Всего новостей: 2228118, выбрано 24 за 0.334 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Латвия. Румыния. Словения > Госбюджет, налоги, цены > telegraf.lv, 8 июня 2017 > № 2221987

Латвийская экономика отстала от румынской

Прирост внутреннего валового продукта (ВВП) Латвии в первом квартале 2017 года по сравнению с первым кварталом 2017 года был четвертым в ЕС, свидетельствуют данные «Eurostat».

ВВП Латвии за год, по сезонно выровненным данным, вырос на 4%. Такой же рост показала экономика Эстонии, а больше он был в Румынии (+5,6%), Словении (+ 5%) и Литве (+ 4,1%).

Годовой прирост ВВП в первом квартале зарегистрирован во всех 25 странах ЕС, о которых доступны данные. Самым маленьким он был в Греции (+0,4%). Во Франции ВВП за год вырос на 1%.

В первом квартале 2017 года по сравнению с четвертым кварталом 2016 года ВВП вырос в 25 странах ЕС.

В Латвии квартальный прирост ВВП составил 1,6%. Больше он был только в Румынии (+1,7%). В Литве этот показатель составил 1,4%, в Эстонии — 0,8%.

В ЕС в целом экономика за год выросла на 2,1%, в еврозоне — на 1,9%, квартальный прирост и в ЕС, и в еврозоне составил 0,6%.

Латвия. Румыния. Словения > Госбюджет, налоги, цены > telegraf.lv, 8 июня 2017 > № 2221987


Эстония. Латвия. Словения > Госбюджет, налоги, цены > prian.ru, 5 апреля 2017 > № 2128793

Названы самые свободные страны мира

Самыми демократичными государствами оказались Эстония, Латвия и Словения.

Рейтинг самых свободных стран мира подготовила международная правозащитная организация Freedom House. Аналитики ежегодно вычисляют «индекс свободы» для каждого государства.

В 2017 году эксперты исследовали 29 стран по таким критериям, как эффективность и стабильность работы правительства, избирательный процесс, роль гражданского общества, независимые СМИ и уровень коррупции. Каждой стране присваивали балл от 1 до 7, где 1 означает максимальный уровень свободы.

Самой свободной страной признана Эстония (1,93 балла). Следом за ней идут Латвия и Словения. Самыми несвободными оказались Туркменистан, Узбекистан и Азербайджан. Россия заняла в рейтинге лишь 23-е место, расположившись между Беларусью (24 позиция) и Киргизией. Украина оказалась выше – на 17-й строчке.

Интересно, что в 2016 году в этом же рейтинге лидерами были Финляндия, Исландия и Норвегия. При этом рейтинг 2016 года включал в себя 211 стран мира, а нынешний - всего 29. В 2017 году в ТОП-10 попала Болгария, которая традиционно пользуется спросом у русскоязычных покупателей недвижимости.

ТОП-10 самых свободных стран мира:

1. Эстония

2. Латвия

3. Словения

4. Чехия

5. Литва

6. Польша

7. Словакия

8. Болгария

9. Румыния

10. Венгрия

Эстония. Латвия. Словения > Госбюджет, налоги, цены > prian.ru, 5 апреля 2017 > № 2128793


Словения > Госбюджет, налоги, цены > offshore.su, 31 марта 2017 > № 2128061

Словении следует аннулировать льготный налоговый режим для пенсионных взносов и повысить налог на прирост капитала, об этом заявил Международный валютный фонд (МВФ).

В докладе по Статье IV для страны МВФ сообщил, что налоговая реформа системы социального обеспечения будет способствовать росту уровня занятости.

Словения должна провести реформу в сфере налога на недвижимость, чтобы привести ее в соответствие со средними показателями в ОЭСР.

В прошлом году Словения объявила, что будет увеличить корпоративный налог на два процента и снижать подоходный налог для налогоплательщиков со средним уровнем доходов в 2017 году.

Словения > Госбюджет, налоги, цены > offshore.su, 31 марта 2017 > № 2128061


Казахстан. Словения > Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 30 декабря 2016 > № 2038691

Президент РК Нурсултан Назарбаев подписал закон о ратификации конвенции между правительствами Казахстана и Словении об избежании двойного налогообложения, сообщила пресс-служба главы государства.

«Главой государства подписан закон Республики Казахстан «О ратификации конвенции между правительством Республики Казахстан и правительством Республики Словения об избежании двойного налогообложения и предотвращении уклонения от налогообложения в отношении налогов на доход и на капитал и протокола к ней», — говорится в сообщении на сайте Акорды в пятницу.

Как уже сообщалось, по словам министра финансов РК Бахыта Султанова, ратификации конвенция позволит устранить двойное налогообложение доходов юридических и физических лиц, являющихся резидентами договаривающихся государств, путем распределения прав налогообложения между договаривающимися государствами.

Кроме того, документ способствует укреплению, расширению экономического сотрудничества между Казахстаном и Словенией путем создания благоприятных условий для инвестиций.

«В-третьих, поможет решить вопросы по предотвращению налоговых уклонений через обмен информацией по налоговым вопросам между компетентными органами двух государств. Отдельные статьи конвенции отражают четкий порядок налогообложения доходов и иных платежей артистов, спортсменов, государственных служащих, студентов, осуществляющие свою деятельность в договаривающихся государствах», — пояснял министр.

В частности, по его словам, доходы казахстанских артистов и спортсменов, осуществляющих свою деятельность в Словении, облагаются налогом в Словении, аналогично для артистов и спортсменов Словении.

«Для госслужащих, если заработная плата и пенсия выплачиваются физлицу за службу, осуществляемому для Казахстана, такие доходы облагаются налогом только в Казахстане, аналогично с ситуацией госслужащего Словении, работающего в Казахстане — налоги будут уплачиваться только в Словении», — указал Б. Султанов.

Казахстан. Словения > Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 30 декабря 2016 > № 2038691


Казахстан. Словения > Госбюджет, налоги, цены > kt.kz, 21 декабря 2016 > № 2028910

Депутаты мажилиса парламента РК сегодня на пленарном заседании одобрили законопроект о ратификации Конвенции между Казахстаном и Словенией об избежании двойного налогообложения и предотвращении уклонения от налогообложения в отношении налогов на доход и на капитал и Протокола к ней, сообщила пресс-служба палаты.

"Документ направлен на укрепление и расширение экономического сотрудничества между обеими странами путем создания благоприятных условий для инвестиций. Конвенция применяется к налогам на доход и на капитал, взимаемым от имени государства или его административно-территориальных подразделений, центральных или местных органов власти, независимо от метода их взимания", - пояснили в пресс-службе, передает Kazakhstan Today.

Как уточнили в мажилисе, существующими налогами, на которые распространяется Конвенция в Казахстане, являются, в частности, корпоративный подоходный налог, индивидуальный подоходный налог, налог на имущество юридических и физических лиц. В Словении это: налог на доходы юридических лиц, налог на доходы физических лиц, налог на имущество.

Казахстан. Словения > Госбюджет, налоги, цены > kt.kz, 21 декабря 2016 > № 2028910


Казахстан. Словения > Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 21 декабря 2016 > № 2028624

Казахстан и Словения будут совместно бороться с налоговыми преступлениями

Компетентные органы двух стран начнут выявлять лиц, уклоняющихся от уплаты налогов

Депутаты мажилиса Парламента одобрили законопроект «О ратификации Конвенции между Республикой Казахстан и Республикой Словения об избежании двойного налогообложения и предотвращении уклонения от уплаты налогов». Об этом передает корреспондент центра деловой информации Kapital.kz.

Министр финансов Бахыт Султанов отметил, что ратификации Конвенции позволит устранить двойное налогообложение доходов юридических и физических лиц, являющихся резидентами Казахстана и Словении. Это будет сделано через распределение прав налогообложения между договаривающимися государствами.

Бахыт Султанов подчеркнул, что доходы от осуществления деятельности, которая носит временный характер без образования постоянного учреждения, облагаются налогом только в стране резидентства налогоплательщика. А при наличии постоянного учреждения доходы от такой деятельности облагаются налогом в стране возникновения дохода.

«В соответствии с Конвенцией дивиденды, проценты и роялти смогут облагаться налогом в государстве возникновения дохода. Другое государство предоставляет ему зачет на уплаченную сумму налога или же исключает из облагаемого совокупного дохода ту часть, по которой уже произведено налогообложение в другом государстве», — объяснил министр.

По словам Бахыта Султанова, конвенция предусматривает порядок налогообложения доходов и иных платежей, взимаемых с государственных служащих, студентов, деятелей искусства и спорта, которые работают в договаривающихся государствах.

«Доходы казахстанских граждан, осуществляющих свою деятельность в Словении, облагаются налогом в Словении, и наоборот. Для государственных служащих, если заработная плата и пенсия выплачиваются физическому лицу за службу для Казахстана, такие доходы облагаются налогом только в Казахстане. Аналогично и с ситуацией государственного служащего Словении, работающего в Казахстане, налоги будут уплачиваться только в Словении», — пояснил Бахыт Султанов.

Он напомнил, что товарооборот между Казахстаном и Словенией за последние 10 лет составил 1,023 млрд долларов, в том числе в минувшем 2015 году он составил 93,1 млн долларов.

«Основной статьей казахстанского экспорта являются феррохром, ферросилиций. В свою очередь, в структуре импорта преобладают лекарственные средства и металлоконструкции из черных металлов. Инвестиции из Словении в Казахстан за последние 10 лет составили 15,8 млн долларов. В частности, в прошлом году сумма их инвестиций составила 4,2 млн долларов», — рассказал глава Минфина.

Бахыт Султанов добавил, что ратификация Конвенции между нашими странами будет способствовать укреплению и расширению экономического сотрудничества. Будут созданы благоприятные условия для инвестиций, а также удастся уладить вопросы по предотвращению уклонений от уплаты налогов.

Казахстан. Словения > Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 21 декабря 2016 > № 2028624


Казахстан. Словения > Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 21 декабря 2016 > № 2016399

Депутаты мажилиса парламента на пленарном заседании в среду одобрили проект закона РК «О ратификации конвенции между правительством Республики Казахстан и правительством Республики Словения об избежании двойного налогообложения и предотвращении уклонения от налогообложения в отношении налогов на доход и на капитал и протокола к ней».

«Ратификации конвенция позволит, во-первых, устранить двойное налогообложение доходов юридических и физических лиц, являющихся резидентами договаривающихся государств, путем распределения прав налогообложения между договаривающимися государствами», — сказал министр финансов РК Бахыт Султанов, представляя проект закона депутатам.

Кроме того, документ способствует укреплению, расширению экономического сотрудничества между Казахстаном и Словенией путем создания благоприятных условий для инвестиций.

«В-третьих, поможет решить вопросы по предотвращению налоговых уклонений через обмен информацией по налоговым вопросам между компетентными органами двух государств. Отдельные статьи конвенции отражают четкий порядок налогообложения доходов и иных платежей артистов, спортсменов, государственных служащих, студентов, осуществляющие свою деятельность в договаривающихся государствах», — пояснил глава ведомства.

По его словам, доходы казахстанских артистов и спортсменов, осуществляющих свою деятельность в Словении, облагаются налогом в Словении, аналогично для артистов и спортсменов Словении.

«Для госслужащих, если заработная плата и пенсия выплачиваются физлицу за службу, осуществляемому для Казахстана, такие доходы облагаются налогом только в Казахстане, аналогично с ситуацией госслужащего Словении, работающего в Казахстане — налоги будут уплачиваться только в Словении», — указал Б. Султанов.

В заключение он проинформировал, что товарооборот между Казахстаном и Словенией за последние 10 лет составил $1 млрд, в том числе в 2015 году составил $93,1 млн. Основной статьей казахстанского экспорта является феррохром, ферросилиций.

В структуре импорта преобладают лекарственные средства, металлоконструкции из черных металлов.

Казахстан. Словения > Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 21 декабря 2016 > № 2016399


Словения > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > offshore.su, 15 сентября 2016 > № 1913809

Словения увеличит корпоративный налог на два процента и уменьшит подоходный налог для налогоплательщиков со средним уровнем дохода в 2017 году, объявило правительство.

В рамках пакета налоговых реформ, недавно утвержденном правительством, корпоративный налог увеличится с 17 процентов до 19 процентов в следующем году. Эта мера, как ожидается, вводится для того, чтобы получить дополнительные 60 млн. евро (USD67.4m) ежегодно дополнительных доходов.

Пакет налоговых реформ также реструктурирует ставку подоходного налога, что сделает Словению более привлекательной для квалифицированных рабочих.

По налоговым ставкам, действующим в этом году, доход до 8,021.34 евро облагается налогом по ставке 16 процентов; доход между от 8,021.34 до 20,400 облагается налогом по ставке в 27 процентов; доход от 20,400 до 70,907.20 облагается налогом по ставке в 41 процент; доход выше 70,907.20 евро облагается налогом по ставке в 50 процентов.

Налоговый пакет сохраняет первые два налоговых периода по тем же ставкам, но вводит новый 34-процентный налог на доходы от 20,400 до 48,000 евро. Доход от 48,000 до 70,907.20 евро облагается налогом по ставке в 39 процентов. Доход выше верхнего порога по-прежнему будет облагаться налогом в 50 процентов.

Словения > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > offshore.su, 15 сентября 2016 > № 1913809


Словения > Госбюджет, налоги, цены > offshore.su, 19 мая 2015 > № 1378712

Правительство Словении обнародовало новый налоговый план

Правительство Словении обнародовало детали комплексного налогового плана, который начнет осуществляться в 2017 году.

Правительство ранее ясно продемонстрировало свою приверженность налоговой реформе, с акцентом на снижение производственных затрат, улучшение производительности и рационализации управления.

Меры направлены на устранение чрезмерной бюрократии в процедурах сбора налогов; требуют от предприятий использовать кассовые аппараты, которые передают данные в электронном виде в налоговые органы; воздерживаться от незаконных денежных переводов; и уменьшить налоговую нагрузку на словенские предприятия. введение налога на недвижимость также запланировано на 2017 год.

Координационному комитету, состоящему из депутатов, министров, промышленников и социальных работников, была поставлена ??задача разработать пакет налоговой реформы.

Словения > Госбюджет, налоги, цены > offshore.su, 19 мая 2015 > № 1378712


Словения > Госбюджет, налоги, цены > offshore.su, 22 сентября 2014 > № 1179902

Новое правительство Словении, как было одобрено 19 сентября в Парламенте, планирует повысить качество сбора налогов и сократить государственные расходы, в попытке снижения уровня дефицита бюджета.

После того, как Парламент выразил вотум доверия его правительству, премьер-министр Миро Церар сказал: «Наша фискальная политика будет ограничительной; нам придется сократить государственные расходы и повысить эффективность сбора налогов».

Словения достигла соглашения с Европейской комиссией о снижении дефицита до трех процентов от валового внутреннего продукта (ВВП) с текущего уровня в размере 4,2%.

Планы трехстороннего коалиционного правительства Церара были одобрены в ходе голосования, на котором 54 члена проголосовали за, а 25 — против.

Словения > Госбюджет, налоги, цены > offshore.su, 22 сентября 2014 > № 1179902


Словения > Госбюджет, налоги, цены > magazines.russ.ru, 3 июля 2014 > № 1116737

Без иллюзий, или Словения между сломом социализма и кризисом капитализма

Йоже Менцингер

Спустя двадцать лет Словения бьется в экономических, социальных, политических и моральных судорогах, конца которым не видно. Потому не лишне поразмыслить о событиях, приведших к нынешнему состоянию. Могла ли Словения выбирать пути —лучшие, чем те, что она выбрала в действительности? Мы сбились —и когда? —с дороги, которая привела бы нас к чему-то более близкому тем романтическим ожиданиям двадцатилетней давности? Или же тогда это были лишь иллюзии? Вникнем в экономические проблемы, сопровождавшие Словению, —от слома социализма через депрессию переходного периода, десятилетия спокойного развития и периоды азартных игр к сегодняшнему кризису.

1. Слом социализма

Социализм должен был бы устранить недостатки капиталистической экономики, в первую очередь — капиталистическую эксплуатацию и экономическую неэффективность. Между тем в одних странах — семьдесят, а в других — пятьдесят лет социалистической системы показали, что «исключительно быстрый» экономический прогресс социализма сопровождался дефицитом и очередями в Москве, отсутствием света и холодными радиаторами в Бухаресте, забастовками в Варшаве, «серостью» в Праге. Страны, считавшие себя социалистическими — за исключением большей социальной защищенности и равенства — не могли гордиться достижениями в других областях. Чтобы хоть как-то соответствовать уровню развития капиталистических стран, они пытались проводить экономические реформы, которые в большей или меньшей степени «капитализировали» социализм. Но, когда последствия таких реформ становились социально и в первую очередь политически неприемлемыми, за ними следовали антиреформы. В 1980-е годы стало ясно, что опыты «строительства коммунизма» остались за бортом и что «дорога напрямик» в лучшем случае приведет к неразвитому капитализму. Несмотря на это, слом социалистической системы в Восточной Европе произошел поразительно быстро.

СФРЮ и Словения — как ее часть — разделили судьбу других социалистических стран, хотя с большей легкостью, основательнее и чаще, чем другие, меняли хозяйственную систему. Раз от разу изменения хозяйственной системы было возможно осуществлять при помощи политической монополии Коммунистической партии и — внутри нее — бесспорного лидерства Тито. Инициаторами, или идеологами всех изменений хозяйственных систем — от введения централизованного планирования экономики «советской» конституцией 1946 г., через введение самоуправления в 1950-е годы и рыночного социализма в 1960-е, вплоть до «договорной» экономики в 1970-е — были словенские политики: Борис Кидрич, Борис Крайгер и Эдвард Кардель. Причины реформ чаще всего были, скорее, политическими, чем экономическими; а у социологов никогда не было проблем с поиском «идеологических оснований» для реформ — достаточно было по-новому перечитать Маркса и из этой «богатой сокровищницы» общеупотребительных цитат выбрать наиболее подходящие. И те, вплоть до следующих нововведений, служили бесспорным доказательством верно выбранного на сей раз направления. Так оно и шло вплоть до 1980-х годов, когда легендарная способность изменять хозяйственную систему исчезла вообще. Число комиссий, резолюций и слов, посвященных прежде всего «открытым вопросам и реальным трудностям», затем «экономическому кризису» и наконец «всеобщему экономическому, политическому и моральному кризису», возрастало с неимоверной скоростью. Одновременно — особенно в академических кругах — увеличивалось и количество идей: как же все-таки выйти из кризиса? Вереница запретов сокращалась. Сюда относятся признание рынка труда и капитала как необходимых составляющих рыночной экономики (Horvat 1985, Jerovšek и др., 1985), изменения в самоуправлении (Goldstein 1985), смена концепции общественной собственности на коллективную (Bajt, 1986, 1988) или же реставрация смешанной экономики (Popović, 1984). Вскоре, несмотря на множество идей, стало очевидно, что время реформ истекло. Политики все еще, как шаманы во время засухи, твердили — заклинали о «необходимости дать проявиться экономическим и рыночным закономерностям» — точно так же, как десять лет назад говорили о «необходимости заменить рынок всеобъемлющей согласованностью на договорной основе, при помощи которой рабочие целиком овладели бы общественным воспроизводством». Среди попыток отыскать путь, который вывел бы страну из кризиса, самыми многообещающими были хлопоты внутри так называемой «крайгеровской» комиссии в первой половине 80-х, которая, однако, дальше замены утопичной «договорной» экономики семидесятых возвращением к социалистической рыночной экономике 60-х никуда так и не пришла. Все отчетливее становилось ясно, что изменения хозяйственной системы возможны лишь при отказе от ее основ — общественной собственности и самоуправления (Mencinger, 1988).

Объяснений для неожиданной неспособности продолжать реформы множество. От самого простого, согласно которому причины следует искать в уходе политиков, всегда «знавших», как быть дальше, и именно потому окруженных заурядностями, повторяющими лозунги, — до гораздо более хитросплетенных, согласно которым безветрие возможно объяснить появлением распределительных коалиций (Olson, 1982) — достаточно сильных, чтобы предотвратить изменения, но слишком слабых, чтобы их осуществить. Когда во второй половине 80-х кризис все еще продолжал усугубляться, стали предпринимать более радикальные попытки изменить хозяйственную систему: необходимость реформировать социалистическую экономику сменилась необходимостью преобразовать ее в капиталистическую. В эту сторону были обращены предложения, изложенные в тексте «Основные направления реформы хозяйственной системы», подготовленные в 1988 г. Комиссией Федерального Исполнительного Совета, или так называемой «микуличевской»1 комиссией. Комиссия восприняла идею об «интегральном рынке», состоящем из рынков продукции, труда и капитала, и переложила принятие решений с рабочих на собственников капитала. Последовавшие за этим два системных закона — Закон об иностранных инвестициях и Закон о предприятиях, собственно, и ввели капитализм еще прежде, чем социализм был формально устранен2.

Поиски «новой» хозяйственной системы были вызваны и сопровождались рецессией, начавшейся после второго нефтяного кризиса в 1980 г., когда Югославия больше не могла рассчитывать на кредиты и начался период купонов, четных и нечетных дней, периодической нехватки масла, стирального порошка и т.п. Рецессия стремительно углубляла противоречия между интересами республик, которые прежде прикрывались лозунгами о «братстве и единстве», признанию же противоречий препятствовала политическая монополия Союза коммунистов, которая, однако, быстро превращалась в политическую олигополию республиканских партий.

Неспособность изменить хозяйственную систему, с одной стороны, и еще более рецессия, с другой, породили «югославский синдром» — уверенность, что твои дела плохи, поскольку другие тебя используют. «Сербы использовали словенцев, словенцы — сербов, сербы — хорватов, хорваты — боснийцев…» Уже во второй половине 1980-х гг. в связи с этим стали появляться исследования о распаде Югославии и непосредственно об отделении Словении (Mencinger, 1990). В конце 1989 г. во время рецессии, переходящей в депрессию, высокая инфляция стала переходить в гиперинфляцию. Самой серьезной попыткой остановить гиперинфляцию стала стабилизационная программа Марковича3, выдвинутая в декабре 1989 г.; ее краеугольными камнями были фиксированный курс «нового» динара, рестрикционная денежная политика и контроль над заработком. В июне 1990 г. за ошибками начального этапа программы «шоковой терапии» последовали новые; программа эта провалилась частично еще и потому, что все попытки союзных властей что-либо предпринять успешно блокировались отдельными республиками.

В начале 1990 г. дело дошло и до фундаментальных политических изменений; введение партийной демократии в Словении и Хорватии привело к власти «право»-ориентированные правительства. Это углубило «югославский синдром» и ускорило распад хозяйственной системы. Осенью 1990 г. союзное государство СФРЮ как экономика перестала существовать; оно больше было не способно собирать налоги, контролировать «печатный станок», а также препятствовать введению «таможни» между республиками и появлению различных хозяйственных систем4. Потенциальная экономическая выгода отсоединения Словении стала превышать неизбежные экономические и социальные потери; независимость явилась запасным выходом и одновременно условием для изменения хозяйственной системы. Вместе с тем совершенно неясным и непредсказуемым оставалось лишь то, как это будет происходить.

2. Из социалистической Югославии в капиталистическую Словению

Поразительно быстрый слом социализма в СССР, в Восточной Европе и в СФРЮ потребовал таких же быстрых ответов на вопрос: как можно осуществить возвращение в капитализм без больших социальных потрясений? Правильных ответов не было; переход от социалистической экономики к капиталистической начался без ясного понимания реального экономического положения, без контуров новой хозяйственной системы и без соответствующих экономических и социальных решений проблем, неизбежно возникающих в переходный период.

Их заменили иллюзии: якобы устранение деформированных рыночных и нерыночных институтов, реставрация рынка и частной собственности, а также рыночный механизм laissez-faire автоматически превратят социалистические хозяйства в государственное благосостояние. К новым, неопытным правительствам с их романтическими ожиданиями «гуманитарной помощи» быстренько подскочили международные финансовые институты и консультанты, зачастую узнававшие о странах, которым они давали советы, из туристических брошюр и поездок от аэропорта до гостиницы «Холидей Инн» в их столицах. Кроме того, как и новые местные политики, многие иностранные специалисты были так же идеологически ослеплены и политически ангажированы — основной целью для них было окончательно устранить социализм и существующие институты, а вовсе не постепенно создать соответствующую определенной стране хозяйственную систему и повысить жизненный уровень для всего общества, а не только для «элиты»5. Различные идеологии прежнего «предотвращения капиталистической эксплуатации» сменила идеология «рыночного фундаментализма».

Принято говорить о трех или четырех составляющих переходного периода: приватизации, макроэкономической стабилизации, микроэкономической перестройке и установлении нового правопорядка.

Приватизация должна представлять собой упорядоченный и законный перенос прав собственности от «народа», т.е. государства и прочих государственных институтов, на участников гражданского права, т.е. частных предпринимателей и компании. Это повысило бы экономическую эффективность, гарантировало бы законность при разделе народных богатств и благ, а также служило бы устранению однопартийной системы. В действительности же превращение прежнего регулирования собственности в регулирование, которое соответствовало бы механизмам рыночной экономики и обеспечивало бы достижение поставленных экономических, социальных и политических целей, оказалось самой большой проблемой переходного периода. Оно, к сожалению, стало лишь целью, но не средством обеспечения экономической эффективности, а его стремительность и результаты перераспределения — критерием оценки успешности6. Различные приватизационные модели, вместо того чтобы отражать характерные особенности экономик, в действительности же отразили раздел, осуществляемый политическими силами и зачастую случайно выбранными приватизационными экспертами.

Макроэкономическая стабилизация — другой краеугольный камень переходного периода. Дело в том, что так называемый «monetary overhang» (излишек денег, денежный навес), или избыточный спрос, должен быть нормальной составляющей социалистической экономики; это проявлялось в очередях перед магазинами, в которых покупатели ожидали продукты и какие-то дефицитные товары, а также в низком качестве последних. Поэтому макроэкономического равновесия в бывших социалистических экономиках можно было бы достичь увеличением предложения, т.е. либерализацией торгового обмена, уменьшением спроса посредством рестриктивной денежной и фискальной политики, либерализацией цен, фиксированным курсом, а также заморозкой выплат и государственных расходов. Однако очень скоро стало ясно, что оценка исходного положения экономики из-за ускоренной инфляции или гиперинфляции, уничтоживших покупательную способность и тем самым спрос, была ошибочной; та же политика углубляла депрессию перехода, превращая все большее число отечественных изделий в «продукт исключительно социалистического производства», которые возможно продавать лишь в закрытом социалистическом хозяйстве, и тем самым ускоряя продажу предприятий иностранным межнациональным корпорациям.

Третью составляющую переходного периода — микроэкономическую перестройку — сложно отделить от приватизации и макроэкономической стабилизации. Вместе с тем несомненно то, что значительная часть быстрых структурных изменений являлась скорее навязанной, чем необходимой для данного уровня развития, из-за чего в менее развитых экономиках создавались ненужные или даже вредные для них институты.

В то же время созданию и установлению нового правопорядка, позволявшего «невидимой руке» рынка сменить направление деятельности администрации, не было уделено должное внимание7.

Словения как часть СФРЮ обладала всеми ее хорошими и плохими — в сравнении с другими странами Восточной Европы — качествами, но у нее были и дополнительные преимущества; несомненно, что в начале переходного периода она обладала самыми лучшими стартовыми условиями для успешной его реализации. Эти условия были созданы открытостью страны, наполовину осуществленными экономическими реформами и краеугольными камнями тогдашней хозяйственной системы: общественной собственностью и самоуправлением, делавшими возможными автономию предприятий, нормальную работу рынка продукции и принятием вполне стандартных политико-экономических мер.

К дополнительным словенским преимуществам следует отнести и социально стабильное население, географически рассредоточенную и довольно современную промышленность, частное (хотя и весьма неэффективное) сельское хозяйство, отчасти также частный сектор сферы услуг и укоренившиеся связи с западными хозяйствами. Наряду с этим нельзя не отметить, что словенская экономика так и не была полностью интегрирована в общеюгославскую. «Республиканизация» после 1974 г. с другими югославскими республиками наладила торговый обмен по образцу международного торгового обмена.

В мае 1990 г. мандат получило правительство «Демоса», состоявшее из политиков-любителей с весьма разношерстными взглядами на мир8. Согласно документу «Программный курс» оно должно было бы попытаться: 1) обеспечить необходимое для того, чтобы пережить период трансформации системы; 2) установить новую хозяйственную систему и 3) путем обращения к отдельным частям системы и политики сделать возможной экономическую самостоятельность таким образом, чтобы это не вызвало ломки экономики и не спровоцировало противомер со стороны других республик, федерации и заграницы. Правительство своими мерами (ограничением роста зарплат и уменьшением государственного потребления) реально поддерживало стабилизационную программу Марковича. Но от этой поддержки оно отказалось в середине 1990 г., когда в «Меморандуме об экономической политике до конца 1990 года» потребовало изменений в стабилизационной политике, и хотя союзное правительство этих требований никогда бы не приняло, правительство Словении объявило о выходе отдельных составных частей экономической политики из ведения федерации9. Устранив «черный валютный рынок», оно уже летом ввело параллельную систему «плавающего курса» для населения. После распада фискальной системы в июле (когда Словения прекратила платить в фонд поддержки менее развитых югославских республик и областей) и в сентябре 1990 г. (когда Сербия и Словения не перечислили в союзный бюджет половину собранного налога с продаж), межреспубликанской торговой войны (в октябре Сербия ввела специальные депозиты на все платежи в Словению и Хорватию) и вторжения Сербии в денежную систему в конце декабря 1990 года — Словения отклонила все предложения по усилению присутствия союзного правительства, вновь потребовала изменений в экономической политике и предложила принципы для разделения долгов, обязательств, а также нефинансовых активов между Словенией и остальными республиками СФРЮ. Однако эти требования союзное правительство вновь проигнорировало, поэтому, когда Национальный Банк Югославии прекратил вмешиваться в валютный рынок, Словения ввела собственный «квазивалютный рынок» и систему гибкого денежного курса для предприятий. Вместе с тем вплоть до июня 1991 г. словенское правительство сохраняло возможность создания таможенного союза с остальными частями Югославии, поэтому не вторгалось в систему таможенной охраны, а также регулярных выплат таможенных доходов в союзный бюджет10. Находясь в неопределенности по поводу будущей политической судьбы Словении и Югославии, правительство занималось расчетами расходов и прибылей от различных будущих мер11.

Уменьшение рынка12 и предложения по сырью из оставшейся части Югославии, остановка торговых потоков, налаженных Словенией через Югославию, снижение интереса иностранцев к маленькому словенскому рынку, разделение долгов, валютных резервов и недвижимого имущества, а также подготовка и подписание 2500 различных международных соглашений были отнесены к расходам. Прибыли были скорее потенциальными; посредством отсоединения Словения избежала бы политического беспорядка, увеличила бы возможности успешного изменения хозяйственной системы и введения экономической политики, соответствующей словенской экономике, а также возможности для вступления в ЕС. Осенью 1990 г. потенциальные прибыли перевесили расходы, независимость стала «запасным выходом».

При создании новой хозяйственной системы — еще до провозглашения независимости следует отличать те изменения, которые должны были бы обеспечить нормальную экономическую политику, от изменений, направленных на независимость, тогда еще остававшуюся под вопросом13. К первой группе изменений относится введение системы непосредственных налогов и первого бюджета с заложенным участием в делах федерации. С другой стороны, тайно появлялись законы, регулирующие денежную и фискальную систему будущей независимой страны; к этой группе мер относится также и печатание талонов в октябре 1990 г. Политика прагматичного приспосабливания к экономической ситуации и весьма неопределенным политическим решениям была успешной; в течение года Словения увеличила свою относительную конкурентоспособность на 35%, достигла суверенности в фискальной и курсовой политике, а также подготовила институциональные рамки для нового государства.

Накануне и во время обретения независимости разгорелся спор между приверженцами «шоковой терапии» и сторонниками «поступательности». Первые, поддерживаемые иностранными советниками, верили в то, что провозглашение независимости и переходный период необходимо связать в единый пакет экономических мер, включающий в себя централизованную приватизацию, стабилизационную программу с характерными особенностями «шоковой терапии» и государственную перестройку экономики, особенно банковской системы; но прежде всего они верили в то, что незамедлительно нужно «позабыть» о самоуправляющемся прошлом. Приверженцы же «поступательности», собравшиеся в Совете Банка Словении, видели различие мер по обретению хозяйственной независимости и меры переходного периода; к поступательным мерам относилась децентрализованная приватизация, постепенное создание отсутствующих рыночных институтов, а также гибкая экономическая политика (Mencinger, 1991). Такая политика должна была бы сопровождаться меньшими потерями национального продукта, более низким уровнем безработицы, меньшим расслоением общества, но — более высокой инфляцией.

Поступательность была характерна и для макроэкономической стабилизации, ответственность за которую после провозглашения независимости — в значительной мере реально, а не только формально, — взял на себя Банк Словении. Основанием для нее были незамедлительное введение системы плавающего курса, ползущая привязанность курса и «пренебрежение» инфляцией. Больше всего проблем вызвала абсолютная и относительная малость, а поэтому и исключительная чувствительность финансовой сферы. Уже во время первоначальной консолидации денежной системы (с октября 1991 г. по июнь 1992 г.) Банку Словении удалось определить основные принципы изыскания денег для «новой» экономики и снизить уровень ожидаемой инфляции. Страх перед нехваткой валютных средств оказался необоснованным. Вместо избыточного спроса довольно быстро воцарилось избыточное предложение валюты. Поэтому Банк Словении быстро отменил первоначальные ограничения на валютном рынке и перешел к системе управления плавающим курсом, тем самым препятствуя чрезмерному реальному повышению курса толара. Инфляция же уменьшалась прежде всего благодаря уменьшению инфляционных ожиданий, усилению конкурентоспособности посредством открытия экономики, а также — вплоть до 1999 года — благоприятному развитию «terms of trade»*, которые основывались на длящемся десятилетие снижении цен на нефть (Mencinger, 2000 b). Внутреннее и внешнее равновесие в течение всего периода от провозглашения независимости до 2004 г. оставалось характерной чертой, а также и особенностью словенской — в сравнении с другими переходными ситуациями — экономики, соответственно сохранялась и высокая доля государственных затрат в национальном продукте. Именно последнее, среди прочего, в значительной мере отражало поступательность во взглядах на то, каково социально приемлемое перераспределение национального продукта.

Поступательность, характерная для экономического развития Словения, собственно, никогда не была поставлена под угрозу; при образовании нового государства Словения не являлась членом Международного валютного фонда и у нее не было никаких «stand-by»** кредитов, при помощи которых МВФ принуждает воплощать в жизнь свои рекомендации, а потому могла отклонить тот тип стабилизации, которую рекомендовал «Вашингтонский договор». Можно сказать, Совет Банка Словении из рук экономически весьма необразованного правительства взял в свои руки стабилизационную политику и проводил политику отличную от действующих в то время доктрин МВФ.

Опасность рыночного фундаментализма начиная с 1993 г., когда была пройдена нижняя точка депрессии переходного периода, на целое десятилетие с лишним совсем пропала, ведь тогда последовал период солидного экономического роста, снижения безработицы и инфляции, сопровождавших внутреннее и внешнее равновесие14.

3. Приватизационные трудности

Еще до переходного периода в Словении существовал более или менее нормальный рынок продукции и несколько необычный рынок труда, который был приспособлен под нужды самоуправления. Гораздо больше трудностей было связано с рынком капитала, который должен был бы передавать сбережения от их владельцев инвесторам и обеспечивать их эффективное использование15. Но его невозможно создать без частной собственности, ведь собственность «всех и никого» нельзя покупать и продавать. Бóльшая часть производственного сектора, по крайней мере принципиально, целиком принадлежала «народу»; каким образом его приватизировать? Это и было в Словении самой сложной проблемой переходного периода. Вместе с тем приватизации государственного или общественного имущества никто из тех, кто в начале 1990-х гг. получил или сохранил политическое влияние, не противился. Да и всем тем, кто немного раньше еще «верил» в общественную собственность и самоуправление, приватизация казалась само собой разумеющейся. Однако как ее проводить, чтобы она привела к эффективной экономике и социально справедливому обществу, никто не знал ни тогда — ни сейчас.

В работах о том, что делать, если упростить, наметились два направления: 1) концепция децентрализованной, поступательной и возмездной приватизации и 2) концепция централизованной, быстрой и безвозмездно-распределительной приватизации. В каждой концепции были свои экономические достоинства и недостатки, но последние для проведения в жизнь этих концепций не имели особого значения; речь шла о перераспределении экономической и политической власти. Первый вариант предполагал ее сохранение в руках прежней экономической и политической элиты, а другой — передавал бы ее в руки новой экономической и политической элиты. «Закон о переоформлении общественной собственности» от ноября 1992 г. является своеобразным компромиссом между обеими; из первой концепции в него вошла децентрализованность, из второй — безвозмездное распределение при помощи сертификатов. Важнейшей положительной стороной этого закона была изначальная неопределенность структуры собственности по окончании формальной приватизации, а самой уязвимой — установление в сфере имущества института посредничества вместо устойчивого длительного хозяйствования.

Несмотря на окольные пути, словенская приватизация считалась успешной; в большом количестве предприятий стала возможной форма участия работников в собственности16 — без чего, скорее всего, их обанкротилось бы гораздо больше, а лучшие оказались бы в иностранной собственности, как практически все в Восточной Европе. Вместе с тем уверенность в относительной справедливости и эффективности словенской модели приватизации особенно после 2005 г. сильно пошатнулась; именно в сертификационной приватизации следует искать и корни словенского «казино капитализма». Посредством сертификатов и их обменом на акции в хозяйственных обществах и проектах производства работ мы создали, так сказать, два миллиона «капиталистов» — собственников имущества, которых не заботит судьба «их» хозяйственного общества, но лишь дивиденды и капиталистические прибыли, а следствием является истощение предприятий. Обладатели сертификатов, если им повезло, стали собственниками имущества в «Леке», «Крке», «Петроле» и других успешных хозяйственных обществах, но и здесь их реально интересовали лишь дивиденды и обращение акций в деньги, на которые они могли бы заменить свое имущество производственного назначения на имущество непроизводственного назначения, например автомобили или недвижимость, а не долгосрочная перспектива судьбы хозяйственных обществ, собственниками которых они стали. Большому количеству обладателей сертификатов, как всегда, оставалось лишь «вложение» в ППР, которые были преобразованы в инвестиционные общества; так мы и на другом уровне получили собственников имущества. А потому при помощи приватизации, собственно, по крайней мере в том, что касается ответственности, мы попали «из огня да в полымя». По-новому устроенная частная собственность зачастую оказывалась менее эффективной нежели прежняя общественная; она была действительно коллективной собственностью, являющейся по своей природе, скорее, владением хозяйственным обществом, чем владением его имуществом. Как таковая она была гораздо более связана с предпринимательством, чем с ним связана сегодняшняя частная собственность17.

4. Как мы оказались там, где находимся?

В таблицах 1а и 1b представлены самые важные показатели двадцатилетнего развития экономики Словении; номинальный валовый внутренний продукт, валовый внутренний продукт на душу населения, темпы роста реального ВВП, безработица, выраженная в числе ищущих работу, и инфляция. Доля государственного потребления и доля расходов на образование, здравоохранение, социальный сектор и культуру косвенно указывают на социальную сплоченность, которая обычно измеряется коэффициентом риска бедности или различными коэффициентами распределения доходов, каковыми являются коэффициент неравенства, или коэффициент Джини; обе указывают на то, что доходы в Словении распределяются гораздо более соразмерно, нежели в Европейском Союзе. Затем следуют показатели внутренней стабильности: сбалансированность бюджета и государственный долг. Характерные особенности экономических отношений Словении с остальным миром демонстрируют сальдо счета текущих операций, объем экспорта и импорта, а также коэффициент открытости экономики.

Таблица 1a

Экономическое развитие Словении, 1991–2010

Источник сведений: Статистическое управление Республики Словения и Евростат

Таблица 1b

Экономическое развитие Словении, 1991–2010

Источник сведений: Статистическое управление Республики Словения и Евростат, собственные расчеты,

* — млн долларов США

В конце Таблицы 1b представлены менее употребимые, но для передачи изменений экономического состояния весьма важные финансовые показатели. Нетто финансовое положение (разница между неоплаченными долгами и обязательствами Словении по отношению к другим экономикам, которую составляет разница между размещением капиталов резидентами Словении за рубежом и иностранцами у нас в форме непосредственных вложений, вложений в ценные бумаги и прочими вложениями) демонстрирует зависимость экономики от финансовых колебаний в мире. Отношение между кредитами и ВВП показывает финансовое «погружение» экономики, а отношение между кредитами и депозитами связывает характерные особенности банковского сектора с финансовой зависимостью Словении от происходящего на мировых финансовых рынках.

Рисунок 4.1

Экономическое развитие Словении 1991– 2010

экономический рост            ищущие работу (в тысячах)

инфляция (в %)                     дефицит бюджета (в % ВВП)

дефицит текущего счета

(в % ВВП)                              открытость экономики

финансовая глубина            кредиты / депозиты

Экономическое развитие18 Словении можно разделить на четыре периода: период переходной депрессии (1991–1993), период выздоровления и безветрия (1994–2004), период азартных игр (2005–2008) и вытекающий из него период экономического кризиса (2009–2010).

Депрессия переходного периода

Словения как национальная экономика формально появилась 8 октября 1991 г., когда истек трехмесячный срок, в течение которого, согласно Брионскому договору, она должна была отказаться от мер, предпринятых для того, чтобы отстоять свою независимость. Страна сразу же столкнулась с продолжением кризиса, в течение которого падение активности, обусловленное переходным периодом, смешивалось с практически абсолютным исчезновением югославского рынка. Промышленное производство после 10,5-процентного падения в 1990 г., в 1991 г. сократилось еще на 12,5 %, в 1992 г. — на 13,2 %, а в 1993 г. — еще на 2,7 %. Валовый внутренний продукт в 1991 г. снизился на 9,3 %, в следующем году — еще на 6 %. Это сопровождалось снижением занятости населения на 5,6 % в 1992 г. и на 3,5 % в 1993 г. Количество ищущих работу с 44 тысяч в 1990 г. возросло до 129 тысяч в 1993 г.; удвоилось количество неработающих пенсионеров. И те и другие требовали бóльших социальных выплат и увеличения доли государственного потребления в валовом внутреннем продукте. Инфляция, которая в 1991 г. с 549-процентной в 1990 г. снизилась «лишь» на 118 % и вновь поднялась на 201 % в 1992 г., в 1993-м успокоилась на 32,3 %. Вместе с тем вынужденный переход с югославского на «настоящий» иностранный рынок уже в 1991 и 1992 гг. принес на удивление значительный избыток в товарообмене: потеря югославского рынка ускорила реструктуризацию, вынудила на соответствующую экономическую политику и быстрое формирование нормальных макроэкономических рамок. В середине 1993 г. было достигнуто дно депрессии, а в следующем году — четырехпроцентный экономический рост. Двойной переход — из социалистической в рыночную и из региональной в национальную экономику — сопровождался переходом из индустриальной в сервисную экономику, а также крахом крупных и появлением мелких предприятий19. Реструктуризация была постепенной, рассредоточенной и по большей части без государственной поддержки. В первый период значительную часть реструктуризации составили именно увольнения и отправка на пенсию. Социальные издержки переходного периода, которые хотя и были гораздо ниже, чем в других странах, переживавших переходный период, в первую очередь ударили по тяжело адаптирующимся к новым условиям промышленным рабочим среднего возраста, потерявшим место: прежняя «самоуправляемая» асимметрия рынка труда, так сказать, превратилась в «неоевропейскую» асимметрию, однако вплоть до 1993 г. увеличение «скрытой» безработицы и ранний выход на пенсию смягчали социальные проблемы, однако это усугубляло долгосрочные проблемы пенсионной системы. Социальная стабильность осталась важной особенностью Словении. Она основывалась на рассредоточенности индустрии, которая вместе с особенностями уклада в сельском хозяйстве способствовала появлению важной социальной группы — полукрестьян. Начальные условия, определенные реформами в бывшей Югославии, отклонение рекомендаций международных финансовых институтов, поступательность и прагматичность в экономической политике и в создании экономической системы, а также нерешительность в устранении институтов прежней экономической системы — важные факторы относительно успешного перехода. Утверждения о том, что переход был бы еще более успешным, если бы Словения приняла рекомендации международных финансовых институтов и если бы еще в 1990 г. новая власть отстранила бы людей, придерживавшихся «непрерывности» пути развития, ошибочны. Экономической успешности и малым социальным издержкам переходного периода, несомненно, способствовало и то, что Словения избежала политических потрясений и что прежней политической и экономической элите удалось сохранить или же во время переходного периода вновь обрести экономическое и политическое влияние.

Период выздоровления и безветрия

Экономические достижения периода с 1994 по 2004 год можно считать, по крайней мере, удовлетворительными. Для процессов этого периода был характерен стабильный и в соответствии со степенью развитости также довольно высокий экономический рост, при внутреннем (бюджет) и внешнем (платежный баланс) равновесии достигший уровня около 4 %. Безработица, приобретшая черты безработицы европейских рыночных экономик (Mencinger, 2000), постепенно шла на убыль, так же постепенно уменьшалась и инфляция. Колебания доли государственного сектора в ВВП, вполне соответствующей «европейскому» уровню, и колебания расходов на образование, здравоохранение, социальный сектор и культуру, превосходивших средние «европейские» показатели, происходили скорее из-за колебаний в знаменателе, чем в числителе этой доли. Внутренний дисбаланс, отразившийся в бюджетном дефиците и государственном долге, был не слишком велик. Излишков в части услуг по текущему счету хватало на покрытие дефицита в его коммерческой части; внешнее равновесие наряду с унаследованной структурой экономики обеспечивалось также принятым решением о скользящем курсе, постоянной сбалансированной монетарной и курсовой политикой, а также размышлениями о продажах имущества «во благо малой родины»20. От других бывших социалистических экономик Словения отличалась прежде всего относительно малыми непосредственными вложениями из-за рубежа, ведь она меньше, чем другие экономики, продавала богатства своего производства и сохранила значительную часть финансовой экономики. В отличие от большинства прочих бывших социалистических экономик, она сохранила и высокую степень социальной сплоченности. Это демонстрирует Рисунок 2, на котором показана комбинация критерия экономической успешности и критерия социальной сплоченности для стран — участниц ЕС. Согласно комбинации критериев Словения попадает в «скандинавский квадрат», объединяющий государства, экономически и социально более успешные, чем средние показатели Евросоюза.

Рисунок 2

Экономическая успешность и социальная сплоченность

(по горизонтали уровень занятости населения, по вертикали уровень риска бедности в %)

Примечание: Для измерения экономической успешности все чаще используется уровень занятости: доля работающих среди населения в возрасте от 15 до 64 лет — на горизонтальной оси; а для измерения социальной сплоченности — уровень риска бедности (доля населения, имеющего доходы меньше 60 % медианы) — на вертикальной оси. Словения (2007), по оценке обеих, попадает в так называемый «скандинавский квадрат».

Источник сведений: Евростат

Рисунок 3

Зависимость экономики Словении от ЕС

(годовой прирост ВВП 1998/I–2011/I)

Источник сведений: Евростат

Потоки товаров, услуг и капитала постепенно привязали Словению к Евросоюзу, и таким образом она, потеряв экономические атрибуты государства (деньги, налоги, границы и правила игры) и вступив в ЕС и ЕВС, также формально стала областью ЕС21.

Период азартных игр и кризис

По вступлении в Европейский Союз или, еще более, по вступлении в еврозону Словения сошла с пути прежнего консервативного развития. «Устаревшее» (физиократическое и «во благо малой родины») мышление сменилось «современными» идеями, согласно которым богатство можно приумножать «финансовым погружением», поиском «случая» прибрать к рукам предприятия в бывших югославских республиках и покупкой «высокодоходных» ценных бумаг в различных фондах дома и по всему миру. Экономический рост, усиливавшийся и в 2007 г. (в первую очередь благодаря 15-процентному росту строительства и финансовых услуг), достиг 6,8 %; число ищущих работу с 2004 по 2008 г. быстро снизилось на треть; благодаря быстрому росту ВВП уменьшились государственно-финансовый дефицит, доля государственного сектора и государственный долг. Значение словенского фондового индекса, которое прежде более или менее соответствовало росту нормального ВВП, за три года утроилось. Понятие экономии изменилось, обычные формы сбережений в банках вытеснили инвестиционные спекуляции в «высокодоходных» отечественных или зарубежных инвестиционных или пенсионных фондах. Биржа, призванная аккумулировать сбережения и контролировать управление предприятиями, стала местом для посреднических сделок с имуществом и создания виртуального богатства. Сформировалась среда, в которой укоренилась практика выкупа предприятий собственным руководством22. Все это стало возможным лишь при быстром росте кредитов. А поскольку депозиты в банках росли гораздо медленнее, приблизительно с той же скоростью, что и номинальный ВВП, довольно скоро рост кредитов, необходимых для финансирования производства, расширения путем покупки предприятий, выкупа предприятий руководством и «сбережений» в ценных бумагах, привел лишь к обременению банков долгами за рубежом.

Рисунок 4

Внутреннее и внешнее равновесие, 1994–2010

(А: жирным — дефицит бюджета, тонким — дефицит текущего счета; Б: жирным — государственный долг, тонким — нетто внешний долг; и там и там по вертикали — % ВВП)

Источник: Банк Словении и Министерство финансов

Рисунок 5

Азартные игры (финансовое погружение, создание виртуального богатства и долга)

(Серым обозначен период азартных игр.)

Кредиты и депозиты кредиты/депозиты

Словенский фондовый индекс НЕТТО ДОЛГ

Источник:Банк Словении и Министерство финансов

В результате процессов 2005–2008 гг. Словения «вернется» к странам, развитие которых в переходный период опиралось на иностранные сбережения, поступавшие к ним в различных формах, чаще всего в форме иностранных непосредственных вложений или сумм за проданное имущество. «Финансовое погружение» 2005–2008 гг., как видно, окончательно расправится и с «национальным интересом». Распродажа предприятий, являющаяся следствием неуспешных выкупов их собственным руководством и политической демагогии, вернет ее в ряд других бывших социалистических экономик, судьбы которых в большей или меньшей степени решают собственники мультинациональных корпораций, прежде всего банков и финансовых институтов, находящихся практически целиком во власти

иностранцев23.

Начавшегося в конце 2008 г. кризиса Словения, естественно, избежать не могла, поскольку — и прежде всего — активность производства абсолютно зависит от экономической активности в ЕС, однако она встретила его дисбалансом, который сильно снизил или даже свел на нет возможности того, чтобы при помощи остатков экономической политики, по крайней мере, смягчить его социальное воздействие24 и ускорить выход из него.

Предпринимаемые государством финансовые усилия в период кризиса в Словении вовсе не представляют собою ничего особенного; значительное увеличение бюджетного дефицита и государственного долга в 2009 г. — непременное условие сокращения экономической активности, что немедленно снижает государственную финансовую прибыль от посредственных и непосредственных налогов, в то время как государственные финансовые расходы снижаются не так быстро — а если бы и снижались, кризис оказался бы еще более глубоким. Кризисная ситуация требует даже еще бóльших расходов для поддержки общественной безопасности и, как в текущей кризисной ситуации, для социализации банковских потерь, при помощи которой государства пытались предотвратить крах финансовой системы и частично в этом преуспели. Такое спасение финансовой системы демонстрирует Рисунок 6, на котором изображен пример словенских банков: это — уменьшение задолженности «частного» сектора (банков) за рубежом при увеличении задолженности государства25 за рубежом. Наряду с предпосылкой о том, чтобы только государство принимало на себя обязательства по облигациям, увеличение долга в 2009 г. было в Словении несколько бóльшим, чем в среднем по ЕС27 (бóльшим было и сокращение ВВП), но еще более, чем Словения, государственный долг в период кризиса до конца 2011 г. должны были бы увеличить еще десять членов Евросоюза. Однако из-за малой задолженности до кризиса государственный долг в размере около 45 % ВВП должен был бы оставаться на 20 индексных пунктов ниже, чем в среднем в ЕС27. Гораздо более опасным, чем государственный долг, является общая задолженность Словении (банков, населения, нефинансового сектора и государственных учреждений) за рубежом26 и большая внутренняя задолженность или неликвидность нефинансовой части экономики, которая точно так же появилась в результате финансового погружения или кредитной зависимости нефинансовых обществ в период до кризиса и которая препятствует оживлению экономики.

Рисунок 4.6

Перенос долга за рубежом с «частного» на государственный сектор

(в % ВВП; тонкая линия — задолженность банков; жирная линия — задолженность государства)

Источник: Банк Словении, собственные расчеты

Уровень государственного долга, не являющегося критичным, и появление нетто задолженности и кредитной зависимости в прошлом указывают на сомнительность пути решения проблем при помощи такого рода консолидации государственных финансов и уменьшения государственного долга, с одной стороны, и посредством требований о немедленном введении новых правил капиталистического соответствия банков — с другой. Чересчур быстрое фискальное и монетарное ужесточение сделает невозможным избавиться от кредитной зависимости и неликвидности предприятий, а также уменьшить задолженность банков за рубежом. Парализованный внутренний спрос дополнительно может активизировать лишь государство, но не принуждением к экономии, а поощрением экономической активности. При этом для него оказывается доступен лишь безрадостный выход — займы и бóльший государственный долг; и то и другое с развитием паралича экономики, естественно, будут увеличиваться, а это еще хуже.

***

Дать ответ на вопрос об окончании кризиса и о том, что будет со Словенией в конце второго десятилетия XXI века, невозможно. Вероятно, кризис, или колебание роста около нулевой отметки, — это нормальное состояние, к которому просто следует привыкнуть? При этом не стоит забывать о том, что Словения — это лишь область Евросоюза, ведь от ответственности, присущей государству как экономической единице, — в деньгах, налогах, границах и правилах игры — осталось совсем немного.

Таким образом, размышления о 2020 г. могут быть лишь размышлениями о Европейском Союзе и его судьбе, что возвращает нас к «официальным» стратегиям европейских властей. «ЕВРОПА 2020 — Стратегия разумного, устойчивого и всеобъемлющего роста» присоединилась к потоку стратегий в прошлом году27. Может ли Европа ожидать от нее большего, чем от лиссабонских стратегий? Если собранной в ней риторики окажется достаточно, о жизни в 2020 г. мы смело можем больше не заботиться. Крах двух стратегий несколько отрезвил брюссельских плановиков: так, например, глобализацию теперь определяют туда, где ей и место, — к трудностям ЕС, вместе с давлением на природные ресурсы и старением населения. Также и важнейшая цель — 75 % занятости — ведет к осознанию того, что проблемой современного мира оказывается создание достаточного количества рабочих мест, а не достижение еще большей производительности и богатств, и что создание новых услуг, учреждений и правил — это лишь способ, как хотя бы немного преодолеть последствия технического прогресса для сферы занятости.

А что, если в 2020 г. Европейского Союза вообще больше не будет, по крайней мере такого, каким мы его знаем сейчас? Еще несколько лет назад об этом было неприлично даже подумать, но два с лишним года кризиса привели к появлению в ЕС «югославского синдрома» и к различного рода исследованиям, подобным тем, что наводнили Югославию накануне ее краха. Ведь вдруг оказалось, что Евросоюз-2011 очень похож на СФРЮ-1983, когда югославские политики еще искали выход для Югославии, а нынче европейские политики ищут выход для Евросоюза. И если им не повезет, Словении останется лишь опыт двадцатилетней давности.

Использованная литература

Bajt, A.(1986): Preduzetništvo u samoupravnoj socijalističkoj privredi, Privredna kretanja 159, 32?46.

Bajt, A. (1988): Samoupravna oblika družbene lastnine, Globus, Zagreb.

Bole, V. (1993): Restrukturiranje gospodarstva, Gospodarska Gibanja, EIPF, Ljubljana, 239, 21-34;

Goldstein,S. (1985): Prijedlog 85, Scientia Yugoslavica, Zagreb.

Horvat, B. (1985): Jugoslovensko društvo u krizi, Globus, Zagreb.

Jerovšek,J.,et al.: (1985) Kriza, blokade i perspektive, Globus, Zagreb.

Kornai, J. (1990): The Road to a Free Economy, WWNorton&Company, New York;

Krugman, P (2010): The Return of Depression Economics and the Crisis of 2008.

Mencinger, Jože (1988) Ideološki preboj, teoretska zmeda in stvarne prepreke, Gospodarska Gibanja, 6/1988, 39-45;

(1990) Slovensko gospodarstvo med centralizmom in neodvisnostjo, Nova Revija, 108,

(1991) «Makroekonomske dileme Republike Slovenije» Gospodarska gibanja, 5/1991, 25-35;

(2000a): Restructuring by Firing and Retiring”: The Case of Slovenia v Landesmann M.A. in Pichelmann, K.:(2000) Unemployment in Europe, McMillanPress, London, 374-389;

(2000b) Zunanje ravnotežje ter avtomobilski in bencinski trg, Gospodarska gibanja, februar 2000, 25-38;

Olson M (1982): The Rise and Decline of Nations, Yale University Press, New Haven

Popović, S. (1984) Ogled o jugoslovenskom privrednom sistemu, Marksistički centar Beograd.

Stiglitz, J.: (2010): Freefall, Free Markets and the Sinking of the Global Economy, Penguin Books, London;

Источники сведений:

Статистическое управление Республики Словении — Statistični urad Republike Slovenije;

Евростат — EUROSTAT;

Банк Словении — Banka Slovenije;

Министерство финансов — Ministrstvo za finance.

Примечания

1 Микулич, Бранко – югославский политик, государственный деятель, председатель Союзного Исполнительного Вече СФРЮ в 1986–1989 гг., предпринявший ряд жестких мер ради стабилизации экономического положения страны. – Примеч. пер.

2 Введение капитализма обычно связывают с обретением самостоятельности и переходным периодом, а также с принятием в конце 1992 г. «Закона о преобразовании общественной собственности». Вместе с тем более или менее официальными являются и замыслы по приватизации, отраженные в документе «Отказ от безсобственнической концепции для общественной собственности». Таким образом, этот документ не мог стать ничем другим, как отказом от общественной собственности, или ее «вырождением» в коллективную и затем в частную собственность. Право управления и постоянного пользования в соответствии с инвестированным капиталом, вводимые тезисами документа, как раз являются составляющими капитализма. При этом общественная собственность все-таки была бы основной формой собственности, однако без дополнительных ограничений по отношению к другим формам она не могла оставаться доминирующей. «Официальное» введение рынков товаропроизводителей также потребовало бы «официального» признания и последствий, а это не что иное, как «официальный» отказ от провозглашенных основ общественного устройства – общественной собственности и самоуправления, ведь и то и другое идеологически, теоретически и практически несовместимы с рынком товаропроизводителей.

3 Маркович, Анте – югославский политик, государственный деятель, последний председатель Союзного Исполнительного Вече СФРЮ (1989–1991). – Примеч. пер.

4 Распад Югославии и отделение Словении прикрыты политическими и этническими рассуждениями, однако ясно, что все это невозможно отделить от процессов переходного периода. И более того, именно возможности перехода и присоединения к Евросоюзу оказались среди важнейших аргументов к достижению самостоятельности Словении.

5 Экономисты во все более обширной литературе в области «трансформатологии» занимаются так же и классификацией событий перехода по переходным моделям. Чаще всего используется разделение на модель «шоковой терапии» и поступательную модель. Однако можно быстро удостовериться, что такое разделение не дает классификации государств, осуществляющих переход, ведь отдельные составляющие перехода в определенных странах являлись смесью скорее разнообразных системных изменений и экономических политик, чем согласованных решений. Некоторые из них могли бы трактоваться как составляющие поступательного перехода, другие – как составляющие «шоковой терапии». Кроме того, целиком отдельное системное изменение или решение хозяйственной политики, например либерализацию цен, в отдельной экономике (Польша) возможно трактовать как «шоковое», в другой (Венгрия) как составляющую поступательности, в третьей (Словения) оно просто является начальным состоянием. Разделение Станислава Гомулки (2000) на три модели неопределенности не устраняет. Согласно ему к модели «шоковой терапии» относится лишь переход, осуществленный в бывшей Восточной Германии, в поступательную модель попадают наследницы бывшего Советского Союза, а в модель быстрого приспособления – все восточноевропейские экономики. В действительности же важными являлись и различия в исходном положении, и различия созданных политических элит.

6 То, что частная собственность является условием эффективности, само собой разумеется, однако она является лишь необходимым, но недостаточным условием для достижения трех целей, ведь «настоящих» собственников, которые обеспечивали бы эффективное использование средств, невозможно создать декретами и административной передачей собственнических полномочий. Именно поэтому можно было ожидать, что эффект приватизации по отношению к эффективности экономик будет маленьким и, прежде всего, отложенным на будущее. Работает ли другая предпосылка – о том, что приватизация обеспечит законность, – это еще больший вопрос. Законность в экономике – исключительно неопределенный концепт, на что указывают, например, уже весьма разнообразный опыт распределения материальных ценностей даже в наиболее развитых капиталистических хозяйствах. Хотя частная собственность и рыночная экономика являются основой стабильной политической демократии, однако новая или ново-старая политическая и экономическая элита приватизацию поняла в первую очередь как возможность быстрого усиления своей политической легитимности и увеличения своего благосостояния. Таким образом «настоящая» приватизация была лишь той приватизацией, результатом которой стала удовлетворявшее их перераспределение богатств и сфер влияния. Капитализм в Южной Америке и не только вовсе не является эффективной хозяйственной системой, не обеспечивает разумного распределения богатств и благ и еще меньше является основой политической демократии.

7 Впрочем, рыночные институты и рамки закона, формально сходные с теми, что присутствуют в развитых рыночных экономиках, могут быть сформированы довольно быстро, но это не обеспечивает того, что работать они будут так же, как в развитых рыночных экономиках.

8 В правительстве сформировались три группы; наряду с политически сильной «государствообразующей», также политически слабая «экономическая» группа и группа «попутчиков», попавших в правительство благодаря выборной математике. Разделение между «державообразующей» и «экономической» группой явствовало из их отношения к Югославии; для первых (может быть??) отделение было целью, для вторых выход был вынужденным и в меньшей степени определенным переходным периодом. Что касается взглядов на переходный период или на приверженцев «шоковой терапии» и постепенщиков речь скорее шла о разделении между «правыми», желавшими возвращения к тому миру, каков он был до Второй мировой войны, и «левыми», о таком возвращении не помышлявшими.

9 В этом меморандуме словенское правительство требовало: 1) отменить привязку денег к немецкой марке и их девальвацию; 2) уменьшить налоговое бремя за счет расходов на оборону; 3) более эффективно контролировать рост заработной платы и вернуть зарплаты союзной администрации на сопоставимый уровень; 4) скорректировать денежную политику при налогообложении, а также перенести большую часть валютных запасов в коммерческие банки и 5) взять на себя часть претензий предприятий к Ираку. Одновременно оно объявило о собственных мерах по защите словенской экономики.

10 Поводом для выступления Югославской народной армии на пограничные переходы и войны за независимость могло бы стать именно нарушение словенским правительством обещания, что оно будет выплачивать в союзный бюджет собранные на границе таможенные пошлины.

11 Будущее политическое устройство вплоть до июньской войны, или июльского Брионского соглашения, несмотря на результаты декабрьского референдума, в действительности было еще совершенно неопределенным, о чем свидетельствуют исследования об асимметричной федерации и различных формах конфедерации.

12 Самой большой потенциальной и реальной проблемой было именно уменьшение рынка, ведь Словения на югославском рынке, если считать его иностранным рынком, продавала целых 58 % общего «экспорта».

13 Основная часть недостающих макроэкономических предпосылок для эффективной рыночной экономики появилась в 1990 – начале 1991 г., еще до политического провозглашения независимости. В конце 1990 г. Законом о доходах и Законом о налоге на прибыль была введена простая, прозрачная и недискриминационная система прямых налогов. В начале 1991 г. были подготовлены Закон о Банке Словении, Закон о банках и сберегательных кассах, Закон о валютной системе и Закон о реабилитации банков и сберегательных касс, которые вступили в силу одновременно с Декларацией о независимости в июне 1991 г.

* Условия торговли (англ.). – Примеч. ред.

** Резервный (англ.). – Примеч. ред.

14 Во второй раз угроза возникла в ноябре 2005 г., когда тогдашнее правительство приняло «Рамочное постановление об экономических и социальных реформах, направленных на увеличение благосостояния в Словении». Реформами должны были бы стать «процесс изменения основополагающих системных параметров», а также «экономической и общественной парадигмы, действовавшей начиная с обретения независимости». Исходной точкой подъема должна была бы стать налоговая реформа с пресловутой тройной ставкой единого налога, которую бы сопровождали реформа социальной системы, системы здравоохранения и системы образования, уменьшение государственного сектора и приватизация в производственном секторе имущества, которое в результате первой приватизации непосредственно или опосредованно оставалось в собственности государства. Опасности, что реформаторский подвиг 2005 г. состоится, не было. Налоговую реформу с бессмысленной тройной ставкой единого налога еще до ее начала собственным высокомерием развалили ее же авторы, а добили профсоюзы. Стратегический совет и Комиссия по реформам быстро завершили поход за введение «настоящего» капитализма и исправления при социализме «искривленных» ценностей. Партийные объединения в интересах развития – какой-нибудь современный вариант Социалистического союза трудового народа Словении – всегда были всего лишь частью «цирка» рекламных кампаний.

15 Частная собственность рождает необходимость в рынке капитала, где собственники могут продавать и покупать имущество посредством ценных бумаг. Судя по уровню заинтересованности в колебаниях курса акций, события на рынке капитала являются даже преобладающей и наиболее значимой частью экономической деятельности в Словении. Рынок капитала должен был бы выполнять две важные функции: на нем сосредоточивались бы средства для инвестиций и проверялась бы успешность управления. То, что в сборе средств для инвестиций (так же как и в других системах) он не важен, – это известно; более 70 % денежных средств, которые предприятиями направляются на инвестиции, происходит из их собственной амортизации и отложенной прибыли, в оставшейся же части преобладают банковские кредиты. А потому рынку капитала особо нечего делать в плане проверки успешности и смены неуспешных администраций отдельных обществ, хотя у нас он используется как инструмент для замены хороших или плохих администраций на «наши» администрации. Решение проблем при помощи «капиталистических» отношений происходит во много раз жестче, чем решение тех же проблем происходило бы при помощи «самоуправленческих» отношений.

16 В ноябре 1997 г., считающегося временем окончания формальной приватизации, было приватизировано 1127 предприятий, 70 предприятий осталось в государственной собственности, а 82 были ликвидированы. Лишь 32 общества обошлись без участия работников в приватизации, в 455 участие работников в собственности было неосновной, а в 795 – основной формой.

17 Хотя нельзя не заметить эффект глобализации и мирового экономического кризиса в современных процессах, происходящих в словенской экономике, банкротство многих предприятий показывает, что частные собственники и управляющие их имуществом менеджеры могут быть хуже от «несобственников» и «красных» директоров, или что частная собственность может быть гораздо менее эффективна, чем общественная, или коллективная.

18 Экономическая успешность государств обычно оценивается при помощи нескольких постоянных индикаторов: экономический рост, безработица, инфляция, внешнее и внутреннее равновесие и реже критерии социальной сплоченности.

19 Причинами сокращения валового внутреннего продукта стали переходный период и распад Югославии с потерей югославского рынка (который составлял целых 58 % от «иностранного» рынка в общем – настоящего и югославского). Эффект от перехода и эффект от распада невозможно размежевать, поскольку многие виды продукции именно из-за развала государства стали продуктом «исключительно социалистического производства». Таковыми были, например, грузовики «ТАМ», за одну ночь превратившиеся в товар, который был никому не нужен; два их крупных покупателя – Югославская народная армия и Советский Союз – развалились, а третий покупатель – арабские страны после американской «Бури в пустыне» в Ираке оказались в кризисе. Когда 8 октября 1991 г., с введением собственной валюты, Словения стала национальной экономикой, многие из еще в то время государственных предприятий, имевших продукцию, которую можно было продать, быстро переориентировались на рынки развитых стран. Наибольшие заслуги в быстрой переориентации принадлежат тогдашним «красным директорам». Многие из них на предприятиях, которыми они руководили, прожили целую жизнь; даже их организовывали или из маленьких и незначительных превратили в крупные и успешные. Самих себя они еще не воспринимали как «работодателей», а рабочие предприятий еще не стали для них «рабочей силой».

20 Утверждений о том, что и реструктуризация словенской экономики в этот период из-за поступательности была медленной, и развитие было ошибочным, эмпирически невозможно подтвердить. Как раз наоборот: спустя пятнадцать лет экономическая и социальная структура стала еще больше похожа на экономические и социальные структуры малых скандинавских стран – членов ЕС, чем на структуры новых его членов. Это и без «великих» реформ дает довольно большие возможности для развития – бóльшие, чем есть у экономик иных новых членов ЕС, что прекрасно показывает простая диаграмма степени занятости населения (являющейся основной целью Лиссабонской стратегии) на горизонтальной и степени риска бедности – на вертикальной оси. Словения по степени занятости и степени социальной сплоченности попадает в так называемый «скандинавский квадрат» (наряду со скандинавскими государствами в него входят также Австрия и Кипр).

21 Она окончательно потеряла большинство рычагов макроэкономической политики, что определяется прежде всего политикой управления совокупным спросом. Ведь Словения потеряла все атрибуты национальной экономики: право на «печатание» денег, право на формирование экономической системы, право направлять потоки товаров, услуг и капитала через государственные границы, – у нее осталось лишь весьма ограниченное право на «сбор налогов».

22 До «ускоренной приватизации», являвшейся составляющей частью как раз неудачной реформы 2005 г., казалось, что при помощи концентрации собственности частных собственников заменят собственники обществ, т.е. собственники, которые будут заниматься хозяйствованием, а не посредническими сделками. Выкуп предприятий собственным руководством также поначалу обнадеживал: мол, тем самым мы получим настоящих собственников обществ, подобных «боскаролам» и «акраповичам», самостоятельно создавшим предприятия. Возможно, многие даже намеревались стать длительными собственниками, но финансовый кризис застал их врасплох. Посредством залога переоцененных акций они превратились в собственников имущества, и они сами или же банки через заложенные акции начали на все четыре стороны распродавать предприятия, их части, товарные марки и территории.

23 Доля иностранных банков в государствах «старой» Европы равна приблизительно 24 % (если исключить Великобританию и Люксембург, то лишь 19 %). Кроме того, она гораздо ниже, чем доля иностранных обществ в иных экономических сферах. Доля иностранных банков в «новой» Европе превышает 75 % и значительно выше доли иностранных обществ в иных сферах.

24 Нынешний мировой и словенский кризис представляет собой кризис избыточного предложения; корни этого – в длящемся десятилетии создания избыточных производственных мощностей; за избыточным предложением в течение нескольких последних лет тянулся и совокупный спрос вместе с займами, «финансовым погружением» и надуванием разнообразных имущественных «пузырей». Кризису нет дела до специфической величины добавленной стоимости на душу населения или гибкости рынка труда; он ничуть не меньше, по сравнению со Словенией, и в технологически наиболее развитых, открытых экономиках, до недавнего прошлого вызывавших восхищение. Движение макроэкономических составляющих государств ЕС подтверждает, что глубина кризиса в отдельно взятой экономике наряду с его «глобальным финансовым погружением», определяется открытостью; чем больше она открыта, тем больше и сокращение производства, чем гибче у нее рынок труда, тем выше безработица. Лучшая ситуация в больших, более закрытых и самодостаточных экономиках, которые благодаря большой доле государственного сектора в ВВП и большим социальным трансфертам могут создать достаточный внутренний спрос и достаточное количество рабочих мест; меньше всего безработица затронула государства с жестко регулируемым рынком труда. Экономия путем сокращения социальных прав, «лишних» учителей, воспитательниц и государственных чиновников, которые прекратили бы «создавать работу», может лишь углубить кризис, ведь таким образом еще более снижается внутренний спрос, при этом не гарантируется спрос внешний. По крайней мере, в какой-то момент кажется, что для объяснения ситуации и поиска путей выхода из кризиса возможно использовать лишь «экономику депрессии» (P. Krugman, 2009), требующую немедленного освобождения от кредитов и активизации совокупного спроса. Однако освобождение от кредитов возможно лишь с непосредственным (частичная национализация с докапитализацией) или посредственным (благодаря принятию государством на себя долговых обязательств и его депозитам) входом государства в банковскую систему. Активизации совокупного спроса точно так же можно достичь лишь увеличением государственного и/или субсидированием частного потребления. Неизбежным последствием такого освобождения от кредитов без увеличения частных сбережений и создания спроса является увеличение бюджетного дисбаланса и рост государственного долга.

25 Государственный долг в 2009 г. значительно вырос из-за принятия государством на себя обязательств посредством облигаций и государственных депозитов в банках, что позволило последним уменьшить их задолженность за рубежом.

26 Хотя из-за нетто отрицательных инвестиций в размере 35,5 % ВВП Словения входит в число членов ЕС27 с наименьшей задолженностью и является вообще «новым» членом с наименьшей задолженностью (из числа вступивших в ЕС с 2004 по 2007 г.), однако значительна доля банков в отрицательных инвестициях и исключительно высока доля предприятий, обремененных банковскими кредитами, что парализует экономическую активность.

27 Ею Европейская комиссия «надстраивает» две лиссабонские стратегии: «оригинальную» (2000) и «обновленную» (2005). Первая была призвана создать из ЕС до 2010 г. общество знаний и наиболее эффективную мировую экономику, вторая – обеспечить экономический рост и занятость населения. Первая закончилась уклонением от цели, вторая – экономическим кризисом. Обе и не активизировали, и не воспрепятствовали ходу событий, приведших к нему. Совсем наоборот. Хотя Европейская комиссия трактует нынешний кризис так, будто речь идет о непредсказуемом стихийном бедствии, своею одержимостью либеризацией, дерегуляцией и приватизацией она поддержала развитие событий, которое должно было закончиться так, как и закончилось. Комиссия просмотрела то, что рабочие места, которые она теряет из-за увольнений на производстве, невозможно компенсировать рабочими местами в сфере услуг, что деятельность с высокой добавленной стоимостью из-за перемещения в государства с низкой зарплатой превращается в деятельность с низкой добавленной стоимостью и что посредством «общества знаний», большей приспособляемостью рынка труда, финансовыми продуктами и приватизацией государственных услуг невозможно конкурировать с гораздо более недобросовестными, с социальной точки зрения, обществами.

Перевод Ю. Созиной

Опубликовано в журнале:

«Вестник Европы» 2013, №37

Словения > Госбюджет, налоги, цены > magazines.russ.ru, 3 июля 2014 > № 1116737


Словения > Госбюджет, налоги, цены > magazines.russ.ru, 3 июля 2014 > № 1116732 Янко Вебер

Жить по средствам

Янко Вебер Председатель Государственного собрания Республики Словения

Виктор Ярошенко: Еще недавно столь благополучная Словения, образец и пример для подражания всего постсоветcкого мира, раньше всех южноевропейских постсоциалистических стран вступившая в ЕС и НАТО, теперь называется в числе самых неблагополучных в экономическом отношении стран Европы. Процитируем новостную ленту:

«Словения в рамках антикризисных мер намерена продать 15 крупных государственных компаний, чтобы избежать обращения к международной финансовой помощи, передавало в мае агентство Рейтер.

Премьер-министр Словении Аленка Братушек заявляла, что страна сама в состоянии справиться с текущими экономическими проблемами. Тогда премьер пояснила, что к лету власти планируют начать процессы приватизации, чтобы привлечь в страну свежий капитал, инвестиции, создать новые рабочие места и обеспечить экономический рост.

Помимо приватизации предприятий, Словения намерена осуществить ряд мер по сокращению расходной части бюджета, что поможет сэкономить около одного миллиарда евро».

Пишут, что Словения —второй после Греции «тяжелобольной» Европы…А ведь среди неблагополучных стран называли Испанию и Италию, даже Ирландию, еще недавно считавшуюся «европейским тигром экономического роста», но не Словению.

В чем, по Вашему мнению, причина того, что Вашу страну настиг такой глубокий (говорили даже о дефолте) кризис —экономический, финансовый, политический?

Парламентские и президентские выборы закончились с неожиданным результатом; волна обвинений и разоблачений, смена президента, калейдоскоп правительств, ожесточенная борьба в парламенте. За прошлую зиму и весну этого года сменились президент, премьер, председатель Государственного собрания…Многотысячные демонстрации, требовавшие отлучения от политики всей политической элиты... Поэтому второй вопрос:

Словения —парламентская республика, главная роль в которой принадлежит парламенту. Как Вы, новый председатель Государственного собрания, объясняете все это?

Янко Вебер: С точки зрения всех актуальных событий, часть из которых вы упомянули, и за которыми внимательно следят в Европе и за ее пределами, я хотел бы, в первую очередь, подчеркнуть, что Словения — это страна, которая в рамках Европейского Союза имеет один из наименьших государственных долгов. Это очень важно, и этот факт станет очевидным, когда Словении удастся санировать банковскую систему, что является ключевым моментом для деятельности всей экономики государства.

Мы в Словении реалисты (как страна и общество в целом), мы прежде не выходили за рамки своих возможностей, т.е. жили по средствам. То, что у нас сегодня создалась столь серьезная ситуация, имеет довольно долгую историю. Это последствия слишком быстрого экономического роста (наибольшего в 2006–2008 годах), происходившего в основном за счет кредитования, безудержного влезания в долги наших банков и предприятий. Это было время, когда можно было легко получить очень дешевые кредиты, прежде всего за границей. Конечно, можно упрекнуть за это наш регулятор — Банк Словении, который должен был более внимательно следить за тем, что происходит в стране и в мире. Все эти кредиты были взяты предприятиями и банками в большей степени потому, что наши заемщики не рассчитывали на то, что произойдет такое сильное ухудшение и финансовой ситуации в мире.

В.Я.: Они оказались недобросовестными заемщиками или просто чрезмерными оптимистами?

Я.В.: Это вызывалось господствующим умонастроением, определенной (и рискованной) тактикой бизнеса, которую сегодня нужно взять под контроль более активным и жестким способом, чем это понималось и делалось ранее. Если бы Банк Словении тогда ограничил задолженность за границей, поставил барьеры и пределы долговых обязательств, ситуация была бы сейчас другой. И именно поэтому сегодня Словения предпринимает очень серьезные меры, с помощью которых мы хотим уравновесить наши государственные финансы. Ведь еще после 2008 года, когда стало ясно, что наступил этот кризис, мы выработали решение о том, что бюджет надо разгрузить. Мы уже тогда хотели и должны были бы провести пенсионную реформу (суть которой, конечно же, в повышении пенсионного возраста); продлить рабочий стаж, снять некоторые чрезмерные льготы и в результате несколько разгрузить бюджет. Мы, конечно, стремились также получить больше доходов в бюджет благодаря ликвидации теневого бизнеса и структурной перестройке, поддержке новой экономики, основанной на инновациях. Но в то же время мы понимали, что надо помогать предприятиям в сохранении рабочих мест, так как быстрое падение занятости приведет к большим социальным проблемам. Но это было время, когда общественность всё воспринимала как начало долгожданного периода благосостояния. В ожиданиях царил оптимизм. Год за годом продолжался активный экономический рост, поэтому социальные партнеры и профсоюзы, а также оппозиция пребывали в некоторой эйфории, в общем-то, не свойственной трезвомыслящим словенцам. Люди очень болезненно расстаются со своими иллюзиями. Конечно, это плата за столь глубокое непонимание людьми того, что происходит в мире. Правда, можно утешаться тем, что это свойственно не только маленькой Словении — кризис стал неожиданностью и для больших стран, да и для мировой экономики в целом. Политическая сфера тоже оказалась не готова воспринять новые реальности как вызовы и искать на них честные ответы. В результате мы столкнулись с ростом общественного недовольства, популистских обещаний, падением доверия общества к государству. Волна референдумов привела к блокированию крайне необходимых на тот момент законов. Будь эти законы своевременно приняты — сегодня мы могли бы говорить о том, что Словении удалось преодолеть финансовый и экономический кризис. Конечно, этот опыт с проведением референдумов был очень трудным и серьезным, но он показал, что нам необходимо модернизировать и политическую систему, а также внести изменения в конституцию страны. Референдумы неспособны решать сложнейшие экономические вопросы; поэтому в дальнейшем следует ограничить тематику возможных референдумов по тем законам, которые являются ключевыми для стабилизации экономической ситуации в стране. Понимание этого дошло до всех парламентских фракций, и мы уже продвинулись достаточно далеко.

С другой стороны, повторюсь, мы не одиноки, мы члены Европейского Союза, который принял целый ряд мер. Страны-участницы (особенно те, которые находятся в еврозоне) обязаны сформировать так называемый пакт стабильности, с помощью которого в среднесрочный период (4–5 лет) можно будет сбалансировать государственные финансы.

В первую очередь меры ЕС были направлены на то, чтобы заставить страны Евросоюза экономить, жить по средствам. Из-за вот этой, если можно так выразиться, «референдомании» и волны популистских лозунгов мы пережили трудный год. Новое правительство было сформировано после внеочередных президентских выборов и начало проводить исключительные меры экономии.

В свое время мы предупреждали, что все это может привести к весьма отрицательным последствиям, влияющим на экономический рост, — и через год это действительно произошло. ВВП Словении упал из-за того, что очень сильно упало потребление и спрос. И тем самым, конечно, снизились возможности для балансирования бюджета, ибо если происходит падение производства, то автоматически снижается рост доходов в бюджет. Эта проблема становилась все более серьезной, пока не стало совершенно ясно, что наряду с этими мерами экономии, для того чтобы оживить экономику, необходимо как можно быстрее санировать банковскую систему.

В 2008 г., когда начался экономический кризис, ошибкой было именно то, что на стабилизацию банков и финансовую разгрузку предприятий мы пошли слишком маленькими шагами. И в данный момент у нас проблема не из-за слишком большой задолженности бюджета, т.е. внутреннего долга (который, как я уже сказал, находится ниже среднего уровня Европейского Союза). Проблема в том, что у предприятий слишком большая задолженность. Её можно решить путем быстрой докапитализации банков.

В.Я.: И сколько же денег, по вашему мнению, Словении нужно сейчас найти?

Я.В.: Цена вопроса — на уровне 900 миллионов евро; поэтому, когда мы докапитализируем банки, думаю, мы сможем восстановить систему, с помощью которой государство гарантирует предприятиям банковские кредиты. Государство станет выступать гарантом по кредитам; тем самым мы уменьшим обязательства предприятий к банкам. Разумеется, при этом государство увеличит свою долю для тех предприятий, в успешной работе которых оно особенно заинтересовано. Тем самым будет дан ясный сигнал частным инвесторам, ведь инвестиция в то или иное предприятие будет иметь смысл, тем более это предприятие будет поддержано государством.

В.Я.: Вы считаете, что увеличение государственной доли в активах предприятий —это хороший сигнал для инвесторов? Обычно они воспринимают это иначе.

Я.В.: В настоящий момент мы находимся в такой ситуации, когда нам надо действительно очень быстро докапитализировать банки и провести все эти меры, с помощью которых мы разгрузим нашу экономику. Когда мы говорим о том, в какой ситуации сейчас находится Словения, это является нашей ключевой задачей.

В.Я.: Некоторые экономисты считают, что кризис имеет и положительные аспекты: он позволяет выявить самые слабые места экономики и начать структурные реформы, к которым очень трудно подступиться в ситуации благополучия…

Я.В.: Это правда, кризис помог нам понять, где были сделаны главные ошибки. Они были совершены еще в процессе приватизации, когда приватизации сопутствовало истощение предприятий, а полученные средства новый владелец накапливал в налоговых оазисах. Это очень горькая истина, из-за этого в Словении росла безработица, падал уровень доверия людей к функционированию институтов государства, а мы несвоевременно реагировали на такие процессы. На многих предприятиях приватизация прошла в пользу высшего менеджмента. Именно со стороны менеджеров приватизация создавала проблему: дескать, неэффективное предприятие надо уничтожить и таким образом снять проблему с повестки дня. Это была ошибка.

Если ты видишь, что руководство предприятия злоупотребляет своим положением, в таком случае необходимо заменить руководство, но не уничтожать предприятие и тем самым целый сектор экономики. Из-за этого был заторможен и весь инвестиционный цикл: попросту говоря, в эти инвестиции никто почти ничего больше не вкладывал.

Поэтому вот эти факторы я считаю ключевыми причинами нынешнего положения: чересчур быстрое заимствование денег, приостановка экономического роста в период 2006–2008 годов, потом бездумное, я бы сказал, отношение к уничтожению крупнейших строительных компаний — и как следствие утечка капитала за границу. И теперь, конечно, надо думать над тем, какие меры надо принимать.

В.Я.: Нет ли здесь влияния тех процессов, связанных с распадом единой югославской экономики, как было и в Советском Союзе?

Я.В.: После распада СФРЮ Словения прошла очень быстрый путь экономического восстановления и роста. Так что мы не можем говорить об остаточном влиянии деятельности компаний, которые когда-то работали на югославском рынке. Конечно, есть очень много фирм, которые выросли еще во времена существования бывшего государства, они и сегодня очень успешно работают. Это именно экспортные компании. В общем, мы не можем говорить, что сталкиваемся с каким-то отсталым предпринимательским сознанием. Словения — это маленький рынок, и словенские компании всегда были ориентированы на экспортные рынки.

Именно поэтому у Словении несколько проблем, возникших из-за изменившихся экономических условий вокруг нас. Наша страна интегрирована в европейскую экономику, поэтому экспортно-ориентированные компании являются для нас ключевыми. В настоящий момент у Словении стабильное состояние, наши экспортные компании работают хорошо, и в этом отношении у нас нормальная ситуация. Экспорт — стабильный, доход — хороший, поэтому мы и говорим, что Словению при ее небольшом госдолге, можно считать успешной страной благодаря хорошему экспорту.

Но, конечно, внешние факторы, общий экономический спад в Европе очень сильно влияют на нас. Хотя я должен признать: в чем-то мы и сами виноваты, что вызвали некоторое недоверие к нашей стране.

При этом я имею в виду политику. Некоторые наши политики в период кризиса хотели внушить людям, будто нам не нужно участие государства в банках, его влияния; доказывали, что нам не нужны доли государства в самых ключевых и успешных предприятиях. Например, порт Копер. Многие товары поступают в этот порт и выходят из него, т.е. Копер для Словении и для Европы имеет стратегическое значение. Поэтому государство должно сохранить свое влияние и свое участие в нем. Нечто подобное происходит и в страховой системе. Очень важно контролировать и этот рынок. Что-то сходное можно сказать и о банковской системе. Мы маленькая страна, у нас всего три аэропорта, но лишь один из них соответствует международным требованиям для воздушного сообщения. «Телеком» — это тоже компания, в которой сконцентрировано очень много ноу-хау, знаний, которые используются в телекоммуникациях Европейского Союза. Государство должно очень хорошо подумать, что делать с этими компаниями. От сторонников неолиберальной концепции из Словении поступало очень много негативной информации: дескать, мы не сможем санировать свои банки, фирмы, финансы, не сможем выйти из этого кризиса, поэтому единственное, что надо сделать — это государству выйти из них, т.е. дешево продать их во времена кризиса.

В.Я.: Писали, что Словения готова расстаться с частью важнейших активов.

Я.В.: Если прежний председатель правительства, прежний министр финансов... открыто говорят, что Словения стоит перед банкротством, то само собой разумеется, что все к этому прислушиваются… И это была ошибка. Их заявления можно рассматривать только в контексте того, что они хотели все распродать. Проблема еще и в том, что и нынешнее правительство пытается рассуждать точно так же.

В.Я.: Многие поняли это так, что мировой бизнес приглашается к покупке словенских активов. Министр финансов Словении Урос Куфер говорил, что в число объектов, подлежащих приватизации, в частности, войдут второй по величине банк страны NKBM, авиакомпания AdriaAirways, международный аэропорт Любляны, телекоммуникационная компания SlovenianTelekom.

Я.В.: Да, речь идет о попытках распродажи, но это, конечно, неправильно. Если вы спрашиваете меня сейчас как спикера парламента, то лично я считаю, что прежде всего сейчас необходимо восстановить доверие к Словении в глазах международной общественности. И совершенно нелогично, чтобы Словения брала кредиты путем продажи своих облигаций на худших условиях, нежели государства с гораздо более трудной экономической ситуацией. И эти спекуляции нужно остановить. Но это можно сделать только путем очень ясных заявлений — как моих, так и других высоких государственных лиц.

В.Я.: Сейчас у нас много говорят о проблемах, которые ставят перед современной экономикой обязательства развитого социального государства...

Я.В.: Я думаю, что, несмотря ни на что, мы должны осознавать, что во всем, что мы делаем, люди всегда должны быть на первом месте. Но в том, что касается пенсионной системы, мы должны идти в ногу с партнерами по ЕС.

Дело в том, что сейчас люди живут гораздо дольше, чем прежде, а в экономике, в погоне за эффективностью идет процесс уменьшения числа занятых. Пенсионная система должна соответствовать этой реальности. Процесс технологического перевооружения и падения занятости населения проходит в масштабе всей Европы и Европейского Союза, идет процесс переоценки эффективности предприятий. Новый подход состоит в том, что руководство компании должно очень хорошо заботиться о занятых, завоевывать доверие персонала и обеспечивать людям достойную зарплату. Это может привести к более успешной деятельности предприятия и лучшей производительности труда, высокому качеству продукции. Конечно, должно быть очень корректное отношение к поставщику материалов и покупателям. Поэтому необходимо следить за тем, чтобы капитал не слишком концентрировался только у владельца. Чем больше будет таких компаний, тем лучше мы будем реагировать на возможные трудности и внутренние проблемы. В Америке и Китае у персонала предприятий гораздо меньше таких прав, чем у европейцев, но это не может быть нашим желанным будущим. И там, где слишком маленькая доля расходов на зарплаты, там мы урезаем возможность заботиться о нашем молодом поколении.

Как бы мы ни оценивали соотношение между прибылью и затратами, оно должно регулироваться законодательством, и государство должно создавать все условия для этого. Именно в этом я вижу будущее. Все иное может привести к конфликтам, катастрофам, и я не хотел бы этого никому.

Если же к этому добавить, что технология все больше прогрессирует, что физический труд будет утрачивать свою цену, а машины будут выполнять работу вместо нас, — значит большому числу людей будет нечем заняться. Поэтому их нужно переучивать, обучать, чтобы они управляли технологией. Комбинация всего этого, т.е. переход от менее сложных к более сложным технологиям, в том числе к технологиям социального воспроизводства, требует высокого уровня образования. Мне кажется, вот это и есть та цель, к которой нам надо стремиться. И конечно, развивать научные и технологические контакты.

У нас очень авторитетный, признанный Люблянский университет; кроме того в Словении есть очень важные научно-исследовательские институты, Институт им. Йожефа Стефана, Химический институт, которые создают вместе с Люблянским университетом мощный мозговой траст, и не только на уровне Словении, но и на международном уровне. Внести эти знания в международное пространство было бы для Словении прекрасной перспективой.

Словения находится в лидирующей группе стран по индексу развития человеческого потенциала — очень важному интегральному индексу, — и мы хотим сохранить это место.

В.Я.: У России и Словении прекрасные политические отношения, регулярно происходят визиты на высшем уровне, общаются министры и парламенты. Словения участвует в крупнейшем российско-европейском проекте газопровода «Южный поток». Российский бизнес интересуется Словенией, об этом говорят участившиеся контакты деловых кругов наших стран…

Я.В.: Связь с Россией имеет для Словении стратегическое значение. Уже раньше я говорил о Евросоюзе, участие в котором для нас очень важно, но проблема заключается в том, что в ЕС наблюдается спад, и мы должны искать и находить новые рынки. Россия является для нас стратегическим партнером из-за исключительно большого рынка. Благодаря очень важному позитивному опыту экономического, политического сотрудничества я могу смело сказать, что у нас сложился довольно высокий уровень доверия. Речь идет о еще более интенсивном взаимодействии в области фармацевтики, энергетики, строительства, науки. Партнерство между Словенией и Россией развивается действительно во всех областях и очень динамично.

Перевод аудиозаписи и сопровождение встречи —Александр Садыков

Опубликовано в журнале:

«Вестник Европы» 2013, №37

Словения > Госбюджет, налоги, цены > magazines.russ.ru, 3 июля 2014 > № 1116732 Янко Вебер


Джерси. Словения > Госбюджет, налоги, цены > offshore.su, 30 декабря 2013 > № 976526

В октябре Джерси подписал соглашение об обмене налоговой информацией со Швейцарией, а теперь и со Словенией, что приводит общее количество соглашений к 33.

В принципе, соглашения о двойном налогообложении и обмене налоговой информацией являются соответствующими инструментами для того, чтобы включать пункт об административной помощи, согласно международному стандарту. В отличие от соглашений о двойном налогообложении, которые первоначально нацелены на избежание двойного налогообложения, и содержат другие существенные положения, соглашения об обмене налоговой информацией просто управляют обменом информацией по запросу.

Джефф Кук, глава Финансового департамента Джерси, сказал по поводу соглашения со Швейцарией, что: «Это последнее соглашение со Швейцарией оказывает содействие нашим отношениям с еще одним крупным международным финансовым центром, с которым у Джерси уже сложились хорошие и крепкие деловые отношения, особенно в области управления состоянием и банковского дела».

«Джерси продолжает прикладывать максимальные усилия в расширении своей сети соглашений об обмене налоговой информацией, и играет ключевую роль в международном движении в направлении большей прозрачности и сотрудничества в налоговых вопросах».

Как один из вице-председателей ОЭСР, Джерси также полностью поддержал план действий Большой 20, и согласился присоединиться к многосторонней конвенции о взаимной административной помощи в налоговых вопросах, проекту Большой 5 из Европейского союза (ЕС) по автоматическому обмену информацией, основываясь на Законе о налоговом соответствии иностранных счетов (FATCA), а также к автоматическому обмену информацией в рамках Директивы ЕС о вкладах.

Джерси. Словения > Госбюджет, налоги, цены > offshore.su, 30 декабря 2013 > № 976526


Словения > Госбюджет, налоги, цены > regnum.ru, 7 августа 2012 > № 618107

ОБРУШЕНИЕ ЕВРОЗОНЫ ПО ПЕРИФЕРИИ: СЛОВЕНИЯ - САМЫЙ УСПЕШНЫЙ МОЖЕТ ПАСТЬ ПЕРВЫМ

"Ночь над Любляной. Взойдет ли вновь солнце над экономикой Словении?", - так ставят сейчас вопрос ведущие европейские эксперты, наблюдающие развитие кризиса в еврозоне. 2 августа 2012 года рейтинговое бюро Moody's в очередной раз снизило рейтинг Словении с понятных только ему "А2" до роковых "Baa2". В заявлении по этому поводу было сказано следующее: "Негативный прогноз отражает мнение Moody's, что риски и вызовы суверенной финансовой системе остаются существенными... Ухудшение макроэкономического состояния усиливает эту опасность и открывает возможность того, что внешняя помощь может потребоваться". Предположение, высказанное за две недели до этого, что Словения может стать шестой страной еврозоны, нуждающейся в прямой помощи своих партнеров, вновь подтверждается.

Еще недавно единственный "успешный" осколок бывшей Югославии - Словения с ее населением в 2 млн. человек в момент вступления в еврозону имела самую быстрорастущую экономику в ЕС. Если славянская Чехия является экономическим мини-филиалом Германии, то Словения - Австрии. Правда, производительность труда в Словении составляет сейчас только 50% от австрийского уровня. Несмотря на это, реальный сектор экономики Словении до последнего времени производил на экспорт автомобили Renault, комплектующие для автопромышленности, продукты химии, бытовую технику (наиболее известна марка Gorenje) и фармацевтику. Словения имела сбалансированный бюджет и была предметом зависти со стороны всех своих восточных соседей, как на Балканах, так и в регионе Центральной Европы. Минимальная зарплата в Словении и сейчас равна 600 евро, а средняя - 1500. GDP - per capita (PPP) Словении сравнялся с показателем для "золотого миллиарда", составив в 2011 году $29 тыс.

Эксперты называют цифру 70% экспортного потенциала экономики Словении, поэтому она сильно пострадала от финансового кризиса 2008 года, прежде всего, из-за экспортной ориентации своей экономики. Кстати, в условиях кризиса торговый баланс стал отрицательным для Словении. Сокращение экспортных возможностей страны в результате кризиса привело к сокращению ВВП. В 2009 году падение составило минус 8%. В 2010 году ситуация стала чуть выправляться и был дан прирост на 1,4%. Однако в 2011 году падение возобновилось - минус 0,2%. В 2012 году прогнозируемое сокращение ВВП составит минус 0,9%. Макроэкономическая ситуация стала оказывать влияние на бюджет, дефицит которого в 2011 году составил 6,4%. Что касается государственного долга Словении, то в 2012 году, по утверждению министра финансов Шуштершича, он составит €17,848 млрд. или 50,1% от ВВП страны. Проблема с госдолгом не выглядит слишком драматичной на фоне других стран еврозоны, если бы не одно обстоятельство - с 2008 года он резко возрастает с 21,9% до нынешних 50%. Таким образом, за 4 года произошел более чем двукратный рост государственного долга.

Международные рейтинговые агентства стали "беспокоить" Словению с сентября 2011 года. В декабре 2011 года Moody's лишил Словению высшего рейтинга в еврозоне. В январе 2012 года риски 10-тилетних облигаций Словении поднялись до критических 7%. По рейтингам World Economic Forum, Словения по своей конкурентоспособности в 2012 году переместилась с 45-го на 57-ое место в мире. Финансовые рынки Европы явно демонстрировали недоверие к финансовым возможностям этой страны. Уровень рисков государственных облигаций Словении заставил правительство этой страны в апреле 2012 года отказаться от размещения своих облигаций на сумму в €1,5 млрд. Риски этого займа в 5% показались словенцам слишком большими.

В мае 2012 года парламент Словении в связи с европактом от марта месяца этого года вынужден был принять комплекс антикризисных мер по бюджетной экономии. Целью экстренных мер является сокращение дефицита бюджета с 6,4% в 2011 году до 3,5%. В абсолютных значениях пакет предполагает экономию на сумму в €1 млрд.

На новом этапе развития финансового кризиса в Словении главным источником кризисных явлений стал ведущий банк этой страны - Nova Ljubljanska Banka (NLB). NLB является государственным банком, с долей участия государства в 64%. К июлю месяцу 2012 года выяснилось, что NLB отягощен плохими кредитами на сумму в €1,5 млрд. Министр финансов Словении заявил, что банк нуждается в рефинансировании. Однако уже 6 июля исполнительный директор NLB заявил, что объем плохих кредитов в портфеле этого банка достигает 20% или €3 млрд. Ранее местный институт по изучению экономики предупреждал, что общая сумма плохих кредитов во всех банках Словении на апрель месяц 2012 года составляла еще бльшую сумму - €6 млрд.

Между тем, NLB с момента вступления в еврозону Словении получил от государства уже четыре вливания капитала на общую сумму примерно в €1 млрд. Последний раз это произошло в начале июля 2012 года. Тогда NLB получил от государства €381 млн. Именно явный кризис главного банка Словении и породил в июле 2012 года упорные слухи в ЕС, что Словения станет шестым членом еврозоны Евросоюза, который обратится за помощью в Брюссель. Проблемы с NLB породили серию политических скандалов, когда руководству банка пришлось отрицать связь выдачи кредитов с персональными политическими предпочтениями.

Однако премьер-министр Словении Янез Янша (Словенская демократическая партия) публично признал в телевизионном интервью, что ведущие словенские политики пользовались своим положением, чтобы получать по связям с банкирами из государственного банка льготные кредиты на сумму от 1 до 10 млн. евро. На этом фоне самой малостью выглядит льготный кредит от NLB в €350 тыс., полученный 2009 году бывшим премьер-министром Словении Борутом Пахором . Отметим то обстоятельство, что в настоящее время упреки в растаскивании под видом льготных кредитов капиталов NLB обвинены в основном лидеры ведущих оппозиционных партий "За правду" и "Социал-демократия".

Министр финансов Словении Янез Шуштершич заявил, что NLB нуждается в государственном рефинансировании на сумму в €500 млн. до конца этого года. Что касается двух других крупнейших банков Словении: государственного Nova Kreditna banka Maribor (NKBM) и частично государственного Abanka Vipa, то они нуждаются в €150 млн. для покрытия плохих кредитов. Плохие кредиты в общей корзине банков, как уже говорилось, составили в Словении долю в 11,8% (€6 млрд.). Чтобы понять глубину проблемы, суммы, необходимые для такого рефинансирования, надо сопоставить с размером ВВП Словении, составляющим €36 млрд.

Словения теперь вынуждена расплачиваться за то, что раньше было источником ее гордости - банковский государственный сектор. Из стран Европейского Союза в Словении самый большой государственный сектор в экономике. О сохранении его в предшествующий докризисный период существовал надежный национальный консенсус. Никто не хотел "распродавать" экономику и финансы своей страны иностранным инвесторам. После вступления в 2004 году в Евросоюз банковский сектор Словении на 60% оставался в государственной собственности. В настоящее время телекоммуникационная компания и крупнейшая национальная нефтегазовая компания также остаются в государственной собственности.

Консолидация банковского сектора Словении, по-видимому, потребует сумм, равных 8% ВВП. Это означает, что капитализация кризисных банков на практике выльется в двадцатипроцентный дефицит бюджета. Внешне события напоминают ирландскую модель кризиса 2010 года, где спусковым крючком для обвала послужил кредитный кризис банков, которые ирландцам пришлось национализировать. В Словении даже нет нужды проделывать эту операцию. Ее кризисные банки находятся в государственной собственности. По примеру Ирландии, кризис в банковском секторе обрушит всю экономику. Средства для рекапитализации кризисных банков будут приплюсованы к национальному долгу, который взлетит для маленькой Словении до небес.

Правительство в лице министра финансов Словении Янеза Шуштершича четырежды 5, 13, 22 и 25 июля 2012 года публично опровергало информацию о том, что Словения нуждается в финансовой помощи. Однако Шуштершич признал, что существует финансовая проблема с банками Словении. Тем не менее, 25 июля он утверждал, что у Словении нет нужды получать внешний кредит в ноябре 2012 года в размере €1.3 млрд. Сведения о благополучии финансовой ситуации с бюджетом, предъявленные Шуштеричем, должны были утвердить представление о финансовой стабильности этой страны. И, тем не менее, Moody's 2 августа 2012 года в очередной раз понизил рейтинг Словении.

Все предшествовавшие правительства страны отказывались от сокращения государственного участия в ведущих банках страны: NLB, Nova KBM и Abanka Vipa, контролирующих около 60% банковского сектора страны. Возникшая теперь проблема с их рекапитализацией не позволяет правительству Словении приватизировать свою долю активов. В условиях кризиса оно лишилось возможности финансового маневра за счет этого ресурса. Для выхода из кризиса у правоконсервативного правительства Словении остается единственная возможность - это рекапитализировать кризисные словенские банки, а потом продать международному капиталу государственные доли в них. Вырученные средства можно было бы использовать для выплат по имеющимся займам. Приватизация в банковском секторе Словении прошла в начале 2000-х годов. В 2001 году словенский банк SKB был приобретен французским Societe Generale. В 2002 году Banka Koper был продан итальянскому Sanpaolo IMI. В том же году словенское государство продало 34% NLB бельгийской финансовой группе KBC.

Правительство Словении планирует сейчас уменьшение своей доли в NLB и Nova KBM до 25%. Вырученные средства могли бы пойти для оплаты по займам государственных облигаций. Оно также планирует создать государственный холдинг для плохих кредитов своего банковского сектора.

Нужда в рекапитализации банков Словении потребует от словенского правительства уже в ближайшее время обращение к ЕС за помощью. При этом недавний испанский вариант получения прямой помощи из фондов спасения евро ЕС выглядит для Словении более предпочтительным, поскольку исключает участие МВФ с его "разбойничьими программами".

У Словении есть и иные объекты для приватизации, которые могли бы стать источником дополнительных финансовых средств. Так, в частности, предыдущее левоцентристское правительство Словении упорно отказывалось от приватизации ведущей розничной торговой сети Словении - Mercator под предлогом того, что мера эта может повредить пищевой промышленности страны.

В 2008 году правоцентристское правительство Янши отвергло продажу национального оператора сотовой связи германскому Telekom.

Правительство может снизить имеющиеся резервы прочности социальной системы Словении. Безработица здесь в настоящий момент составляет 8,2%, при средней по еврозоне 11,2%. Правительство Словении может продолжить "либерализацию" рынка труда, что в интересах Германии и соседней Австрии. Оно может под предлогом достижения эффективности продолжить экономию на системе общественного здравоохранения. Наконец, словенцы могут провести пенсионную реформу. Сейчас в еврозоне в Словении самый ранний возраст выхода на пенсию - 58 лет для женщин и 61 год для мужчин.

Подобно Кипру, Словения слишком мала, чтобы создать тяжелую проблему еврозоне. Однако финансовый кризис в этой стране демонстрирует общую тенденцию обрушения еврозоны по ее периферии. Ну, и кроме того, Словения дает урок всему посткоммунистическому миру Центральной Европы - самый успешный в нем может пасть первым.

Дмитрий Семушин - европейский обозреватель ИА REGNUM

Словения > Госбюджет, налоги, цены > regnum.ru, 7 августа 2012 > № 618107


Словения > Госбюджет, налоги, цены > taxationinfonews.ru, 9 марта 2012 > № 511073

Словения принимает активные меры нового законодательного регулирования, направленные не балансирование бюджетного планирования и ухода от бюджетного дефицита.На последовавшей за заседанием совета министров Словении 8 марта пресс-конференции, министр финансов страны Янез Шуштершич объявил о том, что правительство страны намерено предложить пакет законодательных изменений, которые должны помочь в стабилизации бюджета страны на предстоящую перспективу.

Рассматриваемые изменения предусматривают необходимость внесения конституционных требований, обязывающих правительство страны планировать национальный бюджет только с позитивным или с нейтральным балансом, и нарушение этого требования станет возможным только в исключительных случаев, когда страна может находиться в экстремальных ситуациях стихийных бедствий или военных акций.

Если данные изменения будут приняты парламентом страны, то они вступят в силу в начале 2015 года.

Новые предложения являются частью программы правительства Словении по снижению дефицита национального бюджета, который сейчас составляет около 47% от размера валового национального продукта страны, и направлены на выполнение условий недавно подписанного общеевропейского налогового соглашения, которое предусматривает установление мер большего интеграционного контроля за формированием бюджета во всех странах Европейского Союза.

Одновременно с этим, министр финансов заявил, что правительство страны меняет регламент работы Национального агентства по контролю государственной собственности и вводит принципы усиления мер контроля за его работой.

Словения > Госбюджет, налоги, цены > taxationinfonews.ru, 9 марта 2012 > № 511073


Словения > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 23 декабря 2011 > № 460359

Международное рейтинговое агентство Moody's понизило суверенный рейтинг Словении на одну ступень с "Аа3" до "А1", сообщает Reuters. Прогноз по рейтингу изменен на негативный.

Эксперты агентства объясняют понижение рейтинга ухудшением финансового положения страны на фоне долгового кризиса еврозоны.

Ранее агентство Fitch поместило рейтинг Словении в "список пересмотра". Пересмотр будет завершен в январе 2012 года. Пока Fitch и Standard & Poor's оценивают рейтинг Словении как "АА-". Это на одну ступень выше, чем новая оценка Moody's, отмечают аналитики Reuters.

В III квартале 2011 года ВВП Словении сократился на 0,5%. Аналитики предсказывают маленькой стране дальнейшее ухудшение финансовых показателей. Специалисты Евростата также отметили высокие темпы инфляции в Словении: в ноябре рост потребительских цен составил в годовом исчислении 4,8% и сравнялся с аналогичным показателем Великобритании. 

Словения > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 23 декабря 2011 > № 460359


Словения > Госбюджет, налоги, цены > russian.china.org.cn, 6 ноября 2011 > № 431623

Глава переходного правительства Словении Борут Пахор в интервью СМИ подчеркнул, что в вопросе государственной валюты Словении необходимо придерживаться единой точки зрения с Германией и другими странами еврозоны.

"Нам необходимо любой ценой остаться вместе с Германией в блоке единой валюты", -- заявил он, добавив, что это его девиз, которого он придерживается в предвыборной кампании за пост главы нового правительства, которая проходит до конца года. Об этом сообщило сегодня местное информационное агентство.

В январе 2007 года Словения официально вступила в еврозону.

20 сентября Б. Пахор и его кабинет не смогли пройти голосование по вотуму доверия в парламенте. 21 октября президент Данило Тюрк объявил о роспуске парламента и проведении всеобщих выборов 4 декабря.

Словения > Госбюджет, налоги, цены > russian.china.org.cn, 6 ноября 2011 > № 431623


Словения > Госбюджет, налоги, цены > oilru.com, 18 октября 2010 > № 259369

В Словении проходит демонстрация профсоюзов в знак протеста против реформы пенсионной системы и трудового законодательства, сообщает Итар-ТАСС. В самом центре столицы страны перед зданием государственного собрания (парламента) собрались представители всех основных профессиональных объединений республики.

Сегодня в Госсобрании на октябрьской сессии должно начаться обсуждение проекта реформы пенсионного законодательства, предусматривающего, в частности, повышение возраста выхода на пенсию для женщин до 63 лет, а для мужчин – до 65 лет. По мнению профсоюзов, в результате реформы не только отдалится возможный момент завершения трудовой деятельности работника, но и уровень пенсий снизится в среднем на 150 евро за счет увеличения во временном отношении базы (с 18 до 34 лет), применяемой для их расчета.

Профсоюзы также не согласны с планируемыми изменениями в системе, так называемой «малой занятости», охватывающей, главном образом молодежь и студентов. Как подчеркивают представители профсоюзных объединений, реформа сокращает права молодых работников и «подталкивает поколение к бедности».

Митингующие надеются, что их призывы, усиленные громкоговорителями, услышат депутаты парламента. «Неужели они действительно думают, что в таких условиях мы будем вести себя тихо», – подчеркнул, обращаясь к участникам демонстрации, лидер Федерации свободных профсоюзов Словении, наиболее крупного профессионального объединения в республике, Душан Семолич.

Словения > Госбюджет, налоги, цены > oilru.com, 18 октября 2010 > № 259369


Словения > Госбюджет, налоги, цены > rosinvest.com, 28 мая 2010 > № 236760

Словения, войдя в 2004г. в Европейский Союз, а в 2007г. – в еврозону, предпринимает следующий важный шаг по совершенствованию государственного управления: правительство страны намерено оказывать гражданам онлайн-услуги в сфере налогообложения и внедряет современные средства борьбы с нарушениями налогового законодательства, говорится в сообщении компании SAP. Чтобы упростить процессы уплаты и взимания налогов для граждан и государственных служащих, министерство финансов Словении выбрало решения SAP.

Министерство проводит замену своих устаревших систем на SAP Tax and Revenue Management for Public Sector – пакет решений, который поддерживает различные варианты процедур сбора налогов, в частности налога на прибыль с физических и юридических лиц, а также налога на добавленную стоимость. Министерство внедряет широкий ассортимент решений SAP BusinessObjects. В их числе – решение SAP BusinessObjects Predictive Workbench для оценки, анализа и визуализации данных, позволяющее ускорить составление отчетности и оптимизировать процесс взимания налогов.

Определяющим фактором в пользу решений SAP послужили их широкие функциональные возможности, охватывающие множество процессов, а также гибкость и встроенные инструменты бизнес-аналитики, отметили в SAP. Словения является одной из семи стран-участниц Евросоюза, выбравших решения SAP в рамках оптимизации системы взимания налогов и работы персонала налоговой службы. По данным компании, аналогичные процессы набирают силу в Центральной и Восточной Европе. Подрядчиком по внедрению новых решений министерство финансов Словении выбрало компанию IBM. CNews.

Словения > Госбюджет, налоги, цены > rosinvest.com, 28 мая 2010 > № 236760


Словения > Госбюджет, налоги, цены > prian.ru, 19 марта 2009 > № 143780

В столице Словении Любляне открылся магазин под названием «СОС», продающий базовые продукты питания и косметику со значительными скидками тем людям, которые смогут доказать свою принадлежность к бедному классу.Отовариваться в магазине смогут только граждане, которые зарабатывают менее 500 евро (22,4 тыс. руб.) в месяц. Скидки на базовые продукты достигают 70%, сообщает агентство Рейтер. Отметим, что в течение последних двух лет Словения считалась наиболее быстрорастущим членом еврозоны, однако глобальный финансовый кризис привел к стремительному росту безработицы в стране и замедлению темпов ее развития.

Ожидается, что в течение ближайших трех месяцев в Словении откроется еще пять подобных магазинов. Первый уже пользуется популярностью среди покупателей, большую часть которых в первые дни его работы составляли пенсионеры.

Для того чтобы стать покупателем в магазине, необходимо предоставить справку о доходах. Количество покупок ограничено суммой 60 евро в месяц для предотвращения спекуляций. Словения > Госбюджет, налоги, цены > prian.ru, 19 марта 2009 > № 143780


Словения > Госбюджет, налоги, цены > ria.ru, 13 января 2007 > № 56392

Средняя зарплата жителей Словении остается самой высокой среди остальных пяти республик бывшей Югославии: в пред.г. она превысила 1 тыс.долл. в месяц. Меньше всего получают граждане Македонии – 240 долл. Эти данные приводит белградская газета «Политика» в аналитической статье, сравнивающей доходы жителей республик бывшей Югославии, а также Болгарии и Румынии.

По информации издания, в Сербии, Черногории, Боснии и Герцеговине ежемесячная зарплата одинакова – от 300 до 340 долл., тогда как в Хорватии – почти 700 долл.

Как отмечает «Политика», наиболее доходные профессии в самой богатой республике бывшей СФРЮ – Словении – судья, адвокат, архитектор, программист и водитель грузовых автомобилей. Однако больше всего – до 3 тыс.долл. ежемесячно – там зарабатывают специалисты самой развитой отрасли промышленности – фармацевтической.

В Сербии наиболее высокие заработки зафиксированы в табачной индустрии – 1 тыс.долл.

В Болгарии и Румынии, вошедших в Евросоюз 1 янв. 2007г., средний заработок в месяц составляет соответственно 500 и 640 долл. Словения > Госбюджет, налоги, цены > ria.ru, 13 января 2007 > № 56392


Словения > Госбюджет, налоги, цены > «Коринф», 1 февраля 2006 > № 47832

Осенью 2005г. в Словении прошли грандиозные демонстрации против экономических реформ, планируемых правительством страны. Они были самыми многочисленными после отделения страны от Югославии в 1991г. Пакет реформ, который состоит из 70 пунктов, должен улучшить экономический климат в Словении и войти в силу в 2006г. Самым тяжелым для населения стало повышение налогов, которое ложится тяжким бременем на тех, кто имеет невысокие доходы.Профсоюзы рабочих заявляют, что реформы положат конец развитию государства всеобщего благосостояния, в то время как правительство уверено, что такие меры повысят конкурентоспособность страны на международном рынке. Руководитель Federation Labkur Unikns of Slovenia Д. Сумолик считает, что рабочие становятся жертвами этой реформы. Глава студенческих профсоюзов М. Улкар заявляет, что если правительство будет и дальше проводить подобные меры, будет организован общенациональный протест.

Демонстрация, прошедшая в столице Словении, получила поддержку у профсоюзов рабочих из других европейских стран. В частности, секретарь European Trade Union Confederation, потребовал соблюдать в стране социальные права рабочих. Считается, что Словения – самая развитая и благополучная страна из новых членов ЕС, но ее проблемы говорят о том, что страна на распутье. Уровень безработицы составляет 10%, средний уровень зарплаты 735 евро.

Высоко либерализированная экономика, гибкий рынок рабочей силы, и фиксированный подоходный налог стран Балтии, а также Дании стали моделью для правительства Словении, подпитывающие ее амбиции для проведения реформ. Одним их основных и болезненных пунктов реформ стал рынок рабочей силы страны. По новым правилам, он будет освобождаться от какого-либо регулирования и контроля. Теперь увольнение рабочих будет происходить намного свободнее, чем раньше, возможно, будет отменен перерыв на обед. В случае болезни рабочему станут выплачивать меньше денег, а не теперешние 80% зарплаты. Студентам придется платить более высокий налог.

Другой пункт реформ, вызвавший бурную реакцию протеста в обществе касается приватизации государственных больниц, которая сделает медицинское обслуживание доступным только для высокооплачиваемых слоев населения.

Правительство также намеривается ввести новую налоговую систему, основанную на сложном фиксированном пропорциональном налоге. Согласно заявлению министра финансов А. Байджука, пропорциональный налог якобы будет обеспечивать социальную стабильность, облегчит бремя рабочих и ликвидирует налог с заработной платы.

Каким образом будущие реформы повлияют на жизнь жителей Словении является сегодня самой животрепещущей темой обсуждения в правительстве, которое проводит детальное исследование о возможном влиянии реформ на жизнь граждан. Профсоюзы также обеспокоены негативными последствиями реформ на граждан с низкими доходами.

Предполагается, что реформы спровоцируют повышение цен на продовольствие, транспорт и медикаменты, в результате чего жизненный уровень 70% жителей страны снизится до нищенского. «Пропорциональный налог благоприятствует богатым, а не бедным», – говорят эксперты.

Согласно последним данным, 250 тыс. пенсионеров получают ежемесячную пенсию 420 евро, в то время как остальные 410 тыс.чел. 635 евро. По оценкам Trade Union Pensioners, по новой системе пенсионерам с пенсией в 420 евро необходимо будет доплачивать до 200 евро, чтобы как-то поддерживать их жизненный уровень. В ответ премьер-министр заявляет, что, напротив, именно сейчас необходимо ускорить осуществление реформ. Он заявляет, что если «мы сейчас не проведем реформы, то тогда бремя их будет возложено на следующее правительство, но им придется проводить их в более сложных условиях и с более тяжелыми последствиями». Профсоюзы, категорически выступающие против введения налога с пропорциональной налоговой ставкой, готовятся к переговорам с правительством. Даже оппозиционная партия, которая поддерживает реформы, против введения такого налога. Центральный Банк Словении приветствует реформы, но предупреждает, что сокращение государственных расходов приведет к негативному эффекту, особенно для людей с низкими доходами.

Осторожно относятся к реформам и некоторые известные экономисты. Бывший министр финансов обращает внимание на то, что конкурентоспособность Словении может повыситься только в том случае, если сокращение государственных расходов и снижение зарплаты будут проведены одновременно.

Но самым важным моментом в процессе реформ отводится приватизации государственных компаний. В недавно выпущенном исследовании по корпоративному управлению в компаниях, зарегистрированных на Ljubjana Stock Exchange, отмечается строгий контроль таких государственных организаций, как Restitution Fund (SOD) или Pension Fund Management (KAD). В среднем государство имеет долю в 24% в 28 компаниях, зарегистрированных на фондовой бирже, и выше 30% в 10 компаниях.

В исследовании говорится, что государство должно принять срочные меры для передачи части государственной собственности в частные руки. Кроме того, государство является главным собственником предприятий, и такая ситуация приводит к их непрозрачности. Государство должно разграничить, какие инвестиции являются стратегическими и сделать их прозрачными.

Одним из авторов исследования является Д. Дамжан, председатель комитета по реформам, который считается самым вероятным кандидатом на пост министра по реформам. Он планирует передать часть государственной собственности в частные руки в 2006г.

Социальный аспект реформ в Словении является самой горячей темой и серьезной проблемой для нового премьер-министра страны Л. Джанса, который возглавляет правительство всего один год. Однако, оно планирует организацию диалога с профсоюзами, предусмотреть элемент защиты для бедного населения страны в реформах.

Учитывая сильные позиции профсоюзов, правительство может пойти на уступки некоторым их требованиям.

Профсоюзы угрожают провести референдум по новым экономическим законам. Но премьер-министр страны предупреждает, что если это случится, то профсоюзы должны взять ответственность на себя за несвоевременное проведение реформ, в которых сейчас так нуждается Словения.

Журнал Transitions Online, издаваемый на английском языке, освещает события о 28 странах посткоммунистического пространства (Македонии, Хорватии, Монголии, Албании, России и т.д.). Основные рубрики – экономика, политика, культура и социальные вопросы. В 2005г. два редактора журнала получили престижную европейскую премию «Журналисты года». Transitions Online. Словения > Госбюджет, налоги, цены > «Коринф», 1 февраля 2006 > № 47832


Словения > Госбюджет, налоги, цены > offshore.su, 27 ноября 2005 > № 82212

Парламентарии Словении обсуждают поправки к законам о налогообложении, касающиеся налога с доходов корпораций,налога на добавленную стоимость, налога на зарплату и законов относительно взымания этих налогов, сообщило словенское прессагентство, СТА.После продолжительных дебатов в парламентском финансовом комитете на прошлой неделе, министр финансов Словении Анджей Баюк, объявил, что законодатели дали свое согласие на поэтапное сокращение налога на зарплату до 2009г. Комитет отверг предложения опозиционной либерально- демократической партии о том, чтобы это налог был постепенно отменен до 2007г., т.к. в этот год Словения намеревается принять евро.

Дебаты по вопросу корпоративного налога заняли много времени и комитет в конечном итоге решил одобрить 20% снижение налога чтобы способствовать исследованиям и развитию, с возможным 40% снижением, которое станет возможным для компаний в экономически бедных районах страны.

По вопросу налога на добавленную стоимость комитет дал согласие на поправки позволяющие фирмам с годовым доходом до 235 000 долл. платить налог тогда, когда счета оплачены, а не тогда, когда они подписаны, как это происходит сейчас. Предложенные поправки будут обговариваться в парламенте на этой неделе, и в случае одобрения, как ожидается, вступит в силу с первого янв. 2006г. Словения > Госбюджет, налоги, цены > offshore.su, 27 ноября 2005 > № 82212


Словения > Госбюджет, налоги, цены > ria.ru, 30 октября 2005 > № 20521

Словения находится на последнем месте среди стран-членов Евросоюза по уровню рождаемости. По последним данным европейского статистического агентства Евростат, в последние годы в расчете на 100 женщин в Словении рождались в среднем 122 ребенка. Как отмечается в исследовании Евростата, если данная тенденция сохранится, то через 20 лет в этой бывшей югославской республике число работающих граждан сравняется с числом пенсионеров. С 1960г., число пенсионеров в стране увеличилось в пять раз. Самая высокая рождаемость среди 25 государств Евросоюза отмечена в Ирландии – 199 детей на 100 женщин, за которой следуют Франция и Финляндия. Последние места в этом списке помимо Словении занимают Чехия, Польша, Литва и Словакия. Словения > Госбюджет, налоги, цены > ria.ru, 30 октября 2005 > № 20521


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter