Всего новостей: 2523995, выбрано 13 за 1.999 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Стиглиц Джозеф в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыЭкологиявсе
США > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 10 октября 2017 > № 2345105 Джозеф Стиглиц

Дежавю-вуду

Джозеф Стиглиц (Joseph E. Stiglitz), Project Syndicate, США

Не сумев «отменить и заменить» закон 2010 года «О доступной медицине» (Obamacare), администрация президента США Дональда Трампа и республиканское большинство в Конгрессе приступили теперь к налоговой реформе. Хотя с момента прихода к власти этой администрации прошло уже восемь месяцев, она до сих пор смогла предложить лишь общие очертания своих планов. Впрочем, даже того, что мы уже знаем, достаточно, чтобы серьёзно встревожится.

Налоговая политика страны должна отражать её ценности и решать её проблемы. А перед США, как и многими другими странами мира, сегодня стоят четыре главные проблемы: ширящееся неравенство доходов, растущая нестабильность рабочих мест, изменение климата, анемичные темпы роста производительности. Плюс к этому Америке нужно обновлять устаревшую инфраструктуру и укреплять систему начального и среднего образования, которая демонстрирует слабые результаты.

Однако в ответ на все эти вызовы Трамп и республиканцы предлагают налоговый план, который принесёт выгоду в основном не среднему классу (в реальности значительной части среднего класса придётся, видимо, платить даже больше налогов), а американским миллионерами и миллиардерам. Уже сейчас неравенство считается проблемой, но если будет принята предлагаемая республиканцами налоговая реформа, ситуация станет ещё хуже.

Среди тех, кто больше всех выиграет от этой реформы: корпорации и бизнес. Такой перекос оправдывают тем, что он поможет стимулировать рост экономики. Но республиканцы лучше остальных должны понимать, насколько важны стимулы: намного лучше снизить налоги для тех компаний, которые инвестируют в Америку и создают здесь рабочие места, и повышать налоги тем, кто этого не делает.

Ведь проблема не в том, что у крупных корпораций Америки нет денег; они накопили уже пару триллионов долларов. Дефицит инвестиций объясняется не тем, что у компаний слишком маленькие прибыли (и до налогов, и после). Размер корпоративных прибылей после уплаты налогов (выраженный в виде доли ВВП) практически утроился за последние 30 лет.

Долгосрочные инвестиции в основном финансируются в долг, а выплаты процентов по этим долгам вычитаются из налогооблагаемой базы, поэтому налог на прибыль соразмерно снижает стоимость капитала и доходность инвестиций. Как видим, ни теория, ни опыт не позволяют сделать вывод о том, что предлагаемое республиканцами снижение налога на прибыль приведёт к росту уровня инвестиций или занятости.

Кроме того, республиканцы мечтают о территориальной налоговой системе, в которой у американских корпораций налогом будут облагаться только те доходы, которые получены на территории США. Но это лишь снизит доходы бюджета и ещё сильней стимулирует американские компании выводить производство в юрисдикции с низкими налогами. Гонку за минимальное корпоративное налогообложение можно предотвратить только путём введения минимальной ставки налога для любой компании, которая ведёт бизнес в США.

Американские штаты и муниципалитеты несут ответственность за систему образования и в значительной мере за системы здравоохранения и социальной защиты. Налог на прибыль, собираемый штатами, является лучшим способом введения хотя бы минимальной прогрессивности на субнациональном уровне: штаты, где нет налога на прибыль, обычно полагаются на регрессивный налог с продаж, который является тяжким бременем для бедного и трудового населения. Не удивительно поэтому, что администрация Трампа, состоящая из плутократов, которые индифферентны к проблеме неравенства, желает ликвидировать систему вычета региональных налогов на прибыль из федерального налога, стимулируя, тем самым, власти штатов переходить к налогу с продаж.

Для решения массы проблем, стоящих перед США, потребуется не снижение, а увеличение федеральных доходов. Например, улучшение качества жизни является результатом технологических инноваций, которые, в свою очередь, зависят от базовых научных исследований. Однако поддержка федеральным правительством научных исследований, выраженная в виде доли ВВП, сейчас находится на том же уровне, что и 60 лет назад.

Будучи кандидатом в президенты, Трамп критиковал рост госдолга США, а теперь он предлагает снижение налогов, которое приведёт к росту долга на триллионы долларов уже в ближайшие десять лет. И это будут не «всего лишь» $1,5 трлн, как заявляют республиканцы, рассчитывающие на некое чудо экономического роста, которое поможет увеличить налоговые доходы. Ключевой урок вуду-экономики Рональда Рейгана, стимулировавшего рыночное предложение, остался неизменным: подобное снижение налогов не помогает увеличить темпы роста экономики, а приводит лишь к сокращению доходов бюджета.

И это особенно верно сегодня, когда уровень безработицы лишь немного превышает 4%. Любому значительному увеличению совокупного спроса будет соответствовать аналогичное повышение процентных ставок. Структура экономики будет, тем самым, меняться, уходя от инвестиций; а рост, уже и так анемичный, замедлится.

Есть альтернативный вариант, позволяющий увеличить доходы бюджета и повысить темпы рост экономики. Он предполагает реальную реформу налога на прибыль, ликвидирующую уловки, которые позволяют крупнейшим корпорациям мира платить мизерные налоги (в некоторых случаях менее 5% от прибыли), что обеспечивает им несправедливое преимущество перед малым, локальным бизнесом. Он предполагает также введение минимального налога и ликвидацию специального режима для доходов с капитала и дивидендов, заставляя самых богатых выплачивать в виде налогов, как минимум, такой же процент своих доходов, как и у остальных граждан. И он предполагает введение углеродного налога, чтобы помочь ускорить переход к зелёной экономике.

Налоговую политику можно использовать и для переформатирования экономики. Помимо предоставления выгод тем, кто инвестирует, занимается научными исследованиями и создаёт рабочие места, можно стимулировать перенаправление капиталов в инвестиции, способствующие росту производительности (а это главный ключ к долгосрочному улучшению качества жизни), путём повышения налогов на спекуляции землёй и недвижимостью.

От администрации плутократов (большинство из них сколотили своё богатство за счёт рентных доходов, а не занимаясь продуктивным предпринимательством) можно было ожидать попытки вознаградить самих себя. Но предложенная республиканцами налоговая реформа оказалась намного более крупным подарком для корпораций и сверхбогачей, чем многие прогнозировали. Необходимые реформы в ней не предусматриваются, при этом страна остаётся с огромным долгом. На преодоление последствий такой реформы, в числе которых низкий уровень инвестиций, остановившийся рост производительности и зияющее неравенство, потребуются десятилетия.

Трамп вступил в должность, пообещав «осушить болото» в Вашингтоне. Но болото, напротив, становится шире и глубже. Предложенная республиканцами налоговая реформа грозит утопить в этом болоте американскую экономику.

США > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 10 октября 2017 > № 2345105 Джозеф Стиглиц


США > Экология. Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 12 сентября 2017 > № 2306312 Джозеф Стиглиц

Уроки «Харви»

Джозеф Стиглиц (Joseph E. Stiglitz), Project Syndicate, США

Ураган «Харви» оставил после себя перевернутые вверх дном жизни людей и огромный имущественный ущерб, оцениваемый в $150-180 млрд. Но этот шторм, терзавший побережье Техаса на протяжении нескольких дней, вызывает еще и серьезные вопросы к экономической системе и политике Соединенных Штатов.

Есть, конечно, некая ирония в том, что это событие, столь сильно связанное с изменением климата, произошло в штате, где живёт так много людей, отрицающих изменение климата, и чья экономика так сильно зависит от ископаемого топлива, вызывающего глобальное потепление. Нет, разумеется, конкретные климатические события нельзя напрямую связать с увеличением содержания парниковых газов в атмосфере. Однако учёные давно предсказывали, что такое увеличение приведёт к росту не только средних температур, но и погодных аномалий, в первую очередь, чрезвычайных явлений, подобных урагану «Харви». Ещё несколько лет назад Межправительственная группа по проблемам изменения климата пришла к выводу, что, «согласно имеющимся данным, в характере аномальных погодных явлений произошли изменения в результате антропогенного воздействия, в том числе из-за роста концентрации парниковых газов в атмосфере». Астрофизик Адам Франк объяснил это очень кратко: «рост температур означает, что растёт влажность воздуха, а это ведёт к росту количества осадков».

Да, конечно, Хьюстон и Техас сами по себе мало что могут сделать с увеличением содержания парниковых газов в атмосфере, хотя они и могли бы активней требовать проведения правительством более жёсткой климатической политики. Однако власти штата и муниципалитетов могли бы сделать намного больше, занимаясь подготовкой к подобным событиям, ведь жители этой территории сталкиваются с ними более или менее регулярно.

В поисках помощи после урагана — и хотя бы частичного финансирования восстановления — все обращаются к правительству. Ровно то же самое случилось и после экономического кризиса 2008 года. И вновь ирония в том, что всё это происходит в том самом регионе страны, где так часто порицается государственная власть и коллективные действия. Столь же ироничным было обращение к правительству за помощью в момент острого затруднения титанов американской банковской отрасли, которые до этого проповедовали неолиберальные взгляды о необходимости сокращения роли государства и ликвидации регулирования, запрещавшего им проведение наиболее опасных и антисоциальных операций.

Налицо очевидный урок подобных историй, который необходимо выучить: рынки сами по себе не способны обеспечивать защиту, в которой нуждается общество. Когда рынки не срабатывают, а это происходит довольно часто, императивом становятся коллективные действия.

Как и в случае с финансовыми кризисами, необходимы превентивные коллективные действия, помогающие смягчить последствия изменения климата. Это означает, что здания и инфраструктура должны строиться так, чтобы выстоять в экстремальных условиях, и они не должны размещаться на участках, где им с большей вероятностью грозит серьёзный ущерб. Это также означает, что нужно защищать экосистемы, особенно водно-болотные угодья, способные играть важную роль в смягчении штормовых ударов. Это означает, что надо устранять угрозы аварий, к которым может привести природная катастрофа, как это произошло с утечкой опасных химикатов в Хьюстоне. Наконец, это означает, что должны быть приняты адекватные планы реагирования, в том числе планы эвакуации.

Для достижения всех этих целей нужны эффективные государственные инвестиции и сильное регулирование, причём вне зависимости от того, какая политическая культура доминирует в Техасе или где-либо ещё. Без адекватных норм регулирования у частных лиц и компаний нет стимулов предпринимать адекватные меры предосторожности, потому что они знают — основная часть издержек, вызванных экстремальными явлениями, ляжет на плечи кого-то другого. Без адекватного государственного планирования и регулирования, в том числе экологического, последствия наводнений будут ещё хуже. Без планирования на случай катастроф и адекватного финансирования любой город может столкнуться с дилеммой, с которой столкнулся Хьюстон: если не отдать приказ об эвакуации, многие погибнут; но если отдать приказ об эвакуации, тогда люди погибнут в возникшем хаосе, а дорожные пробки не позволят им выбраться из города.

Америка и весь мир платят высокую цену за увлечение крайней антигосударственной идеологией, которую усвоил президент Дональд Трамп и его Республиканская партия. Миру приходится расплачиваться за то, что совокупные выбросы парниковых газов США выше, чем у любой другой страны; и даже сегодня США являются одним из мировых лидеров по количеству выбросов парниковых газов на душу населения. Однако и Америка платит высокую цену: другие страны, даже бедные развивающиеся государства, подобные Гаити и Эквадору, похоже, научились лучше справляться с природными катастрофами (зачастую лишь после серьёзного ущерба, нанесённого ужасающими бедствиями).

После разрушения Нового Орлеана ураганом «Катрина» в 2005 году, отключения значительной части Нью-Йорка во время урагана «Сэнди» в 2012 году, наконец, после нынешнего опустошения, причинённого Техасу ураганом «Харви», США могут и должны действовать лучше. У страны имеются ресурсы и квалификация, необходимые для анализа всех этих комплексных событий и их последствий, а также для формулирования и реализации в жизнь регулирования и инвестиционных программ, которые позволят смягчить негативные последствия подобных явлений для жизни людей и их имущества.

Однако Америке не хватает последовательности в отношении к государству тех, кто находится на правом фланге политического спектра и, потакая особым интересам, которые выигрывают от их экстремальной политики, продолжает лицемерить. Пока не наступил кризис, они выступают против регулирования, государственных инвестиций и планирования; а после кризиса они требуют — и получают — миллиарды долларов для компенсации своих убытков, причём даже тех убытков, которые можно было легко предотвратить.

Можно лишь надеяться, что Америке — и другим странам — не понадобятся новые аргументы природы, чтобы они выучили уроки урагана «Харви» наизусть.

США > Экология. Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 12 сентября 2017 > № 2306312 Джозеф Стиглиц


США > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 30 июля 2017 > № 2259395 Джозеф Стиглиц

Почему снижение налогов для богатых ничего не решит

Джозеф Стиглиц (Joseph E. Stiglitz), Project Syndicate, США

НЬЮ-ЙОРК — Хотя правые плутократы Америки могут не согласиться с тем, как классифицировать основные проблемы страны — например, неравенство, медленный рост, низкую производительность, опиоидную зависимость, плохие школы и ухудшающуюся инфраструктуру — решение всегда одно и то же: снижение налогов и дерегулирование, чтобы «стимулировать» инвесторов и «освободить» экономику. Президент Дональд Трамп рассчитывает на этот пакет, чтобы сделать Америку снова великой.

Этого не будет, потому что этого никогда не было. Когда Президент Рональд Рейган попытался это сделать в 1980-е годы, он утверждал, что это позволит увеличить налоговые поступления. Вместо этого рост замедлился, доходы от налогов снизились, а работники пострадали. Крупными победителями в относительном выражении стали корпорации и богатые, которые только выиграли от существенно сократившихся налоговых ставок.

Трампу еще предстоит выдвинуть специфическое налоговое предложение. Но, в отличие от подхода его администрации к законодательству в области здравоохранения, отсутствие прозрачности ему не поможет. Хотя многие из 32 миллионов человек, которые, согласно прогнозам, потеряют медицинское страхование в рамках нынешнего предложения, пока еще не знают, что произойдет, это не относится к компаниям, которые окажутся в невыгодном положении от налоговой реформы Трампа.

Вот дилемма Трампа. Его налоговая реформа должна быть нейтральной в отношении доходов. Это политический императив: с корпорациями, сидящими на триллионах долларов наличными, в то время как обычные американцы страдают, снижение в среднем корпоративного налогообложения было бы вопиющим — а уж тем более, если будут снижены налоги для финансового сектора, который привел к кризису 2008 года и никогда не платил за экономический ущерб. Более того, процедуры Сената диктуют, что для принятия налоговой реформы с простым большинством голосов, а не трех пятых супербольшинства, необходимых для победы над практически уверенным флибустером оппозиционных демократов, реформа должна быть бюджетно нейтральной в течение десяти лет.

Это требование означает, что средний доход от корпоративного налога должен оставаться неизменным, а это означает, что будут победители и проигравшие: некоторые будут платить меньше, чем сейчас, а другие будут платить больше. Некоторым это может сойти с рук, в случае личного подоходного налога, потому что даже если проигравшие заметят, они недостаточно организованы. С другой стороны, даже малый бизнес в США лоббирует Конгресс.

Большинство экономистов согласились бы с тем, что нынешняя налоговая структура Америки неэффективна и несправедлива. Некоторые фирмы платят гораздо более высокие ставки, чем другие. Возможно, инновационные фирмы, которые создают рабочие места, должны быть вознаграждены, в частности, налоговыми льготами. Но единственной причиной или объяснением для тех, кто получает налоговые льготы, по-видимому, является эффективность лоббистов просителей.

Одной из наиболее значительных проблем является налогообложение полученных из-за рубежа доходов, корпораций США. Демократы считают, что, поскольку американские корпорации, независимо от места их деятельности, пользовались верховенством закона и властью Америки, чтобы гарантировать (часто гарантировано договором), что они не подвергаются неправомерному отношению, они должны платить за эти и другие преимущества. Но чувство справедливости и взаимопомощи, а тем более национальная лояльность, не глубоко укоренилось во многих американских компаниях, которые отвечают угрозами переместить свои штаб-квартиры за границу.

Республиканцы, отчасти в силу чувствительности к этой угрозе, выступают за территориальную налоговую систему, как это используется в большинстве стран: налоги должны налагаться на экономическую деятельность только в той стране, где она происходит. Вызывает беспокойство тот факт, что после введения единовременного сбора необложенных налогом доходов, которые американские фирмы держат за рубежом, введение территориальной системы приведет к налоговым потерям.

Чтобы это компенсировать, спикер Палаты представителей США, Пол Райан, предложил добавить налог на чистый импорт (импорт за вычетом экспорта). Поскольку чистый импорт ведет к сокращению рабочих мест, его следует дестимулировать. В то же время, до тех пор, пока объем чистого импорта в США будет столь же высоким, как сейчас, налог принесет огромные доходы.

Но есть загвоздка: деньги должны приходить из чьего-то кармана. Цены на импорт пойдут вверх. Потребители дешевой одежды из Китая окажутся в худшем положении. Для команды Трампа это сопутствующие потери, неизбежная цена, которую нужно заплатить, чтобы дать плутократам Америки больше денег. Но розничные торговцы, такие как Walmart, а не только его клиенты, также являются частью сопутствующих потерь. Walmart это знает — и не допустит этого.

Другие реформы корпоративного налогообложения могли бы иметь смысл; но они, также предполагают победителей и проигравших. И пока проигравших большинство, и они достаточно организованы, скорее всего, им удастся остановить реформу.

Политически проницательный президент, который глубоко понимает экономику и политику корпоративной налоговой реформы, вполне мог бы развернуть Конгресс к пакету реформ, которые имеют смысл. Трамп не тот лидер. Если корпоративная налоговая реформа вообще случится, это будет мешанина, оговоренная за закрытыми дверьми. Вероятнее всего повсеместное снижение налогов: проигравшими будут будущие поколения, не пролоббированные сегодняшними алчными магнатами, самыми жадными из которых являются те, кто обязан своим состоянием грязной деятельности, такой как азартные игры.

Убогость всего этого будет подслащена застарелым утверждением о том, что более низкие налоговые ставки будут стимулировать рост. Для этого просто не существует теоретической или эмпирической основы, особенно в таких странах, как США, где большая часть инвестиций (в пределе) финансируется за счет долга, а проценты не облагаются налогом. Предельный доход и предельные издержки снижаются пропорционально, оставляя инвестиции в целом без изменений. На самом деле, более детальный анализ, с учетом ускоренной амортизации и воздействия на распределение рисков показывает, что снижение налоговой ставки, по всей видимости, приведет к снижению инвестиций.

Малые страны являются единственным исключением, потому что они могут проводить политику «разорения соседа», направленную на переманивание корпораций у своих соседей. Но глобальный рост практически не изменился — дистрибутивные эффекты на самом деле несколько затрудняют его, поскольку один выигрывает за счет другого. (И это предполагает, что другой не несет ответственности и стимулирует «гонку на дно».)

В стране с таким количеством проблем — особенно неравенством — сокращение налогов для богатых корпораций не решит ни одну из них. Это урок для всех стран, рассматривающих вопрос о корпоративных налоговых льготах — даже тех, кто избежал несчастья, чтобы ими руководил неопытный, малодушный плутократ.

США > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 30 июля 2017 > № 2259395 Джозеф Стиглиц


США > Экология. Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 7 июля 2017 > № 2235796 Джозеф Стиглиц

Трамп и правда об изменении климата

Джозеф Стиглиц (Joseph E. Stiglitz), Project Syndicate, США

Первого июня Соединённые Штаты вышли из Парижского соглашения о климате. Тем самым страна под руководством президента Дональда Трампа сделала ещё один широкий шаг к превращению в государство-изгоя.

На протяжении уже многих лет Трамп верит в очень странную теорию заговора. В 2012 году он утверждал, что «концепция глобального потепления выдумана китайцами и для китайцев, чтобы сделать промышленность США неконкурентоспособной». Впрочем, он назвал не эту причину, когда объявил о выходе США из Парижского договора. Данное соглашение, по его мнению, невыгодно и совершенно несправедливо для Америки.

Справедливость, как и красота, — субъективный вопрос, но позиции Трампа очень трудно найти оправдание. Дело в том, что Парижское соглашение очень выгодно для Америки, и именно США продолжают взваливать несправедливое бремя на других.

На протяжении десятилетий США непропорционально способствовали увеличению концентрации парниковых газов в атмосфере. И сегодня среди крупнейших стран мира США продолжают оставаться самым главным источником выбросов углекислого газа в пересчёте на душу населения. По данным за 2013 год (это самые свежие полные данные, опубликованные Всемирным банком), этот уровень в США в два с лишним раза выше, чем в Китае, и почти в 2,5 раза выше, чем Европе. Обладая высокими доходами, США имеют намного больше возможностей для адаптации к проблемам, вызванным изменением климата, чем бедные страны, такие как Индия и Китай, не говоря уже об африканских странах с низким уровнем доходов.

Более того, главная ошибка в аргументации Трампа заключается в том, что борьба с изменением климата на самом деле укрепляет США, а не ослабляет. Взор Трампа устремлен в прошлое, которое, как это ни иронично, совсем не было великим. Он пообещал восстановить рабочие места в угольной промышленности (сейчас таких рабочих мест всего 51000, то есть менее 0,04% от общего числа занятых в несельскохозяйственных отраслях), игнорируя при этом тяжёлые условия труда и риски для здоровья, свойственные этой отрасли. И это не говоря уже о технологическом прогрессе, который будет и дальше сокращать занятость в угольной отрасли, даже если добыча угля начнёт расти.

На самом деле в бизнесе по установке солнечных панелей создаётся намного больше рабочих мест, чем исчезает в угольной отрасли. Если же говорить в целом, переход к зелёной экономике повышает как доходы США уже сегодня, так и темпы экономического роста в будущем. В этом, как и во многих других вопросах, Трамп безнадёжно увяз в прошлом.

Всего за несколько недель до объявления Трампом о своём решении выйти из Парижского договора глобальная Комиссия высокого уровня по вопросам о ценах на углеродные квоты, в которой я был сопредседателем вместе с Николасом Стерном, подчеркнула огромный потенциал перехода к зелёной экономике. В докладе комиссии, опубликованном в конце мая, доказывается, что сокращение объёмов выбросов CO2 в реальности способно укрепить экономику.

Логика очень проста. Главная проблема, которая сегодня мешает росту глобальной экономики, — это недостаточный совокупный спрос. Тем временем правительства многих стран мира страдают от недостатка доходов. Мы можем решить две эти проблемы одновременно, а заодно снизить выбросы парниковых газов, если введём сбор (налог) на выбросы CO2.

Всегда лучше облагать налогом что-нибудь плохое, чем что-нибудь хорошее. Ввод налога на CO2 станет для компаний и домохозяйств стимулом перестроиться в соответствии с требования мира будущего. Такой налог будет стимулировать компании заниматься инновациями, которые позволят уменьшить потребление энергии и сократить объёмы выбросов. Благодаря этому у них появится динамичное конкурентное преимущество.

Комиссия проанализировала, какой уровень цены на углерод потребуется для достижения целей, установленных в Парижском климатическом соглашении. Этот уровень намного выше, чем тот, что наблюдается сегодня в большинстве стран Европы, однако он приемлем. Члены комиссии подчеркнули, что в разных странах цена может быть различной. В частности, они отметили, что улучшение системы регулирования (например, ограничение работы и строительства угольных станций) позволяет снизить налоговое бремя.

Интересно, что в экономике Швеции с её едва ли не

лучшими в мире показателями уже действует углеродный налог, установленный на значительно более высоком уровне, чем предлагается в нашем докладе. Шведам удаётся сохранять высокие темпы роста экономики, избегая при этом выбросов парниковых газов в американских масштабах.

При Трампе Америка превратилась из мирового лидера в объект насмешек. Сразу после выхода США из Парижского договора над городским советом Рима был вывешен огромный плакат: «Планета — прежде всего». А новый президент Франции Эммануэль Макрон высмеял главный лозунг избирательной кампании Трампа, провозгласив: «Сделаем нашу планету снова великой».

Тем не менее, последствия действий Трампа совсем не смешны. Если США сохранят объёмы выбросов на текущем уровне, они будут и дальше наносить огромный ущерб всему остальному миру, в том числе намного более бедным странам. Те, кому американское безрассудство наносит вред, вполне оправданно разгневаны.

К счастью, многие регионы США, в том числе экономически наиболее динамичные, демонстрируют, что действия Трампа являются хотя и не совсем незначительными, но по крайней мере менее значительными, чем ему хотелось бы думать. Многие штаты и корпорации объявили, что будут выполнять свои климатические обязательства и, возможно, даже готовы пойти ещё дальше, компенсируя тем самым провалы в других регионах США.

Мир должен защититься от стран-изгоев. Изменение климата является для планеты экзистенциальной угрозой, которая не менее ужасна, чем угроза, создаваемая ядерными амбициями Северной Кореи. В обоих случаях мир не может уйти от неизбежного вопроса о том, что делать со странами, которые отказываются выполнять свои обязанности по сохранению Земли.

США > Экология. Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 7 июля 2017 > № 2235796 Джозеф Стиглиц


США > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 22 февраля 2017 > № 2083016 Джозеф Стиглиц

Как выжить в эпоху Трампа

Джозеф Стиглиц (Joseph E. Stiglitz), Project Syndicate, США

Меньше чем за месяц президент США Дональд Трамп сумел посеять хаос и неуверенность (и такую степень страха, которой гордился бы любой террорист), причём всё это — головокружительными темпами. Неудивительно, что граждане, чиновники, а также лидеры в сфере бизнеса и гражданского общества с трудом подбирают подходящий и эффективный ответ.

Любые идеи, касающиеся выбора пути вперёд, неизбежно являются временными, поскольку Трамп ещё не предложил детальных законопроектов, а Конгресс и суды ещё не отреагировали в полной мере на залп президентских указов. Однако признание этой неопределённости не оправдывает отказа действовать.

Теперь ясно: всё, что Трамп говорит и пишет в Twitter, надо воспринимать серьёзно. После ноябрьских выборов практически все надеялись, что он отбросит свой экстремизм, которым отличалась его избирательная кампания. Считалось, что этот мастер нереального, конечно, станет совершено другим человеком, взяв на себя огромную ответственность самого могущественного человека в мире, как часто описывают его нынешнюю должность.

Нечто похожее происходит со всеми новыми президентами США: независимо от того, голосовали мы за него или нет, мы всегда проецируем на этого человека наши представления о том, каким бы мы хотели его видеть. Но в то время как большинство победивших на выборах политиков стремятся быть «всем для всех», Трамп не оставил ни тени сомнений в том, что намерен делать всё, что обещал: это запрет на иммиграцию мусульман, стена на границе с Мексикой, пересмотр Североамериканского соглашения о свободной торговле (НАФТА), отмена финансовой реформы Додда-Франка 2010 года, а также многое другое, что не нравится даже его сторонникам.

Я иногда критикую отдельные аспекты и политику созданного после Второй мировой войны порядка в сфере экономики и безопасности, который опирается на ООН, НАТО, Евросоюз и целую сеть других институтов и отношений. Однако есть большая разница между попытками реформировать эти институты и отношения, чтобы они лучше служили миру, и программой, которая откровенно пытается их уничтожить.

Трамп смотрит на мир как на игру с нулевой суммой. В реальности же глобализация, если ею правильно управлять, является силой позитивной для всех: Америка выигрывает, когда её друзья и союзники, будь это Австралия, ЕС или Мексика, становятся сильнее. Однако подход Трампа может стать началом игры с отрицательным итогом: Америка тоже проиграет.

Этот подход стал очевиден уже в его инаугурационной речи, в которой повторённый им лозунг «Америка на первом месте» с его исторически фашистским подтекстом подтвердил приверженность Трампа самым отвратительным из предлагавшихся им идей. Предыдущие администрации США всегда серьёзно относились к своей ответственности за отстаивание американских интересов. Но политика, которую они проводили, обычно находилась в рамках «просвещённого» понимания национальных интересов. Они считали, что американцам выгодна процветающая глобальная экономика и сеть альянсов между странами, преданными делу демократии, правам человека и верховенству закона.

Если и есть какой-то проблеск в созданном Трампом мраке, так это новое ощущение солидарности вокруг ключевых ценностей, таких как толерантность и равенство, а также осознания того фанатизма и женоненавистничества, скрытого или открытого, воплощением которого являются Трамп и его команда. И эта солидарность становится глобальной: Трамп и его союзники столкнулись с неприятием и протестами во всём демократическом мире.

Американский союз гражданских свобод (ACLU), предугадав, что Трамп быстро начнёт растаптывать права человека, продемонстрировал, что, как и всегда, он готов встать на защиту ключевых конституционных принципов, таких как соблюдение надлежащих процедур, равенство в защите, официальная нейтральность по отношению к религии. В январе американцы поддержали ACLU миллионами долларами пожертвований.

Аналогичным образом по всей стране сотрудники и клиенты компаний выражают свою озабоченность действиями руководителей и членов советов директоров тех фирм, которые поддерживают Трампа. Более того, корпоративные лидеры Америки и инвесторы превратились в группу содействия Трампу. В этом году на Всемирном экономическом форуме в Давосе у многих из них текли слюнки по поводу его обещаний снизить налоги и провести дерегулирование, при этом они активно игнорировали его фанатизм (об этом не было упомянуто ни на одном из заседаний форума, на которых я присутствовал) и протекционизм.

Ещё более тревожным сигналом стал недостаток смелости: было ясно, что многие из тех, кому не нравился Трамп, боялись высказаться открыто, не желая превращать себя (и цену акций своих компаний) в мишень для твитов. Пронизывающий страх является отличительным признаком авторитарного режима, и теперь — впервые в моей сознательной жизни — мы видим это в США.

В результате важность принципа верховенства закона, который когда-то был абстрактной концепцией для многих американцев, стала весьма конкретной. В условиях верховенства закона, когда правительство хочет запретить компаниям выводить операции за рубеж (аутсорсинг и оффшоринг), оно принимает законы и нормы регулирования, создающие необходимые стимулы и наказывающие нежелательное поведение. Оно не занимается преследованием или угрозами конкретным фирмам, а переживших ужасы войны беженцев не изображает угрозой безопасности.

Ведущие американские СМИ, например, The New York Times и The Washington Post, пока что отказываются признавать нормой отречение Трампа от американских ценностей. Для США не является нормой президент, который отрицает независимость суда, заменяет руководящих офицеров армии и разведки в ключевом центре принятия решений по вопросам национальной безопасности на фанатика из ультраправых СМИ и который, наконец, занят продвижением бизнеса собственной дочки, пока Северная Корея проводит испытания баллистической ракеты.

Однако если нас будут непрестанно оглушать событиями и решениями, находящимися за гранью приличий, легко впасть в оцепенение и начать пропускать крупные злоупотребления властью на фоне всё возрастающего по силе фарса. Одной из многих задач в эту новую эпоху является сохранение бдительности и готовности сопротивляться всегда и везде, где это необходимо.

США > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 22 февраля 2017 > № 2083016 Джозеф Стиглиц


Германия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 января 2017 > № 2044339 Джозеф Стиглиц

Джозеф Стиглиц: «Германия должна показать Трампу характер — иначе Запад ждет коллапс»

Свен Пранге (Sven Prange), WirtschaftsWoche Heute, Германия

WirtschaftsWoche: Господин Стиглиц, насколько немецкой экономике нужно бояться Трампа с его курсом, направленным против свободной торговли?

Джозеф Стиглиц: То, что говорит Трамп, нельзя назвать идеей, доказуемой каким-либо реальным опытом. Так что не стоит воспринимать его слова слишком серьезно. Проблема, однако, в том, что он, похоже, верит в то, что говорит.

— Складывается впечатление, что Трамп настроен довольно решительно и собирается любой целой обратить глобализацию вспять.

— Надо смотреть не столько на то, что он говорит, а на то, как он это говорит. Трамп — делец. Когда он принимается за дела, нельзя сказать, что он говорит абсолютно правильные вещи — в первую очередь, надо обращать внимание на тон его высказываний. Хотя это необязательно означает, что за этим последует что-то плохое по своему содержанию. Сначала он проверяет ситуацию и наблюдает, насколько противоположная сторона позволяет на себя давить, и можно ли с ней о чем-то договориться.

— То есть за этой полемикой все еще может последовать реальная политика?

— Ну, если оставить за скобками его резкий тон, то Трамп указывает на вполне правильные вещи: свободная торговля — улица не с односторонним движением, а с двусторонним. И в идеальном случае движение в обе стороны должно иметь одинаковую интенсивность.

— То есть все не так плохо?

— Меня намного больше беспокоит то, как он собирается продвигать свою политику: мы, страны Запада, 60 лет строили международный порядок. Возможно, этот порядок не идеален, но он стабилен и предсказуем. Трамп же, похоже, ставит во главу угла краткосрочные успехи и готов разом отказаться от достижений последних 60-ти лет. В этой связи возникает вопрос: что будут делать республиканцы? Почти все западные институты возникли, в частности, под их сильным влиянием. Останется ли большинство республиканцев в Конгрессе верно этим ценностям или оппортунистично переметнется на сторону Трампа?

— Однако Трамп в своем скепсисе по отношению к международному сотрудничеству и торговле опирается, похоже, на большинство населения. И республиканцам придется учитывать мнение своих избирателей.

— Его отношение к соглашению о взаимной торговле, конечно, спорно. Это просто ханжество — утверждать, что США являются проигравшей стороной в таком режиме торговли. Спросите-ка развивающиеся страны, например, Мексику, сколько составляет экспорт к ним американской сельскохозяйственной продукции.

— Но многие рабочие на Западе видят ситуацию точно так же.

— Когда Трамп говорит, что североамериканское торговое соглашение Nafta является худшим за всю историю, у меня возникает вопрос: чья экономика развивалась лучше с момента его заключения — США или Мексики? Посмотрите на нынешнее состояние Мексики — и при этом ей до вступления в силу соглашения Nafta не приходилось платить 35-процентные таможенные пошлины при ввозе своей продукции на американский рынок. Напротив: тогда таможенные пошлины в среднем были низкими, исчисляясь однозначным числом.

— То есть Трамп лжет?

— То, что он утверждает, просто не соответствует действительности.

— Что может заставить его отказаться от этого курса?

— Очень важно, чтобы Германия проявила характер и силу в отношениях с Трампом. Немцы должны сказать: «Мы поддерживаем нынешний международный порядок и верим в свободную торговлю, прописанную в соответствующих международных договорах».

— Угрозы — это одно дело. Но угрозы надо еще воплотить в жизнь. Как это может быть сделано?

— Есть различные варианты. Можно изолировать США. Но, в первую очередь, надо обратиться в арбитражный суд Всемирной торговой организации (ВТО). И Германии следует это сделать, как только Трамп предпримет первый же шаг, противоречащий нормам ВТО. Кто, если не Германия, обязан сделать это? Немцы же знают из собственного опыта, что может произойти, когда кто-то в одностороннем порядке выходит из многосторонних соглашений, соответствующих международному праву. Именно так начались и Первая, и Вторая мировые войны.

— Германия и Европа, похоже, находятся не в лучшей форме, чтобы решительно противостоять Трампу. Миграционный кризис, еврокризис, усиление правопопулистских настроений — все это ослабило европейцев, в связи с чем Трамп не воспринимает их всерьез.

— Они, однако, достаточно сильны. Если они этого не сделают, то тогда международное право в нынешнем виде и тем самым весь Запад в целом ждет коллапс. Ведь единственный смысл международного права состоит в том, чтобы можно было в случае необходимости привлекать к ответственности великие державы. А малые страны и так следуют за крупными.

— Если Трамп, как вы говорите, делец, то ему нужно что-то предложить, чтобы он изменил свой курс.

— Международное торговое право предоставляет достаточно пространства для маневра и для того, чтобы Трамп предпринял что-то, чтобы приблизиться к своим целям.

— Может ли стать частью сделки то, что страны вроде Германии или Китая, которые уже много лет делают ставку на экспорт своей продукции и поэтому имеют со многими странами мира огромный торговый профицит, займутся поиском новой бизнес-модели?

— Конечно, такие страны, как Китай и Германия, делают ставку на экспорт, и их торговый баланс действительно не сбалансирован. И не надо удивляться, что некоторые страны выражают политический протест против этого. Будь то США, которые имеют торговый дефицит как с Китаем, так и с Германией, или страны юга Европы.

— Должны ли немецкие политические круги проявить готовность к этой дискуссии, чтобы не давать Трампу новых аргументов?

— До сих пор Южная Европа была недостаточно сильна, чтобы заставить Германию вести экономическую политику в интересах всего евро-пространства. Трамп же может себе позволить то, что порадовало бы многих южных европейцев. Проблема лишь в том, что если Трамп добьется успеха, это никак не поможет демократическим силам в Южной Европе — а лишь тем движениям, которые поддерживают Трампа.

— Насколько опасно для мировой экономики распространение «трампизма» на другие страны?

— Если Трампу удастся добиться успехов, пускай даже символических, в первой же фазе своего срока полномочий, то его стиль ведения политики будет распространяться в развитых странах Запада подобно эпидемии. Политические идеи переходят границы, когда у них набирается критическая масса сторонников. Так было в середине 1990-х годов во время так называемой третьей волны социал-демократии. Так же сейчас может произойти и с «лживым популизмом» Трампа. По крайней мере, пока его сторонники небезосновательно указывают на проблемы экономической системы, которые просто невозможно отрицать.

— На какие?

— К примеру, на растущее неравенство во всех западных странах. На разрушительное влияние евро-политики. Или на отсутствие политической воли по обеспечению оцифровки. В этих аспектах капитализм до сих пор не имел успеха.

— Может ли Трамп дать долгосрочные ответы на эти проблемы?

— В долгосрочное перспективе его планы нереализуемы. Но краткосрочно он может добиться символических успехов. Единственное, что может ему помешать — это решительное международное сопротивление, которое лучше всех могла бы организовать Германия.

Германия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 января 2017 > № 2044339 Джозеф Стиглиц


США > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 12 января 2017 > № 2033289 Джозеф Стиглиц

Трамповская неопределенность

Джозеф Стиглиц (Joseph E. Stiglitz), Project Syndicate, США

Каждый январь я пытаюсь сделать прогноз на предстоящий год. Известно, что экономические прогнозы — трудная задача, но, несмотря на справедливость желания Гарри Трумэна найти «одностороннего» экономиста (который не мог бы сказать «с другой стороны»), мой опыт в этой сфере вызывает доверие.

В предыдущие годы я верно предсказывал, что из-за отсутствия мощных бюджетных стимулов (которые не ожидались ни в Европе, ни в США) восстановление после Великой рецессии 2008 года окажется медленным. Составляя эти прогнозы, я больше полагался на анализ базовых экономических сил, чем на сложные эконометрические модели.

Например, в начале 2016 года казалось очевидным, что с дефицитом совокупного глобального спроса, который наблюдался на протяжении последних нескольких лет, вряд ли произойдут сильные изменения. Исходя из этого, я полагал, что те, кто прогнозируют более сильные темпы восстановления экономики, смотрят на мир через розовые очки. События в экономике развивались во многом именно так, как и я ожидал.

Чего нельзя сказать о политических событиях 2016 года. Я годами писал о том, что, если не заняться проблемой растущего неравенства (в первую очередь в США, но также и во многих других странах мира), эта проблема будет иметь политические последствия. Но ситуация с неравенством продолжала ухудшаться, причём появились шокирующие данные о падении средней продолжительности жизни в США.

Предупреждением о возможности подобных результатов стало опубликованное год назад исследование Энн Кейс и Аргуса Дитона, где говорилось о снижении продолжительности жизни у значительных групп населения, в том числе у так называемых разгневанных мужчин Америки из «Ржавого пояса».

Однако поскольку доходы 90% населения внизу пирамиды доходов стагнируют почти треть века (а у многих снижаются), эти медицинские данные стали просто подтверждением того факта, что у значительной части страны дела идут плохо. И хотя ситуация в Америке, возможно, является крайним проявлением этой тенденции, в других странах она не намного лучше.

Но хотя неизбежность политических последствий казалось очевидной, далеко не так очевидна был их форма, а также время, когда они наступят. Почему реакция в США началась именно в тот момент, когда в экономике появились признаки выздоровления, а не раньше? Почему она проявилась в уклоне вправо? Ведь это именно республиканцы заблокировали помощь тем, кто потерял рабочие места из-за глобализации, которую они так истово проталкивали. Именно республиканцы — в 26 штатах — отказались расширять программу Medicaid, отказав, тем самым, в медицинском страховании тем, кто живёт на дне. И почему победителем стал человек, сделавший состояние за счёт других: человек, который открыто признаётся, что не платит полагающиеся ему налоги, и сделавший уклонение от налогов предметом гордости?

Дональд Трамп уловил дух времени: на фоне трудностей многие избиратели хотели перемен. Теперь они их получат: дела пойдут совсем не так, как они привыкли. Но редко когда в стране уровень неопределённости был таким высоким. До сих пор остаётся неизвестным, какую политику будет проводить Трамп, не говоря уже о том, какие из его решений окажутся успешными и какими будут их последствия.

Трамп, кажется, активно стремится к торговой войне. Но как отреагируют Китай и Мексика? Трамп должно быть хорошо понимает, что его предложения идут вразрез с правилами Всемирной торговой организации, но он, возможно, знает также, что пройдёт много времени, прежде чем ВТО что-либо решит по этому поводу. А к тому моменту внешнеторговый баланс Америки, может быть, уже выровняется.

Но в этой игре могут играть и двое: Китай способен предпринять аналогичные действия, хотя его ответ будет, скорее всего, более мягким. Что произойдёт, если начнётся торговая война?

У Трампа, наверное, есть причины полагать, что он может выиграть. Китай больше зависим от экспорта в США, чем США от экспорта в Китай. Это даёт США преимущество. Но торговая война — это не игра с нулевой суммой. США тоже понесут потери. Китай может оказаться более эффективен, выбирая цели для возмездия, чтобы причинить США острую политическую боль. И китайцам, возможно, будет легче отреагировать на американские попытки причинить им боль, чем США отреагировать на боль, которую способен причинить американцам Китай. Тут остаётся только гадать, кто из них лучше способен переносить боль. Будут ли это Соединённые Штаты, где простые граждане уже и так страдают очень долго, или Китай, который, несмотря на трудные времена, способен генерировать рост экономики на уровне выше 6% в год?

В более широком смысле, программа республиканцев/Трампа (с её снижением налогов, которое даже больше перекошено в сторону богатых, чем предполагается стандартными республиканскими рецептами) основана на идее постепенного распространения процветания сверху вниз — это продолжение свойственной эпохе Рейгана политики экономических мер на стороне предложения, которые в реальности так и не сработали. Огнедышащая риторика и безумные твиты в три часа ночи могут успокаивать гнев тех, кто оказался позади из-за революции Рейгана, по крайней мере, какое-то время. Но как долго? И что произойдёт потом?

Трамп хочет отменить базовые законы экономики, начиная свою версию экономики вуду. Но он не может. Тем не менее, поскольку крупнейшая экономика мира в 2017 году и последующие годы направляется в неизведанные политические воды, для простого смертного было бы безрассудством пытаться делать прогнозы. Остаётся лишь сказать очевидное: практически нет сомнений, что эти воду будут очень неспокойными, а по пути многие — если не большинство — кораблей мудрецов в них утонут.

США > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 12 января 2017 > № 2033289 Джозеф Стиглиц


США > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 20 декабря 2016 > № 2011721 Джозеф Стиглиц

Плохие новости для американских рабочих

Джозеф Стиглиц (Joseph E. Stiglitz), Project Syndicate, США

Избранный президент США Дональд Трамп займет свой кабинет. Что же мы узнали о возможном курсе и влиянии его администрации на экономическую политику?

Конечно, остаются огромные неопределенности. Как и во многих других областях, обещания и заявления Трампа в отношении экономической политики были противоречивыми. В то время, как он обычно обвиняет других во лжи, многие из его экономических утверждений и обещаний — по сути, его общее видение управления — кажется, соответствуют пропагандистам «безбожного вранья» нацистской Германии.

Трамп возьмет на себя ответственность за экономику с решительной тенденцией к росту, с внушительным растущим показателем ВВП в третьем квартале на уровне 3,2%, и уровнем безработицы в 4,6%, в ноябре. В отличие от него, когда президент США Барак Обама в 2009 году вступил в должность, он унаследовал от Джорджа Буша погружающуюся в глубокую рецессию экономику. И, как и Буш, Трамп является еще одним республиканским президентом, который вступит в должность, несмотря на то, что проиграл народное голосование, только чтобы сделать вид, что обладает мандатом на проведение экстремистских политик.

Единственным способом, посредством которого Трамп выполнит свои обещания по большим расходам на инфраструктуру и оборону, при этом сильно сокращая налоги и снижая дефицит, является в большей мере то, что обычно называется экономическим шаманством. Десятилетия «сокращений» в правительстве оставили мало места для дальнейших сокращений: занятость в федеральных органах власти, в процентном соотношении к населению, сегодня ниже, чем это было в эпоху малочисленного правительства под руководством президента Рональда Рейгана, около 30 лет назад.

С таким большим количеством бывших военных офицеров, служащих либо в кабинете Трампа, либо в качестве советников, даже когда Трамп сближается с президентом России Владимиром Путиным и закрепляет неформальный альянс диктаторов и сторонников авторитарной власти по всему миру, вполне вероятно, что США будут тратить больше денег на вооружение, которое не будет использовано против врагов, которых не существуют. В случае, если министру здравоохранения Трампа удастся аннулировать осторожный компромисс, лежащий в основе Obamacare, либо вырастут цены, либо ухудшатся предоставляемые услуги — скорее всего произойдет и то и другое.

Во время избирательной кампании, Трамп пообещал занять жесткую позицию в отношении руководителей, которые отдают на аутсорсинг Американские рабочие места. Сейчас он выставляет новость, что Carrier сохранит около 800 рабочих мест в моем родном штате Индиана, как доказательство того, что его подход работает. Тем не менее, сделка обойдется налогоплательщикам в $7 млн, в тоже время позволяя производителю домашнего отопления и кондиционеров компании Carrier, отдать на аутсорсинг в Мексику 1300 рабочих мест. Это неразумная промышленная или экономическая политика, и она ничего не сделает для того, чтобы помочь повысить зарплату или создать хорошие рабочие места по всей стране. Это открытое приглашение к вымогательству у правительства для руководителей корпораций, ищущих подачки.

Аналогичным образом, увеличение расходов на инфраструктуру, скорее всего, будет осуществляться за счет налоговых кредитов, которые помогут хедж-фондам, но не Американскому балансу: длинный послужной список подобных программ показывает, что они не выгодны. Для общественности, стоимость будет особенно высока в эпоху, когда правительство может заимствовать по близким к нулю процентным ставкам. Если это государственно-частное партнерство, такое же как в других местах, то правительство возьмет на себя риски, а хедж-фонды возьмут на себя прибыль.

Дебаты всего восьмилетней давности о «готовой к реализации» инфраструктуре, кажутся далеким воспоминанием. Если Трамп выберет готовые к реализации проекты, долгосрочное воздействие на производительность будет минимальным; если он выберет реальную инфраструктуру, краткосрочное воздействие на экономический рост будет минимальным. Но стимул отсроченных доходов имеет свои проблемы, если им не управлять крайне осторожно.

Если Трамп выберет на должность министра финансов США, Стивена Мнучина, ветерана Goldman Sachs и хедж-фонда, как в прочем и любого другого из его отрасли, опыт, который он привнесет в работу, будет состоять в уклонении от уплаты налогов, а не построении хорошо продуманной системы налогообложения. «Хорошая» новость заключается в том, что налоговая реформа была неизбежна, и, вероятно, будет осуществляться спикером Палаты представителей Полом Райаном и его командой — предлагая богатым менее прогрессивную, более капиталоемкую налоговую систему, к которой Республиканцы стремятся уже долгое время. С отменой налога на наследство, республиканцы, наконец, реализовали бы свою давнюю амбицию создания династической плутократии — сильно отличающуюся от максимального «равенства возможностей», о котором когда-то трубила партия.

Крупное сокращение налогов и значительное увеличение расходов неизбежно приведет к широкому дефициту. Согласование этого с обещанием Трампа уменьшить дефицит, вероятно, повлечет за собой возвращение к эпохе магического мышления Рейгана: несмотря на десятилетия доказательства противного, на этот раз стимул для экономики, обеспеченный снижением налогов для богатых, будет настолько велик, что налоговые поступления на самом деле будут расти.

Эта история не закончится хорошо для рассерженных, сокращенных избирателей Трампа Ржавого Пояса. Выбитая из колеи бюджетная политика побудит ФРС США быстрее нормализовать процентные ставки. Некоторые видят зарождающуюся инфляцию (учитывая низкий уровень безработицы); некоторые считают, что длительный период сверхнизких процентных ставок исказил рынки капитала; а некоторые хотят, «пополнить свои боеприпасы», с тем, чтобы ФРС смогла понизить процентные ставки, в случае если экономика замедлится снова.

Трамп утверждает, что ФРС должна повысить процентные ставки. ФРС, которая сделала первый шаг на пути к нормализации в начале декабря, практически наверняка его осуществит — и Трамп вскоре будет сожалеть о своем желании. Существует хороший шанс, что сокращение денежной массы превысит фискальный стимул, сдерживая имеющийся в настоящее время спурт роста Обамы. Более высокие процентные ставки снизят рабочие места в строительстве и увеличат стоимость доллара, что приведет к более крупному торговому дефициту и уменьшению рабочих мест в промышленности — противоположное тому, что обещал Трамп. В то же время, его налоговая политика будет иметь ограниченную пользу для среднего класса и рабочих семей — и будет более чем компенсирована сокращениями в области здравоохранения, образования и социальных программ.

Если Трамп начнет торговую войну — скажем, воплотит свою клятву наложить 45% тариф на импорт из Китая и построить стену на границе США с Мексикой — экономический эффект будет еще более серьезным. Кабинет миллиардеров Трампа мог бы продолжить покупать себе сумки Gucci и браслеты Иванке за $10000, но это приведет к существенному увеличению стоимости жизни обычных американцев, и без элементов из Мексики и других мест, производственных рабочих мест станет еще меньше.

Безусловно, какое-то количество новых рабочих мест будет создано, в основном в лоббистских магазинах вдоль Кей-стрит в Вашингтоне, округ Колумбия, поскольку Трамп наполнит болото, которое он обещал осушить. Действительно, болото Американской правовой коррупции, вероятно, достигнет глубины, которой не видели со времен администрации президента Гардинга, в 1920-е годы.

И действительно, в том, что сегодня нависает над США и миром нет ничего хорошего. Столь же плохой, какой будет его администрация для экономики и рабочих Америки, ее политики в области изменения климата, прав человека, средств массовой информации, а также обеспечении мира и безопасности, вероятнее всего, для всех остальных будут не менее разрушительными.

США > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 20 декабря 2016 > № 2011721 Джозеф Стиглиц


США > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 16 ноября 2016 > № 1970474 Джозеф Стиглиц

Что нужно американской экономике от Трампа?

Джозеф Стиглиц (Joseph E. Stiglitz), Project Syndicate, США

После поразительной победы Дональда Трампа на президентских выборах в США одно стало совершенно ясно: слишком многие американцы — особенно белые мужчины — почувствовали, что их положение ухудшилось. И это не просто чувство. Для многих американцев положение действительно ухудшилось. Это можно увидеть в цифрах статистики так же явно, как и в их недовольстве. А, как я уже неоднократно писал, экономическая система, которая не работает на благо основной части населения, является недееспособной экономической системой. Что же следует с этим сделать будущему президенту Трампу?

В течение последней трети века правила американской экономической системы были переписаны в пользу тех, кто находится наверху, нанося при этом вред экономике в целом и, в частности, 80% населения, находящимся внизу пирамиды доходов. Ирония победы Трампа в том, что именно Республиканская партия, которую он возглавил, выступала за максимальную глобализацию и блокировала меры, которые позволили бы смягчить вызванные глобализацией негативные последствия. Но история не стоит на месте. Китай и Индия уже интегрировались в глобальную экономику, а технологии развиваются так быстро, что число рабочих мест в промышленном секторе снижается по всему миру.

Вывод из этого в следующем: Трамп никак не сумеет вернуть обратно в США большое число хорошо оплачиваемых рабочих мест в промышленности. Он сможет вернуть промышленность (в ей наиболее передовых формах), но рабочих мест в ней будет меньше. И он сможет вернуть рабочие места, но это будет низкооплачиваемая работа, а не те высокооплачиваемые рабочие места, которые существовали в 1950-х годах.

Если Трамп серьёзно намерен заняться проблемой неравенства, ему придётся снова переписать правила, причём так, чтобы они были выгодны всему обществу, а не только таким людям, как он сам.

Первоочередной задачей является увеличение инвестиций и, тем самым, восстановление уверенного долгосрочного роста экономики. В частности, Трампу надо сделать акцент на расходах на инфраструктуру и научные исследования. Это шокирует, но в стране, чей экономический успех основан на технологических инновациях, доля в ВВП инвестиций в базовые исследования сегодня ниже, чем полвека назад.

Повышение качества инфраструктуры позволит повысить доходность частных инвестиций, чьи размеры сейчас также недостаточны. Расширение доступа к финансам для малых и средних предприятий, в том числе для тех из них, которые возглавляют женщины, также будет стимулировать рост частных инвестиций. Углеродный налог принесёт обществу тройную выгоду: повысятся темпы роста, так как компании будут вынуждены перестраиваться под влиянием возросшей стоимости выбросов углекислого газа; улучшится экологическая обстановка; доходы от этого налога можно будет использовать для финансирования инфраструктурных проектов, а также для прямых мер по сокращению экономического раскола в американском обществе. Впрочем, учитывая, что Трамп отрицает факт изменения климата, он вряд ли воспользуется этим шансом (и это, кстати, может вынудить остальные страны мира начать вводить пошлины на американские товары, сделанные с нарушением глобальных правил борьбы с изменением климата).

Для улучшения ситуации с распределением доходов в Америке, которая является одной из самых худших среди всех развитых стран мира, необходим комплексный подход. Хотя Трамп обещает повысить минимальную зарплату, он вряд ли пойдёт на другие критически важные изменения, например, укрепление коллективных прав работников и их переговорных позиций, ограничение размеров выплат гендиректорам компаний и процессов финансиализации.

Реформа регулирования не должна останавливаться на ограничении вреда, который способен нанести экономике финансовый сектор. Она должна заставить этот сектор по-настоящему служить интересам общества.

В апреле Совет экономических консультантов при президенте Бараке Обаме опубликовал доклад, в котором был показан рост уровня концентрации рынка во многих отраслях. Это означает, что уровень конкуренции снижается, а цены становятся выше. Это тот же самый путь к снижению реальных доходов, что и снижение зарплат напрямую. США необходимо заняться проблемой концентрации рынков, в том числе её самыми последними проявлениями в форме так называемой арендной экономики (sharing economy).

Регрессивная налоговая система Америки, которая ведёт к росту неравенства, поскольку она помогает богатым (и только им) становиться ещё богаче, также должна быть реформирована. Очевидной задачей должна стать ликвидация специального налогового режима для дохода с капитала и дивидендов. Другая мера — гарантировать, чтобы компании платили налоги, возможно, путём снижения ставки налога на прибыль для тех компаний, которые инвестируют в Америку и создают здесь рабочие места, и повышения — для тех, кто этого не делает. Впрочем, Трамп получает значительные выгоды от существующей системы, поэтому его обещания провести реформы, которые пойдут на пользу рядовым американцам, не вызывают доверия. Как всегда с республиканцами, их изменения налоговой системы будут выгодны в основном богатым людям.

Трамп, видимо, не сможет добиться успеха и в расширении равенства возможностей. Обеспечение дошкольного образования для всех и увеличение инвестиций в государственные школы абсолютно необходимо для того, чтобы США не превратились в неофеодальную страну, где привилегии (или их отсутствие) передаются из поколения в поколение. Впрочем, этот вопрос Трамп обходит молчанием.

Восстановление всеобщего процветания потребует мер по повышению доступности жилья и услуг здравоохранения, по обеспечению пенсий, которые дают шанс на жизнь с достоинством, а также предоставления каждому американцу (независимо от размеров его семейного состояния) возможности получить высшее образовании в соответствии с его или её способностями и интересами. Но хотя я могу допустить, что Трамп, магнат недвижимости, способен поддержать масштабную программу строительства жилья (чьи главные выгоды достанутся таким же девелоперам, как он сам), обещанная им отмена закона о доступной медицине Obamacare оставит миллионы американцев без медицинской страховки. (Хотя вскоре после выборов он заявил, что будет действовать в этом вопросе осторожно).

Проблемы, вызванные разочарованием американцев после десятилетий их игнорирования властями, нельзя решить быстрыми или удобными способами. Для эффективной стратегии понадобятся нетрадиционные решения, которые республиканцы с их корпоративными интересами вряд ли одобрят. К примеру, частным лицам можно было бы позволить улучшить своё пенсионное обеспечение: они могли бы откладывать больше денег на счетах в системе социального страхования (с соответствующим повышением пенсионных выплат в будущем). Комплекс мер в сфере предоставления больничных листов и отпусков по уходу за ребёнком позволил бы американцам уменьшить стресс при определении баланса между работой и личной жизнью.

Программа государственного финансирования жилья могла бы предусматривать предоставление права любому американцу, который регулярно платит налоги, на первый взнос по ипотеке в размере 20%. Размер кредита соответствовал бы способности налогоплательщика его погашать, а процентная ставка была бы лишь чуть выше, чем стоимость заимствований и их обслуживания для государства. Кредит можно было бы выплачивать через систему сбора подоходного налога.

С тех пор, как президент Рональд Рейган начал разваливать американский средний класс и направил выгоды от экономического роста в пользу тех, кто находится наверху, многое изменилось. Но американская политика и государственные институты не поспевают за этими переменами. Повысилась роль женщин в труде, появился Интернет, возросло культурное разнообразие — Америка XXI века фундаментально отличается от Америки 1980-х годов.

Если Трамп действительно хочет помочь тем, кто оказался позади, ему придётся выйти за рамки идеологических баталий прошлого. Программа, которую я здесь очертил, касается не только экономики: это программа создания динамичного, открытого и справедливого общества, которое отвечает самым главным американским ценностям. Но хотя в каких-то частях она и соответствует предвыборным обещаниям Трампа, по большей части она всё же является их полным антагонизмом.

В моём крайне мутном хрустальном шаре видно, что правила будут переписываться, но не для того, чтобы исправить ужасные ошибки революции Рейгана — отправной точки на том печальном пути, который столь многих оставил позади. Новые правила, скорее, будут лишь ухудшать ситуацию, лишив американской мечты ещё большее число людей.

США > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 16 ноября 2016 > № 1970474 Джозеф Стиглиц


США. Китай. Весь мир. РФ > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 10 февраля 2016 > № 1649328 Джозеф Стиглиц

Что тормозит мировую экономику?

Джозеф Стиглиц (Joseph E. Stiglitz), Хамид Рашид (Hamid Rashid), Project Syndicate, США

В 2015 году, семь лет спустя после глобального финансового кризиса, разразившегося в 2008-м, мировая экономика продолжала балансировать на грани. По данным доклада ООН «Мировая экономическая ситуация и перспективы 2016 года», средние темпы роста экономики в развитых странах после кризиса снизились более чем на 54%. Около 44 миллионов человек в этих странах являются безработными, что примерно на 12 миллионов больше, чем в 2007 году; при этом инфляция достигла низшего уровня со времён кризиса.

Ещё тревожней то, что темпы экономического роста в развитых странах стали более волатильными. Это удивительно, поскольку, обладая развитой экономикой с полностью открытыми капитальными счетами, эти страны должны были выиграть от свободного движения капитала и международного распределения рисков и, тем самым, ощутить лишь незначительную макроэкономическую волатильность. Кроме того, социальные выплаты, в том числе пособия по безработице, должны были помочь домохозяйствам стабилизировать уровень потребления.

Однако политика, доминировавшая в посткризисный период (фискальное сжатие и меры количественного смягчения, предпринятые основными центральными банками), практически никак не помогла стимулировать потребление домохозяйствами, а также инвестиции и рост экономики. Напротив, она привела лишь к ухудшению ситуации.

В США количественное смягчение (сокращённо QE) не привело к росту потребления и инвестиций частично из-за того, что львиная доля дополнительной ликвидности вернулась обратно в центральные банки в виде избыточных резервов. Закон 2006 года о смягчении регулирования финансовых услуг, который разрешил ФРС выплачивать проценты по обязательным и избыточным резервам, фактически подорвал ключевой смысл политики QE.

Более того, когда финансовый сектор оказался на грани краха, был принят закон о чрезвычайной экономической стабилизации 2008 года, сдвинувший дату начала выплат процентов по банковским резервам на три года (на 1 октября 2008 года, вместо 2011 г.). В результате, избыточные резервы банков в ФРС резко выросли — со среднего уровня 200 миллиардов долларов в 2000-2008 годах до 1,6 триллиона долларов в 2009-2015 годах. Финансовые учреждения предпочли держать деньги в ФРС, а не кредитовать реальную экономику, заработав без всяких рисков в течение последних пяти лет почти 30 миллиардов долларов.

Это можно назвать щедрой (и по большей части скрытой) субсидией ФРС финансовому сектору. А благодаря недавнему повышению ФРС процентных ставок размер этой субсидии вырастет в этом году ещё на 13 миллиардов долларов.

Неверные стимулы — это лишь одна из причин того, что многочисленные ожидавшиеся выгоды от низких процентных ставок так и не материализовались. Благодаря политике количественного смягчения процентные ставки сохранялись на уровне, близком к нулю, на протяжении почти семи лет, и это должно было стимулировать правительства развитых стран больше занимать для инвестиций в инфраструктуру, образования и социальный сектор. Повышение социальных трансфертов в посткризисный период могло расширить совокупный спрос и смягчить изменения в динамике потребления.

Доклад ООН также ясно показывает, что и частные инвестиции в странах развитого мира не росли теми темпами, которых можно было бы ожидать на фоне сверхнизких процентных ставок. В 17 из 20 крупнейших развитых стран темпы роста инвестиций в период после 2008 года оставались ниже, чем в докризисные годы, а пять стран столкнулись со снижение уровня инвестиций в 2010-2015 годах.

В то же время по всему миру значительно выросло количество долговых ценных бумаг, выпущенных нефинансовыми корпорациями, которые, как предполагается, должны заниматься капитальными инвестициями. Как и следовало ожидать, многие нефинансовые корпорации заняли деньги, пользуясь выгодами низких процентных ставок. Однако вместо того, чтобы инвестировать, они потратили полученные деньги на выкуп собственных акций или покупку других финансовых активов. Тем самым, политика количественного смягчения способствовала резкому росту уровня закредитованности, а также увеличению капитализации рынка и прибыльности финансового сектора.

И вновь, ничто из этого не оказалось полезно для реальной экономики. Ясно, что сдерживание процентных ставок на уровне, близком к нулевому, не обязательно ведёт к повышения уровня кредитования или инвестиций. Если банкам предоставлена свобода выбора, они выбирают безрисковую прибыль или даже финансовые спекуляции, а не кредитование, которое могло бы помочь решению важной задачи экономического роста.

Между тем, если Всемирный банк или Международный валютный фонд предоставляют дешёвые деньги развивающимся странам, они называют условия, что с этими деньгами можно делать. Для достижения желаемого эффекта политика количественного смягчения должны была сопровождаться не только официальными мерами по восстановлению ослабших каналов кредитования (особенно предназначенных для малых и средних предприятий), но также определением конкретных целевых показателей кредитования для банков. Вместо фактического стимулирования банков кредитовать меньше, ФРС следовало наказывать их за избыточные резервы.

Сверхнизкие процентные ставки принесли мало пользы развитым странам, но они дорого обошлись развивающимся странам. Непреднамеренным (хотя и ожидаемым) последствием монетарного смягчения стал резкий рост трансграничного движения капиталов. Общий приток капитала в развивающиеся страны увеличился с примерно $20 млрд в 2008 году до более $600 млрд в 2010-м.

В те годы многие развивающиеся страны с трудом справлялись с внезапным и масштабным притоком капитала. Лишь малая часть этих средств направлялась в долгосрочные инвестиционные проекты. Более того, в посткризисный период рост инвестиций в развивающихся странах значительно замедлился. А в этом году развивающиеся страны (в сумме), как ожидается, впервые с 2006 года зафиксируют чистый отток капитала, который достигнет 615 миллиардов долларов.

Ни монетарные власти, ни финансовый сектор не делают того, что от них ожидается. Похоже, что море ликвидности в непропорциональных размерах пошло на создание финансовых накоплений и надувание пузырей на рынках активов, а не на укрепление реальной экономики. И хотя по всему миру котировки акций резко упали, рыночная капитализация, измеряемая как доля мирового ВВП, остается высокой. А значит, нельзя игнорировать угрозу ещё одного финансового кризиса.

Существует другая политика, дающая надежду на восстановление устойчивого и инклюзивного экономического роста. Она начинается с переписывания правил рыночной экономики с целью гарантировать большее равенство и долгосрочное мышление, а также с обуздания финансовых рынков эффективным регулированием и соответствующей структурой стимулов.

Однако столь же необходим значительный рост государственных инвестиций в инфраструктуру, образование и технологии. Их следует финансировать (по крайней мере, частично) за счёт введения экологических налогов, в том числе углеродных налогов, налогов на монополии и другие виды ренты, ставшие слишком распространенными в рыночной экономике и активно способствующие увлечению неравенства и замедлению росту экономики.

Мнения, высказанные здесь, не отражают мнение Организации Объединённых Наций или её государств-членов.

США. Китай. Весь мир. РФ > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 10 февраля 2016 > № 1649328 Джозеф Стиглиц


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 мая 2015 > № 1377303 Джозеф Стиглиц

Секрет корпоративного поглощения ("Project Syndicate", США)

Джозеф Стиглиц (Joseph E. Stiglitz)

Нью-Йорк — Соединенные Штаты и мир вовлечены в большую дискуссию о новых торговых соглашениях. Такие договоры принято называть «соглашениями о свободной торговле». В самом деле, они управлялись торговыми соглашениями с учетом корпоративных интересов, в основном в США и Европейском Союзе. Сегодня такие сделки чаще называют «партнерством», как в Транс-Тихоокеанском Партнерстве (ТТП). Но они не являются равными партнерскими отношениями: США эффективно диктует условия. К счастью, «партнеры» Америки становятся все более бдительными.

Не трудно понять, почему. Эти соглашения выходят далеко за рамки торговли, регулирующие инвестиции и интеллектуальную собственность, а также накладывают фундаментальные изменения в правовых, судебных и нормативных структурах стран, без участия или отчетности, через демократические институты.

Возможно, наиболее оскорбительная — и наиболее нечестная — часть таких соглашений касается защиты инвесторов. Конечно, инвесторы должны быть защищены от нечестных правительств, захватывающих их имущество. Но не о том эти положения. В последние десятилетия там было очень мало экспроприаций, и инвесторы, которые хотят себя защитить, могут купить страховку у многостороннего агентства по инвестиционным гарантиям, филиала всемирного банка, у США и других стран, предоставляющих аналогичную страховку. Тем не менее, США требуют таких положений в ТТП, хотя многие из его «партнеров» имеют право на защиту собственности и судебные системы, которые так же хороши, как их собственная.

Реальной целью этих положений является препятствование здоровью, окружающей среде, безопасности, и, да, даже финансовым правилам, предназначенным для защиты экономики Америки и собственных граждан. Компании могут подать в суд на правительства, чтобы получить полное возмещение за любое снижение их будущих ожидаемых прибылей в результате регуляторных изменений.

Это не просто теоретическая возможность. Филип Моррис судится с Уругваем и Австралией, потребовавших от них предупредительных надписей на сигаретах. Правда, обе страны продвинулись немного дальше, чем в США, включив обязательные графические изображения, показывающие последствия курения.

Маркировка работает. Это отталкивает курильщиков. Так что теперь Филипп Моррис требует компенсацию за упущенные выгоды.

В будущем, если мы обнаружим, что другой продукт вызывает проблемы со здоровьем (думаю, это асбест), производитель сможет подать в суд на правительства для сдерживания их от убийства большего количества людей быстрее, чем столкнется с исками по судебным издержкам, наложенными на нас. То же самое может произойти, если наши правительства введут более строгие правила, чтобы защитить нас от воздействия выбросов парниковых газов.

Когда я возглавлял совет по экономическим вопросам президента Билла Клинтона, анти-экологи пытались принять аналогичное положение, так называемые «нормативные сборы». Они знали, что однажды принятые, эти положения были бы остановлены, просто потому что правительство не может себе позволить платить компенсацию. К счастью, нам удалось отбить назад инициативу, как в судах, так и в Конгрессе США.

Но теперь те же самые группы пытаются положить конец бегу вокруг демократических процессов путем введения таких положений в торговые тратты, содержание которых хранятся в основном в тайне от общественности (но не от корпораций, которые настаивают на них). Это только из информационных утечек и из разговоров с правительственными чиновниками, которые, кажется, более привержены демократическим процессам, мы знаем, что происходит.

Основой для американской системы правления является беспристрастная общественная судебная система с правовыми нормами, созданными в течение десятилетий, основанных на принципах прозрачности, прецедента и возможности обжаловать неблагоприятные решения. Все это откладывается в сторону, так как новые соглашения требуют частный, непрозрачный и очень дорогой арбитраж. Кроме того, этот механизм часто изобилует конфликтами интересов, например, арбитры могут быть «судьей» в одном случае и защитником в связанном случае.

Судебное разбирательство настолько дорого, что Уругвай должен был обратиться к Майклу Блумбергу и другим богатым американцам, чтобы защитить себя от Philip Morris. И, хотя одни корпорации могут подать иск, другие этого сделать не могут. Если существует нарушение других обязательств — по трудовым и экологическим стандартам, например, — граждане, союзы и группы гражданского общества лишены этой возможности.

Если когда-либо и существовал односторонний механизм разрешения споров, который нарушает основные принципы, то это он. Именно поэтому я присоединился к ведущим американским экспертам по правовым вопросам, в том числе из Гарварда, Йеля и Беркли, написав письмо к президенту Бараку Обаме, объясняя, насколько разрушительными для нашей системы правосудия являются эти соглашения.

Американские сторонники таких соглашений отметили, что на США подавали в суд всего несколько раз. Корпорации, однако, только учатся, как использовать эти соглашения в свою пользу.

И высокооплачиваемые корпоративные юристы в США, Европе и Японии, скорее всего, превзойдут самых низкооплачиваемых государственных юристов, пытающихся защитить общественный интерес. Хуже того, корпорации в развитых странах могут создать дочерние компании в странах-членах, через которые инвестируют домой, а затем подадут в суд, предоставляя им новый канал, чтобы заблокировать правила.

Если бы была необходимость для лучшей защиты собственности, и если этот частный, дорогой механизм разрешения споров превосходил бы общественную судебную власть, мы должны были бы изменить закон не только для успешных иностранных компаний, но и для своих собственных граждан и малого бизнеса. Но не было никаких предположений, что это тот самый случай.

Правила и нормы определяют вид экономики и общества, в котором живут люди. Они влияют на относительную рыночную власть, с важными последствиями для неравенства, растущей проблемой по всему миру. Вопрос в том, должны ли мы позволить богатым корпорациям использовать скрытые положения в так называемых торговых соглашениях и диктовать нам, как мы будем жить в XXI веке. Я надеюсь, что граждане в США, Европы и Тихого Океана ответят громким НЕТ.

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 мая 2015 > № 1377303 Джозеф Стиглиц


США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2015 > № 1425442 Джозеф Стиглиц

Оплошность европейского мышления ("Project Syndicate", США)

Джозеф Юджин Стиглиц (Joseph E. Stiglitz)

Нью-Йорк — В конце концов, Соединенные Штаты демонстрируют выход из кризиса, который разразился в конце администрации президента Джорджа Буша, когда распад ее финансовой системы шокировал весь мир. Но это неуверенное восстановление. В лучшем случае, разница между тем, где была бы экономика и где она сейчас, не увеличивается. Если она и уменьшается, то происходит это очень медленно. Ущерб, причиненный кризисом, кажется долговременным.

Опять же, могло быть и хуже. По другую сторону Атлантического океана есть даже несколько признаков умеренного восстановления в американском стиле: различие между тем, где Европа сейчас и где она была бы в отсутствие кризиса, продолжает расти. В большинстве стран Европейского Союза ВВП на душу населения меньше, чем он был до кризиса. Потерянная половина десятилетия быстро перерастает в одно целое. За холодной статистикой разрушаются жизни, разбиваются мечты и распадаются семьи (или не формируются) — депрессия в некоторых местах продолжается годами.

ЕС имеет много очень талантливых, высокообразованных людей. Его страны-члены имеют сильные правовые базы и хорошо функционирующие общества. До кризиса, большинство из них имело даже хорошо функционирующие экономики. В некоторых местах, производительность в час — или скорость ее роста — была в числе самых высоких в мире.

Но Европа не жертва. Да, Америка испортила свою экономику. Но нет, США как-то не удалось переложить тяжесть глобального падения на Европу. ЕС сам себя к этому привел, по причине беспрецедентного ряда неправильных экономических решений, начиная с создания евро. Будучи призванным объединить Европу, в конце концов евро ее разделил: и этот ущерб не отменить из-за отсутствия политической воли, чтобы создать институты, которые позволили бы единой валюте работать.

Текущий беспорядок, отчасти, происходит из-за приверженности давно дискредитированной веры в хорошо функционирующие рынки без искажений информации и конкуренции. Высокомерие также сыграло свою роль. Как объяснить иначе тот факт, что из года в год прогнозы европейских чиновников и последствия их политик были неправильными?

Эти прогнозы были неправильными не потому, что страны ЕС не смогли реализовать предписанные курсы, а потому что модели, на которые эти политики полагались, имели большие недостатки. В Греции, например, меры, направленные на снижение долгового бремени, в действительности сделали страну еще более обремененной, чем она была в 2010 году: отношение долга к ВВП увеличилось, в связи с воздействием жесткой бюджетной экономии на выходе. По меньшей мере, Международный Валютный Фонд причастен к этим интеллектуальным и политическим неудачам.

Европейские лидеры по-прежнему убеждены, что структурная реформа должна быть их главным приоритетом. Но проблемы, на которые они указывают, проявились в годы, предшествовавшие кризису, и они не остановили рост. Больше чем в структурных реформах в странах-членах, Европа нуждается в реформе структуры самой еврозоны, и развороте курса жесткой экономии, который так и не смог возродить экономический рост.

Те, кто думал, что монета евро не сможет выжить, были неоднократно опровергнуты. Но критики были правы в одном: если структура еврозоны не будет реформирована, и жестокая политика изменена, Европа не восстановится.

Драма в Европе далека от завершения. Одной из сильных сторон ЕС является жизнеспособность его демократии. Но евро отнял у граждан, особенно в странах, переживающих кризис, любые прогнозы о своей экономической судьбе. Неоднократно избиратели свергали занимающих посты, недовольные направлением экономики — лишь бы новое правительство продолжало тот же курс, диктуемый Брюсселем, Франкфуртом и Берлином.

Но как долго это может продолжаться? И как будут реагировать избиратели? По всей Европе мы видели тревожный рост экстремистских националистических партий, идущих противоположно ценностям Просвещения, которые сделали Европу настолько успешной. В некоторых местах растут крупные сепаратистские движения.

Теперь Греция ставит еще одну задачу перед Европой. Снижение греческого ВВП с 2010 года гораздо хуже, чем тот, с которым столкнулась Америка во времена великой депрессии 1930-х годов. Уровень безработицы среди молодежи составляет более чем 50%. Правительство премьер-министра Антониса Самараса пало, и теперь, благодаря неспособности парламента выбрать нового президента Греции, всеобщие досрочные выборы пройдут 25 января.

Левая оппозиция партии Сириза, которая стремится к пересмотру условий спасения Греции от ЕС, лидирует в опросах общественного мнения. Если Сириза выиграет, но не возьмет власть, основной причиной будет страх на реакцию ЕС. Страх — не самая благородная эмоция, и он не приведет к рождению национального консенсуса, в котором нуждается Греция для того, чтобы двигаться вперед.

Вопрос не в Греции. Это Европа. Если Европа не изменит свои методы — если она не реформирует еврозону и не отменит жесткую экономию — реакция народа станет неизбежной. Это экономическое безумие не может продолжаться вечно. Этого не допустит демократия. Но сколько еще боли придется терпеть Европе до восстановления причины?

США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2015 > № 1425442 Джозеф Стиглиц


Китай. США > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 13 декабря 2014 > № 1247260 Джозеф Стиглиц

Китай встречает 2015 год в статусе глобального лидера в экономике и формируется глобальный порядок, стабильность которого во многом зависит от того, как Соединенные Штаты воспримут свою новую роль на мировой арене, пишет лауреат Нобелевской премии по экономике и профессор Колумбийского университета Джозеф Стиглиц для журнала Vanity Fair.

Экономист напоминает, Китай стал первой экономикой мира согласно методологии, основанной на паритете покупательной способности, дающей весьма достоверные основания для сравнения доходов на душу населения в разных государствах. Такая информация стала неожиданностью для многих американцев и является весьма показательной в контексте различий между КНР и США.

"Американцы очень хотят быть первыми, им нравится статус лидера, а Китай не выражает особого энтузиазма по поводу своего лидерства. <…> С одной стороны, Китай просто не хочет излишне выделяться. С другой, более важной стороны, в Китае <…> серьезно обеспокоены тем, какую реакцию у американцев может вызвать потеря экономического первенства", — отмечает Стиглиц.

Возвышение Китая привлекает внимание других стран к китайской модели построения общества, выставляя в невыгодном свете модель американскую, экспортируемую по всему миру с помощью "мягкой власти", полагает экономист. Положение среднестатистической американской семьи сейчас хуже, нежели 25 лет назад, число бедных растет. Уровень социального неравенства в Китае также высок, однако большинство граждан все же значительно улучшили положение на фоне бурного экономического роста: КНР "вывела" более 500 млн человек из-за черты бедности, в то время как американский средний класс входит в период стагнации.

"Экономическая модель, не обслуживающая интересы большинства граждан, не может быть ролевой моделью для всех остальных", — отмечает нобелевский лауреат по экономике. Для Соединенных Штатов, чья власть лежит в плоскости "мягкой силы" — влияния идей и социально-экономических концепций, лидерство Пекина может стать серьезным поводом к политическим действиям, последствия которых могут быть опасны для стабильности в мире.

Если рассматривать мировую политику в целом и рост Китая в частности как игру с нулевой суммой, то возвышение КНР непременно вызовет ответную реакцию США — "политику сдерживания", направленную на ограничение китайского влияния в мире. Такая политика поверхностна и непродуктивна, считает Стиглиц. Например, т.н. Трансатлантическое партнерство — предполагаемое соглашение о свободной торговле между Вашингтоном и рядом азиатским стран, за исключением Китая, рассматривается многими как попытка выключить Пекин из азиатской цепочки обмена производственной продукцией, а нежелание США реформировать механизмы управления международными финансовыми институтами может демонстрировать принципиальное непринятие американцами глобальных перемен. Китай готов заполнить вакуум экономического лидерства в Азии с помощью миллиардных инвестиций, учреждая Азиатский банк инфраструктурных инвестиций и расширяя таким образом возможности для "мягкой силы".

В момент, когда Китай становится первой экономикой мира, пишет Джозеф Стиглиц, формируется новая архитектура международного сотрудничества, стабильность которой во многом зависит от реакции Соединенных Штатов на утрату глобального лидерства.

"Мы все заинтересованы в стабильном и эффективном мировом порядке. Учитывая историческую память и чувство собственного достоинства, Китай не сможет принять мировой порядок таким, каким он существует на данный момент, с правилами, установленными Западом и обслуживающими корпоративные интересы Запада. США придется сотрудничать с Китаем, хотят они того или нет", — подытоживает лауреат Нобелевской премии по экономике.

Китай. США > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 13 декабря 2014 > № 1247260 Джозеф Стиглиц


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter