Всего новостей: 2361449, выбрано 529 за 0.108 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Нефть, газ, уголь: Новак Александр (69)Крутихин Михаил (38)Вардуль Николай (22)Путин Владимир (21)Донской Сергей (20)Алекперов Вагит (18)Миллер Алексей (17)Сечин Игорь (17)Милов Владимир (15)Молодцов Кирилл (14)Сигов Юрий (14)Латынина Юлия (13)Медведев Дмитрий (13)Муртазин Ирек (12)Минеев Александр (11)Гурдин Константин (10)Иноземцев Владислав (10)Михельсон Леонид (10)Полухин Алексей (10)Симонов Константин (10) далее...по алфавиту
Россия. США > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 19 января 2018 > № 2464100 Александр Пасечник

Курс на Бостон. Зачем «Ямал-СПГ» поставляет газ в Америку

Александр Пасечник

Руководитель аналитического управления Фонда национальной энергетической безопасности

Кейс с ямальским газом в США может стать громкой международной PR-кампанией для российского заполярного проекта

После новогодних праздников СМИ растиражировали весьма любопытную новость — 9 января партия СПГ с Ямала направлена в США. И хотя официальной информации на этот счет пока нет, последовательность событий все-таки свидетельствует о реальности этой истории. Представитель «Новатэка» прокомментировал информацию об отправке газа с «Ямал СПГ» в США, заявив, что первую партию СПГ с завода «Ямал СПГ» компания продала Petronas и предполагала, что она пойдет в Азию, однако дальнейшую судьбу партии определял уже покупатель».

Как уточнялось, французская компания Engie доставит в морской порт Бостона из Великобритании груз СПГ (прибытие газовоза Gaselys ожидается в последней декаде января), который был привезен туда с проекта «Новатэка» «Ямал СПГ». Причина столь странной сделки (как известно, «Новатэк» давно в санкционном списке США, и хотя прямых запретов на кооперацию с компанией нет, взаимодействие с ней отнюдь не приветствуется властями страны-эмитента санкций) — резкий рост цен на газ на восточном побережье США, куда пришли снежные бури и аномальные холода. Причем, и в Британию этот объем «голубого топлива» попал тоже в результате посреднической сделки.

Пресс-секретарь «Новатэка» Юрий Мелихов, комментируя поставку российского газа в США, отметил, что у компании нет задачи отслеживать цепочку посредников после начальной продажи объема: ««Ямал СПГ» продал газ нашему торговому трейдеру — фирме Novatek Gas & Power. В свою очередь, она перепродала его малазийской компании Petronas, после чего мы перестали иметь какое-либо отношение к этому газу».

Формально, вероятное скорое появление российского газа в США можно связать с локальной климатической аномалией. Однако занятно, что наш СПГ окажется в США, учитывая, что весь 2017 год западная пресса страстно пугала Россию тем, что американский СПГ создаст проблемы российскому газу на европейском рынке. Даже разовая закупка партии нашего СПГ никак не согласуется с афишируемой новой газоэкспортной стратегией США, цель которой — широко присутствовать на европейском рынке газа и тем самым теснить российское «голубое топливо». К тому же история показательна в том смысле, как коммерческие аспекты могут легко брать верх над политическими установками и предвзятостями. Пожалуй, этот кейс с ямальским газом в Америке станет еще и громкой международной PR-кампанией для российского заполярного проекта «Ямал СПГ».

С точки зрения конкуренции здесь важен еще один аспект. Как заявлял в начале декабря глава «Новатэка» Леонид Михельсон, ямальский СПГ не будет конкурировать с поставками трубопроводного газа «Газпрома» в Европе, так как весь газ с проекта «Ямал СПГ» будет доставляться в страны Азиатско-Тихоокеанского региона из-за сложившейся премиальности восточного рынка. Однако теперь компания признала, что не может полностью контролировать поставки.

В целом же прецедент показывает, что на глобальном энергетическом рынке, как минимум, на зимний сезон, нет профицита сжиженного газа, несмотря на все более устойчивую тенденцию к расширению мирового производства СПГ.

Россия. США > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 19 января 2018 > № 2464100 Александр Пасечник


Иран. Саудовская Аравия. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 19 января 2018 > № 2464098 Михаил Крутихин

Опасный регион. Добыча нефти на Ближнем Востоке превращается в прогулку по минному полю

Михаил Крутихин

Партнер консалтинговой компании RusEnergy

Вообразите удар ракетой по танкеру в Ормузском проливе. Такое событие вызовет панику среди потребителей нефти и небывалый скачок цен на энергоносители

Прогнозы добычи и потребления нефти — и, соответственно, нефтяных цен — не учитывают и не могут учитывать сюрпризы в виде военно-политических конфликтов или технологических прорывов. Аналитики исходят из фундаментальных показателей и из предположений о возможном поведении «бумажной нефти», то есть огромного и сложного рынка фьючерсов, форвардных контрактов и всевозможных биржевых деривативов. Между тем, обострение обстановки в некоторых регионах способно внести существенные коррективы в любой прогноз.

Главный из таких регионов — Ближний Восток, откуда мир получает больше всего нефти (примерно треть международной нефтяной торговли обеспечивается танкерами, выходящими из Персидского залива). Именно здесь надо искать точки, особо чувствительные для энергонасыщенной мировой экономики, и точек этих в регионе предостаточно. Противостояние арабов и иранцев с Израилем, курдская проблема, соперничество шиитов с суннитами, непопулярные правители, фундаменталисты-ваххабиты и исламские террористы … на любом из этих фронтов надо ждать перехода от напряженности к вспышкам военных действий. Практически любая такая вспышка будет воздействовать на нефтяной рынок самым драматическим образом.

Примеров того, как Ближний Восток перестраивает энергорынок, накопилось много. Один из самых показательных случаев — нефтяное эмбарго арабских стран, продолжавшееся с октября 1973 года по март 1974 года. Тогда арабы, напавшие скопом на Израиль и раздосадованные своим военным поражением, решили наказать западные государства, поддержавшие их врага, и ограничили объем поставок — всего на 7%, но этого было достаточно для взлета цен с $3 до почти $12 за баррель. Потребителям пришлось добавить примерно $40 млрд к сумме расходов на импортную нефть. Эффект был многогранен. В США переключились с выпуска автомашин, прозванных «пожирателями бензина», на более экономичные модели, а в СССР начали выводить нефть на западные рынки.

С другой стороны, нефтяные эмбарго арабов не всегда были столь эффективны. В 1967 году, например, после «шестидневной войны» и другого сокрушительного провала попыток уничтожить Израиль, сокращение поставок на Запад так сильно ударило по экономике самих арабов, что наказание союзников еврейского государства пришлось срочно отменять.

Манипуляции с объемами поставляемой нефти — оружие обоюдоострое, и инициаторы могут столкнуться с негативными последствиями сами. Появились новые факторы, способные как нарушить, так и восстановить баланс мирового энергопотребления. Когда в конце 2014 года цены на нефть стали падать под воздействием «сланцевой революции» в США, поставщики в Персидском заливе во главе с Саудовской Аравии поначалу решили ничего не предпринимать и подождать. Им показалось, что низкие цены уберут с рынка конкурентов с высокой себестоимостью добычи — таких, как операторы американских сланцевых проектов и глубоководных промыслов на шельфе, а также разработчики залежей с трудноизвлекаемыми запасами. Новое «эмбарго» в виде договоренности о сокращении добычи было введено поздно, когда американцы уже разработали новые методы добычи, сократившие себестоимость и ускорившие работу.

Меры ОПЕК и их союзников производят ограниченный по времени эффект. Да, цены выросли с $40 до почти $70 за баррель марки Brent, но часть этого роста следует объяснить общей тенденцией мировой экономики, вновь проснувшимся интересом игроков к сырьевым товарам, ослаблением доллара и прочими факторами, имеющими мало общего с балансом спроса и предложения энергоносителей. Искусственную нехватку нефти могут вскоре ликвидировать те же американские сланцевые проекты и бурное развитие альтернативной энергетики. А после запланированной продажи пакета акций Saudi Aramco в этом году саудовцы вообще, как ожидается, могут оставить идею ограничения добычи, и не исключено, что нефть вернется в новый, более низкий ценовой коридор.

Ближний Восток может нарушить баланс на нефтяном рынке

Даже если оставить в стороне умышленные махинации с добычей, на Ближнем Востоке сохраняются потенциальные причины для нарушения баланса на нефтяном рынке. Исподволь нарастает недовольство правящим режимом внутри Ирана. Пока оно не способно вызвать революционные преобразования, но некоторую настороженность уже вызывает: добыча нефти в этой стране прерывалась и в 1952 году, когда проходила национализация отрасли, и в 1978 году в разгар антимонархических выступлений. Оба раза цены на нефть в мире испытывали сильное давление, направленное вверх. А выход Ирана из-под международных санкций, наоборот, несколько придавил уровень цен.

Напряженность в отношениях Ирана с Саудовской Аравией — еще один фактор, за которым рынки должны внимательно следить.

Пока эти две ведущие нефтедобывающие страны воздерживаются от прямых столкновений, но военные действия в Йемене и конфликты между соперничающими фракциями в Ираке и Сирии не дают повода для успокоения. Самым опасным исходом в этой конфронтации были бы взаимные атаки на промыслы или на танкерные перевозки.

Курды, проживающие в основном в Иране, Ираке, Турции и Сирии, — еще один повод для тревоги за объемы поступления нефти на моровые рынки. Конфликты в зоне их проживания могут нарушить транспортировку нефти по трубопроводам из Ирака через Турцию, не говоря уже о сокращении добычи на иракской территории.

Стоит заметить, что военные действия в Сирии лишь незначительно влияют на нефтяные цены. Эта страна и прежде не была крупным производителем углеводородного сырья, и остановка добычи в условиях падения внутреннего спроса серьезным фактором ля рынка не стала. Домыслы о том, что война в Сирии была якобы спровоцирована «Газпромом» для того, чтобы помешать мифическому проекту газопроводов из Катара и Ирана в сторону Европы, критики не выдерживают. Добывающим газ катарцам и иранцам гораздо выгоднее экспортировать его со своих терминалов по всему миру в сжиженном виде, чем тащить через несколько нестабильных территорий и строить терминал на Средиземном море – тем более что спрос на газ в Европе не проявляет признаков роста.

В нынешних условиях, учитывая огромный потенциал отрасли в США, подкрепляемый решениями администрации Трампа о снятии ограничений для разведки и добычи нефти и газа, идти на сознательное обострение обстановки на Ближнем Востоке ради повышения цен было бы, мягко говоря, нерационально. Тем не менее, история знает примеры нерациональных политических решений и ошибок с непоправимыми последствиями. Когда осенью 2015 года из Каспийского моря в сторону Сирии через Иран и Ирак полетели российские «Калибры», мир замер в тревожном ожидании: возникли предположения относительно «случайного» отклонения такой ракеты от курса в сторону танкерных маршрутов в Персидском заливе. Тогда обошлось, но спровоцировать опасные инциденты на Ближнем Востоке – этом минном поле мировой политики можно очень легко. И нефть — а за ней и вся мировая экономика — станет жертвой нового конфликта.

Иран. Саудовская Аравия. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 19 января 2018 > № 2464098 Михаил Крутихин


Россия > Экология. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 11 января 2018 > № 2451988 Алексей Книжников

Победы и конфликты. Экологические итоги 2017 года для нефтегазового сектора

Алексей Книжников

Руководитель программы по экологической политике ТЭК WWF России

Пожар на нефтяной скважине на месторождении имени Алабушина. Пожар на нефтяной скважине на месторождении имени Алабушина. Фото ГУ МЧС России по Республике Коми

В 2017 году российские нефтегазовые компании осознали, что тренд на замещение автомобилей с двигателями внутреннего сгорания на электромобили становится все более масштабным явлением

В декабре 2017 года мы все стали свидетелями начала транспортировки СПГ танкерами с полуострова Ямал. Конечно, экспортный проект Ямал СПГ внесет свой вклад в снижение выбросов в атмосферу, поскольку поможет ускорить замещение угля в элетрогенерации ряда стран Европы и Китая. Но намного более важный вклад в снижение экологических рисков и воздействий этот проект окажет за счет постепенного замещения использования флотского мазута на СПГ как топлива для судоходства в Арктике.

В преддверие Года экологии WWF России выступил с такой инициативой и подготовил Доклад об экономических и экологических преимуществах СПГ (например, это позволит полностью избежать угрозы авариных разливов нефтепродуктов и существенно снизить выбросы загрязняющих веществ в атмосферу) для судоходства в Артике. Инициативу WWF поддержали все профильные министерства и ведущие судоходные компании страны и теперь важно, чтобы Ямал СПГ включил поставки СПГ для бункеровки судов в Арктике в свои ближайшие бизнес-планы.

Самое конфликтное и самое позитивное событие

Весь 2017 года ведущие российские природоохранные организации (такие как WWF, Гринпис, Союз охраны птиц России, Совет по морским млекопитающим, Балтийский фонд природы и др.) старались убедить группу компаний «Газпром» изменить маршрут газопровода Nord Stream 2, чтобы он не проходил через центральную часть Кургальского заказника. Эта ООПТ имеет высокий международный статус, именно поэтому и экологи других стран (например, МСОП, секретариат Рамсарской конвенции, Коалиция Чистая Балтика) призывали компанию использовать альтернативный маршрут. Увы, в конце года проект был подан на государственную экологическую экспертизу именно по этому одиозному маршруту, что стало самым негативным поступком бизнес компаний в Год экологии.

Справедливости ради нужно отметить, что та же группа компаний «Газпром» уже в другом конце нашей страны отметилась очень позитивным решением, обратившись к Роснедрам с просьбой о прекращении выданной им лицензии на разведку и добычу углеводородов на западно-камчатском шельфе, который является наиважнейшей акваторией по добыче и воспроизводству водных биологических ресурсов не только на Дальнего Востока, но и всей страны.

Самый негативный тренд

Сжигание попутного нефтяного газа (ПНГ) на факелах — застарелая проблема российской нефтяной отрасли. К сожалению, в последние 2-3 года в ряде регионов и на месторождениях ряда компаний наблюдаются негативные тенденции, вновь начали увеличиваться объемы сжигания ПНГ. По данным Всемирного банка объемы сжигания ПНГ к 2017 году у нас возросли до 20 млрд м3. Невзирая на это Минприроды России именно в Год экологии подготовило проект Постановления (О внесении изменений в Положение об особенностях исчисления платы за негативное воздействие на окружающую среду при выбросах в атмосферный воздух загрязняющих веществ, образующихся при сжигании на факельных установках и (или) рассеивании попутного нефтяного газа, утвержденное постановлением Правительства Российской Федерации от 08.11.2012 № 1148), которое призвано ввести льготы по штрафам за сжигание ПНГ (и тем самым увеличить сжигание) для компаний, работающих на Арктическом шельфе (в первую очередь речь идет о «Газпром нефти»). Хотя именно для Арктических экосистем сжигание ПНГ наиболее губительно.

Самое неожиданное событие

Именно в этом году и российские нефтегазовые компании осознали, что тренд на замещение автомобилей с ДВС на электромобили становится все более масштабным явлением. Глава «Роснефти» Игорь Сечин даже выступил с публичным заявлением в попытках защитить автомобили с ДВС и использовал для этого экологическую составляющую, а именно то, что заряжать электромобили от электростанций, работающих на угле, хуже, чем использовать бензин. Но уже сегодня в ряде стран, где активно внедряются электротранспорт (например, Норвегия), электричество вырабатывается на 100% без угля.

Такая практика будет расширяться и в ближайшие десятилетия охватит даже такие «углезависимые» страны, как Китай. Интерес к электромобилям привел к повышению спроса на ряд полезных ископаемых, что уже сегодня приводит к активизации горнодобывающей отрасли по всему миру, включая и Россию. Необходимо в срочном порядке добиваться внедрения наивысших экологических стандартов для этой отрасли и именно это будет важной задачей на ближайшее десятилетие

Самые резонансные аварии

Аварийные разливы нефти — по-прежнему одна из самых острых экологических проблем российской нефтяной отрасли. Их ежегодный объем, по самым оптимистичных оценкам, составляет сотни тысяч тонн. Но в отличие от предыдущих лет в стране не происходило таких нефтеразливов, которые стали бы «событием» года, вызвали бы широкий общественный резонанс. Такими резонансными событиями стали аварии с «газовым фактором», которые привели к существенному выбросу загрязняющих веществ в атмосферу. Сначала, весной 2017 два месяца горела скважина в Коми на месторождении ПАО «Лукойл», затем эстафету перехватила НК Роснефть, отметившись в августе аварией и горением скважины на Ван-Еганском нефтегазоконденсатном месторождении в ХМАО. А в сентябре уже на Оренбуржье произошла авария с выбросом сероводорода на месторождении Газпром нефти.

Самый важный нормативный акт

Эффективное решение природоохранных задач невозможно без доступа к экологически значимой информации. И в Год экологии мы так и не смогли кардинально решить эту проблему, так и не была ратифицирована Орхуская конвенция, формы статистической отчетности предприятий по сбросам, выбросам и отходам так и не стали публичными. Но, тем не менее, регулятор (правда не Минприроды, а Минэкономики) обеспечил принятие 5 мая 2017 года важного распоряжения Правительства России — принята Концепция развития публичной нефинансовой отчетности бизнес компаниями.

Россия > Экология. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 11 января 2018 > № 2451988 Алексей Книжников


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 9 января 2018 > № 2449394 Михаил Крутихин

Нефтяной горизонт. Почему следует ждать снижения спроса на нефть

Михаил Крутихин

Партнер консалтинговой компании RusEnergy

Специалист по нефтегазовому рынку Михаил Крутихин рассуждает, почему в 2017 году российской экономике не удалось слезть с «нефтяной иглы»

Прошедший год был богат на события. Реальные или просто продекларированные солидарные действия ОПЕК и нескольких стран, не входящих в это объединение — таких, как Россия — переломили двухлетний застой нефтяных цен на уровне примерно $45 за баррель нефти сорта Brent и вывели рынок в новый ценовой коридор вблизи отметки $62. Дискуссии о том, было ли это следствием действительного или словесного сокращения добычи и о соотношении фундаментальных факторов спроса и предложения с факторами спекуляций на рынке «бумажной» нефти, остаются в категории умозрительных построений и не слишком важны для прогнозов на будущее.

Для нефтедобывающих стран год относительно высоких — если не сказать завышенных цен принес дополнительно миллиарды долларов дохода. Для главного игрока на рынке — Саудовской Аравии еще стало еще и возможностью продать подороже пятипроцентный пакет акций национальной нефтегазовой компании Saudi Aramco, чтобы упрочить бюджет и заложить основу для построения новой, не нефтяной экономики в этой стране.

Нельзя исключать, что саудовцы, выручив от размещения акций хорошую сумму, бросят затею с сокращением добычи и пустят рынок на самотек. Стимулов для такого развития событий накопилось достаточно, и главный из них — бурное развитие нефтедобычи в Соединенных Штатах, где операторы промыслов на сланцевых геологических формациях эффективно используют повышенные нефтяные цены, чтобы расширить операции. К концу года США определенно выходят на отметку 10 млн баррелей в сутки, что ставит их в один ряд с крупнейшими нефтяными державами Саудовской Аравией и Россией.

Соглашение ОПЕК

Меры ОПЕК с союзниками по поддержанию цен оказались палкой с двумя концами: они играют на руку главному конкуренту традиционных методов извлечения нефти — американской «сланцевой революции». За год число работающих буровых установок в США выросло на 53%. Совершенствование технологий позволило сдавать скважины в эксплуатацию в рекордные сроки, в среднем за три недели, и значительно повысить дебит скважин. Операторы сланцевых проектов успешно решаю с банками свои финансовые проблемы (спасибо ОПЕК и России), и выходят на новые территории разведки и добычи нефти.

Можно ожидать, что эксперимент с новой формой картельного сговора, позволивший повысить цены на нефть, произвел краткосрочный эффект и должен завершиться под давлением нового притока продукции от американских компаний. Цены в будущем году с большой вероятностью опустятся в новый коридор — пусть и не около $45, но все-таки ниже, чем в году минувшем. Потребителям нефти это пойдет во благо, а производителям придется приспосабливаться к новым ценникам и сокращать планы освоения трудноизвлекаемых запасов, где себестоимость чересчур высока для обеспечения рентабельности. Маятник качнется в другую сторону.

Сговор ОПЕК с Россией и несколькими другими временными союзниками не стал, на наш взгляд, событием года, поскольку его воздействие носит нефундаментальный, временный и искусственный характер. Гораздо больший эффект надо ожидать от провозглашенного сразу в нескольких странах отказа от двигателей внутреннего сгорания в течение самых ближайших лет. К Франции, Германии, Норвегии неожиданно присоединились китайские автостроители, пообещавшие прекратить поставки бензиновых и дизельных машин в Пекин к 2020 году, а по всей стране — к 2025 году. Такого сюрприза мало кто ждал еще год назад.

В том или ином виде (и в те или иные сроки) эти планы будут осуществляться, и к инициативе примкнут другие страны и ведущие компании. Нефть, которая сейчас идет в основном на производство топлива для автомобилей, станет не так нужна, как хотелось бы ОПЕК с партнерами. Если еще в 2015 году сокращение глобального спроса на нефть прогнозировалось на 2035-2040 годы, то теперь может получиться, что конец нефтяной эры наступит несколько раньше. Миру потребуется больше не бензина с мазутом, а электроэнергии, то есть возникнет дополнительный спрос на природный газ и даже на уголь, несмотря на его экологически негативный имидж.

Эти планы, способные в корне изменить баланс потребляемых на Земле энергоносителей, и стали главным событием и главной неожиданностью года в энергетической отрасли.

России в ее нынешнем состоянии такой поворот не сулит ничего хорошего. Из всех оставшихся в недрах запасов нефти 70% официально отнесены к категории трудноизвлекаемых, что означает, что рентабельной их добыча может стать при ценах около $80 за баррель. Месторождения «легкой» в добыче нефти между тем быстро истощаются. Новых крупных открытий давно нет, а новые проекты не замещают иссякающий поток нефти со старых промыслов. Падение цен на уровень $35-40 (не говоря уже о $20, которые недавно предсказал Bloomberg в «негативном» прогнозе-сценарии) будет катастрофой для отечественной нефтяной отрасли и для всей российской экономики.

Экспорт газа

Может показаться, что Россия, обладающая колоссальными запасами природного газа, может переключиться на его экспорт, поскольку спрос в мире на этот вид чистого топлива станет увеличиваться. Однако доступ российского газа на зарубежные рынки сталкивается с серьезными препятствиями. Главное из них — доступность рынков.

Китайцы, которых с трудом уговорили согласиться на закупки газа по одному единственному трубопроводу «Сила Сибири», не готовы увеличивать объемы импорта. Им хватает собственной растущей добычи (в том числе из сланцевых пород), импорта из Средней Азии и Мьянмы, а также сжиженного газа, который они получают с чужих и собственных проектов по всему миру. Новые газопроводные проекты из России они отвергают категорически. К тому же «Сила Сибири» выйдет на проектную мощность 38 млрд кубометров в год лет через десять, а окупаемости эта затея не достигнет даже к 2050 году, как показывают расчеты экономистов самого «Газпрома».

Нарастить значительно экспорт в Европу тоже не получится. Европейский рынок газа по всем прогнозам будет не расти, а стагнировать — тем более что за каждый дополнительный кубометр продаж «Газпрому» придется сражаться со сжиженным природным газом из США и других стран.

Остается выходить в открытое море и предлагать российский газ в сжиженном виде по всему глобусу. Вот только для развития такого бизнеса, как показал опыт только что начавшего работу проекта «Ямал-СПГ», требуется полное освобождение от налогов. Иными словами, России от подобных проектов практически ничего не достается, кроме возможности заявить, что и мы участвуем в мировой торговле сжиженным газом. Это «паблисити» никак не способно возместить потери, которые понесет национальная экономика от падения нефтяных цен.

Декларации о «слезании с нефтяной иглы» ни во что реальное не вылились. Усилия по переходу к экономке, не зависимой от нефти и газа, остались на бумаге — да и не могли иметь успех в обстановке, когда вместо сотрудничества с передовыми в технологическом отношении странами и привлечения инвесторов провозглашается некое «импортозамещение». Экономическая самоизоляция России ведет к консервации отсталости, и наметившийся в 2017 году перелом в мировом энергетическом балансе лишь усугубляет критическое положение нашей страны.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 9 января 2018 > № 2449394 Михаил Крутихин


Туркмения. Иран. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > camonitor.com, 8 января 2018 > № 2448053 Максат Сапармурадов

США могут использовать Туркменистан против Ирана и России

Социально-экономическая ситуация очень тяжелая. Население уже не выдерживает того деспотизма, который устроили в стране власти…

Туркмения провожает 2017 год с очевидными надеждами на то, что новый год сложится для нее лучше. В стране ужесточился финансовый кризис, признаки которого проявились еще год назад, ожидания на приток иностранных инвестиций не оправдываются, обстановка на границе с Афганистаном остается сложной. О проблемах Туркменистана и причинах их EADaily рассказал председатель правления Общества русско-туркменской дружбы «Соотечественник» Максат Сапармурадов.

— Туркменистан остается, пожалуй, самой закрытой страной постсоветского пространства. Поэтому правда о нем порой соседствует с дезинформацией. Действительно ли уходящий год оказался настолько тяжелым?

— Год для Туркменистана начался с подтверждения президентских полномочий Гурбангулы Бердымухамедова на выборах 12 февраля. В течение года президент презентовал свои книги и песни. Происходило это на фоне снижения доходов от западных нефтяных компаний, которые разрабатывают месторождения на шельфе Каспия. Страна столкнулась с финансовым кризисом. Усугубило ситуацию проведение в стране крупных спортивных соревнований — V Азиатских игр. Строительство спортивных сооружений, гостиниц и других объектов потребовало значительных затрат. Самостоятельно республика не справлялась, пришлось обратиться к внешним заимствованиям. В бюджете образовалась дыра. В стране нет наличности. Нет также возможности обналичить деньги с банковских карт. Есть признаки продовольственного дефицита. Все это позволяет говорить об экономическом кризисе в Туркменистане.

— В течение года с афгано-туркменской границы поступала тревожная информация. Что там сегодня?

— Столкновения. Там гибнут люди. Армии, в привычном понимании, в Туркменистане уже нет. Офицеры предпочитают службе на границе увольнение. Как можно приказывать армии, когда… У меня племянник служит в городе Мары. Его командир отпускает в увольнение покушать. Кормить солдат нечем.

На параде, в честь Дня Независимости Туркменистана, который отмечался 27 октября, президент Бердымухамедов продемонстрировал военную мощь страны. В числе прочего колонной проехала боевая техника. В ней были машины, приобретенные в США. Это машины открытого типа с высокой проходимостью. Как сказал один из туркменских чиновников, они предназначены для ташаузского направления. Ташауз — это граница с Узбекистаном, где тихо и спокойно. Это была просто отговорка. По информации из определенных кругов, эти машины уже в ближайшее время будут проданы в Афганистан, причем с ведома США, поскольку закупались в Америке. И продавать их будут не правительственной армии, а частным лицам. Есть вероятность, что эти машины попадут к радикалам, ИГИЛ (террористическая организация, запрещенная в России и других странах), которые потом на этих машинах будут прорываться через государственную границу Туркменистана.

— Продавать военные машины радикалам, которые потом нанесут удар по твоей же стране?

— Там хозяевами себя чувствуют американцы — как скажут, так и будет. А Ашхабаду деньги нужны.

— В чем причина такого кризиса?

— Все ждут следующего года, когда можно будет получить очередной китайский кредит. Бизнесмены ожидают, что откроется конвертация и можно будет возобновить покупку товаров в других странах. В стране назревает голод. Продукты питания дорогие и продолжают дорожать. Из Туркменистана люди бегут. Сейчас многие туркмены стараются уехать в США, страны ЕС, русскоязычные стараются получить статус переселенца в России. Работы нет. Вероятно, скоро начнется большая распродажа. Те же военные машины, они давно были заказаны и оплачены США, но пришли в республику недавно. То есть, если в стране вдруг начнутся беспорядки, то армия может и не озаботиться безопасностью власти.

— Насколько велика вероятность беспорядков?

— Они могут начаться. Народ готов к переменам, он просто ждет. Только внутри страны нет политической силы. Социальный взрыв назревает. Народ надеется на Россию. Однако во внутренние дела Туркменистана Россия вмешиваться не будет. Может вмешаться Иран, но только в том случае, если американцы предпримут какие-то действия в Туркменистане и возникнет угроза Тегерану.

Но и с Тегераном не все так просто. В новом году исполняется 400 лет со дня продажи Ираном царской России Фирюзы — это курортное, красивейшее место отдыха в Туркменистане. В Иране громогласно говорят о том, что хотят вернуть свои земли.

Социально-экономическая ситуация очень тяжелая. Население уже не выдерживает того деспотизма, который устроили в стране власти. Еще немного и гнев начнет выплескиваться.

— Куда делись деньги? Неужели все ушло на Азиаду?

— Да, и более того Туркменистан еще остался должен за нее ряду стран, прежде всего Китаю. А Китай усиливает свое присутствие в Туркменистане. Уходить он не собирается. А потому крепнут подозрения в том, что в счет погашения долгов Пекин может затребовать газоносное месторождение Галкыныш. Помимо интереса к газовым месторождениям, которые он разрабатывает и при этом забирает весь газ в счет долга, у Китая в Туркменистане долгосрочные геополитические интересы. Рядом Афганистан, Иран, с которым у Китая много совместных проектов. Плюс Каспийское море.

После того, как будет подписан договор по статусу Каспия, у Туркменистана появится возможность построить Транскаспийский трубопровод и поставлять свой газ в Европу…

В энергетических проектах у Туркменистана складывается все не очень хорошо. Прекращены поставки газа в Россию и Иран. На мечте продавать газ в Европу и Индию можно поставить крест.

— Почему?

— Начнем с того, что в уходящим году Россия, Иран и Азербайджан договорились по ряду вопросов. В частности, Россия будет поставлять свой газ на север Ирана через Азербайджан. Не исключено, что в будущем российским газам будут дополнять Трансанатолийский трубопровод — TANAP. Дело в том, что газа с месторождения Шах-Дениз для наполнения этой трубы будет недостаточно. Первоначально планировалось, что это будет туркменский газ. Но после того, как главы РФ, Ирана и Азербайджана договорились по вопросу газообеспечения северного Ирана, то очевидно, что они смогут договориться и наполнять российским газом TANAP. Кроме этого, Россия и Иран подписали меморандум об участии «Газпрома» в проекте строительства газопровода по дну Персидского залива, а также об участии российской компании в разработке газовых месторождений в Иране. Протяженность газопровода составит 1200 км.

— Но причем тут Туркменистан?

— Дело в том, что Иран будет поставлять газ в Индию. Если сделка состоится, то в ней примет участие и Россия. Причем участвовать будет, используя своповые поставки газа из Ирана. Экономика таких обменных поставок гораздо привлекательнее в сравнении с прямым экспортом газа из России. Не исключено, что договоренность по поставкам российского газа на север Ирана может стать своповым элементом в экспорте иранского газа в Индию по новому трубопроводу. Туркмения в этом случае остается в стороне. В Китай туркменский газ поступает в счет погашения кредитов, в Россию и Иран он не идет вовсе. Газопровода ТАПИ (Турменистан-Афганистан-Пакистан-Индия) не будет. Забудьте об этом проекте.

— Как забыть, если Туркменистан на своей территории строит этот трубопровод?

— Это исламские деньги (Исламского банка Развития — прим. EADaily ), которые разворовываются в том числе и Туркменистаном. В Туркменистане еще и железную дорогу пытаются строить в Афганистан. Но это все игра американцев. США пытаются использовать Туркменистан как новый плацдарм против Ирана и России. Американцы сейчас очень активны в Туркменистане.

http://www.gundogar.org

Туркмения. Иран. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > camonitor.com, 8 января 2018 > № 2448053 Максат Сапармурадов


Россия. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 6 января 2018 > № 2447922 Александр Ершов

Эликсир спокойствия. Какие скрытые угрозы таит в себе затишье на нефтяном рынке

Александр Ершов

главный редактор по товарным рынкам Thomson Reuters

Есть вероятность, что накопившаяся масса влияющих на рынок факторов прорвется уже после праздников, с возвращением большинства игроков. Им предстоит, наконец, решить, сможет ли уверенность в стабильном спросе и снижении запасов под влиянием пакта ОПЕК перевесить — пусть, хотя бы на время — рост добычи в США

Вторая половина 2017 года на нефтяном рынке была необычно тихой: цены медленно, но устойчиво росли, постепенно достигнув максимума после коллапса 2014 года. Пакт ОПЕК+ был ожидаемо пролонгирован на саммите 30 ноября, признаки ребалансировки рынка, несомненно, есть. Но такое затишье может таить в себе скрытые угрозы.

Эталонный сорт Brent достиг $65 за баррель, что составляет величину среднего уровня котировок за весь цикл с 1998 до 2016 года. Запасы нефти как в береговых хранилищах, так и в плавучих накопителях сокращаются, соглашение ОПЕК+ соблюдается с высоким уровнем дисциплины.

Но весь глобальный нефтяной рынок — эмоционально довольно шаткая конструкция, весьма подверженная панике. Американская сланцевая угроза тенью преследует переговорщиков от ОПЕК и России с самого зарождения идеи о пакте.

В то же время рост мировых цен, продолжавшийся с конца июня и до ноября, похоже, выдохся. Финансовые управляющие хедж-фондов и других крупных инвесторов на «бумажном» рынке, показав к концу осени рекордный объем «длинных» позиций по нефтяным фьючерсам и опционам, в декабре начали постепенно фиксировать прибыль.

Опыт прошлых лет показывает, что значительный дисбаланс коротких и длинных позиций в нефтяных бумагах часто предшествует резкому развороту ценового тренда. А в конце ноября это расхождение было на историческом максимуме — почти девятикратным. Вот тут бы и рухнуть рынку, но нет — вмешалась судьба в виде аварии на североморском нефтепроводе Forties.

Технологический сбой в таком важном регионе, очевидно, должен был поддержать цены, и они замерли, оставаясь лишь чуть ниже осенних максимумов.

Forties постепенно восстановили, но тут наступает западное Рождество, за ним — Новый год, и активность на рынках предсказуемо падает почти до нуля.

И теперь есть вероятность, что накопившаяся масса влияющих на рынок факторов прорвется уже после праздников, с возвращением большинства игроков. Им предстоит, наконец, решить, сможет ли уверенность в стабильном спросе и снижении запасов под влиянием пакта ОПЕК перевесить — пусть, хотя бы на время — рост добычи в США.

Участники ОПЕК+ обязались сократить добычу на 1,8 млн баррелей в сутки, но США, оставаясь вне пакта, спокойно добычу наращивали, нивелируя усилия ОПЕК. Прирост только за ноябрь составил 160 000 баррелей, а всего за год — свыше 1 млн баррелей.

В то же время МЭА видит рост мирового спроса на нефть в 2017 году всего на 1,5 млн баррелей в сутки, а наступившая зима — время традиционного ослабления нефтяного рынка. Рассчитывать на своего главного союзника в поддержании цен — рост спроса — ОПЕК вряд ли сможет сразу после новогодних каникул. А собраться вновь участники ОПЕК+ намерены лишь в июне, чтобы рассмотреть возможность «дальнейших действий», как было записано в итоговом протоколе встречи 30 ноября.

Для российских компаний есть еще один, внутренний, фактор риска — валютный курс. В декабре курс рубля показал, что успешно противостоит снижению ключевой ставки российского Центробанка, но впереди — одна из главных угроз 2018 года для российской экономики: в феврале власти США могут объявить новый раунд санкций, на этот раз в отношении суверенного долга России. Тогда иностранные инвесторы, на которых приходится примерно треть держателей облигаций федерального займа, выйдут из ОФЗ, что станет шоком для экономики и обвалит рубль.

Для российских нефтяных компаний рухнувший рубль при стабильных, а особенно растущих мировых ценах на сырье, стал бы настоящим подарком. Но если сценарий выхода из ОФЗ, который некоторые наблюдатели, например, Bank of America Merrill Lynch, считают маловероятным, не реализуется, рубль может и окрепнуть, подрывая маржу российских нефтеэкспортеров.

На горизонте более шести месяцев, скорее всего, избежать все возрастающего влияния на мировой рынок сланцевых производителей США вряд ли удастся: себестоимость их добычи падает, обеспечивая конкурентоспособность. Сегодня такие компании как Apache Corp, Pioneer Natural Resources или EOG Resources планируют десятки лет вкладывать миллиарды в производство на крупнейшем месторождении Америки — Permian.

Судя по их планам, сланцевой добыче в США еще далеко до пика. Энергетическое агентство США (EIA) уже в 2018 году ждет скачка добычи в США до 10,02 млн баррелей в сутки с ожидаемого по итогам 2017 года уровня 9,2 млн баррелей в сутки.

Сланцевая нефть способна удержать мировые цены низкими долгие годы. МЭА считает, что сланцевое производство США в течение 2010-2025 годов станет максимальным для 15-летнего периода добычи любой из стран-нефтепроизводителей. К тому времени США превратятся в нетто-экспортера нефти и одновременно рассчитывают стать крупнейшим мировым поставщиком сжиженного газа (СПГ).

Россия. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 6 января 2018 > № 2447922 Александр Ершов


Белоруссия. Армения. Казахстан. ЕАЭС. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > belta.by, 22 декабря 2017 > № 2437038 Тигран Саркисян

Председатель Коллегии Евразийской экономической комиссии Тигран Саркисян в интервью корреспонденту БЕЛТА рассказал об основных трендах евразийской интеграции, цифровой повестке, рынках энергоресурсов и о готовящихся изменениях в Договор о Евразийском экономическом союзе.

- Тигран Суренович, как бы вы кратко охарактеризовали уходящий год для евразийской интеграции. Это был успешный год или какие-то ожидания не сбылись? -

В этом году мы вышли на траекторию роста. Во всех странах Евразийского экономического союза по итогам года зафиксирован прирост ВВП, промышленного производства, увеличение объемов торговли - как внутри союза, так и с внешними торговыми партнерами. К примеру, рост взаимной торговли составил 27% за десять месяцев этого года. Такие темпы мы давно не наблюдали.

Положительная динамика стала результатом действия трех составляющих: восстановления мировой экономики, национальных реформ и действия интеграционного потенциала нашего объединения. По оценке экспертов, интеграционные процессы в формате ЕАЭС в последние годы обеспечили как минимум до 1 процентного пункта прироста ВВП для ряда наших стран.

Важно, чтобы этот позитивный тренд стал устойчивым, и мы максимально реализовали свои возможности. Поэтому задача, которая стоит перед нами, - обеспечить углубление интеграционных процессов и создать условия для ускоренной модернизации и развития экономик ЕАЭС.

Очевидно, что дальнейшее снятие барьеров, ограничений, изъятий, которые еще существуют в нашем союзе, будет стимулировать экономическую активность.

- В уходящем году были и громкие дискуссии между странами ЕАЭС. К примеру, Беларусь и Россия вели полемику насчет поставок белорусской молочной и мясной продукции, Казахстан и Кыргызстан - по поводу перемещения грузов через свою границу. Такие разногласия - недостатки Договора о ЕАЭС или это, скорее, частности?

- Подобные дискуссии были не только в прошлом году, они были и раньше, будут и в будущем. Когда реализуется такая масштабная задача, как формирование общего рынка и единого экономического пространства, постепенно должно происходить сближение по нескольким фундаментальным направлениям. Во-первых, это гармонизация законодательства. Второе - это осуществление согласованных политик в различных сферах экономической деятельности. В-третьих - создание реально функционирующих рынков без изъятий и ограничений. Четвертое - это равные конкурентные условия без демпинга и так далее. И самое главное - это сближение уровней социально-экономического развития наших стран, потому что очевидно: если эти уровни существенно отличаются, то и задачи, и приоритеты у стран разные, а это тоже одна из причин таких дисбалансов и конфликтов интересов. Все это означает, что мы должны пройти большой путь развития нашего союза и углубления интеграции, чтобы сблизиться по всем этим параметрам.

Но в тоже время благодаря таким дискуссиям и спорам мы выявляем первоочередные задачи, разрабатываем планы сближения позиций стран, решаем, как будем преодолевать существующие противоречия. В этом и есть логика нашего движения вперед.

- На ваш взгляд, назрели ли уже какие-то изменения в Договор о ЕАЭС или пока рано об этом говорить?

- Я считаю, что назрели. Опыт трех лет существования ЕАЭС уже выявил узкие места, показал плюсы и минусы применения норм документов, которые составляют правовую базу ЕАЭС. Кроме того, на мой взгляд, мы должны все время совершенствовать союзный договор. Мы с вами живем в быстро меняющемся мире, и те изменения, которые происходят вокруг нас, которые меняют экономическую доктрину, парадигму современной экономики, не должны оставаться незамеченными. Мы обязаны отвечать на эти вызовы, глобальные в том числе. Это значит, что мы должны все время возвращаться к нашему союзному договору и совершенствовать его.

В ЕЭК работает специальная группа, которая совместно со странами уже подготовила и согласовала со всеми участниками ряд предложений по изменению договора. Думаю, в следующем году мы предложим первый перечень изменений, которые необходимы союзу.

В качестве примера я могу напомнить, что в союзном договоре ничего не говорится о цифровой экономике, цифровой трансформации, в то время как это - самый важный глобальный тренд, который меняет нашу жизнь, экономику, социальную сферу - буквально все. И очевидно, что нам необходимо вместе реализовывать общую цифровую повестку. Иначе на общем рынке могут появиться новые препятствия и барьеры. Тем более, что современные рынки быстро проходят процедуру оцифровки, они все работают в логике цифры, в логике межотраслевых цифровых платформ. Нам также необходимо быстро меняться и развиваться, чтобы наш союз соответствовал тем темпам трансформации, которые мы видим в других странах, был бы конкурентоспособным на глобальных рынках. Иначе наши партнеры, бизнес и граждане уйдут на другие цифровые платформы.

- ЕЭК нуждается в каких-то дополнительных полномочиях?

- Да, и чем раньше мы это сделаем, тем эффективнее будет функционировать наш союз. Очевидно, что необходимо расширить полномочия Коллегии ЕЭК, что, конечно же, означает и повышение ее ответственности.Кроме того, Совету ЕЭК необходимо рассматривать концептуальные вопросы, потому что это очень дорогой ресурс. Когда мы ежемесячно собираем наших вице-премьеров, они должны обсуждать стратегические вопросы, а не технические. Сейчас порядка 50% из них Совет ЕЭК принимает без обсуждения, потому что это те пункты повестки, которые урегулированы со странами на уровне Коллегии. И мне кажется, загружать ими Совет нет необходимости. Такая перезагрузка и перераспределение полномочий - созревший вопрос.

Второй аргумент за расширение полномочий - чрезмерная забюрократизированность нашего союза. Иногда, чтобы принять простые решения, мы тратим шесть месяцев, потому что должны проходить очень сложные процедуры согласования позиций.

Кроме того, необходимо создать рычаги, в том числе финансовые, которые бы стимулировали интеграцию. Это и формирование финансовых фондов, и более активная работа с Евразийским банком развития. Важно, чтобы мы были подключены к реализации проектов, которые мотивируют интеграцию хозяйствующих субъектов, создание совместных предприятий, совместных брендов, совместных инфраструктурных и цифровых платформ. Сейчас таких инструментов, с помощью которых мы бы могли стимулировать хозяйствующие субъекты, у нас, к сожалению, нет.

- Я могу заблуждаться, но мне кажется, что граждане наших пяти стран - Беларуси, Армении, Казахстана, Кыргызстана и России - не чувствуют, что живут в едином союзе. Что нужно сделать, чтобы они на себе ощутили преимущества ЕАЭС?

- Я бы сформулировал несколько по-другому: наши граждане, наоборот, ощущают, что они живут в общем пространстве, но их огорчает, что в нем пока существует множество препятствий. На мой взгляд, нас объединяет общее прошлое, культурологический аспект, мы ко многим событиям и явлениям относимся одинаково, у нас схожая шкала ценностей, нас сближает русский язык. То есть оснований для того, чтобы чувствовать себя в общем пространстве, - на самом деле много. Но вот когда существуют проблемы, это огорчает, и их нужно решать как можно быстрее.

Серьезным шагом вперед стало решение проблемы трудовой миграции для жителей пяти стран: теперь можно устраиваться на работу без дополнительных разрешительных процедур. С 1 января 2017 года в России начало работать обязательное медицинское страхование для граждан союза, и все трудовые мигранты могут пользоваться этой страховкой, получать необходимую медицинскую помощь. Еще один важный аспект - признание дипломов, что также способствует тому, что люди могут находить работу. Конечно, есть еще много вопросов, над которыми надо продолжать работать, чтобы граждане наших стран чувствовали себя более комфортно. Это и вопросы, связанные с водительскими удостоверениями, и пенсионные вопросы, и ряд других тем. Мы ведем серьезную работу в этом направлении, и в следующем году, уверен, будут приняты решения, которые положительно скажутся на жизни граждан.

- Но разве нет ситуаций, когда принимаются решения на уровне ЕАЭС, в том числе названные вами по облегчению трудоустройства, по социальному страхованию, а в странах - участницах союза какими-то подзаконными актами это все нивелируется?

- Такая болезнь есть. Поэтому мы создали и опубликовали "Белую книгу" - доклад "Барьеры, изъятия и ограничения в ЕАЭС". В ней удалось согласовать со сторонами 60 требующих устранения препятствий, но их на самом деле гораздо больше. У нас около 140 вопросов, являющихся предметом дискуссий между странами, которые ограничивают равные условия для граждан и бизнеса. Мы видим, что национальные правительства вынуждены по ряду объективных или субъективных причин защищать своих производителей, граждан, и часто они принимают решения, которые входят в противоречие с нашим союзным договором. Все это должно преодолеваться совместными усилиями путем реализации дорожных карт по устранению уже выявленных препятствий.

-Вы уже затронули тему, о которой много говорят, - цифровую повестку. Первым проектом, который, как объявлено, будет реализован в ЕАЭС в соответствии с этой повесткой, станет создание системы прослеживаемости товаров. Вопрос, наверняка, актуальный, но он, как мне кажется, больше важен с точки зрения чиновников, бюрократии. А для бизнеса, для граждан что даст цифровая повестка?

- К нам по этому вопросу больше обращается бизнес, нежели чиновники. Система прослеживаемости, которую мы создаем, включает очень много элементов, обеспечивающих защиту прав и свобод бизнеса. Ведь если мы говорим об общем рынке, то все наши предприятия должны иметь свободный доступ на этот рынок. Система позволяет бизнесу открыто, транспарентно пользоваться общим рынком, перемещать товар через внешнюю границу в соответствии с едиными правилами, и все участники рынка будут иметь возможность следить за движением товара. Особенно это важно в ситуации, когда есть санкции против одной из стран союза и ответные ограничительные меры. Ведь в этих условиях необходима классификация товаров по стране происхождения, прозрачность всех процедур и возможность отслеживать перемещение товарных потоков. Иначе мы будем сталкиваться с проблемами, когда санкционные товары, экспортируемые в одну из стран союза, могут оказаться на рынке другой страны. Соответственно, в условиях отсутствия общей для всех стран системы нередко появляются препятствия для того, чтобы какой-то товар пересек границу. В результате от таких решений могут пострадать и добросовестные производители.

Кроме того, значительно повысится эффективность администрирования. Это поможет резко сократить теневой оборот и увеличить объемы поступлений в бюджеты наших стран.

Можно сказать, что стремление к повышению прозрачности товарных потоков и взаимное информирование - одна из причин тех сложных переговоров, которые шли между Кыргызстаном и Казахстаном. Стороны решали непростую задачу: как обеспечить транспарентность того, какие товары попадают на общий рынок.

- На ваш взгляд, реализация цифровой повестки в целом как изменит наши страны?

- Есть разные оценки эффективности применения цифровых технологий. Существуют расчеты экспертов, которые показывают, что оцифровка процессов логистики и перевозки товаров по железной дороге повышает производительность в этом сегменте экономики на 40%. Также сокращаются сроки доставки товаров. То есть, казалось бы, решение несложной задачи позволяет достичь огромного эффекта. А применение искусственного интеллекта быстро "убирает" очень многих ненужных посредников. Особенно если мы будем пользоваться цифровыми межотраслевыми платформами, которые оптимизируют решение многих задач. Эксперты считают, что цифровые торговые площадки и межотраслевые платформы меняют в целом концепцию международного разделения труда, повышая эффективность. Для меня очевидно, что если мы не будем совместно реализовывать цифровую повестку, то это приведет к появлению новых барьеров и препятствий на наших общих рынках.

Поэтому надо уже сегодня проводить согласованную политику в этой сфере. Президенты всех пяти стран ЕАЭС нас поддержали и утвердили основные направления цифровой повестки Евразийского экономического союза до 2025 года. Таким образом, было принято важное политическое решение, а премьер-министры утвердили механизм, как мы совместно будем реализовывать инициативы. Это основной и фундаментальный результат 2017 года.

- Есть мнение, что, как в свое время Европейский союз вырос из Союза угля и стали, так и ЕАЭС обретет прочный фундамент с созданием общих рынков электроэнергии, газа, нефти и нефтепродуктов. Как продвигается создание этих рынков, какие возникают сложности и уложимся ли мы в сроки, которые изначально были определены?

- Концепции формирования общего рынка электроэнергии, общего рынка нефти и нефтепродуктов и общего рынка газа уже утверждены президентами стран ЕАЭС. Перед нами стоит задача разработать программы по реализации этих концепций. Мы утвердили программу по электроэнергии, согласовали программу по рынку нефти и нефтепродуктов. Дискуссия по программе формирования рынка газа у нас будет развернута в следующем году.

Конечно, формирование этих рынков имеет очень важное значение для того, чтобы были созданы равные условия для предприятий наших стран, чтобы был равный доступ к этим ресурсам, не было дискриминации.

- Вопрос по международной повестке. У ЕАЭС успешно складывается сотрудничество с Китаем, другими азиатскими странами, государствами Ближнего Востока и Латинской Америки и практически отсутствует диалог с Европейским союзом, хотя предложения на этот счет со стороны ЕЭК звучат регулярно. Для чего нам все-таки важен европейский трек, почему мы так стремимся наладить взаимодействие с ЕС?

- В 2017 году произошло фундаментальное изменение тренда в сторону азиатских стран: впервые объем импорта в ЕАЭС из Европейского союза уступил объему импорта азиатских партнеров. Конечно, в какой-то степени этому способствовали и санкционные меры, но глобально - это мировой тренд, который не мог не повлиять на нас. В азиатских странах фиксируются высокие показатели экономического роста, именно туда переместилось производство многих товаров. Там же взрывными темпами идет рост потребительского спроса. Поэтому регион привлекает особое внимание нашего бизнеса. Предприниматели из стран ЕАЭС ищут возможности для вхождения на эти рынки. Кто-то импортирует из этого региона качественные и недорогие товары. Есть примеры того, как там находят ниши для своих товаров или реализуют стартапы.

Несмотря даже на этот объективный тренд, наш бизнес, конечно, не хочет терять европейского рынка. С другой стороны, европейский бизнес видит огромные возможности стран ЕАЭС, где около 180 млн потребителей, а также стремится, используя нашу транспортно-логистическую инфраструктуру, дотянуться до Азии.

Я убежден, что искусственные ограничения не могут длиться долго, бизнес все равно найдет пути для сотрудничества.

Наше стремление наладить диалог с ЕС обусловлено прежде всего потребностями экономики, бизнеса. Кроме того, мы получаем очень много запросов со стороны европейских ассоциаций, которые защищают интересы своего бизнеса. Европейский бизнес присутствует на нашем рынке и тоже не хочет его терять.

В этом контексте 2017 год стал важным этапом, когда мы увидели со стороны Европейского союза готовность к сотрудничеству. На мой взгляд, можно говорить о том, что лед тронулся и начался технический диалог с Европейской комиссией. В рамках моего визита в Вену на заседание Постоянного совета ОБСЕ мы услышали официальное заявление об этом от представительства Европейской комиссии. Специалисты Европейского союза и наши специалисты уже работают по очень многим вопросам, которые представляют взаимный интерес. Прежде всего это вопросы технического регулирования, технических регламентов, стандартов, правоприменительная практика, вопросы торговли, антидемпинговые расследования. Я уверен, что по мере становления ЕАЭС, по мере углубления нашей интеграции этот диалог будет более всеобъемлющим.

Эдуард ПИВОВАР, БЕЛТА.

Белоруссия. Армения. Казахстан. ЕАЭС. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > belta.by, 22 декабря 2017 > № 2437038 Тигран Саркисян


Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > amurmedia.ru, 19 декабря 2017 > № 2447389 Сергей Цивилев

Сергей Цивилев: Компания "Колмар" создает комфортные условия для жизни в ДФО

Проблема кадрового дефицита стала одной из горячих тем прошедших в Москве Дней Дальнего Востока

Угледобывающая комания "Колмар" ведет работу над привлечением сотрудников со всей России для работы на Дальний Восток и реализует ряд социальных проектов в регионе. Об этом заявил в пятницу, 15 декабря, генеральный директор компании "Колмар" Сергей Цивилев на пресс-брифинге в рамках Дней Дальнего Востока в Москве, передает корр. ИА PrimaMedia.

— Проблема развития человеческого капитала стоит перед нами особенно остро. Наша компания развивается быстрыми темпами. На сегодня у нас работает 2600 человек. На обогатительной фабрике "Денисовская", запускаемой в феврале этого года, будет работать 400 человек. На "Инаглинскую-2" мощностью в 12 млн тонн нужно будет еще 3000 человек. К концу 2019 число сотрудников в порту Ванино будет увеличено на 440 человек. К 2021 годы планируется мы будем перерабатывать до 20 млн тонн угля, — сказал Сергей Цивилев.

По его словам, потребность в кадрах на Дальнем Востоке колоссальная.

— Мы стараемся завлечь людей, предлагая им интересную работу. Мы закупаем самую современную технику, используем самые передовые технологии в отрасле. Стараемся создать условия для проживания людей, чтобы они захотели работать на нашем предприятии. Стараемся заинтересовать молодых людей, которым не интересно работать на старой технике. И те рабочие места, которые мы предоставляем, очень интересны для молодежи, — подчеркнул директор компании.

Сергей Цивилев добавил, что у компании есть своя гимназия, однако 9695% ее выпускников поступают на бюджетное обучение в вузы по всей стране и обратно на Дальний Восток мало кто из них возвращается.

— Вслед за детьми из региона уезжают и их родители. Это тенденция, к сожалению. Необходимо ее менять. Надо создавать комфортные условия жизни на Дальнем Востоке. Этот регион имеет огромный потенциал. Там красивая природа и много возможностей для развития, — сказал Сергей Цивилев. — Для молодых людей, чтобы они оставались в регионе, нужны не только высококвалифицированные рабочие места, но жилье, медицина, образования, места отдыха. Когда все это будет создано, тогда в регион поедет множество людей из других субъектов РФ.

Заместитель генерального директора компании "Колмар" Анна Цивилева обратила внимание на то, что социальный пакет, предоставляемый компанией, является одни из лучших на Дальнем Востоке.

— Мы не только оплачиваем образовательные программы, но заботимся и о здоровье, организуем досуг нашим сотрудникам и их семьям. Мы построили "ледовый дворец", где сотрудники могут заниматься спортом. Дети из нашей гимназии в прошлом году смогли занять призовое место на соревнованиях по хоккею. Кроме того, мы занимаемся оздоровлением наших сотрудников, оплачиваем им занятия спортом, фитнесом.

Наши сотрудники отдыхают в оздоровительных лагерях и санаториях, получают хорошую медпомощь. Мы заключили соглашение с Центральной дирекцией здравоохранения — филиалом ОАО "РЖД". Теперь сотрудники "Колмар" смогут проходить периодические, предрейсовые и предсменные медицинские осмотры на базе поликлиник и медпунктов "РЖД". Кроме того, при необходимости их будут экстренно госпитализировать в клиники "РЖД" в Красноярске, Хабаровске, Иркутске и Новосибирске. Мы делаем все, чтобы они жили комфортно и интересно в таком регионе, как Дальний Восток, — заключила Анна Цивилева.

Напомним, на Днях Дальнего Востока в Москве поднималась проблема дефицита квалифицированных кадров в регионе. В ходе ВЭФ-2017 президент РФ Владимир Путин поручил разработать программу подготовки кадров для ключевых отраслей дальневосточной экономики. — Я прошу правительство, Минвостокразвития, Минобрнауки совместно с Агентством по развитию человеческого капитала на Дальнем Востоке разработать соответствующую программу. Причем особый упор сделать на развитие образования, профессиональные ориентации, поддержку молодежи на рынке труда, — сказал президент.

Дальний Восток сегодня – один из наиболее динамично развивающихся регионов страны, — заявили участники мероприятия. Вместе с развитием дальневосточных предприятий, торгово-экспортных отношений со странами Азиатско-Тихоокеанского региона, растут и кадровые потребности инвесторов, но региональный рынок труда не вполне отвечает им.

В Республике Саха (Якутия) сегодня дефицит кадров достиг 9 000 человек. К 2021 году эта цифра может вырасти в несколько раз. После выхода на полную мощность инвестиционных проектов компании "Колмар" для работы в угледобывающей компании необходимо будет привлечь еще 3000 человек. Для того чтобы обеспечить кадрами новые предприятия, компания "Колмар" подписала Соглашение о стратегическом партнерстве с Агентством по развитию человеческого капитала на Дальнем Востоке, созданном правительством для обеспечения кадрами предприятий ТОР и СПВ.

Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > amurmedia.ru, 19 декабря 2017 > № 2447389 Сергей Цивилев


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > inopressa.ru, 18 декабря 2017 > № 2427769 Леонид Бершидский

Две влиятельных российских фигуры столкнулись в поединке. Путин остался в стороне

Леонид Бершидский | BloombergView

"Судебный процесс, который задал тон следующему периоду нахождения у власти российского президента Владимира Путина, закончился в Москве в пятницу", - пишет обозреватель BloombergView Леонид Бершидский. Экс-министр экономического развития Алексей Улюкаев был признан виновным в получении взятки размером 2 млн долларов от Игоря Сечина, главного исполнительного директора ведущей государственной нефтяной компании "Роснефть". "По сути, это было одним из тех споров между двумя могущественными чиновниками, которые Путин обычно разрешал по-тихому, - отмечает журналист. - Значимо, что на это раз он решил этого не делать".

"Сама по себе история необычайная: она подразумевала, что правительственный министр регулярно вымогал взятки или, во всяком случае, принимал как должное подарки за продвижение интересов компаний, - говорится в статье. - Она также выставила напоказ перед широкой публикой способность Сечина свергнуть ключевого члена правительства - Улюкаев был уважаемым технократом во главе компетентно управляемого экономического блока российского правительства".

Улюкаев приговорен к восьми годам тюрьмы с возможностью УДО через пять лет без малого. "Однако Сечин победил не благодаря вмешательству Путина - иначе не было бы неловкой публичности, опубликованных расшифровок разговоров Сечина и направленных ему повесток в суд", - считает Бершидский.

"Само проведение процесса показало, что Путин решил не вмешиваться, - продолжает обозреватель. - Сечин выступал в роли независимого игрока в борьбе, которая противопоставила его технократическим кругам, управляющим правительством". Кремлинологи это заметили, передает автор. Так, Татьяна Становая написала в статье для Московского Центра Карнеги, что гиперцентрализованная система, которую Путин построил в 2000-е, подверглась эрозии из-за растущего желания лидера делегировать решения и наблюдать, как члены элиты борются между собой.

"Запад по-прежнему воспринимает Россию как место, где все решения принимает Путин, - пишет Бершидский. - Однако, как кажется, Путин уверен, что система, которую он выстроил, имеет достаточные сдержки и противовесы, чтобы надежно работать в его интересах вне зависимости от того, какая из лояльных групп или какая персона выиграет конкретный спор или предпримет политический проект. Система, годами граничившая с абсолютной монархией, где все пути вели к царю, начинает напоминать более современную декоративную монархию с неожиданным поворотом: относительно пассивный Путин может вмешаться, но предпочитает этого не делать".

Эта возможность вмешательства сдерживает соперничающие лагеря, продолжает обозреватель, однако это может незаметно улетучиться, если "могущественные игроки, такие как Сечин, привыкнут не оглядываться на его реакцию". "Путин, вероятно, будет демонстрировать время от времени свою власть, чтобы держать их в тонусе, - рассуждает Бершидский. - Пока он экспериментирует с отстраненным лидерством - возможно, это прелюдия к переходу к менее активной роли в 2024 году, когда истечет его очередной срок и не будет конституционного права снова баллотироваться в президенты".

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > inopressa.ru, 18 декабря 2017 > № 2427769 Леонид Бершидский


Австрия. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 18 декабря 2017 > № 2427732 Игорь Юшков

Шок для Европы. Кому выгодна авария на газовом хабе в Баумгартене

Игорь Юшков

Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ.

Взрыв на газовом хабе в Австрии вновь поднял проблему энергобезопасности Европы и ее зависимости от российского газа. При этом ЕС относит часть проектов новых газопроводов к группе нежелательных по политическим причинам

Отношения России и Европы в газовой сфере всегда были напряженными, а в последние годы градус возрос крайне высоко. Поэтому новостям по этой теме уделяется особое внимание. Авария на австрийском газовом хабе Баумгартен в обычных условиях должна проходить в рубрике происшествий. Однако в сегодняшних условиях это событие имеет не только экономические, но и политические последствия, так как вновь ставит вопрос об энергетической безопасности Европы.

Сразу же после взрыва газовый регулятор Австрии E-Control сообщил о прекращении транзитных поставок в направлении Италии, Словении и Венгрии. По большому счету решение об ограничении использования газопроводов стало перестраховкой, так как оператор не знал, какие трубы и объекты инфраструктуры повреждены, а какие нет. Чуть позже появилась предварительная информация, что взорвался газовый фильтр-сепаратор (служит для очистки газа от влаги и механических примесей), а газопроводы не пострадали. Примерно через сутки после аварии работа газопроводов была восстановлена.

Сравнительно незначительный, с точки зрения реальных технических последствий, инцидент привел к открытой панике на рынках. На итальянском хабе PSV цена поднималась до $600 за тыс. куб. м, в Баумгартене — на 17,5%, до $304 за тыс. куб. м. Котировки повысились и на других европейских спотовых площадках. В целом можно выявить, кто больше всего пострадал от данной аварии, а кто может выиграть.

Стоит заметить, что говорить о фактическом ущербе от взрыва в Баумгартене можно только в отношении Австрии: гибель работников газораспределительной станции и разрушение оборудования. Все остальные — компании и страны — просто не успели почувствовать на себе последствия аварии, так как газоснабжение было восстановлено очень быстро. Но если бы газоснабжение через Баумгартен прервалось бы на более значительный срок, пострадали бы сразу несколько групп.

Во-первых, не досчитались бы газа Италия, Словения и Венгрия. Хотя последняя получает российский газ как через Баумгартен, так и напрямую из Украины, поэтому полностью без российского газа страна не осталась бы. У Словении и Италии ситуация хуже. Около 70% газа Словения получает из Австрии (через Баумгартен). А в Италию весь объем российского газа идет через Австрию. Если взять данные 2016 года, получается, что Венгрия зависит от российского газа примерно на 64%, Словения — на 65%, Италия — на 35% от объема потребления и на 38% от объема импорта.

В Италии Министерство экономического развития ввело чрезвычайное положение. Дело в том, что на севере Италии, куда и приходит российский газ через Австрию, установилась холодная погода и потребителям нужен большой объем сырья. Помимо российского газа Италия получает трубопроводный газ из Алжира, Ливии, Нидерландов и Норвегии, а также СПГ из Катара. Но именно наша страна является крупнейшим поставщиком итальянских потребителей.

В случае остановки поставок трубопроводного газа на одну-две недели «Газпром» для исполнения контрактов стал бы поднимать газ из подземных хранилищ (ПХГ) на территории ЕС. Причем в начале зимы, как сейчас, объем газа в ПХГ куда более существенен, чем, скажем, в феврале-марте, когда он находится на минимальном уровне. «Газпром» владеет долями в 8 ПХГ на территории Европы: в Германии, Австрии, Нидерландах, Сербии и Чехии. Однако суммарная мощность этих ПХГ на начало 2017 года составляла всего лишь 5 млрд куб. м. А возможность суточного отбора из них невелика. К тому же австрийское ПХГ «Хайдах» мощностью 2,89 млрд куб. м, обеспечивающее сбалансированные поставки потребителям Италии, Словении, Хорватии, Венгрии, Австрии, Германии и Словакии, расположено выше Баумгартена. А значит, оно не помогло бы «Газпрому» в случае аварии на хабе.

Вторая группа потенциальных пострадавших от аварий, аналогичных взрыву в Австрии, — потребители, подписавшие контракты с привязкой цены к спотовым площадкам. Инцидент в Баумгартене показал, насколько нестабильны котировки на биржах. Цены взлетели не только на австрийском хабе, но и на всех спотовых площадках Европы. Между тем европейские политики и экономисты долгие годы говорят о необходимости отказа от якобы архаичных контрактов с привязкой стоимости газа к ценам на нефть. Хотя клиенты «Газпрома» наверняка остались довольны тем, что эта архаика сейчас уберегла их от лишних трат.

Влияние взрыва на работу «Газпрома»

После взрыва в Баумгартене у многих остался вопрос: выиграл ли «Газпром» от происшествия или проиграл? То, что ЧП произошло не на российской территории, на руку российской компании. Россия стремится доказать европейцам, что необходимо диверсифицировать маршруты доставки газа. В настоящее время у «Газпрома» нет выбора, по какой трубе качать газ в Европу: все «неукраинские» трубы загружены на максимум возможного, а все, что в них «не влезло», идет через газотранспортную систему Киева. В связи с этим тезис «Газпрома» прост: если бы ЕС разрешил концерну построить «Южный поток», вторую нитку «Турецкого потока» или «Северный поток-2», то авария на одной трубе не привела бы к «газовому шоку» в целом регионе Европы.

ЕС и в своих собственных документах приоритетной задачей ставит развитие газотранспортной системы, то есть соглашается с тем, что чем больше газопроводов, тем лучше. Однако далее часть проектов новых газопроводов относят к группе нежелательных по политическим причинам, а другие, наоборот, получают все возможные преференции. Так, кстати, получилось с остановленным «Южным потоком» и азербайджанским «Южным газовым коридором».

Традиционные критики «Газпрома», в свою очередь, будут трактовать взрыв в Баумгартене как подтверждение ненадежности России как поставщика. Хотя им будет сложно объяснить, почему нехорошей является Россия, а не Норвегия, чей газ также проходит через австрийский хаб.

Остается только надеяться, что авария в Австрии вновь выведет надежность газоснабжения на первый план, отодвинув политические интриги.

Австрия. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 18 декабря 2017 > № 2427732 Игорь Юшков


Дания. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 15 декабря 2017 > № 2439882 Анатолий Яновский

Смена машрута "Северного потока-2" повлияет на сроки.

В Министерстве энергетики РФ отметили, что газопровод "Северный поток-2" продолжает строиться, потенциальное изменение маршрута газопровода повлияет на сроки реализации проекта.

Об этом заявил заместитель министра энергетики РФ Анатолий Яновский в интервью журналу Nefte Compass информационно-аналитической группы Energy Intelligence.

В частности, он констатировал, что изменение маршрута "Северного потока-2" из-за возможного запрета властей Дании на строительство газопровода в территориальных водах страны может изменить сроки и общие затраты на проект, однако это не повлияет на его конечную реализацию.

– Новые санкции угрожают нашим трубопроводам "Северный поток-2" и "Турецкий поток". Каким образом государство будет реагировать на эти угрозы?

– Проект "Северный поток-2" реализуется коммерческими структурами, как нашими, так и зарубежными. И государство в реализации этого проекта не участвует, в отличие от "Турецкого потока", для реализации которого Правительство России заключило международный договор с Правительством Турецкой Республики. Я думаю, что проекту "Турецкий поток" санкции не помешают, потому что есть суверенная страна Турция, есть суверенная страна Россия. Турция хочет получать газ из России по новой трубопроводной системе – пожалуйста.

Если наши европейские коллеги, те или иные, не захотят покупать с территории Турции дополнительные объемы газа, значит, этот газ поставляться не будет.

– А с точки зрения привлечения финансирования и иностранных подрядчиков, трубоукладчиков например, есть риски?

– Вы же знаете, что эти санкции не имеют обратной силы. Они не касаются тех проектов, которые были начаты до введения санкций. Люди, которые эти санкции принимают, тоже вполне разумные. Они понимают, что можно делать, а что нет.

– А какие риски связаны с последней инициативой Европы распространить Третий энергопакет на "Северный поток-2"? Он будет тогда реализован?

– "Северный поток-2" – это проект, который реализуется нашей компанией совместно с ее зарубежными партнерами, участники этого проекта заинтересованы в его реализации исключительно из экономического интереса: это самое короткое расстояние транспортировки от мест добычи. Оно на 1000 км короче, чем любой другой маршрут, и дешевле благодаря использованию современных технологий транспортировки газа. Проект экономически выгоден, интересен. Отсюда возникает вопрос, как государства, входящие в Евросоюз, будут защищать свои национальные интересы, другими словами, интересы своих экономик и населения? Это вопрос к ним, а не к нам.

– Так мы будем его строить?

– "Северный поток-2" строится.

– А если будут приняты дискриминационные меры, "Газпром" опять понесет потери?

– Ответить на ваш вопрос и просто, и сложно. Приведу пример. У нас был построен "Северный поток-1", и было его сухопутное продолжение OPAL. И вот на протяжении нескольких лет блокировались возможности полноценного использования OPAL.

Оказало ли это влияние на сроки окупаемости самого "Северного потока-1" для его акционеров? Да, конечно, оказало. Предположим, там был срок окупаемости 15 лет. Ну, а в результате будет не 15, а 20.

Сказать, что проект "Северный поток-2" невыгодный, нельзя. Если газ по этому газопроводу является востребованным на рынке, то он там рано или поздно появится. Об этом свидетельствует и вся история газовых взаимоотношений между СССР и нашими европейскими партнерами.

– Позиция Дании тоже не повлияет?

– Она может повлиять на сроки реализации морской части строительства. Если маршрут изменится, то это потребует дополнительных проектно-изыскательских работ, дополнительных затрат.

Дания. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 15 декабря 2017 > № 2439882 Анатолий Яновский


Россия. ПФО > Армия, полиция. Нефть, газ, уголь > mvd.ru, 14 декабря 2017 > № 2435013 Вадим Басиров

Как испаряется чёрное золото.

Республика Башкортостан по объёму добычи нефти занимает девятое место в России, а по её переработке и производству нефтепродуктов - первое. Высокая доходность операций в топливно-энергетическом комплексе привлекает внимание криминальных структур. Ущерб от их деятельности измеряется сотнями миллионов рублей. О ситуации в регионе корреспонденту «Щита и меча» рассказал начальник отдела по выявлению преступлений в сфере ТЭК, оборонно-промышленного комплекса, природных ресурсов и внешнеэкономической деятельности МВД по Республике Башкортостан майор полиции Вадим БАСИРОВ:

- Крупные нефтедобывающие, нефтеперерабатывающие и транспортирующие компании - это «Башнефть-Добыча», «Транснефть-Урал», «Лукойл». За 11 месяцев этого года по сравнению с аналогичным периодом прошлого количество выявленных в республике преступлений в сфере ТЭК выросло на 4 %. Несмотря на это мы отметили снижение зарегистрированных фактов врезок в нефтепровод.

Этого удалось достичь благодаря налаженному взаимодействию со службами безопасности нефтяных компаний. При получении оперативной информации мы вместе с работниками составляем план мероприятий и неукоснительно его придерживаемся. Распределяем зоны ответственности с учётом оперативной обстановки, объекта преступного посягательства. Иногда, чтобы задокументировать факты хищения, требуются месяцы.

Кроме того, на снижение числа врезок повлияло и изменение правоприменительной практики. Ранее подозреваемым мы предъявляли обвинения по каждому спаду давления в трубопроводе, разбивая уголовное дело на эпизоды. Теперь подобное преступление рассматривается как единое.

Способы совершения хищения преступники с каждым годом модернизируют. Как правило, врезки организуют бывшие либо действующие работники нефтедобывающих компаний. Они образованны, владеют знаниями технических условий трубопровода, обладают современной техникой. Чтобы металлоискатель не засёк отвод, жулики используют полиэтиленовые шланги. Кроме того, они применяют метод горизонтального бурения, который отличается скоростью работ, меньшими финансовыми и трудовыми затратами, возможностью делать врезку в труднодоступных местах. Ну а главное преимущество - установка горизонтального бурения позволяет ворам оставаться вне зоны визуального контроля.

Осенью 2014 года преступники посягнули на магистральный нефтепродуктопровод «Пермь-Андреевка», принадлежащий ООО «ЛУКОЙЛ-Транс». Мужчины протянули в безлюдной местности от врезки до деревни Байсарово в Янаульском районе шланг длиной 6 км, который накрыли травой и ветками. Похищенный дизель сливали в специально оборудованное подземное металлическое хранилище, а затем перевозили на лесовозе либо в «газели» с замаскированной бочкой. По данным следствия, преступники похитили 7,5 т топлива стоимостью 220 тысяч рублей. Янаульский районный суд приговорил преступников к условному лишению свободы на срок от 3,5 до 4,5 лет.

Но и наши сотрудники совершенствуют методы документирования данного вида преступлений, привлекают Авиационный отряд спецназначения Росгвардии России.

Например, в августе 2017 года с его помощью полицейские задокументировали врезку в Ермекеевском районе. Вместе с работниками службы безопасности сотрудники установили дополнительные факты преступной деятельности группы по четырём эпизодам. Задержали злоумышленников ночью. Из трубопровода похищено 20 т нефтепродукта.

Наиболее популярны врезки в трубопроводы со светлыми нефтепродуктами. Ведь сбыть готовый бензин гораздо проще, чем непереработанное сырьё. Кстати, топливо воруют не только из трубы. В прошлом году автозаправочная организация Татарии отправляла бензовозы на нефтезаводы Башкирии, закупая таким образом продукт для реализации на АЗС. Автоцистерну в пункте залива после загрузки опечатали. Грузовик заезжает в пункт налива в микрорайоне Черниковка г. Уфы. Там срывают пломбу, отливают бензин, заливают бодягу и отправляют в Татарстан. Хозяин АЗС даже и не подозревает, что продаёт разбавленный бензин, а водитель и сообщники получили выгоду, реализовав похищенное в республике и в соседнем регионе. По факту хищения продолжается следствие.

Впрочем, хищения нефтепродуктов - не единственный вид преступлений в сфере ТЭК. К ним относятся и присвоение товарно-материальных ценностей работниками компании, незаконное возмещение налога на добавленную стоимость предприятиями, осуществляющими деятельность в сфере топливно-энергетического комплекса.

А вот мошенничества при заключении договоров купли-продажи нефтепродуктов не подпадают под критерий преступлений в сфере ТЭК, поскольку, по мнению прокуратуры, предметом преступного посягательства здесь являются не нефть, не оборудование, а денежный оборот. И тем не менее раскрытием подобных преступлений занимаются наши сотрудники. Три месяца назад между предприятиями Казахстана и нашей республики состоялась сделка на 40 млн рублей. Деньги зарубежные партнёры перечислили, а продукт не получили. Мы возбудили уголовное дело по факту мошенничества, во взаимодействии с Интерполом расследуем преступление. Подозреваемый находится в федеральном розыске.

Когда оперативная информация поступает из подразделений, нам зачастую приходится выезжать на места, подключаться к расследованию, помогать коллегам в районах. Это усложняет работу в отделе министерства. Поэтому мы обратились к руководству с ходатайством увеличить штатную численность нашего подразделения. Надеюсь, будем услышаны.

Записала Алёна МАЛЬЦЕВА

Россия. ПФО > Армия, полиция. Нефть, газ, уголь > mvd.ru, 14 декабря 2017 > № 2435013 Вадим Басиров


Россия > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 14 декабря 2017 > № 2433828 Кирилл Молодцов

Кирилл Молодцов в интервью газете «Известия» рассказал об основных достижениях и будущем нефтегазовой отрасли.

«Нам важно сохранять и наращивать свою долю на мировом рынке нефти».

Замглавы Минэнерго Кирилл Молодцов — о планах российской нефтегазовой отрасли.

Беседовал Арсений Погосян

Российские нефтекомпании имеют все возможности в период до 2035 года нарастить и удерживать производство в районе 555 млн т в год. Это почти на 10 млн т больше по сравнению с нынешним уровнем. Об этом, а также о развитии нефтехимии, экспорте, ситуации с авиакеросином и о том, что будущее — за газомоторными автомобилями, а не электрокарами, в интервью «Известиям» рассказал заместитель главы Минэнерго Кирилл Молодцов.

— Кирилл Валентинович, в последние годы нефтегазовая отрасль развивается стабильно, но многие известные аналитические агентства предсказывают нам не лучшие времена после 2020 года. Как будет меняться отрасль согласно последнему проекту Энергостратегии-2035?

— В части нефтегазовой отрасли целевые показатели в энергостратегии определены и имеют динамику роста. Остались развилки, связанные с газовым тарифообразованием и с внутренним рынком газа в целом. Что касается нефтяной отрасли, в перспективе произойдет естественная замена: старые месторождения будут уходить, а добыча восполняться за счет новых традиционных месторождений и месторождений с трудноизвлекаемыми запасами (ТРИЗ). Уровень нефтедобычи до 2035 года, заложенный в стратегии, достигает 555 млн т в год.

— Какие перспективы вы видите для шельфовой добычи?

— Добыча на шельфе продолжает расти. По итогам 2017 года на российском континентальном шельфе будет добыто примерно 26 млн т нефти, что уже составляет порядка 60% от того объема, что мы планируем добывать к 2035 году. Но шельфовой добычей мы не ограничиваемся, есть еще добыча трудноизвлекаемой нефти. С учетом того, что к 2035 году добыча на ТРИЗах достигнет порядка 80 млн т, у нас появляется довольно много вариантов увеличения нетрадиционной добычи. В этом году по ТРИЗам выйдем, я думаю, на 38–39 млн т добычи и будем расти каждый год на 5–10%.

— Как это повлияет на нефтяной экспорт?

— С учетом общего роста потребления в мире нам важно сохранять, а в будущем и наращивать свою долю на мировом рынке. В этом ключе у нас четыре среднесрочных приоритета — увеличение доли российской нефти на мировых рынках в перспективе ближайших 7–8 лет, сохранение ее качества, рост поставок нефтепродуктов, вырабатываемых на территории РФ и ЕврАзЭс, и расширение портовых мощностей для увеличения перевалки.

— А по нефтепродуктам значительные изменения будут?

— В этом году объем переработки нефти будет на уровне порядка 280 млн т, глубина переработки увеличится до 81,4%, выпуск и экспорт бензинов будет и дальше расти, а темных нефтепродуктов — падать. В этом году мы произведем 39 млн т бензина и более 76 млн т дизеля. Поскольку у нас явный профицит по топливам, мы ожидаем дальнейшего роста отгрузки, особенно дизеля.

— Как вы считаете, требуется ли поддержка нефтехимическому производству, какие у него перспективы?

— Колоссальные. Я считаю, что нефтехимия является драйвером роста отрасли, это тот продукт, который потребляется в больших количествах и будет востребован еще больше. Но для роста производства, соглашусь, нужны стимулы. Нефтехимия имеет все шансы найти такое же развитие, как в свое время сельское хозяйство. У нас есть первичное сырье, которое мы экспортируем, а потом закупаем пластики и другие материалы из него же. Объективно всё это мы в состоянии делать сами. В первую очередь нам нужны АБС-пластики, спецпластики. Не сможем в ближайшие годы использовать этот потенциал — дальше торопиться уже будет некуда. У нас условно есть 10 лет для того, чтобы активно «раскрутить» нефтехимию, сейчас мы в самом начале пути. Нам нужно найти адресные точки поддержки. Сегодня потенциал есть в каждом из шести нефтехимических кластеров России, с точки зрения диапазона производства продуктов — он широк, от кислот до сложных полимеров. Нужен также спрос со стороны системных потребителей — РЖД, «Газпрома», «Роснефти», Минобороны, «Роскосмоса».

— В этом году вы вернулись к идее балансовых заданий по сжиженным углеводородным газам в баллонах (СУГам) для регионов. Ведомствам удалось разрешить противоречия в этом вопросе?

— Дело в том, что у нас есть регионы, которые по экономическим соображениям в ближайшей перспективе не будут газифицированы трубопроводным газом. Но задача обеспечить население газом всё равно остается. По сути, балансовое задание по СУГам — это и есть альтернативная газификация. Минэкономразвития нас поддержало, ФАС пока сохраняет позицию, что поставки СУГ должны регулироваться рынком и газа в баллонах по фиксированным ценам быть не должно. Но выходит странно — почему цена на обычный трубопроводный газ регулируется, а на СУГи — нет? Наша позиция: пока есть регулирование сетевого газа, должно быть и регулирование газа баллонного.

— В последнее время наблюдается довольно быстрый рост цен на авиакеросин, связанный с ростом гражданских авиаперевозок и одновременной ограниченностью производства. Видите ли вы необходимость для НПЗ наращивать выпуск керосина в будущем году?

— С учетом того, что только в этом году потребление керосина выросло на 25%, а будущий год не обещает быть легче, мы будем следить за ситуацией и при необходимости создадим дополнительные запасы. В этом году мы уже «потренировались» — была похожая ситуация в Казахстане в связи с проведением «Экспо-2017», и мы увеличили поставки топлива в эту страну.

— Могут возникнуть проблемы и у рынка газомоторной техники. Не так давно в «ГАЗе» жаловались, что программу по субсидированию производства техники на этом топливе могут не продлить на 2018 год.

— По итогам прошедшего совещания под руководством главы Минпромторга подтверждены планы по направлению в 2018 году федеральных субсидий производителям газомоторной техники в размере около 2,5 млрд рублей. При этом Минэнерго, Минпромторг, Минтранс, Минсельхоз и «Газпром» ищут решение по сохранению и увеличению субсидий на газомоторную технику в 2018 году.

— Вот только заправок пока немного.

— В последние годы автомобильные газонаполнительные компрессорные станции строятся гораздо активнее. Если еще пару лет назад ежегодно запускались единицы новых станций, то в прошлом году — уже 44, в этом году ожидаем такой же показатель. К 2020 году число объектов газозаправочной инфраструктуры должно составить более 740 единиц.

— Как вы считаете, у какой техники сейчас большие перспективы в России — у электрокара или газомоторного авто?

— Газомоторного, определенно. Газа у нас много, и перспективы газомоторного транспорта реалистичнее, чем электрического. Кроме того, электрокар в принципе игрушка не из дешевых и вряд ли хорошо адаптируется для нашего климата. Вопрос цены тоже остается. В принципе то же можно сказать и про электробусы. Их цена — порядка 30 млн рублей даже при жизненном цикле в 15 лет. Цена автобуса на газе — 8–9 млн без субсидий и со средним сроком службы в восемь лет. Выбор на перспективу, думаю, очевиден.

— Чем уходящий год особенно запомнился для нефтегазовой отрасли?

— Год был необычным. Во многом тем, что Россия впервые реализовывала задачу не по наращиванию, что было приоритетом страны последних 15 лет, а по сдерживанию нефтедобычи. В этом году мы показали мировому сообществу, что можем не только увеличивать объем добычи. Мы в силах и корректировать его в сторону понижения, исходя как из интересов отрасли, так и макроинтересов страны.

Россия > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 14 декабря 2017 > № 2433828 Кирилл Молодцов


США. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика. Внешэкономсвязи, политика > minenergo.gov.ru, 14 декабря 2017 > № 2433646 Анатолий Яновский

Анатолий Яновский: «Россия заинтересована в том, чтобы на экспорт шло не только сырье, но и продукты с высокой добавленной стоимостью».

Интервью заместителя Министра Анатолия Яновского журналу «Нефте Компас» (Nefte Compass) международной информационно-аналитической группы «Энерджи Интеллидженс» (Energy Intelligence).

Вопрос: В чем суть и каковы цели российской внешней энергетической политики?

Ответ: Внешняя энергетическая политика России основана на принципах открытости, последовательности, мы действуем строго в рамках норм международного права и законодательства тех стран, с которыми ведем диалог. Начиная с 2000 года, в разделе внешней энергетической политики Энергетической стратегии России, была отмечена необходимость диверсификации экспорта как с точки зрения направлений поставок энергоресурсов из РФ в те или иные страны, так и с точки зрения товарной номенклатуры. Т.е. мы заинтересованы в том, чтобы на экспорт шло не только сырье, но и продукты с высокой добавленной стоимостью.

В этом документе также отмечено, что для освоения богатейших ресурсов Восточной Сибири и Дальнего Востока нам необходимо развивать экспорт энергоресурсов на восток, поскольку это будет являться драйвером социально-экономического развития восточных регионов страны. Что собственно последовательно и начали делать. Сначала построили нефтепроводную систему Восточная Сибирь - Тихий Океан, ориентированную не только на поставку ресурсов нашим партнерам в Китайскую Народную Республику, но и, прежде всего, на поставку нефти в Азиатско-Тихоокеанский регион. Подчеркну - мы не заинтересованы в том, чтобы создавать рынок одного покупателя, поскольку в этом случае у продавца всегда возникает жесткая зависимость от покупателя.

При этом Европа для нас является крупнейшим и традиционным потребителем не только наших энергоресурсов, но и нашим партнером по освоению месторождений на территории РФ. Поэтому большое количество европейских, азиатских и американских компаний работает в РФ в сфере топливно-энергетического комплекса. И не только в сфере добычи и переработки, но и в сфере электроэнергетики, создания новых видов оборудования и технологий.

Вопрос: То есть основная цель - это экспорт наших энергоресурсов на глобальные и наиболее привлекательные рынки и привлечение инвестиций иностранных компаний?

Ответ: Да. При этом мы исповедуем принцип взаимности. Если мы даем возможность иностранным компаниям работать на территории РФ, мы рассчитываем, что в странах, из которых эти компании, мы также сможем работать в соответствии с установленными правилами.

Вопрос: С тех пор, когда была принята Энергетическая стратегия России, очень многое изменилось. Изменилась цена на нефть, снизилась популярность углеводородов, возрастает роль альтернативных источников энергии. Учитывает ли внешняя энергетическая политика России эти новые факторы?

Ответ:. Мы уже с 2000 года учитываем развитие возобновляемых источников энергии. Появление новых технологий оказывает безусловное влияние на себестоимость добычи топлива и производства электроэнергии. В результате изменяется топливно-энергетический баланс, в основе которого – спрос на топливо и энергию. Поэтому мы добываем и экспортируем ровно столько, сколько нужно для социально-экономического развития страны.

Т.е. можно было бы и добывать, и экспортировать больше, но возникает вопрос зачем, ради чего?

Вопрос: Насколько Россия реально может добывать больше, чем она добывает сейчас?

Ответ: Что касается газа, то это абсолютно справедливое утверждение, у нас подготовленные запасы достаточны, чтобы существенно увеличить поставки на экспорт, если будет спрос на этот продукт. По оценкам ПАО «Газпром» уже сейчас компания может увеличить добычу на 150 млрд м3/год. В нефти потенциал роста добычи не столь высокий. Однако, опять же, все зависит от того, сколько инвестиций компании готовы вкладывать в условиях того или иного налогового режима и стоимости нефти на мировом рынке. Есть большие запасы в Арктике или на шельфе. Это очень дорогостоящие проекты. Возникает вопрос - зачем вкладывать средства в проекты , которые могут быть неокупаемы с учетом прогнозируемых цен на углеводородные ресурсы на мировых рынках? Поэтому, естественно, компании решают, какой объем нефти и газа и где им выгодно добывать.

В качестве примера могу сказать, что в свое время Газпром совместно с партнерами активно начинал разработку Штокмановского месторождения. А потом в силу изменения внешней конъюнктуры рынка проект был заморожен.

Вопрос: Он похоронен навсегда?

Ответ: Нет, я уверен, что никакой проект не будет навсегда заморожен. Если сложатся подходящие экономические условия, если он будет экономически целесообразным, то, безусловно, к нему вернутся.

Вопрос: Зачем тогда вкладывать миллиарды долларов в геологоразведку на шельфе, особенно на арктическом шельфе в данный момент?

Ответ: Разведка - это работа, прежде всего, на будущее. Поэтому и любое государство, и любая компания, которая пришла не на один и не на два года, а на десятилетия, вкладывают средства в геологоразведку.

Вопрос: Мы затронули те области, которые сейчас находятся под санкциями, и шельф, и Арктика. В связи с этими ограничениями, каким образом будет меняться внешняя энергетическая политика России?

Ответ: Я не думаю, что они оказывают влияние именно на внешнюю энергетическую политику. Эти санкции, может быть, будут оказывать влияние на операционную деятельность добывающих компаний в среднесрочном периоде.

Вопрос: Государство собирается предпринять более активные шаги для защиты интересов своих компаний?

Ответ: Естественно, государство будет принимать решения. Но возникает вопрос, с чем может быть связаны эти решения? С созданием более благоприятных условий для работы этих компаний внутри страны? Это формально не является частью внешней энергетической политики. Государство, например, принимает меры по тому же льготированию добычи углеводородов на востоке страны, хотя это не является ответом на внешние санкции, а осуществляется в рамках последовательной политики, как внешней, так и внутренней, заложенной в Энергостратегии.

В ответ на санкции у нас реализуется политика импортозамещения, этой темой мы занимаемся совместно с Министерством промышленности и торговли.

Вопрос: Новые санкции угрожают нашим трубопроводам «Северный поток-2» и «Турецкий поток». Каким образом государство будет реагировать на эти угрозы?

Ответ: Проект «Северный поток-2» реализуется коммерческими структурами, как нашими, так и зарубежными. И государство в реализации этого проекта не участвует, в отличие от «Турецкого потока», для реализации которого Правительство России заключило международный договор с Правительством Турецкой Республики. Я думаю, что проекту «Турецкий поток» санкции не помешают, потому что есть суверенная страна Турция, есть суверенная страна Россия. Турция хочет получать газ из России по новой трубопроводной системе – пожалуйста.

Если наши европейские коллеги, те или иные, не захотят покупать с территории Турции дополнительные объемы газа, значит, этот газ поставляться не будет.

Вопрос: А с точки зрения привлечения финансирования и иностранных подрядчиков, трубоукладчиков, например, есть риски?

Ответ: Вы же знаете, что эти санкции не имеют обратной силы. Они не касаются тех проектов, которые были начаты до введения санкций. Люди, которые эти санкции принимают, тоже вполне разумные. Они понимают, что можно делать, а что нет.

Вопрос: А какие риски связаны с последней инициативой Европы распространить Третий энергопакет на «Северный поток-2»? Он будет тогда реализован?

Ответ: «Северный поток-2» – это проект, который реализуется нашей компанией совместно с ее зарубежными партнерами, участники этого проекта заинтересованы в его реализации исключительно из экономического интереса: это самое короткое расстояние транспортировки от мест добычи. Оно на 1000 км короче, чем любой другой маршрут и дешевле, благодаря использованию современных технологий транспортировки газа. Проект экономически выгоден, интересен. Отсюда возникает вопрос, как государства, входящие в Евросоюз, будут защищать свои национальные интересы, другими словами, интересы своих экономик и населения? Это вопрос к ним, а не к нам.

Вопрос: Так мы будем его строить?

Ответ: «Северный поток-2» строится.

Вопрос: А если будут приняты дискриминационные меры, Газпром опять понесет потери?

Ответ: Ответить на ваш вопрос и просто, и сложно. Приведу пример. У нас был построен «Северный поток-1», и было его сухопутное продолжение OPAL. И вот на протяжении нескольких лет блокировались возможности полноценного использования OPAL.

Оказало ли это влияние на сроки окупаемости самого «Северного потока-1» для его акционеров? Да, конечно, оказало. Предположим, там был срок окупаемости 15 лет. Ну, а в результате будет не 15, а 20.

Сказать, что проект «Северный поток-2» невыгодный, нельзя. Если газ по этому газопроводу является востребованным на рынке, то он там рано или поздно появится. Об этом свидетельствует и вся история газовых взаимоотношений между СССР и нашими европейскими партнерами.

Вопрос: Позиция Дании тоже не повлияет?

Ответ: Она может повлиять на сроки реализации морской части строительства. Если маршрут изменится, то это потребует дополнительных проектно-изыскательских работ, дополнительных затрат.

Вопрос: Если вновь будут введены санкции против Ирана, какие риски возникают для наших компаний?

Ответ: Как Вы знаете, политические вопросы находятся в компетенции Министерства иностранных дел Российской Федерации. Мы считаем, что односторонние санкции – это не метод ведения дел, в том числе в торгово-экономической сфере.

Исключительно жесткие односторонние экономические санкции США и Евросоюза действовали в отношении Ирана и до заключения ядерного соглашения. Одним из последствий этого было развитие внутреннего иранского рынка и собственных современных технологий и компетенций.

Не надо забывать, что иранская экономика существует много тысяч лет. Сегодня Тегеран играет важную роль и в мировом рынке нефти и газа, и в региональных экономических отношениях. Попытка «изъять» или исключить Иран из мировой экономики уже показала свою несостоятельность. В период самых жестких санкций в Иране присутствовали представители ведущих компаний США и Западной Европы, которые занимались маркетингом, развитием деловых связей, организацией финансового и правового сопровождения сделок и торговых отношений. Именно это позволило таким гигантам мировой экономики, как Тоталь, Эйрбас, Боинг, Рено, Пежо сразу после ослабления санкций зайти на иранский рынок и заключить многомиллиардные сделки.

Конечно, США играют огромную роль в мировой экономике, и нагнетание санкционного режима не может пройти без последствий. Вместе с тем, как я выше обозначил, это не мешает крупным компаниям подстраиваться под существующие условия и успешно работать.

Поэтому, исходя из предыдущего опыта, основы, перспективы и потенциал для развития российско-иранских отношений по всем направлениям сохранятся вне зависимости от принимаемых США решений. У российских компаний хорошие перспективы для участия в иранских проектах, и многое уже сделано на этом направлении.

Вопрос: То есть они останутся там?

Ответ: Они могут остаться, могут уйти. Наши компании являются крупнейшими мировыми компаниями, которым есть, где работать. От того, что им скажут в каком-то регионе мира, что «Вы здесь мешаете», или по каким-либо соображениям «не даем Вам работать», от этого интересы компаний, конечно, пострадают, но компании не перестанут существовать.

Вопрос: Но кто-то вынужден будет уйти из-за иностранных акционеров, например?

Ответ: Наверное, да, время покажет.

Вопрос: Финансовые проблемы Венесуэлы беспокоят наши компании, которые вложили туда миллиарды долларов?

Ответ: То, что вложено в Венесуэлу, сделано в соответствии с международным договором между Правительством России и Правительством Венесуэлы, который защищается нормами международного права.

Если придет какое-то другое правительство, оно что, перестанет выполнять этот международный договор? Вряд ли. В случае его нарушения наши компании смогут обратиться в суд, в случае необходимости, в суд сможет обратиться и Россия, если мы увидим, что ущемляются наши права. Мы члены ВТО, мы можем обратиться и в ВТО.

Вопрос: То есть все спокойны?

Ответ: Что значит «все спокойны»? Те менеджеры, которые непосредственно отвечают перед акционерами за свои действия, конечно, всегда будут беспокоиться. Я говорю о том, что эти активы, эти инвестиции защищены нормами права.

США. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика. Внешэкономсвязи, политика > minenergo.gov.ru, 14 декабря 2017 > № 2433646 Анатолий Яновский


США. Евросоюз. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Экология > kg.akipress.org, 14 декабря 2017 > № 2430092 Самюэль Фурфари

Миф о постепенном отказе от ископаемого топлива

Самюэль Фурфари

Автор объясняет, почему ископаемое топливо, за счёт которого сегодня удовлетворяется более 80% мировых энергопотребностей, в обозримом будущем будет и дальше оставаться фундаментом глобального энергопроизводства. Это, наверное, не самая приятная новость для тех, кто требует немедленно начать поэтапно отказываться от углеводородов.

Тема использования миром энергоресурсов стала очень горячей для нашей нагревающейся планеты, а страхи перед выбросами парниковых газов и дефицитом ресурсов спровоцировали чуть ли не «гонку вооружений» в сфере стратегий энергоэффективности. Страны мира – от Евросоюза до Китая – обещают сократить энергопотребление с помощью технологических инноваций и изменений в законодательстве.

Однако, вопреки всем этим обещаниям, потребительский спрос на энергоресурсы, согласно прогнозам Международного энергетического агентства, будет расти, как минимум, до 2040 года. Как же правительства смогут гарантировать поставки необходимых энергоресурсов в условиях, когда потребности мира в ней растут?

Что касается размеров запасов этих ресурсов, то здесь миру совершенно не о чем беспокоиться. После 40 лет страхов по поводу возможного дефицита углеводородов, мы вступили в эру изобилия. Нам надо остерегаться ложных теорий, а не скудости ресурсов.

В появлении теории о дефиците виноват Римский клуб, глобальный аналитический центр, который в 1970-е годы своими абсурдными пророчествами, основанными на сомнительных моделях, вызвал обеспокоенность по поводу будущего энергоресурсов. Преданный последователь Томаса Мальтуса и Пола Эрлиха, этот клуб доказывал, что экспоненциальный рост приводит к плохим последствиям, а линейный рост – к хорошим. Из этой идеи вытекал прогноз: к 2000 году нефть в мире закончится.

Усвоив эту бредовую догму, развитые страны дали возможность авторитарным лидерам, таким как Муаммар Каддафи в Ливии и аятолла Рухолла Хомейни в Иране, пользоваться запасами нефти в качестве инструмента противодействия Западу, особенно западной политике поддержки Израиля. Всё это способствовало нефтяным шокам в 1970-х годах и укреплению ошибочного мнения, будто запасы углеводородных ресурсов в реальности даже более скудны и находятся в основном на Ближнем Востоке.

Однако со временем быстрый технический прогресс, особенно в сфере геологоразведки и добычи углеводородов на новых видах месторождений, перевернул данную теорию с ног на голову. Сегодня энергетический «кризис» объясняется не дефицитом ресурсов, а опасениями по поводу загрязнения природы.

Впрочем, данные опасения не привели к торможению привычных темпов геологоразведки. Напротив, политические решения и международное право, например, Конвенция ООН по морскому праву, менялись специально, чтобы дать возможность совершать новые открытия. Взять, например, газовое месторождение Рувума на шельфе Мозамбика. Консорциум международных компаний, в том числе из Италии и Китая, готовятся начать здесь добычу, благодаря чему одна из самых бедных стран Африки получит огромные доходы.

Или, например, выяснилось, что Израиль, который когда-то считался единственной страной Ближнего Востока без углеводородов, обладает 800 млрд кубометров офшорных запасов газа, которых хватит на то, чтобы обеспечивать годовое потребление газа в стране на нынешнему уровне в течение 130 с лишним лет. Ранее чистый импортёр энергоресурсов, Израиль сегодня стоит перед очень реальной задачей стать экспортёром газа.

Впрочем, наверное, самой крупной встряской, вызванной развитием технологий, для мировых энергетических рынков в последние годы стало начало добычи сланцевого газа и нефти в США. Объёмы добычи нефти в США – 8,8 млн баррелей в день – сейчас больше, чем в Ираке и Иране вместе взятых. Американский сланцевый газ уже поставляется в страны Азии, Латинской Америки и Европы. Эти рынки долгое время контролировали Катар, Россия и Австралия, но сегодня мировая отрасль сжиженного природного газа (LNG), как и нефтяной рынок, вступила в период перепроизводства.

Все вместе эти события способствовали снижению цен на энергоресурсы и уменьшили силу ОПЕК. Более того, поскольку транспортный сектор (особенно морские грузоперевозчики) по экологическим причинам предпочитает LNG, возможность использовать нефть в качестве геополитического оружия испарилась. Иран так отчаянно хотел увеличить экспорт нефти, что согласился отказаться от своей ядерной программы (поразительно, но в иранском ядерном соглашении слово «нефть» упоминается 65 раз).

Ветер и солнце часто представляют альтернативой нефти и газу, но они не в состоянии конкурировать с этими традиционными источниками энергии. Если бы они могли конкурировать, тогда у ЕС не было бы причин поддерживать возобновляемую энергетику на законодательном уровне. Кроме того, хотя ветряные и солнечные технологии действительно позволяют генерировать электроэнергию, самая большая доля спроса в энергопотреблении приходится на отопление. Например, в ЕС доля электричества в конечном энергопотреблении составляет лишь 22%, а на отопление и охлаждение приходится 45%; оставшиеся 33% потребляет транспорт.

Все эти факторы помогают объяснить, почему ископаемое топливо, за счёт которого сегодня удовлетворяется более 80% мировых энергопотребностей, в обозримом будущем будет и дальше оставаться фундаментом глобального энергопроизводства. Это, наверное, не самая приятная новость для тех, кто требует немедленно начать поэтапно отказываться от углеводородов. Но, может быть, их отчасти утешит тот факт, что технологические инновации сыграют ключевую роль в снижении негативного влияния углеводородов на качество воздуха и воды.

На фоне глобальных разговоров об изменении климата понятно, почему развитые страны пообещали значительно повысить энергоэффективность. Но хотя Евросоюз и привержен идее снижения выбросов CO2, другие страны, подписавшие Парижское климатическое соглашение 2015 года, не выглядят столь же решительно настроенными. Будет неудивительно, если большинство подписавших это соглашение стран в реальности повысят своё энергопотребление в предстоящие годы, причём за счёт ископаемого топлива, поскольку никаких других вариантов они позволить себе не смогут.

Энергетическая политика будет стоять на повестке развитых стран ещё долгие годы. Но когда эти страны будут стараться создать баланс между гарантиями энергопоставок и экологическими задачами, им придётся также обязаться трезво оценивать факты.

Самюэль Фурфари, профессор энергетической геополитики в Свободном университете Брюсселя, автор книги «Меняющийся мир энергетики и геополитические вызовы».

Project Syndicate

США. Евросоюз. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Экология > kg.akipress.org, 14 декабря 2017 > № 2430092 Самюэль Фурфари


Казахстан > Нефть, газ, уголь > camonitor.com, 14 декабря 2017 > № 2423584 Досым Сатпаев

Сатпаев: в ситуацию с шахтерами должен вмешаться Сагинтаев

Казахстанский политолог высказался о протесте шахтеров "АрселорМиттал Темиртау"

Сергей Ким

Известный казахстанский политолог Досым Сатпаев в интервью Sputnik Казахстан заявил, что в ситуацию с забастовкой шахтеров в Карагандинской области должен вмешаться премьер-министр страны Бакытжан Сагинтаев.

Собеседник высказал мнение: требования шахтеров во многом оправданы, а если не повысить престиж рабочих профессий, уголь будет просто некому добывать.

- Как вы можете оценить реакцию на забастовку?

- Конфликт возник не спонтанно, он зрел уже давно. Поэтому для того, чтобы он не выстрелил чуть позже в более широких масштабах, именно сейчас необходимо, я думаю, все-таки подключение профильных министерств и даже премьер-министра к решению вопроса.

Наши региональные власти часто действуют запоздало и не всегда эффективно, опять же, больше пытаясь поддержать позицию руководства крупных предприятий.

Что касается маслихатов – вроде бы тоже местные органы представительной власти, которые должны бить в набат – от них всегда тишина. Сейчас и депутаты как воды в рот набрали.

Когда мы наблюдаем такие эксцессы, это очень сильно отражается на общественном настроении. Многие молодые люди, об этом, кстати, шахтеры заявляли, не хотят идти работать на шахты. Получается, когда уйдет поколение этих опытных шахтеров – кто придет им на смену в будущем?

У нас в Казахстане на официальном уровне заявили, что создается общество всеобщего труда. Это красивая фраза, но она должна иметь конкретику. Что это значит? Это значит, что в государстве на пьедестал должны подниматься конкретные люди, которые занимаются конкретным трудом.

Это не чиновники, не депутаты, не представители номенклатурной среды, это люди, которые работают в поле – фермеры, шахтеры, учителя, врачи.

- А насколько эта политика концептуально перекликается с той еще, советской, когда декларировался почет к труду условных сварщиков и комбайнеров?

- Мне кажется, мы должны немножко использовать этот принцип активной популяризации полезных и нужных для страны профессий, в которых мы сейчас испытываем большой дефицит.

На ком держится страна, кто ее кормит? Фермеры. Кто обеспечивает экспорт нашего сырья? Наши рабочие на нефтяных вышках, в шахтах.

- Ситуация: частная компания, которая занимается добычей угля. И наемные работники хотят добиться повышения зарплаты и выхода на пенсию раньше положенного срока. Два требования разного содержания. Так кто их адресат?

— Что касается повышения зарплаты, понятно, что адресат именно инвестор, который там работает уже не первый год, который получил это предприятие после развала Советского Союза.

Если речь идет о повышении зарплаты, все должны понимать – во многих странах мира работа шахтера традиционно считается одной из самых опасных и в то же самое время одной из самых защищенных.

Я не говорю про страны третьего мира, где такая же ситуация, как у нас. Я говорю о тех 30 развитых стран мира, куда Казахстан пытается войти. И среди этих стран тоже есть немало государств, где есть своя угледобывающая промышленность, там шахтеры живут в совсем иных условиях, имеют совсем иные социальные пакеты.

Что касается выхода на пенсию – здесь адресатом должно быть правительство. Потому что, опять же, если вспомнить советский период, именно представители тех профессий, которые работают в опасных условиях, всегда выходили на пенсию раньше. Это касалось в том числе и шахтеров.

Выходит, что эту практику, когда был немного дифференцированный подход к выходу на пенсию, ее, на мой взгляд, стоит вернуть. Одно дело, когда человек сидит в теплом кабинете и перекладывает бумажку с одного места на другое, и другое дело, когда человек каждый день спускается в шахту, рискуя каждый день своей жизнью, подвергая рискам свое здоровье.

- Сейчас много дискуссий по поводу настоящей заработной платы шахтеров – одни источники заявляют о суммах выше 300 тысяч, другие – вдвое меньшие. И возникает вопрос – допустим, принимаем как условия задачи и минимальные цифры, и максимальные. Но мы же не можем оперировать категориями "много" или "мало", это же очень абстрактно. Как быть, на ваш взгляд?

- Мне кажется, здесь должен быть комплексный подход. Обратите внимание на те требования, которые выдвигались. Там речь не только о заработной плате, правильно? Там речь шла и о возможности тех же шахтеров выезжать в санатории и дома отдыха. Понимаете, кроме повышения зарплаты у шахтеров должен быть очень хороший социальный пакет.

Сама зарплата очень важный фактор, конечно. Я, может быть, скажу крамольную мысль, но мне кажется, что нашим шахтерам нужно установить ту же самую зарплату, которую получают наши депутаты, например. Потому что наши шахтеры пользы больше приносят стране, чем наши слуги народа. Более того, я бы предложил нашим депутатам зарплаты сократить, если денег не хватает, а за счет этого увеличить зарплату тем же самым шахтерам.

Потому что речь идет о стратегической угледобывающей отрасли. Недавно один наш депутат громогласно заявил, что в Казахстане угля хватит на 300 лет. Ну и чем мы хвалимся, когда через 10-20 лет у нас шахтеров не останется? Получается, если не останется людей, которые захотят в шахтах работать, нам придется нанимать иностранцев?

Источник - Sputnik

Казахстан > Нефть, газ, уголь > camonitor.com, 14 декабря 2017 > № 2423584 Досым Сатпаев


Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 28 ноября 2017 > № 2403761 Алексей Миллер

Встреча с главой компании «Газпром» Алексеем Миллером.

Председатель правления компании «Газпром» информировал Президента о деятельности компании в 2017 году, в частности о ходе газификации регионов и реализации инвестиционных программ, и планах на 2018 год.

В.Путин: Алексей Борисович, Вы хотели рассказать о результатах работы в 2017 году и о планах на 2018-й. Я Вас слушаю.

А.Миллер: Владимир Владимирович, мы ожидаем, что в 2017 году «Газпром» добудет 470 миллиардов кубометров газа. Это более чем на 50 миллиардов больше, чем в 2016 году. Рост составляет более 13 процентов. При этом на конец года добычные мощности «Газпрома» составят более 550 миллиардов кубометров газа.

В 2017 году «Газпром» поставит потребителям на внутренний рынок на 5 миллиардов кубометров больше. Это потребители в таких отраслях, как электроэнергетика, металлургия, агрохимия, цементная промышленность.

Что касается экспорта – если сохранится тенденция, которую мы наблюдаем в течение последних 11 месяцев, а мы поставили по сравнению с аналогичным периодом 2016 года на 13,5 миллиарда кубометров газа больше на экспорт, то «Газпром» по итогам 2017 года установит абсолютный рекорд поставок газа на экспорт за всю свою историю: 192 миллиарда кубометров газа.

Что касается программы газификации, то в этом году будет построено 1700 километров, будет построено 160 котельных, газифицировано около 76 тысяч домовладений и квартир и газифицировано более 200 населённых пунктов.

Что касается 2018 года, мы планируем в 2018 году увеличить объём финансирования программы газификации на 25 процентов, в целом программы инвестиций на 2018 и 2019 годы станут самыми масштабными за всю историю компании.

В 2018 году объём инвестиций составит 1 триллион 280 миллиардов, а в 2019-м – 1 триллион 400 миллиардов. Это связано, Владимир Владимирович, Вы знаете, с пиком инвестиционных потребностей по реализации наших важнейших стратегических проектов. Одновременно эти проекты имеют директивный срок окончания – конец 2019 года. Это поставка газа в Китай по восточному маршруту – газопровод «Сила Сибири», обустройство Чаяндинского месторождения, строительство Амурского газоперерабатывающего завода, ввод в конце 2019 года газопровода «Турецкий поток» и создание газотранспортных мощностей в северном коридоре, на Северо-Западе России для вывода газа с Ямала для потребителей в Российской Федерации и для поставок на экспорт по «Северному потоку».

Хотя инвестиции компании в ближайшие два года будут расти, мы абсолютно точно сохраним сбалансированную дивидендную политику. Объём дивидендных выплат в настоящее время составляет более 190 миллиардов рублей. И, несмотря на рост инвестиционной программы «Газпрома», в ближайшее время дивидендные выплаты останутся на том же самом уровне – 190 миллиардов рублей.

Таким образом, «Газпром» в течение ближайших двух лет полностью исполнит свои обязательства по поводу основных, стратегически важных инвестиционных проектов, выполнит свои обязательства перед поставщиками внутри страны и за рубежом по поставкам газа и, конечно, обеспечит прохождение осенне-зимнего максимума.

В.Путин: Хорошо. Поздравляю Вас с результатами, всех сотрудников «Газпрома». Это хорошие результаты, очень хорошие: рост приличный и по экспорту, и для внутреннего рынка. Рассчитываю на то, что все ваши планы на 2018 год будут исполнены. Удачи!

Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 28 ноября 2017 > № 2403761 Алексей Миллер


Польша. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 27 ноября 2017 > № 2406866 Войчех Якубик

Польша сможет отказаться от российского газа

Интервью с главным редактором портала Biznes Alert Войчехом Якубиком

Марек Пыза (Marek Pyza), wPolityce, Польша

wPolityce.pl: Два дня назад прогремела новость о том, что Польша будет покупать сжиженный газ у США. Концерн PGNiG подписал контракт с британской компанией Centrica на поставку девяти партий СПГ в газовый терминал в Свиноуйсьце. Появились комментарии, что нам наконец удалось обрести независимость от российского Газпрома, что теперь мы в безопасности. Но ведь это, пожалуй, не совсем так?

Войчех Якубик (Wojciech Jakóbik): Не совсем. Я бы предлагал отнестись к этой новости спокойно. Конечно, если предположить, что в контракте зафиксирована хорошая цена (а так заявляют министерство энергетики и PGNiG), можно назвать этот сигнал положительным. Он свидетельствует о том, что, во-первых, американский сжиженный газ может быть дешевым не только на спотовом рынке, но и в долгосрочных контрактах. Он способен выдержать конкуренцию с существующими в Европе предложениями, а, значит, видимо, и с российским газом.

Это противоречит многолетней пропаганде наших восточных соседей, которые уверяют, что американский сжиженный газ никогда не сможет стать в Европе конкурентоспособным. До этого они говорили, что произошедшая в США сланцевая революция не окажет влияния на рынок.

Заключение нового контракта не стало переломным событием для нашей энергетической безопасности. Гораздо большее значение в этом контексте имело завершение строительства СПГ-терминала в Свиноуйсьце и начало поставок с немецкой биржи. Эти коридоры открыли новые пути доступа на рынок, которые могут понадобиться, если возникнут проблемы с поставками из России, как, например, в 2014 году после российского нападения на Украину. Сейчас у нас появились альтернативы, мы обеспечили себе безопасность поставок.

Следующим этапом станет запуск Baltic Pipe — газопровода из Норвегии, который станет очередным источником (возможно, тоже привлекательных в ценовом плане) поставок. Объем американского контракта невелик, но здесь виден определенный тренд: мы можем покупать газ по привлекательной цене в том числе в США.

— Заместитель председателя правления Газпрома Александр Медведев заявил, что на фоне цен, которые предлагает российский монополист, поставки СПГ из Америки окажутся для европейских покупателей невыгодными. Он полагает, что американское сырье будет стоить на треть дороже российского. Российские СМИ тоже много пишут о новом польском контракте и цене, которая пока нигде не звучала. Какой она может быть?

— Мы можем лишь строить предположения, поскольку у нас нет документа, в котором было бы написано, сколько этот газ на самом деле стоит. Министр энергетики, пожалуй, несколько вышел за рамки своих компетенций, когда сообщил, что цена привязана к котировкам на европейских биржах. Медведев говорит, что российский газ стоит 190 долларов, значит, газ из США тоже может стоить столько же. Конечно, заместитель председателя правления Газпрома забывает о том факте, что поставки в рамках долгосрочных контрактов не связаны с биржевыми ценами, а ставка в рамках так называемого Ямальского контракта привязана к нефтяным котировкам, которые сейчас растут. Сейчас они не так высоки, но, с польской точки зрения, это самое дорогое из имеющихся предложений.

Следует напомнить, что ярмом для нас выглядит Ямальский контракт, а не договор о поставках этих девяти партий американского газа. В течение пяти лет мы можем купить всего один танкер или, если захотим, девять. Это около миллиарда кубометров в год, то есть чуть больше 6% от годовой потребности Польши.

Масштаб не так велик, революционный перелом следует искать не здесь, а в содержащейся в контракте ценовой формуле. В 2022 году, когда закончится действие Ямальского договора, она может оказать влияние на форму нового контракта. У нас появится возможность покупать меньше газа в России и увеличить поставки, например, из США. Благодаря тому, что мы будем получать газ из нероссийского источника, наша цена будет выглядеть привлекательно на фоне котировок немецкой биржи. Сейчас она, конечно, конкурентоспособна, но если будет завершено строительство второй ветки газопровода «Северный поток», она на 80% будет зависеть от сырья из России. Европейская комиссия уже заявила, что это повредит диверсификации.

— Насколько вероятно, что в 2022 году мы полностью откажемся от поставок из России?

— За несколько лет до завершения действия контракта концерн PGNiG наверняка начнет переговоры с Газпромом, это совершенно нормальная практика. Возможно, проект «Северные ворота», то есть строительство газопровода Baltic Pipe и увеличение мощности СПГ-терминала, действительно позволит нам отказаться от российского газа, однако, говорить, что мы точно это сделаем, пока слишком рано.

— В 2008-2010 годах правительство, а точнее Донадьд Туск (Donald Tusk) и Вальдемар Павляк (Waldemar Pawlak), придерживалось противоположного направления, ведя переговоры по Ямальскому контракту.

— Изначально стратегия предполагала курс на диверсификацию, но они показали, что она меняется. Верной была первая стратегия, она более или менее совпадает с тем, что мы делаем сейчас. Однако внезапно что-то изменилось. Варшава тогда подходила к сотрудничеству с россиянами очень оптимистично. Рациональные причины для такого оптимизма назвать сложно. Идея состояла в том, что нам стоит взаимодействовать с россиянами несмотря на происходившие ранее газовые кризисы.

— Насколько то, что мы сейчас наблюдаем, — заслуга политиков?

— Президенты двух стран, встречавшиеся в июле, принять решение о контрактах не могли, ведь это не входит в их полномочия. Они могли создать условия для переговоров, так как и с Трампом, и с Дудой ездят делегации бизнесменов. С польской стороны это в том числе представители концерна PGNiG.

Занимаясь поиском политической подоплеки этого интересного предложения, мы вторим российской прессе, которая пишет, что все это политика, а США хотят навязать нам комплексы Patriot, соблазняя дешевым газом. Следует подчеркнуть, что поляки хотят продемонстрировать, что этот контракт выгоден с рыночной точки зрения. Политикам не пришлось уговаривать бизнесменов из PGNiG, что этот договор следует подписать.

— Как появление этого договора повлияет на ситуацию в Восточной и Центральной Европе?

— Мы постепенно преодолеваем очередные психологические барьеры. Возможно, в будущем поставки американского газа станут одним из лучших средств, позволяющих снизить зависимость от России. Газпрому придется меняться. Одно то, что россияне начали контратаку в СМИ, подтверждает верность этих наблюдений. На этом этапе в выигрыше окажется Польша, а в будущем к ней, возможно, присоединятся ее соседи.

Польша. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 27 ноября 2017 > № 2406866 Войчех Якубик


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 21 ноября 2017 > № 2395462 Игорь Юшков

Раскулачивание «Газпрома». Почему его конкуренты хотят реформировать газовую отрасль

Игорь Юшков

Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ.

В случае выделения из «Газпрома» газотранспортной системы, «Роснефть» и «Новатэк» будут выступать за приведения газовой отрасли к модели нефтяной — что подразумевает либерализацию экспорта трубопроводного газа

По стране шагал 100-летний юбилей Великой Октябрьской социалистической революции. По центральным каналам показывали сериалы про Ленина и Троцкого. Может, и вопреки желанию авторов, но определенная романтизация революций происходит. Наверное, поэтому СМИ так живо восприняли новость о том, что «Газпром» впервые в меморандуме к выпуску евробондов признал возможность разделения компании на части по видам деятельности, а именно — за счет выделения газотранспортной составляющей в отдельную структуру. Такая реформа стала бы настоящей революцией в российской газовой отрасли. Однако памятные даты прошли, и очередные споры о выселении Ленина из мавзолея утихли. А вот разделенный в революционном угаре «Газпром» назад уже будет не склеить. Поэтому стоит рационально отнестись к реформированию газовой отрасли, рассмотрев все плюсы и минусы.

Зачем «Газпром» вообще признал угрозу разделения компании? Стоит напомнить, что концерн уже много лет пишет в своих документах, что правительство может лишить его монопольного права на экспорт трубопроводного газа. Нынешнее заявление о разделении компании является лишь производной от риска лишения монополии. Скажем откровенно, все риски для «Газпрома» создают его конкуренты «Роснефть» и «Новатэк». Игорь Сечин и Геннадий Тимченко F 4 имеют сравнимый с Алексеем Миллером аппаратный вес. Они стремятся получить для своих компаний право самостоятельного экспорта трубопроводного газа, так как продажа газа на внешних рынках более прибыльна, чем реализация сырья российским потребителям. Но простые заявления о том, что несправедливо, когда экспортом газа занимается только одна компания, ни к чему не приводят.

Решение о реформе газовой отрасли может принять только Владимир Путин. Возможно, президент опасается, что, если либерализовать экспорт трубопроводного газа, российские поставщики станут конкурировать между собой на европейском рынке. Этим воспользуются потребители и станут сбивать цены. В итоге российский бюджет недополучит доход от НДПИ (налог на добычу полезных ископаемых) и экспортной пошлины, так как их размер рассчитывается с учетом цен рынке.

Сокращение доходов бюджета приведет к снижению расходов, в том числе и социальных, а значит — повысятся протестные настроения. А повторения событий 100-летней давности правящие элиты уж точно не хотят.

Аргументы за сохранения экспортной монополии кажутся железобетонными. Но «Роснефть» и «Новатэк» решили идти к своей цели постепенно. Сначала они получили право экспорта СПГ. Вероятно, они смогли убедить президента в том, что необходимо дать проекту «Роснефти» «Дальневосточный СПГ» и ямальским СПГ-проектам НОВАТЭКа («Ямал СПГ» и «Арктик СПГ») возможность самостоятельно продавать свой сжиженный газ именно на азиатских рынках. Аргументация могла быть следующая: азиатские рынки газа растут большими темпами, и рынок Китая в частности, поэтому важно занять их российским газом, и не важно, кто будет его поставлять — «Газпром» или другие компании, конкуренция будет происходить между Россией и другими странами-экспортерами, а не между компаниями. В итоге СПГ-проекты «Роснефти» и НОВАТЭКа получили право экспорта сжиженного газа. Показательно, что полной либерализации экспорта СПГ не произошло: поправки в закон были составлены так, что под них подпадали только некоторые проекты.

Теперь коалиция двух независимых производителей делает следующий шаг. Они говорят о том, что подразделения «Газпрома» нужно разделить по видам деятельности внутри самой компании, так как это повысит прозрачность, эффективность и вообще так принято в цивилизованном мире. Конечно, когда внутри «Газпрома» газотранспортная инфраструктура будет выделена в отдельное подразделение, ее гораздо легче будет вывести из структуры концерна под теми же благими аргументами. Но в тот же момент встанет вопрос о самой модели газовой отрасли России. Сейчас один из участников рынка — «Газпром» — конкурирует с другими компаниями в сегментах добычи и сбыта, но одновременно владеет инфраструктурой и оказывает услуги по транспортировке и хранению газа конкурентов.

В случае выделения из концерна газотранспортной системы, «Роснефть» и «Новатэк» будут выступать за приведения газовой отрасли к модели нефтяной, что подразумевает либерализацию экспорта трубопроводного газа.

Вот так тезис о разделении «Газпрома» превращается в тезис о либерализации экспорта газа. Поэтому нынешний меморандум госконцерна не содержит в себе ничего нового. Другой вопрос, а приведет ли либерализация к тем негативным последствиям, которых может опасаться российское руководство? Рост потребления газа в Европе в 2017 году показывает, что цена является определяющим фактором для потребителя и он станет сбивать ее любыми методами. Аргумент о том, что допуск независимых производителей к экспортным газопроводам позволит обойти ограничения Третьего энергопакета также весьма сомнительны. Ведь дело не в том, какая компания поставляет в Евросоюз газ, а в том, что этот газ идет из России, которую, по мнению ряда европейских политических лидеров, нужно сдерживать. В том числе через блокаду наших газопроводных проектов.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 21 ноября 2017 > № 2395462 Игорь Юшков


Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 13 ноября 2017 > № 2443624 Леонид Бершидский

Европа может покупать российский газ на собственных условиях

Политика немецкой коалиции и предложение ЕС могут сделать так, что проект «Северный поток — 2» устроит (почти) всех

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Уже не столь далек момент истины, когда проект «Северный поток — 2» удвоит экспорт российского природного газа в Европу через магистральный трубопровод в Балтийском море. Этот ключевой элемент энергетической стратегии Владимира Путина сегодня подвергается двойному давлению: со стороны Германии, где ведутся сложные коалиционные переговоры, и со стороны Европейской комиссии. У этих факторов есть гораздо больше шансов в корне изменить проект, чем у США и восточноевропейских стран, которые ранее пытались его сорвать.

Проект «Северный поток — 2» стоимостью 9,5 миллиарда евро (11 миллиардов долларов), по замыслу должен следовать по пути «Северного потока — 1» — трубопровода, протянутого от Выборга под Санкт-Петербургом до Грайфсвальда в северо-восточной Германии и завершенного в 2011 году. Пропускная способность трубопровода составит 55 миллиардов кубометров газа в год, что позволит «Газпрому», теперь уже единственному акционеру проекта, поставлять в Европу больше топлива и при этом не платить транзитные сборы Украине. В прошлом году немногим менее половины 178,3 миллиарда кубических метров газа, поставляемого Россией в Европу, проходило через Украину, для чего требовались транзитные платежи в размере 3,1 миллиарда долларов. Этот доход имеет для Украины жизненно важное значение. Государственная нефтегазовая компания «Нафтогаз» в начале этого месяца сообщила, что в первые девять месяцев года налоги, уплаченные компанией за транзит газа, превысили государственные расходы Украины на здравоохранение.

Солидарность с Украиной — важный вопрос для Европы, которая официально поддерживает стремление украинцев присоединиться к ЕС. Однако у европейских стран есть и другие основания бойкотировать «Северный поток — 2». Всеми силами с проектом борется Польша, которая в целях безопасности желает диверсифицировать свое энергоснабжение. У Словакии тоже хватает причин для недовольства: она вот-вот потеряет транзитные доходы и прибыль от перепродажи российского газа на Украину, которая отказалась напрямую покупать его у «Газпрома». США, которые надеются увеличить поставки сжиженного природного газа в Европу, но пока не могут конкурировать с Россией в цене, недвусмысленно указали на содействие экспорту как на причину своего противодействия «Северному потоку — 2» в нынешнем законе о санкциях в отношении России.

Между тем последняя утверждает, что инфраструктура украинского трубопровода страдает от хронического недофинансирования (что верно) и требует на свой ремонт примерно столько же средств, сколько необходимо для строительства «Северного потока — 2» (что сомнительно: по оценке Всемирного банка, эти затраты не должны превысить 5,5 миллиарда долларов). Российское предложение выглядит довольно просто: немецкие потребители, которые сегодня платят за энергию едва ли не больше всех в Европе после того, как страна решила закрыть свои ядерные объекты, получат дешевый газ. Предыдущее германское правительство непреклонно отстаивало «Северный поток — 2» как чисто коммерческий проект и оставалось глухим к политическим аргументам. Однако все может измениться с формированием новой коалиции канцлера Ангелы Меркель, переговоры по которой сегодня ведутся с либеральной Свободной демократической партией и «Зелеными».

«Зеленые» выступают решительно против «Северного потока — 2» прежде всего по экологическим причинам. Они утверждают, что трубопровод представляет опасность для Балтийского моря и диких пляжей в северо-восточной Германии, которые являются популярным местом отдыха. Они также настаивают на том, чтобы правительство более ускоренными темпами внедряло возобновляемые источники энергии, а не использовало российский газ в качестве ненадежной опоры в то время, как Германия постепенно отказывается от ядерной энергетики. Солидарность с восточными соседями — которая не является приоритетом для правоцентристской партии Меркель и либералов — также важна для лояльных к левым настроениям «Зеленых». Таким образом, они сделали вопрос «Северного потока — 2» одной из наиболее острых тем на переговорах по коалиции. У Меркель может возникнуть соблазн пойти на компромисс в отношении «Северного потока — 2», чтобы сблизить партнеров для решения более спорных вопросов, таких, например, как права беженцев на воссоединение семьи — из-за которых СвДП и «Зеленые» готовы вцепиться друг другу в горло.

Компромисс может быть основан на предложении, которое Европейская комиссия выдвинула в среду. В соответствии с ним «Северный поток — 2», до сих пор считавшийся оффшорным проектом, попадет под регламент ЕС по природному газу. Этот закон требует, чтобы трубопроводные проекты обеспечивали производителям газа равноправный доступ, принимали европейское тарифное регулирование и «разделяли» собственность и производство. Если это предложение, требующее одобрения государств-членов и Европейского парламента, вступит в силу, Газпрому, по всей видимости, придется продать акции нынешним финансовым инвесторам «Северного потока — 2»: немецким Uniper и Wintershall, австрийской OMV, французской Engie и нидерландско-британской Shell.

Комиссия, крайне обеспокоенная вопросом европейской сплоченности, призывает к переговорам с Россией, чтобы выяснить, станет ли она следовать предлагаемым правилам. Если Германия данное предложение примет, это станет серьезной неудачей для Газпрома, который предпочитает контролировать передающую инфраструктуру и опасается, что тарифы ЕС могут сделать новый трубопровод невыгодным даже по сравнению с украинским маршрутом. Когда Европа настояла на аналогичных правилах для «Южного потока», который намеревались пустить через Черное море в Южную Европу, Россия предпочла повернуть трубопровод в сторону Турции.

Однако на этот раз такой альтернативы нет. Если Германия согласится с Комиссией и предлагаемое изменение в правилах получит законную силу, России необходимо будет либо совсем отказаться от проекта, либо принять новые условия. Последний сценарий был бы оптимальным для всех за исключением, пожалуй, Украины и производителей сжиженного газа в США.

Производство собственного природного газа в Европе падает, а североафриканские производители, такие как Алжир и Марокко, не могут в значительной степени увеличить поставки. Между тем несмотря на огромный прогресс в области возобновляемых источников энергии Европейский союз по-прежнему использует слишком много твердого ископаемого топлива, такого как уголь. В 2015 году источником 24% вырабатываемой электроэнергии в Европе было твердое топливо.

Использование большего количества природного газа — быстрый способ поэтапного отказа от наиболее «грязной» энергии. Учитывая то, насколько диверсифицирована европейская структура энергетики, ЕС не рискует оказаться в тотальной зависимости от России, особенно когда производители СПГ ждут своего часа и работают над снижением затрат. Кроме того, объекты для получения энергии путем сжигания угля будет относительно легко вернуть в рабочий режим, если случатся какие-то сбои в поставках. В любом случае Россия, как никогда зависимая от экспорта энергии, едва ли готова перекрыть Европе газ и тем самым лишиться ее доверия, пусть даже нынешняя холодная война с Западом становится все ожесточеннее. Если Россия не желает потерять крайне важный для нее европейский рынок, в ее стратегических интересах соблюдать европейские правила. Она доказала это своим сотрудничеством с Европейской комиссией, когда та предъявила Газпрому антимонопольные требования, и, скорее всего, докажет это снова, если на «Северный поток — 2» распространится газовая директива.

Что касается Украины, то ее недавнее предложение по снижению тарифов с 2019 года, когда заканчивается ее текущий контракт с Газпромом, свидетельствует о возможном продолжении, пусть и менее сильного, потока доходов от транзита российского газа, особенно если Европа увеличит потребление. Кто знает: возможно, конкуренция наконец даст толчок реформам, которые привлекут инвестиции в страну, где слишком долго полагались на легкие деньги от транзитных сборов.

Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 13 ноября 2017 > № 2443624 Леонид Бершидский


Россия > Нефть, газ, уголь > newizv.ru, 8 ноября 2017 > № 2463604 Сергей Донской

Сергей Донской: "Мы не исключаем возможности крупных открытий в Западной Сибири"

О перспективах нефтегазодобывающей отрасли, государственной геологоразведке, освоении Арктики и экологических аспектах добычи углеводородов рассказал в интервью министр природных ресурсов и экологии Российской Федерации Сергей Донской.

За последние 25 лет значительная часть разведанных в России нефтегазовых месторождений оказалась распределена между недропользователями. Сейчас доля нераспределенного фонда по газу и нефти составляет порядка 5-6% всех существующих в стране запасов углеводородного сырья. Министерство природных ресурсов и экологии Российской Федерации меняет акценты своей деятельности, переходя от распределения лицензионных участков к стимулированию компаний к эффективному использованию уже осваиваемых месторождений.

Сергей Ефимович, остались ли в стране так называемые «белые пятна» для геологоразведчиков? Возможно ли открытие в России крупных месторождений нефти и газа?

– Показатель изученности нефтегазоносных провинций в стране достиг значительного уровня. Это способствовало открытию крупных и уникальных по запасам месторождений нефти и газа в России.

Наиболее крупные месторождения обнаружены в Иркутской области: Гораздинское с извлекаемыми запасами нефти в 26,1 млн тонн, а также Вятшинское – 18,9 млн тонн (оба открыты Иркутской нефтяной компанией). В Оренбургской области – Судьбадаровское (16,3 млн тонн, открыто ООО «Степное»). На шельфе Охотского моря «Газпром» открыл газоконденсатное Южно-Лунское с запасами газа 48,9 млрд м3. Также в Охотском море на открытом только что месторождении Аяшское (Нептун) «Газпром нефть» ожидает, что из геологических запасов нефти в 250 млн тонн извлекаемые составят 70-80 млн тонн.

В октябре «Роснефть» сообщила, что Государственная комиссия по запасам (ГКЗ) поставила на баланс месторождение нефти с извлекаемыми запасами 80,4 млн тонн, открытое по результатам бурения скважины «Центрально-Ольгинская-1» на Хатангском лицензионном участке в Хатангском заливе моря Лаптевых.

Однако все же нужно констатировать, что в последнее время открываются преимущественно небольшие по запасам месторождения нефти и газа. Так, по предварительным данным, в этом году (по состоянию на начало октября 2017 года) в России открыты 32 нефтегазовых месторождения. Средняя оценка величины месторождения (по сумме категорий С1+С2) составляет по извлекаемым запасам нефти 3,6 млн тонн, по газу – 24,6 млрд м3. Вместе с тем мы не исключаем возможности открытия крупных месторождений в пределах изученных провинций.

Перспективны также глубокие горизонты известных нефтегазоносных бассейнов – доюрского комплекса Западной Сибири и глубоких палеозойских горизонтов Прикаспийской впадины.

В плане открытия новых месторождений нефти и газа перспективна, по оценкам экспертов, Карская морская нефтегазоносная провинция. В 2014 году в этом районе открыто нефтегазовое месторождение «Победа». В целом российский арктический шельф – один из самых перспективных нефтегазоносных регионов мира. Также значительные ресурсы углеводородов нетрадиционного типа содержатся в отложениях Западно-Сибирской, Тимано-Печорской, Волго-Уральской и Северо-Кавказской провинций.

Как Вы оцениваете обеспеченность России углеводородными ресурсами?

– По экспертным оценкам, разведанных запасов нефти в нашей стране хватит на 36 лет, а с учетом месторождений, находящихся в разведке, – на 57 лет. На сегодняшний день из 3030 нефтесодержащих месторождений в разработке находятся 1926, разведка ведется на 663 месторождениях (распределенных между недропользователями), еще 441 месторождение – в нераспределенном фонде.

Из 942 месторождений, содержащих свободный газ, а также газ в газовых шапках, в разработке находится 465, ГРР выполняется на 242 месторождениях, распределенных между недропользователями, а в нераспределенном фонде – 235 месторождений.

Что можно сказать о результатах работы геологов в последние годы – государственной геологоразведки и компаний?

– Геологоразведочные работы на нефть и газ проводятся в пределах всех нефтегазоносных провинций России, а также в акваториях арктических и дальневосточных морей. Так, особое внимание в прошлом году уделялось пяти основным нефтегазоперспективным зонам, расположенным в пределах Западной и Восточной Сибири, а также в Прикаспийской впадине.

В 2016 году затраты на проведение ГРР на нефть и газ в России за счет всех источников финансирования составили свыше 260 млрд руб. Из них на долю недропользователей пришлась большая часть – 252,2 млрд руб. (95,6%), из федерального бюджета на эти цели было направлено 11,53 млрд руб. (4,4%). Большая часть геологоразведочных работ на нефть и газ в России выполняется силами десяти крупнейших компаний.

По предварительным данным, представленным территориальными органами Роснедр, были открыты 49 месторождений, из которых 43 нефтяных. Прирост запасов нефти составил 559,3 млн тонн, конденсата – 64,4 млн тонн, свободного газа – 658,8 млрд куб. м.

В целом на 2017 год запланировано финансирование геологоразведочных работ в сумме, превышающей 12 млрд руб. Основные объемы сейсморазведки в этом году сосредоточены на территории Республики Саха (Якутии) – 2297 пог. км, а также Красноярского края – 2071 пог. км. Продолжается строительство трех параметрических скважин: Северо-Новоборской-1, Чумпаловской-1 и Гыданской-130.

Как Минприроды оценивает возможности повышения коэффициента извлечения нефти на уже разрабатываемых месторождениях?

– Мы считаем, что увеличение коэффициента извлечения нефти будет происходить за счет повышения эффективности добычи на уже разрабатываемых месторождениях. Это связано с тем, что на таких месторождениях уже создана необходимая инфраструктура и есть соответствующие предпосылки для максимального извлечения нефти.

Повышение эффективности разработки месторождений будет достигаться за счет использования современных методов повышения нефтеотдачи, в том числе бурения и зарезки боковых стволов, расширения использования методов ограничения водопритока, восстановления оптимальной системы заводнения, а также связанной с ними программой реинжиниринга. Все эти работы предусматриваются в проектных документах компаний на разработку месторождений.

Как сейчас обстоят дела с сокращением выбросов попутного нефтяного газа в стране?

– Для снижения загрязнения атмосферного воздуха министерством проводится работа, направленная на стимулирование полезного использования попутного нефтяного газа и снижение выбросов в атмосферный воздух загрязняющих веществ.

Ведущие нефтедобывающие компании инвестировали в проекты более 266 млрд руб.

Действующим законодательством предусмотрены меры государственной поддержки внедрения наилучших доступных технологий и иных мероприятий по снижению негативного воздействия на окружающую среду. В их числе – корректировка размера платы, когда из суммы платы за негативное воздействие на окружающую среду вычитаются затраты на реализацию мероприятий по снижению негативного воздействия на окружающую среду. Затратами на реализацию мероприятий по снижению негативного воздействия на окружающую среду признаются документально подтвержденные расходы, в том числе на реализацию мероприятий по проектированию, строительству, реконструкции сооружений и установок по улавливанию и утилизации выбрасываемых загрязняющих веществ, термической обработке и очистке газов перед их эмиссией в атмосферный воздух, полезному использованию попутного нефтяного газа.

Дополнительные стимулы для поддержки экологической модернизации, реабилитации производств и территорий, снижения негативного воздействия на окружающую среду предусмотрены в принятом в конце 2015 года Федеральном законе № 404-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об охране окружающей среды» и отдельные законодательные акты Российской Федерации». В частности, законом внесены уточнения в механизм взимания и исчисления платы за негативное воздействие на окружающую среду для осуществления возможности с 1 января 2016 года корректировки размера платы за выбросы загрязняющих веществ, образующихся при сжигании на факельных установках и (или) рассеивании попутного нефтяного газа.

Как Вы оцениваете перспективы освоения арктических ресурсов в России?

– Арктические ресурсы уже сейчас вносят значительный вклад в развитие нефтегазового и горнорудного комплекса страны. Более 80% газа добывается в Арктической зоне, здесь работают горнорудные и металлургические предприятия Кольского полуострова и Норильска.

Сейчас мы выходим на новые территории, ставшие доступными благодаря развитию морской арктической транспортной системы. Последние проекты известны всем – разработка Новопортовского месторождения, реализация проекта «Ямал СПГ» и другие. Современный этап включает освоение удаленных месторождений углеводородов, металлов и угля на побережье арктических морей. Речь идет не только о разработке выявленных месторождений, но и поиске новых – достаточно сказать о поисково-оценочных работах, которые ведут «Роснефть» и ЛУКОЙЛ в Хатангском заливе, геологоразведочных работах в западной части Таймырского угольного бассейна.

Следующий этап – переход на шельф. Это сложная задача, и не только с позиций освоения месторождений. Перед нами стоит задача формирования отечественного флота сейсмических, а также арктических буровых судов, острый дефицит которых существует в стране (всего две установки, пригодные для работы в Арктике, есть у «Газпром флота»).

Еще одна задача – геологическое исследование нефтегазоносных бассейнов арктического шельфа. Компании «Роснефть» и «Газпром», по сути, выполняют задачи регионального этапа изучения арктического шельфа (я имею в виду, прежде всего, акватории Карского моря, моря Лаптевых, Восточно-Сибирского и Чукотского морей). Для успешного их изучения и последующего освоения необходима консолидация накапливаемых недропользователями знаний.

Даже в известных районах природа преподносит геологам сюрпризы. Кто мог предположить, что разведочная скважина на нефтяном Долгинском месторождении выявит газовую залежь, что приведет к пересмотру геологической модели не только самого месторождения, но и углеводородных систем Печорского моря?

Развитие геологического изучения арктических акваторий – это не только наша насущная потребность, но и наших соседей. В сезон 2017 года норвежская компания Statoil пробурила в норвежском секторе Баренцева моря пять скважин, некоторые из них оказались сухими, а на других были сделаны некоммерческие открытия. На самой северной структуре Корпфьелль, расположенной вблизи с границей с Россией, в перспективной части бывшей «серой зоны» ранее прогнозировалось до 1,5 млрд тонн нефти. Несмотря на надежды геологов компании, здесь было сделано открытие лишь небольшого месторождения газа с запасами от 6 до 12 млрд м3, которых, по заключению самой компании, недостаточно для коммерческой разработки. Эти примеры, на мой взгляд, свидетельствуют о том, что в изучении арктического шельфа сотрудничество необходимо не только российским компаниям, но и международным.

Какова судьба российской заявки в ООН?

– Рассмотрение российской заявки будет продолжено в ноябре 2017 года на 45-й сессии новым составом Комиссии ООН по границам континентального шельфа. Исходя из сведений, которыми мы располагаем сегодня, можно предположить, что с новым составом подкомиссии по рассмотрению российской заявки мы, скорее всего, продолжим ее рассмотрение в 2018 году. Многое сегодня зависит от конструктивности диалога подкомиссии и российской делегации.

Как министерство оценивает объемы и число нефтяных разливов и аварий у компаний?

– Важнейшим направлением в области обеспечения экологической безопасности работ на месторождениях являются меры по предупреждению и ликвидации разливов нефти и нефтепродуктов. На реализацию мер по снижению данных рисков направлены уже принятые и разрабатываемые министерством нормативные акты. В настоящее время Минприроды России осуществляет подготовку методических рекомендаций по выявлению нефтеразливов.

Кроме того, министерством с участием заинтересованных федеральных органов исполнительной власти разработаны новые законопроекты, направленные на гармонизацию правового регулирования отношений в сфере предупреждения и ликвидации разливов нефти и нефтепродуктов на сухопутной территории и в морских акваториях Российской Федерации. Они учитывают специфику условий, влияющих на проведение аварийно-спасательных операций и восстановительных работ, а также обеспечение готовности сил и средств к ликвидации разливов нефти и нефтепродуктов. Устанавливают меры административной ответственности за правонарушения, связанные с невыполнением предусмотренных законодательством требований по предупреждению и ликвидации разливов нефти и нефтепродуктов.

Хочу также отметить, что в государственную программу социально-экономического развития Арктики по инициативе Минприроды России было включено мероприятие по строительству с 2021 года для Росприроднадзора природоохранного флота для обеспечения экологического надзора в морях и на континентальном шельфе с объемом финансирования 3,1 млрд руб., что позволит повысить эффективность государственного экологического надзора в морских акваториях.

Получается ли ликвидировать накопленный экологический ущерб, в том числе в годы Советского Союза? Есть ли какие-то оценки масштабов загрязненных территорий?

– Относительно ликвидации накопленного вреда в 2017 году предусмотрено начало реализации 25 мероприятий по ликвидации свалок в пределах крупных городов страны на территориях 14 субъектов Российской Федерации.

В частности, в рамках «Чистой страны» производится рекультивация свалок и полигонов в Карачаево-Черкесской и Удмуртской Республиках, в Республике Чувашия, Волгоградской, Калининградской, Московской и Нижегородской областях. На сегодняшний день проекты реализуются в основном за счет внебюджетных средств, также предусмотрены налоговые льготы на имущество для таких объектов.

В 2018 году планируется реализация 25 мероприятий по ликвидации объектов, оказывающих негативное воздействие на окружающую среду, на территории 15 субъектов Российской Федерации. Планируемый объем финансирования из федерального бюджета в следующем году составит порядка 2,5 млрд руб., из бюджета субъектов Российской Федерации – 0,7 млрд руб.

Основными итогами реализации приоритетного проекта «Чистая страна» в части ликвидации накопленного вреда станут восстановление и возврат в хозяйственный оборот 1,45 тыс. га земель и улучшение условий проживания 4,3 млн человек.

Интервью подготовила Мария Кутузова (журнал "Нефть и Капитал")

Россия > Нефть, газ, уголь > newizv.ru, 8 ноября 2017 > № 2463604 Сергей Донской


Россия > Нефть, газ, уголь. Недвижимость, строительство > premier.gov.ru, 7 ноября 2017 > № 2379769 Алексей Миллер

Встреча Дмитрия Медведева с председателем правления ПАО «Газпром» Алексеем Миллером.

Глава компании доложил Председателю Правительства о работе, проведённой «Газпромом» при подготовке к текущему отопительному сезону, а также о ходе реализации программы газификации регионов.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Алексей Борисович, очевидно, что погода на большей части территории Российской Федерации стала зимней. Как идёт подготовка и, по сути, начало зимнего сезона по линии «Газпрома»?

А.Миллер: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, «Газпром» провёл 12 планово-предупредительных ремонтов. В настоящее время мы провели дефектоскопию 17,4 тыс. км магистральных газопроводов, 630 км из них отремонтировали. В подземные хранилища Российской Федерации закачано 72 млрд 184 млн кубометров газа. В настоящее время мы обеспечиваем потенциальный максимальный суточный отбор – 805,3 млн кубометров газа в сутки. Это является историческим рекордом.

«Газпром» традиционно имеет запасы в своих добычных мощностях. В годовом исчислении это более 100 млрд кубометров газа. Всё это позволяет нам с уверенностью говорить о том, что «Газпром» обеспечит надёжное газоснабжение потребителей Российской Федерации, потребителей за рубежом в предстоящий осенне-зимний период.

Д.Медведев: Хорошо, потому что общая готовность «Газпрома» – это в значительной степени готовность всей страны к зиме, к прохождению того, что на газпромовском языке принято называть осенне-зимним максимумом. А страна у нас действительно в этом смысле очень сложная.

Есть ещё одна крупная программа, которой «Газпром» занимается последние 12 лет, с 2005 года (я ещё помню по совету директоров «Газпрома»). Как обстоят дела с программой газификации? Это одна из наиболее резонансных и известных социальных и в то же время производственных программ «Газпрома».

А.Миллер: В 2017 году «Газпром» реализует программу газификации в 68 регионах страны. В этом году будет построено 1700 км газопроводов в рамках программы газификации. Объём финансирования программы в 2017 году составляет 29,5 млрд рублей. Будет введено в строй 160 котельных, газифицировано почти 76 тыс. домовладений, и газом будет обеспечено более 200 населённых пунктов. Это позволит к 1 января 2018 года выйти на средний уровень газификации по Российской Федерации – 68,1%.

Д.Медведев: С какой цифры мы начинали?

А.Миллер: В 2005 году мы начинали с цифры 54% – в целом по стране, 60% – город и 34% – село. На 1 января у нас на селе будет 58,3%, в городах и посёлках городского типа – 71,1%.

В рамках программы газификации Правительством, руководством страны ставилась задача обеспечить ускоренные темпы газификации на селе. Мы видим, что за эти годы рост газификации на селе почти в два раза выше, чем рост газификации в городах и посёлках городского типа.

Что касается программы 2018 года, мы планируем увеличить объёмы финансирования больше, чем в 2017 году, хотя прекрасно понимаем, что темпы программы газификации зависят в очень большой степени от регионов, от возможности обеспечить подключение потребителей и строительство внутрипоселковых сетей. Но в любом случае мы видим, что темпы роста газификации в стране устойчивые. И с учётом того, что удаётся всё-таки тенденцию по исполнению обязательств в рамках программы и синхронизации со стороны регионов каждый год улучшать, думаю, показатели в 2018 году будут ещё лучше, чем в 2017-м.

Д.Медведев: Это очень важно, особенно для села (мы с Вами неоднократно об этом говорили), потому что на селе это просто другой уровень комфорта. В городе всё-таки возможностей больше. Конечно, город тоже очень важное место для проведения программы газификации, но там ситуация несколько лучше изначально была.

Вы упомянули регионы. Мы несколько раз с Вами специально проводили совещание с участием регионов, что называется, с разбором полётов, потому что это действительно изначально задумывалось как совместная ответственность – с одной стороны, «Газпрома» как крупнейшей нашей компании, которая занимается газом, а с другой стороны, региональных властей (я имею в виду сети низкого давления и внутрипоселковую, внутригородскую разводку сетей). Думаю, что через некоторое время мы ещё раз соберём регионы для того, чтобы простимулировать выполнение этой программы, которого очень ждут граждане нашей страны.

А.Миллер: Это будет, Дмитрий Анатольевич, абсолютно актуально с учётом темпов роста потребления населением. За первые 10 месяцев этого года по сравнению с 10 месяцами 2016 года рост потребления в Российской Федерации составил 6,7%. Это в первую очередь население и базовые отрасли промышленности: электроэнергетика, агрохимия, металлургия. Но здесь хотелось бы отметить именно рост потребления населением. Конечно, такой разговор с регионами будет очень актуален.

В целом с учётом роста потребления в Российской Федерации и роста потребления нашими зарубежными потребителями мы идём с объёмом роста (за аналогичный период 2017 года к 2016 году) в добыче 56,4 млрд куб. м газа. Это на 17,2% больше, чем в 2016 году. Без сомнения, это значительный рост. Поэтому совещание с регионами с учётом роста потребления газа населением будет очень актуально.

Д.Медведев: Хорошо. Давайте так и сделаем.

Россия > Нефть, газ, уголь. Недвижимость, строительство > premier.gov.ru, 7 ноября 2017 > № 2379769 Алексей Миллер


Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 7 ноября 2017 > № 2378698 Андрей Нечаев

Аналитика или политический ход: что стоит за отчетом Сбербанка о «Роснефти»

Андрей Нечаев

Бывший министр экономики России

Мы живем в век информационных технологий, когда скрыть документы, рассылаемые даже десяткам клиентов практически невозможно. Встает вопрос — какую цель преследовало распространение отчета аналитиков Sberbank CIB о финансовом положении «Роснефти»?

Похоже, в России появляется новый жанр информационных сенсаций, а, возможно, конкурентной и даже политической борьбы. Это материалы инвестиционных аналитиков. Первый нашумевший случай — письмо аналитика «Альфа-капитала» своим клиентам о сложном финансовом положении четырех крупнейших российских частных банков. Он закончился скандалом и серьезным оттоком клиентских средств из упомянутых в отчете банков. Многие обвинили тогда «Альфу» в недобросовестной конкуренции.

И вот новый случай — отчет инвестиционных аналитиков Sberbank CIB относительно плохого финансового положения «Роснефти» и неэффективности политики крупнейшей компании России. Сбербанк трудно подозревать в конкурентной борьбе с «Роснефтью». Соответственно, неизбежно возникают два вопроса: отражает ли отчет реальное положение дел в нефтяной компании и почему этот отчет вообще появился?

Правда ли, что в «Роснефти» не все благополучно?

Итак, первый вопрос — не оклеветали ли аналитики Сбербанка «Роснефть»? У этой статьи нет задачи углубленного анализа финансового положения и стратегии «Роснефти», поэтому ограничусь несколькими наблюдениями.

«Роснефть», начиная с дела «Юкоса», проводит агрессивную экспансионистскую политику. Вот далеко не полный перечень ее крупнейших приобретений лишь в самой России: активы «Юкоса», ТНК-ВР, «Башнефть». Уже в последние месяцы к ним добавились новые покупки активов в российской добыче и переработке, на газовом рынке Египта, а также НПЗ в Индии, своповые операции в Германии и существенные инвестиции в Венесуэле (скорее всего, вложенные в режим Мадуро $6 млрд будут потеряны). После 2013 года инвестиции «Роснефти» на приобретение активов составили $22 млрд. Инвестпрограмма компании в текущем году вырастет на треть и составит до 1,1 трлн рублей, а в 2018 — 1,3 трлн рублей.

Надо иметь в виду, что к моменту начала бурной экспансии «Роснефть» была далеко не крупнейшей российской нефтяной компанией со скромными финансовым потоком и свободной ликвидностью (в отличие, например, от «Сургутнефтегаза»). Почти все ее приобретения делались за счет кредитов, включая западные. По итогам первого полугодия 2017 года краткосрочный чистый долг «Роснефти» по данным самой компании вырос на 17% и превысил 2 трлн рублей. Долговая нагрузка составила 1,7 EBITDA. Если учесть стоимость заложенной добычи, чистый (не покрытый денежным резервами) долг «Роснефти» к концу 1 квартала 2017 был лишь немного ниже $80 млрд или 4,6 трлн рублей, что является новым историческим рекордом для компании. За январь-март капитальные вложения компании на $1 млрд превысили прибыль от операционной деятельности. «Роснефть» третий квартал подряд тратит больше, чем зарабатывает, прожигая денежные запасы в банках и увеличивая долговую нагрузку, констатирует Sberbank CIB.

Более того, есть ощущение, что в инвестициях компании отсутствует стратегическая линия, а покупки делаются по принципу «берем все, что дают». Так, недавно «Роснефть» через дочернюю компанию приобрела аэропорт в Кубинке, который явно не относится к профильным активам.

Ситуация резко усугубляется тем, что «Роснефть» попала под санкции и западный рынок капитала для нее практически закрылся. Аналитики хорошо помнят, как лихорадило валютный рынок России в конце 2014 года, когда рынок ждал прихода более 600 млрд рублей от «Роснефти» на покупку валюты для расчета по краткосрочным внешним долгам.

Естественно, негативные последствия для финансов компании имело падение цен на нефть. Положение усугубляется тем, что «Роснефть» заложила под зарубежные займы значительную часть добычи, включая будущую, и вынуждена давать покупателям-кредиторам значительные скидки, продавая им свою нефть на $4-6 дешевле и так упавшей рыночной цены.

Казалось бы при таком развитии событий, компании следует притормозить с новыми приобретениями, постаравшись нормализовать свои финансовые потоки и обязательства. Но, как пишут аналитики Sberbank CIB, «избегать дальнейшей экспансии для снижения долга не подходит главе «Роснефти». Это уже прямой «наезд» на президента «Роснефти» Игоря Сечина. Логично встает вопрос — какую цель преследовало распространение такого материала?

Аналитика или сигнал участникам рынка?

Версия, что отчет не предназначался для широкой публики, явно не проходит, поскольку мы живем в век информационных технологий, когда скрыть документы, рассылаемые даже десяткам клиентов практически невозможно. В исправленном отчете не изменились базовые оценки, лишь исчезли наиболее задиристые фразы и личностные характеристики. Но «слово не воробей».

Разумеется, мы можем лишь гадать, в какой связи появился этот материал и получил ли он благословение руководства Сбербанка. Вполне допускаю, что эксперты банка готовили чисто аналитическую справку и лишь объективности ради указали на роль Игоря Сечина в принятии стратегических решений, вызывающих у них серьезные вопросы.

Но могут быть и другие причины. Не секрет, что Сечин тесно связан с так называемыми «силовиками». Многим влиятельным представителям правящей элиты не нравится несомненное усиление его позиций и стиль его действий. Знаковым свидетельством этого стиля стала история с делом бывшего министра экономразвития Алексея Улюкаева. Исключительно в порядке предположения могу допустить, что аргументированная критика деятельности Сечина во вверенной ему компании преследует цель умерить его политические аппетиты и остановить укрепление влияния. Своего рода встречный хуг либеральной части окружения президента, включая Германа Грефа. В таком случае внешне рядовой аналитический отчет предназначался не только клиентам Сбербанка, но и президенту Путину. В оправдание этой гипотезы могу добавить, что «война кремлевских башен» и все более жесткое противостояние «силовой» и «технократической» частей окружения президента давно секретом не являются. Уже скоро в связи с выборами президента нас явно ждут серьезные кадровые решения. Тогда и узнаем финал этой борьбы.

От редакции.

Официальный комментарий Сбербанка, поступивший в Forbes: «Текст обзора по нефтегазовому сектору Sberbank Investment Research , который распространился и обсуждается в соцсетях, не соответствует актуальной версии отчета. Обсуждаемая в СМИ и социальных сетях редакция текста отчета была выпущена с нарушением принятых стандартов качества аналитики Sberbank CIB. Несоответствия этим стандартам были обнаружены в Sberbank Investment Research самостоятельно, после чего была выпущена скорректированная версия. Актуальный отчет является продуктом для квалифицированных инвесторов, клиентов Sberbank CIB и в открытом доступе не предоставляется».

Комментарий пресс-секретаря «Роснефти» Михаила Леонтьева РБК: «Аналитики Sberbank CIB традиционно питают необъяснимое и маниакальное пристрастие к нашей компании, что очевидно любому стороннему наблюдателю. Но мании, как правило, склонны к развитию. В данном случае они вышли за рамки своей компетенции, перейдя на личности и геополитику, которой они не уполномочены заниматься. Есть ощущение, что составлявшие отчет люди находятся на грани патологии. Очень хотелось бы, чтобы руководство системообразующего банка России оказало им посильную помощь».

Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 7 ноября 2017 > № 2378698 Андрей Нечаев


Россия. СКФО > Армия, полиция. Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > mvd.ru, 3 ноября 2017 > № 2376325 Ражидин Эфендиев

Потребитель выходит из тени.

Полковник полиции Ражидин ЭФЕНДИЕВ, начальник Управления экономической безопасности и противодействия коррупции МВД по Республике Дагестан.

Работа по декриминализации топливно-энергетического комплекса Дагестана является постоянным предметом внимания республиканского МВД. Предпринимаемые меры помогли в этом году значительно улучшить результаты оперативно-служебной деятельности по данному направлению. Только за 7 месяцев в сфере ТЭК республики выявлено 321 преступление (за такой же период 2016 года – 89), по которым возбуждено 318 уголовных дел (было – 72). Ущерб по оконченным производством уголовным делам составил свыше 797 миллионов 300 тысяч рублей, из которых возмещено более 766 миллионов 600 тысяч.

Существенное влияние на оперативную обстановку в сфере топливно-энергетического комплекса оказывают посягательства на сырую нефть из магистрального нефтепровода, а также факты её незаконной переработки. Благодаря системной работе существовавшие на этом участке проблемы стали терять былую остроту. Этому, в частности, способствовали подписание и реализация плана совместных мероприятий с АО «Черномортранснефть» по защите магистрального нефтепровода Баку–Новороссийск, проходящего по территории Республики Дагестан. И если до 2013 года потери нефти составляли порядка 3–4 тысяч тонн в год, то в последующие годы, по информации ОАО «Черномортранснефть», они не зафиксированы. А количество обнаруженных и ликвидированных врезок в нефтепровод сократилось с 42 в 2011 году до двух в текущем периоде.

Так, возбуждено уголовное дело по факту обнаружения на 281-м километре магистрального нефтепровода Грозный–Баку несанкционированной врезки и самосвала марки КамАЗ с замаскированной в кузове цистерной. По подозрению в совершении преступления арестованы двое граждан республики.

Однако ситуация в данном направлении по-прежнему требует постоянного, неослабного внимания. Нефть для перерабатывающих мини-заводов завозится в регион железнодорожным и автомобильным транспортом в основном из Калмыкии, Чечни, Ставропольского края и Самарской области. На этих предприятиях проводятся систематические проверки с изъятием образцов нефти для сравнительного анализа и нефтепродуктов для проведения лабораторных исследований на предмет их соответствия требованиям ГОСТ.

В сфере реализации моторного топлива проводятся оперативно-разыскные мероприятия по документированию фактов реализации сжиженного газа без соответствующей лицензии, а также некондиционного топлива. В текущем году проверено 294 объекта предпринимательской деятельности, в ходе которых выявлено 28 преступлений.

Вместе с тем на принятие свое­временного и законного решения по материалам негативно влияет то, что на сегодняшний день в экспертно-криминалистическом отделе МВД по Республике Дагестан отсутствует надлежащая аппаратура. Поэтому во время проверок автозаправочных станций на предмет реализации некондиционного топлива возникают проблемы при определении основных характеристик нефтепродуктов и получении соответствующего заключения специалиста.

Острой проблемой остаётся высокий уровень задолженности за поставленные энергоресурсы, в связи с чем МВД по Республике Дагестан продолжает комплекс мероприятий по реализации поручений Президента Российской Федерации Владимира Путина от 22 мая 2016 г. № мк 2130, а также протокола от 10 марта 2017 г. № 1 Правительственной комиссии по вопросам социально-экономического развития СКФО, в части выявления и пресечения фактов хищений энергоресурсов.

Для реализации поставленных задач подписаны межведомственные приказы с энергетическими компаниями, в рамках которых сформированы рабочие группы из числа сотрудников УЭБиПК и корпоративной защиты компаний. На постоянной основе ведётся совместная работа по выявлению фактов бездоговорного потребления энергоресурсов и улучшению платёжной дисциплины, например, проводится оперативно-профилактическое мероприятие «Неплательщик». Благодаря этому ситуация несколько улучшилась. Удалось добиться роста количества заключённых договоров потребителей с энергетическими компаниями, соотношение собранных и начисленных платежей увеличилось с 25 до 43 процентов, то есть наблюдается процесс «выхода из тени» потребителей энергоресурсов.

Всего с начала года в республике проведено около 4 тысяч проверок по фактам хищения энергоресурсов, возбуждено 429 уголовных дел. Направлено в суд 286 уголовных дел, по результатам рассмотрения которых осуждены 184 лица (все условно). Сумма наложенных штрафов – 2,12 миллиона рублей. Установленный ущерб по оконченным уголовным делам составил более 50 миллионов рублей.

В структуре выявленных преступлений преобладают хищения энергоресурсов предприятиями, осуществляющими свою деятельность в различных областях экономики. К примеру, возбуждено уголовное дело в отношении начальника службы безопасности птицефабрики «Махачкалинская» и его арендатора, которые путём несанкционированной врезки в сетевой газопровод осуществляли хищение природного газа, причинив ущерб на сумму 2,17 миллиона рублей.

Учитывая, что ни одно хищение энергоресурсов, особенно на коммерческих объектах в различных секторах экономики, не совершается без прямого участия либо умышленного бездействия самих сотрудников энергетических компаний, по каждому выявленному факту хищения энергоресурсов проводится документирование возможных преступных действий или бездействия должностных лиц энергетических компаний, в соответствии с их служебными обязанностями. В результате выявлено 54 преступления, совершённых сотрудниками энергетических компаний. Так, на абонентском участке по Каякентскому району задокументированы пять эпизодов получения денежных средств от абонентов за погашение задолженностей исполняющим обязанности начальника участка и контролёрами.

Проводится комплекс мероприятий по получению и отработке упреждающей информации о фактах вывода из оборота денежных средств, предназначенных для расчётов за поставленные энергоносители и фактов перераспределения имущественных активов теплоснабжающих предприятий, имеющих значительные задолженности за поставленный газ. В результате возбуждены и расследуются четыре уголовных дела по ст. 201 УК РФ «Злоупотребление полномочиями» в отношении руководителей некоторых теплоснабжающих компаний, которые, имея реальные возможности на погашение задолженностей за газ в общей сумме более 1,3 миллиарда рублей, использовали денежные средства, полученные от потребителей, по собственному усмотрению. Анализ выявленных преступлений в ТЭК республики показывает, что основное их количество приходится именно на хищения в газовой сфере.

В сфере электроэнергетики в этом году возбуждено три уголовных дела в отношении контролёров, совершивших мошеннические действия, и одно – в отношении директора частного детского сада. Это дошкольное учреждение было подключено к линии электропередач, минуя приборы учёта. В итоге совершено хищение электроэнергии, причинён ущерб на сумму 1,832 миллиона рублей.

Основная причина невозбуждения уголовных дел по выявленным незаконным врезкам в электрические сети физических лиц в том, что в статье 158 УК РФ «Кража» не предусмотрена уголовная ответственность за кражу электричества путём незаконных подключений к электрическим сетям, а статья 165 УК РФ «Причинение имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием» предусматривает крупный ущерб (более 250 тысяч рублей).

Сейчас в Государственной Думе Российской Федерации находится на рассмотрении проект федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации», направленный на устранение указанного правового пробела. В законопроекте предусматривается одинаковая ответственность по статье 158 УК РФ за кражи из нефтепровода, нефтепродуктопровода, газопровода и электрических сетей. При этом оговаривается, что добровольно сообщившие о преступлении и в полном объёме возместившие причинённый ущерб могут быть освобождены от уголовной ответственности.

По состоянию на 1 августа 2017 года декларируемая газовыми компаниями задолженность за поставки составила 35,983 миллиарда рублей. Рост с начала года – 3,2 миллиарда рублей. И основными его причинами, помимо несанкционированного отбора со стороны юридических и физических лиц, которых выявляют органы внутренних дел, являются ненадлежащий учёт абонентов, необоснованно начисленные долги, большая доля безнадёжных долгов с истекшими сроками исковой давности, высокий уровень потерь, а также недостаточная организация работы по взысканию задолженностей в судебном порядке.

Представляется, что в данной сфере необходимо решить ряд задач. В том числе во взаимодействии с другими правоохранительными и контролирующими органами продолжить комплексную отработку объектов и территорий топливно-энергетического комплекса, наиболее подверженных криминальному влиянию. Требуется сосредоточить усилия оперативных сотрудников на повышении качества получаемой и фиксируемой информации в целях раскрытия преступлений, совершаемых организованными преступными группами в данной сфере, внедрении новых тактических приёмов оперативной работы и обеспечить качественное оперативное сопровождение возбуждённых уголовных дел данной категории, обеспечение по ним возмещения материального ущерба, доведения их до судов, вынесения приговоров.

Россия. СКФО > Армия, полиция. Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > mvd.ru, 3 ноября 2017 > № 2376325 Ражидин Эфендиев


Россия. Хорватия. Италия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 2 ноября 2017 > № 2444348 Игорь Сечин

Глава крупнейшей в мире нефтяной компании: «Мы хотим войти в структуру хорватской INA. Если это произойдет, я точно знаю, как мы поступим с НПЗ в Сисаке и Риеке!»

Марко Биочина (Marko Biočina), Jutarnji.hr, Хорватия

В прошлый четверг, в день, когда большая группа хорватских бизнесменов под руководством президента Колинды Грабар-Китарович присутствовала в Москве на Российско-хорватском экономическом форуме, Игорь Сечин тоже был на форуме. Но не в Москве, а в Вероне.

В этом итальянском городе проходил десятый юбилейный Евразийский экономический форум, и первый человек в Роснефти, крупнейшей мировой нефтяной компании, акции которой торгуются на бирже, был главным докладчиком. Это не удивляет.

Если и есть компания, которая воплощает собой идею евразийской экономической интеграции, то это Роснефть. Всего за несколько лет эта компания под руководством Сечина, благодаря успешным аквизициям и большому инвестиционному циклу, превратилась из регионального российского игрока в мирового отраслевого лидера по производству, доказанным запасам и темпу роста. Сегодня на Роснефть приходится почти пять процентов общемировой нефтедобычи, а в России доля компании в общем объеме добытой нефти достигает 40%. Ежегодный доход компании составляет 65 миллиардов долларов, и благодаря этому Роснефть входит в список 50 крупнейших мировых компаний. Если бы цены на нефть были выше, эта сумма была бы значительно больше.

Чтобы расширить свою международную деятельность, компания действует очень агрессивно, расширяясь как географически, так и экономически. Роснефть реализует производственные проекты за рубежом: во Вьетнаме, Венесуэле, Бразилии, Канаде, Туркменистане, США и так далее. Недавно Роснефть инвестировала в месторождения и ключевой нефтепровод в иракском Курдистане, тем самым обеспечив себе новую производственную базу на Ближнем Востоке.

Вместе с тем Роснефть вложила огромные средства в развитие и модернизацию своих активов в перерабатывающем секторе и торговле нефтепродуктами. Так, были усовершенствованы объекты в России, например, большие НПЗ в причерноморском Туапсе. Также были приобретены активы в других странах. В том числе- доля в индийской Essar Oil, которую Роснефть недавно взяла под контроль в консорциуме с несколькими другими компаниями. В Германии, владея акциями трех предприятий, Роснефть контролирует около 12% всех нефтяных мощностей этой страны. Стремительное развитие компании сопровождалось изменениями в структуре собственности Роснефти. Когда-то компания на 100% принадлежала российскому государству, но сегодня его доля сократилась до 50%, а остальным владеет группа крупных международных партнеров. Около 20% держит в собственности британская ВР, а оставшуюся часть делят между собой катарский государственный инвестиционный фонд, швейцарская Glencore (мировой лидер дистрибуции сырья) и CEFC (крупнейшая частная китайская энергетическая компания).

Видение Сечина будущего компании кажется вполне ясным: во-первых, горизонтально Роснефть должна расширяться как платформа для объединения евразийского энергетического спроса и всех российских энергетических ресурсов, а во-вторых, вертикальный рост компании предполагает превращение ее в трансконтинентальный интегрированный энергетический концерн. Эта стратегия нашла отражение и в недавно поступившей информации о назначении председателем совета директоров Роснефти Герхарда Шредера, который также выступал с докладом на форуме в Вероне. Вместе с Сечиным и бывшим премьер-министром Италии и экс-президентом Европейской комиссии Романо Проди Шредер говорил о вреде, который наносят европейские санкции экономическим отношениям с Россией. Представителей Хорватии в Вероне не было, однако Роснефть проявляет к Хорватии интерес.

Когда три года назад Сечин побывал в Хорватии, он встретился с премьером Милановичем и ясно дал понять, что в рамках его стратегии у нашей страны есть возможность занять значимую позицию в регионе. Однако хорватская сторона оставила предложение Сечина без конкретного ответа. Тем не менее, желание Роснефти сотрудничать с Хорватией не ослабло. Напротив, сегодня компания готова войти в структуру собственности хорватской нефтяной компании INА.

На полях веронского форума Игорь Сечин дал эксклюзивное интервью, в котором подтвердил эту заинтересованность. Он дал четкие ответы и был явно хорошо проинформирован о событиях в Хорватии, но не вдавался в детали этой возможной сделки. И все же Сечин неоднократно подтвердил интерес к стратегическому партнерству с хорватским правительством, а также отдельно подчеркнул, что, если Роснефть войдет в структуру собственности INА, оба ее НПЗ будут модернизированы и продолжат свою работу.

— Jutarnji list: Выступая в этом году на экономическом форуме в Санкт-Петербурге, Вы обратили внимание на нестабильность мирового нефтяного рынка и заявили, что цены на нефть еще долго могут оставаться низкими. Сегодня цены колеблются в районе 50-60 долларов за баррель, а в своем плане на 2018 год Вы рассчитываете на среднюю стоимость в размере 40 долларов. На чем основаны столь консервативные прогнозы?

— Игорь Сечин: Мы традиционно придерживаемся консервативного подхода к планированию и готовы работать в условиях низких цен на нефть. Кроме того, даже в том случае, если в будущем году цена на нефть превзойдет нынешние ожидания, в условиях инфляции это ничего не изменит. Подобный подход основан на нашем многолетнем опыте, и мы планируем придерживаться его и в будущем.

Вообще-то, в наших бизнес-планах и прогнозах движения цен на нефть всегда учитывается несколько вероятных сценариев. Мы считаем, что разумно наиболее негативный сценарий согласовывать с негативным сценарием Министерства экономического развития Российской Федерации, согласно которому средняя цена нефти марки Urals не превысит 35 долларов за баррель.

Анализируя ситуацию в странах-членах ОПЕК, мы видим, что предложение на рынке превышает спрос более чем на миллион баррелей. Если ситуация вернется к прежним средним показателям, то цена на нефть в размере 60 долларов за баррель вполне реальна в рамках позитивного сценария.

— Создается впечатление, что ситуация на рынке крайне неопределенная…

— Главные игроки на мировом рынке и другие нефтяные компании, чьи акции торгуются на бирже, внимательно следят за краткосрочными индикаторами цен и просчитывают спекулятивную волатильность в своих инвестиционных планах. Это очень рискованно. С 2014 по 2016 год инвестиции крупных компаний в разведку сократились в 2,7 раз, а теперь они стремительно растут.

Разве можно оправдать такие резкие перепады в отрасли, важную роль в которой играют долгосрочные инвестиции? Работа по стабилизации рынка отягощается тем, что нет достоверной информации и аналитики о запасах и реальной ситуации в области спроса и предложения. Это создает базу для спекулятивных манипуляций ради сиюминутной наживы. Сейчас главная задача — создать единую систему измерения запасов и справиться с «избыточными» резервами.

— Если цены на нефть долгое время будут оставаться на низком уровне, что это будет означать для нефтяной промышленности, и что конкретно — для Роснефти?

— Производственные расходы Роснефти по всем показателям относятся к одним из самых низких в мире, поскольку мы постоянно работаем над повышением эффективности во всех сегментах.

Я повторю еще раз, что если цены на нефть на протяжении длительного времени будут держаться на уровне 40 долларов за баррель, то половина добываемой в мире нефти станет нерентабельной. Так, нерентабельной будет добыча на глубоководных месторождениях Бразилии, а также разработка нефтепесчаных залежей в Канаде. Проблемы возникнут у тех, кто занимается сланцевой добычей, за исключением высокоэффективных районов Пермского бассейна. Только производители из России, Саудовской Аравии, некоторые эффективные проекты из США и других стран, чьи расходы относительно невелики, смогут сохранить стабильность в условиях низких цен на нефть. Остальные производители просто неизбежно исчезнут.

Подобный сценарий, конечно, открывает новые возможности для Роснефти и России. За последние пять лет наша компания превратилась из регионального игрока в крупнейшую в мире котирующуюся на бирже нефтяную компанию, лидирующую по добыче, запасам и размаху деятельности, а также по эффективности производственных расходов. Я уверен, что мы должны стать еще более успешными и эффективными.

— И, тем не менее, американским компаниям, добывающим нефть из нетрадиционных источников, очень успешно удается снижать стоимость добычи. Как Вы думаете, может ли в будущем «сланец» угрожать экономике Роснефти?

— Благодаря ограничению производства в ряде стран, а также быстрому росту мирового спроса на жидкие углеводороды, нам в целом удалось справиться с превышением производства над спросом и запасами, сформированными в 2014 году. Но это хрупкий и нестабильный баланс. Сланцевая добыча в США, где существует множество пробуренных, но не отработанных скважин, при соответствующих ценах может привести в 2018 году к резкому росту добычи и очередной дестабилизации рынка.

Вместе с тем я хочу отметить, что, при сохранении нынешних темпов сланцевой добычи в США, уже доказанных запасов хватит примерно на десять лет. Разумеется, реальные показатели будут зависеть от развития технологий, темпов добычи и ряда других факторов. По прогнозу американского государственного агентства, распространяющего информацию об энергетике (EIA), доказанные запасы сланцевой нефти в США сократились с 14,4 миллиардов баррелей в 2014 году до 11,6 миллиардов баррелей в 2015 году. Вероятнее всего, эта тенденция сохранится и определит дальнейшее развитие американской нефтяной индустрии. Правда, если только цены на нефть значительно не поднимутся.

— То есть, Вы не рассматриваете нетрадиционные виды добычи как конкуренцию на продолжительный срок?

— Ознакомьтесь с данными, которые недавно опубликовала авторитетная компания Wood Mackenzie. Пять крупнейших добытчиков сланцевой нефти в США, которые объединились в корпорацию Tight Oil Inc., испытывают весьма серьезные финансовые трудности. С 2010 года до настоящего времени эти компании в 28 из 29 кварталов фиксируют отрицательный денежный поток. А ведь это компании, которые за прошедшие шесть лет потратили более 50 миллиардов долларов на разведку и аквизиции. Традиционно высокие расходы на инфраструктуру и большое количество скважин вылились в то, что инвестиции в разработку сланцевой нефти на треть превысили инвестиции в проекты, связанные с традиционной добычей. Положительный денежный поток в этой отрасли появится только после 2020 года, но и то лишь при условии, что цены на нефть значительно вырастут.

При этом — я снова сошлюсь на данные Wood Mackenzieja — сланцевая добыча в США может увеличиться с нынешних шести миллионов баррелей в день до десяти миллионов баррелей в день в 2025 году и остаться на этом уровне до 2035 года. Тогда, учитывая современную нерентабельность и исчерпанность месторождений, ясно, что для поддержания этого уровня добычи потребуется рост цен на нефть, которые должны намного превышать сто долларов за баррель. Когда рынок перейдет этот порог, для нас это станет сигналом, чтобы включить в добычу дополнительные запасы нефти, в том числе на арктическом шельфе.

— Выступая в этом году, Вы предлагали укрепить сотрудничество международных экспортеров для уравновешивания спроса и предложения. Вы считаете, что это возможно, учитывая нынешнюю обстановку на международной арене?

— Я думаю, важно, чтобы в этой сфере был достигнут консенсус. Если наша отрасль хочет устойчивой и продолжительной стабильности, тогда нужно создать эффективную систему регулирования добычи. А чтобы это регулирование было эффективным и устойчивым, в нем должны участвовать все крупные производители. Вспомните, что происходило на рынке в прошлом году. В течение года, с одной стороны, отмечался стабильный рост спроса, а с другой — добыча в США из-за низких цен сокращалась. И, тем не менее, баланс спроса и предложения так и не был достигнут, потому что одновременно росла добыча на ранее стартовавших проектах в странах, не входящих в ОПЕК, а также в некоторых государствах-членах этой организации, которые, наращивая объемы добычи, пытались компенсировать сокращение своих расходов.

Так называемое соглашение ОПЕК+, в котором главную роль играет Саудовская Аравия и Россия, дало рынку передышку. Однако некоторые крупные экспортеры, которые участвуют в этом договоре, активно используют конъюнктуру, чтобы укрепить собственные позиции на рынке.

По-моему, постепенный рост объемов добычи в странах ОПЕК+ и разумное управление рынком помогли бы нам избежать нежелательных последствий для тех позитивных тенденций, которые мы сейчас наблюдаем. В случае недостаточного сокращения запасов нефти на рынке было бы выгоднее продлить договор. В конце первого квартала следующего года будет проведен анализ объективных рыночных индикаторов, и на основании него будет принято решение о приостановке или продлении договора.

— За последнее десятилетие среди стран-экспортеров нефти отчетливо обозначилась такая тенденция: они стремятся охватить как можно большую часть цепочки создания стоимости вместо того, чтобы просто экспортировать сырую нефть или ее полуфабрикаты. Как продолжительный период низких цен влияет на эту тенденцию?

— Изыскивать и использовать все возможности для развития отрасли — основная задача менеджмента в нефтяной промышленности сегодня. Например, мы должны создать вертикально интегрированную цепочку с привлечением потребителей и производителей, участвовать в инвестициях… Мы верим в будущее нефтяного рынка, с которым связан наш основной бизнес, но в то же время мы меняемся вместе с ним. Мы полагаем, что в ближайшем будущем рост спроса на жидкие углеводороды обеспечит, прежде всего, нефтехимия. Мы ожидаем, что рост спроса в этом секторе превысит рост спроса в транспортном.

Роснефть располагает хорошо доступной сырьевой базой, которая обеспечивает нам конкурентоспособность на мировом рынке и в России. Мы добываем сырье вблизи крупных и быстрорастущих рынков Азиатско-Тихоокеанского региона. Поэтому нефтяная и газовая химическая промышленность являются очень перспективными направлениями для развития Роснефти.

— В последние несколько лет Вы, как и другие представители российской нефтяной промышленности, оказались под западными санкциями. Насколько велико бремя этих санкций для Роснефти?

— Скажу откровенно: я не люблю говорить о санкциях. Я считаю, что они совершенно необоснованны и даже противозаконны. Нельзя перекладывать политическую ответственность на корпорации. Мы не являемся частью международной политики. Мы не формируем политику. Нужно сказать, что российские компании адаптировались к санкциям и уже привыкли работать в новых экономических и финансовых условиях. Как нам всем известно, главная цель санкций — ухудшить социальную и экономическую ситуацию, а также повлиять на выборы. Однако все проблемы, которые появились у Роснефти, решаются без затруднений.

Отдельно я хочу отметить, что все эти искусственные ограничения, введенные против нашей компании, не заставили нас отказаться от наших намерений стать крупнейшим международным игроком. Как вам известно, в 2017 году Роснефть наконец-то сформировала в окончательном виде свою структуру акционеров, в которую вошли компании из Европы, Китая и с Ближнего Востока. Был подписан договор о приобретении индийского НПЗ Essar oil. Сделку совершил международный консорциум, который мы возглавили. Несмотря на санкционное давление, на Петербургском форуме Роснефть подписала контракты с крупнейшими американскими и европейскими компаниями.

— О каких компаниях идет речь?

— Например, подписан договор с General Electric об обслуживании биоочистных сооружений на заводах в Уфе, а также о разработке проекта «azimuth thruster» (винторулевых колонок) — одного из основных судовых элементов. Производство будет размещено на территории России. С южнокорейской фирмой Hyundai, мировым лидером судостроения, мы договорились о реализации совместного проекта экологически чистых танкеров типа «Афромакс», работающих на газовом топливе. Этот проект будет осуществлен на дальневосточной верфи «Звезда». С французской инжиниринговой компанией Gaztransport & Technigaz (GTT) мы договорились о строительстве грузовых систем для кораблей, которые перевозят сжиженный природный газ (СПГ). С британской ВР, которая является крупным акционером Роснефти, мы достигли договоренности о стратегическом сотрудничестве в газовом секторе. Все это подтверждает: санкции не мешают нам в поисках партнеров для крупных проектов.

— Каким бы ни было влияние санкций, Роснефть в последние годы очень активно расширялась на международном уровне. Помимо традиционных рынков Европы, компания уверенно вышла на рынки Азии, Ближнего Востока, а также присутствуете в Африке и, прежде всего, в Южной Америке. Каковы долгосрочные цели Роснефти в мире, и какие регионы вам особенно интересны?

— Мы всегда включали рынки стран Азиатско-Тихоокеанского региона в список приоритетных. Сотрудничество Роснефти в этом регионе носит стратегический характер. Наша компания является одним из крупнейших поставщиков нефти в Китай. Только в 2016 году мы поставили туда около 34,5 миллионов тонн нефти, а это около 10% от общего импорта нефти в Китай. Мы планируем развивать уже существующие месторождения и новые перспективные проекты, нацеленные на непрерывные поставки нефти в Китай. Кроме того, мы продолжаем инвестировать в производственные проекты во Вьетнаме.

Один из приоритетов — освоение новых рыночных ниш и перспективных направлений использования углеводородов, включая нефтяную и газовую химическую промышленность. По предварительным оценкам, в ближайшие годы именно Азиатско-Тихоокеанский регион будет главным локомотивом роста мирового спроса на нефтепродукты и нефтехимическую продукцию. Учитывая, что мы располагаем большими запасами нефтехимического сырья, мы можем развивать этот бизнес на Дальнем Востоке. То есть у нас есть уникальный шанс занять часть нового быстрорастущего рынка.

— Планируете ли Вы активно инвестировать в этом регионе?

— Принимая во внимание те планы, о которых я упомянул, главную роль играет строительство нашего Восточного нефтехимического комплекса, который обеспечит поставки нефтехимической продукции на Дальний Восток и в страны Азиатско-Тихоокеанского региона. В сентябре 2016 было подписано соглашение о совместном предприятии с китайской национальной химической корпорацией ChemChina, которое будет заниматься реализацией этого проекта. Также Роснефть рассматривает возможность строительства Восточно-Сибирского нефтегазохимического комплекса в Богучанах совместно с китайской компанией Sinopec.

Если говорить об инвестициях за рубежом, то мы обдумываем строительство нескольких нефтеперерабатывающих заводов и нефтехимических комплексов, к примеру, вместе с корпорацией Pertamina в индонезийском Тубане. С китайской компанией CNOOC мы можем построить НПЗ и комплекс по производству ароматических углеводородов в китайском городе Тяньцзинь. Индийская компания Essar Oil, в которой Роснефти принадлежит 49%, с ее логистикой и разветвленной инфраструктурой розничных продаж станет основой для создания центра по снабжению быстрорастущих рынков региона, а также, вероятнее всего, для развития нефтехимического производства. Наша стратегия поиска партнеров для крупных проектов, требующих больших вложений, позволяет нам ослабить инвестиционное давление и максимально ускорить реализацию, а также решить вопрос о продаже готовой продукции.

— Известно, что Роснефть очень тесно сотрудничает с венесуэльской государственной нефтяной компанией PDVSA. Западные СМИ спекулируют на тему того, что Вы заинтересованы в приобретении части активов этой компании. Входит ли это в Ваши планы?

— В Венесуэле мы работаем, исходя из достигнутых договоренностей. Мы постоянно обдумываем инвестиции, которые могут стать прибыльными, повысить эффективность и дать синергетический эффект. Сейчас у Роснефти пять проектов в Венесуэле. Работы идут по плану, и мы видим большой потенциал роста. Венесуэла располагает обширнейшими сырьевыми запасами в мире, поэтому наша долгосрочная стратегия включает активное участие в производственных проектах в этой стране. Кроме того, мы планируем поставлять тяжелую венесуэльскую нефть на индийский НПЗ «Вадинар», где перерабатывается именно такая нефть.

— Недавно в структуру собственности Роснефти вошла CEFC, крупнейшая частная китайская энергетическая компания. Что это означает для Роснефти?

— Для нас это важное событие, которым завершается формирование структуры акционеров Роснефти, и мы очень рады тому, что это именно китайская компания. Мы надеемся, что наш новый партнер даст новые возможности синергии, и в продолжение наших договоренностей мы подписали документы об участии китайской корпорации в качестве миноритарного акционера в ряде проектов Роснефти на территории России.

— О каких проектах Вы говорите?

— В первую очередь, я имею в виду несколько производственных проектов в Восточной Сибири. В документе также говорится о сотрудничестве в таких сферах, как нефтепереработка и нефтехимия, торговля нефтью и нефтепродуктами. Китайская энергетическая компания выразила желание инвестировать в стратегически важные проекты российского нефтегазового сектора. С китайским партнером мы подписали договор сроком на пять лет о поставках российской сырой нефти, и это открывает перед нами новые возможности для стратегического партнерства.

— Вы упомянули договор о совместном снабжении европейского рынка природным газом, подписанный с ВР. Но чтобы его реализовать, нужно еще получить разрешение от российского регулятора. Как скоро Вы ожидаете этой санкции, и что принесет Европе начало ваших поставок газа?

— Газ — один из самых экологически чистых видов топлива, и поэтому газовый бизнес является для нас одним из наиболее перспективных с точки зрения роста. Роснефть — крупнейший независимый производитель газа в России, и мы планируем наращивать производство. Сотрудничество с ВР обеспечит нам более эффективные каналы роста, а также заложит основу для освоения новых месторождений, включая труднодоступные. Это удовлетворит растущий в европейских государствах спрос на чистые источники энергии.

Вместе с тем это соглашение обеспечит дополнительные поставки российского газа в Европу новым потребителям российского газа, которые не являются клиентами Газпрома и не планируют с ним сотрудничать. Как вы уже отметили, значительное увеличение российской доли на международных рынках природного газа возможно только в том случае, если экспортной монополии будет положен конец. Сейчас на европейских рынках из-за сокращения собственного производства растет дефицит газа, и если Россия не предпримет адекватные действия, этот спрос будет удовлетворен за счет поставок сжиженного природного газа (СПГ), прежде всего из США. То есть если мы, с нашей стороны, не предпримем никаких действий, то это неминуемо приведет к новым инвестициям в проекты, связанные с СПГ.

— В конце прошлого года Роснефть расширила свою деятельность в Германии, сейчас компании там принадлежит около 12% всех нефтеперерабатывающих мощностей. Планирует ли Роснефть расширяться в Центральной и Восточной Европе?

— В этом году мы начали развивать собственный бизнес в Германии в рамках новой дочерней компании Rosneft Deutschland. Наша стратегия предполагает непосредственную продажу нефтепродуктов немецким потребителям, и это, несомненно, один из наших самых перспективных проектов. В европейских странах мы хотим развивать собственный интегрированный бизнес, а в Германии у нас есть к тому все предпосылки: там мы сотрудничаем с дистрибуторскими сетями, поставляем судовое и авиационное топливо… Мы уверены, что с началом работы Роснефти непосредственно на немецком рынке усилится конкуренция, откроются новые возможности для поставок, улучшится сервис, что сформирует конкурентные цены для потребителей. По примеру Германии мы продолжаем искать каналы для размещения своего производства и рассматриваем различные варианты сотрудничества с европейскими государствами.

— Четыре года назад Вы побывали в Хорватии, где встретились с государственным руководством. Тогда Вы заявили о возможности работы Роснефти в Хорватии. Однако с тех пор в этом направлении было сделано немного. Почему?

— Вы правы. В 2013 году я встречался с представителями хорватского правительства, и мы предлагали очень конкретные вещи, беседовали о совместных проектах. Почему дело так и не сдвинулось с мертвой точки? Это вопрос к хорватской стороне. Мы уже тогда заявили о том, что Хорватия занимает центральное место в стратегии регионального развития Роснефти. На то есть несколько причин, начиная со стратегической выгодности активов компании INA и заканчивая месторасположением нефтяных терминалов, через которые наша компания может осуществлять поставки продукции в близлежащие страны. Все это может стать основой для создания центра, ориентированного на торговлю в Средиземноморье и Центральной Европе.

— Правительство Хорватии выразило намерение отказаться от стратегического партнерства с венгерской компанией MOL в рамках хорватской нефтяной компании INA. Если после консолидации собственности хорватское правительство займется поиском нового стратегического партнера для INA, проявит ли Роснефть заинтересованность?

— Как я уже сказал, мы, несомненно, заинтересованы в эффективных инвестициях в данном регионе и рассматриваем варианты вхождения в структуру собственности INA. Это традиционная вертикально интегрированная компания, и для нас ключевую роль играет собственность INA в виде двух больших НПЗ в Риеке и Сисаке.

— Этот подход совершенно противоположен позиции нынешнего стратегического партнера INA, который считает НПЗ самой проблематичной частью компании.

— Мне известно, что хорватское правительство уже несколько раз подчеркивало необходимость модернизировать НПЗ, и что венгерская компания MOL, будучи мажоритарным акционером INA, объявила о планах по закрытию предприятия в Сисаке. Венгры утверждают, что это производство якобы невыгодно, и там слишком большой штат. Управляя INA, фирма MOL явно сосредоточилась на НПЗ в Риеке, который находится у моря, и его можно без труда включить в торговую цепочку.

Однако мы считаем, что нет причин для закрытия НПЗ, который после модернизации может занять видное место на европейском рынке переработки нефти. Тем более там работают высококвалифицированные и опытные специалисты, и нельзя допустить, чтобы они остались без работы. Если Роснефть войдет в структуру собственности компании INA, ее предприятия будут модернизированы и смогут производить нефтепродукты, которые будут рентабельны на рынке.

— Звучит многообещающе. Однако хорватская общественность уже много лет слышит рассказы об удручающем будущем европейской нефтеперерабатывающей отрасли, а особенно таких небольших игроков, как INA. На чем основаны Ваши прогнозы о том, что нефтеперерабатывающие заводы, принадлежащие компании INA, смогут быть конкурентными?

— По моим наблюдениям, снижение цен на нефть не привело к снижению цен на нефтепродукты в Европе, потому что удешевление сырья компенсировал рост расходов. В этой связи НПЗ в Средиземноморье обладают большим потенциалом благодаря их логистическим преимуществам. Поэтому мы и рассматриваем возможность расширить свое присутствие на этом рынке. Создав интегрированную цепочку «производство — переработка — продажа», мы хотим выйти на конечного потребителя. Этого мы можем достичь в Хорватии, поэтому я уверен, что потенциал для развития здесь есть, и мы сумеем наладить стратегическое партнерство с хорватским правительством и фирмой INA.

Россия. Хорватия. Италия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 2 ноября 2017 > № 2444348 Игорь Сечин


Россия. ПФО. УФО > Нефть, газ, уголь > newizv.ru, 1 ноября 2017 > № 2463601 Елена Корзун

Елена Корзун: независимые нефтяные компании были, есть и будут

По итогам 2016 года независимые нефтяные компании добыли 22 млн тонн нефти - это 4% общероссийской добычи. По оценкам VYGON Consulting, к 2030 году эти предприятия могут удвоить свои показатели.

О том, что сейчас происходит в секторе независимых нефтяных компаний, с какими проблемами они сталкиваются и как видится их будущее, в интервью «НиК» рассказала генеральный директор Ассоциации независимых нефтегазодобывающих организаций «АссоНефть» доктор экономических наук Елена Корзун.

Елена Валентиновна, поясните, пожалуйста, что подразумевает термин «независимые нефтегазовые компании»? Есть ли четкое определение?

– Действительно, прежде в ходу был термин «малые и средние нефтегазодобывающие предприятия». Однако не так давно мы провели большую работу и согласовали с Минэнерго и ФАС принципиально иной подход. Было принято решение уйти от количественных критериев, которые в данном случае не вполне корректны. Например, запасы могут пересчитываться. Или что делать с таким показателем, как добыча? Допустим, компания добывает 1 млн тонн и считается «средней». А если предприятие будет добывать 1 млн 100 тонн?

За основу мы приняли качественные критерии. Независимые компании не должны быть аффилированы с ВИНКами и иметь государственный пакет в уставном капитале. Если это не так, у предприятий совсем иные возможности развития. Компании не должны иметь НПЗ в реестре Минэнерго. Кстати, этот критерий – один из важнейших для выделения независимых компаний в США. Еще один параметр – отсутствие деятельности на условиях СРП. Все эти качественные критерии легко администрируются, то есть проверяются со стороны налоговых органов, ФАС и т.д.

В августе 2015 года «АссоНефть» подписала совместный протокол с представителями Минэнерго и ФАС, после чего ЦДУ ТЭК стало публиковать отдельной строкой статистику именно по независимым компаниям. Это позволяет более тщательно отслеживать и анализировать процессы, которые идут в данном секторе.

По итогам 2016 года независимые нефтяные компании добыли 22 млн тонн нефти - это 4% общероссийской добычи. По оценкам VYGON Consulting, к 2030 году эти предприятия могут удвоить свои показатели.

О том, что сейчас происходит в секторе независимых нефтяных компаний, с какими проблемами они сталкиваются и как видится их будущее, в интервью «НиК» рассказала генеральный директор Ассоциации независимых нефтегазодобывающих организаций «АссоНефть» доктор экономических наук Елена Корзун.

Елена Валентиновна, поясните, пожалуйста, что подразумевает термин «независимые нефтегазовые компании»? Есть ли четкое определение?

– Действительно, прежде в ходу был термин «малые и средние нефтегазодобывающие предприятия». Однако не так давно мы провели большую работу и согласовали с Минэнерго и ФАС принципиально иной подход. Было принято решение уйти от количественных критериев, которые в данном случае не вполне корректны. Например, запасы могут пересчитываться. Или что делать с таким показателем, как добыча? Допустим, компания добывает 1 млн тонн и считается «средней». А если предприятие будет добывать 1 млн 100 тонн?

За основу мы приняли качественные критерии. Независимые компании не должны быть аффилированы с ВИНКами и иметь государственный пакет в уставном капитале. Если это не так, у предприятий совсем иные возможности развития. Компании не должны иметь НПЗ в реестре Минэнерго. Кстати, этот критерий – один из важнейших для выделения независимых компаний в США. Еще один параметр – отсутствие деятельности на условиях СРП. Все эти качественные критерии легко администрируются, то есть проверяются со стороны налоговых органов, ФАС и т.д.

В августе 2015 года «АссоНефть» подписала совместный протокол с представителями Минэнерго и ФАС, после чего ЦДУ ТЭК стало публиковать отдельной строкой статистику именно по независимым компаниям. Это позволяет более тщательно отслеживать и анализировать процессы, которые идут в данном секторе.

Другой хрестоматийный пример успешности – нефтяные компании Татарстана.

– Действительно, в Татарстане много лет падала добыча нефти. Что делать? Главный геолог «Татнефти» Ренат Муслимов обратился к тогдашнему президенту Минтимеру Шариповичу Шаймиеву и сказал примерно следующее: «На балансе «Татнефти» 68 месторождений, поднять их все мы не можем, давайте раздадим в частные руки». Руководство республики, заинтересованное в росте добычи нефти, согласилось и ввело налоговые льготы: по малодебитным скважинам, вновь вводимым месторождениям и использованию методов повышения нефтеотдачи. В 1990-х годах в недропользовании действовал принцип двух ключей – федерального центра и субъектов Российской Федерации. И налоги были как федеральные, так и региональные. От последних малые нефтяные компании Татарстана были освобождены. Режим действовал в 1997-2001 годах. Результаты потрясающие. За два десятилетия МНК республики добыли более 100 млн тонн нефти. По итогам 2016 года добыча независимых компаний Татарстана составила 7,2 млн тонн нефти, или 22% от республиканской добычи.

Действительно ли малые нефтяные компании Татарстана независимые, если исходить из формальных критериев?

– Сейчас уже да. Когда эти компании создавались, было много бенефициаров из числа сотрудников «Татнефти». Теперь они пенсионеры.

Кстати, сегодня многие смотрят на опыт Татарстана исходя из того, что он успешен. Мне рассказывали директора, что, когда все начиналось, цены были низкие, перспективы неясные и им выражали искреннее сочувствие, что приходится заниматься таким сомнительным проектом.

Почему же опыт Татарстана не распространяют на другие регионы?

– Татарстан – уникальная республика, поэтому вряд ли получится механически распространить опыт на всю страну. Это компактный субъект федерации, здесь действует одна вертикально интегрированная компания, создана развитая инфраструктура, а руководство республики понимает важность и нужность «малышей».

Приведу простой пример. Когда-то один замминистра финансов (не буду называть фамилии) сказал мне: «Что вы ко мне пришли, сколько вы добываете? Вы же арифметическая ошибка на стенках трубы». А президент Татарстана раз в квартал собирает все независимые компании на совещание. Даже если ты добываешь 1-2 тыс. тонн в год, то ты заслуженный человек, который может обратиться напрямую к руководству субъекта федерации.

Может быть, сказывается фактор отсутствия традиций развития таких компаний в нашей стране?

– И это тоже. Когда задумывалась приватизация, о небольших нефтяных компаниях никто не думал. Тем не менее к 2000 году около 10% российской добычи приходилось на наш сектор. Потом прошла большая волна поглощений, что нормально для рыночных отношений. Гораздо важнее другое. Был период времени, когда ряд крупных компаний – ЮКОС, Сибнефть и ТНК – активно продвигали идею того, что малых частных нефтяных компаний в России быть не может. Должны работать только крупные транснациональные корпорации, лучше две-три, а малые компании могут быть только в сервисе. Это так въелось тогда в умы, что отстаивать интересы «малышей» было очень сложно. К счастью, в последнее время ситуация начала меняться.

В чем это выражается?

– Не могу не сказать о программной статье Игоря Ивановича Сечина «Роснефть-2022»: стратегия будущего», опубликованной в июне 2017 года. Он отметил, что крупнейшая нефтяная компания рассматривает возможность передачи бездействующих и низкодебитных скважин предприятиям малого и среднего бизнеса, которые могут искать пути повышения эффективности на каждой отдельно взятой скважине. Правда, с юридической точки зрения это сложный вопрос: мы не очень понимаем, как это можно сделать практически. Видимо, нужно менять конструкцию закона «О недрах».

Другой пример. На состоявшемся в сентябре Тюменском нефтегазовом форуме впервые за восемь лет прозвучала тема независимых небольших нефтяных компаний. И это не просто так. Добыча нефти в Западной Сибири падает, нужно что-то делать. С подачи Минэнерго темой независимых компаний заинтересовалось руководство Тюменской области. Будем надеяться, в ближайшее время что-то начнет меняться. Тем более что ситуация развивается так, что запрос на развитие таких компаний будет расти.

Что Вы имеете в виду?

– Я хотела бы сослаться на академика Алексея Эмильевича Конторовича. Он часто говорит о необходимости смены парадигмы в развитии нефтяной промышленности России. 90 лет действовал подход, предполагающий приоритет открытия и освоения исключительно крупных нефтяных месторождений. Эту концепцию придумал академик Иван Михайлович Губкин, продвигал Николай Константинович Байбаков. Сейчас время мелких и мельчайших месторождений. Соответственно, востребованными оказываются небольшие компании, которые могут индивидуально работать с каждой скважиной. Академик Конторович активно продвигает новую концепцию и получил поддержку президента России Владимира Владимировича Путина.

Расскажите, пожалуйста, об инициативе Конторовича подробнее.

– Алексей Эмильевич написал письмо президенту с просьбой принять его для того, чтобы он как гражданин и профессионал рассказал о своих чаяниях. Владимир Владимирович встретился с академиком, который оставил большую записку о смене парадигмы. Через какое-то время президент позвонил Конторовичу, сказал, что записку прочитал, что дело хорошее и нужно такой подход продвигать.

Команда Конторовича совместно с нашей Ассоциацией провела анкетирование независимых нефтяных компаний. Мы вместе будем готовить стратегию развития сектора, где должны обозначить основные проблемы и пути решения.

Каковы узловые проблемы, решение которых могло бы помочь развитию независимых компаний?

– Возьмем транспортировку. С «Транснефтью» у нас сейчас нет проблем. Но в 2003 году «АссоНефть» судилась с монополистом, потому что договоры с нефтяными компаниями были непубличными, а условия конкретно для независимых компаний – самыми тяжелыми. Суд мы выиграли, теперь договоры абсолютно прозрачные, а условия равные для всех.

У нашего сектора немало проблем с доступом к инфраструктуре крупных нефтяных компаний, никак не отрегулируются тарифы на подготовку нефти. А ведь далеко не каждая маленькая компания может позволить себе построить УПН. Этот вопрос надо отрегулировать по антимонопольному принципу. Владельцы инфраструктуры говорят, что это их собственность. Но нельзя допускать ситуацию, когда тарифы на подготовку нефти такие, что ее выгоднее вообще не добывать.

Есть проблемы и в земельных отношениях, особенно в Урало-Поволжье. Методика определения цены и аренды земли отсутствует. Допустим, вы выигрываете на аукционе лицензию на разработку. Лицензия распространяется на подземную часть, а земля принадлежит, например, фермеру. А фермер, когда видит нефтяника, частенько думает лишь о том, как бы постараться «нагнуть» этого богатея так, чтобы дети и правнуки ни в чем не нуждались. Цена-то договорная. Я уж не говорю о том, что на земле могут располагаться объекты культуры, природоохранные зоны, военные объекты.

Хотелось бы перемен и в геологоразведке. Несколько лет назад мы внесли предложение об отсрочке разового платежа по факту открытия нового месторождения и оно было принято. Для малых компаний, которые постоянно открывают мелкие месторождения, это очень существенно. Льгота дает средства, которые можно вложить в развитие. А предложение о вычетах затрат на геологоразведку из НДПИ Минфин отклонил. Эта мера была введена только для шельфовых проектов, причем вычет должен осуществляться из налога на прибыль.

Господствует точка зрения, что влияние общественных организаций стремительно падает. Так ли это?

– Не соглашусь. Мы больше 20 лет «мотыжим нашу поляну» и видим результаты работы. Тема независимых компаний оконтурена, сформирована. В отличие, например, от независимых нефтеперерабатывающих компаний, «черных меток» на наших предприятиях нет. У Ассоциации есть конкретные достижения, которые облегчили работу сектора. Есть планы и понимание, что делать дальше. За эти годы мы заработали хорошую репутацию, которая уже работает на нас. Так что в будущее я смотрю с оптимизмом.

Россия. ПФО. УФО > Нефть, газ, уголь > newizv.ru, 1 ноября 2017 > № 2463601 Елена Корзун


Казахстан > Нефть, газ, уголь > kursiv.kz, 27 октября 2017 > № 2366998 Рашид Жаксылыков

Рашид Жаксылыков: «КМГ должен оставлять нефть в стране»

Вячеслав ЩЕКУНСКИХ

Очередной топливный коллапс в стране был уже не сезонным, а системным. Пока в правительстве назначают виновных, эксперты в нефтянке полагают, что изначально система создавалась без учета интересов страны. Так, председатель президиума Союза нефтесервисных компаний Казахстана Рашид Жаксылыков – за то, чтобы нефтяная нацкомпания оставляла свою долю добытой нефти на внутреннее потребление.

– Рашид Хасенович, расскажите о Вашем видении проблемы постоянного дефицита топлива на внутреннем рынке Казахстана.

– Для обеспечения внутренней потребности Казахстану нужно 17 млн тонн сырой нефти. Казахстан на пике добычи извлекал 80 млн тонн. Но три крупных оператора – NCOC, KPO и ТШО добывают 50% от общего количества, то есть, 40 млн тонн, и они освобождены от внутренних поставок. То есть, они нашей стране ни грамма нефти не оставляют – всё на экспорт. Система «КазМунайГаза» и частники по условиям договора с государством добывают остальные 50%. Они оставляют от всей своей добычи 30% на внутреннее потребление. А это 12 млн тонн. Понятно, что по сравнению с экспортом выгода мизерная. Поэтому операторы неохотно на это идут. При этих 12 млн тонн нам не хватает 5 млн тонн. Почему получилась такая ситуация? Вначале, когда с ними договор заключали, инвесторы доказали, что им не выгодно отдавать на внутренний рынок больше. Когда попытались поднять эту квоту, многие инвесторы оставили месторождения и ушли. Это было невыгодно даже при тех высоких ценах. Разговоры о поднятии квоты идут последние 2–3 года. По моим подсчетам, порядка 12–15 инвесторов ушли, потому что предложение Казахстана не было для них выгодным. А инвестор – это предприниматель, который считает деньги: вложенные средства должны быть рентабельными. Хотя, если бы они оставляли на внутренний рынок больше, мы бы получали 16 млн тонн, и это практически покрывало бы потребность страны. Но те 5 млн тонн, которых нам не хватает, мы берем у России. Мы эту нефть берем по нашим ценам. Поэтому, когда сотрудники министерства энергетики говорят, что мы зависим от России, то речь идет именно об этом объеме. И как только колебания в сфере ГСМ пошли в России, это моментально отразилось на нас. А это срывы поставок 35% внутренней потребности.

– Почему в ряде европейских стран поднимают цены на ГСМ?

– Там другая ситуация. Они хотят увеличить долю альтернативных источников энергии, электромобили. В той же Норвегии предпочтение отдается электромобилям. И если ранее это был вопрос экологии, то сегодня это уже вопрос экономики.

Но при этом каждый третий литр бензина в Германии – казахстанский. Практически мы завоевали Европу. А если брать мировой баланс, то добыча Казахстана – всего 1,5–2%.

– Некоторые эксперты говорят, что благодаря высоким ценам на топливо растут поступления в бюджет.

– Да, поступления налогов увеличиваются. Но простому народу это не выгодно. Уровень зарплат остается в другой инфляционной плоскости. У нас инфляционное таргетирование было реализовано в 2015 году. Уровень зарплат остался на прежнем уровне, доллар-то вырос. А Казахстан сегодня завозит импортных товаров больше 80%, и эти товары приобретаются в иностранной валюте.

– И пока нет никаких механизмов выправить ситуацию?

– Мы в свое время выдвигали следующее предложение: поскольку «КазМунайГаз» – это квазигоссектор, почему компания экспортирует? Пусть она поставляет нефть на внутренний рынок. Раз она представитель квазигоссектора, значит, надо полностью всю нефть, которую добывает компания, оставлять на внутреннее потребление. Только благодаря этому мы можем выйти из коллапса, который заставляет нас весной и осенью испытывать дефицит топлива. Любые скачки цен на ГСМ отражаются на продуктах питания. Как только поднимается цена, за счет логистики автоматически взвинчивается цена на продукты потребления. Комбайны, машины, которые доставляют зерно на элеваторы, работают на топливе.

Доля КМГ – 25% во всех крупных операторах. Это огромные объемы. Но, видимо, есть причины. Вы знаете, что КМГ был в долгах. Кроме того, компанию, наверное, «напрягают» участвовать во многих государственных нуждах. И я полагаю, что дочерние компании КМГ надо выпустить на конкурентоспособный рынок, чтобы с нею могли конкурировать отечественные компании. Если дочерняя компания находится в ведении материнской структуры, она все равно будет покрывать ее бюджет, даже если она будет убыточной.

– Что Вы можете сказать о процессе трансформации в системе «Самрук-Казыны»?

– Пока я не вижу эффективности в процессе трансформации компаний, которые входят в структуру «Самрук-Казыны», в частности, КМГ. Я не могу сказать, что они полностью трансформировались. В этом случае надо все дочерние компании отпустить на свободный рынок. А КМГ остаться в качестве инвесторов, таких как Шеврон, Agip и других – они отбирают себе хорошего партнера, страхуют контракт и работают. А у нас КМГ есть свое ТОО «Бургылау», у которого еще множество предприятий. Наверное, трансформация предполагает сокращение работников. И боязнь этого мешает выполнять поручение главы государства отпустить квазисектор в свободный рынок.

Мы, работая с транснациональными компаниями, изучали, как у них работают дочерние предприятия. В дочерних компаниях у них 7–8 человек. Это высококвалифицированные проектные менеджеры. Если необходимы буровые работы, то есть профессионал, который будет курировать компанию, которая выиграла тендер и отслеживать весь процесс. Зачем такой корпорации как «Шеврон» покупать оборудование за $50 млн или евро, когда есть те, кто имеет это оборудование. Лучше отдать это подрядчику и застраховать контракт. Что выгоднее – платить зарплату проект-менеджеру или содержать компанию? А мы не умеем заниматься одним делом – нам надо объять необъятное. Это, наверное, жадность.

– На конференции KEOGE-2017 Вы говорили о том, что во многих проектах предпочтение отдается иностранным подрядчикам.

– Помните историю с ЭКСПО, когда рухнула конструкция? Проектировщики кивали на сварщиков, сварщики на металл и так далее. Чтобы таких казусов избежать, проект отдается одной компании – от проектирования до «ключа». Поэтому внедрили систему EPC, когда компании и проектируют, и выполняют работы. У нас создали строительную компанию, рядом – проектный институт. В результате происходило укрупнение. Так, один из проектов ТШО на общие строительные работы – $1,5 млрд. Но для того, чтобы выиграть тендер, вы должны предоставить банковские гарантии на 30% от суммы. При этом банк должен иметь вес на мировом рынке. Покажите мне хоть одну казахстанскую компанию, которая бы могла гарантировать $500 млн. У нас нет столько недвижимости – ни у одной компании. Если идти в наши банки второго уровня, они дают не менее 28%. А это невыгодно. Мы начали придумывать «антисистему», начали работать над созданием СП и консорциумов: находим хорошую казахстанскую строительную компанию, у которой есть и проектная составляющая, и обеспечение техникой, и квалифицированными кадрами. Затем находим для нее иностранную компанию, которая имеет финансирование. Мы их «женим», и они, объединенные, идут на такие проекты. Есть консорциумы «Асар», «Ренессанс» и другие. Более того, в одном консорциуме у нас 60 отечественных компаний.

– В каких проектах участвуют такие структуры?

– На сегодняшний день самый важный проект – это проект будущего расширения и проект управления устьевым давлением ТШО (Общий интегрированный проект будет известен под аббревиатурой ПБР-ПУУД. – «Къ»), куда они хотят затратить $38 млрд.

– Тендеры уже распределены?

– До этого момента мы шли по ложному пути. То есть, все время переговоры проводились с инвесторами. Теперь, в течение 1,5–2 лет мы работаем напрямую с подрядчиками. Под тех, кто участвует в тендерах, мы находим казахстанские компании – это электрики, бетонщики и так далее, и у нас хорошо получается. У одной иностранной компании где-то 68 отечественных компаний. Самое малое – 12 казахстанских поставщиков. В случае выигрыша тендера они обязательно отдают субподряд. Но самый главный вопрос – по какой цене генеральный подрядчик отдаст объемы. Они отдают по той цене, где казахстанская компания не может вырасти, а только заплатить налоги, соцпакеты, зарплаты рабочих и так далее. А маржинальность на уровне 7–10%. Для иностранных подрядчиков не выгодно растить конкурентоспособную казахстанскую компанию, это такой «монопольный» принцип. И насчет этого тоже надо договариваться, объяснять, что роль инвестора заключается в том, чтобы он оставил после себя наследие в виде квалифицированных кадров, производственных мощностей. То, что он построил, нужно отдать казахстанским компаниям на обслуживание. Мы уже не ведем речь о высокотехнологичных работах – нас даже не пускают на пуско-наладку. Мы ведем речь об элементарной черновой работе, где присутствует арматура, бетон, песок, цемент.

Когда заключалось соглашение о разделе продукции (СРП), они не только для себя льготы выбивали, они отвоевали их и для своих будущих партнеров. И СРП до сих пор в силе.

– Как казахстанские компании работают за рубежом?

– Изучив опыт Норвегии, мы удивились – нефтесервис приносит стране больше прибыли, чем сама нефть. И мы начинаем повторять их опыт. Мы направляем квалифицированные кадры за рубеж, в Россию, Иран. Наши ребята работают в Иордании, в африканских странах. Колумбами казахстанских нефтесервисников являются те высококвалифицированные кадры, которые не хотят работать за $500. Буровик в Африке получает больше, чем в Казахстане. Рыночная экономика прекрасна тем, что у тебя есть выбор: хочешь работать за $500 – работай здесь, а если не хочешь – работай в Америке за $12 тыс. Но ты докажи, что ты ценный кадр. А ценный кадр, когда начинает работать, создает маленькую компанию. И так далее. На сегодняшний день на Ямале работают 1,5 тыс. казахстанцев. А на Ямале строится такой же завод, который хочет построить Шеврон (третьего поколения). И мы их хотим привлечь сюда.

– Как повлияет будущий кодекс о недрах на отрасль?

– Если те предложения, которые мы сегодня внесли, туда войдут, то ответственность по казсодержанию будут нести не только инвесторы, но и те компании, которые за собой привел инвестор. Сегодня только инвестор несет ответственность, а те компании, которые он за собой приводит, освобождены от всех налогов и пошлин. А наши отечественные компании моментально выбывают из игры, потому что на них бремя налогов и пошлин действует. Автоматически при тендерных процедурах мы по ценовой политике проигрываем. Иногда нам в лицо смеются: «Почему у казахстанских компаний всегда дороже?» Допустим, иностранная компания закупила оборудование на $50 млн. Она завозит его беспошлинно, в отличие от казахстанской. А при подаче документов на тендер эти пошлины «сидят» в цене. И мы хотим, чтобы было все на равных. При обеспечении тепличных условий для зарубежных инвесторов надо думать и о наших инвесторах. Мы не знаем, как долго продлится эра нефти – кто-то говорит, что лет десять, а кто-то – до 2050 года. Но как только она закончится, мы станем для них неинтересными, они уйдут. А как нам развиваться дальше? Поэтому мы должны сегодня взращивать интеллектуалов, предпринимателей, и показать им, что они важнее, чем иностранные инвесторы. Все-таки отечественные компании чувствуют себя детьми-сиротами.

Казахстан > Нефть, газ, уголь > kursiv.kz, 27 октября 2017 > № 2366998 Рашид Жаксылыков


Польша. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 25 октября 2017 > № 2364449 Алексей Гривач

Против Северного потока. Как Польша сражается с «ветряными мельницами»

Алексей Гривач

заместитель генерального директора Фонда национальной энергетической безопасности

Варшава проиграла все иски в рамках первого «Северного потока», который уже почти шесть лет доставляет газ европейским потребителям. Сейчас польские власти подготовили заключение по вопросу о правовом статусе «Северного потока-2» — альтернативное официальным юристам Еврокомиссии

По итогам первого дня саммита Евросоюза в Брюсселе председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер заявил, что инициативы противников «Северного потока-2» выдать Еврокомиссии мандат на проведение переговоров с Россией о специальном правовом статусе для этого проекта провалились. «Можно просто сказать: между странами ЕС нет единогласной поддержки предоставлению мандата Еврокомиссии для ведения переговоров с Россией по этому вопросу. Мы пришли к выводу, что Совет ЕС должен продолжать работу по этому вопросу, однако я не ожидаю достижения компромисса в течение ближайших месяцев. Но Еврокомиссия продолжает считать, что она должна получить такой мандат на переговоры с Россией», — сказал Юнкер. По его словам, за выступили только Польша и бывшие Прибалтийские республики Советского Союза, против высказались Германия и Австрия. Остальные, судя по всему, воздержались. Разум восторжествовал.

Честно говоря, попытки некоторых деятелей Европейской комиссии и отдельных стран ЕС в направлении запретить или затормозить «Северный поток-2» уже ничего кроме снисходительной улыбки не вызывают. Они настолько очевидно противоречат самой идее правового государства, не говоря уже о правовом эталоне (коим Брюссель себя считает), обязательного к подражанию всеми остальными, что это даже не требует особых доказательств.

Вот энергетический блок Еврокомиссии с упорством, достойным иного применения, заявляет, что «Северный поток-2» должен подчиняться правилам так называемого Третьего энергетического пакета — антимонопольного законодательства, которое регламентирует управление газотранспортными системами, доставляющими газ на территории Евросоюза. Всем понятно, что газопровод, который начинается в России — суверенном государстве, не входящем в Евросоюз, идет по дну Балтийского моря (использование регулируется морским правом и природоохранными конвенциями) и заканчивается сразу после выхода из воды в Германии, не транспортирует газ в зоне действия внутреннего рынка. Юридический отдел самой Еврокомиссии уже, как минимум, два раза написал, что проект не подпадает проект под внутриевропейское законодательство. Нет, чиновники Еврокомиссии, которых уже давно впору окрестить политиками, хотя их и не выбирали, как это принято в демократических системах, все равно извиваются ужом и придумывают новые ходы.

И вот уже агентство Bloomberg сообщает со ссылкой на неназванные источники, что Еврокомиссия готовит поправки в законодательство, которые позволят распространить правила третьего пакета на газопроводы, поставляющие топливо в Евросоюз из третьих стран. Чуть позже выясняется, откуда ноги растут. «Ведомости» публикуют документ, в котором содержится альтернативное официальным юристам Еврокомиссии юридическое заключение по вопросу о правовом статусе «Северного потока-2». Авторство приписывается полякам, давним специалистам по альтернативным трактовкам истории, а теперь еще и правовых норм. Правительство Польши, выступающее самым ярым и даже оголтелым критиком «Северного потока-2» и вообще любого конструктивного сотрудничества России и Европы в энергетической сфере, предлагает Еврокомиссии распространить «третий пакет» на балтийский газопровод, так как он пройдет по территориальным водам Германии и выйдет на сушу на ее территории. А заодно и на газопроводы на территории третьей страны, то есть России. Затем уже перед самым саммитом ЕС премьер-министр Беата Шидло заявила, что вынесла в повестку вопрос «Северном потоке-2» как одну из двух главных проблем существования ЕС, наряду с иммиграцией.

Варшаве, впрочем, не впервой сражаться с «ветряными мельницами» — модными в Европе (но только не Польше, где правит бал угольная генерация) ветряками, а с несуществующими проблемами. Они проиграли все иски в рамках первого «Северного потока», который уже почти 6 лет исправно работает и доставляет газ европейским потребителям. Да и, по правде говоря, именно Польша является рекордсменом в Евросоюз по числу исков и претензий со стороны Еврокомиссии по несоответствию национального законодательства нормам Союза. И ей всерьез грозили из Брюсселя введением санкций.

К сожалению, по пути политиканства решила пойти и страна с более устоявшимся опытом демократии, такая как Дания, парламент которой собирается задним числом изменить процедуру выдачи разрешений на строительство трубы в своих территориальных водах. Раньше и сейчас его предоставляло экологическое ведомство на основе соображений соответствия нормам природоохранного законодательства, а в случае принятия поправок — заключение станет прерогативой МИДа, то есть приниматься будет по политическим мотивам. Можно сказать, что это внутреннее дело Копенгагена — как регулировать деятельность в территориальных водах, но с точки зрения основополагающего правового принципа ЕС — правовой определенности — это выглядит, по меньшей мере, нечистоплотно. Особенно если вспомнить, что перенести часть маршрута из экономической зоны в территориальные воды в рамках «Северного потока-1» просила именно датская сторона — из соображений большей экологической безопасности. Это печально, прежде всего, с точки зрения, правовых стандартов Евросоюза, но для будущего проекта неопасно.

Польша. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 25 октября 2017 > № 2364449 Алексей Гривач


Турция. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > minenergo.gov.ru, 23 октября 2017 > № 2368102 Александр Новак

Интервью Министра Александра Новака турецкому агентству "Анадолу".

Каковы основные итоги заседания?

Наши консультации прошли на очень высоком уровне, мы конструктивно обсудили и текущее состояние сотрудничества между нашими странами, и перспективные проекты. Также на заседании прозвучали вопросы, которые требуют дополнительного решения. В их числе - отмена ограничений в торговле, чтобы дать возможность бизнесу осуществлять свою деятельность, активизировать инвестиционные процессы. Я, в принципе, очень доволен тем, как идет процесс. На сегодняшний день торговый оборот между нашими странами вырос на 30% по сравнению с прошлым годом. Тем не менее, этот показатель пока остаётся значительно меньше, чем мог бы быть. Задача, которую поставили лидеры наших стран - увеличить торговый оборот до 100 миллиардов долларов в год. Конечно, мы должны способствовать достижению этой цели, предпринимая все необходимые действия.

Мы рады, что наш российский Фонд прямых инвестиций и турецкий суверенный фонд договорились о создании совместного инвестиционного фонда общим объемом 1 млрд долларов. Эти средства будут направлены на реализацию совместных проектов. Хочу отметить сотрудничество на межбанковском уровне по развитию использования расчетов в рублях и турецкой лире. В области энергетики мы реализуем два крупных проекта - Турецкий поток и атомная электростанция Аккую. По ним подписаны международные правсоглашения, которые требуют внимания для того, чтобы все вопросы решались в установленные сроки. Я уверен, что все эти проекты будут реализованы в существующие сроки.

Мы говорили о сельском хозяйстве, это одна из тем, которая, безусловно, всех волнует. В частности, речь шла о снятии барьеров, в том числе, по поставкам томатов в РФ, и сегодня можно сказать, что такое решение подготовлено и идёт окончательное согласование постановления правительства, которое, надеемся, в ближайшее время будет принято. Конечно, скорость принятия этого решения будет зависеть, в том числе, от вопросов снятия бюрократических барьеров, которые турецкая сторона вела относительно поставок сельскохозяйственной продукции. Речь идёт о счетах-фактурах, которые, в соответствии с принятым решением, надо заверять в Консульстве. Мы считаем, что необходимо двигаться в направлении снятия всех барьеров, наши аграрные ведомства взаимодействуют между собой, соответствующие консультации будут продолжены. Также на встрече обсуждались вопросы транспорта, промышленности, инвестиций, развития туризма между нашими странами, то есть весь спектр взаимоотношений. Я думаю, что сегодняшнее заседание Комиссии даст дополнительный импульс для решения проблем и увеличения торгового оборота между нашими странами.

В последнее время сельское хозяйство было одной из самых популярных тем для обсуждения между Россией и Турцией. Как известно, Россия со своей стороны хотела бы экспортировать в Турцию мясо. Какие детали Вы могли бы сообщить в части данной сферы?

Наши предприятия заинтересованы поставлять продукцию в Турецкую республику, речь идёт о говядине и мясе птицы, утки. Сейчас идёт совместная работа наших министерств сельского хозяйства, а также контролирующих надзорных органов по сертификации соответствующей продукции. Состоялась инспекция турецких коллег на трёх российских предприятиях, в настоящий момент этот отчёт изучается. И мы надеемся, что в ближайшее время турецкая сторона выдаст разрешения для поставок российского мяса.

Также энергетика – очень важная тема для наших стран. Мы знаем, что Россия хотела гарантии от Европы для строительства второй нитки Турецкого потока, получила ли она эти гарантии? Поскольку известно, что уже почти 400 километров второй нитки уже построено.

Действительно, всего по двум ниткам на сегодня уложено более 370 км. В ближайшее время должен быть согласован и подписан протокол по строительству сухопутного транзитного участка, определен его маршрут для того, чтобы успеть в соответствии с оговорёнными межправсоглашением сроками - это декабрь 2019 года - закончить соответствующие работы. «Газпром» подписал Дорожные карты с профильными министерствами Болгарии, Сербии и Венгрии по развитию национальных газотранспортных систем в соответствии с заявками «Газпром экспорта». Но также сохраняется вариант поставок в направлении Греции и дальше через планируемый газопровод Poseidon на рынок Италии.

Есть ли решение по предоставлению скидки по поставкам российского газа?

Переговоры по скидке идут, главным образом, между российским Газпромом и турецким Botas, вы знаете что стороны находятся ещё в суде. Я могу сказать, что тема о скидке возникла ещё до падения цен на нефть, на газ. Цены, которые сегодня складываются, абсолютно конкурентоспособны, они соответствуют рынку. И вопрос о формировании цены на поставляемый газ - это вопрос взаимных договорённостей между двумя коммерческими компаниями, поэтому мы будем ожидать результатов переговоров. Надеемся, стороны придут к взаимному согласию.

Не так давно три турецкие компании стали партнерами Аккую. Как продвигается работа с вашими турецкими партнерами?

Действительно, для реализации этого проекта привлечены турецкие инвесторы. На наш взгляд, это очень хороший сигнал, что проект будет реализовываться российскими компаниями совместно с турецкими партнёрами. На сегодняшний день реализация проекта идёт по плану, получено большинство необходимых согласований и разрешений, ожидаем получения уже окончательной лицензии на строительство, и с этого момента начнётся укладка первого бетона. На днях турецкие партнеры выдали временное разрешение на строительство. Идут работы по планировке территории и землеустроительные работы, идёт проектирование, осуществляется заказ необходимого оборудования. Все мероприятия реализуются в соответствии с графиком.

Кроме энергетики, какие сферы могут быть интересны России для инвестирования?

Конечно, наше сотрудничество не ограничивается только энергетикой, у нас очень много взаимных инвестиций в такие сферы как промышленность, производство оборудования, деревообработка, транспорт, связь. Мы охватываем в нашем сотрудничестве почти все сферы деятельности. Например, турецкие инвесторы вложили в Татарстане 2 млрд долларов в создание более 10 предприятий в различных сферах. В Турции есть металлургические предприятия, в которые были вложены средства российских инвесторов, например, предприятия по сборке автомобилей Газель. Кроме этого у нас есть инвестиции в финансовой сфере, в своё время Сбербанк приобрёл турецкий Демиз Банк. На заседании межправкомиссии говорилось о развитии сотрудничества в космической промышленности и возможности участия российских компаний в тендере на производство спутников. Это тоже одно из направлений сотрудничества.

Можете ли Вы сообщить детали работы Совместного российско-турецкого инвестиционного фонда?

Решение было принято в марте этого года, сейчас идёт юридическая процедура оформления данного фонда. Недавно я в Москве встречался с советником президента Эрдогана, он является членом Наблюдательного совета Турецкого суверенного фонда, мы подробно обсуждали, в том числе и сотрудничество в области инвестиций, создание совместного фонда с нашим российским фондом прямых инвестиций. Мы уверены, что в ближайшее время он заработает.

Как решаются вопросы визового режима?

Мы считаем, что эта сфера постепенно должна быть либерализована. Мы положительно оцениваем введение безвизового режима для граждан Турции. В МИД России уже переданы предложения по введению безвизового режима для владельцев служебных паспортов и водителей большегрузных транспортных средств. Мы оптимистично настроены по поводу решения этого вопроса.

Турция. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > minenergo.gov.ru, 23 октября 2017 > № 2368102 Александр Новак


Ирак. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 23 октября 2017 > № 2360409 Игорь Панкратенко

Москва споткнулась в Курдистане

Багдад назвал незаконной сделку Роснефти с властями Курдистана. Игорь Сечин в ответ заявил, что «это не наш вопрос вообще».

Игорь Панкратенко, Haqqin.az, Азербайджан

Спустя два дня поле начала иракскими правительственными войсками и ополчением Хашд аль-Шааби операции «Киркук наш», то есть — тогда, когда курды практически полностью оставили территорию спорной провинции, Роснефть объявила, что договорилась с Эрбилем о разработке пяти нефтяных блоков. А также — о приобретении 60%-ной доли в главном нефтепроводе Иракского Курдистана.

По сообщениям из хорошо информированных источников, инвестиции Роснефти в этот проект составят 1,8 миллиарда долларов, 400 миллионов из которых компания должна в ближайшее время выплатить руководству Курдской автономии. По итогам сделки Роснефть станет ведущим иностранным инвестором в КРАИ, а общая сумма российских вложений в нефтегазовый сектор экономики Эрбиля составит около 6 миллиардов долларов.

И можно было бы восхищаться экспансией российской нефтяной корпорации на Ближний Восток — практически одновременно с Курдистаном Роснефть заходит и в Египет, на газовое месторождение Зохр, доведя свою долю там до 35% — дескать, обошли и Шеврон, и ВР, и прочие там Эксон Мобилы.

Но восхититься и радоваться мешает весьма пикантный нюанс. Все пять нефтяных блоков, о которых Роснефть договаривалась с Эрбилем, располагаются как раз в Киркуке. И к моменту объявления о сделке руководство Курдской автономии уже не контролировались. То есть, эмиссары Сечина договаривались с представителями Барзани о том, что Эрбилю не принадлежит. Поскольку по федеративному договору между Багдадом и КРАИ курды хоть и имеют право заключать договоры с иностранными компаниями без разрешения Багдада, но только на территории самой автономии.

Естественно, та легкость, с которой Роснефть и Эрбиль распорядились чужой собственностью, вызвала в Багдаде откровенное изумление, перешедшее чуть позже в возмущение. «Заявления иностранных компаний по поводу их намерений заключить нефтяные контракты с той или иной стороной в пределах Ирака без уведомления федерального правительства или Министерства нефти считаются грубым вмешательством во внутренние дела Ирака, нарушением его национального суверенитета и явным нарушением международных норм», — заявил министр нефти Джаббар аль-Луэйби, добавив, что подобные контракты будут оспорены в суде.

На что Игорь Сечин с подкупающей прямотой посоветовал Багдаду и Эрбилю самостоятельно разбираться, что кому там принадлежит, а его на подобные мелочи не отвлекать. И вообще, Роснефть продолжит выполнение контракта, поскольку какие-то там разборки у туземцев — «это не наш вопрос вообще».

Поведение руководства Роснефти в истории с этой сделкой — готовившейся на фоне событий, развернувшихся после 25 сентября, а затем и связанных с иракской операцией «Киркук наш», — могут объяснить только две версии. Либо менеджмент компании в одночасье лишился всех каналов информации о реальном положении дел в регионе (интернет, к примеру, им там всем в штаб-квартире отрубили, айфоны, смартфоны и прочие гаджеты поотбирали). Либо из заоблачных высот российской власти поступил приказ совершить сделку, невзирая ни на что.

И именно последнее представляется наиболее вероятным, поскольку руководство Роснефти всегда воспринимало стратегические зарубежные инвестиции через призму очередных геополитических интриг. Что, откровенно говоря, никого не должно шокировать — льготы, запредельные оклады и другие вкусности надо отрабатывать, какими бы противоречащими здравому смыслу поручения президентской администрации не выглядели — обычная для современной России схема.

Но тогда возникает второй вопрос — а Кремлю-то какой интерес связываться с политическими банкротами из клана Барзани, заставляя Роснефть вкладываться в проект, политические риски которого запредельны? Ведь сгорят инвестиции — и опять придется поддерживать компанию Сечина из бюджета страны, сокращая социальные расходы.

Причин здесь, как представляется, две. Во-первых, просто феерическая «прозорливость» Кремля в отношении реалий мировых раскладов в целом — и ближневосточной ситуации в частности. До последнего момента Москва не сомневалась, что США поддержат итоги референдума о независимости Курдистана. И уж тем более — не позволят Багдаду, Анкаре и Тегерану жестко осадить Барзани, вплоть до введения в Киркук частей иракской армии и взятия под полный контроль нефтяных полей провинции.

Даже то, что крупные ТНК, такие как, например, Chevron и BP, потихоньку свертывали свою активности в Эрбиле, в Москве никого не насторожило. Подозреваю — еще и обрадовало, место, дескать, нам освобождают. Почему они это делают — да к чему разбираться? Поскольку, перефразируя классика, «у кремлевских собственная гордость, мы на Запад смотрим свысока».

А, во-вторых, когда стало понятно, что все пошло совершенно по иному сценарию — вмешалась дружба. Нет, не с Барзани. С Тель-Авивом, поскольку израильский премьер лично просил Владимира Путина оказать всяческую поддержку Эрбилю, жертве неспровоцированной агрессии, зажатому в тисках экономической блокады. Который, между прочим, покрывал все эти годы более 70% потребностей Израиля в нефти. Такая вот незатейливая геополитика от Сечина и его команды.

Не сомневаюсь, что найдутся те, кто возразит: Эрбиль с Багдадом в конце концов договорятся, а российское присутствие останется. Мы, дескать, в Иракском Курдистане и еще и монополистами в нефтегазовом секторе будем. Проблема лишь в том, что когда все успокоится, Роснефть и Москва Эрбилю будут совершенно не нужны. Он быстро найдет им замену, оставив Кремлю и его «эффективным менеджерам» лишь возможность подсчитывать убытки.

Ирак. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 23 октября 2017 > № 2360409 Игорь Панкратенко


Ирак > Нефть, газ, уголь. Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 20 октября 2017 > № 2358440 Марианна Беленькая

Разделенный Курдистан. Кто освоит и как продаст нефть Киркука

Марианна Беленькая

Вряд ли российские и западные компании, которые также весьма активно работают в Иракском Курдистане, будут поставлены перед жестким выбором: или Эрбиль, или Багдад. Ираку иностранные инвестиции и поддержка сейчас нужны не меньше, чем Иракскому Курдистану. Да и Багдад не собирается выбирать между западными и российскими компаниями

Иракские курды потеряли Киркук – второй по значимости нефтеносный регион Ирака. В ночь на 16 октября премьер-министр Ирака Хайдер аль-Абади дал добро на начало операции по восстановлению безопасности и стабильности в провинции Киркук, которая с лета 2014 года находилась под контролем курдов. Багдад за сутки восстановил контроль над городом и окружающими его районами. Две основные курдские политические силы – Демократическая партия Курдистана (ДПК) и Патриотический союз Курдистана (ПСК) обвинили друг друга в предательстве. Не обошлось и без вмешательства Ирана, точнее Корпуса стражей исламской революции (КСИР).

События в Киркуке развернулись ровно три недели спустя после референдума о независимости Иракского Курдистана, который официально поддержала только одна страна – Израиль. США заявили о невмешательстве в конфликт между Эрбилем и Багдадом, Россия выразила поддержку обеим сторонам, при этом Роснефть объявила о подписании новых контрактов с Иракским Курдистаном.

Нефть раздора

Суть происходящего вокруг Киркука сформулировал глава МИД РФ Сергей Лавров. «Стремление отложить на потом такие вопросы, как статус Киркука и кто должен распоряжаться доходами от нефти, оказалось неблагоприятным для спокойного развития Иракского государства», — сказал министр.

Киркукская нефть стала яблоком раздора и для Эрбиля и Багдада, и для курдских партий. Демпартия, к которой принадлежит президент Иракского Курдистана Масуд Барзани, и Патриотический союз, куда входил недавно скончавшийся президент Ирака (в 2005—2014 годах) Джаляль Талабани, неоднократно спорили о распределении доходов от нефти и обвиняли друг друга в коррупции. Еще год назад в СМИ появились сообщения, что вдова покойного Талабани — Геро Ибрахим Ахмад — выступила за возвращение киркукских месторождений под контроль Багдада при условии, что часть доходов от экспорта нефти будет возвращаться в Киркук на зарплаты курдскому ополчению пешмерга и госслужащим. В Патриотическом союзе возражают, что доходы от нефти оседают у Демпартии в Эрбиле, который контролирует весь экспорт с курдских территорий в Турцию, и жители Киркука остаются ни с чем.

В последнее время в Киркуке на подконтрольных курдам месторождениях добывалось 275 тысяч баррелей нефти в сутки (почти половина курдского экспорта), на оставшихся под управлением Багдада — 90 тысяч, но это не предел. Киркукские месторождения составляют около 12% нефтяных запасов Ирака. Как заявил иракский министр нефти Джаббар аль-Луайби уже после возвращения города под контроль Багдада, его ведомство планирует довести добычу нефти в Киркуке до миллиона баррелей в день. То есть было за что бороться.

В ближайших планах Багдада — восстановить трубопровод мощностью до 400 тысяч баррелей в день из Киркука в турецкий Джейхан через провинции Салах-эд-Дин и Найнава в обход Иракского Курдистана.

Советы от Ирана

Операция в Киркуке, по данным СМИ, была спланирована Багдадом под руководством иранского Корпуса стражей исламской революции. Как сообщает «Аль-Монитор», иранские генералы за день до операции предупредили командиров пешмерга в Киркуке о готовящейся операции и предложили оставить город. Те отказались, но, когда иракская армия начала боевые действия, сопротивление ей оказывали только в отдельных районах. Десятки пешмерга погибли, но большинство просто отступили.

Также известно, что накануне киркукских событий в Сулеймании находился генерал-майор Касем Сулеймани, командующий спецподразделением Аль-Кудс в составе Корпуса стражей и официальный военный советник ополчения иракских шиитов Аль-Хашд. Среди озвученных целей визита — почтить память основателя Патриотического союза Курдистана и бывшего президента Ирака Джаляля Талабани, который скончался 3 октября. Разумеется, иранский генерал встречался с семьей Талабани.

Связь Патриотического союза с Ираном насчитывает не одно десятилетие. Тегеран укрывал курдов во времена Саддама Хусейна и оказывал им вооруженную поддержку. Но независимость курдов и раскол Ирака, который также фактически оказался под иранским контролем, Тегеран не устраивает. СМИ со ссылкой на курдские источники утверждают, что генерал Сулеймани приехал с посреднической миссией между Эрбилем и Багдадом. Но приехал не к президенту Иракского Курдистана Масуду Барзани, а к семье Талабани в Сулейманию.

Примечательно, что фактически в то же время в Сулеймании был и президент Иракского Курдистана Барзани — не только в качестве главы региона, но и как лидер Демпартии. Однако он не встречался ни с иранским генералом, ни с семьей покойного Талабани. Он провел переговоры с также приехавшим в Сулейманию президентом Ирака Фуадом Масумом (курдом по происхождению) и некоторыми руководителями Патриотического союза. По итогам встречи было заявлено, что позиции Демпартии и Патриотического союза едины и обе партии отвергают односторонние переговоры с Багдадом. Но заявленное единство оказалось мифом.

Курдский раскол

Две главные партии иракских курдов — Патриотический союз и Демпартия (Сулеймания и Эрбиль) — соперничают друг с другом на протяжении многих лет. В 1990-х это привело к гражданской войне. Борьба за власть продолжалась и после того, как стороны под давлением США заключили мир. Из-за постоянных разногласий последние два года была приостановлена работа регионального парламента, депутаты смогли собраться лишь за 10 дней до референдума. Казалось, что референдум объединил курдов. Но результат оказался противоположным.

«То, что произошло в Киркуке, стало результатом односторонних решений некоторых лиц, относящихся к известной партии внутри Курдистана», — так спустя сутки после киркукской операции прокомментировал ситуацию Масуд Барзани. Обвинения Барзани были нацелены на семью Джаляля Талабани. Еще накануне СМИ опубликовали документ, который якобы свидетельствует о сделке, заключенной сыном Талабани Павлом с шиитским ополчением Аль-Хашд аль-Шааби.

В документе курды обещают не сопротивляясь покинуть спорные территории и вернуть контроль над всеми стратегическими объектами Багдаду. Взамен иракское правительство обязуется открыть аэропорт Сулеймании для международных рейсов, выплатить зарплаты госслужащим в Сулеймании и Киркуке, а также ополченцам пешмерга из Патриотического союза. Документ также предполагает создание новой администрации для провинций Халабджа, Сулеймания и Киркук и объединение их в отдельный регион. То есть фактически речь идет о расколе Курдистана.

Существует ли этот документ на самом деле, неизвестно. Тем более что, несмотря на все влияние Аль-Хашда в Ираке, никто не давал этому ополчению права выступать от имени иракского правительства.

Другое дело, что многое из этого документа действительно соответствует заявлениям Павла Талабани, сделанным еще за несколько дней до начала киркукской операции. Он призывал распустить совет провинции Киркук, дабы избежать столкновений между иракской армией и пешмерга и не допустить жертв среди населения, а затем установить совместное управление курдов и Багдада над спорными территориями, до тех пор пока их судьба не будет окончательно решена. Очевидно, что какие-то переговоры между Талабани и Багдадом были, в том числе и при иранском посредничестве. В итоге семью Талабани и часть руководства Патриотического союза в Эрбиле обвинили в предательстве.

Официальный представитель правительства Регионального Курдистана в России Асо Талабани заявляет, что Патриотический союз никого не предавал: «Я был в понедельник в Киркуке и видел, что его покинули именно пешмерга Барзани. Ополченцы пешмерга Патриотического союза остались, чтобы обеспечить безопасность населения. Наша цель получить гарантии Багдада, что иракская армия не тронет мирных жителей». Талабани подчеркнул, что никакой сделки с Аль-Хашд не было, Багдад сделал то, что давно обещал в случае проведения референдума, и все случившееся — результат упрямства Барзани.

По словам Талабани, многие в Патриотическом союзе были против проведения референдума, однако не смогли убедить Барзани отказаться от этой идеи. А те, кто его поддержал, были введены в заблуждение заявлениями Эрбиля о том, что у курдов есть международная поддержка. Он подтвердил раскол внутри Иракского Курдистана и внутри Патриотического союза.

Со своей стороны, официальный представитель Демпартии в Москве Хошави Бабакр заявил, что в Киркуке ополченцы пешмерга, подконтрольные Барзани, составляли всего 20% и не могли повлиять на развитие событий и в Эрбиле. А сам он в шоке от сделки между Ираном и семьей Талабани.

Странный нейтралитет Вашингтона

Еще одним шоком для курдов стало невмешательство в конфликт Вашингтона. Хотя США с самого начала выступали против референдума, опасаясь, что он негативно скажется на борьбе с «Исламским государством» (запрещено в РФ), в Иракском Курдистане надеялись, что Вашингтон не даст курдов в обиду. Еще накануне в СМИ со ссылкой на курдских чиновников появились сообщения, что коалиция, возглавляемая США, нанесет удар по любой из сторон, развязавшей боевые действия.

Однако официальных заявлений сделано не было, и дальнейшее развитие событий показало, что курды выдавали желаемое за действительное. Столкновения, которые все-таки произошли 16 октября между иракской армией и пешмерга, в Центральном командовании ВС США назвали «недоразумением». А позднее президент Трамп заявил, что Вашингтону не нравятся столкновения, но он не будет занимать ни одну из сторон, добавив, что у США отличные отношения и с Багдадом, и с курдами.

Такая отстраненная позиция США не вызвала бы удивления, если бы речь шла только об отношениях между Багдадом и Эрбилем, которые в равной степени являются союзниками Вашингтона. Но с учетом активной роли в событиях Тегерана и многочисленных заявлений США о том, что они намерены противостоять иранскому влиянию в регионе, такой нейтралитет выглядит странно.

Удивились не только курды, но и израильтяне. Для них Иракский Курдистан, прежде всего Барзани, был союзником в противостоянии Ирану. Не говоря уже о том, что иракские курды покрывали 77% израильского импорта нефти, а от Багдада Израиль нефти вряд ли дождется.

Израильские СМИ уже начали задавать вопрос, придут ли израильские военные на помощь курдам c учетом их опыта операций против Ирана и шиитских движений в Сирии. Потенциально под ударом может оказаться шиитское ополчение Аль-Хашд, а также действующая на сирийской территории «Хезболла».

В Эрбиле на израильтян очень рассчитывают. Там не исключают, что премьер-министр Израиля Нетаньяху мог сообщить российскому президенту Путину о планах Израиля использовать сирийский воздушный коридор для пролета израильских самолетов в сторону Курдистана. Телефонный разговор, в ходе которого обсуждалась ситуация в Сирии, Иране и Курдистане, состоялся 18 октября по инициативе израильской стороны.

Впрочем, явное израильское вмешательство в конфликт в Ираке может еще сильнее обострить ситуацию и привести к непредсказуемым последствиям. Такой поворот событий никому не нужен. В том числе и России.

Позиция Москвы во многом напоминает США. России важно, чтобы ее союзники — Багдад и Эрбиль — договорились между собой. Правда, российская позиция, в отличие от Вашингтона, также предусматривает диалог по курдской проблеме с Анкарой и Тегераном.

Роснефть и курды

Россия в лице Роснефти стала крупнейшим иностранным инвестором в Иракском Курдистане. С февраля было подписано несколько соглашений с курдским правительством — на покупку и продажу нефти, геологоразведку, развитие и управление крупной региональной транспортной системой, мощностью 700 тысяч баррелей в сутки с планируемым расширением до 950 тысяч баррелей в сутки. О последних контрактах, касающихся геологоразведочных работ на пяти нефтяных блоках, было объявлено спустя два дня после киркукской операции. Москва дала понять, что не собирается уходить из региона и бросать Иракский Курдистан.

В этом контексте как намек в адрес России прозвучало заявление Министерства нефти Ирака, сделанное на следующий день после сообщения о новых контрактах Роснефти в Курдистане. В тексте говорится, что заключение контрактов без уведомления иракского федерального правительства или Министерства нефти считается «грубым вмешательством во внутренние дела Ирака, нарушением его национального суверенитета и явным нарушением международных норм».

На это глава Роснефти Игорь Сечин ответил, что в Курдистане работают многие мировые компании – Exxon, Chevron, Total. «Если есть какие-то противоречия внутреннего характера, они должны быть решены между правительством Курдистана и центральным правительством Ирака, это не наш вопрос вообще», – добавил Сечин. Глава МИДа Сергей Лавров также заявил: экономические контакты Москвы и Эрбиля не являются тайной от Багдада. В любом случае на следующей неделе в России ждут министра иностранных дел Ирака Ибрахима аль-Джафари, и тема работы российских компаний на территории Иракского Курдистана наверняка будет затронута.

Вряд ли российские и западные компании, которые также весьма активно работают в Иракском Курдистане, будут поставлены перед жестким выбором: или Эрбиль, или Багдад. Ираку иностранные инвестиции и поддержка сейчас нужны не меньше, чем Иракскому Курдистану. Поэтому Багдад тоже не собирается выбирать между западными и российскими компаниями. Хотя существует версия, что США не стали мешать иракцам возвращать Киркук, чтобы помешать распространению влияния России.

Хотя Багдад заявлял об интересе ЛУКОЙЛа к киркукским месторождениям еще в 2013 году, пока российские нефтяные компании там не работают. Их проекты находятся непосредственно на территории Иракского Курдистана, а также на юге и востоке Ирака. Пока киркукская нефть может волновать Москву только с точки зрения ее транспортировки и колебания цен на рынке. Вопрос, по какому трубопроводу в будущем будет идти киркукская нефть — через транспортную структуру Роснефти или по другому альтернативному трубопроводу, — остается открытым.

В мае 2017 года Reuters сообщил, что торговое подразделение ЛУКОЙЛа LITASKO и иракская государственная нефтяная компания SOMO создали совместное предприятие LIMA Energy, которое займется продажей нефти из Ирака и других регионов. SOMO экспортирует нефть, добываемую на всей территории Ирака, за исключением частей, подконтрольных курдам. То есть так или иначе российские компании могут быть причастны к экспорту курдской нефти.

В любом случае восстановление трубопровода в обход Курдистана займет время и потребует инвестиций. Значит, пока курдский маршрут в Турцию по-прежнему актуален. Анкара пока не реализовала свои угрозы перекрыть нефтепровод из-за решения иракских курдов провести референдум о независимости.

Курдские СМИ активно цитировали слова министра энергетики России Александра Новака в интервью телеканалу «Курдистан 24»: «Мы подключим нефтепровод и газопровод Курдистана к Черному морю. Это свидетельствует о том, что экспорт сырой нефти Курдистана будет продолжать течь через Турцию». Если цитата корректна, то можно предположить, что Москва и Анкара смогли найти компромисс. Похоже, Россия пытается убедить всех, что экономические интересы важнее политических разногласий, и готовится сыграть роль посредника между разными политическими силами. Тем более что Вашингтон пока себя в этом конфликте не проявляет.

Вопрос закрыт?

Ситуация в регионе очень шаткая – любые заявления и действия могут спровоцировать обострение конфликта. Курдские СМИ подогревают ситуацию, а сами курды растеряны – ведь большинство из них не брали в расчет политические игры своих лидеров и искренне надеялись на провозглашение независимости Курдистана, о которой мечтали столько лет (так же, как и о Киркуке). Еще в 1992 году курдский парламент назвал этот город столицей Курдистана. Но только в 2014 году, защищая город от боевиков ИГ, они смогли де-факто установить свой контроль над этой территорией. Сейчас у курдов ощущение, что их в очередной раз обманули и они напрасно проливали кровь.

«Вопрос с референдумом закрыт и остался в прошлом», — заявил премьер Ирака аль-Абади сутки спустя после операции в Киркуке, одновременно призвав курдов к диалогу в рамках конституции.

Теперь, когда Киркук снова под контролем центральных властей Ирака, Багдад не против искать точки соприкосновения с позиции силы. Пока не отказывается от диалога и Эрбиль – там с самого начала заявляли, что референдум им нужен лишь для того, чтобы выразить волю народа, и он не означает немедленного объявления независимости.

Диалог и компромисс действительно пока еще возможны. Проблема в том, что с Багдадом должен говорить единый Курдистан, иначе все договоренности будут недолговечны. А единого Иракского Курдистана пока нет.

Для простых курдов вопрос о независимости не будет закрыт никогда, какие бы решения ни принимали их лидеры и в какие бы игры ни играли. Слишком близка была возможность стать свободными. Теперь они в очередной раз потеряли доверие и к своим лидерам, и к союзникам.

Ирак > Нефть, газ, уголь. Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 20 октября 2017 > № 2358440 Марианна Беленькая


Украина > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 19 октября 2017 > № 2358867 Кристель Неан

Ротшильды приберут к рукам украинскую ГТС

Кристель Неан (Christelle Néant), AgoraVox, Франция

Если вас гложут вопросы о причинах событий на Майдане и нынешней войны в Донбассе, одним из самых очевидных мотивов является геополитика США, которые стремятся отрезать Украину от России (см. «Великую шахматную» доску Збигнева Бжезинского) и еще больше приблизить к ее границам базы, солдат и ракеты НАТО.

Как бы то ни было, за этой отвечающей американским планам геополитикой, скрываются очевидные наднациональные финансовые интересы. Многие компании не спускали глаз с Украины еще задолго до Майдана и уже тем более после него.

Это относится, например, к Monsanto, которая мечтает задешево выкупить украинские сельскохозяйственные земли, чтобы начать выращивать свои ГМО на черноземе (эти плодородные почвы в свое время сформировали житницу СССР). Кроме того, это касается добывающих сланцевый газ предприятий (некоторые из рассматриваемых месторождений находятся в Донбассе) и тех компаний, которые хотят за гроши приобрести украинские заводы после краха национальной промышленности в результате разрыва отношений с Россией. Иначе говоря, в желающих нажиться на украинском народе недостатка нет. И их не волнует, что тот в итоге прозябает в нищете и гражданской войне.

К этим не полностью финансовым целям (у продовольствия и энергетики имеется очевидная геополитическая составляющая) следует добавить еще одну, которая имеет огромное значение с точки зрения геополитики и финансов: речь идет о газотранспортной системе. Дело в том, что Украина представляет собой центральный узел в поставках российского газа в Европу.

Кстати говоря, именно эта ключевая роль в поставках столь необходимого Европе газа (Россия обеспечивает почти треть всего европейского потребления) и неоднократные конфликты Киева и Москвы после первого Майдана в 2004 году представляют собой угрозу для снабжения континента. Меркель и Олланд так активно проталкивали подписание Минских соглашений вовсе не ради красивых глаз Порошенко. Все дело в том, что Германия видела риск полного краха Украины и, вместе с ней, поставок российского газа.

Кроме того, именно по этой причине Германия настаивает на строительстве газопровода «Северный поток-2», который позволит ей и дальше напрямую получать газ из России в обход проблематичного транспортного узла, который сегодня представляет собой Украина.

Украина шантажирует Европу, поскольку держит руку на вентиле и может перекрыть поставки в ЕС или же забрать их часть для собственных нужд (стоит напомнить, что Киев украл до 15% предназначавшегося Европе газа в ходе газового конфликта во время первого Майдана, то есть оранжевой революции). Именно с этим связана истерическая реакция Киева на проекты «Турецкий поток» и «Северный поток-2», которые могут лишить его возможности создавать помехи, то есть геополитического влияния.

В таких условиях становится более понятной вся значимость обнародованной «Интерфаксом» 13 октября новости о том, что миланский банк Rothschild выиграл тендер на предоставление Нафтогазу услуг по децентрализации газотранспортной деятельности и поиску партнеров для управления украинской ГТС.

Сумма договора с банком Rothschild составляет 98 миллионов гривен (3,15 миллиона евро), тогда как общая стоимость работы оценивается в 193,3 миллиона гривен (6,213 миллиона евро), как следует из указанных на сайте ProZorro данных тендера.

Если все это кажется вам несколько туманным, я объясню, что сулят последствия этого контракта.

Для начала, посмотрим что подразумевается под децентрализацией? Стоит отметить, что государственная компания Нафтогаз управляет всей газовой отраслью, а также нефтяным сектором, от производства до транспортировки и реализации. Газотранспортной системой в свою очередь занимается Укртрансгаз (полностью принадлежит Нафтогазу и, следовательно, украинскому государству).

Иначе говоря, в нынешних условиях, Нафтогаз контролирует через Укртрансгаз все газопроводы в стране. Кстати говоря, именно Нафтогаз платит Газпрому за поставляемый на Украину газ. Не оплаченные предприятием счета стали причиной газовых конфликтов двух стран.

Так, что же меняет нынешний тендер? Децентрализация украинской газотранспортной системы означает, что она станет открытой для конкуренции. Другими словами, принадлежащие государству газопроводы будут проданы (сначала частично, но впоследствии совершенно определенно полностью) частным компаниям.

Именно здесь Rothschild выступает в качестве «инвестиционного банка». Он будет консультировать Нафтогаз в выборе наиболее подходящих компаний для продажи им долей принадлежащей украинскому предприятию ГТС, то есть должен обеспечить максимально выгодную приватизацию государственного имущества.

Задумка в том, что в итоге украинский газовый узел будет принадлежать уже не государству, а частным предприятиям и, следовательно, инвесторам и банкам вроде Rothschild, который явно не постесняется представить в самом выгодном свете финансируемые (посредством займов, акций и облигаций) или консультируемые им самим предприятия, чтобы извлечь для себя максимальную выгоду.

В результате газовый вентиль будет находиться в руках уже не украинского государства, а частных предприятий и банков, в том числе банка Rothschild (его прошлое в виде кровавых инвестиций с XIX века несложно отследить в сети на сайтах вроде Investopedia или Telegraph).

Украину поделят и продадут по кускам на рынке к выгоде финансистов. Кроме того, с учетом геополитической, стратегической и финансовой значимости украинского газотранспортного узла, страшно видеть, как на него накладывают руки банки с таким кровавым пассивом, как Rothschild.

Стоит помнить, что большинство войн в мире за последние десятилетия (это касается и тех, что еще только готовятся) ведутся в первую очередь ради природных ресурсов (нефть, газ, драгоценные металлы), и что эти конфликты оказываются весьма рентабельными для тех, кто вложил в них средства. Некоторые семьи вроде Ротшильдов сколотили огромные состояния на крови и смерти солдат, которые верили, что защищают родину, хотя лишь помогали другим озолотиться.

Украина > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 19 октября 2017 > № 2358867 Кристель Неан


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 18 октября 2017 > № 2355585 Владимир Мау

Влияние нефти. Модель рентной экономики выдохлась

Владимир Мау

Ректор Академии Народного хозяйства при правительстве РФ

Подстегнуть темпы экономики нетрудно, но ускорение не всегда ведет к повышению благосостояния

Закончился ли кризис? Если кризис сводить к отрицательным темпам ВВП, то можно сказать, что он завершился. Однако ситуация гораздо сложнее.

Во-первых, темпы роста российской экономики остаются низкими — ниже их «естественного» уровня. Естественным для современного этапа развития страны можно считать рост примерно на среднемировом уровне или чуть выше. Иначе говоря, выше, чем в Германии, но ниже, чем в Китае.

Во-вторых, ситуация в России характеризуется переплетением нескольких кризисов. Это продолжающийся с 2008 года глобальный структурный кризис, охвативший все развитые и некоторые развивающиеся страны; это стандартный циклический кризис и, наконец, кризис внешних шоков (падение цен на нефть и санкции). Из циклического кризиса мы практически вышли. Адаптация к внешним шокам происходит достаточно успешно. А вот с адаптацией к вызовам структурного кризиса все обстоит непросто. Здесь необходимо выработать и сформировать новую модель экономического роста, адекватную новым технологическим и социально-экономическим вызовам.

В-третьих, нельзя не учитывать, что сейчас, в условиях глобальной структурной трансформации темпы роста не являются однозначным критерием успеха или неуспеха экономики. Рост ВВП важен, если он отражает рост благосостояния. А в условиях коренных структурных сдвигов эти показатели могут расходиться. Иными словами, рост ВВП важен не сам по себе, а как показатель, отражающий рост благосостояния. Важно повышать благосостояние и занятость населения, а не просто номинальные темпы роста ВВП. Мы из собственной истории ХХ века знаем: подстегнуть темпы экономики нетрудно, но ускорение не всегда ведет к повышению благосостояния, а в некоторых случаях оборачивается катастрофой (как это было, например, во второй половине 1980-х годов).

Поэтому важно не фетишизировать темпы роста.

О темпах экономического роста. Институциональные меры повышения темпов роста практически у всех групп экспертов очень близки — речь идет о качестве инвестиционного климата. Это является предметом консенсуса.

Другое дело — меры, связанные с денежной накачкой экономики. Они не дают устойчивых позитивных эффектов. России нужны не просто темпы роста, а обеспечение устойчивого роста, сопровождаемого технологической модернизацией и ростом благосостояния. Из опыта развитых стран последних лет мы видим, что меры денежного стимулирования могут в лучшем случае смягчить кризис, но не обеспечивают устойчивый экономический рост. Высокие процентные ставки в России и низкие (или даже отрицательные) в еврозоне или в Японии не ведут к экономическому росту, а только смягчают кризис.

Необходимо помнить собственный опыт недавнего прошлого. Советские руководители во второй половине 1980-х годов озаботились задачей «ускорения», и для решения этой задачи в экономику были впрыснуты большие финансовые ресурсы. Тогда начали расти инвестиции. Два года наша экономика ускорялась, но потом 10 лет падала. Это важнейший урок: стабильность, которую иногда называют застоем, от экономической катастрофы могут отделять всего четыре года, причем два из них темпы роста могут расти.

Показатели темпов роста сами по себе не могут быть определяющими безотносительно к конкретной социально-экономической ситуации. Важно, являются ли эти темпы устойчивыми в среднесрочной перспективе, причем важен 10-летний горизонт, а не двухлетний. Другой важный фактор: какие изменения происходят в экономике, происходит ли технологическая модернизация. Я хочу напомнить, что ускорение 1987–1988 годов сопровождалось немедленно начавшимся дефицитом многих товаров и торможением благосостояния — еще до начала спада. То есть экономика росла, зарплаты росли, а благосостояние падало.

Еще одной проблемой современной экономической политики является конфликт между краткосрочными и долгосрочными результатами экономической политики. Все, что хорошо для краткосрочной отчетности по росту, вредно для долгосрочной траектории. И наоборот: то, что обеспечивает устойчивые темпы роста, превышающие среднемировые, в течение 10 лет, не может быть продемонстрировано избирателю в ближайшее время. Это реальная политическая ловушка. По сути, это ловушка популизма, когда краткосрочные успехи считаются важнее стратегических. Правительству в последние два-три года удалось избежать экономического популизма, и это его важное достижение. На призывы заливать экономику пустыми деньгами, зафиксировать валютный курс правительство не реагировало. Это большая заслуга.

О ЦБ и макростабильности. Центробанк выполнил свою работу великолепно, несмотря на огромное давление со стороны разных групп интересов. Правительство, и особенно Минфин, прошли свою часть пути, чтобы удержать ситуацию под контролем. А риски в 2014 году действительно были огромные.

Есть еще один фактор, который стал элементом новой реальности, — экономический рост не восстанавливается автоматически. В 2014–2015 годах и в начале 2016-го все дискуссии сводились к одному вопросу: достигла ли экономика дна. Об этом писали все, потому что в предыдущие 200 лет экономика, достигнув в кризис дна, начинала расти. Но сейчас мы видим другую ситуацию: экономика, достигнув дна, может не расти не только два-три года, но и на протяжении четверти века. Посмотрите на Японию: благосостояние растет, среднедушевой показатель дохода растет, а ВВП колеблется вокруг нуля. Остановка спада не ведет к автоматическому росту.

Кроме того, мы теперь отчетливо видим, что макроэкономическими мерами можно остановить кризис, но нельзя стимулировать рост. Я имею в виду снижение процентной ставки и увеличение бюджетного финансирования. Обратите внимание: рецепты, которые нам рекомендуют в последние годы со ссылкой на Запад, дают примерно такой же результат, как у нас, но при этом еще многие из этих стран имеют более высокую безработицу и бюджетный дефицит.

Макроэкономическая ситуация у нас лучше, чем в большинстве развитых стран. У России — низкий долг, умеренный бюджетный дефицит, низкая безработица, а теперь еще и низкая инфляция.

Центробанк доказал свою способность ставить цели по инфляции и достигать их. Со временем ситуация может измениться, и у нас, как и на Западе, денежным властям, возможно, придется решать задачу повышения инфляции до приемлемого для роста уровня. То есть стремиться к искомым 4% не сверху, а снизу.

ЦБ не снижает ключевую ставку активнее просто потому, что опасается, что за этим последует отток спекулятивного капитала, снижение курса рубля и вновь ускорение инфляции. Тогда ставку придется опять повышать. В общем, Центробанк проявляет вполне понятную осторожность. Cнизив ставку сильнее, ЦБ спровоцирует отток капитала, рубль будет слабеть, инфляция пойдет вверх, и это снова подтолкнет ставку вверх. К тому же от ее снижения мало что изменится: проблемы низких темпов роста и слабой инвестиционной активности связаны прежде всего со структурными и институциональными ограничениями, а не монетарными.

О налоговой реформе. У нас разумная налоговая система. Лучше бы перестать ее реформировать. Налоговую систему, конечно, можно совершенствовать, но с пониманием, что сейчас стабильность важнее улучшения. Почему налоговая реформа была необходима в конце 1990-х? Потому что у нас существовал своего рода негативный отбор: масштаб уклонения от налогов был таков, что неуплата налогов была необходимостью для конкурентного выживания, а не премией за риск. Сейчас налоговая система достаточно сбалансирована. Разумеется, идеальной налоговой системы не существует, но в наших условиях лучше поддерживать ее стабильность.

О цене нефти в госфинансах. Модель рентной экономики исчерпала себя. А то, какую цену отсечения нефти ($40 или $45 за баррель) закладывать в бюджетные проектировки, — это вопрос расчетов и определения источников денег для структурных реформ. Мне эта дискуссия непонятна, это чисто фискальный подход к проблеме. Нельзя ставить важнейшие структурные реформы в зависимость от колебания цены на нефть в пределах 10%. Это пассивный подход к собственной экономике. Так вопрос не стоит, что при $45 за баррель у вас есть деньги на образование, а при $40 — нет. Все равно же надо проводить определенный бюджетный маневр, четко обозначать бюджетные приоритеты.

О влиянии выборов на экономику. У нас политика менее подвержена политическому циклу, чем в других странах. Всегда можно сказать: «Мы не хотим сейчас повышать пенсионный возраст из-за политического цикла». На самом деле мы не можем повысить пенсионный возраст по другой причине — из-за отсутствия консенсуса элит по этому вопросу.

О пенсионной реформе. Пенсионная реформа целесообразна, но дискуссия смещена в чисто фискальную плоскость: обсуждаются фискальные последствия, а не экономические или структурные. Ключевая проблема не в том, что в Пенсионном фонде не хватает денег. В конце концов, Пенсионный фонд — это, по сути, часть бюджетной системы, можно увеличить ему бюджетный трансферт, провести соответствующий бюджетный маневр в пределах существующих доходов. Повышение пенсионного возраста до 63–65 лет имеет не столько фискальный, сколько социальный и экономический смысл. Это решение увеличивает численность трудоспособного населения примерно на 9 млн человек (население Швеции) и усиливает адресный характер пенсии: то есть позволяет сконцентрировать выплаты на людях старшего пенсионного возраста, которым деньги нужны больше.

О госэкономике, доверии к бизнесу и олигархах. Доля госсектора в экономике у нас великовата. Но более важен социальный аспект этой ситуации: в России дети из богатых семей хотят работать в госаппарате, дети из бедных семей — в силовых структурах, а в частном бизнесе, похоже, не хочет работать никто. Это проблема доверия и к бизнесу, и к системе госуправления в целом.

Олигархический бизнес давно является квазигосударственным. По сути, он всегда таковым и являлся: даже когда олигархи противостояли государству, они паразитировали на нем. Привлекательность частного бизнеса снизилась по целому ряду причин: это наша история, структура экономики, возможность получения устойчивого дохода. На самом деле во многом это связано с особенностями рентной экономики.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 18 октября 2017 > № 2355585 Владимир Мау


Россия. Евросоюз. США > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 17 октября 2017 > № 2355135 Яков Миркин

Яков Миркин: несмотря на санкции и риторику, наши нефть и газ покупают как миленькие

Европа, несмотря на заявления уменьшить зависимость от российских нефти и газа, до сих пор остается основным клиентом нашей страны. Об этом написал в ФБ экономист Яков Миркин:

Почему экономика не провалилась? Не упала, не рассыпалась вдребезги, хотя на переломе 2014 – 2015 годов казалось, что вот – вот и уже всё. Одна из причин - ЕС, несмотря на угрозы уменьшить зависимость от российской экономики, никуда не отвернул и остался ее основным клиентом. Доля ЕС во внешнеторговом обороте России снизилась на чуть-чуть (49% в 2013 г., сегодня 44%) (ФТС).

Из России, как и прежде, льются на просторы Европы нефть и газ. Ее доля в импорте ЕС нефти сократилась, но не катастрофически (с 31,9% в 2013 г. до 27,7% в 2015 г., природного газа – с 32,4% в 2013 г. до 29,4% в 2015 г. (Евростат)). Из ЕС и Германии (была ключевым центром российской модернизации), как и раньше, в Россию идут машины. В меньшем количестве (у России упала валютная выручка плюс санкции), но идут, как миленькие.

Набирает вес «восточный вектор». Обычная точка зрения бизнеса – что не купим на западе, получим на востоке. Доля Китая во внешнеторговом обороте России выросла с 10% в 2013 г. до больше, чем 14% в 2017 г. (ФТС).

И, можно смеяться, доля США во внешнеторговом обороте России выросла с 3,1% (1 полугодие 2013 г.) до 4,0% (1 полугодие 2017 г.) (ФТС). В 2016 г. объем взаимной торговли между США и Россией – 20,3 млрд. долл. В 2017 г. будет на 15 – 20% больше (ФТС).

Все риски – в будущем. Крупнотоннажные корабли разворачиваются медленно. Большое российское приключение – кем быть и с кем существовать – продолжается в историческом времени, неся нам личное незабываемое путешествие – по векам, границам, идеологиям, способам жить – в нашей собственной жизни.

Россия. Евросоюз. США > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 17 октября 2017 > № 2355135 Яков Миркин


Казахстан > Нефть, газ, уголь > kursiv.kz, 16 октября 2017 > № 2354209 Канат Бозумбаев

Канат Бозумбаев доложил президенту о текущем положении дел на рынке ГСМ

Министр энергетики Казахстана доложил главе государства о текущем состоянии на рынке ГСМ и ходе модернизации нефтеперерабатывающих заводов.

Нурсултан Назарбаев отметил, что дефицит топлива в стране является результатом несвоевременного принятия мер со стороны Правительства Казахстана и министерства энергетики по обеспечению рынка горюче-смазочными материалами.

"Министерство энергетики отвечает за вопросы топливно-энергетического комплекса страны. В том числе и за обеспечение внутреннего рынка горюче-смазочными материалами. Ситуация с их дефицитом в стране показала, что со стороны Правительства и министерства энергетики допущена халатность и безответственность. Еще в мае месяце Вы подписали график ремонтов НПЗ. И знали, что осенью два из трех заводов встанут на ремонт. Каждый год происходит подобное. Раз об этом знали, то должны были подготовиться и завести соответствующее количество энергоносителей для обеспечения населения ГСМ. Этого сделано не было", - сказал президент.

Кроме того, глава государства указал на низкую эффективность ранее принятых министерством мер по стабилизации ситуации на рынке ГСМ.

"Вы вносите немало хороших инициатив, которые поддерживаются мною и Правительством. Было предложено отменить государственное регулирование цен, чтобы избежать дефицита топлива. Однако на рынке снова нехватка ГСМ. В этой связи, по предложению Правительства, я объявил Вам выговор. И это равносильно освобождению от должности", - сказал Нурсултан Назарбаев.

Также Канат Бозумбаев доложил президенту Казахстана о ходе работ по модернизации Павлодарского и Атырауского нефтеперерабатывающих заводов.

"Модернизации двух НПЗ завершается в этом году. В ноябре планируется запустить Павлодарский завод. Атырауский НПЗ предполагается завершить до 16 декабря. Здесь впервые будет использована установка каталитического крекинга, тем самым планируется увеличить объем нефтепродуктов и улучшить их качество", - сказал министр энергетики.

Бозумбаев проинформировал главу государства о планах по строительству установки каталитического крекинга и на Шымкентском НПЗ, что также позволит выпускать высокооктановый бензин.

Министр энергетики заверил Нурсултана Назарбаева, что в следующем году рынок Казахстана будет обеспечен высококачественным топливом, в том числе и авиационным.

В завершение встречи президент Казахстана еще раз напомнил об ответственности за обеспечение рынка ГСМ и поручил принять все соответствующие меры по недопущению дефицита топлива.

Казахстан > Нефть, газ, уголь > kursiv.kz, 16 октября 2017 > № 2354209 Канат Бозумбаев


Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 9 октября 2017 > № 2344213 Александр Новак

Интервью Александра Новака радиостанции Business FM.

Новак: до 2035-го Европа почти вдвое увеличит экспорт газа, и значительная часть этого роста придется на Россию.

По данным Минэнерго США, до 2035-го ЕС будет буквально находиться в газовой зависимости от России. О перспективах газовой отрасли глава Минэнерго РФ рассказал в интервью Business FM

Легко ли договориться с ОПЕК? Несколько тысяч человек собирались на прошлой неделе на московском форуме «Российская энергетическая неделя». Темами форума стали перспективы развития энергетики, но, поскольку она очень тесно сплетается с политикой, политические вопросы тоже поднимались.

О том, как шли переговоры по сделке ОПЕК, нацеленной на поддержание уровня мировых цен на углеводороды и о перспективах ее продления министр энергетики России Александр Новак рассказал главному редактору Business FM Илье Копелевичу.

Мы с вами разговариваем по итогам первой Российской энергетической недели. Было много важных событий, но все-таки самое главное, я думаю, то, что она параллельно шла с государственным визитом короля Саудовской Аравии, второй энергетической державы в мире после нас — ну, Америка, естественно, на другом берегу находится... Мы знаем, что цены на нефть у нас сейчас относительно стабильны, выше наших прогнозов, знаем о том, что в действительности сработала сделка с ОПЕК. Ключевым в этом была договоренность, достигнутая при вашем участии, — я имею в виду, конечно, то, что, как мы знаем, именно вам удалось добиться компромисса между Саудовской Аравией и Ираном. Остается ли вот эта посредническая роль России и ваша лично актуальной сейчас, остается ли эта договоренность между Саудовской Аравией и Ираном стабильной на предстоящий период?

Александр Новак: Что касается сделки, во-первых, на нее мы выходили долго и, в принципе, изначально, когда мы собирались еще в 2014 году, когда цены начали падать, все стороны согласились: пока не требуется никаких совместных действий, рынок должен сам все сбалансировать. Но, к сожалению, кризис затянулся, и мы видели падение цен — больше, чем в два раза, снижение инвестиций в отрасль, затем цены упали до 27 долларов в январе 2016 года... Это, конечно, всколыхнуло многие страны, чтобы вернуться к вопросу обсуждения совместных действий и координации на рынках, то есть снижения тех излишков, которые сложились на тот период. Безусловно, эта позиция обсуждалась в Правительстве Российской Федерации, с президентом, во многом благодаря его усилиям и переговорам с руководителями стран, в том числе и с Саудовской Аравией, и с Ираном, были достигнуты договоренности. Мы проводили переговоры со многими странами на уровне министров, чтобы уже детально и по цифрам обсуждать, что можно сделать, какие обязательства взять на себя странам, чтобы, с одной стороны, сбалансировать рынок, с другой стороны, это несильно ухудшило положение отрасли, поскольку все-таки кому-то легко, например, сокращать добычу, а кому-то нужно реально снижать бурение и уменьшать инвестиционные программы. Поэтому переговоры были непростые, но в целом хочу сказать, что ключевую роль играли две стороны — Россия и Саудовская Аравия как крупнейшие производители нефти в мире. Примерно 11 млн баррелей в сутки добывает Саудовская Аравия, Российская Федерация — чуть больше, мы занимаем первое место. Очень сложные переговоры были, когда пост министра Саудовской Аравии занимал аль-Наими, и вы помните первые попытки — это февраль и апрель 2016 года, когда в Дохе собирались (представители) 18 стран...

Собрались и разъехались.

Александр Новак: Да, хотя были почти готовы к соглашению, но в тот момент свою позицию поменяла Саудовская Аравия, в том числе из-за того, что не удалось договориться с Ираном.

Причем даже, может быть, не по количеству баррелей, а по формулировкам — как оно будет выглядеть, кто сделал первый шаг навстречу. Именно это стало камнем преткновения.

Александр Новак: Мы продолжили работу летом, и, мне кажется, очень позитивным было то, что со стороны Саудовской Аравии был уже другой переговорщик, новый руководитель министерства энергетики — аль-Фалех, который активно включился в эту работу. Проводили переговоры, безусловно, и с другими странами, но ключевое событие — наша договоренность в сентябре прошлого года между Саудовской Аравией и Россией, мы подписали соглашение о совместных действиях на рынке, о координации деятельности и сотрудничестве в области энергетики по развитию совместных проектов как в России, так и в Саудовской Аравии. Этот момент стал ключевым, переломным, потому что мы консолидированно начали работать со странами, не входящими в ОПЕК. Какие-то переговоры мы проводили и с государствами, входящими в ОПЕК, например, с Ираном, и мне кажется, вся работа была нацелена на то, чтобы достичь результата и договориться по сделке с тем, чтобы снять излишки с рынка.

Сейчас, я думаю, что эта новость должна была обсуждаться и здесь в кулуарах, две ключевые американские газеты написали о том, что 12-го числа президент США Дональд Трамп заявит о разрыве соглашения с Ираном... Это может затронуть и нефтяной рынок тоже?

Александр Новак: Конечно, если соглашения будут разорваны и будут какие-то жесткие меры, такие, как были до снятия санкций с Ирана, это очень, на мой взгляд, будет влиять на рынки...

Но, скорее, в сторону повышения цен?

Александр Новак: Все будет зависеть от того, какие решения могут быть. Если это санкции, касающиеся нефти и ограничений по торговле нефтью со стороны Ирана, это одна ситуация. Если это какие-то другие санкции, или их вообще не будет — другая. Поэтому рынок будет, конечно, реагировать на такие вещи, Иран — одна из стран, которые добывают очень большое количество нефти, является поставщиком нефти на мировые рынки. Сегодня они добывают 3,8 млн баррелей в сутки. Мы помним, когда были введены санкции, объемы добычи снизились значительно — меньше 3 млн Иран добывал во время санкций. Поэтому для рынка это, конечно, существенные объемы.

Всю конструкцию, которую удалось сложить прошлым летом между Саудовской Аравией, Ираном, другими членами ОПЕК и не ОПЕК, вот этот политический риск способен разрушить или нет?

Александр Новак: Я не думаю, что сейчас, когда прошло уже восемь месяцев...

Не начнут ли под таким прессом страны действовать самостоятельно, пренебрегая договоренностями?

Александр Новак: Я могу высказать только свою личную точку зрения — на мой взгляд, вряд ли, наверное, это приведет к разрушению соглашения. Мы имеем пример ситуации на Ближнем Востоке, связанной с Катаром. Катар — участник сделки, и он продолжает выполнять свои обязательства по сокращению добычи, мы встречаемся, в частности, министр участвовал в Российской энергетической неделе - проводилась министерская встреча форума стран — экспортеров газа, мы обсуждали, в том числе, вопросы, касающиеся нефти, сотрудничества в этой области. В данном вопросе ничего не поменялось, поэтому я надеюсь, что мы до конца доведем сделку, рынок будет сбалансирован, и, в принципе, перейдем уже на нормальные рыночные рельсы.

А саудовский министр с катарским здесь на одной площадке встречались или нет?

Александр Новак: Мне это неизвестно.

Возвращаясь все-таки к этому соглашению ОПЕК+. Вообще говоря, год назад аналитики — что российские, что, в общем-то, уважаемые иностранные аналитики — сообщали долгое время: ОПЕК не способна договориться и выполнять договоренности даже внутри себя, поэтому не сильно верили в возможность заключения такой широкой сделки, которая, причем, была бы выполняема. Выполняется ли она? И она ли обеспечивает тот уровень цен, который сложился сейчас, или на это влияют другие факторы?

Александр Новак: Вы знаете, действительно, что касается ОПЕК, они очень давно принимали какое-то решение по балансировке рынка. И, конечно, был некий скептицизм по поводу того, смогут ли они договориться между собой. Но мне кажется, то, что в эту сделку были привлечены страны, не входящие в ОПЕК, сыграло свою консолидирующую роль, впервые сложилась такая ситуация, когда не только страны ОПЕК, но и не входящие в нее договорились о совместных действиях.

Именно это было ключевым фактором, чтобы и они тоже выполняли, да?

Александр Новак: С точки зрения исполнения соглашения сейчас мы видим, может быть, впервые за всю историю ОПЕК — несколько десятилетий, что обязательства выполняются на 100%. Раньше никогда таких показателей не было. Обычно был уровень исполнения гораздо меньше, а сегодня мы видим, что страны ОПЕК суммарно выполняют свои обязательства на 100%.

Именно это поддерживает стабильный уровень цен?

Александр Новак: Я думаю, это общая приверженность к исполнению соглашений, потому что страны не ОПЕК тоже суммарно его выполняют. Кстати, за август впервые страны не ОПЕК консолидировано исполняли соглашение даже больше, чем страны, входящие в ОПЕК. 116% был уровень исполнения странами, не входящими в ОПЕК, а ОПЕК исполнил на 98%. У нас был выработан очень хороший механизм мониторинга ситуации. Ежемесячно проходит встреча технического комитета, министерская встреча проходит раз в два месяца, на которой обсуждаются вопросы исполнения соглашений. Участвуют несколько стран, входящих в ОПЕК, и несколько стран, не входящих в нее. Россия является сопредседателем этой группы, и мы участвуем в обсуждении и мониторинге ситуации. В случае, если мы видим какие-то отклонения от исполнения соглашений, мы указываем соответствующим странам, мы рекомендуем выйти на стопроцентное исполнение. Механизм получился хороший, поскольку есть некая надстройка, координирующий орган, и те страны, которые, допустим, отклоняются от показателей, которые перед ними стоят, я думаю, им самим не очень комфортно быть в числе отстающих. Они стараются подтягиваться, если вдруг происходят какие-то отклонения. В ОПЕК такой мониторинговой настройки не было, там есть только секретариат ОПЕК. Сейчас министры осуществляют контроль, собираясь один раз в два месяца.

А не ведет ли это нас все-таки к созданию новой организации, которая, по крайней мере, без формального провозглашения показала свою эффективность за этот год?

Александр Новак: Мы не видим в этом целесообразности. Мы считаем, что вообще такие соглашения не должны носить какой-то постоянный характер. Сейчас мы вошли в такое соглашение, сделку, исходя из целесообразности и необходимости приближения момента восстановления рынка, который бы в любом случае произошел рыночным путем. За счет низких цен инвестиции упали, и, в общем-то, за счет снижения добычи в перспективе мы бы получили дефицит сырья и сильный рост цен. Но никто в этом не заинтересован при условии такой волатильности. Мы наоборот хотели сгладить провал, который произошел на рынке с 2014 по 2016 годы. И все наши действия на сегодняшний день подтверждают, что решение было принято правильное. Результаты таковы, что цены восстановились до приемлемого уровня, инвестиции вернулись в отрасль, волатильность снизилась. За последний год цены примерно колеблются в диапазоне от 47 до 57 долларов за баррель, а в принципе, могли бы быть от 20 до 100 и выше. И такая волатильность, конечно, никому не нужна.

Теперь очень много повсюду говорят о новой энергетике: солнце, ветре. Греф с Чубайсом даже очень ожесточенно когда-то спорили на этот счет. Сейчас я слышал — Герман Греф тоже поверил в то, что ветер в России есть не только в карманах... Если говорить в целом о мировых трендах, будет ли расти доля энергии, получаемой из возобновляемых источников, как это называется, по сравнению с традиционными — нефтью, газом, углем?

Александр Новак: Мне кажется, этот вопрос уже не стоит. Все участники Российской энергетической недели, обсуждая эти вопросы, даже не говорили о том, что возобновляемые источники энергии не будут развиваться. Мне кажется, уже все свыклись с этой мыслью, потому что, действительно, в мире активно развивается производство солнечной, ветровой энергии. Это стало уже данностью. Вопрос только, как быстро это будет развиваться, с какой скоростью. И вот здесь могут быть разные оценки.

Ну, ведь и потребление энергетических ресурсов тоже растет, поэтому не о количестве говорим, а о доле. Вот как мы смотрим на перспективу ближайших десяти лет?

Александр Новак: В своем выступлении президент очень четко ответил на этот вопрос два дня назад на пленарной сессии в рамках Российской энергетической недели, где было сказано о том, что доля возобновляемых источников энергии в мире вырастет в производстве электроэнергии с 7% до 20% до 2035 года. Таким образом, уже пятая часть электроэнергии в мире будет производиться из солнца и ветра. На мой взгляд, это направление будет развиваться, и оно будет расти достаточно быстро во многом благодаря научно-техническому прогрессу и снижению себестоимости производства электроэнергии. В настоящий момент производство электроэнергии солнца очень близко и конкурентоспособно по отношению к выработке электроэнергии с использованием традиционных источников энергии. Конечно, многими странами этот проект еще субсидируется. Но, тем не менее, пройдет какой-то период и, я думаю, что в среднесрочной перспективе конкуренция уже будет. Вопрос другой — нам, конечно, необходимы, в том числе, решения технологического характера по вопросу накопления энергии. И тогда появится еще больший импульс для производства энергии из возобновляемых источников энергии. Пока, к сожалению, нет больших накопителей, которые могли бы хранить достаточно большой объем энергии и при этом иметь возможность достаточно быстро выдавать ее в систему. Над решением этой проблемы работают многие ученые из большого количества стран. На мой взгляд, такая технология в любом случае будет найдена. Поэтому это будет новый дополнительный импульс для развития возобновляемых источников энергии.

Относительно дешевый газ, нефть и уголь в России не препятствуют ли развитию этого направления у нас? Ну, пусть не солнечной, но ветровой энергетики.

Александр Новак: Конечно.

У нас же есть экспортная пошлина, и внутренняя цена все равно ниже. Мы не в одинаковой находимся среде с остальным миром.

Александр Новак: Мы понимаем, безусловно, что в нашей системе, учитывая наличие дешевых природных ресурсов — нефти, газа, угля, сегодня солнечная энергетика и ветровая еще менее конкурентоспособна по сравнению с традиционными источниками. Мы выбираем и балансируем, когда принимаем решение о развитии и поддержке возобновляемых источников энергии, потому что нам нужно учитывать интересы потребителей. Если мы будем производить энергию из дорогих источников, появится необходимость субсидировать или из бюджета, или за счет роста тарифов для потребителей, что, в принципе, не очень хорошо воспринимается со стороны промышленных потребителей и так далее.

Не хорошо. Промышленному потребителю совершенно все равно, из какого источника получена энергия. Ему неприятно, если вдруг из своего кармана ему надо оплачивать. Задача государственной политики...

Александр Новак: На данном этапе мы выработали стратегию. Основная доля выработки электроэнергии у нас сегодня происходит из традиционных источников. Плюс, порядка 17% в балансе занимает атомная генерация, и порядка 18% — гидрогенерация. То есть 35% не относится к углеводородам. Из оставшихся 65% порядка 1% — это возобновляемые источники энергии и 64% — это уголь и газ. Из нефти мы не делаем электроэнергию, поскольку это уже совершенно не актуально. Так вот наша стратегия заключается в том, чтобы стимулировать производство возобновляемых источников энергии на базе того, чтобы сформировать заказ для промышленности и позволить инвестировать в производство необходимого оборудования, то есть солнечных фотоэлементов, либо продукции для выработки ветровой энергии. Данный заказ мы просчитали вместе с министерством промышленности, участниками рынка, теми же потребителями - 6 тысяч мегаватт на период до 2024 года. Учитывая, что наш общий баланс, установленная мощность на сегодняшний день где-то 250 тысяч мегаватт, посчитать можно легко - это примерно 2-3% от общей установленной мощности. Сегодня мы уже обеспечили стимулирование производства такого оборудования по механизму возврата инвестиций, по аналогии со строительством новых электростанций, так называемые договора предоставления мощности, которые позволяют инвесторам вкладывать с гарантированным доходом от строительства соответствующих электростанций на солнце или на ветре. И эта программа уже работает. Она была принята в 2014 году. На сегодня мы ввели в эксплуатацию — уже по состоянию на 1 января 2017 года — 130 мегаватт солнечных электростанций. В этом году еще 120 мегаватт будет введено. Всего где-то 1 600 мегаватт общей мощности на период до 2024 года. По ветру процесс идет несколько медленнее, но, тем не менее, мы тоже уже вышли на показатели. В этом году будут введены первые ветровые станции. Мы разыграли в 2017-м большой конкурс, в котором участвовала и компания «Ростатом», и Русгидро. И на сегодняшний день они готовы заниматься производством оборудования для ветрогенерации, поэтому рассчитываем, что эта программа тоже будет выполнена в сроки и позволит нам быть в технологической цепочке наряду с ведущими мировыми державами, занимающимися этими вопросами.

Министерство энергетики США буквально неделю назад — я видел доклад, — несмотря на развитие вот всех этих прекрасных вещей, сформулировало, что все равно Европейский союз до, по-моему, 2035 года будет находиться в газовой зависимости от России. Я совсем коротко сформулирую вопрос. Понятно, что у нас определенная сейчас развилка есть, определенные сложности с нашими потоками: северным и турецким. Не решенный вопрос с транспортировкой газа через территорию Украины, но, тем не менее, вопрос конкретный. Вот, например, Порошенко некоторое время назад заявил, что было бы хорошо, если бы европейские компании покупали газ на границе России и Украины. Насколько я помню, Россия давно этого хотела, чтобы это было сферой ответственности уже европейских газовых компаний. Но как он через Украину пройдет? Мы бы к этой идее как отнеслись и реалистична ли она?

Александр Новак: Ну, во-первых, что касается европейского рынка, я бы не сказал, что мы сегодня занимаем какое-то доминирующее положение. Мы одни из тех, кто поставляет.

35% или даже 37%.

Александр Новак: Колеблется наша доля от общего потребления газа...

Это почти монополия по понятиям антимонопольной политики.

Александр Новак: 25-30% в зависимости от температурного режима, холодная зима или теплая. Сейчас «Газпром» поставляем значительно больше, чем в прошлом году. Поставки увеличились, потому что из-за холодной зимы были выработаны запасы из подземных газовых хранилищ в Европе, и поэтому сейчас идет заполнение ПГХ. В будущем мы видим большую конкуренцию на этом рынке. Мы видим, что будет расти импорт газа в Европу, несмотря на то, что Европа активно занимается возобновляемыми источниками энергии, тем не менее, газ является низкоуглеродным сырьем, достаточно дешевым, эффективным для выработки электроэнергии. И он позволяет обеспечивать покрытие пиковых потреблений, когда все включают свои устройства потребления — промышленные предприятия, население. Собственно, газ — это очень хороший источник для выработки электроэнергии. Мы видим, что в Европе, в любом случае, несмотря на то, что темпы роста экономики не такие, как в среднем по миру или как в Китае, или в Индии, тем не менее, потребление газа будет расти. В период до 2035 года оценки составляют от 70 до 100 млрд кубических метров газа. Кроме того, снижается собственная добыча, и мы уже видим, что в этом году снижается добыча в Европе, и в перспективе где-то на 50 млрд будет снижение. Поэтому дополнительный рынок в Европе — в перспективе до 2035 года — это примерно от 100 до 150 млрд кубических метров газа.

Примерно, кстати, в два раза рост по сравнению с тем, что мы сейчас туда поставляем.

Александр Новак: Сегодня Европа потребляет порядка 450 млрд.

А наших 170 млрд, по-моему, да?

Александр Новак: Здесь нужно разделять европейский рынок на страны, входящие, например, в СНГ, и страны, не входящие в СНГ, чисто европейский рынок. Но суммарно мы поставляем порядка 200 млрд кубических метров газа на экспорт.

В перспективе до 2035 года мы практически вдвое можем увеличить поставки газа в Европу? Вопрос все-таки, как будет решена проблема транспортировки этого газа.

Александр Новак: Я не думаю, что мы полностью займем эту дополнительную нишу, потому что рынок, еще раз повторяю, конкурентоспособный. И есть возможности поставки сжиженного природного газа. Вопрос будет в конкуренции — кто сможет предложить наиболее надежный и дешевый продукт для потребителя. Конечно, на сегодняшний день мы достаточно конкурентоспособны и видим, что дополнительные объемы газа в Европу, в основном, идут за счет увеличения поставок из России. И в перспективе, мы будем стараться эту нишу держать и быть конкурентными.

Украинский маршрут и конкурентное заявление Порошенко, хорошо бы, чтобы европейские энергетические компании покупали на границе России и Украины — это реалистично?

Александр Новак: Знаете, мне кажется, что здесь, в первую очередь, должны договариваться между собой непосредственно поставщики и потребители газа. Должно быть наиболее выгодно обеим сторонам. Точка сдачи — это вопрос коммерческий. Она может быть в любом месте.

Он политизированный. Без участия государства мы знаем, что практически каждый год на уровне российского правительства с вашим участием, в том числе и Еврокомиссии, решаются эти вопросы.

Александр Новак: Мне кажется, его во многом политизируют те, кто хочет этого. Я, например, считаю, что на политические заявления относительно того, что нельзя строить «Северный поток-2» или «Турецкий поток», или до этого «Южный поток», которые звучат со стороны отдельных представителей Еврокомиссии, совершенно идут не на пользу тем же европейским странам. Новые маршруты, которые планируется реализовать, позволяют снизить себестоимость транспортировки в два раза, сократить плечо доставки тоже почти на две тысячи километров и надежно обеспечить потребителей европейским газом через современную транспортную трубопроводную систему. Это чисто коммерческий вопрос между компаниями, которые готовы поставить газ. Есть компании, которые готовы купить и обеспечить распределение этого ресурса между потребителями. Поэтому это абсолютно коммерческие вопросы, которые должны решаться именно таким путем.

Как вы думаете, если бы, например, мы все-таки, хотя я знаю, что этот вопрос сегодня не актуальный, но, если бы трубой у нас владела одна компания, а газ в трубу из России поставляли разные компании, мы бы ослабили противодействие со стороны Европейского союза строительство вот этих потоков?

Александр Новак: Еще раз.

Ну, вот, если бы мы, грубо говоря, отвечали требованиям Третьего энергопакета, чтобы потоком владела одна компания, трубой, а поставщиками газа были разные компании.

Александр Новак: Работа ведется в соответствии с требованиям европейского законодательства. И реализация проекта «Северный поток-2», и «Северный поток-1» полностью соответствует европейскому законодательству.

Я знаю, но противодействие там оказывается, они экстраполируют свои нормы с суши Европейского союза уже на морской участок. Это все равно политический аргумент.

Александр Новак: Политический аргумент, но при этом есть заключение тех же юристов Еврокомиссии о том, что требования Третьего энергопакета не могут распространяться на морскую часть, потому что это не территория Евросоюза. Просто придумываются различные варианты, которые бы не позволили реализовать этот проект. Мы считаем, что существующее законодательство, которое уже есть в Евросоюзе, полностью позволяет реализовать этот проект.

Я подытожу. С «потоками» пока сложно разобраться, потому что ситуация находится в динамике, в том числе политической, не вполне все зависит от экономических ведомств. К 2019 году, когда закончится наш контракт с Украиной, мы исключаем, что мы будем продолжать по этому маршруту транспортировать газ, или это тоже опция, которая будет наряду с «Северным потоком», вторым «Северным потоком» и «Турецким потоком» находиться на столе в наших коммерческих контрактах с европейскими компаниями?

Александр Новак: Я не исключаю, что какой-то объем останется. Мы уже публично озвучили свою позицию, она не скрывается. Если будут предложены конкурентные условия и по цене, и по надежности поставок газа по маршрутам, которые сегодня используются, то наша компания «Газпром» готова вести переговоры с владельцами газотранспортной инфраструктуры Украины. Вопрос в том, что в любом случае независимо ни от чего, на наш взгляд, должны быть альтернативные возможности поставок в Европу. Это создает конкуренцию, которая позволяет повышать эффективность, снижать издержки, в том числе и для европейских потребителей. Не должно быть монопольного положения по поставкам газа через одну газотранспортную инфраструктуру. Пожалуйста, есть конкуренция, предлагайте хорошие условия, модернизируйте свою газотранспортную систему, чтобы она была действительно надежной, эффективной, и я не думаю, что могут быть какие-то проблемы в этом смысле.

На «Российской энергетической неделе» обсуждались перспективы освоения арктического шельфа, развития альтернативной энергетики, экономии энергии и повышения эффективности добычи нефти и газа. Форум посетил президент России Владимир Путин.

Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 9 октября 2017 > № 2344213 Александр Новак


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > bfm.ru, 9 октября 2017 > № 2343280 Александр Новак

Новак: до 2035-го Европа почти вдвое увеличит экспорт газа, и значительная часть этого роста придется на Россию

По данным Минэнерго США, до 2035-го ЕС будет буквально находиться в газовой зависимости от России. О перспективах газовой отрасли глава Минэнерго РФ рассказал в интервью Business FM

Легко ли договориться с ОПЕК? Несколько тысяч человек собирались на прошлой неделе на московском форуме «Российская энергетическая неделя». Темами форума стали перспективы развития энергетики, но, поскольку она очень тесно сплетается с политикой, политические вопросы тоже поднимались.

О том, как шли переговоры по сделке ОПЕК, нацеленной на поддержание уровня мировых цен на углеводороды и о перспективах ее продления министр энергетики России Александр Новак рассказал главному редакторуBusiness FM Илье Копелевичу.

Мы с вами разговариваем по итогам первой Российской энергетической недели. Было много важных событий, но все-таки самое главное, я думаю, то, что она параллельно шла с государственным визитом короля Саудовской Аравии, второй энергетической державы в мире после нас — ну, Америка, естественно, на другом берегу находится... Мы знаем, что цены на нефть у нас сейчас относительно стабильны, выше наших прогнозов, знаем о том, что в действительности сработала сделка с ОПЕК. Ключевым в этом была договоренность, достигнутая при вашем участии, — я имею в виду, конечно, то, что, как мы знаем, именно вам удалось добиться компромисса между Саудовской Аравией и Ираном. Остается ли вот эта посредническая роль России и ваша лично актуальной сейчас, остается ли эта договоренность между Саудовской Аравией и Ираном стабильной на предстоящий период?

Александр Новак: Что касается сделки, во-первых, я хочу сказать, на нее мы выходили долго и, в принципе, изначально, когда мы собирались еще в 2014 году, когда цены начали падать, все стороны согласились: пока не требуется никаких совместных действий, рынок должен сам все сбалансировать. Но, к сожалению, кризис затянулся, и мы видели падение цен — почти больше чем в два раза, снижение инвестиций в отрасль, затем цены упали до 27 долларов в январе 2016 года... это, конечно, многие страны немного всколыхнуло для того, чтобы вернуться к вопросу обсуждения совместных действий и координации на рынках, то есть снижения тех излишков, которые сложились на тот период. Безусловно, эта позиция обсуждалась в правительстве Российской Федерации, с президентом, во многом благодаря его усилиям и переговорам с руководителями стран, в том числе и с Саудовской Аравией, и с Ираном, были достигнуты договоренности. Мы со многими странами проводили переговоры на уровне министров, чтобы уже детально и по цифрам обсуждать, что можно сделать, какие обязательства взять на себя странам, чтобы, с одной стороны, сбалансировать рынок, с другой стороны, это несильно ухудшило положение отрасли, поскольку все-таки кому-то легко, например, сокращать добычу, а кому-то нужно реально снижать бурение и уменьшать инвестиционные программы. Поэтому переговоры были непростые, но в целом хочу сказать, что ключевую роль играли две стороны — Россия и Саудовская Аравия как крупнейшие производители нефти в мире. Примерно 11 млн баррелей в сутки добывает Саудовская Аравия, Российская Федерация — чуть больше, мы первое место занимаем. Очень сложные переговоры были, когда пост министра Саудовской Аравии занимал аль-Наими, и вы помните первые попытки — это февраль и апрель 2016 года, когда в Дохе собирались (представители) 18 стран...

Собрались и разъехались.

Александр Новак: Да, хотя были почти готовы к соглашению, но в тот момент свою позицию поменяла Саудовская Аравия, в том числе из-за того, что не смогли договориться с Ираном.

Причем даже, может быть, не по количеству баррелей, а по формулировкам — как оно будет выглядеть, кто сделал первый шаг навстречу. Было буквально вот это камнем преткновения.

Александр Новак: Мы продолжили работу летом, и, мне кажется, позитивным очень было то, что со стороны Саудовской Аравии был уже другой переговорщик, новый руководитель министерства энергетики — аль-Фалех, который активно включился в эту работу. Проводили переговоры, безусловно, и с другими странами, но ключевое событие — наша договоренность в сентябре прошлого года между Саудовской Аравией и Россией, мы подписали соглашение о совместных действиях на рынке, о координации деятельности и сотрудничестве в области энергетики по развитию совместных проектов как в России, так и в Саудовской Аравии. Этот момент стал ключевым, переломным, потому что мы консолидированно начали работать со странами, не входящими в ОПЕК. Какие-то переговоры мы проводили и с государствами, входящими в ОПЕК, например, с Ираном, и мне кажется, вся работа была нацелена на то, чтобы достичь результата и договориться по сделке с тем, чтобы снять излишки с рынка.

Сейчас, я думаю, что эта новость должна была обсуждаться и здесь в кулуарах, две ключевые американские газеты написали о том, что 12-го числа президент США Дональд Трамп заявит о разрыве соглашения с Ираном... Это может затронуть и нефтяной рынок тоже?

Александр Новак: Конечно, если соглашения будут разорваны и будут какие-то жесткие меры, такие, как были до снятия санкций с Ирана, это очень, на мой взгляд, будет влиять на рынки...

Но, скорее, в сторону повышения цен?

Александр Новак: Все будет зависеть от того, какие решения могут быть. Если это станции, касающиеся нефти и ограничений по торговле нефтью со стороны Ирана, это одна ситуация. Если это другие какие-то санкции, если вообще не будет санкций — другая. Поэтому рынок будет, конечно, реагировать на такие вещи, Иран — одна из стран, которые добывают очень большое количество нефти, является поставщиком нефти на мировые рынки. Сегодня они добывают 3,8 млн баррелей в сутки. Мы помним, когда были введены санкции, объемы добычи снижались значительно — меньше 3 млн Иран добывал во время санкций. Поэтому для рынка это, конечно, существенные объемы.

Всю конструкцию, которую удалось сложить прошлым летом между Саудовской Аравией, Ираном, другими членами ОПЕК и не ОПЕК, вот этот политический риск способен разрушить или нет?

Александр Новак: Я не думаю, что сейчас, когда прошло уже восемь месяцев...

Не начнут ли под таким прессом страны действовать самостоятельно, пренебрегая договоренностями?

Александр Новак: Я могу высказать только свою личную точку зрения — на мой взгляд, вряд ли, наверное, это приведет к разрушению соглашения. Мы имеем пример ситуации на Ближнем Востоке, связанной с Катаром. Катар — участник сделки, и он продолжает выполнять свои обязательства по сокращению добычи, мы встречаемся, министр, когда был здесь, на Российской энергетической неделе, проводилась министерская встреча форума стран — экспортеров газа, мы обсуждали в том числе вопросы, касающиеся нефти, сотрудничества в этой области. Здесь в данном случае ничего не поменялось, поэтому я надеюсь, что мы до конца доведем сделку, рынок будет сбалансирован, и, в принципе, перейдем уже на нормальные рыночные рельсы.

А саудовский министр с катарским здесь на одной площадке встречались или нет?

Александр Новак: Мне это неизвестно.

Общей не было такой сессии, вы не видели такого?

Александр Новак: Я не видел, поэтому не могу вам сейчас ответить на этот вопрос точно.

Возвращаясь все-таки к этому соглашению ОПЕК+. Вообще говоря, год назад аналитики — что российские, что, в общем-то, уважаемые иностранные аналитики — сообщали долгое время: ОПЕК не способна договориться и выполнять договоренности даже внутри себя, поэтому не сильно верили в возможность заключения такой широкой сделки, которая причем была бы выполняема. Выполняется ли она? И она ли обеспечивает тот уровень цен, который сложился сейчас, или на это влияют другие факторы?

Александр Новак: Вы знаете, действительно, что касается ОПЕК, они очень давно принимали какое-то решение по балансировке рынка. И, конечно, был некий скептицизм по поводу того, смогут ли они договориться между собой. Но мне кажется, то, что в эту сделку были привлечены страны, не входящие в ОПЕК, сыграло именно свою консолидирующую роль, потому что впервые такая ситуация, когда не только страны ОПЕК, но и не входящие в нее договорились о совместных действиях.

Именно это было ключевым фактором, чтобы и они тоже выполняли, да?

Александр Новак: И мы видим сейчас, с точки зрения исполнения соглашения, впервые, может быть, за всю историю ОПЕК — несколько десятилетий, что они выполняют на 100% свои обязательства. Раньше таких никогда не было показателей. Обычно был уровень исполнения гораздо меньше, а сегодня мы видим, что страны ОПЕК суммарно выполняют свои обязательства на 100%.

Именно это поддерживает стабильный уровень цен?

Александр Новак: Я думаю, это общая приверженность к исполнению соглашений, потому что страны не ОПЕК тоже суммарно его выполняют. Кстати, за август впервые страны не ОПЕК консолидировано исполняли соглашение даже больше, чем страны, входящие в ОПЕК. 116% был уровень исполнения странами, не входящими в ОПЕК, а ОПЕК исполнил на 98%. У нас очень хороший механизм был выработан мониторинга ситуации. Ежемесячно проходит встреча технического комитета, министерская встреча проходит раз в два месяца, на которой обсуждаются вопросы исполнения соглашений. Там несколько стран, входящих в ОПЕК и несколько стран, не входящих в нее. Россия является сопредседателем этой группы, и мы участвуем в обсуждении и мониторинге ситуации. В случае если мы видим какие-то отклонения от исполнения соглашений, мы указываем соответствующим странам, мы рекомендуем выйти на стопроцентное исполнение. И, в общем-то, такой механизм получился хорошим, поскольку есть некая надстройка, координирующий орган, и те страны, которые, допустим, отклоняются от показателей, которые перед ними стоят, я думаю, что им самим, наверное, не очень комфортно быть в отстающих, они стараются все время подтягиваться, если вдруг происходят какие-то отклонения. Поскольку в ОПЕК такой настройки не было мониторинговой, там есть только секретариат ОПЕК. Сейчас министры контролируют, собираясь один раз в два месяца.

А не ведет ли это нас все-таки к созданию новой организации, которая, по крайней мере, без формального провозглашения показала свою эффективность за этот год?

Александр Новак: Мы не видим в этом целесообразности. Мы считаем, что вообще такие соглашения не должны носить какой-то постоянный характер. Сейчас просто мы вошли в такое соглашение, сделку, исходя из целесообразности и необходимости приближения момента восстановления рынка, который бы в любом случае произошел рыночным путем. За счет низких цен инвестиции упали, и, в общем-то, за счет снижения добычи в перспективе мы бы получили дефицит сырья и сильный рост цен. Но никто в этом не заинтересован, при условии такой волатильности. Мы наоборот хотели сгладить провал, который сейчас произошел на рынке с 2014 по 2016 годы. И все действия наши на сегодняшний день подтверждают, что было правильное решение принято. Результаты таковы, что цены восстановились до приемлемого уровня, инвестиции вернулись в отрасль, волатильность снизилась. За последний год мы видим, что цены примерно колеблются в диапазоне от 47 до 57 долларов за баррель, а в принципе, могли бы быть от 20 до 100 и выше. И такая волатильность, конечно, никому не нужна.

Теперь очень много повсюду говорят о новой энергетике: солнце, ветре. Греф с Чубайсом даже очень ожесточенно когда-то спорили на этот счет. Сейчас я слышал — Герман Греф тоже поверил в то, что ветер в России есть, не только в карманах... Если говорить, в целом, о мировых трендах, будет ли расти доля энергии, получаемой из возобновляемых источников, как это называется, по сравнению с традиционными — нефтью, газом, углем?

Александр Новак: Мне кажется, уже этот вопрос не стоит. Допустим, все участники Российско-энергетического международного форума, обсуждая эти вопросы, даже не говорили о том, что возобновляемые источники энергии не будут развиваться. Мне кажется, уже все свыклись с этой мыслью, потому что, действительно, в мире активно развивается производство энергии солнечной, ветровой энергии. Это стало уже данностью и фактом. Вопрос только, как быстро это будет развиваться, с какой скоростью. И вот здесь могут быть разные оценки, например.

Ну, ведь и потребление энергетических ресурсов тоже растет, поэтому не о количестве говорим, а о доле. Вот как мы смотрим на перспективу ближайших десяти лет?

Александр Новак: В своем выступлении президент очень четко ответил на этот вопрос два дня назад на пленарной сессии в рамках российско-энергетической недели, где было сказано о том, что доля возобновляемых источников энергии в мире вырастет в производстве электроэнергии с 7% до 20% до 2035 года. Уже будет пятая часть электроэнергии в мире производиться из солнца и ветра. На мой взгляд, это направление будет развиваться, и оно будет расти достаточно быстро во многом благодаря научно-техническому прогрессу и снижению себестоимости производства электроэнергии. Уже на сегодня производство электроэнергии солнца очень близко и конкурентоспособно по отношению к выработке электроэнергии с традиционных источников энергии. Конечно, этот проект еще субсидируется многими странами. Но, тем не менее, пройдет какой-то период и, я думаю, что в среднесрочной перспективе конкуренция уже будет. Вопрос другой — нам, конечно, необходимо в том числе решение научного характера, технологического по решению вопроса накопления энергии. И тогда еще больше будет импульс для производства энергии из возобновляемых источников энергии. Пока, к сожалению, нет больших накопителей, которые могли бы хранить достаточно большой объем энергии и при этом иметь возможность достаточно быстро выдавать ее в систему. Над этим работают многие ученые всех стран, то есть большого количества стран. На мой взгляд, такая технология в любом случае будет найдена. Поэтому это будет новый дополнительный импульс для развития возобновляемых источников энергии.

Относительно дешевый газ, нефть и уголь в России не препятствуют ли развитию этого направления у нас? Ну, пусть не солнечной, но ветровой энергетики.

Александр Новак: Конечно.

У нас же есть экспортная пошлина, и внутренняя цена все равно ниже. Мы не в одинаковой находимся среде с остальным миром.

Александр Новак: Мы понимаем, безусловно, что в нашей системе, учитывая наличие дешевых природных ресурсов — нефти, газа, угля, сегодня солнечная энергетика и ветровая еще менее конкурентоспособна по сравнению с традиционными источниками. Мы выбираем и балансируем, когда принимаем решение о развитии и поддержке возобновляемых источников энергии, потому что нам нужно учитывать интересы потребителей. Если мы будем производить энергию из дорогих источников, нам нужно будет субсидировать. Субсидировать или из бюджета, или за счет роста тарифов для потребителей, что, в принципе, не очень хорошо воспринимается со стороны потребителей промышленных и так далее.

Не хорошо. Промышленному потребителю совершенно все равно, из какого источника получена энергия. Ему неприятно, если вдруг из своего кармана ему надо оплачивать. Задача государственной политики...

Александр Новак: На данном этапе мы выработали стратегию. Основная доля выработки электроэнергии у нас сегодня происходит из традиционных источников. Плюс у нас атомная генерация порядка 17% в балансе занимает, и порядка 18% — гидрогенерация. То есть 35% не относится к углеводородам. Оставшиеся 65%, из них порядка 1% — это возобновляемые источники энергии и 64% — это уголь и газ. Из нефти мы не делаем электроэнергию, поскольку это уже совершенно не актуально. Так вот наша стратегия заключается в том, чтобы сейчас стимулировать производство возобновляемых источников энергии на базе того, чтобы сформировать заказ для промышленности и позволить инвестировать в производство необходимого оборудования, то есть солнечных фотоэлементов, либо продукции для выработки ветровой энергии. Данный заказ посчитали вместе с министерством промышленности, участниками рынка, теми же потребителями. Это составляет 6 тысяч мегаватт на период до 2024 года. Учитывая, что наш общий баланс, установленная мощность на сегодняшний день где-то 250 тысяч мегаватт. Посчитать можно легко, что это примерно 2-3% от общей установленной мощности. И мы сегодня уже обеспечили стимулирование производства такого оборудования по механизму возврата инвестиций, по аналогии, как со строительством новых электростанций, так называемые договора предоставления мощности, которые позволяют инвесторам вкладывать с гарантированным доходом от строительства соответствующих электростанций на солнце или на ветре. И уже эта программа работает. Она была принята в 2014 году. На сегодня мы ввели в эксплуатацию — уже по состоянию на 1 января 2017 года — 130 мегаватт солнечных электростанций. В этом году еще 120 мегаватт будет введено. Всего где-то 1 600 мегаватт общей мощности на период до 2024 года. По ветру несколько у нас медленнее идет процесс, но, тем не менее, мы вышли уже тоже на показатели. В этом году будут первые ветровые станции введены. Мы разыграли в 2017-м большой конкурс, в котором участвовала и компания «Ростатом», и Русгидро. И они готовы на сегодняшний день заниматься производством оборудования для ветрогенерации, поэтому рассчитываем, что эта программа тоже будет выполнена в сроки и позволит нам быть в технологической цепочке наряду с ведущими мировыми державами, кто занимается этими вопросами.

Министерство энергетики США буквально неделю назад — я видел доклад, — несмотря на развитие вот всех этих прекрасных вещей, сформулировало, что все равно Европейский союз до, по-моему, 2035 года будет находиться в газовой зависимости от России. Я совсем коротко сформулирую вопрос. Понятно, что у нас определенная сейчас развилка есть, определенные сложности с нашими потоками: северным и турецким. Не решенный вопрос с транспортировкой газа через территорию Украины, но, тем не менее, вопрос конкретный. Вот, например, Порошенко некоторое время назад заявил, что было бы хорошо, если бы европейские компании покупали газ на границе России и Украины. Насколько я помню, Россия давно этого хотела, чтобы это было сферой ответственности уже европейских газовых компаний. Но как он через Украину пройдет? Мы бы к этой идее как отнеслись и реалистична ли она?

Александр Новак: Ну, во-первых, что касается европейского рынка, я бы не сказал, что мы занимаем какое-то сегодня доминирующее положение. Мы одни из тех, кто поставляет.

35% или даже 37%.

Александр Новак: Колеблется наша доля от общего потребления газа...

Это почти монополия по понятиям антимонопольной политики.

Александр Новак: 25-30% в зависимости от температурного режима, холодная зима или теплая. Сейчас мы больше поставляем, чем в прошлом году. Значительно «Газпром» больше поставляет, потому что из-за холодной зимы были выработаны запасы из подземных газовых хранилищ в Европе, и поэтому сейчас идет заполнение ПГХ. В будущем мы видим большую конкуренцию на этом рынке. Мы видим, что будет расти импорт газа в Европу, несмотря на то, что Европа активно занимается возобновляемыми источниками энергии, тем не менее, газ является низкоуглеродным сырьем, достаточно дешевым, эффективным для выработки электроэнергии. И он позволяет обеспечивать покрытие пиковых потреблений, когда все включают свои устройства потребления — промышленные предприятия, население. Собственно, газ — это очень хороший такой источник для выработки электроэнергии. Мы видим, что в Европе, в любом случае, несмотря на то, что темпы роста экономики не такие, как в среднем по миру или как в Китае, или в Индии, тем не менее, потребление газа будет расти. В период до 2035 года оценки составляют от 70 до 100 млрд кубических метров газа. Кроме того, собственная добыча снижается, и мы уже видим, что в этом году снижается добыча в Европе, и в перспективе где-то на 50 млрд будет снижение. Поэтому дополнительный рынок в Европе — в перспективе до 2035 года — это примерно от 100 до 150 млрд кубических метров газа.

Примерно, кстати, в два раза рост по сравнению с тем, что мы сейчас туда поставляем.

Александр Новак: Сегодня Европа потребляет порядка 450 млрд.

А наших 170 млрд, по-моему, да?

Александр Новак: Здесь нужно разделять европейский рынок на страны, входящие, например, в СНГ, и страны, не входящие в СНГ, чисто европейский рынок. Но суммарно мы поставляем порядка 200 млрд кубических метров газа на экспорт.

В перспективе до 2035 года мы практически вдвое можем увеличить поставки газа в Европу? Вопрос все-таки, как будет решена проблема транспортировки этого газа.

Александр Новак: Я не думаю, что мы полностью займем эту нишу дополнительную, потому что рынок, еще раз повторяю, конкурентоспособный. И есть возможности поставки сжиженного природного газа. Вопрос будет в конкуренции — кто сможет предложить наиболее надежный и дешевый продукт для потребителя. Ну, конечно, на сегодняшний день мы достаточно конкурентоспособны и видим, что дополнительные объемы газа в Европу, в основном, идут за счет увеличения поставок из России. И в перспективе, конечно, мы будем стараться эту нишу держать и быть конкурентными.

Украинский маршрут и конкурентное заявление Порошенко, хорошо бы, чтобы европейские энергетические компании покупали на границе России и Украины — это реалистично?

Александр Новак: Знаете, мне кажется, что здесь, в первую очередь, должны договариваться между собой непосредственно поставщики газа и потребители газа. И как будет наиболее выгодно обеим сторонам. Точка сдачи — это вопрос коммерческий. Она может быть в любом месте.

Он политизированный. Без участия государства мы знаем, что практически каждый год на уровне российского правительства с вашим участием, в том числе и Еврокомиссии, решаются эти вопросы.

Александр Новак: Мне кажется, его во многом политизируют те, кто хочет этого. Я, например, считаю, что на политические заявления относительно того, что нельзя строить «Северный поток-2» или «Турецкий поток», или до этого «Южный поток». Те политические заявления, которые звучат со стороны отдельных представителей Еврокомиссии, они совершенно идут не на пользу тем же европейским странам, потому что новые маршруты, которые планируется реализовать, позволяют снизить себестоимость транспортировки в два раза, сократить плечо доставки тоже почти на две тысячи километров и обеспечить через современную транспортную трубопроводную систему надежно потребителей европейским газом. Это чисто коммерческий вопрос между компаниями, которые готовы поставить газ. Есть компании, которые готовы купить и обеспечить распределение этого ресурса между потребителями. Поэтому это абсолютно коммерческие вопросы, которые должны решаться именно таким путем.

Как вы думаете, если бы, например, мы все-таки, хотя я знаю, что этот вопрос сегодня не актуальный, но, если бы трубой у нас владела одна компания, а газ в трубу из России поставляли разные компании, мы бы ослабили противодействие со стороны Европейского союза строительство вот этих потоков?

Александр Новак: Еще раз.

Ну, вот, если бы мы, грубо говоря, отвечали требованиям Третьего энергопакета, чтобы потоком владела одна компания, трубой, а поставщиками газа были разные компании.

Александр Новак: Сегодня мы полностью соответствуем требованиям европейского законодательства. И реализация проекта «Северный поток-2» и «Северный поток-1» полностью соответствует европейскому законодательству.

Я знаю, но противодействие там оказывается, они экстраполируют свои нормы с суши Европейского союза уже на морской участок. Это все равно политический аргумент.

Александр Новак: Политический аргумент, но при этом есть юридическое заключение тех же юристов Еврокомиссии о том, что требования Третьего энергопакета не могут распространяться на морскую часть, потому что это не территория Евросоюза. Придумываются просто различные варианты, которые не позволили бы реализовать этот проект. Мы считаем, что существующее законодательство, которое уже есть в Евросоюзе, полностью позволяет реализовать этот проект на коммерческой основе.

Я подытожу. С «потоками» пока сложно разобраться, потому что ситуация находится в динамике, в том числе политической, не вполне все зависит от экономических ведомств. К 2019 году, когда закончится наш контракт с Украиной, мы исключаем, что мы будем продолжать по этому маршруту транспортировать газ, или это тоже опция, которая будет наряду с «Северным потоком», вторым «Северным потоком» и «Турецким потоком» находиться на столе в наших коммерческих контрактах с европейскими компаниями?

Александр Новак: Я не исключаю, что какой-то объем останется. У нас позиция в этом смысле уже была публично озвучена, она не скрывается. Если будут предложены условия конкурентные и по цене, и по надежности поставок газа по маршрутам, которые сегодня используются, то наша компания «Газпром» готова вести переговоры с владельцами газотранспортной инфраструктуры Украины. Вопрос в том, что в любом случае независимо ни от чего, на наш взгляд, должны быть альтернативные возможности поставки в Европу. Это создает конкуренцию, которая позволяет повышать эффективность, снижать издержки, в том числе и для европейских потребителей, и не должно быть монопольного положения по поставкам газа через одну газотранспортную инфраструктуру. Пожалуйста, есть конкуренция, предлагайте хорошие условия, модернизируйте свою газотранспортную систему, чтобы она была действительно надежной, эффективной, и я не думаю, что могут быть какие-то проблемы в этом смысле.

На «Российской энергетической неделе» обсуждались перспективы освоения арктического шельфа, развития альтернативной энергетики, экономии энергии и повышения эффективности добычи нефти и газа. Форум посетил президент России Владимир Путин.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > bfm.ru, 9 октября 2017 > № 2343280 Александр Новак


Россия. Весь мир > Электроэнергетика. Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 4 октября 2017 > № 2338930 Александр Новак

Интервью Александра Новака информационному агентству ТАСС.

Александр Новак: энергетика не может быть замкнута сама на себе.

Какие российские проекты в сфере энергетики интересны инвесторам, как развивается сотрудничество в этом направлении со странами Ближнего Востока и в чем похожи Россия и Саудовская Аравия рассказал ТАСС министр энергетики РФ Александр Новак на полях международного энергофорума "Российская энергетическая неделя".

— Александр Валентинович, на моей памяти "Российская энергетическая неделя" — это первое в нашей стране мероприятие такого масштаба в области ТЭК. Из-за чего сейчас к нам такой сильный интерес? Что изменилось в России и что поменялось в отношении к нашей стране со стороны партнеров в сфере энергетики?

— Здесь нет ничего удивительного. Россия играет ведущую роль в энергетической отрасли: мы являемся первыми по объему добычи нефти, вторыми - по производству и первыми по экспорту газа, занимаем третье место по экспорту угля и считаемся лидерами в атомной отрасли. Согласитесь, что было бы неправильно не использовать наши преимущества: богатые ресурсы, научные достижения, технологии, развивать наши взаимоотношения с другими странами.

— Я правильно понимаю, что основная цель "Российской энергетической недели" — в развитии международного сотрудничества, кооперации по энергетическим вопросам?

— Нам нужно реализовывать международные проекты и сотрудничать с другими странами. Это одна из основных целей, ведь энергетика не может быть замкнута сама на себе. Для ее развития нужна кооперация, обмен опытом с другими игроками на этом рынке. Если мы зациклимся на себе, то есть риск потерять лидерские позиции. Поэтому для нас важно иметь площадку для обсуждения, обмена мнениями, опытом. Все это может придать импульс и стать стимулом развития различных проектов в энергетической отрасли. Мы нацелены на то, чтобы "Российская энергетическая неделя" стала одной из ведущих дискуссионных площадок.

— Рассчитываете ли потеснить и развить успех Мирового энергетического конгресса и CERAWeek в Хьюстоне?

— Пока рано об этом говорить, но мы рассчитываем на постоянный характер проведения форума и на поступательный рост его значения для энергетики.

— Какой эффект вы ожидаете? Здесь речь идет только о подержании имиджа России как энергетического лидера или еще о получении прибыли для российской энергетической отрасли?

— Безусловно, результатом должно стать достижение конкретных договоренностей между компаниями, бизнесом, продвижение наших идей, формирование трендов и, конечно же, привлечение инвестиций в нашу страну в совместные энергетические проекты. Вы правы, это одна из ключевых целей.

— Если говорить об инвестициях, то ощущаете ли вы рост интереса к нашей стране, к проектам? Как в дальнейшем будет развиваться ситуация?

— Я вижу большой интерес инвесторов стран Азиатско-Тихоокеанского региона, Европы и Ближнего востока.

Перспектив много — нужно просто находить точки взаимного роста. Что касается будущего, то тут все будет зависеть от нашей открытости, умения создать привлекательные условия, от наших экономических показателей. Сейчас у России низкая инфляция, высокие темпы роста ВВП. Все это создает хорошие возможности.

В качестве примера скажу, что недавно в Россию приезжал господин Патрик Пуянне (глава Total – прим. ТАСС), который с собой привез пул инвесторов и аналитиков из различных международных банков и компаний. Они изучили наш рынок, тренды, как развивается экономика. В итоге, Россия стала им понятнее и интереснее с точки зрения бизнеса.

— Новые санкции США их не пугают?

— Относительно санкций трудно сказать что-то определенное. Мы находимся в некотором ожидании, так как не понятно, как они (санкции США – прим. ТАСС) будут работать.

— Раньше инвесторы интересовались, в основном, участием в добычных проектах. Изменилось ли что-либо за последние годы? Наблюдается ли смещение в сторону нефтехимии и возобновляемых источников энергии?

— Добыча как была, так и остается привлекательной для инвесторов. Но вы правы, предположив, что будущее нефтегазовой отрасли постепенно смещается в сторону нефтегазохимии и переработанной продукции — акцент будет делаться именно на этом направлении. Уже сейчас основной интерес инвесторов представляют проекты Тобольской и Амурский нефтехимические комбинаты "Сибура", Амурский газоперерабатывающий завод "Газпрома" и завод по производству метанола в Находке.

Точки роста с Саудовской Аравией

— За последние годы мы стали свидетелями интенсивного развития сотрудничества между Россией и Саудовской Аравией. За счет чего это произошло? Действительно ли основной причиной стало соглашение ОПЕК+, фундамент которой был заложен год назад в Китае совместным заявлением России и Саудовской Аравии?

— Я хотел бы подчеркнуть, что наше сотрудничество не ограничивается соглашением ОПЕК+.

Да, благодаря ему мы стали больше общаться между собой, но продолжение нашего взаимодействия не зависит от продления сделки. Это не связанные между собой вещи. Кроме ОПЕК у нас есть межправительственная комиссия по торгово-экономическому сотрудничеству. С министром Саудовской Аравии Халедом аль-Фалехом мы также выстраиваем двухсторонние отношения по энергетике. В частности, он уже приезжал в Россию со своими коллегами из Saudi Aramco, а мы в свою очередь летали к ним большой делегацией, смотрели их объекты.

Более того, господин аль-Фалех уже несколько раз был в Москве, Санкт-Петербурге. У него уже были проведены переговоры с порядка десятью ведущими российскими энергетическими компаниям, с которыми у них уже есть определенные наработки, проекты, планы по сотрудничеству.

— На ваш взгляд, что же объединяет Россию и Саудовской Аравией? За счет чего стало возможно это сближение?

— У нас очень много общих интересов, особенно в энергетической сфере. Мы с ними просто похожи, особенно с точки зрения наших мощностей и компетенций в области нефти. Можем найти точки роста.

— Ранее вы говорили о совместной торговле нефтью с Саудовской Аравией. Как это может выглядеть? Это трейдинг или какие-то другие формы?

— Мы как министерство не занимаемся покупкой и продажей нефти. Но наши компании, в том числе "Роснефть", на переговорах с Saudi Aramco, обсуждали такие возможные варианты сотрудничества (трейдинг - прим. ред). Где-то это своп, где-то поставка саудовской нефти на заводы, на которые "Роснефть" поставляет. Это все коммерческие вопросы, которые между собой более детально обсуждают компании. Мы же просто говорим о том, что в этом плане есть взаимный интерес.

— А "Лукойл" обсуждает с Saudi Aramco какое-то сотрудничество?

— "Лукойл" обсуждает, в том числе вопрос трейдинга нефти, как и "Роснефть".

— В чем цель нашей кооперации в нефтяном трейдинге?

— Это скорее оптимизация логистики, взаимных поставок. Можно же в этом плане значительно сократить транспортную составляющую: саудиты, например, везут туда, где наша нефть ближе, а мы, наоборот, – в Азиатско-Тихоокеанский регион. Это все можно свопами делать.

— Здесь рисков нет? Ведь качество нефти очень разное и себестоимость очень разная…

— Я в этом плане доверяю специалистам тех компаний, которые договариваются между собой.

Российский нефтесервис в Саудовской Аравии

— По поводу интереса саудитов к компании Eurasia Drilling. Правильно ли мы понимаем, что речь идет о том, что РФПИ, Saudi Aramco и PIF ведут переговоры о вхождении в EDC, и параллельно речь идет создании СП между Aramco и EDC?

— Сейчас обсуждается вопрос инвестирования и участия EDC в нефтесервисе в Саудовской Аравии и участии в этих инвестициях РФПИ, Saudi Aramco и суверенного фонда Саудовской Аравии.

— А речь идет о том, что EDC будет работать в самой Саудовской Аравии?

— Да. Это тоже обсуждается.

— Идет ли речь также о производителях оборудования и других нефтесервисных компаниях? Потому что на выставке "Иннопром" в Екатеринбурге, где у Saudi Aramco был огромный стенд, они говорили, что ведут переговоры с целым рядом российских компаний? И чем вызван интерес саудитов к российским нефтесервисным услугам и оборудованию?

— Я думаю, что это связано с тем, что у нас есть технологии добычи, геологоразведки и сервиса, которые интересны нашим коллегам.

Сейчас они пользуются в основном услугами международных компаний, таких как Schlumberger, Halliburton, Weatherford. Поэтому чем больше игроков на рынке, тем более очевиден экономический эффект для потребителей этих услуг. Там же (на рынке Саудовской Аравии - прим.ред) присутствуют и китайцы.

— Какую долю рынка Саудовской Аравии мы рассчитываем таким образом занять?

— Доля будет зависеть от конкуренции. Было несколько компаний, с которыми встречались наши саудовские коллеги, когда они приезжали в Москву и Санкт-Петербург (в июне 2017 года - прим. ред). Они в принципе рассматривают работу с несколькими (нефтесервисными - прим. ред.) компаниями.

— Мы знаем, что планируется в ближайшее время подписание дорожной карты Сотрудничества между Россией и СА. Какие крупные проекты из ТЭК войдут в дорожную карту?

— Это дорожная карта развития сотрудничества в целом между нашими странами, в ней порядка десяти ответственных министерств по разным направлениям. Она касается не столько энергетики, а в целом по всем направлениям. Но по нашей части (энергетике - прим.ред) войдут все проекты, которые мы сейчас обсуждаем.

— Сейчас у нас товарооборот с Саудовской Аравией порядка $430 млн. С учетом потенциала отношений с королевством, на какие обороты мы можем выйти?

— Думаю, что на несколько миллиардов долларов можем выйти. Но это торговый оборот. А что касается инвестиций, они могут быть гораздо больше. У нас есть значительный потенциал развития в области сельского хозяйства, в частности, наших поставок в Саудовскую Аравию. Например, мяса халяльного. Но для этого нужно, чтобы были инвестиции в соответствующее производство. Это тоже сейчас обсуждается.

— Выход на несколько миллиардов товарооборота — это какая перспектива?

— Думаю, за несколько лет можно выйти.

— Еще вопрос по поводу инвестиций. Как распределятся доли в российско-саудовском фонде для инвестиций в энергетику?

— Саудовская сторона выделяет миллиард (долларов - прим.ред) на энергетические проекты.

— То сближение, которое сейчас происходит с Саудовской Аравией, не несет ли оно в себе риски для наших отношений с Ираном и Катаром, учитывая сложную ситуацию на Ближнем Востоке?

— Я возглавляю межправкомиссии и с Ираном, и с Катаром. Наша задача развивать сотрудничество между нашими странами.

Иранская нефть за российские товары

— Иранский министр нефти Бижан Намдар Зангане приедет на энергонеделю?

— Планировал, да.

— Наша готовность закупать иранскую нефть в объеме 100 тыс. баррелей в сутки в рамках программы "Нефть в обмен на товары", она поможет российским компаниям рассчитывать на какие-то преференции при участии в тендере на иранские месторождения? В чем для России выгода от этой программы?

— Нет, это не связано между собой (реализация программы и тендеры на месторождения – прим. ред.). "Нефть в обмен на товары" – это механизм развития нашего торгового оборота, потому что выручка от реализации этой нефти в основном должна идти на покупку российских товаров и услуг.

— Куда она будет направляться? На переработку или реэкспорт?

— Заранее это сказать невозможно, потому что в каждом случае покупатели на эту нефть будут находиться отдельно. В основном (будет направляться - прим. ред.) на переработку в те страны, которые эту нефть покупают. Выручка, которую Иран получает, пойдет на покупку наших товаров и услуг. То есть эта сделка поможет увеличить торговый оборот между нашими странами.

— Какие это могут быть товары?

— Это промышленные товары, оборудование, технологии - все по перечню товаров, согласованному в нашем меморандуме.

— По срокам подписания этого меморандума есть уже какая-то ясность?

- Уже выходим на определенные первые сделки, сейчас дорабатывается механизм взаиморасчетов.

Россия. Весь мир > Электроэнергетика. Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 4 октября 2017 > № 2338930 Александр Новак


Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 3 октября 2017 > № 2335687 Алексей Ульянов

Фьючерс без будущего. Что нужно, чтобы новый биржевой инструмент по торговле нефтью начал работать

Алексей Ульянов

Contributor Forbes

Если бы нефтетрейдеры, связанные с российскими нефтяными компаниями, начали котировать нефть, отталкиваясь от нового фьючерса, по сути, отвязав его от Brent, это был бы безусловный успех. Но пока он останется невостребованным

В ноябре 2016 года Санкт-Петербурская международная товарно-сырьевая биржа (СПбМТСБ) объявила о начале торгов поставочным фьючерсом на российскую нефть Urals. Этот вид фьючерса предполагает реальную поставку (в отличие от расчетного, который подразумевает только выплату разницы между ценой контракта и той, которая сложилась на день выполнения соглашения).

История запуска этого инструмента была долгой и сложной. Запустить биржевые котировки российской экспортной нефти пытались еще в 2006 году, когда на Нью-Йоркской товарно-сырьевой бирже ввели фьючерс на российскую экспортную смесь сырой нефти с поставкой FOB из порта Приморск. Однако спроса не было, и с 2012 года от этого инструмента отказались. Хотя осталась идея закрепить отдельную цену российской нефти Urals, не привязанную к корзине из популярных сортов (Brent, WTI, Dubai Crude).

К ней вернулись спустя пару лет на президентской комиссии по вопросам развития ТЭК. Для запуска фьючерса была выбрана СПбМТСБ. И спустя еще два года запуск состоялся. Как видим, на это потребовалось немало времени.

Оправдать эту задержку мог бы успех нового фьючерса (глава Федеральной антимонопольной службы Игорь Артемьев подчеркивал, что «Россия показывает высокий уровень своих технологий, в частности, биржевых»). Однако, по мнению экспертов, новый инструмент рынком не востребован. Одна из причин — отсутствие у СПбМТСБ опыта реализации столь масштабных задач, а также курирование проекта непрофильным ведомством — ФАС.

Площадка для торговли фьючерсом была изначально неверно выбрана. В отличие от, например, Московской биржи, СПбМТСБ известна лишь в российских узкопрофессиональных кругах. Для успеха такого проекта к торговле должны быть привлечены хеджеры и спекулянты. Спекулянты создают ликвидность, хеджеры страхуют свои позиции с помощью этого инструмента. И здесь возникает главная загвоздка — спекулянты об этой бирже не знают ничего. Более того, нерезиденты не будут даже открывать лимит под эту площадку из-за ее локальности и отсутствия у нее сколько-нибудь значимого капитала. Это не значит, что ее надо было вообще не привлекать к проекту. Например, клиринг можно было бы оставить за этой площадкой, но торговать новым инструментом стоило бы все же на Московской бирже.

Второй момент, с которым связан провал нового фьючерса — этот инструмент поставочный. Возможно, хеджеров, при определенных условиях, это бы устроило, но спекулянтам поставка не нужна, их больше интересуют расчетные инструменты. Более того, на финансовом рынке всегда больше приветствовались расчетные фьючерсы: им проще найти дорогу к своим потребителям — трейдерам.

Третий момент связан с тем, что цена этого инструмента должна учитываться в налоговых целях. Когда фьючерс ликвиден, и объем его торгов достаточно велик, он становится показателем реальной оценки продукта рынком. В случае с русским фьючерсом Федеральная налоговая служба (ФНС) могла бы по его цене определять справедливую стоимость Urals и по ней считать налоговую базу для нефтяных компаний. Таким образом, русский фьючерс стал бы исходной точкой для расчетов.

С привлечением к проекту профильного ведомства — ФНС — были бы закрыты вопросы с получением прибыли от использования инструмента как в нефтяных компаниях, так и других компаниях-участниках рынка.

В этом смысле даже логичнее было бы передать контроль над фьючерсом в ФНС. У ФАС нет необходимых компетенций и опыта для работы с такими проектами. Ими должны заниматься профессионалы-биржевики: Московская биржа, специалисты ФНС, нефтяные компании, которые заинтересованы в хорошем результате (например, «Транснефть», которая тоже задействована в проекте, поскольку это поставочный инструмент).

Кроме того, нужно привлекать к этому инструменту потребителей: устраивать презентации, ездить по компаниям и попробовать его продавать как хороший индикатор российского рынка нефти. Всего этого, к сожалению, не делалось.

А еще нужен маркетмейкер. Обычно, когда новый инструмент выходит на биржу, с кем-то из участников, котирующем обе стороны и поддерживающим какую-то ликвидность инструмента, заключается договор маркетмейкерства. Нефть котируется по нескольким эталонным смесям: Brent, Urals и т.д. Если бы нефтетрейдеры, связанные с российскими нефтяными компаниями, начали котировать нефть, отталкиваясь от нового фьючерса, по сути, отвязав его от Brent, это был бы безусловный успех. Только в этом случае участникам рынка было бы интересно прийти на СПбМТСБ, хеджироваться или покупать впрок.

С появлением фьючерса можно было бы понять, связана ли цена Urals с ценой Brent и как влияет на фьючерс курс рубля. Если будет доказана корреляция, то появится интерес спекулянтов к новому инструменту. Чтобы заработать, они будут играть на ценах: открывать позиции в Brent, во фьючерсе и в паре рубль-доллар, и, соответственно, подтягивать цену фьючерса к справедливой. Если же котировка контракта будет оторвана от мировой цены на Brent, то новый фьючерс так и останется невостребованным, как это происходит сейчас.

Летом 2017 года Санкт-Петербургская биржа предложила Шанхайской нефтегазовой бирже и китайским игрокам присоединиться к торгам фьючерсом на нефть Urals. Однако участники рынка уверены, что соглашение с китайской стороной вряд ли принесет ощутимую выгоду России. Если биржа будет продавать китайцам нефть по внутрироссийской цене, это будет выгодно китайской стороне, но не выгодно российским продавцам, ведь они точно так же могли бы продать нефть на мировом рынке. Китайцам же будет интересна работа на СПбМТСБ, если они получат дисконт к цене, по которой могли бы купить нефть в любом другом месте.

Другими словами, Китаю могут быть предоставлены такие же льготные условия по продаже нефти, как для внутренних российских потребителей. Но реальная цена этой «комбинации» в случае ее осуществления — многомиллиардные потери выручки российских нефтяников и бюджетных доходов от налоговых поступлений.

Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 3 октября 2017 > № 2335687 Алексей Ульянов


Россия. СФО > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 3 октября 2017 > № 2335671 Сергей Титов

Кузбасс на продажу: холдинг СДС распродает активы для погашения долга

Сергей Титов

обозреватель Forbes

Долг кемеровского холдинга приближается к $1 млрд. Чтобы рассчитаться с банками, СДС избавляется как от второстепенных, так и от профильных угольных активов

«Сибирский деловой союз» (СДС) Михаила Федяева F 170 и Владимира Гридина F 158 закрыл сделку по продаже 100% ООО «Сибэнергоуголь», сообщил сегодня кемеровский холдинг. Покупателем выступила московская компания «Сибуголь», учрежденная в 2017 году. 99% компании принадлежит швейцарской Sib Coal AG, 1% — гендиректору «Сибугля» Артему Казакову. Он и является бенефициаром компании, рассказали Forbes два источника на угольном рынке. Один из собеседников уточняет, что это выходец из Кемерово, который ранее занимался трейдинговыми операциями. До сделки с СДС добывающих угольных активов у Казакова не было.

Стоимость сделки СДС не раскрыл. Год назад аффилированная с Казаковым швейцарская Sib Trading AG сообщила на сайте российской Торгово-промышленной палаты о намерениях выкупить «Сибэнергоуголь» за $300 млн. По словам источника, знакомого с условиями сделки, итоговая стоимость составила $220-250 млн.

Производственная мощность «Сибугля» составляет 2,2 млн т угля в год, говорится в сообщении СДС. Это было единственное в составе СДС предприятие, добывающее антрацит. 80% продукции предприятие экспортирует. Основные потребители — Китай, Вьетнам, Южная Корея и Япония. Цель сделки – уменьшить кредитную нагрузку отраслевого подразделения «СДС-Уголь», указывает кемеровский холдинг. По словам источника, близкого к СДС, долг холдинга составляет не менее 50 млрд рублей. Другой источник говорит, что кредитная нагрузка СДС составляет около $1 млрд, основные кредиторы — Сбербанк и Газпромбанк.

В 2000-е СДС активно скупал угольные активы Кузбасса на кредиты. Но с 2011 года цены на уголь неоднократно обновляли многолетние минимумы, а банки наоборот поднимали ставки, вспоминает один из угольщиков. В итоге СДС был вынужден начать распродажу активов.

В 2016 году СДС продал химического производителя «СДС Азот» миллиардеру Роману Троценко F 55 и 74% Европейской медиагруппы УГМК Искандера Махмудова F 19 и партнеров. До этого СДС избавился от кемеровского аэропорта, «Новокузнецкого ликероводочного завода» и сократил долю в транспортной компании «Новотранс».

До сделки с «Сибуглем» в состав СДС входили шесть угольных предприятий с совокупной добычей в 30 млн т. Вскоре количество угольных активов холдинга может сократиться до четырех. Сейчас холдинг ведет переговоры с владельцем «Южуралзолота» Константином Струковым F 108 о продаже разреза «Киселевский». При этом от угольного бизнеса СДС не отказывается, говорит источник, знакомый с планами холдинга. Долгосрочная программа развития разреза «Черниговский», основного угольного актива СДС, предполагает увеличение добычи с 6,5 млн т угля до 9 млн т, делился планами Федяев в прошлом году.

Россия. СФО > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 3 октября 2017 > № 2335671 Сергей Титов


Россия. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 3 октября 2017 > № 2335197 Александр Новак

Интервью Александра Новака журналу "Нефтегазовая вертикаль".

АЛЕКСАНДР НОВАК: МЫ ВИДИМ ПОСТЕПЕННОЕ СОКРАЩЕНИЕ МИРОВЫХ ЗАПАСОВ НЕФТИ.

Министр энергетики Александр НОВАК в интервью журналу «Нефтегазовая Вертикаль» подвел итоги выполнения сделки стран ОПЕК и не-ОПЕК по сокращению добычи и рассказал о дальнейших перспективах ее реализации.

НГВ: Прошел год с момента первых договоренностей о сокращении добычи странами ОПЕК и не-ОПЕК. Что участники сделки ожидали получить, заключая соглашение, и всего ли из этого удалось добиться?

А.Новак: Основной задачей соглашения стран ОПЕК и не-ОПЕК о сокращении добычи нефти было ускорение балансировки спроса и предложения на нефтяном рынке, нарушенной за последние несколько лет. Этой цели мы еще не добились окончательно, но уверенно движемся к ее достижению. Уже можно однозначно сказать, что по результатам прошедших восьми месяцев рынок находится в намного более здоровом состоянии, чем это было до сделки. Мы видим постепенное сокращение мировых запасов нефти. Если на начало года запасы нефти в мире превышали средние значения за пять лет на 338 млн баррелей, то на текущий момент этот показатель снизился до 170 млн баррелей. В отрасль возвращаются инвестиции нефтяных компаний. До начала сделки мы наблюдали резкое сокращение инвестиций примерно на $500 млрд за 2,5 года, сейчас идет возврат этих средств.

Кроме того, наблюдается беспрецедентное исполнение этого соглашения. За первое полугодие 2017 года выполнение сделки достигло 98%, то есть максимально близко, насколько это возможно, к 100%. Россия и другие страны, не входящие в ОПЕК, впервые участвуют в таком соглашении, поэтому для нас очень важно было полностью выполнить свои обязательства. Что касается стран ОПЕК, то их исполнение соглашения также беспрецедентно высоко. Такого высокого исполнения взятых на себя обязательств раньше не было.

НГВ: Устраивает ли участников рынка текущая цена на нефть и нет ли разочарования, что план достижения к концу года $60 за баррель пока не выполнен?

А.Новак: Мы не ставили перед собой задачи по достижению конкретных цен. Другое дело, мы прогнозировали, что цена на нефть может быть в коридоре от $50 до $60 за баррель. Так и получилось. Если брать в среднем цены на нефть марки Brent за первое полугодие 2017 года, то они достигли $51,8 за баррель, что примерно на 30% выше, чем цены в первом полугодии 2016 года. Получается, что за год цены выросли примерно на $15–20. При этом на рынке заметно снизилась волатильность. Конечно, в отдельные месяцы, например в июне, цены опускались ниже $50 за баррель, но таких резких скачков и падений до $27 за баррель, как это случилось в январе 2016 года, уже давно не было. Мы продлили действие соглашения до 1 апреля 2018 года как раз для того, чтобы постепенно достичь балансировки рынка.

НГВ: Одной из сложностей для стран ОПЕК+ стала сланцевая добычи нефти в США, которая выросла вместе с усилиями по стабилизации рынка. Насколько объективно сланцевая добыча нефти негативно влияет на работу по стабилизации рынка?

А.Новак: Мне часто задают вопрос, не привела ли сделка по сокращению добычи нефти странами ОПЕК и не-ОПЕК к возрождению сланцевой добычи нефти в США. Я могу откровенно сказать, что когда мы только обсуждали со странами ОПЕК вопрос подписания соглашения, мы понимали, что цены на нефть станут более предсказуемыми и справедливыми, инвестиции вернутся в нефтяной сектор в целом, и в том числе в сланцевую добычу. Так что скачок сланцевой добычи, последовавший после заключения соглашения, не стал неожиданностью. Она бы все равно начала возрождаться. Просто на фоне договоренностей стран ОПЕК и не-ОПЕК это произошло чуть быстрее. В любом случае положительный эффект от сделки стран ОПЕК и не-ОПЕК для стабилизации рынка все равно больше, чем влияние восстановления сланцевой добычи. В последние несколько месяцев мы видим, что темпы роста сланцевой добычи в США стабилизировались, а спрос на нефть в этой стране продолжает расти более высокими темпами, чем прогнозировалось в начале года. Такую же ситуацию мы наблюдаем в мире: спрос на нефть растет быстрее, чем ожидалось. В этом году он на 1,4 млн баррелей выше, чем в 2016-м.

Кроме того, нужно анализировать баланс спроса и предложения в мире в целом. Доля стран, участвующих в сделке, этот показатель составляет лишь примерно 55% от общемировой нефтедобычи. Есть страны, которые не вошли в соглашение с ОПЕК, но их собственная добыча нефти при таких ценах снижается. Это и Норвегия, и Китай, и другие страны.

Сокращение добычи нефти – это не постоянный процесс. Когда рынок сбалансируется, запасы нефти будут снижены до уровня среднего пятилетнего значения, и мы снова будем жить в условиях рыночной конкуренции. Но факт наличия у нас реально работающего инструмента по балансировке говорит о том, что у нефтедобывающих стран есть возможность проходить периоды кризиса быстрее и менее болезненно.

НГВ: Одним из главных рисков реализации соглашения стало 100%-е выполнение планов по сокращению. Каков сейчас процент исполнения, каким может быть алгоритм решений по странам, не выполняющим соглашение, – Ираку, Венесуэле, Казахстану, Эквадору, Алжиру?

А.Новак: Мы считаем, что это внутреннее дело ОПЕК разобраться, кто выполняет условия сделки, а кто нет. Мы видим, что ОПЕК в целом исполняет свои обязательства на 98–100%, и это нас устраивает. С другой стороны, в рамках работы мониторингового комитета мы призываем все страны, участвующие в процессе, максимально соответствовать требованиям соглашения.

Сделка носит добровольный характер, она не предполагает ни штрафных санкций, ни других наказаний. Но те страны, которые взялись исполнять соглашение о сокращении, несут некие обязательства по его исполнению перед другими участниками сделки. Это имидж самих стран, личный имидж министров, подписавших соглашение. Я думаю, министрам стран-нарушителей соглашения как-то не очень удобно смотреть в глаза тем, кто полностью исполняет свои обязательства. Доверие участников сделки друг к другу может быть фундаментом для будущей кооперации и развития отношений.

НГВ: Будете ли вы работать с отдельными странами на уровне мониторингового комитета? Что делать с Ираком, не выполняющим условия сделки в принципе, с Эквадором, который, по данным МЭА, хочет покинуть соглашение, с Казахстаном, запустившим крупнейший нефтегазовый проект по освоению Кашаганского месторождения? Рассматривается ли вопрос о предоставлении этим странам скидок в соглашении?

А.Новак: Соглашением не предусмотрено никаких скидок ни для кого. Мы считаем, что этого нельзя делать, так как это может расшатать сделку, привести к снижению ее эффективности. Кстати, следует отметить, что в разных странах имеют место разные ситуации с исполнением обязательств: кто-то не выполняет от месяца к месяцу, а кто-то в один месяц выполнил, в другой – нет. Надо смотреть нарастающим итогом.

НГВ: МЭА, например, регулярно пишет, что Россия не полностью выполняет условия соглашения?

А.Новак: Мы считаем, что МЭА использует очень упрощенный подход к оценке добычи, потому что переводит данные из тонн в баррели по единому коэффициенту. Нефть в России на разных месторождениях имеет разный химический состав, разную плотность и т.д. Мы переводим из тонн в баррели с учетом особенностей каждого месторождения и даем более объективную картину, с которой соглашаются и ОПЕК, и мониторинговый комитет.

НГВ: Предлагать изменить методику мониторинга добычи мы пока не будем?

А.Новак: Нет. Участниками сделки был выработан единый подход к мониторингу, он и остается. Но мониторинговый комитет может принимать во внимание данные каждой страны.

НГВ: Что делать с Ливией и Нигерией? С одной стороны, страны ОПЕК говорят, что их добыча нестабильна, с другой – они ее постоянно наращивают. Например, Нигерия вплотную подобралась к квоте в 1,8 млн баррелей в сутки. Стоит ли ее включать в квоты ОПЕК?

А.Новак: Ливия и Нигерия, действительно, суммарно восстановили добычу нефти к октябрю прошлого года примерно на 500 тыс. баррелей в сутки. В рамках сделки им как членам ОПЕК не было установлено верхнего лимита добычи, чтобы компенсировать разрушение нефтяной промышленности после военных конфликтов. Но здесь важно понимать дальнейшие перспективы. Министр нефти Нигерии на заседании мониторингового комитета пообещал, что Нигерия присоединится к усилиям ОПЕК, как только обеспечит стабильный уровень добычи. Мы ожидаем, что и Ливия в итоге присоединится к выполнению сделки. По данным на август, Нигерия уже вышла на заявленный по квоте объем производства в 1,8 млн баррелей в сутки.

НГВ: Саудовская Аравия и Катар регулярно поднимают вопрос о необходимости мониторинга экспорта нефти. В последнее время Саудовская Аравия предложила поднять вопрос о сокращении не только добычи, но и экспорта. Как Россия смотрит на это?

А.Новак: Мы, в принципе, поддерживаем предложение о мониторинге экспорта. Чем больше показателей мы анализируем, тем более понятной и прозрачной будет картина нефтяного рынка. Можно мониторить экспорт нефти и нефтепродуктов, объемы запасов и потребления нефти внутри стран-участниц сделки. Другими словами, можно и нужно отслеживать всю цепочку продвижения нефти. Россия к этому готова, у нас есть все необходимые данные. Если и другие страны готовы предоставлять такую информацию в мониторинговый комитет, это позволит нам иметь больше информации и понимания ситуации.

НГВ: Есть ли техническая возможность объективно мониторить экспорт нефти на внешние рынки?

А.Новак: У мировых энергетических агентств есть определенные методики, хотя, конечно, полной и объективной информации по этому направлению меньше, чем при анализе добычи, поскольку есть много способов экспорта нефти: танкерами, по нефтепроводам и так далее.

НГВ: Как мы относимся к предложению Саудовской Аравии о сокращении не только добычи нефти, но и экспорта нефти?

А.Новак: Нас это не сильно волнует. Понятно, что при сокращении добычи нефти снижаются либо остатки нефти, либо экспорт. Если заводы меньше перерабатывают нефти, значит, они меньше производят нефтепродуктов, значит, мы меньше экспортируем топлива. Поэтому, когда поднимается вопрос о сокращении экспорта, то надо иметь в виду как экспорт нефти, так и экспорт нефтепродуктов. Потребление нефтепродуктов в России в этом году не изменилось по сравнению с прошлым годом. А экспорт нефти и нефтепродуктов по результатам первого полугодия оказался ниже показателя аналогичного периода прошлого года.

НГВ: То есть Россия может вполне безболезненно пойти на предложение Саудовской Аравии о сокращении экспорта нефти?

А.Новак: По экспорту нефти к нам со стороны участников сделки никаких вопросов нет. Так же как нет и предложений по изменению системы оценки исполнения соглашения.

НГВ: Обсуждается ли предложение о большем сокращении добычи нефти примерно на 1% для более быстрой балансировки рынка?

А.Новак: Официально такие предложения не озвучивались. Но это и понятно. Сейчас говорить о каких-то дополнительных сокращениях, наверное, нет необходимости. Сначала необходимо добиться 100%-го исполнения соглашения всеми участниками.

НГВ: Какие бонусы принесла сделка бюджету России и нефтяным компаниям, была ли сделка по сокращению добычи удачной идеей для компаний?

А.Новак: Сделка принесла дополнительные доходы бюджету от повышения цен на нефть минимум от 700 млрд до 1 трлн рублей. Компании также выиграли от данной сделки за счет повышения цен на нефть примерно на 30% от начала 2016 года. Конечно, эффект от сделки для компаний меньше, чем для бюджета за счет укрепления рубля и прогрессивной шкалы налогообложения, зависящей от цен на нефть. Тем не менее, поверьте, компании не в убытке.

НГВ: То есть, если возникнет необходимость, компании будут готовы пойти на дальнейшее продление сделки?

А.Новак: Мы ведем постоянную дискуссию с нашими компаниями по этому вопросу. Но пока конкретных предложений не обсуждаем. До 1 апреля еще далеко, и сейчас обсуждать вопросы нового продления сделки нет необходимости. Эта тема больше интересует журналистов, чем участников рынка. Ни среди министров, ни среди нефтяных компаний не говорят о том, надо ли продлевать сделку после 1 апреля, потому что мы не знаем, что будет происходить в четвертом и в первом квартале.

Единственное, о чем мы говорим, что у нас такая возможность есть, а стоит или не стоит ею воспользоваться – будет понятно позже.

НГВ: Какой объем добычи нефти в России ожидается в целом по году?

А.Новак: В целом у нас будет примерно уровень прошлого года, может даже на полмиллиона тонн меньше, чем в 2016 году. То есть, если в прошлом году мы добыли 547,5 млн тонн, то в этом году – примерно 547 млн тонн.

НГВ: Планируется ли рост добычи в основном добывающем регионе России – в ХМАО в 2017 и 2018 годах?

А.Новак: В прошлом году впервые мы увидели в Западной Сибири вместо падения стабилизацию добычи. Однако во многом это было за счет введения новых месторождений на севере, на Ямале. В Ханты-Мансийском автономном округе пока продолжается снижение производства нефти. Но в последнее время в ХМАО было выдано несколько лицензий на крупные месторождения, такие как Гавриковское и Эргинское. Кроме того, мы рассчитываем на активизацию разработки новых трудноизвлекаемых залежей баженовской свиты. Например, «Газпром нефть» работает над проектом по внедрению новых технологий и оборудования для такой нефти, позволяющих в будущем наладить ее добычу в промышленных масштабах. Мы даже включили проект «Бажен» в число национальных технологических инициатив.

НГВ: Пока «Газпром нефть» единственная вертикально интегрированная компания, участвующая в этом проекте, или к ней присоединяются другие?

А.Новак: В начале сентября у нас было совещание в Ханты-Мансийске, на котором глава «Газпром нефти» Александр Дюков представил результаты работы по проекту «Бажен» и предложил институтам и нефтесервисным компаниям войти в состав консорциума по освоению баженовской свиты. Мы поддержали этот проект, и, думаю, в ближайшее время будет такой консорциум создаваться.

НГВ: Другим новым проектом в нефтедобыче может стать освоение территорий в районе Хатанги. Сейчас «Роснефть» и ЛУКОЙЛ бурят в районе первые скважины. Поднимают ли компании вопрос о необходимости подготовки специальных государственных программ для развития этого региона, с тем чтобы строить там железные дороги, порт, протягивать сети и так далее?

А.Новак: Север Красноярского края, в частности район Хатанги, достаточно перспективный, но пока там идет процесс бурения разведочных скважин. Для подготовки подобных государственных программ необходимо понимать, о каких извлекаемых запасах идет речь и какие имеются возможности добычи и транспортировки нефти. Например, на шельфе Арктики промышленная добыча нефти идет только по одному проекту – освоение Приразломного месторождения. Это проект, осуществляющийся с одной платформы и не потребовавший строительства железных дорог, сетей и так далее.

НГВ: А если говорить об освоении российского шельфа в целом, есть ли ощущение, что этот процесс откладывается на более далекую и неопределенную перспективу, в том числе, из-за большего интереса к развитию добычи сланцевой нефти в России?

А.Новак: Учитывая, что сейчас цены гораздо ниже, чем три-четыре года назад, когда компании активно готовили планы по освоению шельфа, то не удивительно, что они стараются направлять основной объем денежных ресурсов в более дешевые и быстроокупаемые проекты. Шельф для России – стратегический запас, поэтому проекты по его освоению в любом случае постепенно будут развиваться.

НГВ: В проекте Энергостратегии отмечается, что к 2035 году добыча на шельфе может превысить 80 млн тонн. Но пока это кажется нереалистичным...

А.Новак: В России, несмотря ни на что, добыча нефти на шельфе увеличивается достаточно быстрыми темпами – за счет проектов в Охотском море, в Печорском море на Приразломном месторождении и так далее. В прошлом году добыча на шельфе составила порядка 23 млн тонн, в этом году объем производства вырастет уже на 13% – до 26 млн тонн. Поэтому мы не будем пока менять Энергостратегию в этом направлении.

НГВ: США недавно приняли новый закон о санкциях в отношении России. Как он повлияет на работу по российским проектам, может ли пострадать «Северный поток-2» или другие проекты?

А.Новак: Новый закон США о санкциях в отношении России достаточно сложный, требующий глубокого анализа и разъяснений. Сейчас нужно дождаться официальных разъяснений со стороны властей США об особенностях применения данного закона. Проекты продолжают реализовываться, и никаких изменений не происходит.

НГВ: Тем не менее глава ОMV (одного из участников финансирования проекта) отмечал, что «Северный поток-2» может испытывать сложности с привлечением средств и что нынешняя схема финансирования будет пересмотрена…

А.Новак: Новый закон широкого спектра действий, поэтому палитра рисков большая. С другой стороны, в части инфраструктурных проектов, проектов по строительству трубопроводов новый закон содержит размытые формулировки, позволяющие президенту США применять санкции при условии координации с европейскими партнерами.

НГВ: Могут ли санкции сказаться на конкурентоспособности проекта «Северный поток-2»?

А.Новак: «Северный поток-2» более чем конкурентоспособный. Доставка газа по нему на 2 тыс. км короче, чем с использованием действующей инфраструктуры. Себестоимость поставки газа по «Северному потоку-2» дешевле, чем по действующей системе, в 1,6–2 раза. Импорт газа в Европу, как ожидается, будет только расти, как в связи с сокращением собственной добычи, так и в связи с постепенным ростом спроса. Потенциал роста европейского рынка оценивается в 100 млрд кубометров газа, которые мы можем поставить. Поэтому мы не боимся конкуренции.

НГВ: Еврокомиссар по энергетике Марош Шефчович начал процедуру получения мандата на ведение переговоров по «Северному потоку-2». Есть ли в этом какой-то риск для России?

А.Новак: Наша позиция простая – никакого дополнительного мандата на переговоры по этому проекту не нужно. «Северный поток-2» полностью соответствует действующему европейскому законодательству. Это коммерческий проект, который реализуют между собой коммерческие компании. Морской участок «Северного потока-2» не подпадает под действие Третьего энергического пакета по аналогии с маршрутом «Северный поток-1» и другими маршрутами, такими как транспорт газа в Европу из Алжира. А что касается сухопутного участка, то он будет соответствовать всем требованиям европейского законодательства.

НГВ: Возвращаясь на российский рынок. В апреле этого года на коллегии Минэнерго вы признали, что нефтеперерабатывающая отрасль России переживает не лучшие времена и многие НПЗ работают на грани рентабельности. Нужны ли меры стимулирования работы НПЗ и если да, то какие?

А.Новак: Во-первых, в нефтеперерабатывающей отрасли уже много лет идет реконструкция и модернизация нефтеперерабатывающих заводов с повышением глубины переработки, с выходом на более качественные и экологически более чистые продукты, со снижением выпуска мазута. На текущий момент из 130 установок реконструировано и отремонтировано более 50%, а это требует значительных инвестиций. Во-вторых, в России существует разница между экспортной пошлиной на нефть и экспортной пошлиной на нефтепродукты. Эта разница, по сути, и есть тот объем субсидий, который выделяется, чтобы поддерживать нефтепереработку. Разница между пошлинами постепенно сокращается, поэтому и объем субсидий уменьшается.

Со стороны Минэнерго считаем, что сокращение экспортной пошлины на нефть и нефтепродукты должно проходить постепенно, по мере завершения модернизации нефтеперерабатывающих заводов. Полное обнуление пошлины и полное прекращение субсидирования нефтеперерабатывающей отрасли должно произойти уже после 2022 года, а не в ближайшие год-два, как предлагал Минфин.

Нефтеперерабатывающая отрасль на сегодня находится в гораздо лучшем состоянии, чем при ценах на нефть в $30–40 за баррель.

НГВ: Каким образом можно заинтересовать белорусских партнеров в транспортировке нефтепродукты с использованием российской инфраструктуры? Насколько это большие объемы и стоят ли они введения специальных тарифов?

А.Новак: Предложения о том, каким образом российская портовая и железнодорожная инфраструктура может быть использована при поставках нефтепродуктов из Белоруссии, подготовлены и отправлены в правительство. Мы их также обсуждаем с белорусскими партнерами. Это коммерческий вопрос компаний.

НГВ: Вы недавно провели встречу с министром нефти Венесуэлы Эулохио дель Пино. Какие вопросы обсуждались и предлагал ли ваш коллега из Венесуэлы увеличить порог сокращения добычи?

А.Новак: Мы обсуждали тему взаимоотношения ОПЕК и не-ОПЕК, тему сотрудничества в энергетической сфере. С предложением об увеличении порога сокращения, как я уже говорил, никто официально не выходил.

НГВ: Какие проекты вы обсуждаете с Саудовской Аравией вне сделки с ОПЕК?

А.Новак: Мы наметили более 30 различных проектов, которые подробно обсуждали в рамках визита министра энергетики Саудовской Аравии Халида аль-Фалиха в Санкт-Петербург. Среди них – участие российских сервисных компаний в проектах освоения месторождений на территории Саудовской Аравии, проект по созданию совместного научно-исследовательского центра, проекты по совместному трейдингу нефти и СПГ. Министр встречался с руководством всех ведущих российских добывающих и нефтесервисных компаний. Сейчас идет обсуждение конкретных совместных проектов на корпоративном уровне. Мы уже разработали дорожную карту по этим проектам и на очередном заседании рабочей группы планируем ее подписать.

НГВ: Украина хорошо прошла зимний период 2016–2017 годов без российского газа. Какие перспективы у Украины на прохождение предстоящей зимы, как долго страна сможет обходиться без российского газа?

А.Новак: Сейчас идет более активный процесс закачки газа в подземные газохранилища Украины.

НГВ: То есть проблем с Украиной у нас в этом году не будет?

А.Новак: Пока об этом говорить рано, многое будет зависеть от погоды.

Россия. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 3 октября 2017 > № 2335197 Александр Новак


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 29 сентября 2017 > № 2330750 Михаил Ходорковский

Олигарх и лучший друг Запада. Как Михаил Ходорковский стал богатейшим человеком России

Павел Хлебников

Первый главный редактор Forbes

Статья Павла Хлебникова о владельце «Юкоса» и его пути к богатству была опубликована в американском Forbes 18 марта 2002 года

Не так давно Михаила Ходорковского F 172 раскритиковали на Западе, назвав его клановым капиталистом, который «кинул» своих зарубежных партнеров. Сейчас он — самый богатый человек в России и, как представляется, лучший друг Запада.

Если ваш бизнес получает определенную выгоду от дешевой энергии, отправьте благодарственное письмо российскому олигарху Михаилу Ходорковскому. Это может показаться странным — считать, что этот вкрадчиво говорящий 38-летний мужчина обладает всей полнотой власти над мировыми ценами на энергоносители. Даже если он и самый богатый человек России, глава второй по величине в стране нефтяной компании, чье состояние оценивается приблизительно в $3,7 млрд, его бизнес по-прежнему не дотягивает до масштаба мировых нефтяных компаний — Saudi Aramco, ExxonMobil и Royal Dutch/Shell.

Но Ходорковский находится в нужном месте и в нужное время. Россия, вторая в мире по величине страна-экспортер нефти и нефтепродуктов (после Саудовской Аравии), недавно подверглась сильному давлению со стороны ОПЕК, которая требовала сократить экспорт и повысить цены на нефть. Тридцать долларов за баррель нефти было бы гораздо лучшей ценой для российской экономики, чем пятнадцать, но российское правительство отказалось сделать хоть что-то кроме символического снижения экспорта.

Что стоит за этой политикой? Возможно, держать ОПЕК в страхе является одной из тех уступок, которые Владимир Путин сделал Джорджу Бушу, когда посетил американского президента в ноябре. Но российское правительство также отвечает на давление со стороны своих собственных нефтяных магнатов.

Именно здесь и вступает в игру Михаил Ходорковский. На его компанию «ЮКОС» приходится 17% объема добычи нефти в России и он оказывает значительное влияние в Кремле. Одна бывшая сотрудница до недавнего времени была министром топлива и энергетики; еще один бывший «кореш» Ходорковского в настоящее время является главой администрации Владимира Путина. Среди других российских нефтяников Ходорковский больше всех выступает против требований ОПЕК и старается как можно скорее увеличить объемы добычи нефти. Что он делает: «ЮКОС» расширил производство на 35% за последние два года до 1,2 млн баррелей в день. Ликвидировать некоторые скважины? Он не будет делать этого.

В то время как другие российские нефтяные гиганты, такие как «Лукойл», высказались в пользу сближения с ОПЕК, команда Ходорковского до сих пор занимает лидирующие позиции в Кремле. Ставки огромны — как для мировых цен на нефть, так и для мировой экономики.

Чтобы навестить Михаила Ходорковского, Вам нужно ехать час на запад от центра Москвы до Жуковки, элитного пригорода, который когда-то был пристанищем для членов Политбюро и советских генералов армии. Там Ходорковский и полдюжины его партнеров построили комплекс роскошных домов среди соснового леса. Дома построены со вкусом, и места красивые, но сам комплекс очень похож на тюремный лагерь. Он окружен высокими стенами с мощными фонарями, висящими через каждые 30 шагов. Охранники с автоматами патрулируют периметр. На массивных входных воротах с помощью зеркал проверяются внутренние механизмы транспортных средств посетителей на наличие в них бомб. Американцы стали беспокоиться о своей безопасности только с теракта 11 сентября. Российским же руководителям телохранители нужны с тех пор, как в страну пришел капитализм.

Скромный человек и безжалостный бизнесмен

Ходорковский — скромный человек. Самый старший из его четырех детей учится в швейцарской школе-интернате, но в остальных ситуациях Ходорковский, кажется, пытается избежать попадания в «богатые» ловушки других российских олигархов.

Разве у него нет виллы на Ривьере? «Моя жена и я не очень любим пляж», — отвечает он. «Прошлые зимние каникулы мы прекрасно провели в маленькой финской гостинице».

У Ходорковского непринужденная манера поведения и высокий голос, который часто трудно услышать, но внешность обманчива. Это цепкий и безжалостный бизнесмен.

«АМОКО» (Amoco), нефтяная компания, в настоящее время находящаяся в составе ВР, может это подтвердить. Еще несколько лет назад «АМОКО» возлагала большие надежды на Приобское месторождение в Западной Сибири. Около 3,5 млрд баррелей нефти находятся здесь под заброшенными болотами и арктическими лесами. Месторождение, которое «АМОКО» разрабатывала с дочерними компаниями «ЮКОСа», обещало стать фонтанирующей нефтяной скважиной. Но в 1998 году, в тот самый момент, когда крупномасштабное производство на Приобском нефтяном месторождении должно было начаться, «АМОКО» получила от ворот поворот; компания потеряла около $300 млн, потраченных на проект. Сегодня ВР отказывается говорить об этом деле. Вот версия Ходорковского по поводу произошедшего:

«Это было результатом их собственных колебаний», — говорит он. ««АМОКО» получила эксклюзивные права вести переговоры на Приобском месторождении и продолжала эти переговоры в течение пяти лет. В 1997 году [когда я получил полный контроль над «ЮКОСом»], я навел справки, а существует ли какой-либо документ, который обязывал бы нас для продолжать переговоры с «АМОКО». [Его не было]».

С «АМОКО» в качестве долевого партнера Ходорковский привлек к сотрудничеству другие западные компании на платной основе: компании, производящие оборудование для нефтяных скважин, как, например, Schlumberger и англо-норвежское предприятие Kvaerner, для того, чтобы освоить Приобское месторождение и возродить старые месторождения. Сейчас добыча на Приобском месторождении растет большими темпами, от 40 млн баррелей в прошлом году до, скорее всего, 90 млн в этом году.

Хотя подтвержденные запасы «ЮКОСа» (12 млрд баррелей в пересчете на нефть) и ставят его в лигу корпорации Chevrontexaco, его финансовые показатели являются весьма посредственными по западным меркам: по оценкам московской инвест-компании United Financial Group, в прошлом году «ЮКОС» заработал $3,7 млрд при доходах в $7,3 млрд. Хотя Ходорковский и имеет огромные международные амбиции. Он планирует покупать нефтеперерабатывающие заводы и топливозаправочные станции в Европе и занять лидирующую позицию в проекте трубопровода для перекачки Сибирской нефти в Китай стоимостью $1,7 млрд.

Ходорковский прошел долгий путь, начиная с его нищего советского детства. Он рос в тесной коммунальной квартире в Москве, разделяя со своими родителями две комнаты. При этом Ходорковский был образцом советской молодежи. Он был хорошим студентом, закончил Химико-технологический институт имени Менделеева, где был заместителем секретаря комитета ВЛКСМ.

Ему повезло начать свою карьеру в то время, когда Михаил Горбачев реформировал Советский Союз. Под эгидой Комсомола Ходорковский сначала ушел в бизнес. Вместе с полудюжиной партнеров он открыл частное кафе, пропагандировал новые технологии советским заводам, занимался импортом портативных компьютеров, даже продавал французский бренди.

К 1988 году, меньше чем через два года после того, как он начал свой торговый бизнес, Ходорковский имел доход 80 млн рублей в год ($130 млн по официальному курсу, $10 млн по курсу черного рынка). Это сделало Ходорковского одним из самых успешных представителей новой породы в России — махинаторов. Был ли это результат хороших контактов с политической элитой? По мнению Ходорковского, нет.

Когда от собственных торговых операций денег стало хоть отбавляй, Ходорковский с партнерами создали банк «Менатеп». Будучи одним из первых частных банков в России, «Менатеп» расширялся с головокружительной скоростью, не только благодаря финансированию за счет прибыльных торговых операций Ходорковского, но также и благодаря обороту государственных денежных средств, например средств, выделенных для пострадавших от аварии на Чернобыльской АЭС. К 1990 году, за год до падения коммунизма, «Менатеп» осуществлял офшорные операции. Первого клиента, и позже акционера частного банка в Женеве звали Риггс Вальмет.

В то время российские частные банки широко подозревались в отмывании миллиардов долларов, принадлежащих Коммунистической партии в пользу анонимных офшорных счетов. По мнению Ходорковского, его банк не был причастен к этим махинациям. «Наш банк подвергся тщательной проверке на этот счет» — говорит он. «И я могу сказать, что, по крайней мере, в нашем банке не было найдено таких средств».

Банк «Менатеп»

После того, как коммунизм пал, и к власти пришел Борис Ельцин, доходы «Менатепа» продолжали расти. Банк был уполномочен распоряжаться денежными средствами Министерства финансов, Государственной налоговой службы, правительства Москвы и монополией на экспорт российского оружия. Между тем, торговые операции Ходорковского начали переходить на уровень международных перевозок товаров. Были проведены сделки с Марком Ричем (Marc Rich), помилованным беглецом, а также крупная сделка «нефть-сахар» с Кубой.

Но именно с приобретением «ЮКОСа» Ходорковский добился успеха. Его шанс пришел в залоговых аукционах в 1995 году, когда правительство избавилось от своих контрольных пакетов акций в крупнейших российских нефтяных и металлургических компаниях в пользу группы связанных друг с другом финансовых компаний.

Банк Ходорковского «Менатеп» стал ответственным за обработку заявки в аукционе «ЮКОСа». Победителем оказалась компания, контролируемая Ходорковским и его партнерами. Конкурирующее предложение от трех крупных российских банков, которые предлагали больше денег, чем предприятие Ходорковского, было дисквалифицировано по техническим причинам.

Сделка на $350 миллионов, которые Ходорковский и его партнеры заплатили за контроль над 78% акций «ЮКОСа», оказалась вполне выгодной. Она предполагала стоимость для всей компании в $450 млн. При этом меньше чем через два года, когда акциями «ЮКОСа» начали торговать, рыночная капитализация нефтяной компании составила $9 млрд. Сегодня рыночная капитализация приближается к отметке в $15 млрд.

«В те времена в России все занимались первичным накоплением капитала», — Ходорковский напоминает об анархических ельцинских годах. «Даже если и существовали законы, они не очень тщательно соблюдались. Поэтому если вы вели себя слишком «на западный манер», вас просто могли растерзать и забыть».

Следующее серьёзное испытание для Ходорковского случилось в августе 1998 года. Едва он закончил укреплять свой контроля над «ЮКОСом» и «кинул» «АМОКО», как вся российская финансовая система рухнула. Разграбленная клановыми капиталистами, Россия стала банкротом. Правительство девальвировало рубль и объявило дефолт. Самые крупные частные банки в России, в том числе и Банк «Менатеп-Москва», разорились.

Ходорковский и его партнеры спасали из руин все, что могли, переводя свои законные счета в дочерний банк «Менатеп-Санкт-Петербург». Но они по-прежнему задавались вопросом о том, что делать с их разгневанными кредиторами. Главным среди них была группа иностранных банков, которая предоставила «Менатеп» займ в размере $266 млн, обеспеченный 33% акциями ЮКОСа.

Группа Ходорковского призвала зарубежные банки к принятию трехлетнего плана погашения, обеспеченного экспортом нефти, а не акциями «ЮКОСа». Но два крупнейших кредитора, Daiwa Bank и West Merchant Bank (дочерняя компания Westdeutsche Landesbank), отказались. Они оформили право собственности на предмет залога (что составляет 29% акций «ЮКОСа»), но дали понять, что они в первую очередь заинтересованы в получении своих денег обратно. После сорванных переговоров между банками и людьми Ходорковского летом 1999 года, Daiwa и West Merchant сбросили свои акции ЮКОСа на рынок. Хотя цена продажи не была обнародована, предполагается, что этим банкам удалось вернуть только половину стоимости выданных кредитов.

На первый взгляд, это решение казалось безумным. К чему спешка? Если бы эти два банка подождали несколько месяцев, пока паника на фондовом рынке не утихнет, они могли бы получить солидную прибыль от продажи акций ЮКОСа. Что же напугало их и заставило продавать?

В то же время, когда в лагере Ходорковского проходили переговоры по поводу условий реструктуризации кредитов с банками West Merchant и Daiwa, было объявлено об ожидающемся в скором времени выпуске акций в «ЮКОСе» и его дочерних компаниях, которое бы понизило долю акций Daiwa и West Merchant (которая составляла 29%) до ничтожного уровня.

«Это был обычный оборонительный маневр», — говорит Платон Лебедев, директор группы «Менатеп», холдинговой компании, представляющей Ходорковского и его шесть партнеров. «Мы должны спасти «ЮКОС», так что нам предстояло провести эмиссию акций, чтобы привлечь больше акционерного капитала. Если банки хотели владеть акциями «ЮКОСа», они должны были бы действовать как акционеры и согласиться с выпуском акций».

Между тем, «ЮКОС» продавал некоторые из своих главных нефтедобывающих активов непонятным субъектам в офшорах. «ЮКОСу», казалось, грозила опасность стать фирмой-однодневкой. Неудивительно, что Daiwa и West Merchant сложили руки. Ходорковский и его партнеры выкупили большую часть акций себе. Предложения акций были отменены, и все активы, которые были переведены в офшоры, были возвращены «ЮКОСу» в Россию.

Трудно сказать, действительно ли «ЮКОС» полностью наладил свои отношения с иностранными банками; он не имеет рейтинга кредитоспособности.

Сегодня Россия стоит на пороге новой эры. Владимир Путин возглавляет Кремль. Российское уродство, которое даже либеральные политики называют «бандитский капитализм», уступает место более цивилизованному рынку. Финансовая анархия поддается этике реинвестирования в бизнес. И среди старых добрых олигархов, Михаил Ходорковский находится на ведущих позициях.

«К настоящему моменту мы понимаем, как делается бизнес на Западе», — говорит он. «Как акционер, я зарабатываю деньги на дивидендах и росте рыночной капитализации моей компании».

Дом олигарха

«ЮКОС» опубликовал данные финансовой отчетности за три года, соответствующие стандартам общепринятых принципов бухгалтерского учета США, выпустил американскую депозитарную расписку и в настоящее время платит серьезные дивиденды (конечная 12-месячная доходность в 2,8% на американскую депозитарную расписку в $98). В составе совета директоров есть пять иностранцев, финансовым директором является американец. Акции «ЮКОСа» выросли в цене более чем в десять раз за последние два года, хотя, это может быть скорее результатом небольшого свободного обращения (от 15% до 20% акций в обращении) чем результатом операционной деятельности.

«Раньше мы все были сосредоточены только на денежных доходах нашего бизнеса, поскольку никто не верил, что такая ситуация продлится долго», — говорит Ходорковский. «Теперь, когда все стабилизируется, люди больше заинтересованы в увеличении стоимости своего имущества».

Да, многое изменилось в России. «Как? Ну, например, я недавно купил мой первый дом», — говорит самый богатый человек России, указывая на огороженную территорию в Жуковке. «Просто я чувствую себя более комфортно в России в эти дни».

Снаружи охранники с пулеметами по-прежнему пристально следят за незваными гостями.

Перевод Екатерины Курило

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 29 сентября 2017 > № 2330750 Михаил Ходорковский


Германия. Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 28 сентября 2017 > № 2328735

Сегодняшняя Европа просто труслива?

Эдуард Штайнер (Eduard Steiner), Die Welt, Германия

Он ездит по всему миру, чтобы совместно с крупнейшими государствами, занимающимися добычей нефти, повлиять на ее цены. Он стремится к диалогу с ЕС, чтобы спасти новый газопровод из России в Германию («Северный поток — 2»). Он является членом наблюдательных советов таких российских гигантов как Газпром или Росатом. Теперь министр энергетики Александр Новак выделил время для беседы об ОПЕК, Украине, о страхе американцев перед конкуренцией и о Герхарде Шрёдере.

DIE WELT: Примерно десять лет тому назад российская газета «Ведомости» писала по поводу конфликтов из-за газа, что в Европе уже можно пугать детей концерном Газпром. В настоящее время государственный нефтяной концерн Роснефть все больше выходит на первый план, к тому же Герхард Шрёдер выставил там свою кандидатуру в наблюдательный совет. Будут ли детей в Европе вскоре пугать Роснефтью?

Александр Новак: Если у кого-то наблюдаются тревожные расстройства, то они могут выглядеть по-разному и возникать в самых различных ситуациях. Газпром и Роснефть являются зарегистрированными на бирже предприятиями с иностранными акционерами. Оба концерна конкурентоспособны, поскольку себестоимость при добыче — низкая. Лишь тот, кто опасается конкуренции, может распространять мифы о запугивании детей.

— Бывший канцлер Германии Герхард Шрёдер хочет выставить свою кандидатуру в наблюдательный совет Роснефти. Считаете ли Вы, что западная реакция на это сообщение является истеричной?

— На мой взгляд, кандидатура Шрёдера является весьма значимым событием и положительно повлияет на рынок. Человек с таким большим опытом в делах управления концерном будет принимать участие в управлении одним из крупнейших мировых концернов. Кроме того, Шрёдер выступает за последовательное восстановление и развитие отношений между Россией и Европой и соответственно между Россией и Германией. Ведь это является положительным примером.

— В чем будут состоять его функции?

— У него будут такие же функции, как у каждого члена совета директоров (совет директоров является контрольным органом, который в отличие от немецкого контрольного совета имеет более широкие полномочия — прим. ред). А если его назначат руководителем, то он и будет руководить этим органом.

— Нужда в нем связана с его политическими контактами в Европе или же решающим является тот факт, что он дружен с президентом России Владимиром Путиным?

— Главным фактором является большой опыт Шрёдера и его профессиональное ноу-хау. Шрёдер будет независимым членом директората. Он может пригласить на фирму специалистов, которые привнесут дополнительный опыт в корпоративное управление.

— А что поимели бы от этого Европа или Германия?

— Рост доверия и больше прозрачности, чтобы не пугать детей. Когда такие личности приходят на фирму, то это означает также, что это предприятие будет более открытым и понятным.

— Вы же сами являетесь членом советов директоров сразу нескольких крупных российских концернов. Скажите, что могут иностранные советники вообще дать российским предприятиям?

— Во-первых, это независимые эксперты, которые дают при принятии решений свои важные оценки. Это означает, что эти решения принимаются открыто. И они повышают уровень корпоративного управления.

— ЕС планирует выдать комиссару по Энергетическому союзу Марошу Шефчовичу мандат на переговоры о строительстве газопровода «Северный поток»…

— … насколько мне известно, это еще изучается, а решение не принято.

— Говорят, что будто не так-то просто договориться сейчас о Вашей встрече с ним.

— Оперативно мы можем это всегда устроить. Следует сказать: проект «Северный поток — 2» осуществляется коммерческими предприятиями. Инвесторами являются европейские фирмы и Газпром. Все регулируется европейскими законами. Мы не понимаем, для чего с юридической точки зрения нужен теперь мандат.

— Однако если мандат будет все же выдан, что тогда?

— Это было бы беспримерно. Таких прецедентов нет. И не ясно, куда может привести в будущем такой прецедент. Что, если одно предприятие собирается строить нефтеперерабатывающий завод? Нужен ли ему тогда мандат ЕС? Или промышленное предприятие. Здесь принципиально непонятно, что все это означает.

— Судя по первым оценкам, ЕС мог бы быть нацелен на компромисс, а именно на то, чтобы Газпром не принимал участия в оперативном менеджменте этого трубопровода. Проще говоря, чтобы третий энергетический пакет ЕС, который подразумевает разделение между производителями газа и предприятиями, эксплуатирующими трубопроводы, был распространен на «Северный поток — 2». Может ли потребоваться компромисс?

— При строительстве этого трубопровода мы полностью придерживаемся действующих законов. Ведь для пути по морю не предписан никакой третий энергетический пакет, поскольку это не является территорией ЕС. На сухопутном маршруте выполняются все требования энергетического пакета. Ну послушайте, ведь это инвесторы, фирмы, которые принимают участие, они просто хотят, чтобы их инвестиции оправдали себя.

— Была бы Россия готова к компромиссу?

— Сначала поясните нам, что это за компромисс, а потом поговорим о том, готовы мы к нему или нет.

— Ведь теперь со стороны Запада добавилось еще и то, что США новыми санкциями хотят воспрепятствовать реализации «Северного потока — 2». Участвующие стороны уже думают о новых возможностях финансирования, чтобы спасти проект. Какая схема финансирования была бы приемлема?

— Это дело предприятий.

— Но этот проект важен для России также и в стратегическом плане.

— Да, мы поддерживаем его осуществление. И мы думаем, что он привлекателен в экономическом отношении, о чем свидетельствует также эффективность эксплуатации «Северного потока — 1». Короткий путь к потребителю — и себестоимость вполовину ниже. Непонятно, что вдруг какие-то третьи государства запрещают то, что выгодно для Европы. Мы думаем, что эти меры по воспрепятствованию служат в первую очередь для того, чтобы не допустить конкурентов. Они направлены не против России, а против Европы, которая теряет свой суверенитет и возможность выбора при осуществлении энергетических проектов. Здесь уничтожаются все рыночные принципы. Сжиженный газ из США в настоящее время на 70% дороже, чем газ по трубопроводу.

— Россия сама сейчас начинает экспортировать сжиженный газ.

— Но мы готовы к конкуренции. Мы же не говорим, чтобы в нашу пользу блокировали какие-либо поставки.

— По поводу нефти: альянс из ОПЕК и десяти стран, не входящих в ОПЕК, по-видимому, безупречно выполняет свои обещания от ноября о снижении объема добычи и тем самым стабилизации цен. Остается большим вопросом, как будет действовать этот альянс после истечения срока договоренности в конце марта. Ведь в ноябре этот вопрос будет предположительно обсуждаться. Саудовская Аравия и Ирак выступают за его продление. А Россия — нет. Вы исключаете дальнейшее участие?

— Если оно будет целесообразным, то мы изучим этот вопрос.

— Что означает "целесообразно"?

— Целесообразно означает, что к 1 апреля рынок, возможно, не будет окончательно сбалансирован. Если будет существовать такой прогноз, мы изучим вопрос о том, должны ли мы продлевать действие этого соглашения. Сейчас этого еще нельзя сказать. Мы не знаем, какой будет рыночная ситуация. Просто существует слишком много обстоятельств, и требуется качественный прогноз. Возможность продлить срок действия соглашения существует. Мы ее не исключаем.

— Означает ли это, что Россия не выступает категорически против?

— А мы этого никогда и не говорили.

— Если истечет срок сокращения объема производства, то это может привести к шоку с новым обвалом цен.

— Это соглашение должно быть закончено в период растущего спроса. А ведь это наступает в летний период. Если спрос вырастет, то все последствия, вытекающие из существующей договоренности, действовать не будут.

— То есть, этот сценарий стал возможным? В конечном счете все прогнозы указывают на рост спроса в 2018 году.

— Мы видим, что в этом году спрос растет быстрее, чем это первоначально прогнозировалось. Вместо дополнительных 1,2 миллиона баррелей теперь спрос оценивается в дополнительных 1,4 миллиона баррелей.

— Вы сказали по поводу растущих цен на нефть, что этот альянс стран-производителей нефти показал свою эффективность в результате сокращения объема производства, в чем ведь долгое время сомневались. Однако нужно быть честным и сказать, что и спрос также вырос, что в США бушевали ураганы и так далее. Таким образом существует много причин. Как Вы оцениваете долю сокращения объема производства?

— Оно сыграло ключевую роль, потому что это привело к спокойствию и доверию на рынке. Сегодня спрос превышает предложение уже на один миллион баррелей в сутки. Складские запасы превышают средний показатель за пять лет лишь на 170 миллионов баррелей — половину того, что было прежде.

— Но как только цена повысится, добыча в США вновь вырастет и уничтожит этот эффект.

— Когда 10 декабря 2016 года мы впервые договорились о сокращении добычи, мы учитывали рост добычи в США. Он действительно имел место, однако за прошедшие месяцы не был существенно увеличен. Для этого не хватает потенциала. Мы в очередной раз увидели, что аналитики ошиблись. Мы спокойно будем продолжать мониторинг. В любом случае сокращение размера добычи имеет больше преимуществ, чем недостатков.

Германия. Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 28 сентября 2017 > № 2328735


Казахстан. Россия > Нефть, газ, уголь. Транспорт. Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 28 сентября 2017 > № 2327848 Тулеген Аскаров

Под крылом самолета керосином почти не пахнет…

Официальное заявление национальной компании «Эйр Астана» об угрозе срыва регулярного воздушного сообщения в нашей стране из-за дефицита авиакеросина стало весьма неприятным сюрпризом для казахстанцев и потенциальных гостей нашей страны. Ведь многие из них уже строят планы поездок в новогодние праздники, до которых осталось совсем немного.

Тулеген АСКАРОВ

КАК ОБУХОМ ПО ГОЛОВЕ

После успешного проведения в этом году двух масштабных международных мероприятий – Универсиады-2017 в Алматы и всемирной выставки ЭКСПО-2017 в столице, значительно укрепивших благоприятный имидж Казахстана, верилось в то, что теперь все флаги уж точно будут постоянно в гости к нам по гостеприимному открытому небу над бескрайней степью. Да и сами мы, благодаря вводу в действие нового аэропорта в Астане, приобретению новых самолетов отечественными авиаперевозчиками, рассчитывали летать гораздо чаще и за рубеж, и по просторам Отечества, где есть немало прекрасных мест для отдыха и знакомства с его славным прошлым и настоящим.

Увы, как сообщила «Эйр Астана», из-за резкого падения поставок авиакеросина из России, на которую приходится 70% от общей потребности в этом топливе, недостаточных мощностей резервуарного парка отечественных аэропортов и разрешенного лимита его хранения для нацкомпании заправка воздушных судов планируется сейчас лишь на 10-дневный срок. В таких условиях, конечно же, не приходится говорить о выполнении авиаторами долгосрочных обязательств перед пассажирами и устойчивой реализации производственных программ. О том, что поставки авиа-керосина из России имеют нестабильный и негарантированный характер, было известно давно. Он реализовывался оттуда по остаточному принципу, то есть после того, как удовлетворялись потребности тамошних авиаперевозчиков. По информации «Эйр Астаны», основными поставщиками выступают компании «Газпромнефть», «Роснефть», «Лукойл» и «Татнефть». В этом году совокупный среднемесячный объем их поставок упал до 15 тыс. тонн с прошлогодних 44 тыс. тонн, то есть почти в три раза!

Перспективы на ближайшее будущее выглядят и вовсе печальными, так как из-за высокого спроса на авиакеросин в России эти компании не подтвердили объемы поставок на октябрь. А «Газпромнефть» и вовсе уведомила о возобновлении экспорта топлива не ранее мая 2018 года. Дефицит царит сейчас и в других странах СНГ, экспортирующих авиационное топливо, – Туркменистане, Азербайджане и Беларусь. В Китае же производится другой тип авиакеросина, для использования которого не подходит нынешняя инфраструктура наших аэропортов. В итоге в краткие сроки организовать ввоз топлива из других стран практически невозможно.

С отечественным производством этого топлива вопреки нашумевшей ПФИИР – госпрограмме форсированного индустриально-инновационного развития – дела обстоят неприглядно. При годовой потребности в 800 тысяч тонн стабильно авиатопливо производится лишь Шымкентским НПЗ в объеме порядка 240 тысяч тонн. А завод этот останавливается по осени на проведение ремонтно-профилактических работ, что, как заявляют в «Эйр Астане», еще более усугубит кризисную ситуацию.

Кстати, о дефиците керосина сообщили и другие ведущие авиаперевозчики страны. У «Ската» топлива осталось на неделю. Там сообщили журналистам, что импорт из России прекратился еще в июне из-за нехватки авиакеросина для собственных нужд при том, что его стоимость поднялась более чем на треть. Глава Qazaq Air Блэр Трехерн Поллок заявил о наличии запасов топлива лишь до середины октября, а на все запросы о поставках россияне ответили отказом.

Напомним также, что еще в начале этого года «Эйр Астана» и Qazaq Air заявляли прессе о непрозрачности и несовершенстве процедуры распределения топлива между авиакомпаниями и о недостаточных объемах его производства на отечественных НПЗ. Более того, технические мощности этих НПЗ не позволяют полностью обеспечить внутренний рынок авиакеросином, хотя именно такая цель была поставлена государством почти 10-летие тому назад! В реальности же объемы производства авиатоплива в Казахстане упали за последние годы в 2,5 раза из-за прекращения его выпуска на Павлодарском нефтехимическом заводе и незначительных объемов производства на Атырауском НПЗ. Стоимость же отечественного продукта при этом поднялась более чем на 60% вопреки падению мировых цен на нефть!

В СТОГЕ НЕ СПРЯЧЕШЬ!

Отечественные СМИ и пользователи социальных сетей дружно отреагировали в поддержку авиаторов, потребовав немедленных объяснений от Минэнергетики, отвечающего за порядок в топливной сфере. Однако явление народу вице-министра энергетики Асета Магауова получилось по давно известному принципу пинг-понга. Более того, создалось впечатление, что чиновники из этого министерства, не говоря уже о представителях ФНБ «Самрук-Казына» и нацкомпании «КазМунайГаз», вообще не хотели комментировать эту скандальную ситуацию.

Но к этому моменту к освещению скандала уже подключились и влиятельные западные СМИ. К примеру, на ленте информагентства Bloomberg появилось сообщение с точно отражающим суть дела заголовком – «Booming Russian Airlines Leave Kazakh Carrier Short of Jet Fuel» («Растущие российские авиакомпании оставляют казахского перевозчика с дефицитом топлива»). По данным этого агентства, пассажирские авиаперевозки растут в соседней стране благодаря дешевому топливу и восстановлению экономики. В годовом выражении в августе пассажиропоток в России увеличился более чем на 16%, а главный ее перевозчик – «Аэрофлот» – поставил рекорд в июле. В такой ситуации российские нефтепереработчики просто не успевают за быстрорастущим спросом авиаторов на топливо. В «Газпромнефти» на запрос Bloomberg пояснили, что наращивают выпуск авиакеросина на своих НПЗ для того, чтобы не допустить срыва поставок в первую очередь на внутренний рынок. «Роснефть» сообщила нашим коллегам о полном исполнении своих контрактных обязательств, тогда как в «Лукойле» подчеркнули, что поставки авиатоплива в Казахстан ведутся в пределах квот, согласованных министерствами энергетики обеих стран. Но при этом в последней компании заявили, что возможность поставок в нашу страну на последний квартал этого года будет возможна при наличии доступных ресурсов. Однако замминистра энергетики РФ Кирилл Молодцов через СМИ официально заявил, что все запросы Казахстана в авиатопливе удовлетворены и острой проблемы здесь не наблюдается. Правда, он оговорился, что индикативный баланс на следующий год пока не подписан казахстанской стороной.

Г-н Магауов с явным раздражением заметил для начала на своей пресс-конференции: «…«Эйр Астана» перед тем, как делать такие громкие заявления, могла бы с нами проконсультироваться. Тем более, у нас есть прямой контакт с ними. Любой проблемный вопрос с ними всегда онлайн обсуждаем». По поводу Шымкентского НПЗ он заявил, что «никаких капремонтов, которые повлияют на остановку завода, не предполагается. В рамках весеннего капитального ремонта все установки были модернизированы, могут уже требования К4 и К5 выполнить». По его мнению, ситуация на рынке нефтепродуктов вполне благоприятная. По авиакеросину, хотя в августе объем его импорта упал «из-за некоторых вопросов Российской Федерации», при поддержке министерства «Эйр Астане» удалось заключить «некоторые контракты» с предприятиями, подконтрольными «Роснефти», общим объемом 8 тысяч тонн, к которым могут добавиться еще 4 тыс. тонн. Минэнергетики увеличило загрузку Шымкентского НПЗ: в сентябре с 390 тыс. тонн до 500 тыс. тонн перерабатываемой нефти, а в октябре – с 380 тыс. до 490 тыс. тонн, что ежемесячно добавит порядка 12 тыс. тонн авиакеросина. В среднем же, по данным вице-министра, в этом году импортировалось ежемесячно 25 тыс. тонн авиатоплива, что, как нетрудно подсчитать, дает общий объем импорта в 212,5 тыс. тонн, явно не соответствующий потребностям авиаторов.

Впрочем, как выяснилось, руководство Минэнергетики эта драматическая ситуация особо и не волнует, ибо там уверенно полагают, что «вопросы поиска и контрактации объемов, которые импортируются из РФ – это, прежде всего, задача самих авиакомпаний и аэропортов»! По мнению г-на Магауова, его министерство «может обеспечить производство, подкорректировать графики загрузки НПЗ», хотя вполне очевидно, что и с этой задачей оно не справляется, раз уж импортом приходится закрывать 70% потребностей авиаторов. Более того, раз уж «Эйр Астана» и Qazaq Air контролируется государством, то вообще непонятно, почему в правительстве в лице Минэнергетики отмахиваются от своих «дочек», вместо того, чтобы лелеять и холить их?! Но г-н Магауов в этом вопросе был непреклонен. Не только все отечественные авиакомпании, но и аэропорты, с его точки зрения, должны сами вести переговоры с российскими поставщиками, законтрактовывать нужные им объемы и обеспечивать поставки необходимого топлива.

Как бы то ни было, позже вице-министру пришлось все же признать, что дефицит авиатоплива в стране есть и его хватит лишь на две недели. Что произойдет в случае, если не поступят обещанные российские объемы и дополнительный керосин с Шымкентского НПЗ, он объяснять не стал, заверив лишь, что упомянутый выше индикативный баланс в Астане подписан и дело теперь за Беларусь.

ЗАЙМИТЕСЬ ДЕЛОМ!

Возможно, для игр бюрократического разума такой странный расклад выглядит логичным. Но у большинства нормальных людей сразу же возникают вопросы об адекватности действий, точнее, бездействия чиновников требованиям национальной безопасности в стратегически важной сфере авиаперевозок, и о том, является ли вообще наша экономика рыночной, о чем любят заявлять с высоких трибун. Ведь в подлинно рыночной экономике каждый должен заниматься своим делом, а не добывать дефицит!

Те же авиаторы по идее не должны думать о производстве и поставках топлива для самолетов, а заниматься повышением комфортности перевозок, улучшением сервиса на борту, не говоря уже о точном следовании расписанию. Керосин же в условиях свободного рынка просто должен быстро поставляться туда, где на него возникает дополнительный спрос, а чей он – наш, российский или китайский, для пассажиров значения не имеет. Авиаторы даже не должны пахнуть керосином в отличие от их поставщиков из нефтепереработки, ибо пассажирам нужен кристально чистый воздух в салонах самолетов, и уж, конечно, не беспокоить последних обсуждением темы дефицита авиатоплива. С детства помнятся замечательные стихи Джанни Родари в переводе Самуила Маршака по этому поводу – «Чем пахнут ремесла? Какого цвета ремесла?»:

«У каждого дела

Запах особый:

В булочной пахнет

Тестом и сдобой.

Мимо столярной

Идешь мастерской–

Стружкою пахнет

И свежей доской.

Пахнет маляр

Скипидаром и краской.

Пахнет стекольщик

Оконной замазкой.

Куртка шофера

Пахнет бензином.

Блуза рабочего-

Маслом машинным.

Пахнет кондитер

Орехом мускатным.

Доктор в халате –

Лекарством приятным.

Рыхлой землею,

Полем и лугом

Пахнет крестьянин,

Идущий за плугом.

Рыбой и морем

Пахнет рыбак.

Только безделье

Не пахнет никак.

Сколько ни душится

Лодырь богатый,

Очень неважно

Он пахнет, ребята!»

Что ж, остается лишь констатировать, что бездеятельные наши чиновники все еще не пахнут никак. А когда они появляются на информационной сцене, то не могут толком разъяснить сложную ситуацию и помочь бизнесу. Когда мировые цены на нефть падали, те же представители Минэнергетики объясняли, почему бензин у нас должен дорожать. А теперь, когда «черное золото» поднимается к отметке в $60 за баррель, они с тем же спокойствием поясняют, отчего в стране исчезает авиакеросин при том, что на Кашагане добыта уже 6-миллионная тонна нефти!

Помнится, такие ситуации периодически возникали в советское время, когда временами бензин исчезал с заправок. Поэтому-то и думается, что подлинно рыночная экономика в топливной сфере у нас просто отсутствует, а государство управляет ею так же, как и в СССР, административно-командным методом, деликатно именовавшимся плановым. И только тогда, когда важный иностранный инвестор приедет в аэропорт Астаны или Алматы, на закрытых дверях которого будет красоваться табличка «Закрыто. Авиакеросина нет», и начнет от возмущения звонить знакомым в высокие кабинеты с требованием решить проблему, что-то на время задвигается со скрипом в нашей бюрократической системе.

Впрочем, в соцсетях говорят и том, что авиакеросин на самом деле в стране имеется в достатке, просто он укрыт до поры до времени на приватизированных железнодорожных тупиках в ожидании, когда на него объявят новую повышенную цену. Такие трюки вполне обычны для нашего бизнеса, тесно связанного с высокими чиновничьими кабинетами.

Казахстан. Россия > Нефть, газ, уголь. Транспорт. Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 28 сентября 2017 > № 2327848 Тулеген Аскаров


Австрия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 27 сентября 2017 > № 2330346 Александр Новак

Интервью Александра Новака австрийской газете Die Presse.

- Альянс из членов ОПЕК и десяти стран, не входящих в ОПЕК, очевидно, четко выполняет обещание по сокращению добычи нефти. С целью дальнейшего поддержания цен теперь увеличено давление на Ливию и Нигерию, чтобы эти две страны также ограничили добычу. Но не идет ли тут речь о «мелочи»? Что может дать их присоединение к соглашению?

- Ливия и Нигерия наряду с другими странами в ноябре участвовали в переговорах, но для них не было введено лимитов на добычу. После достижения договоренностей обе страны увеличили производство нефти на 500 тысяч баррелей. Мы считаем, что им следовало бы зафиксировать добычу и удерживать ее на определенном уровне, по меньшей мере, до истечения соглашения (в конце марта 2018 года). Министр энергетики Нигерии подтвердил нам, что при достижении показателя в 1,8 миллиона баррелей в день «нажмет на тормоз». Надо сказать, что ситуация с добычей в этих странах непростая. Так, в Ливии в августе добывалось почти на 100 тысяч баррелей меньше, чем в июле.

- Независимо от этого большой вопрос состоит в том, как «расширенная ОПЕК» будет действовать после истечения соглашения в конце марта. В ноябре, предположительно, состоятся соответствующие консультации. Саудовская Аравия или, к примеру, Ирак, выступают за его пролонгацию. Россия не выступает за это. Вы исключаете дальнейшее участие в этом соглашении?

- В случае необходимости мы обдумаем данный вопрос.

- Что значит «в случае необходимости»?

- Это значит, что, возможно, до 1 апреля на рынке не будет достигнут баланс. В этом случае речь может идти о продлении, но пока мы не знаем, какова будет ситуация на рынке. Существует слишком много обстоятельств, и нужен качественный прогноз. Опция по продлению соглашения есть, и мы ее не исключаем.

- То есть Россия не настроена категорически против?

- Мы никогда этого не говорили. Наша главная цель – сбалансировать ситуацию на рынке.

- Когда истечет срок ограничения добычи нефти, на рынке могла бы сложится «шоковая» ситуация, и цена могла бы вновь обвалиться.

- Если заканчивать соглашение, то лучше в период растущего спроса, обычно он приходится на лето. Когда спрос вырастет, всем следовало бы постепенно выйти из соглашения.

- То есть этот сценарий стал вероятным? Ведь согласно прогнозам, в 2018 году ожидается рост спроса.

- Мы видим, что в этом году рост спроса превышает изначальные прогнозы. Вместо 1,2 миллиона баррелей рост составляет 1,4 миллиона.

- Вы говорили ввиду роста цен на нефть, что альянс стран-производителей, ограничив добычу, продемонстрировал свою эффективность, в которой многие долго сомневались. Но надо честно сказать, что и спрос на нефть тоже вырос, что в США бушевали ураганы и т.д. То есть причин было сразу множество. Насколько высоко вы оцениваете долю ограничения добычи в росте цен?

- Оно сыграло ключевую роль. Это успокоило рынок, вернуло участникам уверенность. Сегодня спрос превышает предложение уже на миллион баррелей в день. При этом уровень запасов нефти в хранилищах превышает средний пятилетний показатель всего на 170 миллионов баррелей – это вдвое меньше, чем было ранее.

- Как только цены вырастут, в США возобновится добыча, и весь эффект сойдет на нет. Аналитики Commerzbank уже сравнили эту ситуацию с игрой в «кошки-мышки», точнее с игрой одной «кошки» сразу с многими «мышами». Но последних, похоже, слишком много, и они слишком быстры.

- Когда мы 10 декабря впервые договорились о сокращении добычи, мы сразу учли растущую добычу в США. И этот рост действительно отмечался, но в последние месяцы оставался не слишком значительным, для этого просто не хватает потенциала. Мы продолжим «мониторить» ситуацию. У сокращения добычи в любом случае больше преимуществ, чем недостатков.

- Около десяти лет назад российская газета «Ведомости», глядя на газовые конфликты, писала, что в Европе «Газпромом» уже можно пугать детей. Сейчас на авансцену все больше выходит государственная нефтяная компания «Роснефть», тем более что на место в ее совете директоров претендует Герхард Шрёдер. Не будут ли в Европе скоро пугать детей «Роснефтью»?

- У всех есть свои страхи, они могут проявляться в разных ситуациях. «Газпром» и «Роснефть» - компании, акции которых торгуются на бирже и в число акционеров которых входят иностранцы. И если уж мы заговорили о страхах, то давайте также упомянем иностранные концерны. «Газпром» и «Роснефть» - конкурентоспособны, имеют низкую себестоимость добычи, эффективны. А придумывать сказки о «детских страхах» могут лишь те, кто боится конкуренции.

- Вы можете назвать реакцию Запада на то, что Шрёдер претендует на попадание в наблюдательный совет «Роснефти», истеричной?

- Мне кажется, что тот факт, что Шрёдер может войти в совет директоров, является важным событием, причем положительным для рынка. Человек с таким большим опытом будет участвовать в управлении одним из крупнейших концернов в мире. Кроме того, Шрёдер последовательно выступает за восстановление и развитие отношений между Россией и Европой, в частности, между Россией и Германией. Это также позитивный факт.

- Каковы при этом будут его функции?

- Они будут такими же, как у любого другого члена совета директоров. А если его выберут председателем, то он, соответственно, будет руководить советом.

- Он нужен из-за его политических контактов в Европе, или решающую роль играет его дружба с Путиным?

- Решающим фактором является его большой опыт работы в государственных структурах и компаниях и профессионализм. Шрёдер будет независимым членом совета директоров, он может привлечь в компанию специалистов, имеющих, в свою очередь, большой опыт корпоративного управления.

- И что с этого получили бы Европа или Германия?

- Рост доверия и бОльшую транспарентность, чтобы «детей не пугать». Когда в компанию приходят такие люди, это значит, что она становится более открытой.

- Вы сами входите в советы директоров сразу нескольких российских концернов. Скажите, чем иностранные члены, в принципе, могут помочь российским компаниям?

- Во-первых, это независимые эксперты, дающие важные оценки в процессе принятия решений. Это значит, что решения принимаются открыто. А еще они повышают уровень корпоративного управления.

- ЕС планирует предоставить комиссару по энергетике Марошу Шефчовичу мандат на переговоры о расширении «Северного потока»…

- Насколько я знаю, этот вопрос еще только прорабатывается, решение не принято.

- Во всяком случае, планируется, что вы встретитесь с ним в октябре. Такой план действительно есть?

- Мы надеемся, что он приедет на Российскую энергетическую неделю в начале октября. Если его рабочий план позволит, то мы встретимся. Пока соответствующего подтверждения не было. Но мы его пригласили.

Есть вопросы, по которым мы имеем различные мнения. Что касается расширения газовой инфраструктуры, то действующих законов вполне достаточно. Так что зачем нужен мандат на переговоры? Кого с кем? Проект «Северный поток-2» реализуется коммерческими компаниями. Инвестиции берут на себя европейские предприятия и «Газпром». Все регулируется европейскими законами. Мы, с юридической точки зрения, не понимаем, зачем нужен этот мандат.

- Но если мандат все же будет выдан, что тогда?

- Это было бы беспрецедентно. И не ясно, куда привел бы такой прецедент в будущем. Что, если компания захочет построить нефтеперерабатывающий завод? Ей тогда тоже понадобится мандат ЕС? Все это принципиальные вопросы.

- Согласно первым оценкам, ЕС может стремиться к компромиссу. А именно, что «Газпром» не будет участвовать в оперативном управлении трубопровода. Проще говоря, что Третий энергетический пакет ЕС, который предписывает разделение производителей газа от операторов трубопровода, будет распространен на «Северный поток 2». Понадобится ли компромисс?

- При строительстве трубопровода мы полностью придерживаемся положений действующего законодательства. Для морского участка нет предписаний Третьего энергетического пакета, потому что это не территория ЕС, а на сухопутном участке выполняются все требования энергетического пакета. Инвесторы, компании, которые участвуют в проекте, просто хотят, чтобы их инвестиции окупились.

- Россия была бы готова к компромиссу?

- Давайте разъясним, что такое компромисс, и тогда будем говорить о том, готовы мы к этому или нет. При реализации проекта мы не выходим за рамки действующего законодательства.

- Сейчас со стороны Запада добавляется еще и то, что США введением новых санкции хотят не допустить реализации «Северного потока 2». Участники уже думают о новых возможностях финансирования, чтобы спасти проект. Какая финансовая схема была бы возможной?

- Это дело компаний.

- Но проект стратегически важен для России.

- Мы поддерживаем его реализацию, считаем, что с экономической точки зрения, как и «Северный поток 1», он привлекателен. Короткий путь до потребителя, вдвое ниже себестоимость. Непонятно, почему внезапно какие-то третьи страны запрещают то, что выгодно для Европы. Мы считаем, что меры по ограничению, в первую очередь, препятствуют конкуренции. Они направлены не против России, а против Европы, которая теряет свою независимость и возможность выбора в энергетических проектах. По сути, ликвидируются все рыночные принципы: американский СПГ в настоящее время на 70 процентов дороже, чем трубопроводный газ.

- Россия сама начинает как раз экспортировать СПГ.

- Но мы готовы к конкуренции. Мы не пытаемся заблокировать какие-то поставки.

- 50 лет назад Германия и Россия реализовали договор о газовых трубопроводах и запустили энергетическое сотрудничество, хотя Америка активно протестовала. Сегодняшняя Европа трусливая?

- Европейские страны должны быть заинтересованы в том, чтобы защищать свой суверенитет и принимать самостоятельные решения по реализации коммерческих инвестиционных проектов на своей территории.

- США совсем не скрывают, что для них речь идет о собственном экспорте СПГ. Ожидания очень большие. Сколько, по Вашему мнению, Америка сможет поставить в течение следующих десяти лет?

- Это будет зависеть от конъюнктуры, рыночной стоимости, собственных возможностей. В настоящий момент американский СПГ в ЕС не конкурентоспособен. Конечно, если дело дойдет до того, что любые газовые поставки в ЕС – не только из России, но и из Алжира или Катара – будут запрещаться, тогда Европа будет покупать газ по цене вдвое выше в США. Все должна определять конкуренция.

- В июне Вы сказали, что в конце 2019 года истекающий транзитный договор с Украиной не будет продлеваться. Между тем, кажется, позиция смягчилась. Он будет продлен?

- Это будет зависеть от переговоров между «Газпромом» и украинским «Нафтогазом». Пока что переговоры не ведутся.

- По чьей вине?

- Если есть какие-то интересные коммерческие предложения, «Газпром» готов к переговорам.

- Мяч на поле Украины, которая же хочет транзита?

- Мы видим, что появляются предложения удвоить стоимость транзита. Зачем? Это неприемлемо.

- Украинский президент Петр Порошенко предлагает, чтобы европейцы брали российский газ больше не на западной границе Украины, а на восточной. Что Вы думаете об этом?

- Мы считаем это нецелесообразным.

- Украина обратилась в Арбитражный суд и хочет конфисковать имущество «Газпрома», потому что «Газпром» нанес ущерб стране использованием украинской транзитной сети. Какова Ваша реакция?

- Мы написали письмо в Еврокомиссию о том, что наши опасения относительно действий со стороны Украины и «Нафтогаза» оказались оправданными. Еврокомиссия и г-н Шефчович заверяли нас в том, что рисков нет. В действительности же они есть.

- И ЕС ответил?

- Да. Очень расплывчато.

Беседовал Эдуард Штайнер.

Австрия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 27 сентября 2017 > № 2330346 Александр Новак


Украина. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь > interfax.com.ua, 20 сентября 2017 > № 2353958 Марош Шефчович

ЕС предлагает РФ и Украине посредничество в переговорах по транзиту газа после 2019 года – Шефчович

Эксклюзивное интервью вице-президента Европейской комиссии по вопросам Энергетического союза Мароша Шефчовича агентству "Интерфакс-Украина"

В конце июля "Газпрому" удалось снять временный запрет суда на использование ранее замороженных мощностей OPAL. Как вы оцениваете эту ситуацию?

Речь идет о предварительных мерах. Сейчас же мы ожидаем финального решения Европейского суда. Важно отметить, что если мы посмотрим на два последних года, то транзит газа через территорию Украины растет, в последние дни мы наблюдаем, что он достиг рекордных уровней. Это доказывает, насколько транзит через Украину важен, и мы намерены предпринять максимум, чтобы так и оставалось после 2019 года.

Возможен ли перенос точки продажи ЕС российского газа с западной на восточную границу Украины?

Это справедливый вопрос. Я знаю, что есть очень уважаемые европейские компании, которые с радостью были бы готовы тесно сотрудничать с украинскими партнерами НАК "Нафтогаз Украины" и ПАО "Укртрансгаз" относительно разных механизмов транспортировки газа из России в Украину, чтобы гарантировать то, что транзит газа будет сохранен после 2019 года. Несколько раз я предлагал, что лучшим решением спора в Стокгольмском арбитраже могут быть трехсторонние переговоры, если Украина будет в них заинтересована, чтобы найти самые удобные решения для гарантирования транзита газа на последующие периоды. При этом каковы могут быть схемы продолжения транзита в значительной мере зависит от позиции и подхода властей Украины, анбандлинга «Нафтогаза». Я знаю, что в данной ситуации европейские компании готовы рассмотреть любые варианты.

Видите ли вы интерес со стороны европейских компаний к участию в управлении газотранспортной системой (ГТС) Украины?

Ранее был подписан меморандум взаимопонимания между НАК "Нафтогаз Украины", ПАО "Укртрансгаз", Snam (Италия) и Eustream (Словакия) о взаимопонимании в совместной оценке возможностей сотрудничества в использовании и развитии ГТС Украины. Я слышал, что есть и некоторые другие компании, которые были бы заинтересованы в присоединении к меморандуму. Таким образом, были определены основные направления сотрудничества. Ключевым элементом тут является прогресс в анбандлинге "Нафтогаза", чтобы мы могли понимать, что станет его результатом. Потом, конечно, можно будет продолжить переговоры. Я знаю, что интерес в участии в управлении ГТС Украины есть, и мы со стороны Европейской комиссии (ЕК) поддерживаем этот процесс, поскольку считаем, что он позволит сохранить транзит через Украину.

Анбандлинг «Нафтогаза» - ключевой пункт реформы энергетической сферы?

Я считаю, что он является важным элементом реформирования в Украине. Для будущего энергетического сектора Украины очень важно продвигаться в вопросе анбандлинга. Подобные процессы были проведены в странах-членах Европейского Союза. В результате он должен привести к большей конкурентности, принести пользу экономике и позволит увеличить функциональность энергосистемы.

С 11 сентября газопровод Nord Stream в очередной раз встал на ремонт, транзит газа переброшен на традиционный украинский маршрут. В случае строительства второй нитки Nord Stream для Украины пропадет смысл поддерживать в постоянной готовности большие транзитные мощности. Что будет делать Европа, ведь, при таких обстоятельствах, Украина уже не сможет "подставить плечо" при очередной поломке, или ремонте Nord Stream?

Возможность транзита газа по территории Украины доказывает свою важность сегодня. Из-за ремонта газопровода Nord Stream, увеличился транзит через украинскую ГТС. Это то, что мы подчеркиваем все время: для ЕС неприемлимо переходить от трех маршрутов (Украина и Nord Stream) ко всего двум, игнорируя масштабную газотранспортную систему, которая на протяжении многих лет была построена в Украине. Следовательно, для нас приоритетом является сохранение существующих газотранспортных маршрутов и в период после 2019 года. Говоря о сохранении маршрутов, мы имеем в виду сохранение транспортировки по ним коммерчески жизнеспособных объемов. Мы понимаем, что для поддержания такой системы вам необходим хороший бизнес-кейс, и мы очень хотим, чтобы маршрут через Украину был коммерчески выгоден и использовался. Как я ранее говорил, у нас есть минимум две компании, которые готовы сотрудничать с Украиной в управлении ГТС. Я уверен, что если анбандлинг "Нафтогаза" будет продолжен, то эти кампании смогут принять участие в проекте управления ГТС. Тогда мы сможем обратиться к международным финансовым институциям, как, например, ЕБРР, Всемирный банк, чтобы они помогли с финансированием необходимых реноваций и улучшений ГТС.

Nord Stream-2 не нужен для обеспечения ЕС необходимым объемом газа?

Говоря о Nord Stream-2, мы отмечали, что не считаем нужной подобную дополнительную газотранспортную мощность. Мы рассматриваем такой проект, который реализовывается исходя из коммерческого интереса пяти компаний, как политически очень чувствительный, поскольку в Европе о нем очень часто дискутируют на самом высоком политическом уровне. Поэтому мы попросили мандат на ведение переговоров между ЕС и Россией о форме этого проекта, его соответствии законодательству ЕС и других необходимых аспектх, чтобы убедится, что сам проект будет соответствовать базовым принципам европейского права.

В независимости от реализации проекта Nord Stream-2, украинская ГТС останется одним из основных маршрутов транспортировки газа в ЕС?

Для нас важно, чтобы украинский транзитный маршрут оставался значимым и после 2019 года. Мы считаем, что коммерческие соглашения на транзит газа, которые заканчиваются в 2019 году, должны быть продолжены на коммерчески выгодные объемы. Нас бы порадовало, если бы это было соглашение между Россией и Украиной и их компаниями, но как я уже говорил – как и в прошлом, мы готовы предложить наши посреднические услуги в этом вопросе. Если будет желание обеих сторон вести переговоры в трехстороннем формате, то ЕС готов подтвердить свою заинтересованность в транзитном маршруте через Украину. Мы также готовы предложить наши ноу-хау и европейские компании готовы принять в этом участие.

Согласно последнему решению Европарламента, ЕК получает право истребовать с газовых компаний детали крупных договоров, влияющих на энергетическую безопасность стран ЕС.

Тут необходимо говорить о нескольких важных решениях с точки зрения энергетической безопасности. Первое касается прозрачности межправительственных соглашений о поставках газа. Теперь перед подписанием такие соглашения должны быть проверены Европейской комиссией на предмет полного соответствия европейскому законодательству, потому что мы знаем, что в прошлом так было не всегда. Второе же, касается безопасности поставок энергоресурсов и подразумевает, что если компания доминирует на рынке страны, занимая там нишу в более чем 28%, то коммерческие контракты таких компаний должны анализироваться национальным регулятором, а потом и Европейской комиссией. Мы считаем, что это очень полезный инструмент и когда понадобится, то мы, конечно, им воспользуемся.

А ощущает ли ЕК сейчас потребность в истребовании таких данных?

Сейчас мы находимся в достаточно комфортной ситуации и не видим пока угроз в сфере поставок газа. Мы диверсифицировали источники поставок, мы намного лучше взаимосвязаны и используем намного лучшие хранилища газа, кроме того, LNG (сжиженный газ) играет все более и более важную роль в Европе. Сейчас мы в намного лучшей ситуации, чем были 2-3 года тому назад. В то же время, если появится такая необходимость, то мы готовы воспользоваться новым предоставленным нам инструментом и истребовать необходимые данные.

По данным Минэнергоугля Украины, консорциум компаний в составе Westinghouse Electric Sweden AB, Polenergia International S.àr.l. и EDF Trading Limited намерен участвовать в проекте обустройства энергетического моста "Украина-ЕС" (для экспорта электроэнергии с ХАЭС в ЕС). Что известно вам о таком проекте, как его оценивает ЕК?

Идея такого проекта была озвучена более года назад, но нам необходима дополнительная информация о нем. Пока же мы не получили ответы от компаний на наши вопросы касательно коммерческой жизнеспособности такого проекта, и вопросов атомной безопасности.

Украина. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь > interfax.com.ua, 20 сентября 2017 > № 2353958 Марош Шефчович


Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > inopressa.ru, 20 сентября 2017 > № 2317583 Герхард Шредер

Герхард Шредер: "Бундесвер в странах Балтии - абсолютно неверный сигнал"

Катя Глогер | Stern

Герхард Шредер вынужден сносить шквал критики в свой адрес в связи с ангажементом в России. Экс-канцлера это не особенно тревожит, напротив: в интервью Stern он говорит об ошибках НАТО, о будущем Крыма и своем друге Путине.

Экс-глава федерального правительства Германии подверг критике присутствие бундесвера в странах Балтии. О непосредственной угрозе России речи нет, сказал он, но "присутствие немецких военных у российских границ - это абсолютно неверный сигнал: он говорит о нехватке чутья относительно определенных моментов нашей совместной истории". В рамках натовской стратегии устрашения Enhanced Forward Presence в Литве в настоящее время размещены 450 военнослужащих бундесвера, напоминает Stern.

Шредер, на которого обрушилась критика в связи с его работой в российском энергетическом секторе, считает "опасным" получившее негативную окраску определение "человек, понимающий Путина". По словам экс-канцлера, нужно приложить усилия, чтобы понять своего визави, и, "конечно, надо иметь желание понять и Россию, и ее президента". С точки зрения России, НАТО смыкается в кольцо, которое идет от Турции через Южную и Центральную Европу, и заканчивается у Балтийского моря.

Комментируя аннексию Крыма, Шредер предупредил об угрозе отчуждения России и Германии: "На фоне объединяющих нас исторических моментов многие русские выражают разочарование позицией Германии, особенно касающейся санкционной политики". В беседах нередко слышится такой упрек: "Мы же помогли Германии объединиться", - пояснил Шредер.

Крым, сказал экс-канцлер, был частью России начиная с XVIII века. "Я могу предсказать, что ни один российский президент больше не вычленит полуостров из состава РФ".

Что касается "восточной политики", по мнению Шредера, Германия "в отношении России не должна ориентироваться на интересы США". Америка не заинтересована в сильной России, уверен экс-канцлер, "а Европа, и особенно Германия, заинтересованы".

С Путиным они друзья, и дружеские отношения с российский президентом для него важны, подчеркнул Шредер. Политической значимости эта дружба не имеет, сказал он: "Я же больше не занимаю политической должности".

Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > inopressa.ru, 20 сентября 2017 > № 2317583 Герхард Шредер


Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 19 сентября 2017 > № 2316090 Екатерина Еременко

Отказ «Системы». АФК обжаловала решение суда по спору с «Роснефтью» на 136,3 млрд рублей

Екатерина Еременко

Корреспондент Forbes

Пресс-секретарь «Роснефти» заявил, что нефтяная компания расценивает подачу жалобы как односторонний отказ АФК от мирового соглашения

АФК «Система» во вторник, 19 сентября, подала апелляционную жалобу на решение башкирского суда по иску «Роснефти», взыскавшего с корпорации 136,3 миллиарда рублей в пользу «Башнефти». Об этом Forbes сообщил официальный представитель «Системы» Сергей Копытов.

«В апелляционной жалобе подробно изложена оценка корпорацией решения суда первой инстанции. В то же время в соответствии с процессуальным законодательством подача апелляции является необходимым этапом для возможного мирового соглашения, которое может быть утверждено только в рамках судебного процесса», — объяснил он. Отвечая на вопрос о планах по мирному урегулированию спора, он подчеркнул, что позиция АФК не изменилась. «Как мы ранее заявляли, корпорация стремится к нахождению приемлемого для обеих сторон решения», — добавил Копытов.

Пресс-секретарь «Роснефти» Михаил Леонтьев заявил Forbes, что юристы нефтяной компании еще не ознакомились с текстом жалобы. «Жалобу мы комментировать не можем, поскольку ее еще не видели. Но сам факт подачи жалобы расцениваем как односторонний отказ от мирового соглашения», — пояснил Леонтьев.

В свою очередь президент АФК «Система» Михаил Шамолин передал через представителя, что в нефтяной компании неверно интерпретировали необходимые процессуальные действия.

«Подача апелляционной жалобы не только не является односторонним отказом АФК от мирового соглашения, а напротив, является обязательным условием его заключения, поскольку только суд может такое соглашение утвердить. Без подачи жалобы в суд второй инстанции решение суда первой инстанции вступает в силу автоматически», — пояснил Шамолин. Он также подчеркнул, что АФК заинтересована и готова заключить мировое соглашение с НК «Роснефть», и хотя его условия являются предметом переговоров, в компании уверены, что вместе с истцом смогут «реализовать ожидания», обозначенные президентом России Владимиром Путиным.

Арбитражный суд Башкирии 23 августа частично удовлетворил иск «Роснефти», постановив взыскать сумму убытков в размере 136,3 млрд рублей. Как следует из опубликованного решения, арбитражный суд Башкирии признал реорганизацию «Башнефти», которую в 2014 году провели бывшие собственники АФК «Система» и «Система-Инвест», способом неправомерного вывода активов из компании.

История судебного разбирательства и выводы суда

С 2005 по 2014 год «Башнефть» входила в состав АФК «Система» Евтушенкова. В 2014 году «Башнефть» была возвращена в государственную собственность. Евтушенков тогда находился под следствием в связи с нарушениями в ходе приватизации компаний башкирского ТЭКа, которые достались сыну бывшего президента Татарстана Муртазы Рахимова — Уралу. В 2016 году 50,1% акций «Башнефти» приобрела «Роснефть», заплатив за пакет 329,7 млрд рублей. Позднее, после оферты миноритариям, «Роснефть» стала контролировать 57,7% уставного капитала «Башнефти».

Сразу после приобретения «Башнефти» у покупателя возникли претензии к тому, как управлялась компания: главный исполнительный директор «Роснефти» Игорь Сечин заявил о выводе нефтесервисных активов «Башнефти». АФК «Система» их вернула за те же деньги, что и покупала, — 4,1 млрд рублей.

2 мая 2017 года Арбитражный суд Москвы зарегистрировал иск «Роснефти» и подконтрольной ей «Башнефти» о взыскании 106,6 млрд рублей с АФК «Система» и ее дочернего АО «Система-Инвест». В сумму в 106,6 млрд рублей вошли 57,2 млрд рублей за потерю акций «Системы-Инвест», 36,9 млрд рублей долга «Башнефти» и 12,5 млрд рублей расходов, понесенных при обязательном выкупе акций компании у миноритариев, несогласных с условиями реорганизации «Башнефти».

10 мая Арбитражный суд Москвы вернул иск без рассмотрения на том основании, что дело ему неподсудно. После этого «Роснефть» подала иск на ту же сумму в арбитражный суд Башкирии. На своем первом заседании 6 июня башкирский суд удовлетворил ходатайство «Роснефти» об увеличении суммы исковых требований до 170,6 млрд рублей с учетом девальвации рубля.

Официальный представитель АФК «Система» Сергей Копытов тогда заявлял, что и предыдущая сумма требований была абсолютно не обоснована, подчеркивая, что «все документы, касавшиеся реорганизации «Башнефти», включая разделительный баланс, были подготовлены в полном соответствии с корпоративными процедурами и требованиями действующего законодательства».

В июне 2017 года АФК «Система» предложила «Роснефти» урегулировать спор во внесудебном порядке, однако в «Роснефти» посчитали, что конкретных предложений «Система» не представила. 26 июня Федеральная служба судебных приставов по Москве наложила арест на принадлежащие АФК «Система» и АО «Система-Инвест» 31,76% акций в уставном капитале ПАО «МТС», 100% акций в уставном капитале АО «Группа компаний «Медси» и 90,47% акций в уставном капитале АО «БЭСК».

Арбитражный суд Башкирии 23 августа частично удовлетворил иск «Роснефти», постановив взыскать сумму убытков в размере 136,3 млрд рублей. Как следует из опубликованного решения, арбитражный суд Башкирии признал реорганизацию «Башнефти», которую в 2014 году провели бывшие собственники АФК «Система» и «Система-Инвест», способом неправомерного вывода активов из компании.

Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 19 сентября 2017 > № 2316090 Екатерина Еременко


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 13 сентября 2017 > № 2309332 Павел Хлебников

Ученик волшебника. Как Рем Вяхирев ведет «Газпром» к большим деньгам

Павел Хлебников

Первый главный редактор Forbes

Статья первого главреда Forbes Павла Хлебникова о бизнесе «Газпрома» была опубликована в американском Forbes 22 сентября 1997 года

Среди хаоса российской экономики гигант «Газпром» является настоящим образцом должного управления и эффективности. В отличие от российских нефтяных компаний, чье производство после развала Советского Союза сократилось, «Газпрому» удалось удержать добычу газа на прежнем уровне. По словам Никколо Узиелли, управляющего директора брокерской компании Poten & Partners в Нью-Йорке, «за 30 лет торговли с Западной Европой, «Газпром» никогда не срывал сроки поставок. Компания всегда работала как швейцарские часы».

За рубеж по газопроводу «Прогресс», пролегающему через Ямбург и Уренгой на севере Сибири, «Газпром» поставляет газа на сумму в $10 млрд в год в такие страны как Германия, Италия, Франция, а также в другие части Центральной Европы.

Добывать природный газ относительно недорого, и он не наносит вреда окружающей среде. Именно поэтому спрос на него, как ожидается, будет расти намного быстрее, чем спрос на нефть, особенно на европейском и быстрорастущем азиатском рынках. Есть лишь одна загвоздка: сейчас во всем мире потенциальное предложение превышает потенциальный спрос. Для Европы Алжир и Норвегия планируют увеличить добычу. Если же вспомнить о Нигерии и Ближнем Востоке, которые тоже пытаются заполучить свою долю на данном рынке, становится ясно, что увеличение добычи природного газа крайне нежелательно для нефтяной промышленности. А увеличение темпов в планы «Газпрома» как раз таки входит.

Компания имеет крупные запасы газа в подземных хранилищах и откачала около 10% годовой добычи в резервуары для хранения. При этом «Газпром» заявил о намерении начать разработку новых газовых месторождений на полуострове Ямал в Сибири и провести оттуда газопровод длиной почти 5 000 километров в самое сердце Европы. Если новую газовую магистраль построят, она станет частью уже существующей линии, проходящей параллельно еще одной в 400 километрах к югу. Председатель правления «Газпрома» Рем Вяхирев отмечает: «Благодаря трубопроводу Ямал — Европа потребители в Европе смогут получать российский газ с разных сторон. Это повысит надежность системы, ее безопасность, в результате чего поднимется и цена».

Вяхирев весьма осторожен и не хочет злить конкурентов в лице крупных международных нефтяных компаний, но его позиция предельно ясна: можете забыть о расширении на европейский рынок, он принадлежит России. Пар Мелстром, глава научно-исследовательского отдела московского филиала брокерской компании Brunswick Brokerage, считает: «Газпром» дает отчетливый сигнал другим газовым компаниям. Компания говорит: даже не пытайтесь добывать еще больше газа в Северном море или в Алжире. Мы начнем добывать газ на своем новом месторождении еще быстрее, чем вы начнете на своем».

Чтобы усилить свои позиции в Европе, «Газпром» начинает сам заниматься распределением топлива. В Германии компания расширяет свой бизнес совместно с Wintershall, дочерним предприятием компании BASF, чтобы выйти на национальный рынок розничной торговли газа и конкурировать со своим давним клиентом, компанией Ruhgras. В Италии «Газпром» делает то же самое. В общей сложности у него не меньше двадцати совместных предприятий по всей Европе.

Непоколебимый курс

После 1990-го года российская экономика потерпела крах, и разоренные россияне больше не могли платить за газ. Но «Газпром» добывал газ как ни в чем не бывало и увеличивал долю экспорта.

С такой же решительностью компания намерена захватить и рынки более восточных стран. «Газпром» приобретает большие пакеты акций в компаниях, реализующих топливо в Польше, Беларуси, Молдове, Литве, Латвии, Эстонии и Финляндии. По словам Мелстрома, «Газпром» хочет обогатиться и за счет менее развитых рынков».

Что касается южных партнеров, то «Газпром» недавно подписал долгосрочный контракт на $13,5 млрд о поставках газа в Турцию. Топливо туда будет идти по предполагающемуся трубопроводу на дне Черного моря. Крупный контракт на поставку газа по этой же магистрали компания сейчас обсуждает и с Израилем. Вяхирев заявляет: «Нашу компанию пока нельзя поставить в один ряд с западными. Но мы над этим работаем».

Рынки сбыта для «Газпрома», находящегося в центре Евразии, не ограничиваются Европой и Малой Азией. Большой аппетит к природному газу проявляют Япония, Южная Корея и с недавних пор Китай. Близкий сосед в лице «Газпрома», естественно, оказывается кандидатом для сотрудничества при покупке топлива из огромных неразработанных месторождений газа на Алтае, в Якутске, Иркутске и в других районах Восточной Сибири.

Сейчас на рынки этих стран поставляют сжиженный природный газ по морю с Северо-Западного Шельфа у берегов Австралии и с огромного завода компаний Mobil и PT Arun в Индонезии. Но поставлять газ в естественном виде по трубопроводу намного дешевле, чем сжижать его и перевозить по морю, ведь страны региона, за исключением Японии, имеют с Россией сухопутную границу. Высказываются предложения по прокладке трубопровода в Китай, возможно, в Южную Корею и даже в Японию по дну моря.

Главная проблема заключается в деньгах: нужны не миллиарды, а десятки миллиардов долларов. Россия такими суммами не располагает. При продаже сырья на $25 млрд чистая прибыль «Газпрома» в прошлом году составила $1,8 млрд, но реальными деньгами можно назвать лишь малую часть этих средств. Вяхирев утверждает, что 95% продаж на российском рынке — это бартерные торговые сделки либо сделки по долговым распискам.

Российские потребители платят трубами, бурильным оборудованием, грузовиками, химическими реагентами и даже сосисками и капустой. Вяхирев не может просто взять и перекрыть нищим россиянам газ — его компания жизненно важна для экономика страны. На «Газпром» приходится 6% российского ВВП, 17% всего экспорта государства и 26% от всех налоговых поступлений. Если бы поставки газа неплательщикам прекратились, то закрылись бы детские сады, у себя в домах замерзли бы пенсионеры, а работа больниц и военных объектов была бы парализована. Вяхирев на этот счет заявляет: «Я не могу перекрыть газ соотечественникам. Всю Россию охватил бы мятеж».

Таким образом, дебиторская задолженность «Газпрома» составляет $13 млрд, половина из этой суммы приходится на российские электроэнергетические предприятия. Чтобы компания собрала хотя бы малую толику всего этого, должно произойти чудо. Еще один вечный должник «Газпрома» — Украина; по существующим оценкам, ее долг составляет $3 млрд.

Покупатели газа

У «Газпрома» есть газ. Осталось найти покупателей. Правительство России тоже зависит от «Газпрома». В прошлом году 31% своего дохода компания отдала государству в виде налогов. Ему настолько сильно нужны налоговые поступления, что правительство не позволяет уменьшать налог к уплате за счет существующей дебиторской задолженности от государственных учреждений, таких как фермы, военные или муниципальные управления жилищного хозяйства. Даже не получая выплат по долгам, «Газпром» обязан выплачивать налоги в обычном порядке.

Поэтому компании приходится зарабатывать деньги на реализацию амбициозного плана по расширению за границей. Благодаря продаже американских депозитарных расписок прошлой осенью в Лондоне, «Газпром» получил прибыль в размере $429 млн за 1% компании. С тех пор она получила более $4 млрд займов в западных банках и в течение нескольких следующих месяцев планирует вложить $3 млрд в конвертируемые облигации или еврооблигации.

Глава компании, 63-летний Вяхирев, с виду кажется типичным бюрократом советской эпохи. Он очень гордится тем, что получил орден Ленина. Главой «Газпрома» он стал после того, как предыдущий руководитель, Виктор Черномырдин, покинул пост в 1992 году, чтобы занять должность председателя правительства. Отвечая на вопросы, Вяхирев часто грешит расплывчатыми бюрократическими формулировками.

В какой-то степени он действительно бюрократ: «Газпром» занимает одну из ключевых позиций в российской экономике, поэтому компания не может быть частным предприятием в полном смысле этого слова. Но и здесь не все так просто — Вяхирев быстро учится тому, как принято вести дела на Западе.

Одно он запомнил хорошо: идти туда, где деньги. Национальный рынок — слишком беспорядочный и нерентабельный, поэтому настоящие деньги «Газпром» может получить за границей. Нефтеперерабатывающим компаниям этот факт лучше взять на заметку. Вяхирев усмехается: «Не думайте, что я сейчас надуюсь и буду хвастаться. Это как в старой сказке, где маленький волшебник говорит: «Я не волшебник. Я только учусь».

Перевод Антона Бундина

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 13 сентября 2017 > № 2309332 Павел Хлебников


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter