что должно резко снизить объем ручного труда при сборе хлопка. Только в 2017 г. произведено около 600 единиц хлопкоуборочных комбайнов.

Я думаю, что постепенно будет демонтироваться система, когда отечественные предприятия текстильной промышленности были вынуждены приобретать хлопковолокно по экспортным ценам у монопольного поставщика хлопка. Это отрицательно сказывается на рентабельности производства и конкурентоспособности продукции.

Есть новая схема с фьючерсами, когда текстильные компании будут иметь право авансировать не менее 60% стоимости контракта с фермером или фермерским хозяйством. После этого он получает хлопок, перерабатывает его на заводе и использует только для производства текстильной продукции в Узбекистане. Он не может его перепродать, а должен довести ее до швейного производства, трикотажа.

Объявлена программа развития хлопкоперерабатывающей, текстильной и швейно-трикотажной промышленности. По ней к 2020 г. мощности узбекских местных предприятий должны обеспечить полную переработку всего производимого в Узбекистане хлопковолокна и реализовать более 150 новых проектов в сфере легкой промышленности. Их стоимость превысит $2 млрд. Только в 2017 г. намечено довести внутреннюю переработку до 70%.

Реализация этой программы сделает Узбекистан важным игроком на рынке готовой текстильной продукции и приведет к тому, что он уйдет из списка экспортеров хлопковолокна. При этом появятся десятки, а может и сотни тысяч новых рабочих мест.

Также Узбекистан резко увеличил экспорт плодоовощной продукции и собирается сокращать площади под хлопок и зерно, чтобы на этих площадях высеивать плодоовощную продукцию, а потом ее экспортировать и продавать внутри страны. Как минимум 200 тыс. га площадей начиная с 2017 г. будет отдано под сады, масличные, кормовые и овощные культуры, картофель.

Серьезные изменения знаменует собой строительство почти 1000 многоквартирных домов в рамках программы по строительству и реконструкции доступных многоквартирных домов на 2017-2020 гг. в Ташкенте и других городах. Молодые семьи получат возможность улучшить жилищные условия с помощью выгодной ипотеки на 15 лет, что даст высокий социальный эффект.

Также это даст экономический эффект, так как строительный сектор и отрасль строительных материалов получают возможность для роста. Я думаю, что эти отрасли имеют возможность стать локомотивом экономического роста в среднесрочной перспективе. Узбекистан был одним из лидеров по строительству сельского индивидуального жилья в СНГ. Теперь началась реализация программ строительства городского многоквартирного жилья. Это является показателем того, что правительство начинает заниматься вопросами урбанизации. Нельзя говорить об индустриализации, не занимаясь вопросами урбанизации.

И последнее – это совершенствование системы учреждений религиозного образования. В Узбекистане 94% населения исповедует ислам суннитского толка, и важнейшим вопросом остается задействование потенциала традиций просвещенного ислама.

В своем выступлении на Генеральной ассамблее ООН Шавкат Мирзиёев говорил о том, что на фоне усиления религиозного экстремизма необходима пропаганда гуманистической сути ислама. Я полностью с ним согласен в том, что нельзя ставить знак равенства между религией ислама и кровопролитием.

В начале лета вышло постановление о создании Центра исламской цивилизации в Ташкенте. Тогда же было создано еще одно исламское научное учреждение – Международный исследовательский центр имени Имама Бухари в Самарканде. Также одно из самых престижных духовных образовательных учреждений и знаменитое на весь мусульманский мир медресе Мири Араб получило статус высшего медресе, где студенты будут получать высшее теологическое образование.

В декабре 2017 г. создана Исламская академия Узбекистана, которая формирует стройную систему религиозных образовательных учреждений в Узбекистане. Академия будет готовить преподавателей для высших и средних специальных религиозных учреждений страны. Эта система религиозного образования поможет реализовать гуманистический потенциал просвещенного ислама.

- Среди результатов Вы не отметили введение свободной покупки и продажи иностранной валюты. Можно ли по итогам четырех месяцев отметить какие-то результаты этого нововведения для экономики?

- Подчеркну, что идет системная работа по переводу экономики страны с модели импортозамещения на модель экспортоориентированного развития.

С этим связан целый ряд реформ, в том числе либерализация валютного рынка. Конечно, за этим последовала девальвация узбекского сума в два раза. Но при этом ослабление сума сработало на поддержку экспорта и экспортеров, и в Узбекистане это заметно – есть рост экспорта.

Но доступ к свободной конвертации получили только юридические лица, которые что-то экспортируют. Физические лица имеют доступ к частичной конвертации: они могут продать доллары, но брать наличный доллар они не могут.

Постепенная конвертация, когда юридическим лицам можно больше, чем физическим – это правильный эволюционный путь. Мы придем к полной конвертации, но это будет не сразу. При этом было ожидаемо, что унификация курса приведет к обесцениванию сума, и доходы населения в долларовом исчислении уменьшатся. Несомненно, это сильно ударило по импортерам, есть инфляция и рост цен, но при этом катастрофического сценария удалось избежать.

Для стабилизации нужно увеличивать объем валюты, который будет заходить в страну, то есть увеличивать объем экспорта. Я уверен, что в следующем году инфляция будет ниже, чем в этом.

- Как происходит переход к экспортоориентированному развитию?

- Нынешний этап реформ в Узбекистане исходит из понимания пределов роста в рамках импортозамещающей модели развития и необходимости перехода к новой модели – экспортоориентированному развитию. Это делается эволюционно, и, на мой взгляд, за последний год наиболее системной является именно та часть работы, которая касается вопросов ускорения экспортоориентированного развития страны.

Начиная с прошлогодних октябрьских указов, тогда еще исполняющий обязанности президента Узбекистана сделал первые шаги в сторону отказа от системы обязательной продажи части экспортной валютной выручки для предприятий-экспортеров. Сначала снизили с 50% до 25%, а в 2017 г. вообще отказались от данной системы. Эти меры работают на стимулирование экспорта и деятельности предприятий-экспортеров.

Мера была заточена под интересы именно узбекских экспортеров. Мы еще много будем говорить о том, что 2017 год в институциональном смысле стал основой для экспортоориентированной модели развития Узбекистана. Через пять-десять лет об этом будут защищать диссертации.

Последний указ от 15 декабря 2017 г. отменил лицензирование экспорта товаров, за исключением небольшого числа специфических товаров, что облегчит экспортные операции для узбекских экспортеров-производителей.

В рамках визита нового президента Кыргызстана Сооронбая Жээнбекова была анонсирована реализация проекта по организации предэкспортного финансирования со стороны банков Узбекистана на сумму $100 млн. Для узбекско-киргизского товарооборота, который составляет чуть больше $100 млн, новые $100 млн – это серьезно. Узбекские банки дают киргизским импортерам деньги для того, чтобы те покупали узбекскую продукцию. Раньше таких инструментов предэкспортного финансирования Узбекистан никогда не использовал.

Это логичный шаг в рамках активизации экспортоориентированного развития Узбекистана. А если эту идею продолжить, то, на мой взгляд, следующий логичный шаг – это создание экспортно-импортного банка Узбекистана – Эксимбанка Узбекистана. Я думаю, что без него обеспечить устойчивый рост экспорта товаров именно с высокой добавленной стоимостью будет трудно. В любой стране, которая ориентируется на развитие экспорта, есть такой банк – о китайском Эксимбанке знают все. Несколько лет назад с большим трудом в России создали экспортно-импортный Банк России «Росэксимбанк». Узбекистан тоже должен создавать свой банк.

Узбекистан накопил опыт использования свободных экономических зон с 2007 г., когда мы создали первую свободную экономическую зону в городе Навои. Спустя 10 лет команда президента решила перенести опыт на новые регионы. За год было создано 4 новых СЭЗ – теперь у нас 7 свободных экономических зон. Они будут привлекать иностранные инвестиции и технологии и станут точками роста на региональном уровне.

Также еще в 2015 г. была заложена идея создания малых промышленных зон в регионах на базе неиспользуемых производственных площадей. Реализация шла медленно, но в этом году идея получила развитие. На месте заброшенных производственных площадей и земельных участков создано свыше 40 малых производств и промышленных зон. Недвижимое государственное имущество, находящееся на их территории, будет предоставляться предпринимателям в долгосрочную аренду на 10 лет, при этом процентная ставка будет нулевая. Если инвестор выполнит инвестиционные обязательства, то право собственности через 10 лет перейдет ему.

Также был создан инновационный центр по поддержке, разработке и внедрению информационных технологий. Это нечто вроде технопарка для наших программистов, но главная его особенность заключается в том, что он создается на принципе экстерриториальности в пределах всей страны. Резидентом может быть житель Андижана, Нукуса, Хорезма – ему необязательно находиться в Ташкенте, если он регистрируется в качестве резидента этого технопарка. Резиденты освобождены почти от всех видов налогов до 2028 г.

В целом, пока нет цифр за 2017 г., но по итогам 9 месяцев в Узбекистане экспорт растет. Продукцию начали экспортировать 360 предприятий, которые прежде этим не занимались, освоен экспорт свыше 120 новых видов товаров в Узбекистане. Я думаю, что за год будут еще более высокие цифры.

- Какие итоги торговли Узбекистана с Россией в 2017 г.? Какова динамика?

- В 2017 г. двусторонние отношения между Узбекистаном и Россией, прежде всего в экономической сфере, получили серьезный позитивный импульс. Мы ожидаем (пока нет цифр), что двусторонняя торговля между Узбекистаном и Россией в 2017 г. вырастет по сравнению с прошлым годом как минимум на 20% (а может и больше) и достигнет $3,5 млрд. За 8 месяцев 2017 г. экспорт российских товаров в Узбекистан вырос на 15,9%, а экспорт узбекистанских товаров увеличился на 30%.

Узбекистан может стать четвертым по величине торговым партнером России среди стран СНГ после стран, которые входят в ЕАЭС. Узбекистан не входит [в ЕАЭС], но при этом серьезно двигается во внешней торговле с Россией, наращивая ее объемы. Россия по итогам 2017 г. может снова стать крупнейшим внешнеторговым партнером Узбекистана, как это было до 2015 г., когда в первый раз Китай обошел Россию.

- За счет чего в 2017 г. шел рост?

- Рост взаимной торговли между двумя странами в основном обеспечивается благодаря продукции сельского хозяйства. Это давно ожидаемый рост пищевой промышленности, рост торговли промышленными товарами, прежде всего, из России в Узбекистан, но и из Узбекистана в Россию тоже.

За последние два года был сильнейший спад, а в этом году начинается подъем продажи узбекских автомобилей в России. И, конечно, важнейшая сфера – это военно-техническое сотрудничество. Узбекистан закупает в больших объемах российской военную продукцию – авиацию, самолеты и вертолеты, идет модернизация танков.

При этом инвестиционное сотрудничество между Россией и Узбекистаном развивается не только за счет нефтегазового сектора, который всегда был лидирующим в общем объеме российских инвестиций в Узбекистан. Например, в ноябре 2017 г. подписано Соглашение о создании совместного производства по сборке автомашин КамАЗ в Узбекистане.

То есть теперь КамАЗ будут собирать в Узбекистане: часть – для продажи в стране, часть – в третьи страны.

Рост идет, потому что в ходе государственного визита в начале апреля 2017 г. президента Узбекистана в Россию были подтверждены и далее доработаны соглашения, например, по упрощенному таможенному режиму для сельхозпродукции из Узбекистана в Россию, которое предусматривает сокращение фитосанитарных и других ограничений.

Также есть активизация российских производителей на рынке Узбекистана, начиная от производства водоочистных сооружений или оборудования для водоочистных станций и заканчивая строительством и модернизацией агрегатов на малых и средних ГЭС.

- Узбекистан и Беларусь заявили о намерении активизировать торгово-экономическое сотрудничество. Каков сейчас его уровень и по каким направлениям можно будет наращивать взаимодействие?

- Интенсификация контактов на правительственном уровне между Узбекистаном и Беларусью за последний год – это реальный факт. Но когда внешнеторговый оборот между двумя странами, у которых есть серьезный экономический потенциал, составляет всего около $100 млн в год, это смешно. Президент Беларуси Александр Лукашенко в октябре 2016 г. на встрече с Шавкатом Мирзиёевым употребил выражение «смешной товарооборот». Это действительно так для двух стран, у которых по $60-70 млрд ВВП.

В 2010 г. товарооборот между Узбекистаном и Беларусью достиг $153 млн, и это был максимум. С 2010 г. ежегодно шло снижение товарооборота, который в 2015 г. достиг исторического минимума – $65 млн. Структура экспорта из Беларуси в Узбекистан состоит в основном из нефтехимии: полиэфиры, смолы, лекарства, нефтепродукты, тракторы, сельхозмашины и механизмы, бытовая техника – традиционная продукция.

Экспорт из Узбекистана также традиционный: хлопчатобумажная пряжа, хлопковое волокно, свежая и сушеная плодоовощная продукция, виноград, трикотаж, одежда, полимеры. Когда наступил кризис, резко упал товарооборот. По поводу уровня политических связей можно сказать, что до сих пор в Минске не было посла Узбекистана в Беларуси.

Но есть условия для сотрудничества двух стран. Были встречи президентов в 2017 г., и была активизирована работа межправкомиссии, создана «дорожная карта» сотрудничества. Есть много похожих вещей, прежде всего, и Узбекистан, и Беларусь реализуют во многом схожие модели экономических и политических реформ. В обеих странах не пошли по пути радикальных реформ по рецептам либерал-монетаристов. Сформированы смешанные многоукладные экономики, где присутствует и частный сектор, и отрасли с преобладанием государственной собственности.

Узбекистан и Беларусь показали самые низкие цифры спада ВВП в 1990-е гг., когда шли реформы во всех постсоветских странах.

Для развития плодотворного сотрудничества возможно формирование совместных предприятий в текстильной сфере. При этом они могут располагаться как в Узбекистане, так и в Беларуси. Фармацевтика – еще один перспективный сектор. Уже сейчас планируется создание совместного узбекско-белорусского предприятия по производству фармпрепаратов для лечения гепатита и онкологии. При этом они собираются работать не только на рынке Узбекистана, который сам по себе довольно объемный – более 30 млн человек, но и на рынках сопредельных стран.

Предусмотрены поставки карьерной техники. Навоийский горно-металлургический комбинат собирается модернизировать свой парк крупных автомобилей, карьерной техники, самосвалов и экскаваторов за счет самосвалов БелАЗ. Намечена сборка тракторов BELARUS в Узбекистане на базе Ташкентского завода сельскохозяйственной техники.

Есть перспективные проекты в кожевенно-обувной и кондитерской отраслях. Беларусь может стать серьезным партнером для узбекских предприятий при реализации программ модернизации и технического переоснащения отраслей промышленности. Инвестиции превысят $30 млрд на ближайшие 10 лет.

- Как Узбекистан видит свою роль в Центральной Азии и в целом в Евразии в 2018 г. и в будущем?

- В стратегии развития Узбекистана по пяти приоритетным направлениям пятое направление – это внешняя политика. Там сказано, что важнейший приоритет внешней политики Узбекистана – это Центральная Азия. При этом отмечается, что Узбекистан заинтересован в налаживании прагматичного и взаимовыгодного сотрудничества и создании пояса добрососедства.

Произошел определенный прорыв в узбекско-киргизских отношениях, закреплены положительные тенденции во взаимоотношениях между Узбекистаном и Казахстаном, Узбекистаном и Туркменистаном. Я думаю, что в 2018 г. состоится визит президента в Таджикистан. Там тоже есть целый ряд вопросов, которые ждут своего прорыва. Пока это единственная страна в регионе, с которой не было встреч.

Что касается угроз региональной безопасности Центральной Азии, то это, в первую очередь, угроза терроризма и экстремизма, растущая угроза наркотрафика. Я думаю, что произойдет усиление угроз афганского направления, усиление потенциала вооруженного противостояния религиозных группировок в Афганистане. Все остальные угрозы, на мой взгляд, решаемы.

- Какие возможности для региона в 2018 г. Вы бы отметили?

- Год мы заканчиваем с тем, что наконец-то урегулирован казахско-киргизский пограничный спор. Это дает надежду на то, что страны региона все больше овладевают искусством нахождения консенсуса в отношениях друг с другом.

Этот шаг дает всем странам региона пример того, что они вполне договороспособны. Субъективные факторы начинают играть меньшую роль, а большую – объективные факторы, работающие на сближение и кооперацию.

У меня хорошие ожидания от 2018 г. по вопросам усиления процессов внутрирегиональной межгосударственной кооперации. Страны готовы сотрудничать, в них созданы условия, и, я думаю, что регион будет идти вперед на уровне кооперационных проектов в отдельных отраслях, между предприятиями.

Беседовала Юлия Рулёва

Источник – Евразия.Эксперт

Узбекистан > Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 13 января 2018 > № 2458814 Бахтиер Эргашев


Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 12 января 2018 > № 2457706 Александр Беглов

Встреча с полпредом Президента в СЗФО Александром Бегловым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с полномочным представителем Президента в Северо-Западном федеральном округе Александром Бегловым. Обсуждалось социально-экономическое положение в регионе.

В.Путин: Александр Дмитриевич, что касается Северо-Запада, Петербурга, Вам ничего здесь рассказывать не нужно. Вы сами родом из Петербурга фактически, петербуржец.

Ситуацию в регионе знаете очень хорошо, человек Вы опытный: и в Питере работали, и в Центральном федеральном округе работали, и в Правительстве, и в Администрации Президента.

Но хотел бы, тем не менее, услышать Ваши оценки того, как, Вы считаете, складывается ситуация на Северо-Западе России, в крупнейшем центре страны, в городе Санкт-Петербурге. Что Вы видите в качестве важнейших задач на ближайшее время для региональных команд, для федерального центра, для того, чтобы Северо-Запад и Питер, в частности, поддержать?

А.Беглов: Владимир Владимирович, прежде всего хотел бы поблагодарить за доверие. Для меня большая честь работать именно на Северо-Западе.

Действительно, работал долгое время в Санкт-Петербурге и на Северо-Западе был первым заместителем полпреда, поэтому обстановку хорошо знаю.

Но прежде всего хотел доложить о том, что новогодние праздники прошли в штатном режиме, у нас не было каких-то чрезвычайных ситуаций. Были определённые отключения электроэнергии в Карелии и ряде других регионов, но дежурные команды работали, поэтому всё восстанавливалось в срок. Хотя проблемы в этом отношении есть, и над этой темой мы будем работать, будем докладывать.

Хотел доложить о том, что мы сделали инвентаризацию в том, что касается майских указов, инициатив Президента. Это, прежде всего, заработная плата учителям, врачам и задолженность заработной платы у коммерческих организаций.

Что касается госструктур и местного самоуправления, военных, то зарплата выплачивается день в день, здесь нарушений нет. Коммерческие структуры на сегодняшний день имеют задолженности. Поэтому совместно с прокуратурой по Вашему поручению мы держим этот вопрос на контроле. Есть определённые подвижки, но над этим вопросом будем ещё работать, я Вам буду докладывать.

Второй вопрос – это обеспечение в детских садах [мест] для наших детишек. По Северо-Западу в целом Ваши указы от трёх до семи лет практически выполнены. Есть небольшие отставания, мы над ними работаем, думаю, что в течение первого полугодия этот вопрос будет полностью закрыт.

Что касается школ, второй смены. Думаю, что в течение 2018 года мы постараемся полностью эту проблему закрыть.

В.Путин: Где она наиболее остра?

А.Беглов: У нас в Карелии вопрос очень непростой, сложный. Ряд вопросов есть в Архангельской области, есть в Мурманской области. Но они двигаются, эти вопросы, и думаю, что есть все возможности, чтобы эти проблемы полностью были закрыты своевременно и в срок.

Следующий вопрос, который Вы поручали, мы смотрим, – это перинатальные центры. Четыре перинатальных центра на Северо-Западе. Там есть отставания, есть определённые нарушения сроков. Я взял этот вопрос в соответствии с Вашим поручением на личный контроль.

Следующий вопрос – это переселение из аварийного фонда. Здесь работы очень много, Владимир Владимирович, и здесь тоже есть определённые отставания. Надо ускорять, усиливать, создавать условия, чтобы исполнительная власть и муниципалы решали этот вопрос.

Будем над этим работать. Я в ближайшее время проведу совещание с каждым губернатором по программе расселения из аварийного фонда. Эта проблема остро сегодня стоит на Северо-Западе.

В целом по майским указам работа идёт. Хочу сказать, что очень много сделано.

В.Путин: Главное, чтобы все региональные команды, как я уже говорил, работали эффективно над решением вопросов, о которых Вы сказали. Их на самом деле больше, но я очень рассчитываю на то, что Вы критически будете подходить к реалиям, с которыми люди сталкиваются на местах, и будете нацеливать соответствующие структуры власти – муниципальные, региональные – на решение этих вопросов.

Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 12 января 2018 > № 2457706 Александр Беглов


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > gazeta.ru, 12 января 2018 > № 2452797 Сергей Беляков

Пенсии попали в вечную мерзлоту

Сергей Беляков о том, что потеряют граждане от продления моратория на пенсионные накопления

Мораторий на пенсионные накопления продлен до 2020 года, соответствующий закон подписан в конце декабря. Поступлений в накопительную часть в итоге, как это принято говорить, «заморожены» на семь лет. Впервые к этой мере правительство прибегло в 2014 году.

Сразу хочу оговориться, что столь образный и яркий термин «заморозка», хотя и плотно вошел в обиход в силу своей выразительности, увы, некорректен. По одной простой причине – заморозка предполагает, что рано или поздно средства будут разморожены и возвращены в систему.

Мораторий предполагает, что средства эти изымаются из накопительной системы и тратятся на текущие нужды бюджета, в частности, на выплаты нынешним пенсионерам. То есть, это уже из области вечной мерзлоты.

Для пенсионеров будущих эти средства перестают существовать в виде накоплений, они уходят в страховую часть с дальнейшей трансформацией в загадочные баллы. Более того, новая пенсионная формула, которая действует с 2015 года, до сих пор не утверждена правительством. То есть фактически пенсии рассчитываются на основании алгоритма, который легитимным не является.

К пенсионной формуле я еще вернусь. Теперь – о последствиях моратория, от которого, на мой взгляд, теряют все – экономика, бизнес и граждане. Первые, поскольку накопления направляются не на инвестиции, не вкладываются в инфраструктурные проекты, а примитивно проедаются.

Экономика теряет «длинные» деньги, которые были бы чрезвычайно полезны для развития, особенно в условиях снижения финансового потока с внешних рынков. Мы уже приводили расчеты аналитической службы АНПФ, потери экономики можно оценить в более 6 трлн рублей до 2020 года. Если мораторий продлится, например, до 2027 года, то сумма вырастет до более чем 19 трлн рублей. Колоссальные средства, которые могли бы работать.

Теперь о гражданах. Наши аналитики также оценили (и эти данные мы приводим впервые), какую накопительную пенсию (отмечу, что именно только накопительную) мог бы получать мужчина 1967 года рождения, если бы в 2027 году ушел на заслуженный отдых. По крайней мере, текущие параметры пенсионного возраста предполагают именно такую возможность.

Предполагаемый гражданин – среднестатистический москвич. Он получает зарплату в два раза выше средней по стране (2002 год – 8721 рубля, 2018 – 85 043 рубля и далее в соответствии с аналогично увеличенными прогнозами Минэкономразвития до 2021 года), а далее с темпом роста на 10% ежегодно). Взносы в накопительную часть работодатель выплачивал с 2002 года в соответствии с действовавшими тогда правилами. При этом среднегодовая доходность от инвестирования — 6,7% (это достаточно скромно, но аналитики ориентировались на консервативный прогноз).

Итак, предположим, что мораториев не было. В этом случае накопительная пенсия составила бы около 8000 рублей. Конечно, история сослагательного наклонения не имеет, однако, на мой взгляд, для людей было бы интересно узнать, что они могли иметь и что имеют.

Есть опасения, что мораторий продлится и до 2027 года, когда наш герой выйдет на пенсию. В этом случае накопления принесут ему «прибавку» в 1800 рублей. Впечатляет, не так ли?

Если посмотреть на то, как это отразится на общем размере пенсии, то исходя из показателей последнего долгосрочного социально-экономического прогноза до 2030 года, разница между выплатами при условии наличия моратория до 2027 года и его полного отсутствия будет составлять более 20% в пользу последнего варианта.

Сколько бы ни убеждали представители соцблока, что граждане от моратория ничего не теряют, поскольку средства поступают в страховую часть, но это как в поговорке — сколько не говори «халва», во рту слаще не станет. Почему? При условии поступлений в накопительную часть средства растут по двум причинам. Первая – собственно, поступления взносов. Вторая – капитализация в ходе инвестирования.

В случае, когда средства учитываются на персональных счетах, они преобразуются в баллы, которые в лучшем случае индексируются на уровень инфляции. При этом сама по себе пенсионная формула имеет поправочные коэффициент на доходы Пенсионного фонда. Любые проблемы с бюджетом будут негативно отражаться на величине выплат.

Скажу еще проще – взносы в страховую часть фактически подвергаются двойной конвертации. Сначала деньги преобразуются в баллы, а потом из них конвертируются в рубли для выплаты пенсии. Любой, даже далекий от финансовой сферы, человек знает, что любая двойная конвертация чревата серьезными потерями.

Стоит ли доверять системе, которая вместо простых и понятных гражданам правил начинает городить огород из сложных формул?

И последнее, что хотелось бы сказать: помимо материальных потерь вся эта эквилибристика с пенсионными накоплениями, пенсионными формулами чревата еще и потерями моральными. Естественно, что люди, которым сначала что-то дают, а потом это «что-то» отнимают, неизбежно приводит к фрустрации. У населения вырабатывается стойкая идиосинкразия к любым пенсионным реформам, которые, как уже убедились граждане, во благо им не идут.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > gazeta.ru, 12 января 2018 > № 2452797 Сергей Беляков


Россия. Арктика. СФО. ДФО > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > ras.ru, 9 января 2018 > № 2456978 Николай Похиленко

Задачи и сверхзадачи СО РАН

Заместитель председателя Сибирского отделения РАН и научный руководитель Института геологии и минералогии им. В.С. Соболева СО РАН академик Николай Петрович Похиленко — о приоритетах в научном обеспечении экономического развития Якутии.

— Недавно в Мирном состоялось совещание ведущих специалистов России по алмазным месторождениям, на котором были запланированы межведомственные экспедиции на сравнительно мало обследованных территориях. Эти шаги как-то сопряжены с проведением в Якутии, согласно поручению Президента России, комплексной научной экспедиции?

— Честно говоря, сегодняшняя версия программы Второй комплексной экспедиции в РС (Я) является суммой обычных планов работы исследовательских учреждений на территории республики. Ничего принципиально нового там нет, кроме некоторого дополнительного финансирования. Я считаю, что эта работа необходима и полезна, но она должна стать базисом для новых крупных проектов, привязанных к перспективам развития экономики региона. И здесь нужно быть реалистами, вести речь прежде всего о горно-добывающей и обрабатывающей промышленности. Климат Якутии, особенно центральных и северных территорий, таков, что сельское хозяйство, как его ни совершенствуй, будет способно лишь частично обеспечить потребность населения республики в продовольствии — фрукты и овощи там можно, в принципе, выращивать, но в ограниченных объемах, а главное — это намного дороже, чем доставка. Для открытия высокотехнологичных производств критичной является кадровая проблема: чтобы построить в Якутии, к примеру, авиационный или хотя бы автомобильный завод, необходимо будет завозить извне не только оборудование, но и почти весь персонал.

— Но сможет ли огромная территория как-то развиваться без собственных индустриальных производств?

— Республика богата полезными ископаемыми — и не только алмазами, золотом, редкими и редкоземельными металлами. Не так давно там было открыто месторождение марганцевых руд — по существу, единственное такого типа в России, поскольку мелитопольский марганец стал недоступен. И реальную перспективу развития экономики РС (Я) составляет разработка новых месторождений и переделы полезных ископаемых. Например, выпуск изделий из промышленных алмазов и огранка ювелирных — в республике почему-то эти производства не получили должного размаха. Кстати, о перспективах гранильно-ювелирной подотрасли высказывался зампред Совета Федерации, сенатор от Якутии и бывший глава «АЛРОСЫ» Вячеслав Штыров.

— Речь идет о развитии промышленности «ровным слоем» или о крупных территориальных проектах?

— На северо-западе Якутии может быть создан новый промышленный кластер, аналогичный норильскому — проработка всех аспектов такого проекта и может стать сверхзадачей научных организаций. Так, Институт физико-технических проблем Севера им. В.П. Ларионова СО РАН способен предоставить новые «арктические» материалы для машин и конструкций с заданными свойствами, Институт мерзлотоведения им. П.И. Мельникова СО РАН — досконально исследовать устойчивость грунтов, вести мониторинг климатической и почвенной ситуации. Такой подход обеспечивает постановку задач для ученых-медиков, биологов и экологов, геологов и геофизиков различного профиля. И, разумеется, экономистов — стратегические решения по развитию экономики Якутии должны быть обоснованы и просчитаны. Это относится и к инфраструктуре: нужно понять, насколько следует увеличить мощности арктического порта Тикси, требуется ли строить еще один, Урун-Хая в устье Анабара. Для прогнозируемого кластера именно он, предположительно, может стать основным.

В РС(Я) фактически нет отраслевой науки (за исключением узконаправленного исследовательского сектора «АЛРОСЫ»). Но академические институты Якутии и Сибири в целом могут взять на себя весь спектр и объем работ по научному обоснованию и сопровождению новых индустриальных и инфраструктурных проектов. Это и стало бы, по существу, выполнением поручения Президента РФ о Второй комплексной экспедиции.+

Беседовал Андрей Соболевский, Наука в Сибири

Россия. Арктика. СФО. ДФО > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > ras.ru, 9 января 2018 > № 2456978 Николай Похиленко


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Миграция, виза, туризм > gazeta.ru, 9 января 2018 > № 2452763 Анатолий Вишневский

Маткапитал не спасет: почему России нужны мигранты

Эксперт объяснил, почему Россия не сможет обойтись без мигрантов

Рустем Фаляхов

Материальное стимулирование рождаемости не эффективно, и естественная убыль населения будет нарастать. Пока ее перекрывает миграционный приток, но ресурсы соседних стран ограничены. О том, можно ли выбраться из демографической ямы, и может ли Россия обойтись без мигрантов, директор Института демографии НИУ ВШЭ Анатолий Вишневский рассказал в интервью «Газете.Ru».

— Вы ввели это понятие «русский крест» в 90-е годы прошлого века. Тогда кривая рождаемости падала, а смертности росла. Ситуация возвращается?

— Она уже вернулась. В 2016 году естественный прирост был отрицательный, то же будет и в 2017-м. Если население России растет – а последние 8 лет (2009-2016) оно растет, — то почти исключительно за счет миграции. Естественный прирост, появившийся в 2013 году, имел символическое значение, и предпосылок для его сохранения нет.

Пока естественная убыль еще невелика, миграция ее с лихвой перекрывает. Но обольщаться не следует, естественная убыль будет увеличиваться. Напомню, что после 1993 года население России 14 лет сокращалось, даже несмотря на масштабную миграцию, тогда она смогла компенсировать лишь 60% естественной убыли.

— Почему все так плохо?

— Страна входит в период очень неблагоприятных изменений возрастной структуры населения, которые неизбежно приведут к снижению числа рождений, росту числа смертей и нарастанию естественной убыли.

Одно из проявлений изменений возрастного состава – небывалое сокращение числа потенциальных матерей. В ближайшие 15 лет сокращение будет непрерывным, к началу 2030-х годов число женщин в наиболее важных материнских возрастах от 20 до 40 лет, по сравнению с пиком 2010-2012 годов, сократится на 7-8 млн, то есть, примерно, на треть.

Маткапитал нужен, но бесполезен

— Как добиться повышения рождаемости? Хотя бы до уровня простого воспроизводства?

— Никак, мировой опыт говорит о том, что это очень непростая задача, ее решение пока нигде не найдено. Низкая рождаемость глубоко укоренена в современном образе жизни и отчасти оправдана низким уровнем смертности, а потому характерна для всех стран такого уровня развития, как Россия.

— А «материнский капитал» способствовал росту рождаемости?

— Сколько-нибудь существенного влияния на рождаемость мер демографической политики обнаружить не удается.

Если не считать 2007 года, первого года действия материнского капитала, то динамика приростов числа родившихся либо не отличается от того, что было до этого, либо отличается в худшую сторону.

— А большинство ваших коллег, экспертов по демографии, одобряют недавние решения властей. Маткапитал, говорят они, дал эффект. Разве нет?

— Разные точки зрения – это всегда хорошо. А кто прав – покажет время. Я думаю, что серьезного, долговременного эффекта нет. Какой-то эффект проявился в смещении календаря рождения. То есть, люди, которые родили бы позже, родили раньше. В первые пару лет, когда стали выдавать маткапитал, родилось больше младенцев. А в последующие годы эффект сошел на нет.

Важно, сколько женщина за всю жизнь родила. Из того, что она родит раньше первого ребенка, не следует, что она родит троих или четверых.

Эйфория по поводу эффективности «материнского капитала» и других мер пронаталистской политики в России может сослужить недобрую службу.

— Сколько детей по минимуму должно быть в каждой российской семье? Чтобы остановить убыль хотя бы?

— При нынешнем уровне смертности, надо, чтобы на каждую женщину, в среднем, конечно, рождалось 2,1 ребенка. А на благополучную супружескую пару надо несколько больше, учитывая, что есть незамужние женщины, есть бесплодные и т.п. Но это — только чтобы род человеческий не угасал. Это не предполагает роста населения.

— В России этот коэффициент – 1,8. Значит, сокращение населения продолжится? И маткапиталом, деньгами этот тренд не переломить?

— Только деньгами точно нет. В мире немало стран побогаче, чем Россия, и уровень жизни там повыше. А вожделенных 2,1 ребенка на женщину нет нигде – я имею в виду, конечно, развитые страны. Возьмите Германию. Там уровень жизни намного выше, чем в России. А рождаемость ниже. Деньги – вещь нужная, но люди ориентируются не только на баланс доходов и расходов, но и на баланс времени, возможности труда, досуга, самореализации.

— В неправильном направлении идем?

— Материальную помощь семьям с детьми, как меру социальной политики я, конечно, приветствую. Но рассчитывать, что с помощью денег можно повысить рождаемость, – это утопия. Если бы правительство могло добавить за рождение ребенка три часа к обычным суткам, тогда, может быть, что-нибудь и получилось бы.

Столетний кризис

— Может, просто фемины российские безответственные? Не задумываются о том, как бы поднять Россию с колен? Им правительство денег дает. Нужно троих детей в каждую семью!

— Нужно? Забудьте об этом «нужно». Семья каждая знает, сколько ей родить. Могут демографы говорить, сколько нужно, могут политики говорить, журналисты могут шутить. Это все пустые хлопоты. Мы же видим, что происходит в Европе.

— Что делать тогда?

— Смириться с тем, что рост населения, масштабный рост, в развитых странах прекратился.

— Жириновский предлагал выход: в инкубаторах детей разводить. Годится?

— Если бы можно было в инкубаторах еще и воспитывать…

Проблема для любой семьи не в том, чтобы родить, а в том, чтобы вырастить, воспитать. Потому семьи и не гонятся за количеством, трезво взвешивая свои возможности.

— Все-таки население России длительное время росло. Почему же теперь этот рост должен прекратиться?

— В сознании отложилось, что население всегда должно расти. Так думать привыкли и власти, и рядовые граждане. А когда в 90-х население перестало расти, и даже стало сокращаться, все проблемы стали валить на «лихие 90-е»…

— Но похоже на правду же: один общественный строй развалился, другой не образовался, резкое обнищание, неуверенность в завтрашнем дне… В таких условиях детей заводить не хочется…

— Продолжение рода, семья, дети – все это важнее политических неурядиц. В истории многое бывало, но чтобы люди перестали рожать, такого не было. Россия в ХХ веке прошла через потрясения, не сравнимые с 90-ми годами, и это не могло не сказаться на рождаемости.

По сути, ни одно женское поколение, родившееся после 1910 года и вступавшее в материнский возраст, начиная с конца 1920-х годов, себя не воспроизводило. Но это не сразу стало заметно.

Еще продолжали рожать те поколения, которые раньше входили в детородный возраст. Потом была Вторая мировая война, после которой никогда уже не восстановился тот уровень рождаемости, который был в дореволюционной России и удерживался до конца 20-х годов.

Именно тогда Россия стала страной с низкой рождаемостью, и не случайно, что она оказалась одной из первых, где рождаемость – еще в середине 60-х – опустилась ниже уровня замещения поколений. Тогда и была запрограммирована будущая естественная убыль населения. Еще Центральное статистическое управление СССР рассчитало, что в России это произойдет после 2000 года. На 10 лет примерно ошиблись. Но тут действительно могли сказаться кризисные 90-е.

— А сейчас уже поздно влиять на рождаемость, тренд оформился?

— Да, это так. Благополучная Швеция по уровню рождаемости сегодня мало отличается от России, а в Норвегии или Нидерландах рождаемость сейчас даже ниже, чем у нас.

Короткая жизнь россиян

— А если активнее бороться со смертностью, повышать продолжительность жизни?

— Положение со смертностью в России хуже, чем с рождаемостью. На протяжении многих десятилетий Россия демонстрирует отставание по уровню продолжительности жизни, в 90-е годы оно еще усугубилось. Правда, с 2004 года продолжительность жизни растет, но большую часть времени мы потратили на то, чтобы выкарабкаться из ямы. Только в 2009 году мы превысили наш предыдущий максимум продолжительности жизни для женщин, в 2013 году – для мужчин.

Тем не менее отставание от других стран очень велико. Наши достижения по итогам 2016 года (итогов 2017 еще нет) – продолжительность жизни мужчин 66,5 года, женщин — 77,1. А во Франции, например, в том же 2016 году, соответственно, 79,4 и 85,4 года.

— Какие причины смерти наиболее критичны?

— Главные вызовы системе здравоохранения, да и нам всем — неинфекционные причины смерти, то есть, хронические заболевания и «внешние причины». Эта тенденция оформилась к началу 1960-х. Многие страны сумели ответить на этот вызов, что принесло значительное приращение продолжительности жизни. В России же за полвека (между 1960 и 2010 годами) продолжительность жизни женщин в России выросла незначительно, а у мужчин даже несколько сократилась. Только за последние годы, как я сказал, наметился некоторый рост, но до настоящего успеха еще далеко.

У нас продолжает снижаться младенческая смертность. Но, в отличие от многих стран, в России низка и почти не меняется ожидаемая продолжительность жизни пожилых людей, то есть среднее число лет, которое человеку предстоит прожить после выхода на пенсию. Уже давно обсуждается вопрос о повышении возраста выхода на пенсию до 65 лет.

При нынешнем уровне смертности в России мужчине, достигшему этого возраста, предстоит прожить, в среднем, еще 13,1 года – столько же, сколько было более полувека назад – в 1960 году.

Если взять для сравнения Испанию, с которой мы тогда были, примерно, на одном уровне, то там среднее число лет, которое предстоит прожить мужчине, достигшему 65 лет, выросло с тех пор более, чем на 6 лет. У женщин соответствующий показатель у нас в 1960 году был даже немного выше, чем в Испании, но с тех пор в России он увеличился чуть более, чем на год, а в Испании – на 8 лет.

— Сколько пенсионеров сейчас «кормит» один работник?

— У нас 85 миллионов человек в возрасте от 20 до 60 лет и 30 миллионов – старше 60. Получается 36 пожилых на 100 человек в трудоспособном возрасте, что немало, особенно если учесть, что сравнительно недавно – до середины 1960-х годов – этот показатель никогда не достигал 20. Однако до последнего времени нам везло, если, конечно, это можно назвать везеньем.

В середине прошлого десятилетия процесс старения в России приостановился – на радость пенсионному фонду, хотя в основе этой радости лежала давняя беда. Начиная с 2001 года 60-летний рубеж стали переходить поколения, родившиеся в 1941-1945 годах – они по понятным причинам были малочисленными. К 2006 году число пожилых (60 лет и старше) сократилось на 2,6 млн.

Но потом стали прибывать относительно многочисленные послевоенные поколения, число претендентов на пенсии снова стало увеличиваться, в 2013 году их было уже больше, чем в 2001. Начальство переполошилось, стало требовать объяснений. Его успокоили, сказали, что все хорошо, не надо волноваться, стариков стало больше, потому что у нас увеличилась продолжительность жизни.

Начальство поверило и успокоилось, не хочется его огорчать.

Но только уже к середине следующего десятилетия нынешние 36 пожилых на 100 трудоспособных превратятся в 45. Готова ли к этому наша экономика? Готовится ли она к этому?

Миграция — основной ресурс

— Рождаемость низкая, смертность высокая – получается, что для России остается только одна возможность прирастать населением – за счет мигрантов?

— Во всяком случае, опыт последних 25 лет показывает, что иммиграция стала серьезным демографическим ресурсом для нашей страны. Если население России сейчас растет, то почти исключительно за счет иммиграции. И даже когда население убывало, иммиграция на 60% компенсировала его естественную убыль.

Население России за годы убыли (1993-2008) сократилось на 5,2 млн человек, но если бы не было иммиграции, то сокращение составило бы 13,2 млн.

Всего же за 1992-2016 гг. миграционный прирост населения России составил более 9 млн человек. Долгое время это была, по большей части, возвратная миграция, т.е. в Россию возвращались люди, которые когда-то выехали из нее, или их дети и внуки. Но постепенно этот ресурс исчерпывался, в миграционном потоке становилось все больше представителей коренных народов сопредельных стран, в основном среднеазиатских.

Роль иммиграции как основного источника роста населения России сохранится и в будущем.

Только чтобы перекрыть неизбежную естественную убыль населения и избежать сокращения населения России, может понадобиться принимать 500 тыс. мигрантов в год, а то и более.

— Да уж куда больше-то?

— Тогда придется смириться с сокращением численности населения России. У нас нет четко артикулированного отношения к миграции, имеются только не очень внятные и постоянно меняющиеся тактические соображения.

— Отношение граждан России к мигрантам, по-моему, очень четко выражается. А вот у власти…

— Мне кажется, что отношение граждан во многом формируется самой властью. А ее отношение к мигрантам чаще всего привязано к сегодняшней или завтрашней ситуации на рынке труда, которая может диктовать больший или меньший спрос на гастарбайтеров или другие категории экономических мигрантов.

— А как надо?

— Главный стратегический демографический вопрос, на который надо ответить: нужны ли России люди – сверх тех, которые в ней уже живут? Ответы на этот вопрос могут быть разными, но именно они – и только они – могут дать основания для выработки миграционной стратегии.

— А вас, похоже, не беспокоит качество нынешней миграции? Преступность, например...

— Я не выступаю ни за, ни против миграции. Накоплен большой мировой опыт, который говорит, что беспроблемной миграции не бывает. Значит ли это, что нужно стремиться минимизировать приток мигрантов, а то и вовсе отказаться от него? Ответ зависит от баланса плюсов и минусов, которые влечет за собой то или иное решение.

— Какие страны сейчас составляют основу миграционного потока в Россию?

— Узбекистан, Таджикистан переживают сейчас демографический взрыв, как и все развивающиеся страны. У них избыток трудовых ресурсов большой. Но для России их ресурсов может быть недостаточно.

Цвет кожи — не главное

— Значит, Евразия исчерпана. В какую сторону смотреть тогда? На Китай?

— На Китай я бы ни в коем случае не стал смотреть. Принять большое количество китайцев – равносильно тому, что через какое-то время отдать им территорию.

— Пусть приезжают, работают, платят налоги, поднимают Дальний Восток, Сибирь. Не обязательно же давать мигрантам гражданство. Когда правительство объявило о программе дальневосточного гектара, я в шутку предложил создать класс новых русских помещиков, латифундистов. Русская семья берет бесплатно 10 га, закладывает землю под кредит в банке, нанимает работников из КНР, и они обрабатывают землю. Выращивают овощи, зерновые культуры, развивают тепличное хозяйство. Все сыты-довольны. В чем проблема-то?

— В том, кто кого наймет в конечном счете. А если серьезно, то дело в том, что нам нужны не просто рабочие руки, не просто трудовые ресурсы. Это само собой. Но нам нужно население.

У России маленькое население для такой гигантской территории. А китайцы как часть населения России, когда рядом — полуторамиллиардный Китай, – это опасно.

Небольшой процент китайцев вполне может быть среди мигрантов, почему нет? Но в принципе нужен баланс по национальностям. Из разных стран понемногу. Американцы, например, квотируют, следят за тем, кто из каких стран приезжает.

— А за счет внутренней миграции, без внешней, нельзя как-то перегруппироваться и подстегнуть экономический рост – в той же Сибири, на Дальнем Востоке?

— Декларативные попытки развернуть направления миграционных потоков «в нужных направлениях» и повысить общий уровень пространственной мобильности населения пока что не приводят к значимым результатам. Во многих геополитически важных регионах не хватает людей, внутренние мигранты движутся не туда, а оттуда.

— Вопрос на засыпку. Через сколько лет Китай поглотит Россию?

— Сейчас пока им не нужно никого поглощать. Они заняты своими проблемами. Но Россия слабеет и становится легкой добычей. Потому нам и надо заселять Сибирь и Дальний Восток.

— Если масштабная миграция из Китая нежелательна, а ресурсы Средней Азии ограничены, откуда нам брать мигрантов? Не из Африки же…

— Почему во Францию могут ехать из Африки, в Германию могут, а к нам нет?

— Смогут ли африканцы приспособиться к нашей жизни? И как их будут воспринимать россияне?

— Если ориентироваться на прием мигрантов, особенно культурно далеких, то нужно в это вкладываться. С первым поколением мигрантов всегда непросто, даже если они просто переезжают из деревни в большой город своей собственной страны.

Надо смотреть на несколько поколений вперед. Первое поколение мигрантов будет работать подсобными рабочими, охранниками, нянечками, продавцами, и все они будут не очень хорошо говорить по-русски. Зато их дети уже вырастут и выучатся здесь, для них русский будет родным языком, они будут образованы. Они будут отличаться цветом кожи, но разве это – главное?

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Миграция, виза, туризм > gazeta.ru, 9 января 2018 > № 2452763 Анатолий Вишневский


Туркмения. Иран. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > camonitor.com, 8 января 2018 > № 2448053 Максат Сапармурадов

США могут использовать Туркменистан против Ирана и России

Социально-экономическая ситуация очень тяжелая. Население уже не выдерживает того деспотизма, который устроили в стране власти…

Туркмения провожает 2017 год с очевидными надеждами на то, что новый год сложится для нее лучше. В стране ужесточился финансовый кризис, признаки которого проявились еще год назад, ожидания на приток иностранных инвестиций не оправдываются, обстановка на границе с Афганистаном остается сложной. О проблемах Туркменистана и причинах их EADaily рассказал председатель правления Общества русско-туркменской дружбы «Соотечественник» Максат Сапармурадов.

— Туркменистан остается, пожалуй, самой закрытой страной постсоветского пространства. Поэтому правда о нем порой соседствует с дезинформацией. Действительно ли уходящий год оказался настолько тяжелым?

— Год для Туркменистана начался с подтверждения президентских полномочий Гурбангулы Бердымухамедова на выборах 12 февраля. В течение года президент презентовал свои книги и песни. Происходило это на фоне снижения доходов от западных нефтяных компаний, которые разрабатывают месторождения на шельфе Каспия. Страна столкнулась с финансовым кризисом. Усугубило ситуацию проведение в стране крупных спортивных соревнований — V Азиатских игр. Строительство спортивных сооружений, гостиниц и других объектов потребовало значительных затрат. Самостоятельно республика не справлялась, пришлось обратиться к внешним заимствованиям. В бюджете образовалась дыра. В стране нет наличности. Нет также возможности обналичить деньги с банковских карт. Есть признаки продовольственного дефицита. Все это позволяет говорить об экономическом кризисе в Туркменистане.

— В течение года с афгано-туркменской границы поступала тревожная информация. Что там сегодня?

— Столкновения. Там гибнут люди. Армии, в привычном понимании, в Туркменистане уже нет. Офицеры предпочитают службе на границе увольнение. Как можно приказывать армии, когда… У меня племянник служит в городе Мары. Его командир отпускает в увольнение покушать. Кормить солдат нечем.

На параде, в честь Дня Независимости Туркменистана, который отмечался 27 октября, президент Бердымухамедов продемонстрировал военную мощь страны. В числе прочего колонной проехала боевая техника. В ней были машины, приобретенные в США. Это машины открытого типа с высокой проходимостью. Как сказал один из туркменских чиновников, они предназначены для ташаузского направления. Ташауз — это граница с Узбекистаном, где тихо и спокойно. Это была просто отговорка. По информации из определенных кругов, эти машины уже в ближайшее время будут проданы в Афганистан, причем с ведома США, поскольку закупались в Америке. И продавать их будут не правительственной армии, а частным лицам. Есть вероятность, что эти машины попадут к радикалам, ИГИЛ (террористическая организация, запрещенная в России и других странах), которые потом на этих машинах будут прорываться через государственную границу Туркменистана.

— Продавать военные машины радикалам, которые потом нанесут удар по твоей же стране?

— Там хозяевами себя чувствуют американцы — как скажут, так и будет. А Ашхабаду деньги нужны.

— В чем причина такого кризиса?

— Все ждут следующего года, когда можно будет получить очередной китайский кредит. Бизнесмены ожидают, что откроется конвертация и можно будет возобновить покупку товаров в других странах. В стране назревает голод. Продукты питания дорогие и продолжают дорожать. Из Туркменистана люди бегут. Сейчас многие туркмены стараются уехать в США, страны ЕС, русскоязычные стараются получить статус переселенца в России. Работы нет. Вероятно, скоро начнется большая распродажа. Те же военные машины, они давно были заказаны и оплачены США, но пришли в республику недавно. То есть, если в стране вдруг начнутся беспорядки, то армия может и не озаботиться безопасностью власти.

— Насколько велика вероятность беспорядков?

— Они могут начаться. Народ готов к переменам, он просто ждет. Только внутри страны нет политической силы. Социальный взрыв назревает. Народ надеется на Россию. Однако во внутренние дела Туркменистана Россия вмешиваться не будет. Может вмешаться Иран, но только в том случае, если американцы предпримут какие-то действия в Туркменистане и возникнет угроза Тегерану.

Но и с Тегераном не все так просто. В новом году исполняется 400 лет со дня продажи Ираном царской России Фирюзы — это курортное, красивейшее место отдыха в Туркменистане. В Иране громогласно говорят о том, что хотят вернуть свои земли.

Социально-экономическая ситуация очень тяжелая. Население уже не выдерживает того деспотизма, который устроили в стране власти. Еще немного и гнев начнет выплескиваться.

— Куда делись деньги? Неужели все ушло на Азиаду?

— Да, и более того Туркменистан еще остался должен за нее ряду стран, прежде всего Китаю. А Китай усиливает свое присутствие в Туркменистане. Уходить он не собирается. А потому крепнут подозрения в том, что в счет погашения долгов Пекин может затребовать газоносное месторождение Галкыныш. Помимо интереса к газовым месторождениям, которые он разрабатывает и при этом забирает весь газ в счет долга, у Китая в Туркменистане долгосрочные геополитические интересы. Рядом Афганистан, Иран, с которым у Китая много совместных проектов. Плюс Каспийское море.

После того, как будет подписан договор по статусу Каспия, у Туркменистана появится возможность построить Транскаспийский трубопровод и поставлять свой газ в Европу…

В энергетических проектах у Туркменистана складывается все не очень хорошо. Прекращены поставки газа в Россию и Иран. На мечте продавать газ в Европу и Индию можно поставить крест.

— Почему?

— Начнем с того, что в уходящим году Россия, Иран и Азербайджан договорились по ряду вопросов. В частности, Россия будет поставлять свой газ на север Ирана через Азербайджан. Не исключено, что в будущем российским газам будут дополнять Трансанатолийский трубопровод — TANAP. Дело в том, что газа с месторождения Шах-Дениз для наполнения этой трубы будет недостаточно. Первоначально планировалось, что это будет туркменский газ. Но после того, как главы РФ, Ирана и Азербайджана договорились по вопросу газообеспечения северного Ирана, то очевидно, что они смогут договориться и наполнять российским газом TANAP. Кроме этого, Россия и Иран подписали меморандум об участии «Газпрома» в проекте строительства газопровода по дну Персидского залива, а также об участии российской компании в разработке газовых месторождений в Иране. Протяженность газопровода составит 1200 км.

— Но причем тут Туркменистан?

— Дело в том, что Иран будет поставлять газ в Индию. Если сделка состоится, то в ней примет участие и Россия. Причем участвовать будет, используя своповые поставки газа из Ирана. Экономика таких обменных поставок гораздо привлекательнее в сравнении с прямым экспортом газа из России. Не исключено, что договоренность по поставкам российского газа на север Ирана может стать своповым элементом в экспорте иранского газа в Индию по новому трубопроводу. Туркмения в этом случае остается в стороне. В Китай туркменский газ поступает в счет погашения кредитов, в Россию и Иран он не идет вовсе. Газопровода ТАПИ (Турменистан-Афганистан-Пакистан-Индия) не будет. Забудьте об этом проекте.

— Как забыть, если Туркменистан на своей территории строит этот трубопровод?

— Это исламские деньги (Исламского банка Развития — прим. EADaily ), которые разворовываются в том числе и Туркменистаном. В Туркменистане еще и железную дорогу пытаются строить в Афганистан. Но это все игра американцев. США пытаются использовать Туркменистан как новый плацдарм против Ирана и России. Американцы сейчас очень активны в Туркменистане.

http://www.gundogar.org

Туркмения. Иран. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > camonitor.com, 8 января 2018 > № 2448053 Максат Сапармурадов


США > Транспорт. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 8 января 2018 > № 2447915 Павел Хлебников

Магистрали Эйзенхауэра. Как сеть автотрасс изменила экономику США

Павел Хлебников

Первый главный редактор Forbes

В честь 100-летия журнала мы публикуем лучшие статьи из архивов российского Forbes. Этот материал был впервые опубликован в июле 2004 года. Президент-генерал знал толк в логистике. Построенная им сеть автотрасс изменила лицо Америки

За последние сто лет ничто не оказало такого влияния на американский образ жизни, как Федеральная система скоростных автомагистралей (Interstate Highway System), строительство которой было начато в 1956 году. США и до этого были, конечно, богатой страной, но их богатство концентрировалось в нескольких крупных городах вроде Нью-Йорка, Чикаго и Сан-Франциско. Большая же часть страны представляла собой захолустье. Это были либо сельские районы, которые, казалось, только-только входили в XX век, либо старые промышленные центры, медленно умиравшие после того, как закрылись «градообразующие» заводы.

Автомагистрали Interstate изменили Америку. Она стала такой, какой мы знаем ее сегодня: процветающие города и предместья с обилием магазинов, ресторанов, кинотеатров. Поезжай в американскую глубинку, в Цинциннати или Омаху, — и везде найдешь одинаковые торговые центры, сверкающие отели и офисные здания, джипы и минивэны, одинаковый уровень комфорта в домах. Удобства, к которым уже привыкли американцы, были бы невозможны без дорог Interstate.

Проект дал США самую широкую и плотную сеть высокоскоростных магистралей в мире. Размер стройки был внушительным. Залили столько бетона, что его хватило бы, чтобы проложить тротуар до Луны. Но куда внушительнее оказался экономический толчок, который дала стране новая дорожная сеть.

Вдохновение автобанов

Оснастить страну высокоскоростными автотрассами собирались уже давно. За такой проект ратовали и американские военные, и президент Франклин Рузвельт, который искал возможности уменьшить безработицу в годы Великой депрессии. Но только после избрания в президенты генерала Дуайта Эйзенхауэра проект двинулся вперед.

Образцом для Эйзенхауэра послужила сеть автобанов, построенная Гитлером в 30-е годы. В бытность главнокомандующим англо-американскими войсками в Европе Эйзенхауэр мог на собственном опыте оценить, как отличные немецкие автобаны помогали вермахту сражаться на нескольких фронтах одновременно.

Конечно, отставной генерал заботился не только о военных задачах: отсутствие современных дорог наносило огромный ущерб экономике. Эйзенхауэр знал о десятках тысяч автомобильных аварий со смертельным исходом, издержках в миллиарды долларов в результате автомобильных пробок, неэффективности транспортировки товаров.

Итак, в июле 1954 года, после окончания Корейской войны, Эйзенхауэр провозгласил свой Великий проект: «Если мы хотим решить проблему загруженности дорог, то вся федеральная система хайвеев должна быть утверждена как единый проект с конкретной датой завершения. Тогда можно будет провести необходимое планирование и инженерную подготовку».

Разработать проект Эйзенхауэр попросил группу промышленников и отставных генералов, своих боевых товарищей. Они подготовили план: 66 000 км высокоскоростных дорог стоимостью $27 млрд за 13 лет. Сеть магистралей была рассчитана на автомобильный поток, который ожидался через 20–лет. Все дороги должны были жестко соответствовать утвержденному стандарту. Даже в пустынных районах строились дороги как минимум в четыре полосы. Каждая полоса — шириной почти 4 метра плюс разделительная полоса не менее полутора метров. Система Interstate была предназначена для безопасного движения при скорости 125 км/час и спроектирована таким образом, что страну можно было проехать от края до края, ни разу не остановившись.

Вопрос финансирования

Первая попытка провести проект через Конгресс провалилась: консерваторы не хотели увеличивать государственную задолженность. Эйзенхауэр согласился финансировать проект за счет текущих доходов: «Не нужно возлагать все финансирование на налогоплательщиков — за дороги должны платить те, кто будет ими пользоваться».

Строительство автомагистралей поддержало мощное лобби автомобилестроителей, грузоперевозчиков, нефтяных компаний, производителей шин, фермеров и т.д. Им же пришлось заплатить за осуществление мечты — специальным налогом на бензин, шины и грузовики.

90% финансирования распределяло федеральное правительство, остаток — правительства штатов. Среди прочего Великий проект Эйзенхауэра изменил политический баланс между федеральными и местными властями — угрожая задержать выделение средств для строительства местных участков магистральной сети, федеральные власти не раз заставляли губернаторов исполнять свои пожелания по другим вопросам.

К 1973 году проект был завершен на 98%, при этом конечные расходы составили $129 млрд — впятеро больше первоначальной оценки. Дело в том, что магистрали были доведены до центров городов, чего изначально не предполагалось, а на таких участках стоимость увеличивалась в разы: здесь и земля дороже, и дороги шире, и требуется гораздо больше туннелей, мостов и развязок. Сыграли свою роль и растраты, мошенничество, коррупция.

Экономический эффект

И все же строительство федеральной дорожной системы обернулось потрясающим успехом. Хотя сегодня сеть Interstate — это лишь 1% длины всех американских скоростных автотрасс, на ней сосредоточено 23% всего автомобильного движения страны. Строительство сети тут же сказалось на экономике, поскольку были созданы сотни тысяч новых рабочих мест, возникли десятки тысяч точек обслуживания автомобилистов — рестораны, мотели, автозаправки, магазинчики и т.д.

В своих воспоминаниях Эйзенхауэр писал: «Этот государственный проект изменил лицо Америки больше, чем любой иной… Его влияние на американскую экономику столь велико, что не поддается исчислению».

Однако к 40-летней годовщине начала проекта несколько федеральных экономических комиссий попытались этот эффект подсчитать. Сильнее всего он проявился через несколько лет после ввода дорог в строй.

Во-первых, новые автотрассы резко снизили издержки товаропроизводителей. По оценкам министерства транспорта США, перевозка груза по системе Interstate обходится на 17% дешевле, чем по другим дорогам, — на счет новых магистралей можно отнести четверть роста производительности труда в американской экономике. Во-вторых, система Interstate сделала население более мобильным, облегчила покупателям поиск выгодных предложений, а это усилило конкуренцию в розничной торговле и снизило цены. Вблизи автотрассы Interstate товары дешевле на 23%.

И самое главное: дорожная система Interstate создала в раздробленной прежде Америке сплоченный общенациональный рынок. У производителей появились огромные возможности. Теперь производитель мороженого близ канадской границы мог легко поставлять свою продукцию в Техас, фермеры из Флориды — за сутки доставить свои апельсины в Нью-Йорк, производитель велосипедов с Западного побережья — без труда продать их в магазинах Массачусетса. Недаром именно в–этот период возникли наиболее мощные ресторанные и розничные сети вроде McDonald’s или Wal-Mart, которые присутствуют сегодня повсеместно.

С подключением к системе Interstate вымирающие сельские районы и полузаброшенные промышленные города получили новый шанс. Бурный рост таких городов, как Лос-Анджелес, Атланта, Даллас, Сан-Хосе, Денвер, Финикс, Лас-Вегас, за последние сорок лет был бы немыслим без этих хайвеев. Достаточно проехать по дорогам Америки, чтобы убедиться: высокоскоростная магистраль, как гигантский шланг, вливает новую экономическую мощь в отсталый район.

Дороги Interstate открыли американцам новые возможности развлечений и отдыха. В 150 км от каждого большого города появились загородные дома «средних» американцев. Горожане таким образом несут деньги в прежнее захолустье: на периферии растет спрос на стройматериалы, услуги, продукты питания и т.д. Летом дороги заполняют джипы и мини-вэны — это американские семьи отправляются в далекий «Диснейленд», или в национальный парк «Йелоустон», или в одно из тысяч менее известных мест отдыха.

Резко сократилось число аварий на дорогах. Если в 1956 году на каждый миллион миль пути приходилось 6,28 смертей от ДТП, то к 1974-му их было уже 3,57. А в системе Interstate их еще меньше — 1,55. Безопасность Interstate обеспечивает экономию в $17 млрд в год — такой ущерб нанесли бы аварии, которых удается избежать благодаря высокому качеству федеральных дорог.

Выводы «юбилейных» комиссий таковы: сеть Interstate дала стране более $2,1 трлн выгоды за счет повышения эффективности производства, снижения розничных цен и уменьшения аварийности. Другими словами, магистрали Эйзенхауэра окупили инвестиции в $129 млрд более чем в 16 раз.

Разбогатевшая провинция

Сегодня уже невозможно представить, каким был бы американский образ жизни без высокоскоростных автомагистралей. Экономическая мощь США основывается не на нескольких крупнейших мегаполисах типа Нью-Йорка или Хьюстона, а на сотне процветающих городов среднего размера вроде Пало-Альто (Калифорния), Роли (Северная Каролина) или Миннеаполиса (Миннесота).

Спроси рядового американца, что он знает о президенте Эйзенхауэре, и он вряд ли сможет ответить. За исключением одного: «Он построил Федеральную систему скоростных автодорог».

США > Транспорт. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 8 января 2018 > № 2447915 Павел Хлебников


Россия. ЦФО. ДФО > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > amurmedia.ru, 6 января 2018 > № 2451630 Александр Галушка

Галушка: Россия без Дальнего Востока немыслима, здесь люди реализуют себя через подвиг

О популяризации среди россиян восточного форпоста страны и о многом другом в интервью с главой министерства по развитию Дальнего Востока

Значение "Дней Дальнего Востока в Москве", историческая преемственность в деле освоения восточных земель, особенности характера дальневосточника и о самой большой стройке на ДВ – лишь некоторые из тем, которые затронул министр по развитию Дальнего Востока Александр Галушка в интервью. Отдельной темой беседы стало экономическое и инфраструктурное развитие региона – инвестиции, рабочие места, авиасообщение, пункты пропуска на государственной границе и международные транспортные коридоры, сообщает корр. ИА AmurMedia в Москве Сергей Михайлин.

– Здравствуйте, Александр Сергеевич. Мы находимся в Москве, где уже в течение недели проходит выставка под названием "Дни Дальнего Востока в Москве". Скажите, для чего была создана эта программа и как, по Вашему мнению, жители центральной части России отнеслись к этой выставке?

– Мы очень хотим сделать Дальний Восток ближе к Москве, а Москву к Дальнему Востоку. Вообще хотим, чтобы он не "дальний" был, а свой, родной, знакомый, близкий. И для того, чтобы москвичи могли познакомиться с тем, что происходит на Дальнем Востоке, с тем, что происходит в каждом дальневосточном регионе: как они развиваются, какие проекты реализуются, как гектары предоставляются, что на гектарах этих делается, какие новые возможности открываются, – вот ровно для этого мы организовали и проводим это мероприятие в Москве.

– Я сам с Дальнего Востока, родился и прожил там большую часть жизни. Мне всегда говорят, что мы, дальневосточники – открытые, добрые, интересные. Вот скажите, занимаясь вопросами самой большой территории РФ, всё-таки это 36% нашей страны, как Вы можете охарактеризовать людей? Какие они по Вашему мнению?

– В любом уголке России есть те или иные отличия. Это замечательно, что у нас такая большая, разнообразная и вместе с тем единая, общая страна. На Дальнем Востоке, конечно, чувствуется дух того, что Дальний Восток – это подвиг. Это люди, которые реализовывали себя через подвиг. Это здесь чувствуется. На Дальнем Востоке происходит соприкосновение цивилизаций, когда европейская цивилизация сталкивается с азиатской. Когда такое соприкосновение происходит, обостряется чувство идентичности. Ты понимаешь своё отличие – другая ментальность, структура мышления. Ещё чувство идентичности связанно с тем, что Дальний Восток – это форпост страны. И все это вместе с прекраснейшей природой, с ощущением стихии Тихого океана, свободы, пространства складывается в особую характеристику жителей Дальнего Востока.

– Почему сегодня государство решило уделить столь огромное внимание Дальнему Востоку? Я знаю, что существовал ещё давний план, в советское время, и там была описана большая стратегия развития и, насколько я знаю, Вы уделили много времени анализу этого документа, и там действительно важные вещи написаны, но они не были реализованы. А сейчас мы вернулись к истории.

– На мой взгляд, в 90-е годы мы пережили кризис государственного мышления и в условиях этого кризиса даже звучали такие голоса – "А зачем нам Дальний Восток вообще?". Сегодня, когда исторически ответственное мышление возрождается, то становится ясно, что Россия без Дальнего Востока немыслима. Это наша территория, освоенная подвигом предыдущих поколений. Мы обязаны развить её. Сделать успешной, процветающей, благоприятной, желанной для людей, для жизни и самореализации. Мы привыкли основательно подходить ко всему, и, конечно, историю вопроса, "волны" освоения Дальнего Востока мы изучили. Посмотрите, мы реализуем по духу те идеи, которые применялись, например, в эпоху порто-франко (итал. porto franco — свободный порт ), который во Владивостоке существовал до 1907 года. Но мы не буквально воспроизводим, то, что было в начале 20-го века, а делаем это сообразно сегодняшним реалиям. Мы анализируем — а что сегодня происходит, как "свободные порты" в мире организованы, какие лучшие практики существуют? И вот на этом синтезе – с одной стороны своя история, с другой стороны лучшая мировая практика – родился закон о Свободном порте Владивосток. И у нас, как некоторые сказали, порто-франко вернулся во Владивосток.

Что касается советской программы 1987 года, которую Вы упомянули, мы показали её инвесторам, и реакция сегодняшнего бизнеса на ту программу развития Дальнего Востока, знаете, какая была? Они сказали, что это "бизнес-навигатор". У нас теперь механизмы только другие, мы ставку делаем на частный бизнес и на частные инвестиции. В этом разница.

– Я слушал Ваше выступление перед Советом Федерации с отчетным докладом, меня поразила цифра, что 3,7 триллиона рублей инвестиций привлечено на Дальний Восток.

– Эти суммы привлечены на Дальний Восток благодаря ТОРам, благодаря Свободному порту Владивосток. Уже вложено почти 120 миллиардам рублей по итогам 2017 года, 86 новых предприятий запущено, 7 тысяч новых рабочих мест создано. Такой объем инвестиций, как 3,7 триллиона рублей не может быть реализован одномоментно, это проекты, которые реализуются шаг за шагом. Они воплощаются в новые предприятия, инфраструктуру, фабрики и бизнес. Массив инвестиций, который привлечен, это уже 1009 проектов, это резиденты ТОРов и Свободного порта Владивосток.

– Предлагаю посмотреть вот этот интересный стенд. Это Амурская область, проект современнейшего газоперерабатывающего завода. По Вашим оценкам, примерно, сколько этот проект стоит?

– Не просто примерно, а этот проект стоит 950 миллиардов рублей, это крупнейшая стройка страны, ничего более масштабного сегодня в стране не строится. И это происходит на Дальнем Востоке. По газопроводу "Сила Сибири" мы отправляем газ, и мы строим вот такой огромный газоперерабатывающий завод на границе с Китаем. И в Китай уже не просто газ поставляем, а перерабатываем его у себя на территории, оставляем у себя добавочную стоимость, новые рабочие места и налоги, а в Китай уже продаем продукты передела. Более того, в орбите таких крупных производств вырастает мощный кластер малого и среднего бизнеса. Потому что здесь нужны новые сервисы, услуги, поставщики. Всем выгодно здесь локализоваться, и мы потенциал такой локализации оценили – это порядка 100 проектов в среднем по 5 миллиардов рублей.

Это модельная ситуация, у нас же в Приморье тоже очень большой проект – создается восточный нефтехимический комбинат. В декабре стройка начинается в Находке, это 10 млн. долларов США — очень крупный проект. И то же самое, мы нефтепереработкой занимаемся у себя на территории.

Глобальная экономика стимулирует форсированное развитие Дальнего Востока. Мир уже стал азиатско-тихоокеанским, центр развития мира сместился. И, конечно, мы должны использовать эти возможности, чтобы развивать Дальний Восток и Россию. В конечном итоге все стройки, предприятия, проекты набирают критическую массу, и сейчас количество должно перейти в качество. Мы уже видим, что в 2017 году объем инвестиций возрос на 10%, строительства — на 11%.

– Проекты, о которых Вы говорите – это же несколько десятков тысяч рабочих мест. Начиная с 90-х, много жителей мигрировало с Дальнего Востока в центральную Россию, но в советское время было наоборот – за благами люди ехали на Дальний Восток. Как вы считаете, какие ещё дополнительные шаги должно сделать государство для улучшения жизни людей на Дальнем Востоке?

– Сегодня наша задача – создать новые возможности для людей, возможности для самореализации. У ТОРов, и у Свободного порта Владивосток, у инвестиционных проектов, которые реализуются, есть понятное человеческое измерение — новые современные рабочие места. Более того, когда возникает такая плотность проектов на территории, плотность новых предприятий, то возникает спрос на людей. Конечно, все сопутствующие вопросы — жилье, инфраструктура, социальные условия, культура, транспортная доступность – тоже важны. Хочу отметить, что мы, сфокусировавшись в начальной точке на новых рабочих местах, понимали все это прекрасно и готовили предложения, чтобы перейти ко второму этапу развития ДВ. И президент ключевую цель поставил – KPI. Уровень и качество жизни на Дальнем Востоке должны быть не средними, а выше среднего российского. Работа государства разложена по корзинам — здравоохранение, социальная сфера, жилье, образование, ЖКХ и другие. Эти корзины называются государственными программами, и в них по указанию Президента должны выделяться разделы по развитию Дальнего Востока. Сегодня такая фундаментальная работа ведется по поручению председателя правительства РФ, сроки ее определены, и весь процесс идет по согласованию с министерством развития Дальнего Востока.

– Как Вы считаете, какая средняя заработная плата должна быть на территории Дальнего Востока, чтобы люди чувствовали себя комфортно?

Я бы всё-таки говорил о качестве жизни. Если мы при существующей заработной плате решаем проблемы дороговизны и наполняем услугами и товарами ту зарплату, которая есть, то это хорошо. А второй вопрос – какого качества услуги мы получаем? Мы сейчас завершили разработку индекса развития человеческого капитала на ДВ. В ближайшее время он будет презентован, и там главное – именно качество жизни. Когда и безопасность, и социальные условия, и инфраструктура, и дороговизна вместе собраны и оптимально оцениваются. Мы действительно хотим на новом этапе развития ДВ предложить это в качестве ключевой вещи.

– Поговорим о Владивостоке. Это наши пограничные территории, порты, транспортные коридоры "Приморье-1" и "Приморье-2". Какие задачи вы ставите перед бизнесом в этом регионе? Какие планы на ближайшие несколько лет?

– Дальнему Востоку, его южной части, нужны порты и логистическая инфраструктура нового качества и уровня. Движущей силой такого развития, конечно, является развитие проектов транспортных коридоров (МТК) – "Приморье-1" и "Приморье-2". Грузовую базу мы можем получить благодаря этим проектам мощнейшую. И под это нам нужны порты и инфраструктура. Уходящий год, на мой взгляд, стал переломным. Председатель КНР заявил, что Китай поддерживает развитие МТК-1 и МТК-2. Я могу сказать, что работа после этого пошла по-другому. Готовится межправительственное соглашение, чтобы для транзитных грузов фактически "бесшовный режим" сделать. Наша оценка – минимум 45 миллионов тонн грузов мы можем получить благодаря МТК-1. Таким образом, мы зарабатываем на грузовой базе, а они зарабатывают на том, что у них меньше "логистическое плечо". Очень хороший взаимовыгодный проект.

– Недавно председатель правительства РФ Дмитрий Медведев негативно отозвался о логистической внутренней инфраструктуре Дальнего Востока, в том числе об инфраструктуре аэропортов. Что Вы думает по этому поводу?

– Речь шла о 15 пунктах пропуска, которые касаются границы с Китаем. Это те пункты пропуска, где у нас самые узкие места есть в развитии торгово-экономического сотрудничества. Это как раз на границе, они по югу идут. Также Дмитрий Анатольевич Медведев высказался о 40 аэропортах, которые не были построены. Юрию Петровичу Трутневу дана задача разобраться в этой ситуации. Но главное – другое. Нам пункты пропуска нужны, аэропорты нам нужны, нам транспортная связанность Дальнего Востока нужна. Мы сегодня, не дожидаясь никаких решений, отрабатываем концессионные модели, задача которых – найти решение, как эти пункты пропуска можно быстрее построить, модернизировать. Конечно, это очень важная задача, и это было наше предложение на уровне премьера её рассмотреть, дать трезвую оценку положению дел, для того, чтобы дальше этим можно было заниматься.

– Сейчас мы коснулись темы аэропортов. У Приморского края есть результаты внутреннего проекта, когда стоимость перелёта на внутренних линиях равна стоимости проезда на автобусе. Что сегодня мы скажем дальневосточникам, о развитии внутреннего авиасообщения в их регионах? Например, Якутии, где Мирный, Нерюнгри и Якутск находятся на расстоянии друг от друга порядка тысячи километров.

– Да, есть практика Приморского края, это лучший пример, когда за счет правильной и разумной модели организации авиамаршрутов восстановили всю сеть авиаперевозок, которая существовала еще в советское время, и расширяют ее. Очень разумно, когда используют самолеты малой авиации, и мы не вбухиваем деньги в содержание огромных взлетно-посадочных полос, получаем экономию и покупаем новые самолеты. Даже деньги остаются, чтобы просубсидировать людям авиаперелет. Сегодня поставлена задача – распространить разработанную в Приморье модель на другие районы Дальнего Востока

– А сколько времени понадобится, чтобы на 80-90% выполнить эту задачу?

– Это пятилетняя программа, опыт Приморья показывает, что необходимо 3-4 года целенаправленной работы.

– Сегодня все говорят о суперджетах. Как Вы думаете, какое будущее ждёт завод в Комсомольске-на-Амуре, где такие самолёты производят?

– Действительно, современная и высокотехнологичная продукция выпускается в Комсомольске-на-Амуре. Президент страны специально уделил внимание в послании Федеральному собранию Комсомольску-на-Амуре. План специальный принят, который последовательно реализуется, и шаг за шагом новые позитивные изменения происходят в Комсомольске-на-Амуре. Создан ТОР под локализацию поставщиков, чтобы они могли своё производство размещать, и от этого масштаб экономики Комсомольска-на-Амуре вырос.

– Люди в большинстве своём далеки от экономики, долгосрочных перспектив развития, инвестиций. Существует ли простой язык, с помощью которого можно рассказать о том, что реально создаётся сегодня на Дальнем Востоке?

– Вот для этого и проходят "Дни Дальнего Востока" в Москве, для этого мы с вами ходим здесь и все это показываем. У нас идея – и в других регионах устроить такую выставку, чтобы продвигать среди граждан России Дальний Восток, чтобы все увидели перспективы, которые там открываются. В дополнение к Восточному экономическому форуму мы решили организовать Дни Дальнего Востока в столице, потому что ведь не все москвичи могут приехать на ВЭФ. Но ВЭФ – это мероприятие в основном для инвесторов, бизнеса, а здесь — для всех граждан. В Москве мы даже и в метро поезд Дальнего Востока запустили, чтобы наш регион стал ближе к людям и понятнее.

– Как Вы считаете, готовы ли простые люди, которые живут на этих территориях многими поколениями, действовать, совершенствовать себя и свое государство?

– Человеку вся жизнь дана для развития и совершенствования. По факту, посмотрите насколько предприимчивые, активные, деловые люди живут у нас в Приморье. И конечно же, мы рассчитываем на то, что во всех тех новых возможностях, которые открываются, себя найдут жители Приморского края и других регионов Дальнего Востока. У нас даже по статистике в два раза выше уровень желания заниматься предпринимательством, чем в среднем по стране. Это очень хорошая основа, культурная, ценностная и ментальная.

Россия. ЦФО. ДФО > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > amurmedia.ru, 6 января 2018 > № 2451630 Александр Галушка


США > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 6 января 2018 > № 2447924 Игорь Клюшнев

Подарок от Трампа. Как заработать на американском рынке в 2018 году

Игорь Клюшнев

начальник департамента торговых операций ИК «Фридом Финанс»

Торговые сети, телеком-операторы и банки станут главными бенефициарами налоговой реформы, утвержденной Дональдом Трампом

В 2017 году американская экономика показала уверенный рост, укрепив веру инвесторов в то, что кризис миновал. Позитивную динамику можно проследить не только по статистике с рынка труда (безработица на исторических минимумах, зарплаты повышаются), но и по действиям Федрезерва.

В прошлом году ФРС, которая планомерно повышала процентную ставку на фоне ускорившейся инфляции, запустила программу по сокращению своего баланса в размере $4,5 трлн на $10 млрд в месяц. После февраля 2018 года ежемесячная сумма уменьшения активов будет увеличена до $50 млрд.

Сохранение такой монетарной политики вкупе с реализацией налоговой реформы Дональда Трампа увеличит прибыльность корпораций на 5-20% в зависимости от отрасли, которую они представляют. Ретейлеры, финансовые компании и телекомы генерируют основную выручку в США, поэтому мы считаем эти секторы наиболее перспективными для инвестиций в следующем году.

Ретейл

Такие гиганты розничной торговли, как Macy’s (M), Target (TGT) и Nordstrom (JWN) зарабатывают исключительно в США. Благодаря изменениям в системе налогообложения (ставка будет снижена с 37% до 20-23%) их прибыль в среднем вырастет на 45%.

Акции этих компаний стоит включить в портфель уже сейчас, поскольку идеи, связанные с налоговой реформой, с высокой вероятностью будут отыграны за первые два квартала этого года. Частично этот фактор уже учтен в котировках. Об этом свидетельствует рост котировок Target (TGT) и Nordstrom (JWN) в среднем на 17% за последние два месяца, а также подорожание бумаг Macy’s на 46% за это же время.

Традиционные ретейлеры по-прежнему уступают Amazon (AMZN) по темпам роста бизнеса, поэтому говорить об их долгосрочных перспективах сложно.

Наиболее перспективным в этом секторе выглядит Walmart (WMT) — благодаря развитию интернет-направления ему вполне под силу потягаться с Amazon. Около 75% своей выручки Walmart получает в США, поэтому три четверти его доналоговой прибыли увеличатся на 45%. В этой связи мы прогнозируем выручку торговой сети в 2018 году в размере $512 млрд, а доналоговую прибыль — на уровне $21,22 млрд.

При таком раскладе ретейлер сэкономит на налогах $2,5 млрд, что позволит ему увеличить капитальные затраты на развитие онлайн-торговли до $7-7,5 млрд. Именно продвижение интернет-платформы позволит компании стимулировать рост выручки, который мы наблюдали в прошлом году.

Пока онлайн-продажи формируют незначительную часть оборота всей корпорации, но трансформация бизнеса Walmart потенциально позволяет рассчитывать на то, что это направление со временем может стать ведущим. Целевая цена по акциям Walmart до конца 2018 года — $121 за бумагу.

Телекоммуникации

Основные игроки на американском рынке AT&T (T) и Verizon (VZ) имеют схожую структуру продаж: корпорации генерируют в США 94% и 100% своей выручки соответственно. Более перспективной идеей выглядит покупка акций AT&T – компания опережает своего главного конкурента по обороту на 28%. Это означает, что ее чистая прибыль может вырасти сильнее. Однако это не единственный плюс компании. Еще одно преимущество она получит за счет стратегического слияния с Time Warner (TWX).

Это позволит AT&T пойти по пути Netflix — компании, которая выгодно отличается от других создателей развлекательного контента, поскольку у нее есть прямой доступ к зрителям через собственный потоковый сервис. Это позволяет Netflix собирать и анализировать огромные объемы информации, чтобы предлагать зрителям только интересный им продукт.

Синергия между AT&T и Time Warner заключается именно в анализе big data, что даст возможность AT&T конкурировать не только с Netflix, но и с Disney за долю на развлекательном медиарынке. Пока регуляторы настроены в отношении этой сделки негативно, но в случае ее успешного заключения отдача будет колоссальной, даже несмотря на риски. Целевая цена по AT&T — $50 за акцию до конца 2018 года.

Финансовые компании

У финансового сектора есть большие шансы стать лидером роста в 2018 году и обогнать по этому показателю сектор технологий. Рывок финансовой индустрии поможет совершить благоприятная конъюнктура рынка. После принятия налоговой реформы у американских банков появится больше свободных денег, что положительно повлияет на их кредитоспособность.

Получив больше прибыли, компании захотят реинвестировать часть средств и привлечь больше кредитных ресурсов для развития и расширения своего бизнеса. Объем выдачи корпоративных кредитов увеличится, поднимутся и ставки по ним. Мы ожидаем, что в 2018 году ФРС повысит ставку три раза – до уровня 2,25%. Это позволит финансовым корпорациям увеличить оборот на $110 млрд.

Кроме того, с приходом Джерома Пауэлла на пост главы ФРС ожидается дерегуляция финансового сектора, благодаря чему капитал банков увеличится. Закон о минимальном капитале не требует утверждения в Конгрессе США, поэтому процесс его принятия может начаться сразу после смены главы регулятора. В результате EPS банков сможет увеличиться на 5-10%.

Также в январе 2018 года вступят в силу изменения при подсчетах банковской долговой нагрузки (advance approach). Новая методика расчета будет учитывать такие безопасные активы, как казначейские облигации США и депозиты ФРС. Однако реальный эффект можно будет увидеть только после первого квартала. Скорее всего, он выразится в повышении прибыли банков на акцию до 10%. Таким образом, весь финансовый сектор станет удачной инвестицией. Таргет по отраслевому биржевому фонду Financial Select Sector SPDR Fund (XLF) — $35, что означает потенциальную доходность почти 30% от текущих уровней.

США > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 6 января 2018 > № 2447924 Игорь Клюшнев


Австрия. Китай. ПФО > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 5 января 2018 > № 2452769 Рустэм Хамитов

Башкирия ждет китайских мегаинвесторов

Интервью с главой Башкирии Рустэмом Хамитовым

Петр Нетреба

Между «Роснефтью» и «Газпромом»: глава республики Башкирия Рустэм Хамитов, чья республика в 2017 году привлекла более 300 млрд руб. инвестиций, в интервью «Газете.Ru» рассказал о текущих и потенциальных инвесторах, модернизации и строительстве новых промышленных объектов, профицитном бюджете, взаимоотношениях с федеральным центром и том, почему в контактах с госкорпорациями требуется специализированное ведомство по привлечению инвестиций.

– Экономика Башкирии так или иначе зависит от двух «китов» — «Газпрома» и «Роснефти». А другие крупные инвесторы к вам приходят?

– Конечно, есть и другие крупные структуры. Например, в республике работает «Сибур». Не гигантское, но значимое предприятие химиков – полиэфирный комплекс – расположено у нас. Будет наращивание мощностей с приличными финансовыми потоками.

У нас работает Уральская горно-металлургическая компания. Вся медная, цинковая тема у этой корпорации – строятся новые шахты, рудники, обогатительные мощности.

У нас есть и активно развивающийся лесопромышленный комплекс. Австрийская компания Kronospan разместила в республике предприятие. Первую очередь лесоперерабатывающих мощностей построили за €200 млн. Сейчас строится вторая, тоже за €200 млн. Будет и третья, примерно за такую же цену. Возник спрос на низкосортную древесину, и тут же возникли новые лесозаготовительные компании, появилось около 3 тыс. новых рабочих мест.

В последние годы, после саммитов ШОС и БРИКС, активизировался Китай. Уезжая с саммита, лидер Китая Си Цзиньпин, произнёс: «В Уфе мы открыли золотую жилу дружбы между китайским и башкирским народами». После этого китайский бизнес начал активно смотреть в нашу сторону. Сейчас на последней стадии проектирования находится цементное предприятие. Суммарно инвестиции оцениваются в $150-180 млн. Подготовлена документация на сборку китайских тракторов на одном из предприятий республики. Начались поставки башкирского мёда в Поднебесную. Хороший спрос именно на наш знаменитый башкирский мёд.

Кроме того, австрийская компания Lasselsberger начинает строить завод сухих строительных смесей и белого цемента, который используется в медицинской промышленности. Суммарные инвестиции в это предприятие оцениваются в €220 млн.

Активно работает у нас «Интер РАО», крупнейшая энергокомпания страны. В Уфимском районе завершается стройка крупной ТЭЦ с объёмом инвестиций более 20 млрд руб.

Большие проекты реализуются на Уфимском моторостроительном производственном объединении, флагмане российского авиадвигателестроения. Десятки миллиардов руб. направлены на модернизацию производств, испытательных станций, внедрение новейших технологий литья, сварки, мехобработки.

Так что у нас работают не только «Газпром» и «Роснефть». Но эти компании, конечно, самые большие и, кстати, продолжают модернизацию своих промышленных гигантов. «Газпром» и «Газпром нефтехим Салават» вложили более 100 млрд руб. в свои проекты. Появились новые производства и объекты энергетики.

«Башнефть» ввела в эксплуатацию современные очистные сооружения для группы нефтеперерабатывающих заводов. Стоимость объекта – более 12 млрд руб.

– Масштаб инвестиций в $1 млрд и выше для вас пока недостижим?

– Есть предпосылки и для реализации мегапроектов. Речь идёт о строительстве производства по переработке газа для производства полиэтиленов.

Дело в том, что через Башкирию проходит значительное количество газопроводов суммарной пропускной способностью 100-110 млрд куб. м газа в год. Это четвёртая часть того, что добывается в стране. Когда-то вся промышленность и энергетика Башкортостана потребляли 20 млрд куб. м газа в год. Сегодня эта цифра – около 15 млрд куб. м. Таким образом, есть газ, который можно перерабатывать. Раньше, 10-15 лет назад, не было таких технологий, но сейчас они появились. Из природного газа в конечном итоге можно получать пластики. Такие предприятия уже работают в Китае и США.

Мы вышли с предложением перерабатывать 2-3 млрд куб. м газа и получать около 1 млн тонн сырья для химической промышленности. Этим глобальным проектом уже заинтересовалось руководство «Газпрома». Началась проработка ТЭО, проводятся расчёты. Пока всё движется в нужном направлении. Если удастся выйти на такой проект, то, конечно, это будет очень мощно. Стоимость его будет значительно превышать $2 млрд. И республика очень заинтересована, чтобы такого рода производство появилось.

– Это будет самостоятельный проект «Газпрома» или речь идёт о привлечении иностранных инвесторов?

– Есть несколько вариантов. Например, «Газпром» в компании с китайской стороной. Есть вариант, когда инвестором окажется только китайская компания.

– О ком идёт речь?

– Пока это коммерческая тайна.

– Вы так активно модернизируете производства. В декабре на «Газпром нефтехим Салават» было запущено акриловое производство. Но рынка сбыта для этой продукции на территории России нет. К чему все эти усилия?

– Да, рынков сбыта сейчас в стране пока нет, вся продукция идет на экспорт. Предприятие уже сегодня на этом неплохо зарабатывает. Но предполагается строительство ряда производств-спутников, где будут получать конечную продукцию. Речь идёт о влагопоглощающих материалах, акриловых красках и т.д. То есть в течение трёх-пяти лет эти производства должны появиться.

Приведу вам пример из другой области. У нас есть Ишимбайский специализированный химический завод катализаторов. Производит катализаторы для каталитического крекинга. Объём производства – порядка 10 тыс. тонн в год. Когда я возглавил республику в 2010 году, они продавали 500, может быть, 1000 тонн в год. А все крупные предприятия страны покупали в основном американские катализаторы. Пришлось ходить по очень многим кабинетам, в том числе самым высоким, и доказывать, что есть конкурентоспособное российское производство. Доказали, да и санкции помогли – сегодня все 10 тыс. тонн катализаторов берут наши российские заводы. Предприятие загружено полностью.

Примерно то же самое должно быть и с другими производствами, которые сейчас модернизируются, на которых возводятся новые мощности. В идеале вокруг каждого крупного нефтехимического, химического предприятия, как пчелы вокруг улья, должен работать малый бизнес, но не торговый, а производственный.

Сырьё есть, а выпуска готовой малотоннажной продукции нет. Это глобальная тема, общероссийская. Между небольшими предприятиями, которые могли бы выпускать готовую продукцию, находятся различные торгово-сбытовые компании, перекупщики. Их, «малышей», отправляют в конец цепочки перекупщиков. Но с надбавкой в 20-30% на сырьё бизнес у маленьких предприятий не получается. Повторю, это глобальная тема, которую мы пока не можем решить.

– Как вы относитесь к стремлению «Роснефти» усилить позиции «Башнефти» в регионе?

– Позитивно. «Роснефть», став собственником «Башнефти», сейчас активно изучает, что можно и нужно модернизировать на заводах и промыслах, какие новые производства необходимы. Оценка происходит в рамках всей компании, потому что нефтеперерабатывающих заводов у «Роснефти» в стране много. Есть понимание того, что башкирскую группу заводов надо ориентировать на нефтехимию. Опять же с выходом на производство химической продукции – этилена и его производных.

Только «Уфаоргсинтез», который входит в уфимскую группу заводов, на сегодняшний день требует от 80 до 100 млрд руб. инвестиций на модернизацию и создание новых производств. И это без нефтеперерабатывающих заводов. По ним мы пока не знаем, какие будут цифры финансирования. Но планы и у «Роснефти», и у республики – самые серьёзные.

Мы сейчас спокойно и плодотворно работаем с компанией, находимся в постоянном в контакте с руководством. Проводим рабочие консультации по многим вопросам. Кроме того, приход «Роснефти» в республику благоприятно сказался на загрузке машиностроительных заводов, которые выпускают продукцию для «нефтянки». И здесь польза очевидна.

– Но акционерного соглашения с «Роснефтью» Башкирия не стала заключать?

– Мы заключили соглашение о совместной деятельности, которое является аналогом акционерного, но более «мягкое» и не такое, может быть, обязывающее.

– Мировое соглашение между АФК «Система» и «Роснефтью» по поводу реорганизации «Башнефти» повлияет на инвестиционный климат республики?

– Безусловно, позитивно. 25% этой суммы должны вернуться в республику через дивиденды или инвестиции. Конкретные механизмы будут определяться после новогодних праздников.

– Когда вы говорите с инвестором, какой основной довод для убеждения?

– Не хочется теоретизировать, тем не менее скажу. Что такое инвестиция? Это размещение капитала с целью получения прибыли. Реально эта прибыль может возникнуть, только если есть сбыт. И хорошо, если в регионе – это самое простое.

Башкортостан – старопромышленный регион, в котором уже есть вся необходимая для производства инфраструктура нефтяного, химического, машиностроительного, строительного комплекса. У нас много вузов, много специалистов, есть рабочая сила. У нас хорошее географическое расположение и транспортная доступность. Есть и сбыт, республика большая, население более 4 млн человек. Всё это делает нас конкурентоспособными в работе с инвесторами.

Но в целом российским регионам с поиском инвесторов тяжело, так как он, инвестор, выбирает территории, где, действительно, издержки поменьше, где география, рынки сбыта, коммуникации, инфраструктура и прочее, как говорится, выстраиваются оптимальным образом. И таких регионов в стране немного.

В своё время на заседании правительства мною поднимался вопрос, что работу по привлечению инвесторов в субъекты нужно координировать в федеральном центре. Необходимо, если хотите, стратегическое планирование в этом вопросе. Не все субъекты сильны в выходе на крупные западные компании. Там другой мир, другие отношения, совершенно другое мировосприятие. Поэтому федеральный центр должен иметь структуру, которая, работая с иностранными фирмами, рекомендовала бы потенциальным инвесторам регионы, в которых можно было бы вести дела, где есть те или иные компетенции. Сегодня, к сожалению, поиск инвесторов регионами порой происходит спонтанно, без системы.

У регионов есть специализация. Республика Башкортостан – это нефть, нефтепереработка, нефтехимия, машиностроение, горнорудная промышленность, лес, электронная промышленность. Это то, в чём мы сильны. Конечно, нам хотелось бы иметь инвесторов именно в таких отраслях.

– То есть нынешняя модель, когда внешние бизнес-контакты обеспечиваются через торгпредства, вас не устраивает?

– Торгпредства? Мы с ними практически не работаем. Да и сил не хватает со всеми общаться.

– А Российский фонд прямых инвестиций?

– С ними мы дружны. Но РФПИ – не орган исполнительной власти, у них немного другие задачи. В федеральном центре нужна постоянная, ежедневная работа по поиску инвесторов и их стыковки с регионами. Нужны выстраивание и гармонизация отношений инвесторов с субъектами Федерации. Такой работы на федеральном уровне всё-таки не хватает.

Например, в части внедрения моделей упрощения процедур ведения бизнеса и повышения инвестпривлекательности субъектов Российской Федерации наша республика на начало декабря 2017 года – абсолютный лидер в стране. А по объёму привлечённых инвестиций – пока нет, мы только 10-12-е. Хотя, конечно, мы готовы принять желающих прирастить свои капиталы за счёт строительства у нас новых производств. Ищем инвесторов, работаем, многое получается, но нужно больше.

– У вас есть самостоятельные возможности организовать инвестору преференции?

– Мы можем снизить налог на прибыль. Можем уменьшить имущественные налоги. Можем помочь в строительстве инфраструктуры. Это уже немало.

– В декабре прошла встреча президента с бизнесменами, на которой глава РСПП Александр Шохин возмущался тем, что льготы по налогу на движимое имущество переданы в субъекты, а пользоваться ими собираются только пара регионов. Вы входите в их число?

– Мы дали льготу в размере 1,1%, то есть 50% от возможного. Суммарно это составит около 2 млрд руб.

Хочу сказать и другое. Эти льготы для инвестора порой не играют главную роль. Льготы по всей стране примерно такие же. Да и институты развития во всех субъектах уже есть. В работе с инвестором личный фактор зачастую важнее. Когда мы встречаемся с крупными предпринимателями, я стараюсь доказать, что нет территории лучше Башкортостана для размещения производства. Потому что мы будем сопровождать проект в ручном режиме, что не будет никаких дополнительных обременений, что все формальности мы поможем пройти. Только приходите и работайте! Часто это срабатывает. Но и другие субъекты активно агитируют. Боремся за инвестора постоянно.

– Устраивает ли Вас налоговая политика, которую проводит Минфин в последнее время? Нет ощущения, что у вас отбирают значительную часть заработанного?

– Около половины налогов и доходов, которые генерируются на нашей территории, остаётся в республике. Я, кстати говоря, не сторонник того, чтобы резко менять эту пропорцию. Надо уметь обращаться с деньгами.

Мы второй год – профицитный регион. И цифра у нас не маленькая – около 10 млрд руб. Это говорит о том, что даже с имеющимся денежным потоком мы ещё справляемся порой не так, как нужно бы. Конечно, используем эти ресурсы в 2018 году, но сегодня – профицит.

Деньги надо уметь правильно распределить и использовать. Речь не идёт о банальном освоении средств, бесшабашной раздаче денег, эмоциональных решениях. Расхожее мнение: дайте нам больше денег, мы будем жить лучше, сделаем жизнь счастливой. Нет, это неправильно.

У республики бюджет сегодня ровно такой, сколько мы можем оптимально, без разбазаривания, с хорошим качеством использовать. Исходим из возможностей строительного комплекса, наличия проектов и экспертиз, правильного оформления всех стадий сложного инвестиционного процесса. Мы довольны в целом сегодняшней финансовой ситуацией.

Более того, хочу сказать, что нам очень хорошо помогают дивиденды от «Башнефти». Это серьезный довесок в районе 10 млрд руб.

– Продавать этот пакет вы не собираетесь?

– Продавать не собираемся. Нас сегодня все устраивает.

– Кредитный кризис регионов в 2016 году вас затронул?

– Нет. Относительно нашего бюджета – 165 млрд руб. – у нас мало долгов: 13 млрд руб. – бюджетные кредиты и 5 млрд руб. – госзаймы в виде ценных бумаг. Кредитов в коммерческих банках нет вообще, ни одного рубля. Мы в десятке регионов России, которые не чувствуют тему закредитованности. У нас сбалансированный бюджет. Мы и у Минфина ходим в «отличниках», к нам вообще в этой части нет вопросов. Поэтому, кстати говоря, и федералы отзывчивы на наши просьбы. Знают, что регион сильный, и если берёт в долг, то обязательно вернёт.

– Вам удаётся своими силами обеспечить инвестиционную программу региона? Или приходится обращаться за помощью в центр?

– От помощи центра не отказываемся. Это программы по строительству школ, безопасных дорог, комфортной городской среды, сноса аварийного и ветхого жилья. В основном здесь паритетное финансирование – 50/50. Крупные производственные компании самостоятельно решают вопросы привлечения ресурсов. Но республика даёт льготы.

Например, «Газпром нефтехим Салават» получил от нас льгот на 13,5 млрд руб. при общем объёме инвестиций за последние пять лет в 134 млрд руб. Это ровно 10%. «Башнефть», и другие компании тоже будут получать такого же рода преференции при строительстве новых крупных производств. Эти 10% льгот от многомиллиардных сумм – немало даже для гигантских корпораций. Как говорится, такие деньги на дороге не валяются.

Региональную инвестиционную программу во всем, что касается промышленности, строек, мы выполняем сами. Доля федеральной поддержки также имеется в проектах по развитию села и сельского хозяйства.

– В Москве считается, что одна из главных причин слабого экономического роста – в демографии. Отсутствует достаточное количество рабочих рук. Вы тоже испытываете трудности от дефицита трудовых ресурсов?

– У нас нет недостатка рабочих рук. Около 100-150 тыс. человек работает, как раньше говорили, на «отхожих промыслах». Более 100 тыс. ездят в Сибирь на нефте- и газодобычу. Так сложилось исторически. Ведь во многом стараниями башкирских нефтяников осваивались первые месторождения в Западной Сибири. Еще около 20-30 тыс. человек подряжаются на разного рода работу, в том числе в Москве, Московской области. В основном работают на стройках или в сфере услуг.

— В последние годы федеральный центр буквально заливал деньгами сельское хозяйство. А для Башкирии с её нефтеперерабатывающим комплексом сельское хозяйство имеет значение?

– Для нас сельское хозяйство – очень важная отрасль и важная тема. Около 38% населения проживает в сельской местности. Мы в десятке крупнейших сельхозпроизводителей. На сегодняшний день это седьмое место в Российской Федерации.

Идёт интенсификация сельскохозяйственного производства, растёт производительность. Там, где раньше было 20 доярок, сегодня две. Где было 10 маленьких сеялок – теперь один большой посевной агрегат. И так далее. Высвобождаются рабочие руки. А значит нужны новые агропроизводства, новые стройки и, следовательно, инвестиции. Сегодня у нас идёт строительство более 20 крупных объектов на селе с общим объёмом финансирования около 40 млрд руб.

Кроме того, мы должны научить сельчан кооперироваться. У нас много личных подсобных хозяйств, почти 600 тыс. По производству молока в ЛПХ мы на первом месте в стране. А вот кооперироваться, чтобы один смотрел за стадом, второй доил, третий вырабатывал готовую продукцию, а четвёртый реализовывал, частники не умеют.

Мы разработали и уже внедряем значимую программу в этом направлении. По сравнению с промышленными проектами она недорогая. Вопросы кооперации в сельской местности сегодня для нас являются приоритетными. Люди работают на себя, а не на «на дядю». Появляется личный интерес, возможность самостоятельно распоряжаться добавленной стоимостью. Это уже совершенно другое представление о том, как устроена экономика.

Кооперативное движение растёт и ширится и в Европе, и в Азии, и в Америке – везде. И только у нас до недавнего времени была тишина. Мы с рядом губернаторов несколько раз выступали на заседании Правительства. Сейчас началось движение. Через Федеральную корпорацию по развитию малого и среднего предпринимательства уже идёт работа по кооперации.

Эту тему обязательно надо продвигать. Судите сами: как простому человеку, индивидуальному предпринимателю в одиночку выйти на рынок? Ведь ты один на один со всей этой огромной махиной, сложной экономической действительностью. Но когда ты в кооперации, и вас 5-10 человек, уже психологически легче. Многое можно сделать. И работаете вы на себя, это важно.

– На заседании последнего Госсовета президент Владимир Путин отметил, что объём инвестиций за последние три года сократился на 7,9%. Почему так происходит?

– Пока результаты 2017 года в этой части просматриваются как неоднозначные. В тех регионах, где реализуются общероссийские проекты, крупные масштабные стройки, прирост инвестиций серьёзный. Но в части регионов всё-таки будет снижение.

В Башкортостане, скорее всего, получится минус 5-10%. Это следствие «высокой базы» 2016 года, когда активно работал «Газпром нефтехим Салават». Ну и есть спад инвестиционной активности.

Мы видим, что у предприятий есть деньги, но они не спешат вкладываться в новые стройки. Может быть, ждут результатов выборов, и дальше будут разворачиваться. Может быть, поймут, что санкции надолго, и тоже активизируются. Надеемся, что будет принята предложенная Президентом амнистия по возврату капиталов из-за рубежа, и эти деньги начнут работать. Конечно, республика это так или иначе почувствует.

Башкортостан – очень интересная, привлекательная со всех точек зрения территория для инвестиций. У нас есть соответствующая программа, мы крупный и мощный субъект. Сегодня нам нужна даже не столько финансовая поддержка, сколько совершенствование организационных мер.

При этом очевидно, что основную роль играют прежде всего внутренние инвестиции. Суммарно в 2017 году инвестпоток в республике составит более 300 млрд руб. Из них только 10% – иностранные капиталы. А 90% – наши, российские. Работу по модернизации, строительству новых объектов мы можем выполнить только сами. Это неоспоримый факт.

Австрия. Китай. ПФО > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 5 января 2018 > № 2452769 Рустэм Хамитов


Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 5 января 2018 > № 2447927 Максим Артемьев

Итоги блокады Донбасса. Украинская экономика усиливает связи с Россией

Максим Артемьев

Историк, журналист

Вступление Украины в Евросоюз обозримом будущем вряд ли возможно, а оказывать ей необходимую помощь он не способен

2017-й год начался для Украины с объявления блокады Донбасса. Инициативу проявили оппозиционные общественники во главе с Семеном Семенченко — бывшим командиром батальона «Донбасс», а ныне депутатом Верховной Рады. Украинское правительство поначалу восприняло это крайне негативно, как говорил тогда его глава Владимир Гройсман: «Речь идет о том, что, по предварительным расчетам, 75 тысяч [человек] могут потерять работу. Мы потеряем $3,5 млрд — это валютные поступления, что негативно повлияет на курс гривны».

Но напор общественности был так силен, что 15 марта Кабмин принял решение ввести блокаду на экономическое сообщение с неподконтрольным Юго-Востоком Украины. Каковы же итоги принятого решения? Ситуацию необходимо рассматривать шире — в свете российско-украинского конфликта.

Начиная с 2014 года, на положение украинской экономики напрямую влияют два новых фактора — переход Крыма в состав России и война на Донбассе и его раскол. На стороне ДНР-ЛНР оказались основные населенные пункты — Донецкая агломерация с самим Донецком, Макеевкой, Енакиево и Горловкой, то есть с тремя из пяти крупнейших городов Донецкой области, а также Луганск и агломерация Алчевск-Стаханов с примыкающим к ним городами. Но при этом под контролем Украины остались Мариуполь (главный металлургический центр страны), Краматорск, Славянск и Константиновка в Донецкой области, и Лисичанск, Рубежное, Северодонецк (химический и нефтеперерабатывающий кластер) в Луганской. Также основные электростанции региона находятся на украинской стороне.

Ситуация характеризуется разрывом «по живому» давно устоявшихся коммуникаций. Угольная, металлургическая, коксохимическая отрасли Донбасса, равно как электроэнергетика и железные дороги действовали в едином комплексе. Теперь они разобщены.

Более того, невозможно инвестировать в модернизацию металлургических заводов Мариуполя — «Азовстали» и ММК, поскольку они фактически находятся на линии фронта с неопределенным будущим. То же самое касается Углегорской и Луганской ТЭС.

Таким образом, Донбасс, будучи старопромышленным районом с избыточным населением и ветхой инфраструктурой, и оттого находившийся в кризисе все время после распада СССР, получил еще шоковые удары. Блокада стала лишь последним из них. Прямой ущерб от нее составил, по оценке Нацбанка Украина, $1,8 млрд в 2017 году и $500 млн в 2018. Премьер-министр Украины Владимир Гройсман, подводя итоги года, сказал 27 декабря о сокращении ВВП Украины на 1% как результате блокирования неконтролируемых территорий.

Однако каковы же общие итоги года для экономики Украины? А они достаточно любопытны, если рассматривать их через призму российско-украинских отношений. Ведь Киев сделал ставку на минимизацию экономического сотрудничества между двумя странами. При этом надо учитывать, что с 2015 года действует запрет на прямое авиасообщение между Россией и Украиной, уменьшилось количество поездов, из Киева регулярно звучать призывы вообще запретить железнодорожное сообщение.

В 2016 году товарооборот России с Украиной сократился на 31,64% по сравнению с 2015 годом, а в течение 2017 наблюдался его резкий рост: в I квартале — на 38,17%, во II квартале — на 28,59%, в III квартале — на 14,72%. Таковы парадоксальные итоги.

В чем-то путь Украины повторяет путь государств Прибалтики, которые также резко оборвали в начале 90-х экономические связи с Россией, переориентировавшись на Евросоюз и другие страны Запада. Но есть и важные отличия. Во-первых, деиндустриализация Прибалтике далась довольно легко. На заводах работали в основном представители русскоязычных, и сокращения не приводили к значимым социальным конфликтам. Во-вторых, в силу малой численности населения этим странам было возможно принять модель посреднической экономики, обслуживая транспортные потоки между Россией и Западом. В-третьих, Евросоюз оказывал им с самых первых шагов значительную финансовую и иную помощь и они сравнительно быстро стали его членами.

Этих факторов на Украине нет. Деиндустрилизация приводит к серьезным трудовым конфликтам, как, например, в самом конце декабря на судостроительном заводе в Николаеве, в который был вынужден вмешиваться премьер Гройсман. Большинство украинских заводов, особенно в ВПК, предназначались для работы в тесной кооперации с предприятиями на территории России, и разрыв отношений приводит к тому, что, например, самый крупный завод Украины — «Южмаш», все время лихорадит.

От посреднической модели, которая позволяла как-то существовать в 90-е — начале 2000-х, получая по очень сниженным ценам российский газ, Украина также отказалась. Роль транзитера ее не устраивает, равно как и Россию, которая не хочет продолжения логистической зависимости от Украины.

Что касается Евросоюза, то вступление в обозримом будущем в его члены Украине не грозит, а в силу ее размеров оказывать ей необходимую помощь он не способен.

Кроме того, Украина — де-факто воюющее государство. Рост расходов на оборону происходит опережающими темпами, и она уже входит в пятерку первых государств на планете по проценту от ВВП, направляемого на нужды военных. Это резко сужает «горизонт» бюджетных маневров. Поэтому в экономике происходят совершенно естественные восстановительные процессы — а именно усиление экономических связей с Россией, которые резко «просели» в 2014-2016 годах. Усиление экономических связей с Россией происходит в рамках восстановления экономики вообще: экспорт по итогам десяти месяцев вырос на 20% и примерно так же выросла заработная плата.

Что бы не говорили политики, а человеческие и иные связи в одночасье не оборвать, как не оборвались они с той же Прибалтикой, которая стала важным центром туристического притяжения для россиян. Недаром в 2017 году только за девять месяцев Россию посетило больше граждан Украины (5,7 млн) чем за весь 2016 — 4,1 млн. Переводы от гастарбайтеров, в том числе из России, продолжают оставаться важнейшим средством пополнения валюты и поддержания курса гривны.

Но при этом надо понимать, что российско-украинские экономические отношения стабилизируются на уровне, значительно ниже предыдущего. Если в 2013 году Украина занимала 4,7% во внешнеторговом обороте России, то теперь только 2,2%.

Можно сделать следующие выводы. Несмотря на политические сложности и призывы, между Украиной и Россией останется весьма значительный спектр экономических связей, который будет основываться как на исторической преемственности, так и втекать из географии и гуманитарных связей.

Этот объем, достигнув своего восстановительного максимума на рубеже 2017-2018 годов, будет оставаться в ближайшие годы неизменным, если только не произойдет каких-либо чрезвычайных политических происшествий.

Ситуация на Донбассе может влиять больше на украинский ВВП, чем на внешнеторговый оборот между двумя странами. Регион, по сути, «выключается» из большой экономики в силу своего неопределенного статуса, и закрытия большинства предприятий на своей территории. Соответственно, продолжение блокады в перспективе мало воздействует на Россию или, даже, на Украину.

Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 5 января 2018 > № 2447927 Максим Артемьев


Украина > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > interfax.com.ua, 4 января 2018 > № 2455828 Олег Мистюк

Глава Киевского инвестагентства: В 2018 запланировано подписание соглашений объемом около $4 млрд на 3-5 лет

Эксклюзивное интервью генерального директора Киевского инвестиционного агентства Олега Мистюка агентству "Интерфакс-Украина"

- На прошлой неделе мы наблюдали борьбу Киева за возможность списания госдолга. Изначально было предложение списать 1 млрд грн в счет стоимости строительства Подольско-Воскресенского моста и 2,6 млрд грн - в счет строительства метро на Виноградарь. Минфин эти 2,6 млрд грн убрал из проекта госбюджета, но депутаты в бюджетном комитете их вернули и даже добавили 300 млн грн на замену освещения в городе.

- Мост нужен. Без него Трам-Трейн (месяцем ранее подписан Меморандум с МФК) останется не в полном формате, соединяя полупетлей Троещину с деловым центром города - через Дарницу и Батыеву Гору до Караваевых дач. С мостом Трам-Трейн стал бы полноценной кольцевой наземной веткой метро, а пассажиропоток вырос бы с 290 тыс. почти до миллиона в день. Это порядком бы разгрузило переполненные существующие ветки метрополитена, не говоря уже о дополнительном комфорте для автомобилистов, пересекающих реку. Но достраивать мост еще 10 лет скоростью $40 млн в год - непозволительная роскошь. Поэтому Кабмину, конечно, спасибо за возможность возобновить строительство моста против списания долга муниципалитета перед Минфином, но с нас никто не снимал задачи найти более быстрое решение вопроса завершения строительства. Особенно с учетом того, что к концу весны уже будет полноценное ТЭО Трам-Трейна, с которым уже можно обращаться к "Укрзализныци" за согласием на использование ее железнодорожных путей в Киеве, а затем - к кредитному комитету IFC за $160-200 млн (большая часть средств пойдет на закупку подвижного состава), проектировать и, наконец, начать реализовывать проект "в железе", хотя бы в виде (пока мост не построен полностью) полукольца.

Возвращаясь к достройке моста, на которую необходимо до $400 млн… Мэр Киева прилагает серьезные усилия, для того чтобы вовлечь Германию и немецких инвесторов в этот проект. Киевское инвестиционное агентство (КИА) тоже не спит. В 2016 году отрабатывали варианты совместить длительную рассрочку от турецких подрядчиков с возможным кредитом от ЕИБ. Но это требует дополнительной госгарантии, что является вопросом приоритетности проекта на уровне государства и МВФ. Там политика ориентирована на поддержку самоокупающихся проектов, коим мост сам по себе не является, если не вводить плату за проезд.

Поэтому КИА пришло к другой идее: совместить потребность достройки моста с другим проектом, одобренным распоряжением КГГА - строительством ультрасовременной энергостанции на основе CFB-технологии с химической очисткой, по самым жестким экологическим стандартам ЕС. С момента строительства ТЭЦ-5 и ТЭЦ-6 в 80-х Киев вырос в разы, многократно увеличилось потребление энергии, особенно в центре города, а инфраструктура изношена и неэффективна. Цель проекта - модернизировать ТЭЦ-6 на Троещине, добавить два блока мощностью 600 МВт, подвести тепло и электричество в центр города, соединить его с энергокольцом вокруг Киева. И все это можно сделать без копейки из городского бюджета, только за счет инвестора, который будет оператором этой новой современной инфраструктуры. Следующая задача - удержать, а по возможности снизить тариф на отопление, улучшить экологическую ситуацию за счет использования лучших мировых технологий теплогенерации. И вместе с тем завершить процесс деиндустриализации Подола, избавившись от ржавых корпусов и труб Станции теплоснабжения-2 в районе Рыбальского острова - сооружения постройки 30-х годов прошлого века - трижды исчерпавшей свой проектный ресурс. Кстати, в Лондоне из подобной энергофабрики получился очень популярный музей современного искусства!

Теперь, чтобы завести тепло от этой новой станции в центр через Днепр, нужны три трубы метрового диаметра, проходящие под мостом, например, Подольско-Воскресенским. То есть мост может быть предусловием. Финансовое моделирование объединенной сделки подтверждает: при тарифе 1200 грн за гигакалорию (на ТЭЦ5/6 сейчас порядка 1400 грн), на инвестора в энергостанцию можно возложить затраты по самостоятельной достройке моста в размере $300 млн за первые два года реализации проекта. Даже при этом инвестору остается вполне ощутимая норма доходности по всей сделке.

Единственный вопрос - кто даст на проект в Украине $1,5 млрд? Над этим сейчас и работаем, ведь системных игроков, способных осуществлять такие масштабные инфраструктурные проекты без госгарантии, вкладывая свои собственные средства, не так уж и много. Будем объединять усилия с офисом Национального инвестиционного совета при президенте Украины.

Как показывает опыт других стран, для появления инвесторов такого масштаба, притока средств в реальный сектор экономики и создания рабочих мест требуются консолидированные усилия всех ключевых лиц государства. В конце концов, давайте дадим себе ответ на вопрос: мы действительно хотим, чтобы в Украину пришли серьезные крупные зарубежные инвесторы?

- Какова позиция "Киевэнерго" как нынешнего оператора энергосистемы Киева? Им нужен приход такого конкурента - ведь эта новая станция будет частная?

- Договор "Киевэнерго" на управление городскими тепловыми сетями истекает 26 апреля 2018 года. После этого ТЭЦ5/6, теплосети с котельными и завод "Энергия" должны вернуться в управление города.

- Это означает, что Киев будет сам заниматься теплохозяйством или будет все же привлечена какая-то частная компания?

- Два года назад я говорил, что прежде чем приглашать инвесторов, нам необходимо убедить их, что Киев долгосрочно может быть надежным партнером. Это упирается в банальные вещи, на которые мы наткнулись еще в 2014 году, работая над этим вопросом с международными консультантами. Сначала вместе с ними, а уже с прошлого года за счет города мы профинансировали годовой отчет муниципалитета, сделанный по международным стандартам. Это еще пока не полноценный аудит, но уже консолидированный отчет, необходимый банкирам и инвесторам для понимания того, как ведет себя город. Без этого невозможно привлечь сотни миллионов долларов, которые требуется вложить в модернизацию теплового хозяйства Киева.

Публичная статистика говорит, что у Киева, наконец-то, с финансами все хорошо, позитивный остаток на казначейском счете, бюджет Киева - профицитный второй год подряд. И теперь международные финансовые организации (МФО) приходят к нам с предложением кредитовать городские проекты.

Но если речь идет о долгосрочных сделках - на 25 лет и более, какой является реновация теплоэнергетики Киева с инвестициями $200-300 млн и выше, то финансирующим банкам необходима полная уверенность в том, что все последующие решения по управлению инвестициями будет принимать квалифицированная команда, понятная этим банкирам. Поэтому изначальная модель, которую мы отрабатывали вместе с IFC и USAID в соответствии с подписанными меморандумом 2015 года, и по итогам всех due diligence и анализа различных сценариев в отношении активов "Киевэнерго", заканчивалась концессионным конкурсом. Предполагалось, что Нацкомиссия регулирования рынка электроэнергетики и коммунальных услуг (НКРЭКУ) к концу 2017 года должна была одобрить RAB-методологию для теплоснабжения, которая к тому времени была бы испробована на энергодистрибуции. Но вы сами знаете, в каком сейчас состоянии пребывает НКРЭКУ: со стимулирующим RAB-регулированием пока все осталось на уровне презентаций.

В результате RAB у нас нет, а соответственно, нет понимания прибыльности бизнеса теплоснабжения и теплогенерации для инвестора, что делает рассмотрение вопроса о рациональности инвестирования бессмысленным. Надеюсь, RAB-методология появится через год-полтора, если верить международным донорам - спонсорам проекта по ее разработке, и мы проведем концессионный конкурс через полтора-два года. Но их нужно как-то прожить, так как договор с "Киевэнерго" завершается 27 апреля текущего года.

Поэтому одно из решений, которое мы нащупали и хотим закрепить дополнением к меморандуму с международными партнерами, это сценарий, при котором город 27 апреля забирает на себя активы в теплохозяйстве, которыми сейчас управляет "Киевэнерго", или даже все "Киевэнерго" как компанию-лицензиата. Но забирает с четким с пониманием, что сразу же или в ближайшем будущем будет проведен конкурс по привлечению так называемого management contractor (MC) - операционной команды, которая управляет этим хозяйством на аутсорсе. Отбор этот будет вестись среди именитых европейских, а, может быть, еще азиатских или американских профильных компаний, которые обладают компетенцией в этой сфере. Фактически, это те же самые компании, которых мы активно звали в планируемую концессионную сделку, которую мы сейчас провести не можем не по своей вине. Так что объявим конкурс на MC, выберем лучшего, кто даст больше ноу-хау, сможет эффективно управлять этим хозяйством и получать за это плату.

Одним из критериев эффективности (KPI) будет не возрастание результирующего тарифа. RAB-методология означает некоторое поднятие тарифов за счет включения инвестнадбавки, которая позволит привлекать инвестиции и затем возвращать их за счет тарифа. Это не означает кардинального повышения, как в случае с "Роттердам+". По нашим с IFC расчетам, в случае вложения $300 млн в теплоснабжение Киева тариф мог бы вырасти всего лишь на 7%, что по сравнению с предыдущими подъемами тарифа на 40-60% не столь существенно. Это не такая большая плата за новые трубопроводы и кардинальное сокращение количество аварий.

С другой стороны, эти 7% -- пока виртуальное увеличение тарифа и могут быть компенсированы таким же 7%-ным уменьшением объемов потребляемого газа на ТЭЦ5/6 и сотнях районных котельных за счет этой модернизации. То есть де-факто нетто-эффект может быть нулевым, если эти $300 млн, которые МФО может профинансировать, будут рационально вложены квалифицированной командой. Поэтому и у нас, и у банкиров есть требование, чтобы управлением активов "Киевэнерго" занималась квалифицированная команда.

Повторюсь, банки готовы при условии "белой", проверенной в боях компании-управленца финансировать модернизацию, направленную на повышение энергоэффективности системы централизованного теплоснабжения Киева (между прочим, третьей по величине в мире!). Консультанты определили ее стоимость в $300 млн, "Киевэнерго" - до $600 млн, а в самых ярких инженерных мечтах - до $1 млрд. Стоимость упирается в повышение тарифа: при $300 млн мы вышли на 7%.

- А какова позиция ДТЭК: готовы они отдавать все или только часть? "Киевэнерго" ведь уже объявило о делении на две компании.

- Нынешнее деление - это выполнение требования Третьего энергопакета, и они должны были приступить к этому давно. До 27 апреля, наверное, успеют. Часть электродистрибуции, для которой будет применяться RAB-методология, находится в собственности ДТЭК, и город не имеет к ней отношения.

Электродистрибуции у нас нет, за исключением небольшой части, которую мы планируем продать через инвестконкурс, с привлечением правильных оценщиков, о чем мы начали переговоры с Фондом государственного имущества Украины.

Но отсутствие у города собственной электродистрибуции не несет большой угрозы, так как мы можем брать электричество из кольца, которое идет вокруг города, если сможем сделать проект новой CFB станции. Первая часть проекта - это провести 18 км кабеля на 330 кВ в центр города и поставить в районе Петровки подстанцию, таким образом, обеспечив канал подключения Киева к "кольцу". То есть, появится альтернатива сетям ДТЭКа. К тому же частная элеткродистрибуционная сетка является монополией и четко регулируется НКРЭКУ в части тарифов.

Что касается теплоснабжения, то от решения этой проблемы город так абстрагироваться не может. Эта часть была и есть городской, вернется обратно к нам, и нам нужно принимать решение в ближайшее время. Но при этом, честно говоря, самостоятельно вложить в модернизацию 2-3 млрд грн в следующем году из городского бюджета, без поддержки международных финансовых институтов, мы вряд ли сможем. Таких свободных денег у города просто нет. Поэтому с учетом наличия возможного длинного долгосрочного инфраструктурного финансирования со стороны МФО (которое может прийти вместе с существенной донорской невозвратной помощью из экологических фондов Евросоюза, одним из распорядителей которых выступает ЕБРР, или соответствующих американских и других глобальных фондов охраны окружающей среды), мы создадим максимально либеральные, лояльные и выгодные для города условия прихода такого финансирования.

- Концессионный конкурс будет уже после выборов мэра - в 2019-2020 году?

- В микросценарии хотя бы НКРЭКУ должно заработать. Пока именно это тормозит работу над концессионным тендером. Без этого нам нечего будет предложить участникам конкурса.

- Эксперты и консалтинговые компании утверждают, что инфраструктурные объекты могут стать драйверами развития коммерческой недвижимости в Украине в ближайшие годы. Какую работу ведет КИА по освоению транспортных узлов в качестве площадок для строительства торговых объектов?

- В декабре мы вынесли на инвесткомиссию разработку предпроектных предложений с конкретными локациями и техническими просчетами для коммерческой недвижимости, которая может находиться в пределах или рядом с будущими тремя-четырьмя станциями метро на Виноградарь. "Киевское инвестиционное агентство" занималось тем, чтобы часть бюджета на эти станции возложить на плечи будущего инвестора. Каждая из четырех планируемых станций анализировалась метрополитеном, но при этом мы синхронизировали, каким образом частники не будут мешать, а будут помогать в этом проекте и возьмут на себя часть затрат. Это же касается Львовской Брамы - пытаемся развязать проблему с предыдущим инвестором, который не выполнил своих обязательств, но какие-то деньги в бюджет уплатил. Видя возобновление интереса к транспортно-коммерческим проектам, разогреваем интерес среди институциональных инвесторов, в основном из стран ЕС.

- Какие перспективы строительства четвертой ветки метро в ближайшие годы?

- Если мы говорим о проекте, в котором есть частный инвестор, то есть государственно-частное партнерство, или концессия, то один проект может готовиться 1,5 года. К тому же покупательная способность населения пока еще не настолько высокая и добраться до уровня стоимости билета, как, к примеру, в Варшаве - $1, мы не можем. Поэтому с точки зрения инвестиционной привлекательности к четвертой ветке пока есть вопросы.

- Почему тогда ведутся переговоры с китайцами о финансировании новой линии метро?

- Смотрите, Трам-Трейн - это, по сути, кольцевая ветка, которая подбирает пассажиров, выезжая на трамвайные пути дальних районов Троещины. Кольцо не может заменить радиальную отдельную ветку метро полностью, верно? В данном случае, мы говорим о радиалке от Жулян до Троещины. С точки зрения урбанистики Киев фактически везде по периферии ограничен смежными поселками и, по разным причинам, расширяться не хочет или не будет. Поэтому одно из немногих направлений, где возможно расширение, - это Троещина. Но у нее транспортная проблема. В Киеве достаточно большой приток населения и нагрузка на инфраструктуру, в том числе транспортную, серьезная. Поэтому город пытается балансировать между скоростью и ростом жилой застройки и ремонтом хотя бы существующей инфраструктуры. Мы понимаем, что нужно дать хотя бы два новых вида транспорта, но они должны быть самоокупаемыми. Даже если предположим, что стоимость проезда будет 10 грн, то умножив на потенциальных 300 тыс. пассажиров на новой ветке метро за 20 лет получим выручку (без учета затрат) меньшей, чем минимальные затраты на строительство этой ветки. С точки зрения экономики проект будет убыточный.

- То есть, в проекте с китайцами платить будет только город Киев?

- Если он состоится, да. Частично это ляжет на плечи горожан, которые будут пользоваться этим видом транспорта. Но надо посмотреть, а потянет ли бюджет, или может госбюджет присоединится к этому инфраструктурному проекту, который даст приток инвестиций в экономику почти $2 млрд? Украине нужно разогнаться на пару-тройку миллиардов желательно самоокупающихся проектов, чтобы увидеть эффект на всеукраинском ВВП. В настоящее время это могут сделать немногие учреждения - госбанки, муниципалитеты, крупнейшие госкомпании.

- В таком случае будет смысл в строительстве индустриального парка "Киевская бизнес-гавань"?

- Именно. Мы проконсультировались не только с голландцами, не только с корейцами, но даже с гаитянами. В Гаити за средства инвесторов построен один из самых инновационных технопарков стоимостью $2 млрд. Когда они узнали, что мы на Троещине на 270 га хотим строить, они выразили огромную заинтересованность. Они нам посоветовали разместить индустриальную зону максимально близко к теплостанции, которая вырабатывает пар. Большое количество новых индустрий, легкая промышленность, производство пластика и обуви используют не электричество, а именно пар. Поэтому я сейчас пытаюсь максимально отработать с корейским "Эксимбанком" возможность совместно с ЕБРР профинансировать участие в этом проекте одного из потенциальных инвесторов - Posco Daewoo. Одновременно повторно просим корейское правительство профинансировать наш бизнес-план.

- Какие перспективы увидеть в ближайшее время в столице качественную трансформацию промышленных зон, к примеру, какова судьба Телички?

- Если город в стране с развитой экономикой видит спрос от глобального инвестора, способного оперировать суммами по $1 млрд в год, он должен оперативно найти ресурсы для того, чтобы за 1-3 года выкупить и вернуть в коммунальную собственность земельный участок, изучить, как объект вписывается в урбанистику, провести коммуникации, и тогда предложить сделку такому инвестору. На Теличке находится 14 арендаторов, собрать их в одну сделку достаточно тяжело.

По украинскому законодательству вся процедура по принудительному выкупу территории занимает три года. Тем не менее, за 2017 год два инвестора обозначенного масштаба проявили интерес к тому, чтобы сделать новый район в Киеве, и намерены заняться этим в 2018 году. На Теличке есть замороженная станция метро и практически каждый с 14 арендаторов земли нашел, куда переехать, включая даже "Ковальскую". Они уже готовы к переезду, но де-факто он еще не произошел.

- Вы уже говорили, что в Киеве наметился дефицит офисной недвижимости. Как вы видите восстановление этого сектора рынка?

- Город владеет большими площадями: у нас 10,5 млн кв. м недвижимости, половина из которых - больницы, школы и садики, которые никуда не денутся - но примерно 1-2 млн кв. м - потенциально освобождаемые площади.

В прошлом месяце на голосование Киевсовета планировалось вынести одобрение проекта "Єдиної будівлі": сделки по приобретению здания бизнес-центра "Виктори Тауэрс" на Воздухофлотском проспекте (27 этажей, две башни). Сейчас владельцем является выходец из "КДД Групп", проект полностью закредитован государственным Укрэксимбанком. Переезд в это здание позволит консолидировать муниципалитет и освободить центральную часть города от бюрократов с возможным перепрофилированием коммунальных помещений в офисы, в том числе для стартапов, айтишников, малого и среднего бизнеса. Мы вышли на финальную точку в переговорах с собственником и банком по коммерческим условиям относительно финансирования достройки здания. Нам не хватает только решения Киевсовета, которое позволит подписать контракт на $370 млн. В результате этого будет осуществлен вывод 26 департаментов КГГА из центра города, чтобы продать, реконструировать или просто сдать в аренду порядка 160 тыс. кв. м муниципальной недвижимости в условиях растущего спроса на офисную недвижимость в центре Киева. Мы получили предварительное согласие Минфина, что он будет закладывать в бюджет министерств соответствующую статью, позволяющую им арендовать офисы там, где они сочтут нужным. Мы, со своей стороны, сделаем дисконт в нашем новом здании. Уже есть предварительная коммуникация с несколькими министерствами, что они предпочли бы сидеть в бизнес-центре класса А и эффективно взаимодействовать между собой. Общая площадь нового здания составляет 260 тыс. кв. м, арендная - 179 тыс. кв. м. Муниципалитету хватает 40 тыс. кв. м. Город является одним из лучших заемщиков, Укрэксимбанк очень заинтересован в таком сценарии решения проблемы недостроя. Ведь город не только подберет под себя объект, но и решит вопрос с наполняемостью.

- Какова судьба ТРЦ "Республика" в Киеве?

- Как мне сказали в Фонде гарантирования вкладов, есть большие шансы, что сделку по продаже ТРЦ "Республика" подпишут в начале этого года. Фонд в два или три раза снизил начальную цену - до $67-70 млн, что уже достаточно привлекательно для инвестора, готового выкупить за эти деньги, а после вложить еще сотню миллионов долларов в достройку, согласно проекту.

- Какие еще есть интересные проекты, за которые вы готовы взяться?

- Любое ТЭО по индустриальному или инфраструктурному проекту должно иметь мультисценарный анализ. Даже в случае "Єдиної будівлі" мы анализировали три варианта: свежая постройка, репрофайл Телички и здания "Нафтогаза" на Левом берегу.

Мы, кстати, пытаемся работать с "Нафтогазом" по продаже этого непрофильного актива. Не уверен, что у "Нафтогаза" достройка этого здания может быть стратегической задачей в нынешних условиях. Ищем инвестора, который осилит проект: пусть там будет гостиница или что-то другое.

- Видите ли вы заинтересованность со стороны инвесторов в рекреационных проектах Киева?

- В июле 2017 года мы заключили сделку с компанией "А Скай" на $17 млн по строительству мультифункциональной спортивной арены напротив ТРЦ Sky Mall. Функционал здания четко прописан для проведения спортивных соревнований, оно также может использоваться как недостающий Киеву концертный зал.

Планируем презентовать инвестконкурс по строительству канатной дороги с Почтовой площади через Днепр на Труханов остров, стоимостью $21-22 млн. И затем - проект на семь пересадочных станций через Березняки на Русановку. Это позволит горожанам быстро доехать с Русановки или Березняков до Европейской площади. Я подключил к анализу этой сделки один из украинских госбанков, а также мы собираемся попросить IFC рассмотреть, насколько востребован этот проект как транспортной инструмент.

- Расскажите, как обстоит ситуация со строительством сети WiFi компанией Mosquito Mobile в киевском метрополитене? Говорят, собственник компании Александр Адарич прекратил финансирование проекта.

- Да, сделка должна быть пересмотрена и, возможно, даже расторгнута. За последний год Mosquito перестал заниматься расширением из-за финансовых проблем. Александр Адарич рефинансировал за счет своих собственных денег все задолженности проектной компании Mosquito Mobile перед Фидобанком, полностью очистил компанию от банковских долгов, но $5 млн для завершения проекта у него не было. Эту сделку просмотрели с четырьмя инвесторами из Швейцарии, Украины и США, но перепродать ее было непросто.

- А нужен ли WiFi, если уже есть 3G, а скоро будет и 4G-интернет?

- Мы консультировались с операторами на начальных стадиях проекта. По их неформальному утверждению, 3G в закрытых помещениях не работает. 4G может иметь такую же ширину канала, как у WiFi, но посмотрим, чем закончатся аукционы на 4G частоты, которые запланировала НКРСИ на этот год.

Я надеюсь, что на следующую инвесткомиссию придет Mosquito Mobile с подписанным обязывающим соглашением с тем из четырех инвесторов, кто вышел в финал. Стимулирую его завершить проект как можно скорее, но у города, честно говоря, за год терпение уже исчерпано и есть желание самостоятельно закончить проект. Это желание связана с растущей необходимостью развития проекта "Смарт-сити". Если говорить о станциях метрополитена, то это камеры наблюдения. Можно критиковать наш "Смарт-сити", но статистика показывает, что там, где есть камеры, краж немного меньше. У нас в рамках проекта WiFi в метрополитене было условие для инвестора, чтобы он поставил камеры с распознаванием лица. Город постепенно своими камерами приближается к метрополитену, которые инвестор должен был поставить за свой счет.

- На какую общую сумму сделок вы планируете выйти по результатам 2017 года?

- Мы фиксируем более 700 млн грн подписанных сделок, в которых частный инвестор заменил бюджетное ассигнование. Но реально объем инвестиций выше. К примеру, мы заложили уровень инвестиций в строительство больницы 170 млн грн, а де-факто инвестор вложит 1 млрд грн, потому что оборудование стоит гораздо дороже. Поэтому наши сухие формальные 700 млн грн - это далеко за 1,5 млрд грн, которые придут в новые объекты инфраструктуры.

- Каковы планы по инвестициям на следующий год?

- В 2018 году запланировано подписание нескольких десятков соглашений как в сфере недвижимости, так и по системным инфраструктурным проектам, общий объем финансирования которых составит около $4 млрд. Проекты рассчитаны на 3-5 лет.

- Говорят, в КГГА изучается возможность внедрения системы "деньги ходят за ребенком". Может ли она стимулировать приток инвестиций в строительство детских образовательных учреждений?

- Перспективное направление, в котором были сделки в 2017 году, -- это образование: на рынке есть около 50 инвесторов, обозначивших свой интерес в проектах образования в Киеве.

Мы рассматриваем возможность внедрения системы ваучеров. Дело в том, что сейчас только в центральных районах Киева существует спрос, позволяющий инвесторам создать частную школу, тогда как в других районах найти инвестора на строительство школ очень сложно. Школы нужно субсидировать. Мы подсчитали, что затраты на одного ученика составляют около 12 тыс. грн в год. Если частники построят за свои деньги большую школу на 1000 детей, а муниципалитет следующие 15-10 лет будет выделять по 12 млн грн субсидий на бесплатное их обучение, то это существенно расширит круг потенциальных инвесторов. Если у нас будет ваучер, когда "деньги ходят за детьми", мы это сделаем. В городе осталось не так уже много площадок для строительства школ, мы параллельно ищем частных инвесторов и строим школы своими силами.

- Какие достижения КИА за последние три года, которые могут ощутить киевляне?

- За три последних года мы заключили 26 инвестиционных соглашений, в подавляющем большинстве которых частный инвестор взял на себя бюджетные расходы по инфраструктурным объектам столицы. Например, в результате привлеченных инвестиций на строительство нового медицинского центра на безе городской больницы №14 киевляне получат не только современную больницу, - медцентр также обеспечит работой более 450 специалистов, а на лечение будут приезжать даже иностранцы.

- Этот и следующий год прогнозируются достаточно сложными для Украины как в геополитическом измерении, так и с учетом будущих выборов. Как может повлиять политическая конъюнктура на деятельность КИА?

- Местное самоуправление должно быть отделено от политических процессов и ориентироваться исключительно на те достижения, которые полезны для территориальной общины, для горожан.

В последние три года "Киевское инвестиционное агентство" не ориентировалось на политическую конъюнктуру. Мы смогли выстроить системную коммуникацию со всеми без исключения фракциями, представленными в Киевсовете, потому что аргументировали не политической целесообразностью, а мотивировали исключительно экономическими фактами и целесообразностью реализации проектов, которые стоят над политикой и настоящими вызовами, и несут стратегический и необходимый для города характер.

Такая равноудаленность от всех фракций послужила залогом того, что мы продолжаем успешно работать, ведь мы знаем, что инвестиционным банкирам перестают доверять, как только они начинают поддерживать хоть какую-то из политических сил. Поэтому банкиры должны находиться вне политики. Собственно, такое понимание было у мэра Виталия Кличко, когда он пригласил меня возглавить "Киевское инвестиционное агентство".

Украина > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > interfax.com.ua, 4 января 2018 > № 2455828 Олег Мистюк


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > mos.ru, 29 декабря 2017 > № 2453430 Алина Сапрыкина

Цирк, уличный лекторий, блошиный рынок: Алина Сапрыкина — о проектах Музея Москвы

Директор Музея Москвы — о том, что можно увидеть в Центре Гиляровского и других филиалах музея, как будет развиваться уличный лекторий и что ждет посетителей Провиантских складов в следующем году.

Музей Москвы давно вышел за рамки обычного музея и привлекает гостей не только выставками. Здесь проводят лекции, кинопоказы, поэтические вечера, концерты, научные конференции, а в музейном дворе периодически организуют детские фестивали, уличный маркет еды и блошиный рынок. Сегодня в Музее Москвы модно бывать.

Директор музея Алина Сапрыкина в интервью mos.ru рассказала о стратегиях завоевания аудитории, выставочных планах на грядущий год и поделилась идеями о том, во что может вырасти недавно открытый пятый филиал — Центр Гиляровского.

Мы идем по пути мультижанрового музея

— Алина, если бы можно было выбрать главное событие года, которым вы особенно гордитесь, что бы это было?

— Трудно выбрать самим, все наши проекты мы делаем так, чтобы ими можно было гордиться. Мы провели опрос, в котором приняли участие коллеги, журналисты, кураторы, художники. Всеобщим голосованием выбрали выставку «Московская оттепель», которая стартовала в Музее Москвы год назад. В итоге проект превратился в целый фестиваль: выставки на тему оттепели после нас открылись также в Третьяковской галерее, в Пушкинском музее.

Мне кажется, в этом году удались все масштабные проекты — это и «Мода и революция», сделанная совместно с Александром Васильевым, и «12 городов будущего: визионерская архитектура XXI века» с молодыми архитекторами-футурологами, и «История Москвы для детей и взрослых», где представлены 2000 главных артефактов из истории Москвы, и «Кунсткамера московских роялей» с ночными концертами пианиста Петра Айду, и «Москва глазами иностранцев» со старинными картами, планами, гравюрами, текстами западных путешественников, и «Три фестиваля» о фестивалях молодежи и студентов, и «Москва моя» художника Семена Файбисовича. Кроме того, внепланово всего за две недели мы придумали и подготовили выставку, где показали самые интересные находки «Моей улицы». Москвичам было интересно, что нашли археологи сейчас — не в 1960-е, не в 1980-е годы, а именно сейчас.

Еще у нас прошла выставка к 100-летию знаменитого руководителя Театра на Таганке Юрия Любимова, рассказывающая об истории города и страны через жизнь и творчество отдельного человека. Молодой режиссер Максим Диденко представил спектакль «10 дней, которые потрясли мир». И это не было повторением одноименного спектакля, который Юрий Петрович поставил в свое время. Наш выставочный зал стал трансформером, площадкой для иммерсивной постановки.

— Собираетесь ли вы в следующем году делать подобные спектакли в выставочном пространстве?

— Да. Проекты, связанные с театром и кино, у нас будут продолжаться. На днях мы открыли выставку «Старая квартира». Она задумана как путешествие во времени. Из коридора типичной московской коммуналки вы попадаете в комнаты разного времени XX века: то в каморку дореволюционного заводского рабочего, то в гостиную 1920-х годов, то в хрущевку периода оттепели, то на кухню времен перестройки. Ваше путешествие заканчивается двором с песочницами, качелями, голубятней и сценой, где с января начнутся спектакли и концерты. В следующем году будем работать еще и с цирком. Расскажем немного о его истории и о знаковых именах, связанных с ним. Например, планируем проект с Вячеславом Полуниным.

Главная цель нашего музея — рассказать о Москве, исследовать Москву, учить понимать Москву, любить Москву. Вообще мы идем по пути мультижанрового музея. Поэтому сегодня мы делаем столько выставок и событий, сколько не делает ни один другой музей в городе: у нас проходят фестивали, модные показы, презентации, конференции, детские спектакли, поэтические чтения. Мы посвящены городу, а город все время меняется. Мы отражаем его, движемся вместе с ним.

— Можно ли сказать, что многие приходят на выставки именно после этих мероприятий, что через них начинают интересоваться и самим музеем?

— Да! Часто люди, которые впервые приходят к нам послушать лекции или посмотреть кино, потом становятся постоянными посетителями. Кроме того, Музей Москвы с большим удовольствием выходит с выставками на бульвары, на площади, в парки, на вокзалы, даже в торговые центры. Мы не должны сидеть и ждать, когда к нам придут. Мы должны и сами идти к людям.

Показать город через людей

— Так и возникла идея уличного лектория, который Музей Москвы провел этим летом совместно с москвоведами и историками? Лекции читали прямо в столичных дворах. Какой была аудитория?

— Есть люди, которым по тем или иным причинам, например в силу возраста, трудно добраться до музея. Мы сделали этот проект для них. Рассказывали об истории города, привозили слайды, фото, разные материалы. Это было летом, встречи проходили прямо во дворах. Многие жители тех районов могли рассказать о себе, о своей жизни. Каждый рассказ очень личный, трогательный. Записи этих воспоминаний вошли в наш архив, мы даже издали газету проекта. Наш музей пытается показать город и через людей, через живые воспоминания.

— Будете продолжать проект?

— Да. Еще мы, скорее всего, сделаем электронную версию. У газеты все-таки ограниченный тираж. Нужно, чтобы наши исследования были и в цифровом виде, так они войдут еще и в нашу коллекцию.

— А как появился городской маркет еды? Что он дает музею?

— Когда путешествуешь, ездишь по миру, кухня — едва ли не первое, на что обращаешь внимание, знакомясь с той или иной культурой. Путь к сердцу туриста лежит в том числе через еду. Городской маркет еды — это такая молодежная культура, связанная еще и с коммуникацией. Это попытка воспроизвести московскую культуру через еду. Посетители этих мероприятий — это аудитория наших выставок.

— Еще вы устраиваете блошиные рынки. Это, можно сказать, музей в музее. Насколько сложно организовать их работу?

— В центре этого проекта — история через вещи с любовью к этим вещам. Мы приглашаем кураторов, которые связаны с этой темой. Рынок у нас всегда тематический: в этом году был к 100-летию революции. На блошке, которая походила во время выставки «Советское детство», были не только вещи этого периода. Мы всегда стараемся придумать еще что-то — музыку того времени, даже танцы спонтанно бывают, конкурсы ретропричесок, ретрофотосъемка в ретрокостюмах и прочее. Я и сама, кстати, люблю на наших рынках что-то покупать — недавно приобрела серьги всего за 100 рублей, фарфоровых рыбок, мне их как раз двух штук в бабушкином наборе не хватало.

Центр Гиляровского — многофункциональная площадка

— Недавно открылся Центр Гиляровского, ваш пятый филиал.

— Центр находится во дворе дома 9 в Столешникове переулке. В этом доме жил многие годы Владимир Алексеевич. А флигель, где находится центр, пережил несколько эпох. Музею Москвы это здание досталось в удручающем состоянии. Долгое время шла реставрация. Сейчас задумана серия проектов с художниками, архитекторами, урбанистами, краеведами. Одним из первых мы пригласили поучаствовать художника Владимира Селезнева. Получилась инсталляция: портрет Гиляровского, выполненный акриловой краской, возникает в темноте. Мы показываем кабинет писателя: стол, стул, висит тулуп, вырезки из газет, рукописи, в рамке на стене висит визитка героя.

Мы хотим, чтобы это было активное место, потому что Гиляровский сам был тусовщиком, гениальным московским репортером. И там не будет постоянной экспозиции. Центр начал работу с кинофестиваля («Гиляйфест». — Прим. mos.ru) — этим мы хотели подчеркнуть многофункциональность площадки. Уже открылся небольшой кинозал, там показывали короткометражки молодых режиссеров, участников конкурса на лучший документальный фильм о Москве. Параллельно были организованы мастер-классы с легендами кино, такими как Марлен Хуциев и другие. Победителям вручили специально сделанные подковы с гравировкой — Гиляровский был последним известным москвичом, который мог собственноручно разогнуть подкову.

— Что еще гости могут увидеть там в ближайшее время?

— В конце декабря открылась выставка агитпрялок со звездами, знаменами, всадниками на лошадях из коллекции фонда «Открытая коллекция». Это такое наше прощание с уходящим юбилейно-революционным годом. А сама выставка — удивительное соединение исконно народного с историей ХХ века.

— Говорили, что в центре появится и книжный магазин-читальня.

— У нас есть несколько идей по поводу того, что может быть в центре. Как минимум — книгообменник с изданиями, посвященными Москве. Возможно, со временем возникнет и магазин, и кафе, и школа городской журналистики, и школа городских краеведов.

Мы относимся к особому типу музеев

— А есть такой музей в мире, опыт которого вы хотели бы в чем-то перенять?

— В мире есть много известных музеев, на которые можно ориентироваться по тому, что и как там сделано. Это Музей Лувра в Париже, MоMA в Нью-Йорке, Tate Modern, Музей Виктории и Альберта в Лондоне и многие другие. Мы смотрим, как они устроены, изучаем какие-то новшества, идеи. Но мы относимся к совершенно особому типу музеев — мы музей города. Такие музеи есть в каждом мегаполисе, в каждой столице мира — Музей Лондона, Музей Парижа, Музей Нью-Йорка, Музей Берлина, Музей Сингапура, Музей Шанхая, Музей Токио. Все они очень разные, как и все эти города.

В отличие от художественной галереи, например, которая может веками собирать шедевры, а потом просто их показывать, мы работаем с городом и горожанами, историей, современностью и будущим. Для нас важным является не какой-то отдельный вид искусства, хотя в нашей коллекции как раз есть все – и живопись, и графика, и фото, и скульптура, и декоративно-прикладное искусство, и городской дизайн, и современное искусство.

Наш музей рассказывает о важных событиях Москвы, о ее древней и местами непростой истории, об отношениях между людьми в разное время, о традициях и новых культурных явлениях, которые всегда рождались сначала в Москве, а потом распространялись далее по стране, о вкладе в мировую культуру, о достижениях, о выдающихся людях столицы, о самых обычных жителях и их судьбах.

— За свою историю Музей Москвы несколько раз менял название и концепцию. Каким вы видите его в будущем?

— Сейчас Музей Москвы вобрал в себя все свои предыдущие сущности. Наконец, он находится в одном из лучших архитектурных комплексов столицы — Провиантских складах. Это основная площадка, как сателлиты к ней относятся Музей археологии Москвы на Манежной площади, Старый Английский Двор на Варварке, музей истории «Лефортово», усадьба Влахернское-Кузьминки, теперь также Центр Гиляровского. Каждый филиал по-своему рассказывает о Москве, у каждого есть своя фишка.

Мне хочется, чтобы Музей Москвы был родным музеем для людей, живущих в столице, — как для коренных москвичей, так и для переехавших сюда из других городов. Мы делаем все для того, чтобы музей был интересным, содержательным, современным, гостеприимным — местом, несущим добро, единение для разных людей, ведь город, в котором мы живем, особенный. Он общий для всех. Хочется, чтобы наш музей был успешным, еще более посещаемым. Чтобы люди, которые работают в нашем музее, были счастливы.

Мечтаю, чтобы наш комплекс, памятник архитектуры «Провиантские склады», постепенно отреставрировали. Чтобы он был знаковой яркой точкой, чтобы туристы посещали его так же, как «Зарядье», Музеи Московского Кремля, ВДНХ, Третьяковку, Пушкинский. На 120-летие музея мы придумали ролик. Там рассказывается о том, как музей назывался, что и когда поступало в коллекцию, что происходило. А будущее мы сформулировали так: «Музей Москвы остается главным городским музеем».

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > mos.ru, 29 декабря 2017 > № 2453430 Алина Сапрыкина


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 28 декабря 2017 > № 2448462 Рафаэль Саттаров

АСЕАН по-узбекски. Новые амбиции Ташкента в Центральной Азии

Рафаэль Саттаров

Ташкент пытается донести до соседей по региону, что экономическое процветание – основа всего и ради этой цели следует забыть все мелкие претензии и заморозить крупные проблемные вопросы. Предлагая разработать единые подходы к совместному использованию трансграничных рек, интегрировать экономику стран региона, развивать трансграничную торговлю, Узбекистан надеется, что сможет выстроить новый формат сотрудничества со среднеазиатскими республиками, где во главе угла будет стоять совместное экономическое процветание

Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев пока избегает резких шагов во внешней политике, но один из его приоритетов уже проявился довольно ясно: Ташкент стремится выйти из каримовской изоляции в отношениях с ближайшими соседями и сформировать новый, более экономически открытый порядок в Центральной Азии. В сентябре Мирзиёев с высокой трибуны ООН заявил о создании новой политической атмосферы в регионе и призвал организовать регулярные консультативные встречи глав государств Центральной Азии. В ноябре региональные проблемы обсуждали на международной конференции под эгидой ООН в Самарканде. А на недавней встрече министров ЕС – Центральная Азия Федерика Могерини тоже говорила, что никогда раньше в регионе не было такого «позитивного и конструктивного диалога», причем появившийся дух сотрудничества, по ее мнению, – результат активной политики узбекского президента.

Эксперты неоднократно отмечали, что новые внешнеполитические подходы узбекских властей актуализировали вопросы региональной интеграции и создали в Центральной Азии более оптимистичную атмосферу. Но как далеко Мирзиёев готов пойти в изменении узбекской внешней политики? И не останутся ли эти интеграционные инициативы лишь громкими заявлениями, как это уже не раз бывало в новейшей истории Центральной Азии?

Прощание с изоляцией

Мирзиёев стремится вывести Узбекистан из той изоляции, куда загнал страну его предшественник. Потому что Каримов в последние годы своего правления вообще разочаровался во внешней политике. Популярная в девяностые годы идея интеграции Центральной Азии провалилась, отношения с Западом после андижанских событий 2005 года были свернуты, а попытка Ташкента заново наладить диалог с ЕС в 2011 году завершилась лишь подписанием соглашения о сотрудничестве в энергетике без каких-либо обязательств для обеих сторон. Ситуация тогда была настолько плачевной, что после визита Каримова в Брюссель и король Бельгии, и руководство НАТО, и глава Еврокомиссии упорно отказывались публично признать, кто именно из них пригласил узбекского президента.

Финальным аккордом стала приостановка участия Узбекистана в ОДКБ в 2012 году, после чего узбекские власти решили держаться равноудаленно от крупных держав, а с соседями по региону сотрудничать только на двусторонней основе. Такой подход лучше всего соответствовал тогдашним представлениям Ташкента о защите суверенитета и роли личных связей лидеров во внешней политике.

Шавкат Мирзиёев хоть и занимал в те времена должность главы правительства, международной повесткой почти не занимался, разве что писал письма руководству Таджикистана, где выражал недовольство строительством Рогунской ГЭС. На саммитах и встречах, где по протоколу предполагалось участие премьера, выступал тогдашний министр финансов Рустам Азимов. А основной задачей Мирзиёева было выполнить план по сбору хлопка и проконтролировать хозяйственную деятельность хакимов (губернаторов) областей.

Мирзиёева тогда считали грубым и слишком провинциальным для внешнеполитических вопросов. Но теперь, став президентом, он старательно разрушает эти стереотипы и всячески доказывает, что его участие во внешней политике будет более активным и качественно другим, чем у Каримова.

Новому узбекскому лидеру, как в свое время Брежневу, очень нравится, когда в зарубежных СМИ его описывают как реформатора и модернизатора, стремящегося построить в Узбекистане открытое общество. Ради таких похвальных отзывов можно и пересмотреть внешнеполитические задачи. Тем более что сложнейшая ситуация в экономике вынуждает руководство страны искать инвестиции, которые не придут без отказа от старых каримовских подходов. А постепенная консолидация власти в руках Мирзиёева открывает ему больше пространства для маневра, в том числе и во внешней политике.

Примат экономики

Главная задача новой внешней политики Ташкента – вывести узбекскую экономику из стагнации. И тут пригодится все – от развития приграничной торговли с соседями до создания благоприятного инвестиционного климата. Ради этого Мирзиёев готов отправиться и в Россию, и в Турцию, и в Южную Корею. К примеру, уже известно, что российские компании собираются инвестировать в Узбекистан около $16 млрд, а узбекская сторона планирует нарастить экспорт фруктов, овощей и автомобилей на российский рынок.

Особенно важно решить проблемы в энергетическом секторе. Когда топливо постоянно оказывается в дефиците даже в столице, отношения с Туркменистаном, Казахстаном и Россией становятся приоритетными. В марте 2017 года в рамках визита Мирзиёева в Туркменистан узбекская государственная энергетическая компания O'zbekNeftGaz и туркменская Türkmennebit («Туркменнефть») подписали меморандум о совместной разведке и разработке месторождений в туркменском секторе Каспийского моря, а узбекская компания впервые в своей истории будет проводить геологоразведочные работы за рубежом. Россия, в свою очередь, уже начала пробные поставки нефти в Узбекистан, первая партия которой была отправлена 17 ноября этого года.

Ташкент пытается донести до соседей по региону, что экономическое процветание – основа всего и ради этой цели следует забыть все мелкие претензии и заморозить крупные проблемные вопросы. Предлагая разработать единые подходы к совместному использованию трансграничных рек, интегрировать экономику стран региона, развивать трансграничную торговлю, Узбекистан не теряет надежды, что сможет выстроить новый формат сотрудничества со среднеазиатскими республиками, где во главе угла будет стоять совместное экономическое процветание. В Ташкенте рассчитывают, что эффективная кооперация в Центральной Азии способна повысить региональный ВВП в два раза.

Начали обсуждать даже возможность вступления Узбекистана в ЕАЭС, хотя действующая внешнеполитическая доктрина до сих пор называет интеграционные проекты на постсоветском пространстве препятствием для развития торгово-экономических отношений с третьими странами и ограничением суверенитета. Тем не менее на популярном столичном интернет-ресурсе repost.uz в ноябре была опубликована статья о возможных плюсах и минусах вступления в ЕАЭС. Как заметил Алексей Волосевич, редактор AsiaTerra.info, при Каримове сама постановка вынесенного в заголовок вопроса была невозможна, поскольку противоречила высказываниям вождя, что Узбекистан никогда и ни от кого не будет зависеть, и прочим его изречениям в том же духе.

Осторожные шаги Ташкента начинаются с организации регулярных консультационных встреч глав государств Центральной Азии. Пока речь не идет о создании новой интеграционной структуры в Центральной Азии, но даже просто встречи сами по себе будут серьезным стимулом для расширения сотрудничества государств региона. Ведь за последние 15–20 лет центральноазиатские страны вообще разучились самостоятельно собираться и проводить свои саммиты. Государства региона собираются вместе только в рамках СНГ, ШОС или последней американской платформы по диалогу с регионом С5+1.

Мирзиёев и словами, и действиями показывает, что Узбекистан теперь готов быть и гибким, и прагматичным. Так, во время визита в Киргизию Мирзиёев заявил, что проблемы, которые не решались последние 20 лет, будут решены в ближайшем будущем. И действительно, Ташкент и Бишкек уже подписали промежуточный договор о госгранице, а узбекская компания «Узбекгидроэнерго» планирует принять участие в строительстве Камбаратинской ГЭС-1. При Каримове переговоры по этим вопросам зашли в тупик.

Долгое время в Центральной Азии одна проблема тормозила решение другой, и размотать этот клубок у политиков никак не получалось. Теперь государствам региона предстоит серьезная проверка на способность вести нормальную экономическую дипломатию. Естественно, немалые трудности тут возникнут у всех, в том числе и у Мирзиёева. Многие в Узбекистане неизбежно будут воспринимать его прагматизм как слабость в переговорах с Душанбе или с Бишкеком. Но пока Ташкент выглядит твердо настроенным на то, чтобы воспроизвести в регионе «азиатский парадокс» по примеру Восточной и Юго-Восточной Азии, где политические проблемы не мешают развитию экономических отношений.

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 28 декабря 2017 > № 2448462 Рафаэль Саттаров


Россия > Госбюджет, налоги, цены > minpromtorg.gov.ru, 28 декабря 2017 > № 2447620 Денис Мантуров

Глава Минпромторга Денис Мантуров — о создании в России единого каталога потребительских товаров.

Автор: РИА Новости/Сергей Гунеев

Несмотря на рост показателей фактически по всем отраслям промышленности, оценка достигнутых результатов — удовлетворительно. Такую строгую годовую отметку российскому производству поставил министр промышленности и торговли Денис Мантуров. О целях создания цифровой базы потребительских товаров, изменениях в господдержке продажи автомобилей и запрете чиновникам покупать импортную мебель — рассказал в интервью «Известиям» глава Минпромторга.

— Денис Валентинович, говоря об успехах в импортозамещении, как правило, мы слышим только о пищевой промышленности. Как обстоят дела в других отраслях?

— Можно смело сказать, что по всем отраслям мы видим положительную динамику. В частности, легкая промышленность продолжает сохранять рост в 5%. По результатам 11 месяцев этого года — рост практически по всем сегментам легпрома. Государство оказывает всестороннюю поддержку, и те проекты, которые сейчас реализуются инвесторами и бизнесом, автоматом дадут результат и выход на новые объемы производства в следующем году.

С этого года мы видим положительную динамику в станкостроении. Постепенно восстанавливаются предприятия. Большое количество заказов на нанопродукцию поступает от российских заводов. Я уверен, что у наших станкостроительных и станкоинструментальных предприятий появятся и иностранные заказчики.

В последние три года индекс промышленного производства химпрома стабильно находился на уровне 5%. В основном за счет импортозамещения по новым сегментам и переделам химической отрасли. Индикаторы, на которые мы планировали выйти в 2014 году, принимая решение о такой масштабной программе, в целом достигаются.

В то же время лесопромышленный комплекс сегодня — это отрасль, которая на 80% обеспечивает потребности рынка в отечественной продукции. У нас осталось небольшое количество товарных групп в секторе целлюлозно-бумажной промышленности, которые нам необходимо импортозаместить, — это вискозная и распушенная целлюлоза, мелованный картон, различные высокосортные виды бумаг. То же самое относится и к стройматериалам. Сейчас потребности удовлетворены на 90%, и мы выходим на рынки третьих стран.

Благодаря госпрограмме по развитию фармацевтической и медицинской промышленности уже пятый год подряд наблюдается рост доли российских препаратов в общем объеме фармрынка. Сейчас она составляет уже почти 32% по сравнению с 24% в 2012 году. Так, в сегменте препаратов для лечения гепатита доля отечественных лекарств составляет 32% против 5% пятью годами ранее. Доля препаратов для лечения онкологии выросла до 47% с 13% в 2012 году, доля препаратов для лечения ВИЧ с 10% увеличилась до 27%.

Объем производства лекарств за январь-ноябрь 2017 года составил 266,72 млрд рублей. Это на 12% больше, чем в прошлом году. Доля отечественных жизненно важных препаратов с начала года увеличилась до 84% (2012 год — 63%).

— Какую оценку вы бы поставили?

— Удовлетворительную.

— Минфин предлагает разрешить электронную продажу алкоголя уже с 1 июля 2018 года. Это возможно реализовать в эти сроки?

— Думаю, что вполне можно разделить оптимизм Минфина. Это пилотный проект. Он будет развиваться успешно по более широкому сегменту алкогольной продукции. Сначала это коснется вина, со временем — крепких алкогольных напитков. Это было своевременное и правильное решение. Поэтому ждем 1 июля и сделаем первый заказ.

— В розничной торговле мы наблюдаем быстрый рост торговых сетей. Средний и малый бизнес выживают с трудом. Должно ли государство вмешиваться в этот процесс и создать дополнительные меры поддержки?

— Торговые сети точно не чинят никаких препятствий развитию малоформатной торговли. Мы стараемся создавать условия для многоформатности. Например, в части корректировки закона о рынках, закона о ярмарках, в части нестационарной торговли.

Сегодня работа рынков, в том числе открытие новых и получение мест для них, сопряжена с рядом сложностей. Это создает трудности мелким производителям и гражданам со сбытом своей продукции. Такие правила установлены законом. Мы постарались их скорректировать, чтобы не ограничивать возможности производителей получать торговые места и продвигать продукцию. Чтобы рынков стало больше — следовательно, больше возможностей для сбыта.

Будет еще ряд изменений — в части нестационарной и мобильной торговли, ярмарок. Какие-то — на стадии завершения согласования, какие-то уже на выходе или в Госдуме. Всё это дает возможность средним и малым компаниям расширять возможности ведения бизнеса.

— Как вы думаете, им стало легче жить?

— Я бы очень хотел, чтобы становилось легче. Чтобы предприниматели чувствовали себя увереннее, занимаясь своим бизнесом.

— Сейчас мы переходим в эпоху цифровой экономики. Это касается и торговли. Каких нововведений нам стоит ждать в будущем году?

— Торговлю от цифровой экономики сложно отделить, поскольку электронная торговля — элемент цифровой экономики.

Онлайн-кассы дадут нам, помимо легализации рынка в целом, возможность точно понимать, что и по каким ценам продается, каковы тренды и потребительские предпочтения. Это позволит государству точечно решать возникающие проблемы и стимулировать производство тех товаров, которые становятся более востребованными. Сейчас это происходит в значительно мере интуитивно.

Данные о продажах посредством онлайн-касс мы получаем уже сейчас. Но эта информация носит бессистемный характер. В частности, это происходит потому, что один и тот же товар одного и того же производителя может обозначаться по-разному в разных торговых сетях и магазинах. Поэтому нужно добиться того, чтобы была возможность полноценно анализировать и использовать эти данные. Но за исключением информации, которая относится к коммерческой тайне. Нормальная систематизированная информация интересна в том числе и бизнесу. Производителям важно, как продается их товар, а также товары тех или иных групп.

Таким образом, для того чтобы потенциал онлайн-касс был раскрыт в полной мере, мы начинаем думать над созданием единого каталога потребительских товаров в России. Он будет полностью, так сказать, бесшовно, интегрирован с принятой во всем мире маркировкой штрих-кодами системы GS1. Сейчас, к примеру, производитель, желающий поставлять товар в торговую сеть, должен вместе с ее специалистами заполнить анкеты с огромным числом данных. Вручную. И так — с каждой сетью, так как у всех свои системы. Цифровой каталог позволит уйти от этой крайне трудоемкой и весьма дорогостоящей процедуры. Ритейлеры и производители утверждают, что это серьезно сократит их издержки.

Цифровой каталог будет интегрирован с маркировкой отдельных категорий товаров в целях прослеживаемости их оборота, что важно для борьбы с нелегальным рынком. К этой работе подключены другие ведомства — Минфин, налоговая служба, бизнес-ассоциации. Это задача на следующий год.

— В 2018 году господдержка спроса на автомобили снизится практически в два раза. Почему завершили программу утилизации и сделали ставку на адресные программы «Семейный автомобиль» и «Первый автомобиль»?

— Главная причина в том, что рано или поздно какие-то форматы поддержки просто себя изживают.

За три года в рамках программы обновления парка реализовано более 1,2 тыс. транспортных средств. При этом в 2015 году доля скидок, предоставленных за сданные в утиль автомобили, составляла 40,7%, в этом году показатель снизился до 10%.

Адресные программы поддержки, запущенные в 2017 году, позволили привлечь на рынок покупателей, ранее не имевших возможность приобрести новые машины. Учитывая положительный опыт реализации этих программ в этом году и их социальную направленность, данные меры станут ключевыми мероприятиями поддержки спроса в автопроме в 2018 году. Мы видим тенденцию к увеличению производства, снижению скидок и востребованность автомобилей.

— Вице-премьер России Дмитрий Рогозин недавно заявил о необходимости начать обсуждение финансирования строительства ледоколов «Лидер», без которых невозможно обеспечить стабильную работу на Северном морском пути. На ваш взгляд, какой может быть схема финансирования этого проекта?

— Объем перевозок по Севморпути постоянно растет. Чтобы не только поддерживать состав атомного ледокольного флота России, но и обеспечить круглогодичную навигацию по данной транспортной артерии, необходимо построить не менее трех ледоколов «Лидер» суммарной мощность 360 МВт.

Стоимость одного ледокола — около 80 млрд рублей. Вопрос государственно-частного партнерства в данном проекте прорабатывается. Думаю, что до середины следующего года станет ясно, как государство может участвовать в софинансировании. Частные инвестиции могут быть привлечены с помощью банков с последующим возвратом через тариф.

Частные компании заинтересованы и в сокращении сроков доставки своей продукции, эффективном использовании этого маршрута и оплате тарифа за проход. Это источник поступления средств, который будет обеспечивать экономическую эффективность проекта.

Не дожидаясь окончательного решения, мы уже с 2016 года финансируем техническое проектирование ледокола. И уже с 2019 года планируем приступить к рабочему проектированию, чтобы успеть найти оптимальное решение к запуску строительства ледоколов.

— Президент на 10-летии «Ростеха» сказал, что компании не могут бесконечно расширяться. Как, на ваш взгляд, должна развиваться корпорация?

— Развитие «Ростеха» происходит сбалансировано. Самое главное — выйти на экономический результат, чтобы предприятия, вошедшие в корпорацию, стали более самоорганизованными и на каком-то этапе — интересными для частного бизнеса.

Созданы полноценные холдинги. Мы видим, что предприятия уверенно стоят на ногах. Постепенно начинаем подыскивать качественных инвесторов, которые входят в капитал.

Например, недавно было принято решение об отчуждении дополнительного пакета акций «Калашникова». У «Ростеха» остается всего 25%. По сути, из периметра корпорации холдинг «Калашников» уйдет, и в консолидированную финансовую отчетность эти доходы не будут включаться. У «Ростеха» остается блокирующий пакет как у представителя государства в холдинге.

Продажа пакета акций планируется и по другим предприятиям, входящим в «Ростех»: «Технодинамику», «Росэлектронику», «Высокоточные комплексы» и ряд других структур по мере восстановления их финансового положения, консолидации и развития мы будем постепенно выводить в рынок в разных форматах.

Мы не расширяемся, а наоборот, выполняем функцию консолидации, развития этих предприятий и выведения их в самостоятельную жизнь. До бесконечности расширяться мы точно не планируем.

— Этой осенью страна столкнулась с дефицитом полувагонов. Эксперты раскритиковали идею убрать из эксплуатации старые вагоны. Эта инициатива была поддержана и вашим ведомством. Сейчас вы не считаете это решение ошибочным? Как можно оптимально выйти из ситуации?

— Из баланса парков полувагонов, подготовленного Минтрансом совместно с ОАО «РЖД», следует, что дефицита полувагонов нет, а есть технологический резерв.

В конце 2015 года президент Владимир Путин принял очень важное и стратегически правильное решение о запрете использовать вагоны с истекшим сроком эксплуатации. Оно позволило «расчистить» инфраструктуру, увеличить скорость движения и, как следствие, пропускную способность. Этот шаг дал возможность операторскому сообществу восстановить своевременный ремонт, обслуживание вагонов и начать инвестировать в покупку нового подвижного состава.

Принимая решение о запрете на эксплуатацию, тут же создали мотивационный механизм, чтобы компенсировать скидку производителя на вагоны.

В рамках господдержки наше ведомство просубсидировало в этом году покупку порядка 14 тыс. полувагонов и 4 тыс. вагонов спецподвижного состава. В 2017 году на это было выделено 5,2 млрд рублей.

В прошлом году произвели и поставили чуть меньше 40 тыс. грузовых вагонов. В этом году мы видим существенный рост — уже больше 50 тыс. вагонов. Я рассчитываю, что мы сохраним объемы производства на том же уровне.

— С осени этого года запрещена покупка импортной мебели для государственных и муниципальных нужд. Какого эффекта вы ожидаете от этого решения?

— Считаю, что эта мера обеспечит рост производства российской деревянной мебели более чем на 15%. Имеющиеся мощности нашей мебельной промышленности вполне позволяют удовлетворить все запросы федеральных и муниципальных структур. Сейчас отечественные мебельные предприятия загружены только на 50–60%.

Помимо мебельной промышленности, другие подотрасли лесопромышленного комплекса показывают хорошую динамику. Так, стабильный рост на протяжении многих лет демонстрирует производство целлюлозы, бумаги и картона.

В производстве пиломатериалов отмечается рост на уровне 7%, а плитное производстве — увеличение на 9%. Позитивную динамику демонстрирует пеллетное производство: ежегодный рост выпуска продукции составляет свыше 34%, а это около 1,3 млн т в год. Только за этот год было построено несколько новых заводов суммарной мощностью более 250 тыс. т. Это важный для нас сектор — он обеспечивает комплексную переработку древесины.

— Минпромторг разрабатывает законопроект об освобождении от НДС ввозимых в Россию комплектующих и самолетов при условии их регистрации в РФ. Какого эффекта на отечественный авиапром вы ожидаете?

— Это необходимо для усиления контроля качества воздушных судов, эксплуатируемых на территории страны. Сейчас иностранные самолеты уже ввозятся на территорию России без уплаты НДС и таможенных пошлин по процедуре временного ввоза. Она действует до 31 декабря 2019 года.

Но в первую очередь предусматривается освобождение от уплаты НДС для отечественных компаний, производящих российские гражданские самолеты и вертолеты. Это позволит существенно снизить стоимость конечного продукта, что повысит конкурентоспособность наших воздушных судов и будет иметь положительный эффект для развития авиапромышленности.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > minpromtorg.gov.ru, 28 декабря 2017 > № 2447620 Денис Мантуров


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 28 декабря 2017 > № 2440698 Максим Симонов

Прозрачный мир. Как будет устроен обмен информацией между Россией и налоговиками по всему миру

Максим Симонов

руководитель налоговой практики «Дювернуа Лигал»

Появился список стран, с которыми ФНС России будет обмениваться информацией по стандарту CRS

Еще в 2010 году у нескольких европейских стран зародилась идея создать аналог американскому закону FATCA (Foreign Account Tax Compliance Act), принятому для получения от зарубежных банков и финансовых институтов информации о капиталах американцев за пределами Соединенных Штатов. Идея получила поддержку в G20. И 15 июля 2014 года Советом ОЭСР был утвержден стандарт автоматического обмена информацией о финансовых счетах — так называемый CRS (Common Reporting Standard).

С тех пор во всем в мире не утихают споры, о том, что же такое CRS и как он изменит судьбу бизнеса, банковской и налоговых систем, а главное — как повлияет на владельцев капиталов и банковских счетов по всему миру.

Россиян эта тема особо не беспокоила до тех пор, пока весной 2016 Россия не присоединилась к проекту CRS, объявив о готовности начать обмен информацией с налоговиками других стран к сентябрю 2018 года информацией за 2017 год.

Для общего сведения отметим, что стандарт предполагает направление информации о счетах налоговых резидентов России и контролируемых ими иностранных компаний в ФНС России (конечно, опосредованно через налоговые органы страны, где расположены банки и финансовые институты, изначально собравшие финансовую информацию о владельцах счетов/компаний), а именно, информации о:

финансовых счетах (Financial Account), на которых, как правило, хранятся денежные средства;

депозитарных счетах (Depositary Account), на которых хранятся депозиты и инвестиционные портфели;

кастодиальных счетах (Custody Account), на которых хранятся, к примеру, драгоценные металлы инвестиционного назначения (слитки — кг, унции/обезличенные металлические счета);

страховых контрактах (Cash Value Insurance Contract/Annuity Contract), за исключением неинвестиционного, непередаваемого договора страхования жизни, который оформлен на имя физического лица и предполагает выплату пенсии либо компенсацию из-за нетрудоспособности.

Сила автоматического обмена состоит в том, что он распространяется не только на личные счета и сбережения граждан, но и на их иностранные компании, а также иные структуры, такие как трасты, которые контролируются налоговыми резидентами России.

Данный факт не только мотивировал многих российских граждан оценить возможные последствия нового явления, но и прислушаться к не очень популярным на тот момент темам деофшоризации и амнистии капиталов и компаний за рубежом, которые начиная с 2015 года проходили в России. Некоторые стали амнистировать свои зарубежные активы и счета в банках, попросту понимая, что мир становится намного прозрачнее, чем был раньше. Многим пришлось принять ряд мер, чтобы избежать 100%-ные валютные штрафы за незаконные операции по зарубежным счетам. Незадекларированных счетов в иностранных банках у наших сограждан всегда было предостаточно, а вот обязанность отчитываться о движении средств по ним была установлена только в 2015 году — до этого времени.

После того, как ФНС России запланировала автоматический обмен с другими странами, подход кардинально поменялся. Большое внимание стало уделяться не только амнистии капиталов, которая уже подходила к концу и заканчивалась 30 июня 2016 года, но и деофшоризации иностранных компаний, активов, счетов в банках, инвестиционных портфелей и иных накоплений в странах Европы и мира. Особую популярность получили юридические и налоговые услуги по реструктуризации владения зарубежными активами, оценка налоговых и валютных рисков в России, и, наконец, безналоговая ликвидация иностранных структур и передача активов от ликвидируемых структур в личное владение бенефициаров без каких-либо налогов и штрафов.

С другой стороны, стали расти обороты по новым инструментам и предложениям на рынке юридических услуг, которые (по крайней мере так позиционировалось их авторами) позволяли укрыться от «всемирной прозрачности»: полисы инвестиционного страхования, инвестиции в зарубежную недвижимость, в том числе с получением вида на жительство и гражданства другой страны, инвестиции в драгоценные металлы и камни, передача инвестиционных портфелей в новые корпоративные структуры, в том числе в банки и финансовые институты, которые могли не попасть под автоматический обмен с учетом положений стандарта CRS. В крайних случаях также рассматривались варианты личной релокации бенефициаров за рубеж и перемещение активов в страны, с которыми у России не предполагался автоматический обмен либо вероятность которого была сравнительно невелика.

После этого появилась целая волна слухов о том, что присоединение к стандарту CRS – это не более, чем декларация и по факту мировое сообщество не запустит автоматический обмен информацией с России. По разным причинам: санкции, локальные военные конфликты в мире, коррупция, техническая неготовность, отсутствие необходимых законов - много ссылок и на прочие причины, по которым российская налоговая служба могла бы не получить данные от своих иностранных коллег.

Но 21 декабря 2017 года всем этим слухам и догадкам положен конец. На сайте ОЭСР наконец-то появился список стран, из которых Россия автоматически получит (71 государство) информацию, и в которые (55 стран) — направит.

К этому моменту в мире уже установлено более 2600 двусторонних договоренностей об автоматическом обмене по стандарту CRS между 78 юрисдикциями. Другими словами, ФНС России получит информацию практически от всех стран мира, которые уже договорились обмениваться информацией по данному стандарту (71 страна из общих 78). Всего к стандарту CRS присоединилось более 100 государств мира.

Заметим, что практически со всеми странами первый обмен планируется за период 2017 года. Начнут обмениваться с Россией с 2018 года — Ливан, Малайзия, Пакистан, Швейцария. С 2019 года — острова Кука и Сент-Люсия.

При этом Ливан, острова Кука и Сент-Люсия, а также ряд других государств (всего 16) не получат данных из России, при этом отправят информацию российским налоговикам (поскольку согласились на односторонний обмен). Помимо указанных трех стран в этот список также вошли Барбадос, Белиз, Бермуды, Британские Виргинские острова, Каймановы острова, Коста-Рика, Кюрасао, Кипр, Науру, Румыния, Сент-Винсент и Гренадины, Самоа, острова Тюркс и Кайкос.

Нельзя не отметить список стран, которые направят информацию в Россию на взаимной основе уже за 2017 год, который подходит к концу. Пришлют информацию они к сентябрю следующего года. Из них особого внимания заслуживают страны, в которых многие россияне привыкли хранить свои сбережения и открывать счета для своих контролируемых иностранных компаний: Андорра, Бельгия, Кипр, Чехия, Дания, Эстония, Финляндия, Франция, Германия, Гибралтар, Италия, Лихтенштейн, Литва, Люксембург, Мальта, Нидерланды, Сингапур, Испания, Швеция, Швейцария, Великобритания.

В очередной раз бросается в глаза то, что оффшоры, о которых всегда было принято говорить как о самых конфиденциальных хранителях чужих капиталов, обменяются данными уже за 2017 год: Барбадос, Белиз, Бермуды, Британские Виргинские острова, Каймановы острова, острова Кука, Коста-Рика, Кюрасао, Гернси, Джерси, Сент-Люсия, Сент-Винсент и Гренадины, Самоа, Сан-Марино, Сейшельские острова, острова Тюркс и Кайкос.

К ним также присоединилась группа государств, которые считаются популярными низконалоговыми юрисдикциями с развитой банковской инфраструктурой, которая так необходима для сохранения и преумножения капитала: Андорра, Гибралтар, Лихтенштейн, Люксембург, Мальта, Саудовская Аравия, Сингапур, Южная Африка.

Некоторые страны присоединились к автообмену, но пока по той или иной причине не проявили желания обменяться с Россией, а Россия, в свою очередь, не захотела направить информацию им: Австрия, Гонконг, Канада, Латвия, Маршалловы острова, Монако, остров Мэн, Израиль, ОАЭ, Панама. Это, однако, не означает, что обмена информацией между Россией и этими странами не будет. Все в мире склонно к изменениям. С трудом можно представить, что такие страны, как Австрия, Гонконг, Канада, Латвия, Израиль, с которыми у России заключены двусторонние соглашения об избежании двойного налогообложения, которые являются подписантами многосторонней конвенции об административной помощи по налоговым делам (к слову, предполагающими помимо прочего автоматический обмен, спонтанный обмен и обмен данными по запросам), в будущем не будут обмениваться данными с Россией.

В стороне стоит группа государств, которые вообще не присоединились к стандарту всеобщего обмена в автоматическом режиме. К их числу, например, относятся США, Белоруссия, Казахстан, Армения, Грузия и ряд других, которые можно на пальцах пересчитать. В некоторых странах попросту нет надежной банковской системы, в других есть риски, которые обычно не сосуществуют с конфиденциальностью и сохранностью капиталов.

Безусловно, группировка стран выше очень условна и обусловлена субъективными ощущениями автора настоящей статьи и его практическим опытом. Иной подход к классификации не исключается.

В итоге хочется отметить одно — мир и владение капиталами за рубежом становятся более прозрачными, что не только меняет реальность конфиденциального владения активами, международного налогового планирования, но и требует оперативной оценки текущих структур бизнеса и личных активов. Для того, чтобы привести их в соответствие, как принято говорить, с буквой закона.

С учетом этой новости под занавес уходящего года можно с уверенностью утверждать, что в новом 2018 году новых вопросов и нестандартных подходов и инструментов на рынке частных капиталов и в индустрии управления личными активами россиян станет несомненно намного больше. И это — к сожалению или к счастью – не российский феномен, а устойчивый международный тренд.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 28 декабря 2017 > № 2440698 Максим Симонов


Россия > Госбюджет, налоги, цены > inopressa.ru, 27 декабря 2017 > № 2440298 Борис Титов

Борис Титов: "России нужна настоящая стратегия для новой модели экономического роста"

Бенжамен Кенель | Les Echos

Борис Титов, бизнесмен и уполномоченный при президенте России по правам предпринимателей, объявил о том, что он выдвинулся в кандидаты на президентских выборах марта 2018 года. Интервью с Титовым взял корреспондент французской газеты Les Echos в Москве Бенжамен Кенель.

"Какие реформы, по-вашему, должны быть срочно проведены в России?" - спросил журналист.

"Прежде всего, необходимо разрешить легализацию нашей параллельной экономики, получившей прозвище "экономика гаражей", мастерских и мелкой торговли, расположенных в нижней части жилых зданий и в тени от статистики (в отдельных российских городах в ней занято от 5 до 15% активного населения). Обеспечим благоприятные условия этим индивидуальным микропредприятиям. Вторая реформа направлена на юридическую систему, которая в нашей стране все еще повсеместно находится в руках чиновников и нередко используется против предпринимателей. 5 тыс. человек находятся в предварительном заключении, в ожидании судебного постановления по экономическим делам - в 2017 году больше, чем в 2016-м, несмотря на усилия по ослаблению подобного давления. Это вызывает большую обеспокоенность, поскольку в наших судах показатель обвинительных приговоров составляет 99,08%... Наконец, необходима настоящая стратегия для новой модели экономического роста. Далекая от нефтяной манны и от нынешней жесткой экономической политики! Это системная реформа", - ответил Титов.

"Зачем вы участвуете в этих выборах?" - поинтересовался журналист.

"Подобно предпринимателю Михаилу Прохорову в 2012 году, я надеюсь добиться примерно 8% голосов. Я кандидат, но уверен, что не буду избран. Владимир Путин пользуется огромной народной поддержкой. Тем не менее, избирательная кампания предоставляет возможность высказаться о необходимых изменениях для выведения экономики из трудностей. И мы надеемся оказать влияние на будущую политику Кремля", - считает кандидат.

"Западные санкции против Москвы мешают предпринимателям?" - спросил интервьюер.

"Малые и средние предприятия, которые я представляю, не ощущают воздействия санкций. Финансовые меры нас не затрагивают. И мы работаем за пределами секторов, на которые направлены ограничения по передаче технологий. Зато мы сильнее ощущаем вред от политики, проводимой нашим Центральным банком, который, отдавая приоритет борьбе против инфляции, поддерживает ставки на очень высоких уровнях. Столь строгая финансовая политика малообоснованна. Однако сегодня необходимо изменение модели и... приоритетов!" - уверен собеседник издания.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > inopressa.ru, 27 декабря 2017 > № 2440298 Борис Титов


Украина > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 27 декабря 2017 > № 2440293 Сергей Сидоренко

Реформа, которой не избежать Украине: 10 примеров объединения общин в странах Европы

Сергей Сидоренко, Українська правда, Украина

Украинское правительство уже не первый год с гордостью отчитывается об успехе реформ в сфере децентрализации и в некоторой степени имеет на это право. Киев более десяти лет подряд говорит о необходимости объединения (или укрупнения) городов, поселков и сел. Каждый раз это вызывало протесты, находились те, кто выводил людей на улицы, и реформа останавливалась, так и не начавшись.

В 2014 году этот процесс все же стартовал, и прогресс стоит того, чтобы Киев гордился изменениями. Хотя до его завершения пока еще очень далеко.

Когда в Украине говорят о «европейском опыте админреформы», то обычно вспоминают о Польше, и только о ней. Это довольно странно, ведь ситуация в этой стране была принципиально иной, там не было потребности в массовом объединении городов и сел. Но есть другие европейские примеры, на которых нам стоит поучиться.

В последние 10-20 лет по Европе прокатилась настоящая «эпидемия» объединения общин.

Эти изменения коснулись не менее полутора десятков стран — от юга до крайнего севера, от Восточной Европы до Западной, и в ЕС, и за его пределами.

Используя свежий отчет Совета Европы, «Европейская правда» выбрала 10 примеров стран, опыт которых Украине стоит изучить, чтобы избежать чужих ошибок и перенять рецепты успеха.

Прочь от СССР

Украина, Грузия, Латвия, Эстония — эти страны объединяет не только желание отойти подальше от так называемого «старшего брата». В этих четырех государствах поняли, что советское административное деление просто несовместимо с новой реальностью.

Проще всего сделали в Грузии.

Каким бы ни было сейчас отношение к Саакашвили, какие бы политические ошибки он ни совершал в Украине, нельзя отрицать тот факт, что после 2003 года его команда построила новую Грузию — вопреки всем стереотипам и ожиданиям.

Грузинское правительство не стало «заморачиваться» общественными консультациями, добровольными объединениями. В 2006 году тут произошла быстрая директивная реформа, которая просто ликвидировала самый низкий уровень самоуправления — сельский и поселковый. То есть сами села остались, а вот депутатов и сельского главу там теперь не выбирают.

65 бывших районов Грузии, по сути, превратились в 65 крупных муниципалитетов и стали базовым звеном местного самоуправления.

Пример Латвии — еще более неожиданный и неоднозначный. «Европейская правда» подробно писала о «странной» латвийской административно-территориальной реформе и ее недостатках в статье «Как не стоит проводить админреформу, или Повторит ли Украина ошибки Латвии?».

Но даже несмотря на критику и недостатки латвийского подхода, следует признать: в конце концов, страна больше выиграла от реформы, чем проиграла. До 2009 года здесь было более 500 муниципалитетов. Небольшая балтийская страна просто не могла существовать дальше с таким количеством местных властей.

После реформы в Латвии остались 118 общин, то есть объединение произошло в пропорции примерно 1 к 5. А еще во время реформы были ликвидированы районы и приравненные к районам города — в них просто исчезла потребность, их полномочия перешли «вниз», к общинам.

Среди стран Балтии есть и более позитивный пример админтерреформы. Это — пример Эстонии. Он, к слову, будет во многом полезен для Украины.

Эстония долгое время «проталкивала» добровольное объединение общин. Но за 18 лет (с 1996 по 2014) количество муниципалитетов сократилось лишь на 16%, с 254 до 213. Но недавно там решились на добровольно-принудительную реформу. В итоге за год число общин сократилось до 79. Районы здесь также ликвидируют — в следующем году. Большинство их функций перейдет «вниз», и только отдельные услуги (прежде всего, связанные со здравоохранением) будут управляться на уровне государства.

Для тех, кто хочет разобраться в эстонском опыте, советуем наши статьи: «Как уволить большинство мэров, не разрушив государство», а также «Интернет-управление и украинские реалии: возможно ли повторить образцовую эстонскую реформу».

Зачем все это?

«Эпидемия» слияния общин, которая прошла в разных странах, не удивительна.

В Совете Европы отмечают, что это не первая большая волна муниципальных объединений в Европе. Была еще одна, в 1960-70 годах; тогда она затронула преимущественно североевропейские страны.

В комментарии «Европейской правде» Даниэль Попеску, бывший спецсоветник правительства Украины по вопросам децентрализации, а ныне — руководитель профильного департамента (по вопросам демократического управления) в Генеральном секретариате Совета Европы, назвал несколько причин.

По сути, старые общины оказались слишком малы для новых реалий. Игнорировать это Украина не имеет права.

«Снизилось значение традиционной сельскохозяйственной экономики, для которой нужны небольшие села с быстрым доступом к окружающим полям; сельские жители, которые когда-то жили обособленно от мира, теперь рассчитывают получать государственные услуги наравне с теми, кто живет в городах, кроме того, государственное управление становится все сложнее как технически, так и юридически», — перечислил эксперт.

«Современная волна объединений была обусловлена главным образом финансовым и экономическим кризисами», — подчеркнул он.

Невозможно эффективно управлять финансами и обеспечивать качественные услуги в поселке на 1000 жителей — конечно, если речь не идет о сверхбогатых государствах, которые не считают свои расходы.

Поэтому неудивительно, что «эпидемия объединений» больше всего затронула Восточную и Южную Европу, где порой не хватает денег на неотложные нужды — а значит, приходится искать скрытые резервы.

Опыт Балкан

Пожалуй, наиболее радикальное уменьшение количества муниципалитетов произошло в Греции. После кризиса 2008-2009 годов эта страна испытывала острую потребность в экономии средств.

Хотя реформа здесь началась еще в «богатые времена». Ведь маленькие деревни как самостоятельные единицы не только экономически невыгодны, но и просто неэффективны.

На первом этапе реформы, в 1999 году, количество муниципалитетов сократилось в пять раз, с 5825 до 1033. Второй этап продолжил сокращение: число муниципалитетов уменьшилось с 1033 до 325, а регионов — с 50 до 13. Некоторые функции, которые ранее осуществлялись на региональном уровне, были переданы укрупненным муниципалитетам.

Масштаб реформы действительно впечатляет: в два этапа количество местных общин сократилось почти в 18 раз, с 5825 до 325.

Греция, конечно, стала не единственной страной Балкан, которую зацепила «мода» на укрупнение общин. В 2015 году в Албании произошло радикальное объединение муниципалитетов, их количество сократилось с 380 до 61.

Интересен также пример Македонии. В начале 1990-х годов эта страна решила идти «против течения». В то время как государства Западной и Северной Европы работали над слиянием общин, здесь решили разделить их. Вместо 34 муниципалитетов здесь создали 123, почти в четыре раза увеличив количество органов местного самоуправления… Но через 10 лет страна была вынуждена признать ошибку.

Разрозненные общины пришлось заново объединять. После реформы 2002 года здесь осталось 80 муниципалитетов.

Запад в теме

Конечно же, «старая Европа» не осталась в стороне от этого процесса. Наоборот — здесь реформа началась раньше.

Мы уже упоминали, что первая волна объединений прошла еще в 60-70-х годах прошлого столетия, но кое-где этот процесс продолжается. Например, в Норвегии, где недавно начался амбициозный процесс объединения муниципалитетов.

В Ирландии (которая, к слову, тоже сложно пережила финансовый кризис) муниципалитеты уже были достаточно большими, по украинским меркам, но их дополнительно сократили — с 85 муниципальных единиц до 31. Дания в 2006 году уменьшила количество муниципалитетов с 271 до 98, а 19 областей заменила пятью регионами.

Не все государства решились на принудительное объединение регионов.

В Финляндии продолжается постепенная реформа, в результате которой количество муниципалитетов сократилось с 460 в 1990 году до 320 в 2014 году. Нидерланды также длительное время постепенно сокращали их количество — с 672 в 1990-м до 403 в 2014 году.

Но, конечно же, эти масштабы объединения несопоставимы со «странами-лидерами».

«Все государства, которые достигли успеха в объединении общин, прошли через этап их обязательного слияния. Исключением являются разве что страны, которые за 20-25 лет уменьшили количество муниципалитетов на 20-25%, как Нидерланды», — объясняет Даниэль Попеску.

Решится ли Киев на добровольно-принудительный этап (например, как в Эстонии)? Вопрос остается открытым. Следует подчеркнуть, что Совет Европы не требует от нас выбрать тот или иной сценарий.

К тому же Украина может с гордостью говорить, что по темпам добровольного объединения мы уже стали лидерами в Европе. С 2015 года в Украине создано почти 700 ОТГ, то есть почти 30% сел, поселков и городов за три года договорились о слиянии.

Но как уговорить присоединиться к ним остальные 60%?

Ни одному государству Европы не удалось довести добровольный процесс до завершения.

«Если Украина на чисто добровольной основе завершит широкомасштабное объединение общин за короткий срок, она может стать первой страной в мире, которая достигнет этого», — говорит Попеску, один из ключевых экспертов Совета Европы по этому вопросу.

Что ж, посмотрим. Возможно, Украина действительно будет первой.

Или, возможно, мы все-таки выберем испытанный путь, и одно из следующих правительств объявит принудительную реформу.

Сейчас можно утверждать одно: для Украины эта реформа неизбежна, и рано или поздно она произойдет. И на этом пути опыт других стран (соседей и не только их) очень важен. Тем более что приведенные 10 примеров (Грузия, Латвия, Эстония, Греция, Македония, Албания, Ирландия, Дания, Нидерланды и Финляндия) — это не исчерпывающий перечень стран, которые проводили подобную реформу.

Изучать и учитывать их опыт нужно прежде всего нам самим.

Сергей Сидоренко — редактор «Европейской правды».

Украина > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 27 декабря 2017 > № 2440293 Сергей Сидоренко


Россия > СМИ, ИТ. Таможня. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 27 декабря 2017 > № 2439665 Сергей Совдагаров

Светлое кибербудущее. Что ждет бизнес в России после объединения таможни и налоговой

Сергей Совдагаров

генеральный директор ООО «Мультисервисная платежная система»

Первый вице-премьер Игорь Шувалов предложил поставить точку в многолетнем обсуждении объединения налоговой и таможенной служб. Определиться с решением он предложил до начала нового политического цикла, то есть до мая 2018 года.

Слияние структур в том или ином виде обсуждается уже несколько лет. В прошлом году ведомства объединил под своей крышей Минфин, что породило тогда много разговоров о том, что это сигнал и первый этап. Политическая составляющая вопроса по понятным причинам имеет как своих сторонников, так и противников. Аппаратное объединение не обходится без борьбы внутри ведомств со всеми вытекающими последствиями. Но для развития этого сектора гораздо важнее другой аспект — процесс объединения баз информационных систем двух фискальных ведомств.

Цифровое объединение в перспективе должно создать прозрачную систему, позволяющую проследить движение товара от момента пересечения границы и до его конечной реализации. Именно в моменты разрыва информационной цепи и возникает ниша для серых схем. Импортеры стремятся к минимальной стоимости во время таможенного оформления, чтобы заплатить меньше таможенных пошлин и налогов, далее внутри цепочки движения товара его стоимость увеличивается, и конечный потребитель уже платит реальную цену. За примером далеко ходить не надо. Совсем недавно силами ФТС и ФСБ удалось раскрыть схему по ввозу брендовых вещей Christian Dior и Rosie Assoulin под видом ниток.

Импортер в декларации указал стоимость товара $6,5 за 1 кг, тогда как реальная стоимость одного платья в выявленной партии составляет около 500 000 рублей. Сумма убытков государства еще подсчитывается, так как партии ввозились неоднократно в течение 2016-2017 годов., но точно составит несколько миллиардов рублей. Система сквозного прослеживания позволит обнаруживать такие случаи на самых ранних стадиях и пресекать до того, как бюджету будет нанесен серьезный ущерб. Кроме того, выявление одного случая при налаженном обмене информацией между ведомствами открывает возможность выходить на другие недобросовестные компании и таким образом постепенно очищать рынок. Точка продаж, через которую сбывался ввезенный контрафакт, после инцидента естественно окажется в зоне повышенного риска, и через нее будет сложно в дальнейшем сбывать другие партии товара, ввезенные с нарушениями.

В рамках комплексной программы развития Федеральной таможенной службы до 2020 года «10 шагов навстречу бизнесу» планируется свести к минимуму человеческий фактор с помощью перехода к электронному документообороту и автоматизации бизнес-процессов. Таможня поставила себе амбициозную задачу к 2020 году выпускать в автоматическом режиме товар по 99% деклараций компаний, не попадающих в зону риска.

Решению этой задачи будет способствовать, в частности, создание Центров электронного декларирования (ЦЭД). Сейчас в России работает 672 места таможенного оформления. ФТС планирует сократить их число до 16 – создать 8 ЦЭДов в столицах округов, ЦЭДы в Калининградской и Московской областных таможнях, электронную таможню Московского авиаузла, ЦЭДы в энергетической, акцизной и в портовых таможнях. В центры будет перенесен весь процесс оформления, а у таможенных постов останется функция фактического контроля.

Автоматизация выпуска использует технологии автоматического анализа данных. Выпуск происходит не самопроизвольно, а следуя разработанному алгоритму, который можно усовершенствовать по мере накопления статистики. Выявлять возможные нарушения призвана система рисков. Таможенники с помощью аналитики выявляют определенные критерии – индикаторы риска. Если система рисков срабатывает – это повод для проведения досмотра, дополнительной проверки документов и так далее.

Технологии против коррупции

Применение технологий автоматического анализа данных дает большие преимущества: минимум ошибок, высокая скорость, снижение коррупции. Переводя все процедуры на цифровые технологии и накапливая большой объем данных, который можно использовать как в анализе деятельности экономических субъектов, так и движении товарных партий, государство получит возможность оперативно вычислять играющие не по правилам компании и всю инфраструктуру, используемую ими.

При этом по мере внедрения технологий и взаимодействия информационных систем ведомств контраст между так называемым «белым», «серым» и «черным» бизнесом увеличивается – остается только «черное» и «белое» – либо ты добросовестный для государства, либо «не очень понятный» и попадаешь в зону риска. Логично, что автоматический выпуск и, соответственно, снижение издержек работают только для «белой зоны», то есть добросовестных контрагентов.

Внедрение на уровне государства системы прослеживание товара потребует соответствующих шагов навстречу со стороны бизнеса. При этом крупные компании за счет больших оборотов имеют возможность безболезненно в финансовом смысле выстраивать автоматизированные процессы, в том числе сквозной учет товарных партий. Однако не все мелкие компании смогут столько инвестировать в автоматизацию. Затраты на решения у тех и других одинаковые, но составляют разную долю в выручке.

Кроме того, мелкие контрагенты работают с малым бизнесом, а у ФНС гораздо больше вопросов по ним. Малый бизнес в результате зачастую оказывается в менее выигрышной ситуации – из-за его небольших масштабов многое в нем кажется для проверяющих подозрительным: изменение закупочной цены, не вовремя сданная отчетность, странная банковская транзакция. Еще и упрощенная система налогообложения также не оставляет возможности сквозного отслеживания. Таким образом, у мелких компаний в результате цифровизации возможностей использовать режим благоприятствования становится все меньше – в результате у них будут выше транзакционные издержки.

Переходный период никогда не бывает простым, и если смотреть в долгосрочной перспективе, то выбранная государством стратегия при ее правильной реализации позволит существенно увеличить эффективность таможенного и налогового администрирования. Вместе с тем, для многих компаний, особенно небольших, возникнет необходимость либо переформатировать свою деятельность, либо искать ниши на других рынках.

Россия > СМИ, ИТ. Таможня. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 27 декабря 2017 > № 2439665 Сергей Совдагаров


Россия > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > rupto.ru, 26 декабря 2017 > № 2448178 Григорий Ивлиев

Роспатент подводит итоги года. Интервью Григория Ивлиева телеканалу РБК

За последние два года количество подаваемых в Роспатент заявок на товарные знаки от российский заявителей увеличилось на 20% ежегодно. Григорий Ивлиев, руководитель Федеральной службы по интеллектуальной собственности, рассказал как она функционировала в 2017 году и что ждёт этот орган в будущем.

http://tv.rbc.ru/archive/chez/5a412cd09a794765ca814771

Россия > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > rupto.ru, 26 декабря 2017 > № 2448178 Григорий Ивлиев


Россия. ЮФО > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 26 декабря 2017 > № 2437958 Олег Пономарев

Как сегодня живет российский Крым спустя три года «исхода» из Украины. Взгляд из Киева

Олег Пономарев, Riga.Rosvesty, Латвия

Киев — Последний раз я побывал в Крыму в июле 2015 года. Лето, курортный сезон, масса туристов, полное отсутствие мест не то что в гостиницах — раскладушки на ЮБК поставить было негде. В соответствии с высоким спросом Алушта, Коктебель и Ялта взвинтили цены на все едва ли не до небес. Но даже эта безумная дороговизна не остановила десятки и сотни тысяч туристов, в том числе и из Украины. Но, как говорится, все курортные города полгода работают, а полгода (может, меньше), отдыхают и живут за счет заработанного летом. Именно для «чистоты эксперимент» я вновь решил отправиться в Крым в декабре.

На территории Украины можно свободно рассчитываться российскими рублями

И вновь для своего путешествия я выбрал наиболее скандальный КПП «Чонгар». Именно отсюда украинские «патриоты» и националисты подрывали ЛЭП, ведущие в Крым, когда несколько дней города и поселки сидели без электроэнергии, и света не было даже в роддомах. Именно на этом участке границы проходила железнодорожная ветка на Джанкой, которую подорвали вместе с мостом. И именно на этом участке дороги количество желающих въехать в Крым давно превысило технические возможности пропускных пунктов. О том, что это стало сверхприбыльным бизнесом, и вовсе говорить не стоит — это нужно видеть.

Итак, последней железнодорожной станцией на украинской территории является ничем неприметный городок Новоалексеевка. Раньше все крымские поезда проходили мимо станции или останавливались на пару минут. Сегодня станция стала важнейшим перевалочным пунктом. Из Киева в Новолексеевку ежедневно ходит фирменный поезд №12, билеты на который раскупают в считанные дни. За час до прибытия в конечный путь, в Мелитополе, в поезд подсаживаются менялы, предлагающие купить рубли и российские сим-карты. Сервис построен таким образом, что буквально с поезда вас «снимают» местные и тащат к машинам и микроавтобусам. В основном весь этот бизнес держат крымские татары, сбежавшие в Херсонскую область. Если вы едете легковым автомобилем — то поездка с вещами вам обойдется в 200 гривен или 400 рублей. В микроавтобусе, забитом под завязку — 70 гривен или 140 рублей. 20 минут экстремальной езды по разбитым дорогам, минуя какие-то явно незаконные блокпосты и блиндажи с реющими над ними украинскими флагами, и вы оказываетесь перед последним украинским КПП.

Шум, гам, базар-вокзал, усеянные мусором обочины — так вы проходите к КПП, минуя придорожное кафе с терминалами пополнения счета мобильных телефонов. Здесь можно выпить отвратительный кофе, который уже продают в два раза дороже — за 15 гривен или 50 рублей. При этом на украинской территории никто не стесняется открыто рассчитываться за все российскими рублями. Полтора часа томительного ожидания под каким-то навесом, огороженным сеткой-рабицей, где даже невозможно присесть, и вот вы подаете в окошко какой-то будки свой паспорт. Пограничник что-то смотрит в компьютере, выписывает на талончик номер паспорта и без лишних вопросов, даже не досматривая вещи, отпускает вас на все четыре стороны. Еще минут десять вы идете по буферной зоне до моста, с одной стороны которого реет украинский флаг, а с другого — уже российский. Тут же вас поджидает раздолбанный микроавтобус, который за 20 рублей везет вас пару километров по степи к российскому КПП «Джанкой».

Российско-украинская граница: почувствуйте разницу

На самом КПП, бывшем когда-то административной границей АР Крым сохранился бетонный советский обелиск «Крым», а вот сразу за ним Россия с нуля построила действительно европейского образца пешеходно-автомобильный переход, но окруженный колючей проволокой и вышками. Как и на Украине, россияне не слишком озаботились о комфорте людей и ожидать своей очереди приходится под открытым небом в узком коридоре. Внутри просторного помещения уже все более цивильно и напоминает аэропорт. Стойки пограничников и сканирование вещей. Ввиду «обострения» ситуации на границе мужчинам, путешествующим в Крым в одиночку, уделяется внимание особое. Много вопросов о цели поездки, месте проживания и т.п. Кстати, в 2015 году проблем с прохождением границы было меньше. Сейчас же с российской стороны контроль стал куда более жестким и изнуряющим. Но! Ни хамства, ни унижения лично я на себе не прочувствовал. Поэтому, если вы ведете себя нормально и общаетесь, отношение к вам будет аналогичным.

И вот последние десятки метров — и я оказываюсь в Крыму. В отличие от Украины, на границе с крымской стороны, кроме вездесущих таксистов, вас ожидают автобусы едва ли не во все концы Крыма. 300 российских рублей, два часа пути и вы прибываете на Центральный железнодорожный вокзал Симферополя.

Кто помнит Крым, тот возможно и не увидит каких-то разительных перемен. Симферополь живет по старинке: тот же вокзал, те же дома. А вот часть легендарных троллейбусов Симферополь-Ялта заменили на современные. Еще что бросилось в глаза — в субботу местный Генбанк и еще пара отделений других банков были закрыты и поменять доллары на рубли я просто не смог. На вокзале Симферополя и в его округе попросту не было привычных для Украины обменных пунктов. Все расчеты только в банке!

Другой разительной переменой стало открывшееся в здании бывшего привокзального «Макдональдса» его российского аналога — «Авто-кафе». Весь ассортимент и меню до боли напоминает американский фаст-фуд, но уже с российским колоритом. Кто-то скажет, что «оккупационная» власть отобрала рестораны у «Макдональдса». С другой стороны, как говорят местные, компания ушла сама и три года рестораны стояли пустыми на балансе города и охранялись за счет бюджета. Более того, если в «Макдональдсе» полагали, что это их имущество — за аренду земли вообще-то нужно платить или разрывать контракт. Поэтому все обвинения в «отжиме» бизнеса этого фаст-фуда как минимум голословны.

Украина потеряла Крым не столько юридически, сколько ментально

Описывать в деталях некурортный сезон — дело абсолютно неблагодарное, да и не имеет смысла. Полуостров «спит», жизнь течет своим чередом и размеренно. Грандиозных изменений для тех, кто время от времени сюда приезжает, возможно, и не видно. А вот дух, беседы с местными и какие-то особые детали явны, и их можно уловить. Будучи честным до конца, стоит сказать, что эйфория от «крымской весны» прошла, но не прошла связь с Россией. Многим стало тяжелее, выросли цены, кто-то недоволен ситуацией и властью. Во-первых, недовольные были всегда — всем сразу не угодишь. Больше стало порядка, правила стали жестче. Распивать пиво или курить на улице, как это привыкли делать на Украине, здесь уже не выйдет. На вас составят административный протокол, откупиться не получится, а штраф необходимо будет оплатить в течении трех дней.

Но за что крымчане несомненно благодарны России — здесь сохранилась родная и близкая многим советская топонимика и названия улиц, нет безумных переименовании украинской «декоммунизации» и даже памятник Ленину в центре Ялты никому не мешает на фоне фирменных магазинов Adidas. Понятно, что людей не это беспокоит. А еще Ялта, Алупка и Алушта очень чистые. До безобразия чистые, с аккуратными подстриженными кустами, зелеными горами, покрытыми снегом и какой-то уверенностью в полной безопасности. Именно за эту уверенность и покой крымчане блгодарны России, а мы должны сказать спасибо, что Россия сохранила Крым таким, каким мы его помним. Больше мне добавить нечего! Украинцев здесь помнят, любят и с недавних пор разрешили менять гривну на рубли. Здесь всегда ждут гостей, но всегда напомнят, что со своим уставом в чужой монастырь лезть не надо, и оголтелому украинскому национализму дадут отпор.

«Мы всегда ждали и знали, что рано или поздно Россия придет. А на фоне того, что творится на Украине, и вовсе…» — сказали мне ялтинские друзья. И я им верю….

Россия. ЮФО > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 26 декабря 2017 > № 2437958 Олег Пономарев


Россия. ДФО > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > amurmedia.ru, 25 декабря 2017 > № 2451602 Эдгар Запашный

Эдгар Запашный: На границе с Китаем надо построить второй Лас-Вегас

О будущем циркового искусства в интервью с директором Большого Московского Цирка и генпродюсером Всемирного фестиваля «ИДОЛ»

Артист с мировым именем и директор Большого Московского государственного цирка Эдгар Запашный в интервью корр. ИА AmurMedia в Москве рассказал о тонкостях организации гастролей в регионах, о мировых турах, о развитии циркового искусства на Дальнем Востоке и поделился планами выхода Всемирного фестиваля циркового искусства "ИДОЛ" за пределы Москвы и России. Кроме этого Эдгар Запашный предложил бизнес-стратегию для развития Дальнего Востока.

– Сегодня мы не будем говорить об артистической части Вашей деятельности, об этом и так все знают. Хотелось бы поговорить с Вами как с менеджером. Есть Министерство развития Дальнего Востока, где только 20% — чиновники, а 80% — менеджеры, бизнесмены. Вы – артист с мировым именем, и вот сейчас стали менеджером очень крупного предприятия. Как вы к этому пришли?

– Признаюсь честно, для того, чтобы стать успешным артистом, надо быть и хорошим менеджером. Я это очень рано понял. Когда знаний не хватало, все время у кого-то учился. Я переступил пороги всех наших продюсеров. Появился "Витас" – я пошел к его продюсеру Сергею Пудовкину. Появился Александр Ванштейн, который сделал мюзикл "Метро" – я пошел к нему. Я ходил к людям, которые создают, творят. И везде получал один и тот же ответ: "Эдгар, цирк – это не то. Это бесперспективно и финансово не выгодно!". Я с этим никогда не соглашался.

В 97-м году в Екатеринбурге ко мне пришел мой друг и принес запись ирландского шоу "Lord of the Dance". Я взахлеб посмотрел и влюбился в Майкла Флэтли, потом на протяжении нескольких лет следил за его творчеством. Через некоторое время я получил информацию, что он – единовластный владелец этого шоу. И вот я понял, что если бы Майкл Флэтли обратился бы ко всем тем людям, к каким обращался я, и сказал, что будет бить чечетку и собирать стадионы по 50 тысяч, они бы его точно также послали, как и меня. Но сейчас у него состояние в 400 миллионов долларов. Он поверил в успех своего предприятия. Я понял, что нужно стать Майклом Флэтли. Надо взять всё в свои руки. И с момента, когда мы с братом стали сами себя продюсировать, сами стали вкладываться в собственное творчество и заявлять о себе, началось очень быстрое развитие. Теперь мне больше никто не нужен, кроме меня самого, брата и мамы. Я себя называю человеком, заточенным под деньги. Из нас двоих брат – творец, а я – деньги.

– Как успешный менеджер, какую бизнес-стратегию Вы могли бы предложить Дальнему Востоку?

– Я вот иногда думаю, если бы я был президентом страны, какие бы вещи поменял, чтобы страна начала зарабатывать деньги. Я убежден, что на Дальнем Востоке в пределах границ Китая нужно обнести бетоном город, сделать его свободным для посещения одних китайцев и построить там второй Лас-Вегас. При этом Китай на юге у себя сделал Макао, я уже три раза там был, туда китайцы едут тратить деньги. Потому что на территории Китая казино запрещены. И у нас они запрещены. При этом у нас есть отдельные свободные игровые зоны, которые вообще не работают.

— Во Владивостоке, кстати.

– Они не работают, просто выкачивают деньги у местного населения, чего не должно происходить. Поэтому я и говорю – нужен город с бетонной границей.

— Как аэропорт в Израиле?

– Вроде того. Нужно чтобы китайцы свободно и легально пересекали границу, не нарушая своего законодательства. Сегодня это неимоверно богатая нация, это люди, которые лихо тратят деньги. Они – это мы 2000-го года. Я не понимаю, почему этот проект не реализуется. Я не понимаю, что это за четыре игровые зоны, которые правительство пытается реализовать. В Сочи, наверное, более-менее какая-то ясность есть. Туризм, действительно, начинает как-то существовать. Но точно такую же игровую зону надо делать в Калининграде, объявив ее свободной. Эту небольшую территорию контролировать мы сможем. Уверен, что в кратчайшие сроки это даст очень сильные дивиденды финансового характера.

– Сейчас ввели электронную визу для стран АТР и она уже работает.

– И это очень хорошо. Ведь сейчас у нас всё внимание туристов сконцентрировано на "Золотом кольце" и других городах центральной России. Есть ряд американских городов, которые мы с вами знаем наизусть: Лас-Вегас, Лос-Анжелес, Сан-Франциско, Чикаго. Любой житель нашей страны назовет как минимум 10 американских городов. При этом я уверен, что не любой американец назовет даже три русских города.

– Когда Демиса Руссоса приглашали во Владивосток, он спросил: "Владивосток – это Япония?". Для меня это было шоком.

– А для меня – нет. Это неправильный PR, как говорится. Новосибирск – огромный мегаполис – 2,5 миллиона жителей, Иркутск – богом забытый город, хотя стоит на Байкале, в шаговой доступности к одному из самых лучших природных мест в мире. Поэтому Дальний Восток требует особого к себе отношения. Но все продолжает течь в Москву. Самое главное – отток кадров, людям на местах не создаются условия.

– Раз мы затронули тему Дальнего Востока, как обстоят дела с цирками в регионах? В Иркутске, Уссурийске, Владивостоке, Хабаровске стоят полноценные цирки, за последние 10 лет было вложено много денег. Что с ними? Чего им не хватает? Ведь там есть и люди, и традиция.

– Цирк, как и любое другое искусство, напрямую зависит от экономической ситуации в стране. Римская пословица "Хлеба и зрелищ народу" как работала, так и работает. Народ живет в двух направлениях: обеспечения себя, семьи и второе – развлечения. Иначе жизнь становится неинтересной. Если в региональных городах общий доход населения падает, то автоматически падает посещение любого театрального искусства, любого спортивного мероприятия. Это априори. В крупных городах вроде Новосибирска, Екатеринбурга, Владивостока ситуация с цирками более-менее нормальная. Конечно, это проблема внутреннего обустройства компании "Росгосцирк", цирки принадлежат этой компании. Есть серьезные географические сложности. Транспортировка любой программы, особенно во Владивосток – это серьезные затраты. Например, чтобы сегодня братьям Запашным со своими 20 фургонами только оборудования оказаться во Владивостоке, надо либо продать билеты тысяч по 100 каждый, либо добраться туда гастролируя пошагово – Тюмень и пошли дальше. Точно так же обратно вернуться. Поэтому Владивосток – это отдельная история.

Но у Владивостока есть одно географическое преимущество. Все программы, которые идут в Японию на гастроли, идут через Владивосток. И это хорошо. Поэтому владивостокский зритель избалован хорошими программами. Наверное, в связи с этим и руководство города, и руководство "Газпрома" приняли беспрецедентное решение взять на временный баланс цирк Владивостока, отремонтировать его и вернуть "Росгосцирку". Надеемся, что скоро состоится открытие.

Конечно, продукт, который представляется зрителю, должен быть высокого качества, потому что цирк – это искусство, очень сильно отличающееся от кино. Если вы сходили на неудачный фильм, вы говорите: "Фильм – дерьмо". А если вы сходили на неудачную программу, вы говорите: "Цирк – дерьмо". И затащить вас на более интересную и раскрученную цирковую программу уже будет тяжело. Поэтому здесь ни в коем случае нельзя допускать зрительского разочарования. С чем и борется новое руководство компании "Росгосцирк", убирая весь непрофессиональный балласт, борясь с некачественными номерами, проводя непопулярные реформы, и с этим связано большое количество скандалов. Сейчас на рынок вышел Большой Московский цирк, и вот в Екатеринбурге закончились гастроли нашего шоу "Снежная королева" в постановке брата Аскольда. Наши артисты уже отработали в Туле, в Нижнем Новгороде. Уверен, это будет пользоваться успехом, и мы будем готовы выпустить еще одно шоу.

Московский цирк является хорошей кузницей для создания новых спектаклей. Здесь у нас налажен диалог с компанией "Росгосцирк". Но, к сожалению, мы до сих пор не имеем ни одного международного проекта при поддержке государства. Ни Росгосцирк, ни цирк Никулина, ни Большой Московский цирк не имеют сегодня нужной идеологической и финансовой поддержки государства для того, чтобы мы могли преодолеть серьёзное сопротивление и вывозить наш продукт за границу.

— А Дягилевские недели в Париже?

– Это капля в море. За последние два года мы провели гастроли в Латвии, Эстонии, Болгарии, Дубаях, Белоруссии, Монте-Карло. Нам есть чем похвастаться. Но это вылазки. А “Cirque du Soleil”, например, когда делает тур, то через год по этому же маршруту едет вторая программа, третья, пятая… У них уже всё отлажено и государство им очень сильно финансово помогло.

– У Вас большой цирк, где есть животные, аттракционы, что усложняет ситуацию с транспортировкой, логистикой. Считаете ли Вы, как менеджер, что рано или поздно придется уходить в формат канадского цирка, не аренного, а сценического? Они в основном возят воздушную акробатику, шоу, музыку и ушли от содержания животных, аттракционов.

– В этом успеха нет. Я вам могу привести небольшой, но очень поучительный пример. Мы в этом году в Болгарии провели гастроли. Ровно через неделю на этом же стадионе-десятитысячнике работал "Cirque du Soleil". Если тысячи полторы сидело на их шоу, то и слава богу. Мои менеджеры очень боялись, так как мы запустили рекламные кампании вместе с "Cirque du Soleil”. Они говорили: "Эдгар, на них пойдут, а к нам – нет". Я говорю: "Будет наоборот. Мы первый раз сюда едем, и у нас есть животные". Так оно и произошло. Посмотрите, все реже и реже "du Soleil" приезжает к нам в страну.

– Последние два шоу у них были провальными.

– Потому что интерес зрителей падает. Есть ограниченность жанра – клоуны и акробаты. У них шикарно гастроли проходят там, где они выступают первый и второй раз. Сходить на них престижно, это считается уровнем, хорошим тоном. Но, как четко подметила моя бывшая девушка, мама моих детей, когда посмотрела первый раз "du Soleil": "Я все поняла. Икра заморская, баклажанная". Помните, как в фильме люди ею дивились? Но потом, когда ты ее пробуешь, понимаешь, что это просто баклажанная икра. Я не умаляю их достоинства. Это величайший цирк в истории. Он занял свою нишу, у него высокий бюджет. Но нам надо завоевывать именно свою нишу. Просто доказывать свою состоятельность, просто показывать, что должно быть и как. Потому что Малевич есть Малевич. Он – один. Но это не значит, что Айвазовского надо прятать за шкаф. Есть классика, которая была и будет.

– Всем понятно, что для любого приезжего основное зрелище – это два места – Третьяковская галерея и Красная площадь. Что делать цирку в регионе? Он так и должен жить за счет "Дай бог, приедут Запашные? Свои программы делать или ждать, когда "Росцирк" привезет свои готовые аттракционы?

– Во-первых, надо понять людям на местах, что цирк – это одно из немногих искусств, которое объединяют семью. Вот я вчера со своими детьми пошел на мультик "Эмоджи". Спал весь фильм, но пошел. С семьей. Губернаторы и мэры должны понимать, что цирк обязан блестеть, ему надо помочь хотя бы из тех соображений, что публика – это электорат. Бабушки и дедушки будут голосовать, мамы и папы будут голосовать. И когда они приходят, а там сидушки плохие, в туалетах воняет, они говорят: "Это всё губернатор виноват…". И всё. Президент Удмуртии Александр Волков, экс-губернатор Нижегородской области Валерий Шанцев поняли это в своё время. Они всё отремонтировали, навели порядок. Во Владивостоке наконец-то это тоже поняли. Ведь куча всяких проектов, социальную рекламу разрешают где попало. Почему в любом городе не выделить на постоянной основе 30 бесплатных рекламных щитов для цирка? Город-то не обеднеет, все равно в качестве налога с продажи билетов все это потом вернется. Люди хотят куда-то ходить с семьей. А во многих городах нет зоопарка, нет достойных детских театров. И в принципе детей некуда водить.

– А кадры где брать?

– Одно вытекает из другого. Когда цирк начнет потихонечку осознавать, что ему создали условия, он начнет подтягиваться под них. Нас с братом зовут по всей стране. Например, я знаю, что цирк в Костроме в ужаснейшем состоянии, но я приеду, и зритель мне поверит, скажет, что это те самые Запашные и надо брать билеты. Но они придут туда на сидушки, которые видел еще Хрущев, на то качество звука, которым можно только мышей распугивать. Тогда они скажут: "Запашные, вы неправы. Нельзя нас так не уважать". Нельзя идти в туалет и бояться дотронуться до ручки. А между тем, наш зритель очень благодарный. Я работал более чем в 30 странах мира. И знаю, что наш зритель – один из самых требовательных. И когда он аплодирует, ты знаешь, что ты это заработал, заслужил. Это очень важно.

– В одном из интервью Вы говорили, что проводите глобальную работу по ценообразованию. То есть вы хотите, чтобы искусство было доступным для всех. Как быть с региональным ценообразованием? Не всякий себе может позволить средний концерт от 5000 рублей за билет и выше. Стас Михайлов – до 20 тысяч. Бабушки кредиты берут, чтобы сходить на Ваенгу.

– В цирке таких цен нет и никогда не было. Самые дорогие билеты, которые вообще в истории цирка продавались – на братьев Запашных в "Лужниках", где мы работаем 10 лет. Да и то, официальные билеты мы с братом ни разу дороже 10 или 15 тысяч не поднимали. В Большой Московский цирк самые дорогие билеты стоят 2500-3000 на первые ряды, и 5000 – в вип-ложу. Я себе как директор Большого Московского цирка установил табу: не поднимать цены, делать искусство доступным, за счет заполняемости зала мы будем жить и развиваться. И это у нас получается. Средняя цена билета у нас где-то 700 рублей. Для московского зрителя это вполне реально. Но у нас и самые дорогие программы выступлений, меньше 100 человек у нас не работает. При этом для нас личный заработок не стоит в таком приоритете, как у звезд. Мы все-таки работаем в большей степени на развитие, на доступность.

– Готовы ли братья Запашные взять на себя миссию популяризации цирка в России? Сейчас есть международный фестиваль "ИДОЛ". Сможет ли он поехать в регионы?

– Уверен, что у международного фестиваля "ИДОЛ" огромное будущее, он уже поднялся выше топовых фестивалей мира. Мы действительно видим невероятное желание людей участвовать в нашем фестивале. Я приятно удивлен, что несколько наших звезд за последнюю неделю мне позвонили и сказали: "Эдгар, а почему ты меня не приглашаешь в члены жюри?". Они уже понимают уровень. У меня есть идея проводить фестиваль "ИДОЛ" в нескольких странах. Первая страна, с которой я решил начать – Белоруссия. У меня с ней очень теплые отношения. Я уже неоднократно разговаривал с руководителем аппарата президента и министром культуры о проведении фестиваля. Там в двух городах находятся цирки. Это в Гомеле и в Минске. И как раз руководство Белоруссии заинтересовано в развитии других городов. Что касается фестивального движения в нашей стране, то оно неплохо развито. Всемирный фестиваль циркового искусства "Идол" проходит на протяжении 5 лет, всемирный фестиваль клоунов в Екатеринбурге пройдет в 10-ый раз, а Ижевскому международному цирковому фестивалю исполнится 11 лет. При этом я вижу, что "Монте-Карло", имеющий самые большие традиции, в январе пойдет уже 42-ой раз. С каждым годом он сталкивается с серьезными проблемами. И зоозащитные организации давить начинают, и телевизионное их лобби теряет позиции. Хотя раньше это транслировалось более чем в 20 странах мира. Я убежден, что в ближайшие пять лет центр циркового искусства, как фестивальное движение, переедет в Москву. Если не в 5, то в 10 лет однозначно.

Я не хочу, чтобы про Москву знала только Москва. Цирк надо продвигать в принципе. Надо поддерживать, поднимать его имиджевую составляющую. Есть стереотип, что цирк посещаю два раза в жизни: когда тебя ведут и когда ведешь ты. Либо люди идут на имена: на Куклачева, на Запашных, а этих имен, к сожалению, не очень много. Поэтому надо создавать имена и повышать общий интерес зрителя к цирку. Времена изменились, стали более коммерческие, пиар-ориентированные. Если я буду говорить: "Приходите, у меня акробаты из Монголии", вряд ли прессы много поднимется. А если Эдгар Запашный скажет, что женится на 80-летней бабушке, то в цирк я уже не зайду – столько прессы будет.

Россия. ДФО > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > amurmedia.ru, 25 декабря 2017 > № 2451602 Эдгар Запашный


Казахстан > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 25 декабря 2017 > № 2437336 Данияр Акишев

Данияр Акишев: Нацбанк принимал взвешенные решения

Как формировался курс тенге, зачем поддерживать банки и какие задачи предстоит решить в 2018 году

Одним из важных трендов 2017 года стало замедление инфляционных процессов. В следующем году уровень годовой инфляции будет в новом целевом коридоре — 5−7%. Об этом в интервью центру деловой информации Kapital.kz сказал Председатель Национального банка РК Данияр Акишев. Он также прокомментировал вопросы формирования курса тенге, установления базовой ставки, «оживления» рынка государственных ценных бумаг.

— Данияр Талгатович, как вы оцениваете итоги 2017 года для финансовой системы? Каких поставленных целей удалось достичь? И остались ли нерешенные задачи?

— В рамках проведения денежно-кредитной политики Национальный Банк в 2017 году принимал меры, направленные на достижение основной цели — обеспечение стабильности цен в республике. Одним из важных трендов уходящего года стало замедление инфляционных процессов. На протяжении всего года инфляция в годовом выражении находилась в пределах целевого коридора Национального Банка 6−8% и в целом демонстрировала нисходящую траекторию. По итогам ноября индекс роста потребительских цен составил 7,3%, что ниже значения на конец прошлого года — 8,5%.

В целом, существовали риски выхода инфляции за рамки целевых показателей, однако такие негативные сценарии не реализовались в полной мере. Со стороны внешних параметров мы наблюдали более благоприятный, по сравнению с прошлым годом, фон: ситуация на мировых товарных и продовольственных рынках оставалась стабильной. В определенные периоды происходило усиление волатильности на внутренних товарных рынках, что оказывало сдерживающее воздействие на более значительное замедление инфляции и инфляционных ожиданий. В свою очередь, Национальный Банк принимал взвешенные решения на основе анализа фактических и прогнозных показателей и не допускал излишнего ужесточения денежно-кредитных условий.

Продолжилось осуществление режима свободно плавающего обменного курса. Курс тенге формировался на основе спроса и предложения на валютном рынке под воздействием фундаментальных факторов при минимальном вмешательстве Национального Банка. В течение года динамика внутренних и внешних факторов была разнонаправленной, ежедневные колебания обменного курса позволили непрерывно поддерживать обменный курс равновесным и не накапливать дисбалансы. То есть курс тенге выполнял функцию автоматического стабилизатора.

Началась реализация программы повышения финансовой устойчивости при обязательной поддержке со стороны акционеров банков. В ее рамках приняты меры по оздоровлению Казкоммерцбанка, а также оказана поддержка 5 другим крупным банкам.

Кроме этого, нам удалось создать условия для возобновления кредитования банками второго уровня. Кредитование экономики с начала года увеличилось на 3,2% и достигло 13,1 трлн тенге на конец октября 2017 года. Активизация кредитования происходит на фоне повышения деловой активности и увеличения потребительского спроса в результате смягчения денежно-кредитной политики.

К одним из положительных факторов также относится сохранение привлекательности тенговых депозитов, которое способствовало дальнейшему процессу дедолларизации в банковской системе и содействовало увеличению фондирования банков второго уровня в национальной валюте. Если уровень долларизации в январе 2016 года достигал своего максимального значения в 70%, то в текущем году на депозитном рынке мы наблюдаем паритет между валютными и тенговыми депозитами — уровень долларизации находится в пределах 48−50%.

Также были достигнуты определенные успехи в «оживлении» рынка государственных ценных бумаг, как краткосрочных нот Национального Банка, так и облигаций Министерства Финансов РК. Повышение ликвидности рынка государственных ценных бумаг критически важно для формирования безрисковой кривой доходности, которая является первоисточником информации для внутренних и внешних инвесторов в вопросе стоимости заимствования и служит сигналом в вопросе оценки ожиданий профессиональных участников. Наличие адекватной безрисковой кривой доходности решает ряд задач, в том числе способствует развитию фондового рынка, а также повышению эффективности процентного канала трансмиссионного механизма и денежно-кредитной политики в целом.

Еще одним положительным фактором можно отметить проведенные Национальным Банком до настоящего времени реформы, направленные на создание благоприятного инвестиционного климата в стране, защиту прав и интересов миноритарных инвесторов. Введенные законодательные инициативы позволили значительно расширить влияние миноритарных акционеров в деятельности общества, разграничить функции и полномочия органов управления общества, упростить процедуру разрешения корпоративных конфликтов, усилить фидуциарную ответственность менеджмента за вред, причиненный обществу, ввести независимый аудит хозяйственных товариществ.

Значимость реализованных Национальным Банком реформ была подтверждена международными экспертами Всемирного Банка в Отчете «Doing Business 2018», где Казахстан занял 1-е место среди 190 стран по индикатору «Защита миноритарных инвесторов», поднявшись с 2015 года на 63 позиции.

В качестве положительных факторов регуляторного характера можно отметить введение в действие законодательства о коллекторской деятельности, которым введен механизм досудебной медиации. Данный механизм позволяет наладить договорные отношения кредитора и заемщика, между которым в качестве медиатора выступает коллекторское агентство, основная функция которого направлена на восстановление платежеспособности проблемного заемщика.

Принятие Закона позволило повысить прозрачность рынка взыскания проблемной задолженности. Это доказывается введенным инструментом регистрации коллекторских агентств в реестре регулятора. На сегодняшний день в Национальном Банке уже зарегистрированы 54 организаций, которые в должном порядке предоставляют регулятору информацию по проблемным банковским займам и микрокредитам.

Также Законом четко регламентирована процедура взаимодействия с проблемными заемщиками, которая запрещает использование неправомерных действий в отношении заемщика. Это повышает прозрачность данной сферы.

Новый институт коллекторства способствует снижению уровня проблемного портфеля банковского сектора как путем оказания банкам услуг по досудебному взысканию проблемной задолженности заемщиков, так и путем прямой покупки проблемного портфеля у банков.

Среди вызовов текущего года можно отметить всплеск волатильности на внутреннем валютном рынке в августе-сентябре вследствие спекуляций о возможном значительном ослаблении тенге в привязке к определенным событиям, таким как завершение EXPO-2017 в г. Астане. С целью недопущения дестабилизации ситуации на валютном рынке, Национальный Банк осуществлял интервенции по продаже иностранной валюты. Кроме того, Национальный Банк посредством пресс-релизов и комментариев в СМИ проводил разъяснения по ситуации на валютном рынке, в частности об отклонении курса тенге от фундаментально обоснованных значений и о предпосылках к коррекции и укреплению тенге.

Несмотря на позитивные результаты, которые были достигнуты в текущем году, есть задачи, для решения которых требуется больше времени. Это процесс дальнейшей дедолларизации финансового сектора, восстановление темпов кредитования в банковской системе по мере оздоровления и повышения финансовой устойчивости банков, а также повышение эффективности в управлении ожиданиями рынка по процентной ставке и инфляционными ожиданиями населения. Другими словами, наша цель — переход от решения точечных проблем к устойчивому развитию всей финансовой системы.

Плавающий курс и абсорбирование ликвидности

— Каковы прогнозы Нацбанка на 2018 год? Каким он будет для Казахстана?

— Согласно нашим прогнозам, в 2018 году реальный рост ВВП Казахстана составит 2,8%, чему будут способствовать позитивные внешние условия торговли, обусловленные положительной динамикой спроса как в странах-основных торговых партнерах Казахстана, так и в мировой экономике в целом. Вместе с тем, мы ожидаем, что в следующем году уровень годовой инфляции будет складываться в новом целевом коридоре — 5−7% на конец года.

Для Казахстана, как и для любой другой развивающейся страны, основными экономическими моментами должны стать динамика роста глобальной экономики в целом и в развивающихся странах в частности, здесь идет речь в основном о наших основных торговых партнерах, монетарная политика развитых стран, а также мировые рынки сырья.

В целом ожидается продолжение тренда низкого, но стабильного глобального роста. В частности, рост экономики США и Еврозоны позволяет им снижать темпы монетарного стимулирования. При условии отсутствия глобальных шоков, можно ожидать сохранения низкой волатильности на мировых финансовых рынках, дальнейшего роста рынков акций, а также более высокие уровни доходностей государственных ценных бумаг развитых стран.

В части развивающихся рынков ожидается продолжение повышения экономической активности. Это в свою очередь потенциально положительным образом повлияет и на сырьевые рынки, и на локальные финансовые рынки развивающихся экономик. Конкретно по рынку нефти, продление соглашения ОПЕК+ по сокращению добычи окажет некоторую поддержку мировым ценам на нефть.

В следующем году на внутреннем денежном рынке сохранится структурный профицит ликвидности тенге, в связи с чем, Национальный Банк продолжит проводить операции преимущественно по абсорбированию ликвидности. В отношении обменного курса тенге Национальный Банк намерен неотступно следовать режиму плавающего обменного курса тенге. На валютном рынке обменный курс национальной валюты будет формироваться на основе спроса и предложения иностранной валюты.

Между тем, существует ряд рисков, влияние которого может негативно сказаться на макроэкономическом развитии Казахстана в 2018 году. Так, в части внешних рисков стоит отметить существенное снижение цен на энергоресурсы на мировых товарных рынках и в целом волатильность цен на нефть, а также резкое и более существенное ужесточение политики ФРС без предварительной подготовительной риторики. К внутренним рискам, характерным для Казахстана, следует отнести вероятность повторного возникновения шоков предложения на отдельных рынках товаров и услуг, в частности, продовольствия и ГСМ, возможное ухудшение ожиданий населения и бизнеса относительно дальнейшей динамики инфляции и обменного курса тенге.

В случае реализации данных рисков существует вероятность усиления инфляционного фона в экономике, что может привести к резкому росту инфляции и ее выходу за пределы целевого коридора. Кроме того, реакцией на ухудшение внешних и внутренних условий может стать замедление темпов роста экономики.

Национальный Банк отслеживает негативные риски, которые могут привести к ухудшению макроэкономической ситуации. В случае их реализации мы будем предпринимать все необходимые меры для того, чтобы сохранить макроэкономическую стабильность в стране. В целом Национальный Банк продолжит реализацию денежно-кредитной политики в режиме инфляционного таргетирования и плавающего обменного курса тенге. Режим инфляционного таргетирования позволяет эффективно регулировать инфляционные ожидания и удерживать инфляцию на стабильно низком уровне, что наилучшим образом способствует экономическому росту в долгосрочной перспективе.

В отношении обменного курса тенге Национальный Банк намерен последовательно следовать режиму плавающего обменного курса тенге. На валютном рынке обменный курс национальной валюты будет формироваться на основе спроса и предложения иностранной валюты. Долгосрочный тренд курса тенге будет определяться действием фундаментальных факторов, в том числе ценой на нефть, курсами валют стран основных торговых партнеров, состоянием платежного баланса, уровнем инфляции, и мировыми процентными ставками.

Снижение инфляции не в ущерб экономике?

— Что происходит с инфляцией? Сможет ли Нацбанк удержать ее уровень в заданном коридоре? Каков прогноз по инфляции на следующий год?

— В годовом выражении, она, с начала года, находится в пределах целевого коридора 6−8%. В ноябре годовая инфляция составила 7,3%, накопленный уровень за 11 месяцев сложилась на уровне 6,3%, что ниже показателей аналогичного периода прошлого года, составлявших 7,5%. В 2017 году наблюдается замедление продовольственной инфляции и роста тарифов платных услуг. С начала года наибольший вклад в инфляцию отмечается со стороны непродовольственных товаров, рост которых за 11 месяцев увеличился на 8,4%.

Проводимая умеренно-жесткая денежно-кредитная политика Национального Банка в 2016 году и в первой половине 2017 года, является одним из основных факторов замедления инфляционных процессов. Кроме того, снижение инфляции было обусловлено воздействием внешних и внутренних факторов. Так, стабильная ситуация на сырьевых рынках, ослабление внешнего инфляционного давления, укрепление обменного курса в первой половине года способствовали нисходящей траектории роста цен. Кроме того, совокупное влияние отрицательной динамики реальных денежных доходов населения, умеренных темпов роста регулируемых услуг, конъюнктуры отдельных агропродовольственных рынков приводило к снижению инфляционного фона.

При этом динамика инфляции была обусловлена в большей степени действием краткосрочных волатильных факторов, о чем свидетельствует более значительное замедление базовой инфляции (без учета энергоносителей, плодоовощной продукции и регулируемых услуг) — с 8,9% в декабре 2016 года до 6,2% в ноябре 2017 года.

Необходимо отметить, что постепенное восстановление темпов роста экономики и потребительского спроса, которые мы наблюдали в текущем году, не оказывали инфляционного давления.

По оценкам Национального Банка, по итогам года инфляция в годовом выражении сохранится в пределах целевого коридора 6−8% и будет плавно переходить к целевой траектории 2018 года.

Крайне важно, что Национальный Банк не ставит перед собой цель быстрого снижения инфляции. Поэтому с 2018 года целевые ориентиры по инфляции будут снижаться, но поэтапно. Постепенность снижения ориентиров продиктована необходимостью поддержания восстановительных процессов в экономике. В 2017 году инфляция не снижалась быстро и складывалась в пределах целевого коридора, что способствовало поддержанию темпов роста реального ВВП в восстановительный период.

— Каков вклад роста цен на бензин и другие виды топлива в повышение уровня инфляции?

-Удорожание энергоносителей в начале и конце текущего года обуславливало кратковременное повышение инфляции. Его вклад в инфляцию с начала года составил не более 1 процента., хотя с учетом суммарного эффекта в виде удорожания перевозок товаров и себестоимости коммунальных услуг может быть немного выше. В целом, влияние таких изменчивых компонентов инфляции оценивается как краткосрочное. По данным Комитета по статистике МНЭ РК, при общей инфляции в 7,3% показатель базовой инфляции без учета отдельных составляющих (плодоовощная продукция, регулируемые услуги, энергоносители) в годовом выражении в ноябре составил 6,2%.

— 27 ноября Нацбанк решил сохранить базовую ставку на прежнем уровне. Чем это обусловлено? Насколько, по вашему мнению, базовая ставка является эффективным инструментом и отражает ли она реальную рыночную ситуацию?

— Базовая ставка является основным инструментом денежно-кредитной политики Национального Банка, которая позволяет регулировать номинальные межбанковские процентные ставки на денежном рынке. На сегодняшний день ставки на денежном рынке формируются в соответствии с коридором базовой ставки. Таким образом, базовая ставка обуславливает ценообразование в финансовом секторе: на денежном рынке, на рынке ценных бумаг и в кредитовании.

Последнее решение о сохранении базовой ставки на прежнем уровне обусловлено несколькими факторами.

Во-первых, уровень годовой инфляции в октябре ускорился. Динамика инфляции обусловлена в большей степени действием краткосрочных факторов — удорожанием энергоносителей таких как: бензин, дизтопливо, уголь, в результате временного сокращения предложения и отдельных видов продовольствия, в основном, овощей (сезонный рост цен), о чем свидетельствует незначительное повышение базовой инфляции. Риски реализации вторичных эффектов от подорожания энергоносителей могут сохраняться в краткосрочном периоде и привести к повышению инфляционных ожиданий. В то же время, годовая инфляция, по оценкам Национального Банка, сохранится в пределах целевого коридора 2017 года.

Во-вторых, сохранение внешних рисков. В общем случае ситуация на внешних товарных рынках характеризуется относительной стабильностью. Темпы роста экономики и инфляция в странах — торговых партнерах, наряду с внешними продовольственными ценами, являются благоприятными с точки зрения влияния на спрос на казахстанский экспорт и инфляцию. В динамике цены на нефть, начиная с июня 2017 года, отмечается тенденция роста. Однако в среднесрочной перспективе могут возникнуть риски ее волатильности, повышающие неопределенность относительно будущих периодов.

Для достижения целей по инфляции Национальный Банк будет устанавливать базовую процентную ставку в зависимости от фактического и прогнозируемого уровня инфляции и других параметров. Базовая ставка в реальном выражении, т. е. номинальная ставка за минусом прогнозируемого значения инфляции на 12-ти месячном горизонте, будет поддерживаться на уровне не выше 4%, что соответствует долгосрочным потенциальным темпам экономического роста.

— Какая ситуация прослеживается на валютном рынке страны? Расскажите об основных факторах, которые влияют на валютный курс?

— Текущая ситуация на валютном рынке стабильна. Формирование курса тенге происходит на рыночных условиях под воздействием спроса и предложения на иностранную валюту.

В условиях режима свободно плавающего обменного курса на курс тенге оказывают влияние внутренние и внешние факторы. К внешним факторам прежде всего относятся мировые цены на нефть и ситуация в странах — основных торговых партнерах Казахстана. К внутренним факторам относятся девальвационные ожидания, изменение внутренних ставок, темпы дедолларизации сбережений.

Казахстан > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 25 декабря 2017 > № 2437336 Данияр Акишев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 25 декабря 2017 > № 2436236 Юрий Грибанов

Ипотечный пузырь. Почему кризис 2008 года не повторится в России

Юрий Грибанов

генеральный директор Frank Research Group

Аналитики опасаются появления «ипотечного пузыря», но банки тщательно проверяют заемщиков и предпринимают меры для сокращения рисков

В 2017 году ипотека стала самым динамичным сегментом розничного кредитования. Объем выданных кредитов, по предварительным оценкам, вырос на 35% по сравнению с 2016 годом и составил 2 трлн рублей. Портфель вырос за год вырос на 15% до 5,3 трлн рублей.

Развитию ипотеки способствуют снижение ставок, стабилизация стоимости недвижимости, а также рост номинальных доходов населения. С 2015 года ставка снизилась на почти 5 п.п. и на конец 2017 года составляет менее 10%. Благодаря этому ежемесячный платеж снизился более чем на 20%. Средняя стоимость квадратного метра в Москве с 2015 года снизилась со 180 000 -190 000 рублей до 150 000-170 000 рублей, а средняя заработная плата населения страны за год выросла на 15%.

Несмотря на относительно высокие темпы роста ипотечного рынка, остается значительный потенциал для его дальнейшего развития. Во-первых, в России большой спрос на улучшение жилищных условий. В среднем на одного россиянина приходится 25 квадратных метров жилья. И по этому показателю мы отстаем от Европейских стран и США. Так, в Венгрии, Чехии, Словении на человека приходится 28-30 кв. м на человека, во Франции, Германии, Великобритании — 35-45 кв. м, США — около 70 кв. м. При этом стратегией развития жилищной сферы поставлена задача увеличить обеспеченность жильем населения страны до 30 кв. м на человека к 2025 году.

Во-вторых, проникновение ипотечного кредитование сильно меньше в сравнении с западными странами. В России доля ипотеки к ВВП составляет менее 6%. К примеру, в Чехии и Польше — 20-22%, во Франции и Германии — 40-45%, в США — около 60%.

Отличия от кризиса в США

Последние несколько месяцев весьма популярна идея «перегрева» ипотечного рынка. Некоторые аналитики высказывают опасение создания предпосылок для появления «ипотечного пузыря». Я не разделяю этих опасений. Понятно, что критики ипотечного роста апеллируют к опыту США и американскому кризису в 2007-2008 годов. Но в России сейчас даже не существует намека на эти предпосылки. Прогноз роста ипотечного рынка с 2017 до 2020 года варьируется от 1,3 до 2 раз. Но даже если рассмотреть самый оптимистичный сценарий — рост в два раза — показатель ипотечного портфеля к ВВП вырастет до весьма скромных 10% (с учетом роста ВВП), что в 2-5 раз меньше в сравнении европейскими показателями.

Другим сдерживающим фактором от формирования «пузыря» является прагматичный настрой самих банков. С 2009 года банки были сфокусированы на снижении риска кредитных портфелей. Была проделана большая работа по настройке скоринговых моделей и корректировки процедур одобрения. Сегодня все лидеры розничного кредитования весьма консервативны в кредитовании как юридических, так и физических лиц, в том числе при ипотечном кредитовании. Для получения ипотеки требуется первоначальный взнос — объем выдачи ипотеки с нулевым первоначальным взносом минимален. Качественно проверяется доход заемщика, существующая кредитная нагрузка.

Просрочка (объем платежей, срок уплаты которых просрочен хотя бы на 1 день) по ипотеке снижается исторически находится на уровне 1-2%, что является весьма умеренным показателем. А доля кредитов с платежами, просроченными на 90 и более дней, составляет 2,34% в сравнении с 12,4% по другим кредитам населению.

Я не вижу причин отказа банков от консервативного подхода к оценке риска — акционеры ставят перед менеджментом задачу на финансовый результат, а не на объем портфеля. Наращивание портфеля с большой долей просрочки не является приоритетом ни для одного из крупных банков. Ожидать, что риск-аппетит у банков вырастет в ближайшие 3-5 лет, не приходится.

Дополнительно охлаждает «горячие головы» регулятор, вводя повышенные нормативы резервирования на кредиты с нулевым первоначальным взносом (ранее, напомню, аналогичные ограничения были введены по кредитам в иностранной валюте). Меры Банка России направлены на предотвращение распространения высокорисковой ипотеки и предотвращение появления предпосылок появления «пузыря» на рынке ипотечного кредитования.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 25 декабря 2017 > № 2436236 Юрий Грибанов


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 25 декабря 2017 > № 2436235 Валентин Моисеев

Борьба с серыми схемами. Кто больше не сможет получить налоговый вычет

Валентин Моисеев

Руководитель практики «Налоги» адвокатского бюро «Андрей Городисский и партнеры»

ФНС ужесточает правила игры. Теперь налоговые органы имеют больше оснований, чтобы отказать в учете расходов и налоговых вычетов по НДС

В российском бизнесе, пожалуй, не осталось игроков, которым не доводилось слышать словосочетание «необоснованная налоговая выгода». За этим термином, введенным в оборот Высшим Арбитражным судом (ВАС РФ) в 2006 году, скрывается совокупность правовых концепций, направленных на пресечение налоговых злоупотреблений.

Из-за стремления некоторый представителей бизнеса оптимизировать издержки налоговые органы столкнулись с массовым применением недобросовестными налогоплательщиками схем уклонения от налогообложения. Понимая объективную необходимость в решении сложившейся ситуации, Пленум ВАС РФ в октябре 2006 года выпустил постановление «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды», которое на долгие годы стало краеугольным камнем судебной практики по делам о налоговых злоупотреблениях. В этом постановлении были сформулированы ключевые принципы, в соответствии с которыми оцениваются действия налогоплательщика, «подозреваемого» в использовании схем уклонения от налогов.

В сухом остатке эти принципы заключались в следующем:

1. У каждой хозяйственной операции должна быть деловая цель, отличная от налоговой экономии.

2. Для целей налогообложения совершенные налогоплательщиком операции учитываются в соответствии с их экономическим смыслом.

3. Если ради налоговой экономии налогоплательщик исказил смысл операции, то ее налоговые последствия пересчитываются таким образом, чтобы «реконструировать» налоги, которые уплачивались бы, если бы искажения не было.

Эти параметры активно применялись налоговиками и судами до 2017 года, когда в законодательстве были закреплены инструменты противодействия налоговым схемам.

Серая зона

На протяжении 11 лет главной проблемой применения данных критериев было отсутствие конкретики в содержании таких понятий, как «должная осмотрительность при выборе контрагента», «недобросовестность», «формальный характер деятельности» и других. На практике это приводит к отказам в налоговых вычетах и расходах в силу одного лишь подозрения в том, что контрагенты налогоплательщика не уплачивают налоги или не имеют возможности для того, чтобы выполнить перед налогоплательщиком свои контрактные обязательства.

В то же время, принцип «налоговой реконструкции», являющийся главным инструментом концепции обоснованной налоговой выгоды, позволял налогоплательщику учитывать те расходы и вычеты, на которые он имел бы право в случае, если бы его операции не имели целью уклонение от налогов. Например, если в цепочку поставки товаров посредник встроен ради «раздувания» цены и увеличения расходов, то налогоплательщику будет отказано во включении в состав расходов суммы именно наценки посредника, но не всей стоимости товара. Или же, если претензия налоговиков сводится к тому, что поставщик не имел возможности поставить товар, но тем не менее товар был поставлен налогоплательщику, то и расходы на его покупку признавались обоснованными.

Игра по новым правилам

Вступившая в силу 19 августа 2017 года статья 54.1 Налогового кодекса не только полностью изменила терминологию концепции противодействия налоговым злоупотреблениям, но и сами правила. В частности, исчез сам термин «налоговая выгода». Вместо него в заголовке статьи используется понятие «права при исчислении налоговой базы и суммы налога». Теперь в соответствии с требованиями Налогового кодекса, помимо обоснования деловой цели сделки (операции), необходимо чтобы эта сделка была исполнена именно тем контрагентом, с которым у налогоплательщика заключен договор, или лицом, которому соответствующее обязательство передано по договору или закону.

Данное положение означает, что налоговые органы откажут налогоплательщику в учете расходов и налоговых вычетов по НДС, если найдут подтверждение того, что поставка товаров, выполнение работ, оказание услуг осуществлены не непосредственным контрагентом налогоплательщика, а иным лицом. Например, оборудование поставлено не продавцом, с которым был заключен договор, а напрямую производителем. Причем отказ в вычетах и расходах в таком случае, по мнению налоговых органов, должен быть произведен в полном объеме, а не только в сумме, приходящейся на «наценку» недобросовестного поставщика. Стоит отметить, что подобный отказ не должен и не будет зависеть от того, состоялась ли в действительности спорная поставка.

Таким образом, правила, в соответствии с которыми осуществляется противодействие налоговым схемам, существенно ужесточаются. С другой стороны, ФНС ориентирует нижестоящие налоговые органы на преследование только тех налогоплательщиков, которые умышленно создают схемы ухода от налогов, а не тех представителей бизнеса, которые случайно оказались участниками сомнительной цепочки сделок. Впрочем, с учетом активного взаимодействия налогового ведомства со следственными органами, инструментов для доказывания умысла у налоговиков прибавилось, поэтому слова руководства налоговой службы об отсутствии в законе требования «должной осмотрительности» не должны внушать иллюзий.

Дела давно минувших дней

Практика применения статьи 54.1 НК РФ насчитывает всего несколько месяцев. Тем не менее, уже сейчас целесообразно учитывать новые подходы законодателя и налоговых органов к оценке добросовестности налогоплательщиков.

Также следует отметить особо значимый факт, что эта недавно введенная в действие статья Налогового кодекса применяется к проверкам, начатым после 19 августа 2017 года, а это значит, что сквозь призму новой концепции могут рассматриваться сделки, совершенные налогоплательщиками с 2014 года включительно. Получается, что ужесточенным правилам фактически придана обратная сила, несмотря на то, что это прямо запрещено Налоговым кодексом.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 25 декабря 2017 > № 2436235 Валентин Моисеев


Россия. СНГ. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 22 декабря 2017 > № 2463620 Андрей Казанцев

Андрей Казанцев: "Страны СНГ могут ссориться, но обречены на сотрудничество"

В 2017 году СНГ переживало разнонаправленные тенденции: с одной стороны, были громкие конфликты между странами-участницами, с другой - продолжалась интеграция, считает директор Центра исследований проблем Центральной Азии и Афганистана Института международных исследований МГИМО Андрей Казанцев.

Андрей Анатольевич, подводя итоги года, какое событие на просторах СНГ вы выделили бы в качестве самого положительного, и какое обозначили бы как имевшее отрицательное влияние на сосуществование постсоветских государств?

Если в целом говорить об СНГ, негативное событие, это, безусловно, продолжение конфликта на Востоке Украины.

Позитивное явление – прошла серия празднований, связанных с важной годовщиной - 25-летием установления дипломатических отношений между Россией и странами СНГ. Можно говорить о том, что сложилась целая дипломатическая система отношений на постсоветском пространстве, устойчивая, связанная с независимостью всех бывших советских республик. Я считаю, что сам факт того, что образовалась устойчивая система дипломатических взаимоотношений – это уже большой позитив. Что касается конфликта на Востоке Украины – это одно из немногих нарушений принципа позитивного взаимодействия между постсоветскими державами, то исключение, которое подчёркивает правило.

Еще одно позитивное явление – некоторое улучшение ситуации во многих постсоветских странах в этом году из-за повышения мировых цен на нефть.

Интеграция на постсоветском пространстве: в каком состоянии она сейчас находится, каковы основные тренды этого процесса и главные опасности, подстерегающие его?

Не все страны постсоветского пространства интегрируются друг с другом с одинаковой интенсивностью. Выделилось три группы постсоветских государств. Первая группа – это страны, которые входят в ЕАЭС и ОДКБ, которые создавали две эти интеграционные структуры. Эта группа включает Россию, Казахстан, Беларусь, Армению и Кыргызстан. Близок к ней Таджикистан – член ОДКБ, но не ЕАЭС. В рамках этих структур они развивают между собой интеграционные процессы. Обе упомянутые структуры было инициированы Россией, хотя идея Евразийской интеграции изначально принадлежала президенту Казахстана Нурсултану Назарбаеву, но большую роль в реализации этой идеи сыграла Россия. ЕАЭС – организация экономическая. Договор о коллективной безопасности СНГ, который был преобразован в организацию ОДКБ – вторая структура, которая является ведущей в сфере безопасности. Соответственно, есть две интеграционные структуры, ориентирующиеся на Россию.

Есть группа государств, которые в стороне от всех интеграционных процессов условно их можно назвать «нейтральными». К ним можно отнести Узбекистан и Туркменистан. К этой же группе близок Азербайджан. Есть страны, которые были в своё время инициаторами так называемых «альтернативных процессов интеграции», не ориентирующихся на Россию. Этот процесс начался в 1990 г. с создания сначала группы, а потом организации ГУАМ (Организация за демократию и экономическое развитие — ГУАМ — региональная организация, созданная в 1997 году (хартия организации подписана в 2001 году, устав — в 2006 году) республиками — Грузией, Украиной, Азербайджаном и Молдавией (с 1999 по 2005 в организацию также входил Узбекистан). Сейчас процесс альтернативной интеграции притормозился, но эти страны занимают особую позицию на постсоветском пространстве. Грузия, Украина и Молдова сейчас преимущественно ориентируются на Запад.

Если брать главные опасности, то их достаточно много – и политических, и экономических. В сфере экономики, главная опасность очевидна – это зависимость от конъюнктуры сырьевых рынков. Все страны постсоветского пространства либо напрямую зависят от цен на сырьё, прежде всего – от цен на углеводороды, либо зависят косвенно, то есть являются покупателями субсидированной нефти и газа в России. Либо они зависят от экономик стран, которые экспортируют нефть и газ. Например, Кыргызстан или Таджикистан получают существенную долю своего валового продукта за счёт посылки трудовых мигрантов и перечисления ими обратно заработанных денег. Для Таджикистана это около 60 процентов валового продукта, для Кыргызстана – около трети. Высока роль миграции и в экономике Узбекистана. Получается, что экономика России зависит от конъюнктуры на сырьевых рынках, а экономики Таджикистана и Кыргызстана – от экономики России, которая, в свою очередь, зависит от нефти и газа. То есть, либо прямо, либо косвенно, все всё равно зависят от нефти и газа.

Что касается политических рисков и опасностей, то тут есть много разных проблем. Прежде всего, я бы выделил противоречия между самими постсоветскими странами, конфликты, которые происходят между ними. Мы упомянули конфликт на Востоке Украины. Есть еще «замороженные», но периодически обостряющиеся конфликты» в Абхазии и Южной Осетии, Приднестровье, Карабахе. Есть серьезные угрозы, связанные с международным терроризмом и экстремизмом, в том числе, трансграничные, с территории Афганистана и с Ближнего Востока, куда шел массовый отъезд международных террористов. От 7 до 9 тыс. боевиков из стран постсоветского пространства уехали на Ближний Восток.

Быстро вспыхнувший и так же быстро урегулированный таможенный конфликт между двумя членами ЕАЭС в Центральной Азии, Киргизией и Казахстаном – каковы его уроки, как вы считаете? Нужно ли ждать повторения подобных конфликтов между участниками интеграционных структур?

Это достаточно сложный конфликт. Там можно выделить две составляющие. Базовая составляющая связана с экономическими процессами и состоянием выполнения договоренностей внутри ЕАЭС. Вторая, краткосрочная составляющая – политическая, которая была связана с определённой позицией недавно ушедшего со своего поста президента Киргизии Атамбаева, который вступил в конфликт личный с руководством Казахстана. Личный конфликт очень легко удалось разрешить, как только Атамбаева сменил новый президент Жээнбеков. Сложности, связанные с уходом Атамбаева, послужили катализатором этого конфликта, поэтому, долгосрочным он быть и не мог.

Что касается фундаментальных проблем, то они заключаются в том, что договорённости, которые заключаются в ЕАЭС, на практике достаточно сложные для выполнения. Интеграция – это вообще непростой процесс, это мы знаем и из международного опыта. В частности, когда Кыргызстан вступал в ЕАЭС, он подписал целый ряд договорённостей, которые требовали сложного процесса по их технической реализации. Это касается борьбы с контрабандой китайскими товарами через территорию Кыргызстана, технических моментов, связанных с соблюдением нужного качества продукции, и т.д. Соблюдение всех этих договорённостей вещь очень сложная и не всегда удаётся реализовать те обязательства, которые Кыргызстан на себя принял. Это послужило объективной основой конфликта. А урок из этого заключается в том, что, прежде всего, все страны ЕАЭС должны неуклонно выполнять свои обязательства в рамках союза, потому что, к сожалению, в 90 годы сложилась печальная традиция, что страны подписывали договоры между собой и не выполняли их. В рамках нормально функционирующего объединения это недопустимо, и следует усиливать дисциплину выполнения взятых на себя договорённостей, что позволит избежать конфликтов.

Каково отношение России к этим интеграционным процессам и конфликтам между его участниками?

Россия в целом поддерживает все интеграционные процессы, являясь их инициатором. Естественно, это происходит при поддержке ближайших интеграционных партнеров, прежде всего, – Казахстана. Ещё раз напомню: именно президент Казахстана Нурсултан Назарбаев в своё время выдвинул идею Евразийской интеграции. Что касается отдельных конфликтов, которые имеют место между членами ЕАЭС, позиция России заключается в том, чтобы стараться разрешать их максимально быстро в интересах всех заинтересованных сторон.

Россия. СНГ. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 22 декабря 2017 > № 2463620 Андрей Казанцев


Белоруссия. Армения. Казахстан. ЕАЭС. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > belta.by, 22 декабря 2017 > № 2437038 Тигран Саркисян

Председатель Коллегии Евразийской экономической комиссии Тигран Саркисян в интервью корреспонденту БЕЛТА рассказал об основных трендах евразийской интеграции, цифровой повестке, рынках энергоресурсов и о готовящихся изменениях в Договор о Евразийском экономическом союзе.

- Тигран Суренович, как бы вы кратко охарактеризовали уходящий год для евразийской интеграции. Это был успешный год или какие-то ожидания не сбылись? -

В этом году мы вышли на траекторию роста. Во всех странах Евразийского экономического союза по итогам года зафиксирован прирост ВВП, промышленного производства, увеличение объемов торговли - как внутри союза, так и с внешними торговыми партнерами. К примеру, рост взаимной торговли составил 27% за десять месяцев этого года. Такие темпы мы давно не наблюдали.

Положительная динамика стала результатом действия трех составляющих: восстановления мировой экономики, национальных реформ и действия интеграционного потенциала нашего объединения. По оценке экспертов, интеграционные процессы в формате ЕАЭС в последние годы обеспечили как минимум до 1 процентного пункта прироста ВВП для ряда наших стран.

Важно, чтобы этот позитивный тренд стал устойчивым, и мы максимально реализовали свои возможности. Поэтому задача, которая стоит перед нами, - обеспечить углубление интеграционных процессов и создать условия для ускоренной модернизации и развития экономик ЕАЭС.

Очевидно, что дальнейшее снятие барьеров, ограничений, изъятий, которые еще существуют в нашем союзе, будет стимулировать экономическую активность.

- В уходящем году были и громкие дискуссии между странами ЕАЭС. К примеру, Беларусь и Россия вели полемику насчет поставок белорусской молочной и мясной продукции, Казахстан и Кыргызстан - по поводу перемещения грузов через свою границу. Такие разногласия - недостатки Договора о ЕАЭС или это, скорее, частности?

- Подобные дискуссии были не только в прошлом году, они были и раньше, будут и в будущем. Когда реализуется такая масштабная задача, как формирование общего рынка и единого экономического пространства, постепенно должно происходить сближение по нескольким фундаментальным направлениям. Во-первых, это гармонизация законодательства. Второе - это осуществление согласованных политик в различных сферах экономической деятельности. В-третьих - создание реально функционирующих рынков без изъятий и ограничений. Четвертое - это равные конкурентные условия без демпинга и так далее. И самое главное - это сближение уровней социально-экономического развития наших стран, потому что очевидно: если эти уровни существенно отличаются, то и задачи, и приоритеты у стран разные, а это тоже одна из причин таких дисбалансов и конфликтов интересов. Все это означает, что мы должны пройти большой путь развития нашего союза и углубления интеграции, чтобы сблизиться по всем этим параметрам.

Но в тоже время благодаря таким дискуссиям и спорам мы выявляем первоочередные задачи, разрабатываем планы сближения позиций стран, решаем, как будем преодолевать существующие противоречия. В этом и есть логика нашего движения вперед.

- На ваш взгляд, назрели ли уже какие-то изменения в Договор о ЕАЭС или пока рано об этом говорить?

- Я считаю, что назрели. Опыт трех лет существования ЕАЭС уже выявил узкие места, показал плюсы и минусы применения норм документов, которые составляют правовую базу ЕАЭС. Кроме того, на мой взгляд, мы должны все время совершенствовать союзный договор. Мы с вами живем в быстро меняющемся мире, и те изменения, которые происходят вокруг нас, которые меняют экономическую доктрину, парадигму современной экономики, не должны оставаться незамеченными. Мы обязаны отвечать на эти вызовы, глобальные в том числе. Это значит, что мы должны все время возвращаться к нашему союзному договору и совершенствовать его.

В ЕЭК работает специальная группа, которая совместно со странами уже подготовила и согласовала со всеми участниками ряд предложений по изменению договора. Думаю, в следующем году мы предложим первый перечень изменений, которые необходимы союзу.

В качестве примера я могу напомнить, что в союзном договоре ничего не говорится о цифровой экономике, цифровой трансформации, в то время как это - самый важный глобальный тренд, который меняет нашу жизнь, экономику, социальную сферу - буквально все. И очевидно, что нам необходимо вместе реализовывать общую цифровую повестку. Иначе на общем рынке могут появиться новые препятствия и барьеры. Тем более, что современные рынки быстро проходят процедуру оцифровки, они все работают в логике цифры, в логике межотраслевых цифровых платформ. Нам также необходимо быстро меняться и развиваться, чтобы наш союз соответствовал тем темпам трансформации, которые мы видим в других странах, был бы конкурентоспособным на глобальных рынках. Иначе наши партнеры, бизнес и граждане уйдут на другие цифровые платформы.

- ЕЭК нуждается в каких-то дополнительных полномочиях?

- Да, и чем раньше мы это сделаем, тем эффективнее будет функционировать наш союз. Очевидно, что необходимо расширить полномочия Коллегии ЕЭК, что, конечно же, означает и повышение ее ответственности.Кроме того, Совету ЕЭК необходимо рассматривать концептуальные вопросы, потому что это очень дорогой ресурс. Когда мы ежемесячно собираем наших вице-премьеров, они должны обсуждать стратегические вопросы, а не технические. Сейчас порядка 50% из них Совет ЕЭК принимает без обсуждения, потому что это те пункты повестки, которые урегулированы со странами на уровне Коллегии. И мне кажется, загружать ими Совет нет необходимости. Такая перезагрузка и перераспределение полномочий - созревший вопрос.

Второй аргумент за расширение полномочий - чрезмерная забюрократизированность нашего союза. Иногда, чтобы принять простые решения, мы тратим шесть месяцев, потому что должны проходить очень сложные процедуры согласования позиций.

Кроме того, необходимо создать рычаги, в том числе финансовые, которые бы стимулировали интеграцию. Это и формирование финансовых фондов, и более активная работа с Евразийским банком развития. Важно, чтобы мы были подключены к реализации проектов, которые мотивируют интеграцию хозяйствующих субъектов, создание совместных предприятий, совместных брендов, совместных инфраструктурных и цифровых платформ. Сейчас таких инструментов, с помощью которых мы бы могли стимулировать хозяйствующие субъекты, у нас, к сожалению, нет.

- Я могу заблуждаться, но мне кажется, что граждане наших пяти стран - Беларуси, Армении, Казахстана, Кыргызстана и России - не чувствуют, что живут в едином союзе. Что нужно сделать, чтобы они на себе ощутили преимущества ЕАЭС?

- Я бы сформулировал несколько по-другому: наши граждане, наоборот, ощущают, что они живут в общем пространстве, но их огорчает, что в нем пока существует множество препятствий. На мой взгляд, нас объединяет общее прошлое, культурологический аспект, мы ко многим событиям и явлениям относимся одинаково, у нас схожая шкала ценностей, нас сближает русский язык. То есть оснований для того, чтобы чувствовать себя в общем пространстве, - на самом деле много. Но вот когда существуют проблемы, это огорчает, и их нужно решать как можно быстрее.

Серьезным шагом вперед стало решение проблемы трудовой миграции для жителей пяти стран: теперь можно устраиваться на работу без дополнительных разрешительных процедур. С 1 января 2017 года в России начало работать обязательное медицинское страхование для граждан союза, и все трудовые мигранты могут пользоваться этой страховкой, получать необходимую медицинскую помощь. Еще один важный аспект - признание дипломов, что также способствует тому, что люди могут находить работу. Конечно, есть еще много вопросов, над которыми надо продолжать работать, чтобы граждане наших стран чувствовали себя более комфортно. Это и вопросы, связанные с водительскими удостоверениями, и пенсионные вопросы, и ряд других тем. Мы ведем серьезную работу в этом направлении, и в следующем году, уверен, будут приняты решения, которые положительно скажутся на жизни граждан.

- Но разве нет ситуаций, когда принимаются решения на уровне ЕАЭС, в том числе названные вами по облегчению трудоустройства, по социальному страхованию, а в странах - участницах союза какими-то подзаконными актами это все нивелируется?

- Такая болезнь есть. Поэтому мы создали и опубликовали "Белую книгу" - доклад "Барьеры, изъятия и ограничения в ЕАЭС". В ней удалось согласовать со сторонами 60 требующих устранения препятствий, но их на самом деле гораздо больше. У нас около 140 вопросов, являющихся предметом дискуссий между странами, которые ограничивают равные условия для граждан и бизнеса. Мы видим, что национальные правительства вынуждены по ряду объективных или субъективных причин защищать своих производителей, граждан, и часто они принимают решения, которые входят в противоречие с нашим союзным договором. Все это должно преодолеваться совместными усилиями путем реализации дорожных карт по устранению уже выявленных препятствий.

-Вы уже затронули тему, о которой много говорят, - цифровую повестку. Первым проектом, который, как объявлено, будет реализован в ЕАЭС в соответствии с этой повесткой, станет создание системы прослеживаемости товаров. Вопрос, наверняка, актуальный, но он, как мне кажется, больше важен с точки зрения чиновников, бюрократии. А для бизнеса, для граждан что даст цифровая повестка?

- К нам по этому вопросу больше обращается бизнес, нежели чиновники. Система прослеживаемости, которую мы создаем, включает очень много элементов, обеспечивающих защиту прав и свобод бизнеса. Ведь если мы говорим об общем рынке, то все наши предприятия должны иметь свободный доступ на этот рынок. Система позволяет бизнесу открыто, транспарентно пользоваться общим рынком, перемещать товар через внешнюю границу в соответствии с едиными правилами, и все участники рынка будут иметь возможность следить за движением товара. Особенно это важно в ситуации, когда есть санкции против одной из стран союза и ответные ограничительные меры. Ведь в этих условиях необходима классификация товаров по стране происхождения, прозрачность всех процедур и возможность отслеживать перемещение товарных потоков. Иначе мы будем сталкиваться с проблемами, когда санкционные товары, экспортируемые в одну из стран союза, могут оказаться на рынке другой страны. Соответственно, в условиях отсутствия общей для всех стран системы нередко появляются препятствия для того, чтобы какой-то товар пересек границу. В результате от таких решений могут пострадать и добросовестные производители.

Кроме того, значительно повысится эффективность администрирования. Это поможет резко сократить теневой оборот и увеличить объемы поступлений в бюджеты наших стран.

Можно сказать, что стремление к повышению прозрачности товарных потоков и взаимное информирование - одна из причин тех сложных переговоров, которые шли между Кыргызстаном и Казахстаном. Стороны решали непростую задачу: как обеспечить транспарентность того, какие товары попадают на общий рынок.

- На ваш взгляд, реализация цифровой повестки в целом как изменит наши страны?

- Есть разные оценки эффективности применения цифровых технологий. Существуют расчеты экспертов, которые показывают, что оцифровка процессов логистики и перевозки товаров по железной дороге повышает производительность в этом сегменте экономики на 40%. Также сокращаются сроки доставки товаров. То есть, казалось бы, решение несложной задачи позволяет достичь огромного эффекта. А применение искусственного интеллекта быстро "убирает" очень многих ненужных посредников. Особенно если мы будем пользоваться цифровыми межотраслевыми платформами, которые оптимизируют решение многих задач. Эксперты считают, что цифровые торговые площадки и межотраслевые платформы меняют в целом концепцию международного разделения труда, повышая эффективность. Для меня очевидно, что если мы не будем совместно реализовывать цифровую повестку, то это приведет к появлению новых барьеров и препятствий на наших общих рынках.

Поэтому надо уже сегодня проводить согласованную политику в этой сфере. Президенты всех пяти стран ЕАЭС нас поддержали и утвердили основные направления цифровой повестки Евразийского экономического союза до 2025 года. Таким образом, было принято важное политическое решение, а премьер-министры утвердили механизм, как мы совместно будем реализовывать инициативы. Это основной и фундаментальный результат 2017 года.

- Есть мнение, что, как в свое время Европейский союз вырос из Союза угля и стали, так и ЕАЭС обретет прочный фундамент с созданием общих рынков электроэнергии, газа, нефти и нефтепродуктов. Как продвигается создание этих рынков, какие возникают сложности и уложимся ли мы в сроки, которые изначально были определены?

- Концепции формирования общего рынка электроэнергии, общего рынка нефти и нефтепродуктов и общего рынка газа уже утверждены президентами стран ЕАЭС. Перед нами стоит задача разработать программы по реализации этих концепций. Мы утвердили программу по электроэнергии, согласовали программу по рынку нефти и нефтепродуктов. Дискуссия по программе формирования рынка газа у нас будет развернута в следующем году.

Конечно, формирование этих рынков имеет очень важное значение для того, чтобы были созданы равные условия для предприятий наших стран, чтобы был равный доступ к этим ресурсам, не было дискриминации.

- Вопрос по международной повестке. У ЕАЭС успешно складывается сотрудничество с Китаем, другими азиатскими странами, государствами Ближнего Востока и Латинской Америки и практически отсутствует диалог с Европейским союзом, хотя предложения на этот счет со стороны ЕЭК звучат регулярно. Для чего нам все-таки важен европейский трек, почему мы так стремимся наладить взаимодействие с ЕС?

- В 2017 году произошло фундаментальное изменение тренда в сторону азиатских стран: впервые объем импорта в ЕАЭС из Европейского союза уступил объему импорта азиатских партнеров. Конечно, в какой-то степени этому способствовали и санкционные меры, но глобально - это мировой тренд, который не мог не повлиять на нас. В азиатских странах фиксируются высокие показатели экономического роста, именно туда переместилось производство многих товаров. Там же взрывными темпами идет рост потребительского спроса. Поэтому регион привлекает особое внимание нашего бизнеса. Предприниматели из стран ЕАЭС ищут возможности для вхождения на эти рынки. Кто-то импортирует из этого региона качественные и недорогие товары. Есть примеры того, как там находят ниши для своих товаров или реализуют стартапы.

Несмотря даже на этот объективный тренд, наш бизнес, конечно, не хочет терять европейского рынка. С другой стороны, европейский бизнес видит огромные возможности стран ЕАЭС, где около 180 млн потребителей, а также стремится, используя нашу транспортно-логистическую инфраструктуру, дотянуться до Азии.

Я убежден, что искусственные ограничения не могут длиться долго, бизнес все равно найдет пути для сотрудничества.

Наше стремление наладить диалог с ЕС обусловлено прежде всего потребностями экономики, бизнеса. Кроме того, мы получаем очень много запросов со стороны европейских ассоциаций, которые защищают интересы своего бизнеса. Европейский бизнес присутствует на нашем рынке и тоже не хочет его терять.

В этом контексте 2017 год стал важным этапом, когда мы увидели со стороны Европейского союза готовность к сотрудничеству. На мой взгляд, можно говорить о том, что лед тронулся и начался технический диалог с Европейской комиссией. В рамках моего визита в Вену на заседание Постоянного совета ОБСЕ мы услышали официальное заявление об этом от представительства Европейской комиссии. Специалисты Европейского союза и наши специалисты уже работают по очень многим вопросам, которые представляют взаимный интерес. Прежде всего это вопросы технического регулирования, технических регламентов, стандартов, правоприменительная практика, вопросы торговли, антидемпинговые расследования. Я уверен, что по мере становления ЕАЭС, по мере углубления нашей интеграции этот диалог будет более всеобъемлющим.

Эдуард ПИВОВАР, БЕЛТА.

Белоруссия. Армения. Казахстан. ЕАЭС. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > belta.by, 22 декабря 2017 > № 2437038 Тигран Саркисян


Белоруссия > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 22 декабря 2017 > № 2435890 Артем Шрайбман

Сингапур Лукашенко. Сможет ли Белоруссия перейти на биткоины и английское право

Артем Шрайбман

Белорусские технократы осознают, что им не под силу исправить все авторитарно-советские аспекты ментальности белорусского государства и его лидера. Вместо этого они пытаются строить новое вокруг старого, как бы обтекая его. Государство вроде бы ничего не выпускает из рук, просто в экономике рядом со старыми игроками появляются новые. Рядом, но пока не вместо. Даже слово «реформы» исчезло из лексикона правительственных реформаторов

В ноябре и декабре Александр Лукашенко подписал два декрета, которые должны значительно ускорить либерализацию белорусской экономики и сделать ее более открытой для внешнего мира.

Первый – о раскрепощении деловой инициативы – упраздняет множество бюрократических препятствий для ведения бизнеса. В прошлое отправляются рудименты вроде обязательных печатей и ассортиментных перечней в магазинах. Вводится мораторий на новые налоги до 2020 года, урезаются полномочия контролеров, пожарных и санитарных инспекций. Многие виды бизнеса больше не требуют лицензий и регистраций. Параллельно парламент снижает административные санкции за нарушения в коммерческой сфере, готовится аналогичное смягчение уголовного кодекса.

Второй декрет – о развитии цифровой экономики – выглядит еще более амбициозным. Чтобы понять его важность в белорусском контексте, нужно немного предыстории.

Еще в середине 2000-х в Белоруссии создали особую экономическую зону для IT-компаний – Парк высоких технологий. Государство сделало лучшее, что могло, для этого бизнеса – перестало трогать его руками и снизило налоги. За десять лет термин «айтишник» стал общеупотребительным, синонимом белорусской мечты – доходы в этой сфере почти в пять раз превышают средние по стране. Сам Парк генерирует около миллиарда долларов выручки в год.

Новый президентский декрет призван развить успех. В Парк пускают новые компании, IT-бизнесу еще больше снижают налоги, продлевают льготный режим еще на тридцать лет, вводят институты английского права, упрощают перемещение капитала и наем иностранцев, для которых вводят безвизовый въезд.

Также планируется в несколько раз увеличить число выпускаемых вузами программистов. И в довершение Белоруссия становится первой страной в мире, где государство будет признавать и регулировать расчеты в криптовалютах, освобождая их от налогов. Последнюю меру считают опрометчивой даже некоторые либеральные белорусские экономисты.

Эта предновогодняя активность власти снова ставит вопрос о векторе эволюции белорусского авторитаризма. Появляется ли в Восточной Европе новый Сингапур?

Советский багаж

По внешним признакам среди постсоветских стран Белоруссия одна из самых подходящих для авторитарной модернизации. Небольшое европейское государство, зависящее от внешней торговли, с относительно эффективной бюрократией, невысокой коррупцией, европейскими дорогами и отсутствием этнорелигиозных конфликтов.

Но в белорусской экономике все еще доминирует доставшийся в наследство от СССР промышленный госсектор. Именно многолетняя череда его кризисов привела во власть в 2014–2015 годах когорту более прогрессивных чиновников. Ориентированные на общую либерализацию и открытие страны технократы возглавили экономический блок правительства, Нацбанк и МИД.

Ценой напряженных отношений с Москвой Минск ввел пятидневный безвизовый въезд для граждан восьмидесяти стран, включая ЕС и США. В следующем году планируется увеличить его до десяти дней. Власть перешла на жесткую монетарную политику, перестала печатать деньги для повышения зарплат под выборы, пошла на плавный рост коммунальных тарифов. Лукашенко даже согласился на пару волн сокращения госаппарата.

Пакет предновогодних и готовящихся мер не просто продолжение тренда. Это, пожалуй, первый в современной белорусской истории явный и масштабный результат совместного лоббизма двух сил – правительственных технократов и активной части бизнеса. Этот негласный альянс стал возможен не только благодаря общности мировоззрения его участников, но и потому, что за последние три года рыночники заняли относительно надежные позиции во власти и научились эффективно продвигать свои идеи.

Для успешного лоббизма либеральных мер в Белоруссии нужно аккуратно обходить красные флажки, которые расставляют антирыночные, охранительно-левые взгляды президента. Даже между заседаниями по двум бизнес-декретам Лукашенко проводил совещания, где ставил задачи по средним доходам по стране, скорости уборки урожая и снижению зарплат банкирам, потому что они «жирные коты». Действует табу на распродажу даже убыточных государственных промышленных гигантов и на шаги, влекущие, по мнению президента, потерю контроля власти над частным бизнесом.

Поэтому либерализация экономики при Лукашенко не выльется в необходимые для «сингапуризации» страны неприкосновенность частной собственности, верховенство права над решениями исполнительной вертикали и лично президента, независимость судов и так далее. Такие реформы стали бы покушением на сегодняшнее отсутствие сдержек в белорусской политике. За это Лукашенко будет стоять еще упрямее, чем за монопольный контроль над экономикой.

Окружение новизной

Технократы во власти осознают, что им не под силу исправить все авторитарно-советские аспекты ментальности белорусского государства и его лидера. Вместо этого они пытаются все больше строить новое вокруг старого, как бы обтекая его.

Не можем починить белорусское право – дадим IT-компаниям возможность работать по английскому, чтобы вернуть их из офшоров. Не можем убедить Лукашенко начать реструктуризацию убыточных заводов, пусть умирают своей смертью. А сами будем параллельно выращивать частный бизнес, который абсорбирует высвобождающуюся рабочую силу, когда кончатся деньги на поддержание госсектора на плаву.

Реформы делаются в тех областях и с таким темпом, чтобы президент не увидел в них угрозы своей власти. Государство как бы ничего не выпускает из рук, просто на поле появляются новые экономические игроки. Рядом со старыми, но пока не вместо них. Даже слово «реформы» исчезло из лексикона правительственных реформаторов – оно слишком идеологически заряжено в глазах Лукашенко. Теперь технократы говорят об «оптимизации», «развитии» или «оздоровлении».

У такого креативного пути трансформации системы есть свои плюсы и минусы. С одной стороны, белорусский бизнес рождается не из стихийного передела госсобственности, как в олигархической модели девяностых России и Украины. Этот бизнес выглядит здоровее для будущей устойчивости реформ, он распылен, не сконцентрирован в руках условной «семибанкирщины», людей, которые скорее хотят закрепить сферы влияния, чем добиваться равных правил для всех. Плавность преобразований также может помочь избежать очередного разочарования людей в плодах реформ, как это было в девяностые.

С другой стороны, этот процесс окружения старой экономики новой не может быть быстрым или несбивчивым. Власть будет продлевать жизнь ветхого госсектора всевозможными льготами, перекладывая налоговые и другие издержки на растущий частный бизнес.

Приток западного капитала будет сдерживаться и политико-имиджевыми проблемами Белоруссии. Уменьшение государственного пирога нервирует силовиков, побуждает их к полюбившимся в последние годы посадкам бизнесменов, чтобы вынудить их покупать себе свободу через «возмещение ущерба государству». Это отпугивает инвесторов. Периодически из-за новых кризисов будут просыпаться протесты. Они будут толкать власть на репрессии, которые, в свою очередь, мешают раз и навсегда сменить заголовки в мировых СМИ с «последней диктатуры Европы» на «стабильную IT-гавань».

Но, пожалуй, самый серьезный стратегический риск построения новой экономики по соседству с увядающей старой – неравенство. Растет разрыв между динамичным бизнес-классом Минска и миллионами людей в депрессивной провинции, которые живут на 200 долларов в месяц и держатся за рабочее место на еле живом госпредприятии или в колхозе. Если такое расслоение законсервировать, это создаст плодородную почву для успеха нового популиста после Лукашенко.

А если бедность и недовольство богатеющей столицей сконцентрируется, допустим, в восточных регионах страны, то включается риск, что однажды Россия захочет поиграть в условный «белорусский Донбасс». По мере выхода Минска из изоляции на западном фронте оснований для ссор с Москвой будет все больше.

Но сегодня важно зафиксировать новое качество внутренней эволюции белорусской элиты. Ее прогрессивная часть не в силах запустить трансформацию здесь и сейчас, по факту она занялась отложенной либерализацией.

Негласно и, вероятно, не до конца осознанно рыночники в правительстве пробуют создать новую конфигурацию экономических сил в стране. Такую, чтобы на момент транзита новая власть не смогла проигнорировать выросший и влиятельный частный сектор с его естественными запросами на цивилизованные, равные и предсказуемые правила игры. Сегодняшняя паллиативная либерализация – это выращивание будущего модернизационного лобби, прививка от того, что второй белорусский президент рискнет развернуть страну к советским практикам первого.

Белоруссия > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 22 декабря 2017 > № 2435890 Артем Шрайбман


Россия > Госбюджет, налоги, цены > banki.ru, 22 декабря 2017 > № 2431099 Зелимхан Мунаев

Возвращаемся в 90-е?

Три года кризиса: что ждет российскую экономику дальше

Воспоминания о 1990-х становятся для российской экономики все более актуальными

По длительности нынешний кризис будет напоминать спад 1990-х. Но при этом окажется менее жестким. И у правительства есть шанс вывести экономику из затяжной стагнации.

Третий «черный вторник»

На днях исполнилось ровно три года с момента обвальной девальвации рубля: 16 декабря 2014 года средний биржевой курс доллара, по данным ЦБ, повысился с 59 до 65,2 руб/долл. Третий в постсоветской истории «черный вторник» (после 22 сентября 1992-го и 11 октября 1994-го) ознаменовал наступление острой фазы кризиса, к которой привели санкции и падение мировых цен на нефть.

Если в августе 2014 года среднемесячная стоимость барреля Urals составляла 101,1 доллара, то в декабре — 61,1 (данные Минфина). Среднемесячный курс доллара за этот период повысился с 36,1 до 55,8 рубля за доллар. Столь сильное ослабление рубля во многом было связано с потерей российскими банками и компаниями доступа к международному рынку капитала: не имея возможности перекредитоваться за рубежом, они были вынуждены погашать внешнюю задолженность за счет собственных средств. За вторую половину 2014 года российский внешний корпоративный долг сократился на 16,9% (c 659,4 млрд долларов до 547,7 млрд, согласно данным ЦБ), притом что за первое полугодие он вырос на 1,3% (c 651,2 млрд до 659,4 млрд долларов). Мощный внутренний спрос на валюту не мог тогда не обрушить рубль.

Динамичный спад

Вслед за девальвацией рубля последовал спад в экономике: согласно уточненным данным Росстата, в 2015 году ВВП России сократился на 2,8%(первоначальная оценка спада была и вовсе 3,7%), а в 2016-м — на 0,2%. Двухлетняя рецессия не была характерна ни для дефолтного 1998 года, ни для кризисного 2009-го — и в том и в другом случае экономика возвращалась к росту на второй год после кризисного спада. В 1999 году ВВП вырос на 6,4% (против спада на 5,3% в 1998-м; данные Всемирного банка), а в 2010-м — на 4,5% (после спада на 7,8% в 2009-м).

В 2017 году российская экономика из рецессии вышла: по итогам первых трех кварталов рост ВВП, по оценке Росстата, составил 1,6%. Однако по итогам 12 месяцев рост может оказаться более скромным. Косвенное тому свидетельство — ноябрьские данные по промышленному производству (спад на 3,6%), оказавшиеся самыми слабыми за прошедшие 11 месяцев.

Двухлетняя рецессия не была характерна ни для дефолтного 1998 года, ни для кризисного 2009-го — и в том и в другом случае экономика возвращалась к росту на второй год после кризисного спада.

За период с января по ноябрь 2017 года промышленность нарастила выпуск лишь на 1,2% (здесь и далее — данные Росстата, если это не оговорено специально), из-за чего годовой прогноз МЭР по приросту промышленного производства (2,1%) выглядит оптимистичным.

За исключением сегмента водоснабжения, наиболее низкий рост в период с января по ноябрь показали обрабатывающие сектора (0,4%), для которых чувствителен спад реальных доходов населения, по итогам десяти месяцев составивший 1,3%. Слабый спрос заставляет промышленников пересматривать инвестиционные планы: в октябре Институт Гайдара в своем ежемесячном конъюнктурном опросе впервые с начала года зафиксировал превалирование доли предприятий, собирающихся сократить инвестиции, над теми, что намерены их нарастить (25% против 21%).

Специфика этого кризиса: доходы падают и падают

Собственно, затяжное падение реальных доходов населения, тянущее вниз отрасли потребительского спроса, — главная черта, отличающая нынешний кризис от кризиса времен последней Великой рецессии. В 2009 году, даже на фоне рекордного для стран «большой двадцатки» спада ВВП (7,8%), реальные доходы россиян выросли на 2,1%, тогда как сейчас они сокращаются четвертый год подряд, после спада на 0,7% в 2014 году, на 3,2% в 2015-м и 5,9% в 2016-м. Именно этот фактор, к примеру, привел к двукратному сжатию автомобильного рынка: если в докризисном 2013 году продажи новых легковых авто составляли 2,78 млн штук, то в 2016-м — всего 1,43 млн (данные Ассоциации европейского бизнеса). Потребление шин за тот же период сократилось на треть — с 58,4 млн единиц до 43 млн (оценка Russian Automotive Market Research).

Ситуация усугубляется ростом фискальной нагрузки — как на федеральном уровне, так и на региональном. В 2015 году налог на имущество стал рассчитываться не по инвентаризационной стоимости, а по кадастровой. Тогда же был введен торговый сбор и плата с большегрузных автомобилей массой свыше 12 тонн (система «Платон»). В следующем году начнет действовать курортный сбор (в Крыму, Ставропольском, Краснодарском и Алтайском краях), а также будет дважды поднят акциз на бензин — на 10,7% в январе и 6% в июле. Что выше инфляции, по которой Налоговый кодекс предписывает индексировать акциз. Одновременно с этим сельхозпроизводители с годовым доходом свыше 100 млн рублей, использующие единый сельхозналог, будут обязаны уплачивать НДС, от которого ранее они были освобождены.

В 2009 году, даже на фоне рекордного для стран «большой двадцатки» спада ВВП (7,8%), реальные доходы россиян выросли на 2,1%, тогда как сейчас они сокращаются четвертый год подряд, после спада на 0,7% в 2014 году, на 3,2% в 2015-м и 5,9% в 2016-м.

Как выйти из стагнации

Впрочем, это не означает, что, реагируя на кризис, регуляторы допускали только ошибки. В частности, правильным был отказ ЦБ от поддержки рубля на валютном рынке: масштабные интервенции привели бы к расходованию резервов, что только усилило бы макроэкономическую нестабильность. Верной была и непреклонность правительства к идее ввести ограничения на потоки капиталов: в противном случае экономике сложнее было бы вернуться к равновесию. Достойной альтернативы не было и у бюджетной консолидации, неизбежной при падении цен на нефть.

Однако отсутствие грубых ошибок в макроэкономической политике не гарантирует выхода из кризиса. Согласно данным ноябрьского консенсус-прогноза Центра развития ВШЭ, подготовленного по итогам опроса российских и зарубежных экспертов, в 2018—2023 годах темпы прироста ВВП не превысят 2% в год. Такие оценки не случайны: без снижения налогов, демонополизации и сокращения доли госсектора экономика и дальше будет пребывать в стагнации, которая окажется ничуть не менее продолжительной, чем спад 1990-х годов, пусть и не такой болезненной для граждан.

У правительства есть еще возможность этого сценария не допустить — достаточно преодолеть инерцию решений в фискальной и структурной политике.

Зелимхан МУНАЕВ, управляющий партнер QBF, для Banki.ru

Россия > Госбюджет, налоги, цены > banki.ru, 22 декабря 2017 > № 2431099 Зелимхан Мунаев


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 21 декабря 2017 > № 2451096 Тулеген Аскаров

Индустрия финиширует на подъеме

Судя по удачному завершению минувшей осени, отечественная промышленность имеет все шансы на ударную концовку уходящего года в абсолютном «плюсе».

Тулеген АСКАРОВ

При подсчетах в среднегодовом выражении, когда статистики сравнивают данные за январь-ноябрь с аналогичным периодом прошлого года, физический объем промышленного производства увеличился на 7,3%. В годовом исчислении (ноябрь к тому же месяцу год назад) прирост сложился на 5,0%. А при сравнении ноябрьского выпуска продукции с октябрьским статистики зафиксировали скачок на 10,3%!

Главным «локомотивом» этого впечатляющего рывка в последний месяц осени стала горнодобывающая отрасль, где объем производства вырос к октябрю на 10,7%. Хотя Казахстан и участвует в согласованном ограничении добычи нефть в рамках соглашения по сделке «ОПЕК+», продленном до конца следующего года, на самом деле ее было добыто в ноябре на 11,9% больше по сравнению с октябрем! Значительный прирост сложился и по природному газу – 10,6%, тогда как добыча угля выросла на 2,5%, руд цветных металлов – на 1,9%, а по железной руде сложилось снижение на 1,5%. В годовом выражении объем производства в горнодобывающей промышленности вырос на 4,4%, среднегодовом – на 9,6%.

Неплохо сложилась динамика выпуска и в обрабатывающей промышленности в виде прироста в годовом исчислении на 5,6%, среднегодовом – 5,2%, а в ноябре к октябрю – на 6,8%. За последний месяц осени объем производства продуктов питания вырос на 5,8%, напитков – 7,9%, текстильных изделий – 18,6%, одежды – 10,6%, деревянных и пробковых изделий (кроме мебели) – 12,0%, продуктов нефтепереработки – 13,4%, химической промышленности – 5,3%, резиновых и пластмассовых изделий – 17,2%, черных металлов – 25,3%, готовых металлических изделий – 19,9%, компьютеров, электронной и оптической продукции – 28,2%, автотранспортных средств – 28,7%. Впрочем, не обошлось и без негатива в виде снижения в ноябре по сравнению с октябрем выпуска табачных изделия на 4,6%, кожаной продукции (34,1%), основных фармацевтических продуктов (3,6%), электрического оборудования (18,7%) и мебели (9,2%).

С началом отопительного сезона вполне предсказуемо подпрыгнул – на 25,2% к октябрю – объем производства в отрасли по электроснабжению, подаче газа, пара и воздушному кондиционированию. В годовом выражении прирост составил здесь 6,5%, среднегодовом – 5,0%. На этом фоне позитив еще одной в отрасли промышленности – водоснабжении, канализации, контроле над сбором и распределением отходов – выглядит скромнее в виде увеличения объема производства за последний месяц осени по сравнению с октябрем на 1,1%, в годовом выражении – всего лишь на 0,4%. А при подсчетах в среднегодовом исчислении здесь сложился небольшой спад на 0,2%.

Среди регионов в роли абсолютного лидера по динамике увеличения объема индустриального выпуска в годовом и среднегодовом выражении вполне естественно оказалась Атырауская область (соответственно 14,1% и 21,4%) благодаря росту добычи нефти на Кашагане. За ноябрь в сравнении с октябрем объем промышленного производства увеличился здесь также весьма прилично – на 16,2%, но это оказался лишь третий результат, поскольку нефтяную житницу страны сумели обойти Павлодарская (24,2%) и Карагандинская (19,1%) области.

В принципе, уже известен и абсолютный аутсайдер года – в этой роли по итогам 11 месяцев оказалась Кызылординская область, где в годовом выражении выпуск промышленной продукции сократился на 6,4%, а в среднегодовом – на 3,9%. Как пояснили статистики, причиной этого негатива стала добыча нефти, точнее, ее падение на старых месторождениях. Слабым утешением для этого региона может служить то обстоятельство, что единственным регионом, в котором статистики зафиксировали снижение объема производства за минувший месяц по сравнению с октябрем, оказалась Астана – в столице спад составил 2,5%.

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 21 декабря 2017 > № 2451096 Тулеген Аскаров


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 21 декабря 2017 > № 2433691 Дмитрий Медведев

Рабочая встреча с Дмитрием Медведевым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с Председателем Правительства Дмитрием Медведевым. Премьер-министр информировал о подготовке Правительством указа Президента об основных направлениях государственной политики по развитию конкуренции. Документ направлен на дополнительное регулирование в сфере антимонопольной деятельности.

В.Путин: Дмитрий Анатольевич, совсем недавно руководитель антимонопольной службы мне докладывал, я знаю, что он и у Вас был, и мы договорились о подготовке указа Президента, который должен будет внести дополнительное регулирование в сферу антимонопольной деятельности. Это, безусловно, вопросы, которые относятся к числу фундаментальных с точки зрения развития экономики.

Знаю, что Правительство и Вы лично тоже работали над этим документом, и у нас есть возможность сейчас закончить эту работу.

Д.Медведев: Именно так, Владимир Владимирович.

Правительство в рамках поручения, которое Вы давали, подготовило указ Президента об основных направлениях государственной политики по развитию конкуренции. Как Вы справедливо сказали, это фундаментальный документ, и именно поэтому нужно, чтобы он вышел в формате Указа Президента, притом что он, конечно, в основном посвящён экономической проблематике.

Фундаментальный – потому, что развитие конкуренции всё равно остаётся важнейшим элементом нашей государственной экономической политики, позволяющий смотреть в будущее и развивать гармонично все секторы российской экономики.

В рамках указа, сразу скажу, помимо общих положений, относящихся к компетенции антимонопольного ведомства и к компетенции Правительства, также предусматривается утверждение отдельного национального плана развития конкуренции на период с 2018 по 2020 год, который предусматривает поддержку малого и среднего бизнеса, что является обязательным условием развития конкурентных начал, и дополнительные меры по антимонопольному регулированию.

Потому что наше понимание монополии – оно тоже меняется. Сейчас недостаточно сказать, что какая-то структура является монополией: надо посмотреть, какие элементы являются, как принято говорить, инфраструктурными или естественно монопольными, а что можно отделить и передать уже в конкурентный рынок. Это на самом деле ведёт и к удешевлению работы этих монополий, и к снижению затрат, и, соответственно, меняет тарифную политику этих монополий.

Также предусмотрен целый ряд мер и поручений Президента, направленных на совершенствование законодательства. В частности, например, в последнее время получили развитие ситуации, когда для того, чтобы свернуть конкуренцию на региональном уровне, на муниципальном уровне, а иногда это и на федеральный уровень протекает, принимаются решения о создании унитарных предприятий, причём в конкурентном секторе.

Не там, где это объяснимо обеспечением безопасности или какими-то специальными целями, а именно в конкурентном секторе. Создают унитарное предприятие, и тогда всё идёт через него. Это конечно, меры, которые по сути сворачивают конкурентоспособность нашей экономики.

Этот указ ставит такого рода решения либо под запрет, либо в необходимых случаях они должны приниматься только на основании специальных актов Президента и Правительства.

И целый ряд других мер по развитию законодательства также содержится в этом указе и в национальном плане, который Правительство просит Вас подписать.

В.Путин: Что касается унитарных предприятий, то мы с Вами знаем, что, к сожалению, даже часть функций министерств и ведомств передаётся после создания этих унитарных предприятий именно туда. Таким образом, мы ещё и перекладываем туда функции федеральных органов власти и управления.

Здесь нужно внимательно вообще посмотреть, в том числе и в ходе приватизационного процесса, когда Правительство будет формировать план по приватизации, на этот сегмент точно нужно обратить внимание.

Д.Медведев: Хорошо.

В.Путин: Что касается самого указа – конечно, я его сейчас подпишу. Хочу Вас поблагодарить за то, что такая работа большая проделана и завершена. Теперь нужно будет внимательно посмотреть за так называемой правоприменительной практикой, как это будет работать в жизни, на деле.

Д.Медведев: Правительство это организует, Владимир Владимирович.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 21 декабря 2017 > № 2433691 Дмитрий Медведев


Украина > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 21 декабря 2017 > № 2433243 Александр Данилюк

Александр Данилюк: «На Украине система сопротивляется, потому что ощущает угрозу»

Министр финансов Украины отвечает на критику медленной реализации реформ.

Бенуа Виткин (Benoît Vitkine), Le Monde, Франция

42-летний Александр Данилюк занимает пост министра финансов Украины с апреля 2016 года. Он пришел во власть из частного сектора и относится к лагерю либеральных реформаторов, чье влияние в Киеве в последнее время идет на спад. Он рассказывает «Монд» о встающих на его пути трудностях.

«Монд»: Ваша предшественница Наталья Яресько выступала с резкой критикой свободы маневра и реформаторских планов власти. Каковы ваши шансы на то, чтобы добиться результатов?

Александр Данилюк: Результаты уже есть. Как мне кажется, самая важная реформа моей команды касается механизма возврата НДС. Старая система определенно была главным источником коррупции для предпринимателей. Сегодня же новая система гарантирует полную прозрачность и совершенно непроницаема для коррупции. В бюджетной сфере мы ввели трехлетнее планирование, которое позволяет открыть перспективы для экономических деятелей и наших партнеров.

Обстановка, в которой работала Наталья Яресько, не слишком отличается от той, в которой работаю я. Я не боюсь ни конфликтов, ни работы с парламентом. Или против парламента, при необходимости. Когда депутаты пытались заблокировать нашу реформу налоговой полиции, известной своей коррумпированностью, я пошел в парламент и добился своего. Старую систему не победить партизанской войной. Выставить конфликт на всеобщее обозрение — это способ получить результаты, заставить противников отступить.

— Каким грузом лежит война на украинском бюджете?

— На безопасность уходит 5% нашего бюджета. Оккупация Крыма и части Донбасса означает потерю 20% нашего промышленного потенциала. С 2014 года доля России в нашей внешней торговле сократилась до 10%, хотя раньше она была главным торговым партнером [почти 35% в 2014 году, прим.ред.]. Мы уже больше двух лет не покупаем российский газ.

— Европейский союз приостановил выделение 600 миллионов финансовой помощи, поскольку Киев не выполнил все поставленные условия, в частности по реформам для утверждения прозрачности… Вы не боитесь, что ваши западные союзники могут от этого устать?

— Мы выполнили 19 из 21 условия, которые были поставлены для выделения этого транша. Эта приостановка — разумеется, не лучший сигнал, но мы сохраняем самые доверительные отношения с ЕС. Брюссель дал согласие на новый план помощи на ближайшие два года, чьи объемы сравнимы с предыдущим [1,8 миллиарда евро].

Мы понимаем, что у Европы есть собственные проблемы, но мы все еще нуждаемся в вашей помощи, причем не только финансовой. Опыт ЕС жизненно важен для проведения некоторых реформ, например, масштабной реформы здравоохранения, которую мы сейчас реализуем. Как бы то ни было, мы знаем, что в конечном итоге должны сами продвигаться вперед и выбирать свой путь.

— Такое давление со стороны Брюсселя и МВФ зачастую были единственным способом добиться полной реализации реформ. С кем и чем, по-вашему, связано это сопротивление?

— Последние 25 лет Украина строилась и развивалась с опорой на коррумпированную и нездоровую систему. Чем дальше мы продвигаемся в борьбе с этой системой, чем ближе приближаемся к ее центру, тем сложнее все становится. Мы проигрываем одни битвы, выигрываем другие. Мне кажется, что такое сопротивление системы — признак того, что она ощущает угрозу со стороны реформ.

Представители этой системы — повсюду. Как на нижних уровнях администрации, так и среди высокопоставленных чиновников. Как в спецслужбах, так и в парламенте. Причем, это зависит не только от поколения. Даже среди молодых есть те, кто прекрасно находят себе место в старой системе. Отчасти проблема в том, что мы не в силах предложить им достойные зарплаты. Нам нужен специальный антикоррупционный суд, чтобы более эффективно наводить порядок.

— По-вашему, преследование бывшего президента Грузии Михаила Саакашвили, который сейчас стал оппозиционером и выступает с резкой критикой коррупции, отражает эту борьбу старой и новой системы?

— Я считаю, что речь идет о политической борьбе. У Михаила Саакашвили есть свои собственные планы. Я не в том положении, чтобы комментировать эту ситуацию.

— Ряд государственных ведомств регулярно устраивают нападки на Национальное антикоррупционное бюро Украины (НАБУ), пытаясь ограничить его полномочия и независимость. Оказываются под прицелом и другие участники борьбы с коррупцией. Что скрывается за этой борьбой?

— НАБУ могло допускать ошибки, но оно все равно является самой эффективной и независимой антикоррупционной организацией в стране. Когда я работал в президентской администрации, то был одним из тех, кто готовил этот проект. Мы знали, что ему необходимо предоставить все возможные средства защиты. Его роль крайне важна, оно становится угрозой для всей системы. Именно поэтому оно становится целью.

Последнее наступление на бюро шло через парламент посредством поправок в законодательство. Оно потерпело неудачу лишь благодаря вмешательству наших западных партнеров [угроза перекрыть все предназначенное Киеву финансирование]. Это неприемлемо, но главное — это победа.

— Только вот часть этих нападок исходит с самых верхов государственной власти. Среди друзей и союзников президента есть ярые противники НАБУ.

— Старый менталитет может сохраниться и в самых верхах.

— Уже давно упоминавшееся решение о том, как обезопасить целые отрасли экономики от коррупции, это приватизация. В этой работе тоже накопилось большое опоздание.

— В этом заключается один из главных приоритетов правительства. Не только бороться с коррупцией, но и придать экономике динамизм и привлечь инвесторов. Процесс приватизации начнется с будущего года под эгидой Министерства экономики и должен будет по большей части подойти к концу в 2019 году. Он охватит сотни предприятий разных размеров.

— Одно из последствий политики, которую вы проводите в том числе по требованию МВФ, заключается в обеднении населения. Коммунальные тарифы и цены на газ выросли просто в огромных пропорциях… Получится ли у вас придерживаться ее в долгосрочной перспективе?

— В противном случае мы бы ее не проводили. Сегодня социальные льготы получает слишком большая часть населения, до 60% в том, что касается газа. Это слишком много. Нам нужно предоставить помощь тем, кому она действительно необходима, и предложить больше возможностей другим. Кроме того, с восстановлением экономического роста бедность идет на спад.

Как бы то ни было, нам нужно быть честными с согражданами: перемены в стране будут долгими и болезненными. Популисты сулят чудеса, подъем уровня жизни за четыре месяца, тогда как мы стремимся к глубинным реформам. И мы проводим их в стране, ведущей войну, когда экономика переживает ремиссию.

— Каковы перспективы украинской экономики? Российский рынок для вас практически закрыт. Предоставило ли соглашение об ассоциации с ЕС достаточную альтернативу?

— Соглашение об ассоциации уже сейчас помогает нам и формирует обнадеживающую динамику. Оно позволяет привлечь инвесторов, причем не только из Европы. Мы наблюдаем в частности рост инвестиций из Японии, для которой Украина — удобная дверь в Европу. Потеря российского рынка стала серьезным ударом, однако она открывает новые возможности. Она заставляет нас быть более конкурентоспособными и открывает для нас более предсказуемые рынки, которые не зависят от перемен в политике. Ряд отраслей уже заявили о себе: это касается в первую очередь сельского хозяйства, высоких технологий и легкой промышленности.

Украина > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 21 декабря 2017 > № 2433243 Александр Данилюк


Китай > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 21 декабря 2017 > № 2429881 Сюй Вэньхун

Китайский политолог: «Кроме экспорта товаров важен массовый экспорт идей и китайских ценностей»

Рост китайской мощи сопровождается распространением культурно-информационного влияния Китая за рубежом. За считанные годы по всему миру было создано более 500 Институтов Конфуция – китайских зарубежных научно-образовательных учреждений, аналогов немецкого Института Гете или испанского Института Сервантеса. Темпы строительства инфраструктуры китайской «мягкой силы» за рубежом говорят о том, что Китай серьезно относится не только к экономике, но и к завоеванию «умов и сердец». Секретами «мягкой силы» Китая с «Евразия.Эксперт» поделился китайский политолог Сюй Вэньхун, доктор юридических наук, заместитель генерального секретаря Исследовательского центра «Один Пояс Один Путь» при Китайской Академии общественных наук.

- Господин Вэньхун, в чем заключается суть концепции «мягкой силы» во внешней политике Китая на постсоветском пространстве, в Евразии?

- Впервые термин «мягкая сила» ввел в оборот профессор Гарвардского университета Джозеф Най в 1990 г. Сутью концепции «мягкой силы» во внешней политике Китая является продвижение китайской культуры по всему миру. Одним из элементов практической реализации этой концепции является открытие за границей центров по продвижению китайского языка и культуры, получивших название Институты Конфуция.

Многие считают, что Институты Конфуция служат инструментом влияния Китая на [другие] страны, но, с точки зрения китайской стороны, это мост для коммуникации между китайцами и их соседями в глобальной деревне.

С распространением инициативы «Один пояс, один путь» более реальные функции Института Конфуция улучшат взаимопонимание между людьми.

- Одним из инструментов «мягкой силы» Китая является гуманитарное сотрудничество. Расскажите, пожалуйста, как Китай действует в гуманитарной сфере в Евразии?

- Кроме экспорта товаров и инвестиций, важен также и массовый экспорт идей и китайских культурных ценностей. Сегодня Китай активно инвестирует в строительство школ, детсадов, больниц, автодорог, железных дорог, портов в евразийском регионе.

Именно школы и детские сады медленно улучшают уровень жизни при помощи воспитания следующего поколения для устойчивого развития.

А строительство инфраструктуры – это опыт и секрет китайского экономического чуда. Ведь Китай сам прошел этот путь за последние сорок лет.

В Китае есть известная поговорка: если хочешь разбогатеть, то сначала проложи дорогу к богатству. В процессе строительства инфраструктуры создаются рабочие места. Создавая инфраструктуру, мы улучшаем условия для дальнейшего развития экономики.

Китайцы считают, что все человечество живет в глобальной деревне. Судьбы всего человечества взаимосвязаны. Кроме игры с нулевой суммой у нас может быть другой выбор – развитие взаимовыгодного сотрудничества.

- Не секрет, что один из главных факторов притягательности Китая – его экономическая мощь. За счет чего Китай демонстрирует высокие темпы роста экономики?

- На рост экономики Китая в последние годы влияет множество факторов. Но, на мой взгляд, здесь нужно выделить три главные причины. Во-первых, хотя паровоз китайского экономического развития идет не так быстро, как раньше, рост ВВП идет сравнительно быстрее, чем у других стран. Процесс преобразования индустрий и промышленной модернизации еще на полпути.

Китай постепенно превращается из самого мощного производителя в самого крупного потребителя. Потенциал китайского экономического развития еще не полностью исчерпан.

Во-вторых, доля Китая в международной электронной коммерции возрастает. Отмечается уверенный рост числа пользователей интернет-магазинов, объема транзакций и количества сотрудников, занятых в секторе онлайн-торговли. Число пользователей интернета в Китае достигло в 2016 г. 731 млн, это более 53 % всего населения страны.

В Китае появились такие крупные компании, как Huawei, Alibaba, Tencent и другие гиганты, которые уже могут конкурировать с самыми крупными компаниями мира. Развитие электронной коммерции позволило создать сотни тысяч новых рабочих мест. Сегодня в Китае рождаются новые бизнес-идеи, молодые компании из года в год улучшают свои экономические показатели, что дает веские основания полагать, что экономический рост Китая продолжится и впредь.

В-третьих, необходимо отметить прорыв в области образования.

Как и многие другие сферы, система образования в Китае пережила целый ряд последовательных реформ, которые, определенно, пошли ей на пользу. На протяжении 30 лет система образования Китая стремительно менялась и улучшалась. Усилилась креативность китайцев, поменялось их мышление, что постепенно сказывается на показателях экономического роста страны.

- Китай продолжит экономические реформы в 2018 г. и реализует новые экономические концепции, говорится в программном заявлении постоянного комитета Политбюро ЦК Компартии КНР (ПКПБ). В чем заключается суть этих реформ?

- Как говорится в программном заявлении постоянного комитета Политбюро ЦК Компартии КНР (ПКПБ), экономические реформы в 2018 г. будут проводиться в 5 сферах: реформа в политической жизни, реформа в экономике, реформа в культурной жизни, реформа в общественной жизни и в экологической области.

После этих реформ экономическое развитие в Китае будет более здоровым, сбалансированным, высокоэффективным и экологичным. Все эти реформы призваны вывести экономику Китая на новый качественный уровень. В ближайшем будущем мы станем свидетелями новых преобразований и положительных тенденций в сфере экономики нашей страны.

- Растущие долги Китая представляют собой большие риски для его экономики, – считают в Международном валютном фонде. Откуда берутся долги?

- Долги в Китае можно разделить на три типа: персональные долги, долги предприятий и долги [местных и центрального] правительств на разных уровнях. С ростом цен на недвижимость за последние годы по всему Китаю быстро растут персональные долги, но до сих пор средний уровень личной задолженности в Китае пока только 44%. Стоит обратить внимание, что это пока не так серьезно.

Что касается уровня задолженности предприятий, то он [тоже] не так высок, но размеры долгов госпредприятий высокие, что вызывает обеспокоенность.

Правительство уже обращает на это серьезное внимание и собирается предпринять решительные меры для того, чтобы снизить уровень задолженности госпредприятий.

Что касается долгов правительств в Китае, хочу отметить, что уровень задолженности центрального правительства Китая невысок. Центральное правительство Китая строго следует следующему принципу: дефицит не более 3% ВВП. Поэтому долги у центрального правительства Китая не вызывают обеспокоенности.

Думаю, МВФ больше всего опасается за образовавшиеся долги местных правительств в Китае. Китай тоже примет решительные меры для снижения уровня задолженности местных правительств. Уверен, что этот вопрос решится.

Сюй Вэньхун

Источник – Евразия.Эксперт

Китай > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 21 декабря 2017 > № 2429881 Сюй Вэньхун


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 20 декабря 2017 > № 2430526 Андрей Митрофанов

«Дилемма заключенного». Почему в России не приживается закон о реструктуризации долгов

Андрей Митрофанов

партнер, руководитель группы реструктуризации долга КПМГ в России и СНГ

Для успешной реструктуризации требуются активные действия трех сторон: кредиторов, собственников бизнеса и менеджмента компании. У всех участников должна быть общая цель — восстановление бизнеса, и готовность пойти на уступки. На практике же все стороны процесса часто стремятся обмануть друг друга

Комиссия по законопроектной деятельности Правительства России одобрила законопроект о применении механизма реструктуризации долгов в делах о банкротстве юридических лиц. Это уже как минимум вторая попытка (предыдущая была осенью 2015 года) внедрить в России некий аналог знаменитой американской Сhapter 11. Как и в 2015 году, новый законопроект подвергся критике со стороны участников рынка, но если в 2015 году мы слышали в основном голоса банков (кредиторов), то сейчас большая часть комментариев давалась юристами, специализирующихся на банкротных процессах.

Попытаемся разобраться, законодательство о реструктуризации — это хорошо или плохо? И для кого хорошо, а для кого — плохо? И вообще, есть ли в нем смысл в современных реалиях?

По данным Интерфакса, за 2016 год в России признано банкротами около 13 000 компаний. При этом доля погашенных требований кредиторов к должникам — юридическим лицам и индивидуальным предпринимателям (кроме банкротств кредитных организаций) по завершенным в 2016 году делам о банкротстве составила 3,2%. То есть в среднем в процедурах банкротства возвращалось три копейки с рубля. Ситуация у банков — залоговых кредиторов, как правило, существенно лучше, хотя все равно плачевна: по внутренним оценкам, в среднем, в результате взыскания банки получают 20-40% от суммы основного долга.

«Оживление» должника

Ликвидация в процессе банкротства по существующему законодательству — это не единственный вариант развития событий. Действующий закон о банкротстве предусматривает возможность «оживления» должника без ликвидации, возможность внедрения реабилитационных процедур (внешнее управление, финансовое оздоровление), однако, по факту в них из процедуры наблюдения переходит только 8%, а успешно доживают до окончания процедур буквально единицы. Большинство должников в конечном итоге все равно оказываются в ликвидации.

Таким образом, сложившаяся в России практика процедур банкротства в целом сводится к ликвидации предприятий и распродаже их активов. Причем эксперты отмечают, что даже задача передачи активов в руки более эффективных собственников через процедуру торгов не решается, потому что закон и правоприменительная практика таковы, что к моменту торгов от стоимости имущества мало что остается. Практика банков показывает, что если своевременно начать процесс реструктуризации долга и сопроводить его мерами по повышению операционной эффективности, бизнес в подавляющем большинстве случаев удается спасти. Здесь, конечно, нужно сделать оговорку, что бизнес спасти можно, если только не было преднамеренного вывода активов, что, к сожалению, в России встречается часто.

Казалось бы, кредиторы и компании, действуя рационально, должны стремиться к реструктуризации долга, чтобы сохранить бизнес, но… в жизни этого не случается. Почему? Потому что для успешной реструктуризации требуются активные действия обязательно трех сторон: кредиторов, собственников бизнеса и менеджмента компании. У всех участников должна быть общая цель — восстановление бизнеса. И готовность пойти на уступки ради достижения этой цели.

На практике же участники процесса, как правило, впадают в классическую «дилемму заключенного», когда каждый участник стремится обмануть других. Менеджмент компании в кризисе начинает искать новую работу (причем как можно раньше, пока рынок не узнал о проблемах), вместо того, чтобы работать на восстановление компании, потому что в России не развита практика мотивации менеджмента на выход из кризиса, также как практически нет социальных гарантий для высококлассных специалистов.

Акционеры понимают, что просто так компания не выберется: нужны материальные ресурсы, нужно стимулировать менеджмент или менять команду, нужно вернуть выведенные ранее из бизнеса деньги, а альтернатива (они же тоже видят статистику!) — ввести все в управляемую ими процедуру банкротства и скупить нужные активы на торгах за символическую цену. Это оказывается проще, чем вытягивать бизнес из кризиса. Кредиторы видят, что спасать бизнес никто не собирается, и торопятся начать процедуру банкротства, чтобы успеть перехватить контроль у акционеров и спасти хоть что-то себе в погашение. Осложняет все висящий над менеджментом и акционерами дамоклов меч уголовной ответственности или же необходимость, для его избежания, покинуть пределы родины. Именно поэтому в России лишь в 8% случаев проходит реабилитация и в банкротстве все получают 3 копейки с рубля.

Законы о реструктуризации в той или иной форме есть практически во всех развитых странах, начиная с Chapter 11 в США и до недавно принятого (кстати, в теории — неплохого, а правоприменительной практики пока мало) украинского закона «О финансовой реструктуризации». В чем главная цель законодателя? Во-первых, заставить всех интересантов не тащить остатки компании в разные стороны, а включиться в общую работу. Во-вторых, в большинстве случаев в процессе реструктуризации появляется независимое лицо, которое может оценить реалистичность плана реструктуризации и более-менее досконально отслеживать меры по его выполнению. В-третьих, защитить компанию и лояльных кредиторов от попыток нелояльных кредиторов раскачать лодку и взорвать ситуацию.

В чем же подвох? Почему прекрасные ростки никак не приживутся на нашей почве? Чего боятся банкиры? Почему скептичны юристы? С банкротными юристами понятно: банкротство — их хлеб, гонорары тем выше, чем меньше достанется кредиторам, так что реструктуризация им как кость в горле. Опасения всех участников, в конечном итоге, сводятся к нескольким областям: как сделать так, чтобы условия реструктуризации действительно были в интересах всех участников? Как сделать так, чтобы они были реальными и выполнимыми, но в то же время не превратили процедуру реструктуризации в фикцию, когда компания формально генерирует близкий к нулю денежный поток, продолжает деятельность, но кредиторы ничего не получают? Как реально контролировать денежные потоки компании, чтобы предотвратить кормление акционеров за счет кредиторов? Как прекратить реструктуризацию, если они идет не так, как договаривались?

На мой взгляд, решение сводится к следующим областям:

1. Смена парадигмы некоторых акционеров с шорт-термизма (то есть стремления «окэшиться» еще на этапе построения бизнеса) на создание долгоиграющей бизнес-модели и создание доверия с кредиторами.

2. Честное признание резервов по проблемной задолженности банками. В наше время, когда резервы часто недосформированы, кредиторам сложно признать проблему и начать заниматься реструктуризацией долга. Надеюсь, что внедрение МСФО 9 в банках частично эту проблему решит.

3. Ведение предприятиями качественной и прозрачной отчетности. Сейчас очень часты случаи, когда банки принимают решения, опираясь на бухгалтерскую отчетность, никак не отражающую справедливое положение дел в компании или группе компаний — и, как следствие, решения эти не самые оптимальные.

4. Привлечение профессионалов именно в реабилитационных процедурах и наделение их существенными полномочиями с реальными механизмами контроля со стороны ключевых участников процесса. Например, в США для рассмотрения таких дел действует специальный суд, судьи которого занимаются только и исключительно банкротствами, и в их юрисдикцию передаются все связанные процессы. В некоторых странах обязательно участие профессионального эксперта по реструктуризации.

5. Четкие правила игры: разделение кредиторов на классы, недопущение аффилированных с должником кредиторов к принятию решений, механизмы «навязывания» решения большинства меньшинству, регулирование правил использования и реализации заложенного имущества и т.д.

6. Независимость суда: роль независимого арбитра в процессах реструктуризации — ключевая, ведь именно он балансирует и сводит воедино разнонаправленные интересы огромного числа участников процесса. Ангажированность суда сведет на нет все самые лучшие усилия.

Решит ли вышеизложенные проблемы новый закон? Однозначно, нет. Будет ли этот закон работать без решения этих проблем? Тоже нет. Получается, что отсутствие институтов или неверие в них экономических агентов приводит к потерям каждого участника процесса, и в итоге — к потерям на уровне экономики в целом. Это подробно описано у классиков институциональной экономической теории, и сейчас мы видим отражение теории в реальной жизни. Принятие даже самого прекрасного закона рискует разбиться о быт правоприменительной практики. Но это не значит, что и пытаться не надо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 20 декабря 2017 > № 2430526 Андрей Митрофанов


США. Евросоюз > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 20 декабря 2017 > № 2429873 Эдвин Труман

Есть риск, что новые страны выйдут из Евросоюза – американский экономист

Со времени начала мирового финансово-экономического кризиса 2008 г. прошло уже 9 лет. Цикличность экономических процессов подсказывает, что когда-нибудь подобное событие должно произойти вновь. По мнению экс-главы отдела международных финансов в Федеральной резервной системе (1977-1998 гг.) Эдвина Трумана, в ближайшие несколько лет повторение такого сценария маловероятно. Однако проблемы в экономике Евросоюза сохраняются и могут привести к дальнейшему раздроблению ЕС. Вероятно также дальнейшее падение темпов роста экономики в Китае. Американский экономист рассказал «Евразия.Эксперт» рассказал о причинах возникновения экономических кризисов, подоплеке экономических противоречий в ЕС, состоянии экономик ЕАЭС и Китая.

- Господин Труман, начиная с 1960-х гг. в мире можно выделить семь крупных экономических кризисов, из которых четыре последних происходили с периодичностью в 7-10 лет (1982, 1991, 2001, 2009 гг.). Стоит ли верить в цикличность экономики и когда, на ваш взгляд, ждать нового мирового кризиса?

- Никто не знает, когда случится очередной кризис. Мы можем быть уверены, что очередной кризис обязательно случится в формате отдельно взятой страны или даже региона, но маловероятно, что это произойдет в ближайшие пару лет.

Каждый кризис отличается от предыдущего, но по сути кризисы – это результат чрезмерного изобилия и оптимизма людей по поводу своей страны, рынка или же мира в целом.

Люди теряют меру: слишком много занимают, слишком много дают в долг, слишком много тратят. А потом оказывается, что такое поведение было ошибкой, и системы рушатся – иногда в отдельном государстве, но иногда волна может прокатиться по всему миру.

США были эпицентром мирового финансового кризиса 2008 г. Но на деле это был североатлантический кризис, затронувший, помимо США, Западную и даже Восточную Европу.

- Бывший партнер Джорджа Сороса, американский инвестор Джим Роджерс заявил, что «в 2018 г. в мире наступит кризис, люди будут напуганы, будут вкладывать деньги в доллары, что в итоге приведет к превращению доллара в «пузырь» и его падению, после чего люди захотят из него выйти и вложиться в другие активы – рубли, юани, золото и т.д.». Что вы можете сказать об этом?

- Ситуация в мире, конечно, далека от идеала, но я был бы крайне удивлен, если бы в следующем году разразился крупный кризис, или если в течение следующих двух-трех лет случился бы кризис доллара или финансовой системы.

Я полагаю, мистер Роджерс озабочен тем, что многие центральные банки выпускают все больший объем денег, и это, по его мнению, приведет к кризису. Однако я уверен, что центральные банки способны контролировать свой объем эмиссии и ее темпы. Поэтому я сомневаюсь, что мы в течение следующего года увидим кризис по сценарию «мыльного пузыря» или же кризис из-за взлетов и падений курса доллара.

Во время мирового финансового кризиса доллар изначально был слабым, потом взлетел, а затем опять упал. Краха доллара не произошло, и мы не бросились, сломя голову, к золотым резервам. И я сомневаюсь, что рубль, юань или даже золото как-то выиграют в следующем кризисе.

- Сегодня много говорят о кризисе еврозоны. С какими проблемами сталкивается Европа в экономическом плане?

- Во-первых, существует определенная политическая проблема. Правительства Европы в первую очередь заботятся об экономиках своих стран, а уже потом – о Евросоюзе. В последние несколько лет они, как правило, не доверяют своим странам-партнерам, и это затрудняет сотрудничество.

Во-вторых, некоторые европейские банковские системы довольно хрупкие, например, в Италии. В ЕС, как и в США, очень низкими темпами идет рост производства, а рабочая сила в целом находится в состоянии упадка.

В-третьих, нельзя не сказать о брекзите, который является проблемой не только для Великобритании. Скорее всего, он будет иметь негативные последствия для экономики Евросоюза, о чем, мне кажется, сами европейцы не задумывались. С другой стороны, в этом году показатели ЕС были хорошими, даже лучше, чем многие ожидали, и я не вижу причин, по которым в ближайшие пару лет должны возникнуть какие-либо шоки.

- Какая участь ждет финансовые институты, подконтрольные Евросоюзу?

- Думаю, говоря о финансовых институтах Евросоюза, расположенных в Лондоне или где-либо еще, трудно будет сделать обобщение. Большинство наиболее крупных из них действуют в глобальном масштабе, и уже по этой причине с ними все будет в порядке.

Вопрос состоит в том, что случится с небольшими институтами, ориентированными на внутренние рынки. В течение следующих нескольких лет или десятилетия будет разумным ожидать консолидации банковских систем.

Во многих европейских странах налицо переизбыток банков. Поэтому логичными прогнозами были бы консолидация и слияния этих институтов. Полезными были бы слияния банков разных европейских стран, но европейская финансовая структура к такому пока не готова.

Опять же, все упирается в то, что власти отдельных стран не доверяют друг другу. И отчасти поэтому в Италии и в меньшей степени в Испании у банков огромная внутренняя государственная задолженность. Власти многих стран видят в этом угрозу европейской финансовой системе в целом. Мне кажется, проблемы в европейской финансовой системе сохранятся. В различных странах они будут своими и связанными с разными финансовыми институтами, поэтому какие-либо обобщающие выводы делать сложно.

- Каким вы видите будущее ЕС? Ряд экспертов заявляет, что евро благоприятствует интересам немецких экспортеров, что вызывает недовольство других стран-членов Евросоюза…

- Я думаю, со второй частью вашего вопроса согласится большинство экономистов. Германия извлекает преимущество из евро, потому что, если бы в ходу все еще была немецкая марка, она была бы гораздо сильнее по отношению к доллару и некоторым другим европейским валютам. В какой-то мере слияние других валют в евро способствовало падению немецкой марки. Поэтому немецкие экспортеры сейчас гораздо более конкурентоспособны, чем они были бы, если бы немецкая марка все еще существовала как отдельная валюта.

Глава социал-демократической партии Германии высказывал соображения в пользу соглашения о создании «Соединенных Штатов Европы». Я думаю, проект европейской интеграции должен пойти дальше, если он нацелен на успех в долгосрочной перспективе, но существует и риск, что какие-то страны выйдут из ЕС или еврозоны.

- ФРС поднимает процентную ставку. Как это скажется на состоянии экономик стран-членов Евразийского экономического союза – России, Казахстана, Беларуси, Кыргызстана и Армении?

- Федеральный резерв находится в процессе нормализации своей политики. Скорее всего, очередное повышение процентных ставок произойдет позже в этом месяце. Ожидается также три или четыре повышения в 2018 г., а затем примерно столько же – в 2019 г. Но нормализация будет очень плавной, она не подорвет экономику и финансовую систему США и других стран. Нормализация будет оказывать растущее давление на мировые ставки кредитования, но важно понимать, что это делается в условиях здоровой экономической обстановки в США и других промышленно развитых странах. В Западной Европе и Великобритании, а возможно, и в Японии в следующем году также можно будет наблюдать шаги в сторону денежной нормализации.

Идет постепенный возврат к норме. Я думаю, этот процесс будет медленным. Хорошая новость для стран ЕАЭС состоит в том, что, несмотря на более высокие ставки кредитования, экономические условия улучшатся.

- Рост китайской экономики замедляется, и прогнозы относительно ее развития сейчас очень разные. Каким вы видите будущее китайского «экономического чуда»?

- Я думаю, «чудо» никуда не денется, но рост китайской экономики действительно замедлился, и мне кажется, такая тенденция будет сохраняться.

Существуют два серьезных вопроса: насколько сильно замедлится рост китайской экономики (по сравнению с 6-7%, на которых он находится в данный момент), и как быстро Китай придет к этому новому показателю.

Если замедление будет постепенным, по полпроцента в год, а конечный уровень роста установится на 3-4%, то все будет в порядке. Вопрос состоит в том, будет ли падение резким или постепенным, здесь существуют определенные риски из-за финансовых эксцессов.

Учитывая масштаб китайской экономики и степень ее интегрированности в мировую экономику, если в Китае произойдет резкое снижение темпов роста экономики, это может стать проблемой для всех нас.

Эдвин Труман

Источник – Евразия.Эксперт

США. Евросоюз > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 20 декабря 2017 > № 2429873 Эдвин Труман


Россия. ПФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 20 декабря 2017 > № 2429620 Рустам Минниханов

Встреча с главой Татарстана Рустамом Миннихановым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с Президентом Республики Татарстан Рустамом Миннихановым. Глава региона информировал Президента о социально-экономической ситуации в республике.

В.Путин: Как дела, Рустам Нургалиевич?

Р.Минниханов: Нормально.

Хотел доложить, Владимир Владимирович, ожидания и итоги этого года. Я подготовил несколько презентационных материалов по социально-экономическому развитию, по тем проектам, которые мы в республике реализуем. Мы ожидаем где–то 103 процента рост валового продукта.

В.Путин: Регионального?

Р.Минниханов: Да. Два триллиона.

В.Путин: Будет повыше, чем в России в целом.

Р.Минниханов: Объёмы и индекс промышленного производства – 102, 102,2 – это 2167 миллиардов. 5,5 процента рост у нас по продукции сельского хозяйства – выходим на 260 миллиардов. Объёмы строительных работ не упали – 356 миллиардов рублей, введём 2407 тысяч квадратных метров жилья.

В.Путин: Это по сравнению с прошлым годом примерно сколько?

Р.Минниханов: Сто процентов. Мы держим эту цифру. Но самая главная составная часть, где–то 500 тысяч квадратных метров – доступное жильё для тех категорий, которые идут по нашим программам.

Инвестиции в основной капитал – 677 миллиардов. Думаю, на уровне прошлого года будет. Внешнеторговый оборот – 16 миллиардов рублей. Увеличивается обрабатывающая промышленность за счёт переработки.

Я некий анализ сделал. К 2010 году мы по добыче выросли на 10 процентов, по производству дизельного топлива, бензина – на 167 процентов, синтетических каучуков мы производим 725 тысяч – это 142 процента, полиэтилен – на 120 процентов, минеральные удобрения, новый завод – это в шесть раз, по шинам – 112 процентов, по грузовым автомобилям – 150 процентов, легковые – 110 процентов.

И хотел Вам доложить о тех проектах, которые мы в республике реализуем. Это прежде всего наболевшая тема…

В.Путин: Дороги?

Р.Минниханов: Да, дороги. Мы в этом году за счёт республиканских программ почти на 28 миллиардов реализовали. Здесь и реконструкция, и ремонт, и дороги с твёрдым покрытием, дороги для наших фермерских хозяйств. Очень неплохой проект, недорогой – это ЩПС. Это не асфальт, но специальное покрытие для сельских улиц, где движение не очень большое.

Муниципальный дорожный фонд. Огромное спасибо за безопасные и качественные дороги.

В.Путин: Вы там, по–моему, и ширину полосы новую сделали?

Р.Минниханов: Да, новую категорию, пятую категорию дорог сделали. Значительно она дешевле, не нужно огромные какие–то затраты делать.

В.Путин: Согласен. Это хороший опыт, правильный. У нас вообще она чуть пошире, чем в других странах. Но там, где нет интенсивного движения, необходимости такой нет.

Р.Минниханов: Мы внесли это в этот стандарт, Минтранс нас поддержал.

Хочу доложить по нашим программам. У нас 37 программ, в следующем году будет 38. Здесь у нас инвестиций всего 44 миллиарда, за счёт бюджетных средств – 25 миллиардов. Это капитальный ремонт поликлиник, я Вам докладывал, мы должны за два года полностью все объекты первичного звена – поликлиники – привести в порядок по стандарту. Капитальный ремонт объектов образования. Мы каждый год ремонтируем школы, детские сады. Это будет где–то под 140 объектов.

По общественным пространствам очень хорошая программа. 68 объектов мы сделали почти на три миллиарда. Здесь и федеральная поддержка была нам оказана.

Ресурсные центры, центры подготовки. Под ту задачу, которую Вы ставите, рабочие специальности, у нас уже 25 ресурсных центров. В 2018 году ещё пять ресурсных центров будем делать.

Подростковые клубы, детские лагеря. Мы сейчас начали ремонт, каждый год по 10 лагерей ремонтируем.

Объекты культурного назначения. В каждом районе мы обязательно один клуб строим и ремонтируем клубы.

984 дома по программе капитального ремонта. Есть программа.

Мы сейчас помогаем садовым товариществам с вопросами воды, дорог, газоснабжения. Они были несколько забыты. Есть специальная наша программа, каждый год мы 550 миллионов выделяем и решаем. Обеспечение водой, водоотведение, инженерные сети.

Также у нас есть программа, чтобы привести в порядок то хозяйство, которое на селе. Софинансирование, мы даём часть. Это коровники, силосно-сенажные траншеи, овощехранилища, машино-тракторные парки, где–то на 2350 миллионов рублей, 646 объектов.

Работа по освещению. В сельской местности переход на индивидуальные котлы, программа «Доступная среда». Работаем по котельным.

Много программ, 37 программ. Все они реализуются.

Что касается майских указов, Владимир Владимирович, мы тоже дорожную карту полностью выполняем: все намеченные цифры по образованию, высшей школе, медицине. Дорожную карту тоже по итогам этого года выполняем.

В.Путин: Многодетным семьям тоже помогаете?

Р.Минниханов: По многодетным семьям тоже работаем, выделяем земельные участки.

В.Путин: По–моему, программа с 2007 года идёт.

Р.Минниханов: Это программа социальной ипотеки, она работает. Где–то в этом году почти 10 тысяч квартир у нас по этой программе.

В целом и исполнение бюджета где–то с ростом свыше шести процентов. Все эти вопросы решаем.

Есть проблема дольщиков. Тоже сейчас фонд создаём. Будем помогать землёй, инфраструктурой. Есть такая категория. Сейчас как раз создаётся федеральный фонд, но он на будущее. Те, которые оказались в сложной ситуации, мы им тоже будем помогать.

Также я Вас информировал о проблеме вкладчиков. Тоже фонд создан. Уже начали выплаты небольших сумм для юридических лиц. Эта тоже работа организована.

В.Путин: Хорошо.

Россия. ПФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 20 декабря 2017 > № 2429620 Рустам Минниханов


Россия. Весь мир > Химпром. СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > rusnano.com, 20 декабря 2017 > № 2429276 Анатолий Чубайс

Анатолий Чубайс: Россия не станет мировым лидером микроэлектроники в ближайшие 25 лет.

В декабре в Москве прошел VI Конгресс предприятий наноиндустии. Представители отрасли обсудили итоги первого десятилетия и перспективы дальнейшего развития. Председатель правления РОСНАНО Анатолий Чубайс в интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу рассказал о главных достижениях, а также самых больших ошибках, совершенных за десять лет, и объяснил, почему при росте наноиндустрии отечественные товары отсутствуют на потребительском рынке.

BFM: Анатолий Борисович, десятилетие — это первый важный юбилей. Особенность наноиндустрии заключается в том, что ее действительно невидно невооруженным глазом по определению, поэтому начнем с цифр. Что сделано за десять лет? Можно ли сказать, что ваша отрасль сейчас является существенным элементом экономики?

Анатолий Чубайс: По данным Росстата, объем продаж российской продукции наноиндустрии в 2016 году составил 1,6 трлн рублей. Это вполне серьезная, значимая цифра для российской экономики, ВВП которой в этом году будет порядка 85,6 трлн. Это примерно 1,8% — что-то уже видимое.

Если брать цифры по проектным компаниям РОСНАНО, то в прошлом году наша цифра — 363 млрд рублей. Это другой масштаб, но не менее важная цифра. В 2007 году проектных компаний РОСНАНО не существовало. Соответственно, 363 млрд — это то, что укладывается в нашу любимую парадигму «Не было/есть». Это вновь построенные заводы, которых у нас на сегодня уже 94.

Еще один параметр, который стоит упомянуть, — это экспорт. Здесь, что называется, не обманешь. Экспорт доказывает, что продукт по параметрам цена/качество способен конкурировать в мире. Так вот, объем экспорта в прошлом году, по данным Росстата, 290 млрд рублей, что составляет четверть всей продукции. Это хороший показатель.

Поскольку темпы роста нашего экспорта существенно превышают темпы роста у коллег в других сферах высоких технологий, мы считаем, что в следующие десять лет наноиндустрия России по объемам экспорта войдет в hi-tech в первую тройку.

BFM: Проектные компании РОСНАНО сейчас производят пятую часть объема всей продукции наноиндустрии. Правильное ли это соотношение с учетом того, что все-таки РОСНАНО было создано на государственные деньги? Вы в 2009 году говорили, что 4 млрд долларов, которые вам выделило государство, — это самая крупная государственная инвестиционная программа в области нанотехнологий. Получается, что на 80% наноиндустрия растет как бы сама, за периметром РОСНАНО.

Анатолий Чубайс: С моей точки зрения, это очень хорошее соотношение. Если бы мы находились в обратной ситуации, когда 80% наноиндустрии в России были созданы в результате государственных инвестиций, было бы плохо. Это означает, что весь этот гигантский сектор удерживается исключительно за счет госденег, что ставит вопрос о здоровье сектора в целом.

Приведу пример. Одна из сфер, которой мы активно занимаемся, — солнечная энергетика. Совместно с Виктором Вексельбергом построен завод в Чувашии. Очевидно, один из успешных проектов, 160 мегаватт мощности за счет нового продукта, разработанного в России. Мы будем сейчас его модернизировать и наращивать мощность, со 160 мегаватт перейдем на 250. Очевидно, эта технология, этот продукт получили полную российскую локализацию, обновился продуктовый ряд, базируясь на российском R&D (Research and Development, научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы — прим. Business FM), вслед за производством солнечных панелей мы пошли в массовое строительство солнечных станций.

Кто-то за нами пошел? Да. В конце этого года на полностью частные деньги в Подольске построен завод по производству солнечных панелей. Мощность, сопоставимая с нами, порядка 150 мегаватт. Повторю еще раз: к нам это не имеет никакого отношения. Мы не финансировали, не проводили экспертиз — ничего не делали.

Это для меня важнейший позитивный фактор. Вслед за нами в эту же сферу пошел частный бизнес, причем российские инвесторы вместе с китайскими, и теперь мы будем с ними конкурировать. Это доказательство того, что индустрия зрелая, она становится на ноги, и частный бизнес подкрепляет действия государства.

BFM: В одном из наших первых интервью вы сказали: я не могу быть экспертом в инновационной экономике, потому что для того, чтобы стать экспертом, надо сделать ошибки и извлечь из них опыт. Что бы вы назвали главными ошибками за десять лет?

Анатолий Чубайс: Первый пример хорошо известен. Я не раз говорил, что считаю нашей самой большой ошибкой проект под названием «Поликремний» в Усолье-Сибирское Иркутской области. Мы построили завод по производству поликремния, который в России не производился и до сих пор, кстати говоря, не производится. Когда начинали строить завод, цена поликремния на мировом рынке была $400 за тонну. Когда закончили строить, цена была $20. Удержать экономику предприятия абсолютно невозможно. Это классический пример реального провала.

Но причина даже не в падении цен, а в неграмотно выстроенной работе с мировой аналитикой. Это были 2010–2012 годы, на которые пришелся мировой кризис солнечной энергетики в целом и, соответственно, производства поликремния — базового для нее материала. Произошло это потому, что в течение двух лет Китай ввел по поликремнию мощностей больше, чем весь мир имел на 2012 год. Представление о том, что плановая экономика все рассчитала… Нет, там каждая провинция пошла вперед со своими инвестициями, настроили заводов. В результате — массовое банкротство компаний с мировыми именами в Европе, США, в Силиконовой долине. И мы провалились. Это наша очевидная ошибка.

BFM: А были провалы, которые связаны именно с неправильной научно-технической экспертизой, когда вложились в технологию, которая не дала ожидаемых результатов?

Анатолий Чубайс: Я бы привел в качестве примера «Оптоган». Как ни странно, компания не просто жива, она еще и развивается. Мы создали альянс с одним из крупнейших производителей светодиодной светотехники. Компания растет по объемам продаж, и как раз в ее будущем я практически уверен. Но если смотреть шире, то, конечно, мы не достигли цели, которую ставили и которой, кстати говоря, не достиг никто в стране.

Что произошло со светотехникой? На наших глазах весь мировой кластер светотехники за последние десять лет вошел, с моей точки зрения, в крупнейший технологический перелом, который называется «светодиоды». Большая часть светотехнических устройств, существовавших на газоразрядных лампах, на лампах накаливания, на так называемых энергосберегающих лампах и так далее, за последние десять лет замещается светодиодами. КПД в семь раз выше, срок службы — 50 тысяч часов вместо 2 тысяч.

Начался этот переход примерно десять лет назад. Мы, как и некоторые наши коллеги — не буду их называть — пошли в эту сферу. Тем более в этой области был хороший научный задел. В некотором смысле Нобелевская премия Жореса Алферова, гетероструктуры — это и есть светодиоды. Мы попытались в этом сегменте конкурировать. Не получилось ни у кого: все проекты, которые мне известны, провалились.

В чем базовая причина? Что такое производство светодиода, гетероструктура? CVD — сhemical vapour deposition, процесс ростовых установок — технологический довольно понятный, хотя и сложный, но уже хорошо известный. Все проекты, известные мне в России, включали в себя от двух до пяти ростовых установок. Это довольно много, каждая установка — это российского 10% рынка.

Очень быстро выяснилось, что конкурируем мы с условным Тайванем, где стоит 300 таких установок. Вы не можете конкурировать по костам с бизнесом, у которого серийность 300 против вашей серийности в две. Все. На этом история закончилась.

В итоге практически вся наша светотехника импортная: светодиоды либо китайские, либо Cree. Cree созданы же российской группой ученых, которая уехала на Запад. Мы не смогли удержать по экономике ростовую часть, производство самих гетероструктур светодиодов. Но мы смогли удержать часть технологического процесса — корпусирование вместе с флуоресценцией. Вот два элемента, которые у нас остались в «Оптогане», и за счет этого компания все-таки живет и развивается.

Но в целом это тяжелый для России пример. Это пример, когда крупный технологический кластер полностью переходит на радикально другую технологию. Если ты правильно вписался в такие переходы, ты прорвался на российский рынок, отталкиваясь от него, в принципе, можно и в мир идти. Но надо признать, что мы не смогли сесть на этот уходящий поезд.

BFM: Мы видим, что наноиндустрия в России растет. Мы производим новые элементы, мы производим определенные товары, как раньше говорили, группы Б, средств производства. Но масштабы серийности в других странах, о которой вы сейчас рассказали, наверное, по любому потребительскому товару аналогичны. Поэтому все попытки выйти непосредственно на наш потребительский рынок, чтобы люди увидели отечественные товары на полках магазинов, пока заканчиваются неудачей. Есть в этом что-то, уже ставшее закономерностью, с которой, может быть, надо смириться?

Анатолий Чубайс: Во-первых, хорошо известно, что большая часть наноиндустрии, которую мы с вами строим, это все-таки B2B, а не B2C, в силу того что нанотехнологии — это материал или покрытие, а их потребителем является, как правило, индустрия. И в этом смысле ничего страшного нет. Хотя нас часто критикуют: покажите, что вы сделали, в каком магазине она продается. Мы говорим: наши чипы в карте «Тройка», в биопаспортах, наша упаковка в магазине — в колбасе, сыре, майонезе. «Технониколь» отлично делает черепицу для крыш, есть уральская компания «Интерскол», которая занимается производством электроинструментов. Наверное, мы вспомним еще пять, может быть, десять. Я сейчас даже не про нанотехнологии. Но назвать российский бизнес, который бы за последние 25 лет создал бренды, тем более глобальные, а не российские, в области B2C, очень сложно.

Эта проблема имеет глубокие корни. Мы же понимаем, что B2C — это целая культура бизнеса. Это дизайн с совершенно другими требованиями, это маркетинг с другим масштабом, это обязательно телевизионная реклама с гигантскими бюджетами, это другие экономические законы, другие технологические правила.

Что у нас в историческом бэкграунде, в советский период? Хорошо известно, что у советской власти были крупномасштабные технологические достижения, их перечень известен всем. Во-первых, это космос, во-вторых, атомная бомба, атомная энергетика. А назовите мне сколь бы то ни было масштабные успешные советские потребительские продукты. Холодильник «Саратов» или «Бирюза», автомобиль «Победа»? На самом деле, был один продукт, который миром признан как советский потребительский продукт нового класса, — джип «Нива». Он считается в мире одним из первых успешных потребительских внедорожников. Но это, скорее, исключение из правил. Правило состоит в том, что не было таких продуктов. Что спрашивал советский человек, приходя в промтоварный магазин? «У вас импортное что-нибудь есть?»

Почему этого не было в советское время, понятно. Потому что вся конструкция советской экономики была заточена на то, чтобы создавать крупные проекты лишь в том случае, если заказчиком является государство. Космос, оборона — понятно. Атомная бомба — тут и говорить нечего. 75 лет не было — это серьезно: культура утеряна, а в мире она развивалась в это время. Масштаб этой раны в экономике страны таков, что за 25 лет мы ее не сумели преодолеть.

Это моя точка зрения, которая, может быть, и спорная. При этом российский частный бизнес за последние 25 лет вообще чудеса сделал, начиная крупнейшими сверхсовременными парогазовыми электростанциями и заканчивая металлургическими комбинатами; химия, нефтехимия. Сложнейшие по инженерному уровню вещи созданы частным бизнесом. А потребительские продукты пока не получаются. Видимо, это к следующему поколению.

BFM: Отсутствие товаров на полках в медийном пространстве действительно воспринимаются провалами. Что еще воспринимается как негатив, а на самом деле таковым не является?

Анатолий Чубайс: У меня есть большой «друг», зовут его Алексей Навальный. Он недавно грамотно исполнил наезд на компанию popSLATE, технично просчитав с электоральной точки зрения, что наезд на Чубайса — дело полезное, как известно, для любого политика.

BFM: Чехол Чубайса.

Анатолий Чубайс: Да. Прекрасный наезд, при том что компания давно не существует, никакого отношения к РОСНАНО не имеет. А так все очень эффектно выглядит, избиратели получили удовольствие. Если не про перепалку, а про суть дела, речь идет о большой серьезной теме, которая называется «гибкая электроника», в которой у нас есть завод Plastic Logic.

BFM: Завод-то есть у нас?

Анатолий Чубайс: Он как раз сейчас выходит на 100-процентную загрузку и сегодня является пока еще самым крупным в мире производителем гибких экранов по принадлежащей нам же технологии. Технология находится в другой нашей компании, FlexEnable. В обеих компаниях, и в той, и в другой, мы на 100% собственники.

Почему мы считаем, что эта история не является провалом? Во-первых, в отличие от случая с поликремнием, мы не стали строить российский завод, оставив уже существующее производство в Германии. У нас был готов продукт (планшет), прототип доказывал его потребительские качества, у нас была готова серийная технология, мы понимали состав оборудования, который нужен для его производства, у нас был землеотвод, и мы готовы были строить завод. Но наше решение — не будем строить. Очень правильное решение.

С точки зрения пиара — полный провал, катастрофа: как же так, Чубайс подсунул Путину планшет, а планшета нет. С точки зрения дела — абсолютно правильное решение. Не стали строить, потому что экономика не позволяла. По конструктиву, по технологиям, по производству все нормально, а по экономике он не мог конкурировать. В это время появился iPad.

Можно на это посмотреть в двух сторон. С точки зрения обывательской: как же так, планшет показал, ничего не сделал, все провалилось. А с точки зрения здравого смысла — подождите, а куда мы движемся? Я скажу, куда мы движемся. Сейчас мы, при поддержке Сергея Собянина, в Троицке полным ходом развернули строительство Российского центра гибкой электроники, РЦГЭ. В него мы в полном объеме сделаем трансфер технологий с наших же Plastic Logic и FlexEnable, к которым добавим новые современные технологии гибкой электроники. И я рассчитываю на то, что этот крупный кластер гибкой электроники, о котором уже говорят лет 15, через три-семь лет может стать абсолютно реалистичной частью новой электроники. И если мы не ошибемся в оценке технологических трендов, этот российский кластер вполне может стать одним из законодателей мировой моды.

Может ли Россия стать мировым лидером микроэлектроники в целом? Нет, не может, забудьте. Не произойдет этого в следующие 25 лет. Говорю как человек, который построил вместе с коллегами крупнейшее предприятие, флагман российской микроэлектроники — завод «Микрон» с продажами за 5 млрд. Его доля на мировом рынке — одна сотая процента. А в зарождающейся нише, которая может оказаться не нишей, а большим сектором под названием «гибкая электроника», это может оказаться вполне значимым продуктом. И когда мы для себя планируем новые нанотехнологические кластеры на следующие десять лет, которых сейчас нет, так же, как раньше не было построенных за прошедшие десять лет, мы одним из пяти новых кластеров считаем кластер под названием «гибкая электроника».

BFM: Пару лет назад в одном интервью вы нам говорили: наноиндустрия дошла до стадии, когда появились компании среднего размера с уже достаточно большим объемом выручки, с потенциально определенным уровнем стоимости. Для их дальнейшего развития нужны новые акционеры, более крупные, которых в России, тем более в 2015 году — а сейчас мало что изменилось — было очень мало. Что «Ростех», может быть, и хочет купить какие-то компании, но в одиночку кредит брать не хочет, нужен какой-то соинвестор. Актуальна ли эта проблема, является ли она неким сдерживающим фактором для роста и развития, чтобы, грубо говоря, эти люди больше думали о том, на каком рынке они будут работать, нежели о том, как выйти из бизнеса с прибылью или без?

Анатолий Чубайс: Это серьезнейшая проблема, особенно для нас. Вот мы десять лет прожили, проработали и естественным путем подошли к концу первой инвестиционной фазы, как мы ее называем, когда наши 94 завода построены, нужно из них выходить. Первое, что мы видим, — тема под названием «иностранный инвестор уничтожен», его просто нет. Сразу две трети рынка отпадает. Не будем анализировать причины. Остался российский инвестор. Какой он? Наверное, частный и государственный. Что происходит с каждой из этих групп как покупателем инновационных бизнесов? И там, и там есть серьезные проблемы. Но как-то продвигаемся, не без труда. Частный российский бизнес должен быть уже серьезным бизнесом. Мы же не стартап продаем, а компании с продажами уже от 1 млрд до 8–10 млрд.

Да, у нас есть хорошие примеры продаж. «Микрон» приобрел Евтушенков. Человек, реально флагман российской электроники, в итоге выкупает наш пакет по хорошей цене. Менее известный пример: мы построили завод по производству сверхпрочных пружин, у которых количество циклов сжатия вместо стандартного миллиона — 10 миллионов, что крайне важно для вагоностроения. Инвестор в лице Александра Несиса, которому принадлежит Тихвинский вагоностроительный завод, купил этот бизнес. Такие примеры есть, когда крупные частные российские предприниматели приобретают наши пакеты на нормальных рыночных условиях. Конечно, всегда идет тяжелый торг до крика и хрипоты. Тем не менее жизнь показывает, что это возможно.

Теперь государственные компании. Здесь на порядок сложнее. Честно скажу, похвастаться в этом направлении мы можем пока только единичным примером — это упомянутый вами «Ростех». Мы построили завод по ионоплазменному напылению на режущие кромки режущего инструмента в Ярославской области.

BFM: Один из первых, это, по-моему, буквально первое открытие реального производства.

Анатолий Чубайс: Да, это правда, один из первых. Небольшой по площадям заводик. Цех, считайте. Но мы реально успешно продали его «Сатурну», предприятию «Ростеха». Есть еще два похожих завода для госкомпаний, но гораздо более сложных, и к ним гораздо меньший интерес. Интерес, как правило, вообще не в бизнес-логике, а в какой-то совсем другой плоскости. Прямо скажем, этот сектор инвестора, покупателя инновационных бизнесов, у нас, конечно, находится в совсем зародышевой стадии. Это, к сожалению, масштабный тормоз для всей инновационной экономики.

Россия. Весь мир > Химпром. СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > rusnano.com, 20 декабря 2017 > № 2429276 Анатолий Чубайс


Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > amurmedia.ru, 19 декабря 2017 > № 2447389 Сергей Цивилев

Сергей Цивилев: Компания "Колмар" создает комфортные условия для жизни в ДФО

Проблема кадрового дефицита стала одной из горячих тем прошедших в Москве Дней Дальнего Востока

Угледобывающая комания "Колмар" ведет работу над привлечением сотрудников со всей России для работы на Дальний Восток и реализует ряд социальных проектов в регионе. Об этом заявил в пятницу, 15 декабря, генеральный директор компании "Колмар" Сергей Цивилев на пресс-брифинге в рамках Дней Дальнего Востока в Москве, передает корр. ИА PrimaMedia.

— Проблема развития человеческого капитала стоит перед нами особенно остро. Наша компания развивается быстрыми темпами. На сегодня у нас работает 2600 человек. На обогатительной фабрике "Денисовская", запускаемой в феврале этого года, будет работать 400 человек. На "Инаглинскую-2" мощностью в 12 млн тонн нужно будет еще 3000 человек. К концу 2019 число сотрудников в порту Ванино будет увеличено на 440 человек. К 2021 годы планируется мы будем перерабатывать до 20 млн тонн угля, — сказал Сергей Цивилев.

По его словам, потребность в кадрах на Дальнем Востоке колоссальная.

— Мы стараемся завлечь людей, предлагая им интересную работу. Мы закупаем самую современную технику, используем самые передовые технологии в отрасле. Стараемся создать условия для проживания людей, чтобы они захотели работать на нашем предприятии. Стараемся заинтересовать молодых людей, которым не интересно работать на старой технике. И те рабочие места, которые мы предоставляем, очень интересны для молодежи, — подчеркнул директор компании.

Сергей Цивилев добавил, что у компании есть своя гимназия, однако 9695% ее выпускников поступают на бюджетное обучение в вузы по всей стране и обратно на Дальний Восток мало кто из них возвращается.

— Вслед за детьми из региона уезжают и их родители. Это тенденция, к сожалению. Необходимо ее менять. Надо создавать комфортные условия жизни на Дальнем Востоке. Этот регион имеет огромный потенциал. Там красивая природа и много возможностей для развития, — сказал Сергей Цивилев. — Для молодых людей, чтобы они оставались в регионе, нужны не только высококвалифицированные рабочие места, но жилье, медицина, образования, места отдыха. Когда все это будет создано, тогда в регион поедет множество людей из других субъектов РФ.

Заместитель генерального директора компании "Колмар" Анна Цивилева обратила внимание на то, что социальный пакет, предоставляемый компанией, является одни из лучших на Дальнем Востоке.

— Мы не только оплачиваем образовательные программы, но заботимся и о здоровье, организуем досуг нашим сотрудникам и их семьям. Мы построили "ледовый дворец", где сотрудники могут заниматься спортом. Дети из нашей гимназии в прошлом году смогли занять призовое место на соревнованиях по хоккею. Кроме того, мы занимаемся оздоровлением наших сотрудников, оплачиваем им занятия спортом, фитнесом.

Наши сотрудники отдыхают в оздоровительных лагерях и санаториях, получают хорошую медпомощь. Мы заключили соглашение с Центральной дирекцией здравоохранения — филиалом ОАО "РЖД". Теперь сотрудники "Колмар" смогут проходить периодические, предрейсовые и предсменные медицинские осмотры на базе поликлиник и медпунктов "РЖД". Кроме того, при необходимости их будут экстренно госпитализировать в клиники "РЖД" в Красноярске, Хабаровске, Иркутске и Новосибирске. Мы делаем все, чтобы они жили комфортно и интересно в таком регионе, как Дальний Восток, — заключила Анна Цивилева.

Напомним, на Днях Дальнего Востока в Москве поднималась проблема дефицита квалифицированных кадров в регионе. В ходе ВЭФ-2017 президент РФ Владимир Путин поручил разработать программу подготовки кадров для ключевых отраслей дальневосточной экономики. — Я прошу правительство, Минвостокразвития, Минобрнауки совместно с Агентством по развитию человеческого капитала на Дальнем Востоке разработать соответствующую программу. Причем особый упор сделать на развитие образования, профессиональные ориентации, поддержку молодежи на рынке труда, — сказал президент.

Дальний Восток сегодня – один из наиболее динамично развивающихся регионов страны, — заявили участники мероприятия. Вместе с развитием дальневосточных предприятий, торгово-экспортных отношений со странами Азиатско-Тихоокеанского региона, растут и кадровые потребности инвесторов, но региональный рынок труда не вполне отвечает им.

В Республике Саха (Якутия) сегодня дефицит кадров достиг 9 000 человек. К 2021 году эта цифра может вырасти в несколько раз. После выхода на полную мощность инвестиционных проектов компании "Колмар" для работы в угледобывающей компании необходимо будет привлечь еще 3000 человек. Для того чтобы обеспечить кадрами новые предприятия, компания "Колмар" подписала Соглашение о стратегическом партнерстве с Агентством по развитию человеческого капитала на Дальнем Востоке, созданном правительством для обеспечения кадрами предприятий ТОР и СПВ.

Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > amurmedia.ru, 19 декабря 2017 > № 2447389 Сергей Цивилев


Россия > Транспорт. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 19 декабря 2017 > № 2431139 Петр Шкуматов

Штрафная экономика. Сколько денег планируется собрать с водителей в 2018 году

Петр Шкуматов

координатор российского общественного движения Общество синих ведерок

Какой норматив по штрафам должен выполнить каждый автомобилист, чтобы «нарисованные» цифры бюджета совпали с реальными

Если вы живете в Москве или Подмосковье и владеете автомобилем, то при планировании бюджета на следующий год не забудьте отложить около 5000 рублей на штрафы. Именно столько требуется правительству Москвы, чтобы бюджет сошелся с прогнозом. Давайте разберемся — как так получилось, что, чем тише едешь, тем дефицитнее столичный бюджет?

Государственная Дума приняла в первом чтении законопроект №792112-6, в котором Москве передается часть полномочий по рассмотрению административных дел по нарушениям ПДД водителями. Речь идет о нарушениях, которые зафиксированы камерами фотовидеофиксации нарушений. Между тем город много лет как вносит планы по нарушениям в бюджет Москвы, а планы на сбор средств, правда, не только от водителей, уже исчисляются десятками миллиардов рублей.

Так, если верить данным, указанным на портале «Открытый бюджет города Москвы», в 2017 году спрогнозирован рост поступлений от штрафов до 28 млрд рублей. В целом план по штрафам выглядит так:

2016: 23 млрд руб.

2017 (est): 28 млрд руб.

2018: 26,8 млрд руб.

2019: 27,7 млрд руб.

2020: 28,5 млрд руб.

Однако это даже меньше половины от того, что можно выудить из карманов автомобилистов. Например, за ноябрь 2017 года в Москве было зафиксировано камерами фотовидеофиксации 2,5 млн нарушений, а постановлений было выписано «всего» 1 млн. То есть штраф выписывается не за каждое нарушение, а только в 40% случаев. Именно низкая эффективность работы ГИБДД стала причиной появления такого законопроекта. Ведь только за ноябрь месяц бюджет Москвы «потерял» 1,3 млрд рублей (887 рублей х 1,5 млн штрафов), которые автомобилисты должны были заплатить, но не заплатили.

Дорожный оброк

Давайте посчитаем штрафную нагрузку на столичных водителей в год. Для расчета возьмем количество нарушений ПДД, зафиксированных в 2017 году, так как именно в уходящем количество камер фиксации нарушений в городе изрядно прибавилось. За 11 месяцев было зафиксировано 46,8 млн нарушений. Экстраполируя на год, получится, что автомобилисты нарушат ПДД в 2017 году 51 миллион раз! Средний размер штрафа, правда, в 2016 году, по данным Счетной палаты, составил 887 рублей. И это уже с учетом скидки 50% при быстрой оплате. Таким образом, при условии принятия законопроекта, неизменном количестве нарушений и увеличении эффективности работы штрафной машины до 100% автомобилисты заплатят Москве в 2018 году 45,3 млрд рублей. Для сравнения: абсолютно весь бюджет города Екатеринбурга на 2018 год составляет 32,4 млрд рублей.

Иначе говоря, в 2018 году каждый автомобилист Москвы и Подмосковья должен будет заплатить 5627 рублей скрытого налога в виде штрафов: 45,3 млрд ÷ (4,8 млн столичного автопарка + 3,1 млн подмосковного). В действительности эта сумма будет чуть меньше, так как часть штрафов получат транзитные машины.

Конечно, можно сказать банальную фразу: не нарушайте, и платить ничего не придется. Однако те, кто так говорит, плохо знает, как устроен бюджетный процесс в Российской Федерации. Если утвержден план по сбору 45,3 млрд рублей штрафов в год, а автомобилисты вдруг прекратили нарушать, то чиновники сделают все для того, чтобы нарушения продолжались, а поток штрафов укладывался в плановые показатели. Иначе их труд будет оценен на «двойку», и возникнет вопрос об увольнении. А на их место придут другие, которые восстановят денежный поток до требуемых показателей.

Думается, что именно планом по сборам штрафов объясняется зачастую абсурдная организация дорожного движения в Москве, когда любой естественный маневр, например перестроение перед поворотом направо, почти всегда приводит к «письму счастья». Ведь для поворота направо отведено издевательски ничтожное расстояние, например 15 метров, как это сделано на Ленинском проспекте. И все те, кто не желает участвовать в штрафной экономике Москвы, вынуждены стоять в общей пробке при свободной правой, только чтобы дотянуть до места, где заканчивается сплошная. Несколько недель назад таким глупым образом я только на одном перекрестке потерял 15 минут. Но поворот направо за 3000 рублей для меня слишком дорого. Можно и потерпеть.

Россия > Транспорт. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 19 декабря 2017 > № 2431139 Петр Шкуматов


Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 18 декабря 2017 > № 2429650 Николай Никифоров

Брифинг Николая Никифорова по завершении заседания.

Из стенограммы:

Н.Никифоров: На заседании Правительственной комиссии по информационным технологиям были в целом утверждены четыре плана мероприятий в рамках программы «Цифровая экономика».

Хочу напомнить предысторию. 1 декабря 2016 года Президент нашей страны поставил задачу Правительству разработать программу «Цифровая экономика» и, по сути, заложить долгосрочную технологическую основу для роста экономики нашей страны. В июне 2017 года проект этой программы мы рассмотрели на Совете при Президенте по стратегическому развитию и приоритетным проектам, в июле программу утвердило Правительство. Компании – представители индустрии, наши ведущие технологические компании учредили даже отдельную автономную некоммерческую организацию «Цифровая экономика». Она, по сути, объединила сотни ведущих российских компаний и тысячи экспертов, которые и готовили данные планы мероприятий.

Сегодня мы утвердили четыре плана мероприятий. Первый из них касается нормативного регулирования, второй – технологических и исследовательских заделов, которые как раз должны создать в Российской Федерации необходимые компетенции для дальнейшей цифровой трансформации, третий план касается инфраструктуры и четвёртый план – вопросов информационной безопасности. Несмотря на то что в планах мероприятий содержатся определённые обоснования бюджетных затрат, в целом сегодня такие решения не принимались, и они будут отдельно рассматриваться уже в рамках последующего цикла бюджетного планирования. Утверждённые планы мероприятий в целом запрашивают около 520 млрд рублей финансирования, из них около 150 млрд рублей – это финансирование бюджетное, из которого, мы видим, предусмотрено уже около 50 млрд. Мы изначально говорили, что определённая часть задач так или иначе в проекте федерального бюджета уже утверждена.

Планируется и достаточно серьёзное внебюджетное финансирование – более 300 млрд рублей. Это средства наших крупнейших компаний, предприятий отрасли, которые так или иначе будут направлены на реализацию данных мероприятий.

Эти планы мероприятий позволят с января 2018 года начать реализацию программы «Цифровая экономика», рассчитанной до 2024 года и обозначающей некий ключевой набор целей и задач, создающих условия для развития экономики, которая использует данные как некую новую экономическую сущность. Мы эти данные собираем, создаём с помощью разных сенсоров и источников, передаём, храним, обрабатываем и на основе этих данных получаем дополнительную экономическую эффективность, а в итоге улучшается и качество жизни. Считаем, что это серьёзная составляющая для дальнейшего поступательного экономического роста нашей страны. А основана она будет на планах мероприятий, которые мы утверждали сегодня.

Один план мероприятий остался за кадром. Он связан с мероприятиями в области человеческого капитала, подготовкой кадрового состава. Председатель Правительства поручил завершить эту работу в январе. Таким образом, в январе будет завершена вся система планов мероприятий для начала работы по «Цифровой экономике».

Также я хотел бы отметить, что планы мероприятий будут оперативно корректироваться. Это не какая-то жёсткая правовая конструкция. Планы мероприятий будут корректироваться как минимум раз в год, а может быть, даже чаще. Основную задачу здесь выполняют именно предприятия, сама индустрия. Это не программа, реализуемая министерствами или ведомствами, как в традиционном смысле мы привыкли воспринимать государственные или федеральные целевые программы. Программа «Цифровая экономика» действительно сильно отличается. Здесь во главе угла стоят интересы индустрии, тех компаний, чьими руками и создаётся преимущество, лидерство Российской Федерации в эту новую цифровую эпоху.

Вопрос: Комиссия РСПП направила в правительство письмо с предложениями по поводу сроков хранения данных, передаваемых по каналам операторов связи. Рассматривались ли эти предложения?

Н.Никифоров: Срок хранения данных – это всё же компетенция наших правоохранительных органов, прежде всего Федеральной службы безопасности. Могу сказать, что стороны – я имею в виду органы безопасности, наше министерство и самих операторов связи – очень близки к тому, чтобы всё-таки зафиксировать некую модель решения, и это сейчас уже происходит на площадке Аппарата Правительства. Нужно дождаться принятия итоговых нормативных актов. Убеждён, что определённые компромиссы будут найдены в самое ближайшее время. Диалог этот идёт, письмо это внимательно изучается, доводы, я думаю, услышат и наши коллеги из Федеральной службы безопасности. Давайте дождёмся просто этих финальных согласований.

Вопрос: На фоне решения суда по АФК «Система» акции МТС сейчас достаточно сильно падают. Учитывая, что МТС – это один из ключевых игроков на телеком-рынке, не видите ли вы рисков?

Н.Никифоров: Компания обладает действительно лидирующими позициями на рынке по целому ряду показателей. Признаюсь честно, не видим каких-то рисков, потому что всё-таки речь идёт не о компании МТС, а в основном о ключевых акционерах. Компания МТС, насколько мне известно, не получает какого-то финансирования от своих акционеров. Наоборот, она скорее является источником выплаты дивидендов, достаточно уверенно занимает позиции и по выручке, и по прибыли, и по дивидендам. Поэтому у меня здесь нет каких-то комментариев относительно непосредственно этого судебного решения, и считаю, что оно не должно сказываться непосредственно на котировках акций самой компании МТС.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 18 декабря 2017 > № 2429650 Николай Никифоров


Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > banki.ru, 18 декабря 2017 > № 2427649 Альберт Кошкаров

Будущие пенсии: правила перевода

Как пенсионные накопления граждан защитят от мошенников

При переходе из одного пенсионного фонда в другой соблюдайте правила движения

Депутаты вместе с Банком России решили бороться с незаконными переводами пенсионных накоплений, предоставив гражданам возможность выбирать НПФ через портал госуслуг. Как это будет работать и действительно ли будущие пенсии россиян в безопасности, разбирался Банки.ру.

Госуслуга для каждого

В следующем году гражданам обещают дать возможность распорядиться своими пенсионными накоплениями с помощью портала госуслуг. Законопроект об этом планируется рассмотреть в весеннюю сессию, сообщил Банки.ру глава комитета по финансовому рынку Госдумы Анатолий Аксаков. «Мы точно примем закон, чтобы граждане уже в 2018 году смогли воспользоваться сервисом, чтобы перевести свои пенсионные накопления», — заверил он. По словам депутата, сейчас документ находится на стадии согласования с заинтересованными ведомствами.

На днях представители регулятора рассказали, как будут работать новые правила перевода накоплений. Чтобы распорядиться своими пенсионными деньгами, гражданин должен будет зарегистрироваться на портале www.gosuslugi.ru. Затем ему необходимо будет заполнить заявление, выбрав смену НПФ либо перевод накоплений из ПФР в НПФ или обратно из частного фонда в государственный. Заявление через систему межведомственного электронного взаимодействия (СМЭВ) поступит сразу по трем адресам: в ПФР (он выполняет функции администратора), а также текущему страховщику и еще в выбранный будущим пенсионером фонд. Организация, в которой на данный момент находятся накопления, будет обязана сообщить о том, сколько может потерять их клиент, если заберет свою пенсию. Напомним, что по закону с 2014 года переводить свои пенсионные накопления без потерь можно раз в пять лет. В противном случае НПФ ил ПФР имеют право оставить заработанное себе.

«Перевести свои накопления гражданин сможет только после того, как увидит, теряет он инвестиционный доход или нет. Только после этого он примет окончательное решение», — поясняет Анатолий Аксаков. Если пользователь портала подтверждает свой выбор, то ПФР обязан внести соответствующие изменения в реестр. Правда, будущий пенсионер имеет право передумать: в течение 30 дней после подачи заявления человек может подать через «Госуслуги» уведомление о его отмене. Заявление о выборе НПФ можно подавать сколько угодно раз — ПФР будет учитывать последнее по времени.

«Мы считаем, что возможность пользоваться этим сервисом должны получить все без исключения граждане, у которых есть накопительный счет в рамках обязательной пенсионной системы. В том числе и «молчуны», — говорит глава Национальной ассоциации пенсионных фондов (НАПФ) Константин Угрюмов. По его словам, важно, чтобы будущие пенсионеры знали, сколько они теряют при досрочном переходе, поэтому они должны получать соответствующую информацию в полном объеме от текущего страховщика.

О том, что граждане, меняющие НПФ, часто забывают о потерях, свидетельствует статистика ПФР. В 2015 году около миллиона граждан, сменивших НПФ, понесли потери из-за недополученного инвестиционного дохода. Их общие потери, по данным Пенсионного фонда, составили 4 млрд рублей. В прошлом году потери граждан оценивались существенно выше — 40 млрд рублей. Эти данные на парламентских слушаниях в Госдуме привел депутат Аксаков. Он добавил, что в связи с этим есть предложение прописать в законодательстве ответственность НПФ, которые активно привлекают клиентов, при этом не сообщая о возможной потере инвестиционного дохода.

Перевести свои накопления гражданин сможет только после того, как увидит, теряет он инвестиционный доход или нет.

Такой документ в Госдуме, впрочем, уже есть. В начале года член совета Федерации Николай Журавлев внес на рассмотрение парламента законопроект, предписывающий фондам уведомлять клиентов о потерях. Правда, для этого сам застрахованный должен был предупредить НПФ, что он намерен забрать свои накопления. Для нарушителей сенатор также предложил ввести штрафы — до 500 тыс. рублей. Минфин законопроект поддержал, но предложил, чтобы о возможных потерях гражданам сообщал ПФР, писала газета «Ведомости».

«Сейчас застрахованное лицо является заложником ситуации, при которой источником информации для него становится агент, то есть представитель только одной стороны — нового НПФ», — говорит исполнительный директор НПФ «Сафмар» Евгений Якушев. При этом, по его словам, агенту выгодно заключить сделку, ведь его комиссионные зависят от числа привлеченных клиентов. «Получается, что у агента нет заинтересованности предоставить клиенту подробную объективную информацию о финансовых последствиях досрочного перевода. Такая модель нарушает право застрахованных лиц на объективную информацию», — констатирует Якушев.

Право на переход

Другая проблема, решить которую регулятор намерен с помощью новой системы перевода пенсионных накоплений, — это борьба с недобросовестными агентами НПФ. В ЦБ считают, что такая мера предотвратит недобросовестные практики, когда фонды переманивают клиентов друг от друга. А также снимет риск того, что фонды смогут удерживать средства клиента у себя. «Мы обсуждаем это с рынком. У нас есть ощущение, что все НПФ уже устали и у всех есть понимание, что нужно что-то менять», — рассказал директор департамента коллективных инвестиций ЦБ Филипп Габуния в кулуарах Уральской конференции НАУФОР. Он уточнил, что вменять НПФ в обязанность информировать граждан о смене фонда регулятор пока не планирует.

Справиться с мошенниками, которые без ведома клиентов НПФ переводят их деньги из фонда в фонд, не могут уже многие годы. Не защищены ни простые граждане, ни сами финансисты. В частности, в 2011 году на волне рекордных переходов из фонда в фонд аферисты «увели» пенсию у брата бывшего владельца «Росгосстраха» Даниила Хачатурова — Сергея Хачатурова. Последний тогда занимал пост исполнительного директора страховой компании и являлся акционером Русь-Банка (сейчас РГС-Банк). Пострадали и несколько топ-менеджеров управляющих компаний.

По сути, и сейчас никто из клиентов НПФ не застрахован от того, что их накопления могут оказаться где угодно. Или напротив, что решение будущего пенсионера сменить фонд будет аннулировано без ведома заявителя. Проблема в том, что исполняющий роль администратора пенсионных накоплений ПФР учитывает последнее по времени заявление, поданное гражданином. И если оно оказывается неверным, с ошибкой или затем выясняется, что договор с указанным в нем фондом клиент не заключал, то заявление «выбраковывают». В таких случаях пенсионные накопления остаются в прежнем фонде.

В прошлом году именно этой лазейкой в пенсионном законодательстве и воспользовались аферисты: по данным ПФР, из 12 млн заявлений о переводе пенсионных накоплений приняли только половину. Причем 2,9 млн было «забраковано» потому, что в течение года Пенсионный фонд получил от клиента НПФ несколько заявлений. Последнее по времени было написано либо с ошибкой, либо в фонд, с которым у клиента не был заключен договор. Чтобы подделать заявления, аферисты воспользовались электронными подписями граждан.

По итогам прошедшей в 2016 году кампании в ЦБ поступило несколько тысяч жалоб. Только с середины апреля по конец ноября регулятор получил около 7,9 тыс. жалоб, из которых 3,3 тыс. было связано с незаконным переводом пенсионных накоплений, более 2 тыс. заявителей пожаловались на отказ переводить накопления из одного фонда в другой. Жаловались люди и на то, что фонды незаконно удержали пенсионные накопления под управлением. Ряд НПФ получили предписания регулятора, кроме того, ЦБ обратился с запросом в Генпрокуратуру.

В этом году, по информации ПФР, на 1 ноября граждане уже подали почти 5 млн заявлений о переводе накоплений. Из них 2,8 млн человек решили забрать деньги у государственной управляющей компании — ВЭБа и доверить их частным фондам, еще 2 млн граждан намерены сменить НПФ. Сколько из этих заявлений окажется «с браком», будет известно только в следующем году.

Всего этого не случилось бы, если бы ПФР при приеме заявлений требовал уведомление о том, что будущий пенсионер действительно заключил договор с выбранным фондом, считают в НАПФ. Если выясняется, что договор с НПФ, который указан в заявлении, не заключался, то оно остается без рассмотрения. «Мы предлагаем «привязать» эти два документа: то есть необходимо, чтобы в ПФР принимали только те заявления, по которым у человека есть договор с НПФ. И предлагаем отказаться от практики, когда каждое последующее заявление «убивает» предыдущее. Пусть человек перед подачей заявления каждый раз заключает договор с конкретным фондом. В этом случае он действительно подтвердит, что это его выбор», — поясняет Константин Угрюмов. Свои предложения НАПФ уже направила регулятору.

Защита для СНИЛС

Воспользоваться порталом госуслуг, чтобы распорядиться своими пенсионными деньгами, россияне могут и сейчас. Достаточно в разделе «Органы власти» выбрать ПФР, а затем в списке электронных услуг перейти в раздел «Управление средствами пенсионных накоплений». Если выбрать смену НПФ досрочно, то придется «автоматом» подтвердить, что вы в курсе возможных потерь. Соответствующий пункт содержится в форме заявления, которое необходимо заполнить и подписать. Выяснять сумму возможных потерь пользователь должен будет отдельно, ПФР может дать только справку о состоянии лицевого счета и о текущем страховщике.

«Если человек формирует свои пенсионные накопления через ПФР, то их сумма в личном кабинете отображается с учетом результата инвестирования», — пояснил Банки.ру представитель Пенсионного фонда России. Выяснять, сколько доходов заработал конкретный НПФ, его клиенту придется непосредственно там.

В новой системе подачи заявлений, которую предлагают ЦБ и Минфин, клиенты НПФ смогут узнать о возможных потерях инвестиционного дохода и прочих условиях смены страховщика, указывает генеральный директор НПФ Сбербанка Галина Морозова. Кроме того, по ее словам, дополнительный плюс для граждан — если они будут также через портал госуслуг заключать договор и с НПФ, одновременно с подачей заявления в ПФР. «Автоматическое заполнение данных клиента исключит «человеческий фактор» и возможность ошибки как в данных клиента, так и в наименовании текущего страховщика», — поясняет Морозова.

Однако не все представители НПФ согласны с такой точкой зрения. Первый заместитель генерального директора НПФ «Газфонд Пенсионные накопления» Антон Шпилев признает, что одновременное поступление заявления к новому и текущему страховщику решает задачу своевременного получения информации о желании застрахованного лица сменить НПФ. «В заявлении о переходе указываются актуальные данные, и это решает проблему, если у фонда, в котором сейчас находятся накопления, нет такой информации о клиенте. Но при этом по-прежнему остается недосказанность в отношении информирования застрахованного лица о размере теряемого дохода», — считает он. По мнению Шпилева, наиболее эффективным было бы обращение клиента к текущему страховщику, аналогично практикам на других финансовых рынках. «Если клиент хочет перевести вклад или поменять страховую компанию, он сначала обращается за расторжением договора, а потом уже за заключением нового», — напоминает финансист.

Как считает директор по рейтингам страховых и инвестиционных компаний «Эксперт РА» Ольга Скуратова, подача заявлений через портал госуслуг исключит возможность манипуляций. «Клиент при заполнении заявления на перевод средств в личном кабинете сможет увидеть накопленный инвестиционный доход, который он потеряет при переходе, и уже самостоятельно принять решение без какого-либо внешнего воздействия», — говорит она. Сдерживающим фактором, по мнению эксперта, является то, что не у всех граждан есть доступ к «Госуслугам».

Однако представители пенсионной индустрии настроены более оптимистично. В середине этого года порядка 50 млн россиян были зарегистрированы на сайте госуслуг, и эта цифра растет, приводит данные Минкомсвязи руководитель аналитической службы АНПФ Евгений Биезбардис. Число граждан, у которых есть пенсионные накопления, составляет около 70 миллионов человек. «Можно быть уверенным, что покрытие госуслугами вполне достаточное», — уверен эксперт. А для тех, кто не зарегистрирован на портале НПФ, предлагают помощь. «Сейчас это можно сделать во всех наших офисах. Клиент заключает с НПФ договор, и если он не зарегистрирован на «Госуслугах», то мы консультируем его, как это можно сделать», — рассказала генеральный директор «ВТБ Пенсионный фонд» Лариса Горчаковская.

Альберт КОШКАРОВ, Banki.ru

Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > banki.ru, 18 декабря 2017 > № 2427649 Альберт Кошкаров


Россия > Госбюджет, налоги, цены > minfin.ru, 18 декабря 2017 > № 2426772 Антон Силуанов

Министр финансов Антон Силуанов принял участие в заседании Совета законодателей при Федеральном Собрании Российской Федерации

Силуанов Антон Германович

Министр финансов Российской Федерации

– Уважаемые коллеги, когда мы говорим об устойчивости бюджетной системы, то основная часть этой устойчивости определяется региональными финансами, региональным бюджетом. И когда мы говорим о межбюджетной сфере, то здесь, конечно, не только межбюджетные трансферты, но и вопросы регулирования налогов, вопросы регулирования обязательств субъектов Российской Федерации. И это все вкладывается в понятие межбюджетных отношений. Иногда все сводится к перечислению межбюджетных трансфертов, хотя это, конечно, не так.

Здесь задавали вопрос о том, что для зарплаты используют средства регионального дорожного фонда. Это как раз вопрос того, что не хватает ресурсов для выполнения тех полномочий, которые возложены на регион. И задача федерального центра заключается в том, с одной стороны, чтобы найти ресурсы, а с другой стороны – регулировать обязательства субъектов Российской Федерации таким образом, чтобы очередные расходы, такие как заработная плата, социальная сфера и так далее не финансировались в ущерб другим обязательствам. И наша цель развития региональных отношений, межбюджетных отношений, заключается именно в этом.

Последнее время и Правительство Российской Федерации, и Федеральное Собрание много обсуждали вопрос именно в этом направлении. Хочу сказать, что целый ряд шагов уже сделан, и мы видим результаты. В этом году мы оцениваем ситуацию в региональных финансах как значительно более устойчивую, чем в предыдущие годы. Во многом, конечно, это связано с ростом экономики, потому что база – это экономическое развитие, занятость, налоги, заработная плата… Ну а с другой стороны, конечно, вопрос настройки межбюджетной [системы] имеет здесь важное значение. Я хочу сказать в подтверждение своего тезиса то, что в текущем году мы видим, что ситуация с региональными бюджетами стала лучше. В этом году мы ожидаем получение сверхплановых доходов регионами на 750 миллиардов рублей – больше, чем запланировали. Эти деньги как раз пойдут на выполнение обязательств субъектов Российской Федерации.

Мы видим, что снижается нагрузка, которая росла последние годы на заработную плату. Если раньше 33% бюджетов региональных тратилось на заработную плату, сейчас уже 30%. И в последующие годы мы будем иметь возможность высвобождения больших ресурсов на развитие, на инвестиции. Мы видим, что доля капитальных расходов возрастает по сравнению с предыдущими годами, по сравнению с плановыми назначениями. В этом году количество регионов, закончивших год с профицитом, будет больше, чем в прошлом году. Я могу привести цифры: у нас 56 регионов заканчивало 11 месяцев с профицитом. И ожидаем, что в этом году ситуация с исполнением региональных бюджетов будет лучше, чем в прошлые годы.

Конечно, сохраняются риски, и есть ряд регионов, где мы видим достаточно сложные ситуации. Потому что если смотреть в целом, вроде все хорошо. Целый ряд регионов нарушает и законодательство бюджетное, не выполняет свои обязательства, не выполняет те соглашения, которые сами же субъекты Российской Федерации подписывали. Во многом это происходит от низкого качества управления государственными финансами. И даже те соглашения, которые подписываются руководителями субъектов Российской Федерации, ими же не выполняются. Это приводит к тому, что растет долг, растут обязательства, «кредиторка» растет. Я кстати, назову два региона – это Мордовия и Хакасия, которым надо очень серьезно заниматься своими управленческими решениями, чтобы не доводить финансы до регионов «до ручки».

Хочу сказать, что в следующем году мы будем использовать особый инструмент для тех регионов, у которых долг будет зашкаливать за те параметры, которые определены, порядка 140% от валового регионального продукта. Нам придется вводить тогда казначейское сопровождение таких бюджетов. Это делается для того, чтобы выполнялись в полном объеме все обязательства, в первую очередь социальные – те обязательства, которые определены указами Президента. С тем чтобы не было вакханалии расходов, когда мы финансируем стройки, которые не относятся к первоочередным расходам, а вопросы выплаты социальных пособий игнорируются. Такого больше не должно быть. И здесь, в федеральный центр, считаю, должен вмешаться.

Поэтому, действительно, у нас по целому ряду регионов еще растет просроченная кредиторская задолженность. В целом ряде субъектов Российской Федерации она была скрытая, и, когда пришли новые губернаторы, этот вопрос стал всплывать наружу. В отчетности, которая нам представляется, все хорошо, все нормально. А когда приходит новое руководство в регион, оказывается, что там накоплены значительные объемы кредиторской задолженности. Заключались контракты, когда не имелось на то соответствующих лимитов, не имелось на то соответствующих возможностей финансового обеспечения. Это недопустимо, это нарушение бюджетного законодательства.

С такими субъектами Российской Федерации, с одной стороны, нужно настраивать финансовые возможности, а, с другой стороны, мы должны делать все необходимое для того, чтобы такого не возникало, чтобы нарушения бюджетного законодательства не было. Я хочу сказать, что такими решениями грешила у нас и Марий Эл, и Пензенская область, и Новгородская область, и Магаданская область, и так далее. Целый ряд регионов сейчас нам заявляет, что у них кредиторская задолженность вдруг выплыла ни с того ни с сего, потому что в отчете ее не было. И «давайте нам за это деньги».

Коллеги, мне кажется, нам нужно в течение бюджетного процесса очень четко относиться к такого рода невыполнению обязательств. И, если не хватает ресурсов на выполнение своих обязательств, нужно определяться с приоритетами. И такие финансовые возможности есть.

Какие у нас качественные изменения произошли в межбюджетных отношениях? В первую очередь это прогнозируемость, что очень важно, и об этом мы всегда говорили. У нас впервые межбюджетные трансферты распределены на три года. Субсидии на три года распределены, я уж не говорю про другие межбюджетные трансферты. И это очень важно для прогнозируемости финансовых возможностей субъектов Российской Федерации.

Второе – у нас действительно растет нецелевая финансовая помощь, где собственные доходы, которые субъекты Российской Федерации должны направлять, исходя из своих приоритетов; и совершенствоваться в распределении этой нецелевой финансовой помощи. Стимулирующий механизм развивается, тоже об этом говорилось.

И в следующем году, как и в этом, мы также будем заключать соглашения с субъектами Российской Федерации первоочередных задач, которые стоят перед регионами. Это, безусловно, и заработная плата, это и указы Президента, которые в следующем году будут выполнены в безусловном порядке. Ресурсы на это есть, деньги в том числе и федеральный центр на это выделяет для субъектов Российской Федерации, и сами регионы учитывают в своих бюджетах.

Какие готовятся поправки, что нам нужно поправить в законодательстве, - об этом тоже надо поговорить.

Со своей стороны, мы говорим о необходимости улучшения долговой устойчивости. Здесь говорилось о том, что долги по-прежнему очень высоки, хотя доля долга к валовому региональному продукту сокращается. Мы прошли тот критический вектор, который у нас развивался, когда долги росли по сути дела бесконтрольно, когда субъекты Российской Федерации не выполняли свои соглашения по ограничению дефицита и долга. Поэтому мы считаем, что в рамках законодательства мы должны здесь принять соответствующее решение. Мы подготовили соответствующие поправки в Бюджетный кодекс, который будет оценивать субъекты Российской Федерации, исходя из тех рисков в области долга, которые возникают. И мы хотим оценить субъекты Российской Федерации исходя из рисков, и к тем регионам, которые находятся в красной зоне, применять более жесткие ограничения по дефицитам бюджета и по увеличению долга.

Второе: мы считаем, что должны быть приняты реалистичные бюджеты (об этом тоже мы говорили).

Откуда возникает вся эта кредиторская задолженность? Все регионы, которые грешат этим, стараются включить побольше доходов, побольше источников финансирования дефицита бюджета. И в результате возникают необеспеченные финансовые обязательства. Вот такого надувания бюджета быть тоже не должно. Мы обращаемся к главам регионов с тем, чтобы они взяли под личный контроль, губернаторы должны взять под личный контроль ситуацию с анализом бюджетов и исполнением бюджетов.

Кроме того, мы говорим о необходимости подготовки региональными властями программы по «разруливанию» той кредиторской задолженности, которая возникла. С одной стороны, мы готовы идти навстречу таким регионам. Но в первую очередь это должно быть самостоятельное решение субъектов Российской Федерации: первое – по недопущению вообще формирования такой задолженности, второе – по изысканию ресурсов на ее погашение.

В заключение хотел сказать, что сейчас перед регионами стоит задача обеспечить все обязательства, в первую очередь социального плана. Обеспечить выполнение указов президента, которые в следующем году должны быть выполнены, начиная уже с января текущего года.

Мы должны обеспечить стимулирование субъектами Российской Федерации наращивания собственного экономического потенциала, потому что именно в регионах формируется инвестиционный климат, о котором мы все говорим на федеральном уровне. Но именно в субъектах Российской Федерации создаются условия для притока инвесторов и развития предпринимательской инициативы. И только благодаря усилиям субъектов мы сможем обеспечить выполнение наших планов по той динамике экономического развития, которую мы запланировали себе на следующий год, на предстоящую трехлетку.

Поэтому очень много зависит от регионов. И здесь задача и федерального центра, и субъектов Российской Федерации – обеспечить такой рост экономики, а соответственно, и возможности для поддержки выполнения обязательств по социальной сфере. Спасибо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > minfin.ru, 18 декабря 2017 > № 2426772 Антон Силуанов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter