Всего новостей: 2530112, выбрано 22 за 0.046 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Вардуль Николай в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмНефть, газ, угольФинансы, банкиЭкологияСМИ, ИТНедвижимость, строительствовсе
США. Россия. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 23 июля 2017 > № 2251873 Николай Вардуль

Нефтяные парадоксы

Цены – инвестиции – добыча. Что происходит в этом магическом треугольнике?

Николай Вардуль

Когда цены на нефть высоки, в добычу и геологоразведку приходят новые инвестиции. За новыми инвестициями растет добыча. Рост добычи снижает цены. За снижением цен падают инвестиции, за ними снижается добыча. За снижением добычи растут цены – и цикл возобновляется. Это классика. Но сегодня классика оказывается в почете далеко не всегда. Мы живем в эпоху постмодернизма.

Бегом к инфаркту

10 июля Dow Jones со ссылкой на Wall Street Journal сообщил: дешевые деньги, доступные на американском финансовом рынке, позволяют производителям сланцевой нефти наращивать бурение, даже притом что добыча большинства компаний убыточна. Wall Street Journal пишет, что несмотря на 17%-ное падение цен на нефть, произошедшее с апреля 2017 г., американские компании готовы уже в следующем году достичь нового рекордного уровня нефтедобычи – более 10 млн баррелей в день.

Нефтяникам удается поддерживать буровую активность благодаря привлечению на американском финансовом рынке $57 млрд, которые были получены за последние 18 месяцев. Крупные компании – производители сланцевой нефти «могут получить тот объем средств, который им нужен, и инвестировать туда, куда им хочется». По оценке Международного энергетического агентства, инвестиции в добычу сланцевой нефти в США в 2017 г. вырастут на 53%.

При этом, стоит повторить, финансовые результаты многих сланцевых компаний еще больше ухудшились. Как еще в мае заметил Эл Уолкер, гендиректор Anadarko Petroleum Corp., обращаясь от лица нефтяников к инвесторам: «Самая большая проблема, которая сейчас стоит перед нашей отраслью, это вы».

Парадокс на парадоксе. Живо напоминает забег к инфаркту.

В чем разгадка? Можно, конечно, назвать всю сланцевую добычу одним большим финансовым пузырем, который скоро лопнет на радость традиционным добытчикам, не в последнюю очередь включая Россию. Но даже если так, то почему появился пузырь?

Вряд ли виновата сланцевая добыча сама по себе. Пузырь надули инвесторы. Но инвесторы, как бы много не было денег на рынке, действуют все-таки не как загулявшие купчики, а именно как инвесторы, т.е. рассчитывают на возврат своих средств. И на некую прибыль. В чем расчет?

Рациональных оснований два. Первое – возможно, инвесторов впечатлило ограничение добычи со стороны ОПЕК+ и они ждут отскока цен. В принципе того же ждут и на стороне ОПЕК+. Но есть принципиальная разница. Если ОПЕК+ своим самоограничением в добыче нефти пытается рост цен приблизить, то сланцевики действуют совершенно иначе. Наращивая инвестиции, за которыми следует рост числа буровых установок, а это показатель, важный для рынка, они отодвигают возможность того самого отскока, рост числа буровых – это указатель вниз для цен на нефть. Основание получается уж очень шатким.

Есть второе. Инвестиции, которые получают сланцевики, идут не только на новые буровые, но и на совершенствование самой технологии добычи.

Одним из важнейших пунктов при этом является ее удешевление. Здесь оценки очень разные, как разные, конечно, и условия добычи на разных участках, но если раньше едва ли не общепринятой была оценка: порогом рентабельности для сланцевой добычи является уровень цен в $50 за баррель, то теперь такого единства уже нет. Порог разные аналитики опускают до $40, $30, а то уже и до $25 за баррель. Факт в том, что добыча удешевляется.

Так что налицо не столько чистый финансовый пузырь, сколько технологический вызов. Тем не менее пока поведение сланцевиков образцом рациональности назвать трудно.

Иррациональное заразно

Гонка добычи в условиях падающих цен – это не новость. Ситуация живо напоминает то, что происходило на нефтяном рынке до ограничений добычи, введенных ОПЕК и примкнувшими к картелю странами. Уже тогда на фоне падения цен шла гонка добычи, приводившая к еще большему падению цен. Теперь то же самое происходит, но только по одну сторону баррикады. На стороне ОПЕК – ограничения добычи, на стороне США ее расширение на фоне, скорее, снижающихся цен.

Но так ли прочна перегородка? Долго ли она простоит?

Есть аргументы для прямо противоположных ответов на поставленные вопросы. С одной стороны, нефтяные цены несколько приподнялись на информации о том, что на следующем заседании ОПЕК+, которое пройдет в Санкт-Петербурге 24 июля, могут принять участие представители Ливии и Нигерии. Дело в том, что пока Ливия и Нигерия освобождены от обязательств по соглашению ОПЕК+, поскольку их нефтяная промышленность пострадала от деятельности вооруженных группировок в ходе внутренних конфликтов. Если они примут на себя ограничительные обязательства, это будет общее снижение предложения нефти.

С другой стороны, буквально за день до этого цены, наоборот, нырнули на информации, которая пришла из России. Комментирует Николай Подлевских, начальник аналитического отдела ИК «Церих Кэпитал Менеджмент»: «Падение цен нефти началось после заявлений представителя РФ о том, что текущие меры стран ОПЕК и вне ОПЕК являются достаточными, и Россия будет выступать против дальнейшего увеличения размера сокращения добычи». Но это было только начало. Дальше министр энергетики РФ Александр Новак «сделал сенсационное заявление: «Плавный выход из Венского соглашения разумен. Многие говорят об этом, он может занять несколько месяцев». Слово не воробей, а слова министра тем более не воробей. Появление подобных настроений среди ведущих членов ОПЕК+ являются существенным негативом для нефтяных цен».

Так что впереди у ОПЕК+ развилка. Или фактически новое сокращение добычи за счет присоединения к соглашению пока освобожденных от самоограничений стран, или «плавный выход из Венского соглашения».

Выбор второго варианта означает, что гонка добычи возобновится с новой силой. Александр Новак называет такое развитие событие разумным. Возможно, он считает, что ограничение будет сниматься постепенно, и в итоге рынок стихийно определит цену, на которой будет достигнут баланс между спросом и предложением. Но это из классики, а не из постмодернизма.

Само ожидание снятия ограничений добычи может вызвать обвал цен. Ведь, как мы уже видели, в уравнении цены на нефть участвуют и инвестиционные показатели, которые не всегда поддаются полному учету или прогнозированию. В результате сам курс на снятие ограничений чреват такой волной волатильности нефтяных цен, которая точно не сулит стабильность российскому бюджету.

США. Россия. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 23 июля 2017 > № 2251873 Николай Вардуль


Россия. США > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 15 июля 2017 > № 2251830 Николай Вардуль

Доллар или нефть?

Николай Вардуль

Хорошо продаются, как известно, только плохие новости. Отчасти поэтому так легко подхватываются заявления о том, что доллару грозит утрата его сегодняшних позиций первой мировой валюты, хотя сами распространители могут считать, что несут благую весть. Есть страны, где антиамериканизм в большой моде.

Над долларом висят долговые пузыри и призрак нового прихода старого кризиса. Но, во-первых, не стоит переоценивать американские долги, их надо взвешивать на весах всей экономики. Во-вторых, по признанию большинства экспертов, ФРС проводит достаточно эффективную политику. Факт тем не менее в том, что доллар не всегда был валютой номер один и, может быть, не навсегда ею останется. Но когда это произойдет – большой вопрос. К тому же наверняка это не случится по-революционному внезапно – в таком сценарии не заинтересован никто, кроме самых горячих голов, по-маоистски руководствующихся безответственным лозунгом: «Чем хуже – тем лучше!».

А вот то, что на наших глазах происходит с нефтью, заслуживает уже не отвлеченного внимания. Борьба за рынок и за цены между традиционными ее поставщиками и пришельцами из США – это отражение новой расстановки сил на нефтяном рынке.

Все началось с новой технологии – со сланцевой революции. Ее, с легкой руки «Газпрома», первым столкнувшегося с новыми конкурентами, в России долго не признавали, многие не признают и сейчас, но быстрый рост добычи и нефти, и газа в США налицо. В столкновении новой технологии с ответными картельными ограничениями будущее, скорее, за техническим прогрессом. Но это только одна сторона дела.

Вторая сторона в том, что США перестают нуждаться в накопленных стратегических резервах нефти. Они созданы после того, как в 1973 г. арабские страны в ответ на поддержку Израиля ввели эмбарго на поставки нефти в США. Тогда же ОПЕК добилась почти четырехкратного взлета цен на нефть. Теперь США все больше могут рассчитывать на внутреннюю добычу. Как сообщает Bloomberg, за последние 17 недель стратегический нефтяной резерв США сократился на 13 млн баррелей – до 682 млн. Это минимальный уровень за 12 лет. Резервы начинают распродаваться, чтобы сократить тот самый долг, т.е. в игре против ОПЕК и примкнувших к картелю стран у США есть мощные козыри.

Три вывода. Первый – США во все большей мере решающим образом влияют на нефтяной рынок. Второй – раз цена нефти традиционно определяется в долларах, новая расстановка сил укрепляет доллар и ослабляет рубль. Третий – Россия остро нуждается в модернизации экономики.

Россия. США > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 15 июля 2017 > № 2251830 Николай Вардуль


Евросоюз. США > СМИ, ИТ > fingazeta.ru, 8 июля 2017 > № 2250736 Николай Вардуль

Догуглились

Николай Вардуль

За что Еврокомиссия оштрафовала Google на рекордные 2,42 млрд евро? За доминирование на рынке поисковиков.

Но, на первый взгляд, разве компания Google в этом виновата? В сети уже появились заголовки «Монополист поневоле». Если довести эту линию до абсурда, то надо штрафовать, например, «Баварию» за доминирование на футбольном рынке Германии. Google – чемпион мира среди глобальных поисковиков, и эта объективная реальность суду, увы, неподвластная. Но, на первый взгляд, – не первая любовь. Его можно и позабыть.

На самом деле Google оштрафован не за то, что чемпион, а за то, что свое чемпионство компания отстаивала сомнительными как с позиций антимонопольных практик, так и в какой-то мере даже с позиций здравого смысла способами. Суть претензий – компания связывает свои приложения и предоставляет их только в составе пакета приложений Google Mobile Services (GMS), лишая производителей телефонов и планшетов возможности выбирать, какие компоненты GMS предустанавливать на свои телефоны, а какие – нет. Google ограничивает также доступ к Android конкурирующим мобильным приложениям и сервисам, вынуждая отдельных производителей телефонов и планшетов на базе Android с Google Play предустанавливать приложения и сервисы Google эксклюзивно.

Те же претензии к Google выдвигал российский поисковик «Яндекс», в конце концов выигравший дело, что, может быть, стало последней каплей (хронологически, во всяком случае, так и случилось) в принятии решения Еврокомиссией в споре с Google.

На моем рабочем компьютере установлена операционная система Ubuntu, далекая от битв гигантов. И поисковиком Google я, естественно, постоянно пользуюсь без всяких предустановлений. Но, во-первых, предустановление уже приносит определенный доход; во-вторых, чем активнее среднестатистический юзер, тем он ленивее в обращении к чему-то внешнему по сравнению с предустановленным и привычным. В том числе к действиям, требующим нажатия большего числа кнопок, чем привычка оперировать через соцсети.

Google, конечно, будет оспаривать решение, но урок в любом случае стоит выучить. А его, строго говоря, получил не только Google.

Разве мало у нас своих «гуглов»? Тех, кто сумел не просто завоевать мировой рынок, а сформировать этот рынок под себя и стать крупнейшей по капитализации компанией, увы, нет. Зато «доминантов» – тех, кто, опираясь на административный ресурс, добился монополии на том или ином рынке и никому не собирается ее уступать, хоть отбавляй.

ФАС надо бы поучиться у буревестника-Яндекса.

Евросоюз. США > СМИ, ИТ > fingazeta.ru, 8 июля 2017 > № 2250736 Николай Вардуль


Россия. США > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 1 июля 2017 > № 2251832 Николай Вардуль

Рубль провалился в медвежью берлогу

Как долго еще падать нашей национальной валюте?

Николай Вардуль

Рубль, как и предупреждала «Финансовая газета», пошел на понижение. Его курс обновляет разнообразные минимумы. Поводов для этого у рубля, увы, предостаточно.

Мрачная мозаика

Рубль в плотном потоке негатива. Это и сближающиеся ставки ФРС США и Банка России, которые, как ножницы, режут надежды рубля на поддержку со стороны нерезидентов. И упавшие цены на нефть. И новые антироссийские санкции, которые уж точно не поспособствуют росту российских кредитных рейтингов с их сегодняшнего «мусорного» уровня и соответственно стратегически, скорее, сократят приток средств из-за рубежа, чем увеличат его. Последнему обстоятельству, а точнее, прогнозу, на первый взгляд, противоречит размещение Минфином новых евробондов, которые скупили в основном как раз нерезиденты. Но объем выпуска явно принципиально не меняет позиции игроков. К тому же теоретически это размещение можно рассматривать глазами западных инвесторов и как некую, пусть небольшую, но альтернативу вложениям в рублевые ОФЗ. Выгода с учетом развивающегося обесценения рубля выше, а риски – точно ниже. В результате и размещение евробондов – это, скорее, удар по рублю.

Нефть – всему голова

Но главное, конечно, это нефть. На короткой дистанции выяснилось, что сохранение заморозки добычи на прежнем уровне не может остановить рост добычи не участвующих в соглашении сторон. Собственно говоря, это было ясно с самого начала, но рынок – это не только расчет, но и психология. Психологически участники соглашения проиграли: рынок в качестве несущего тренда выбрал не сохранение ограничений в добыче нефти, а рост ее производства прежде всего в США.

Да, добычу нарастили не только американские сланцевые производители, так же поступили Ливия и Нигерия, освобожденные от ограничений, хотя агентство Reuters 20 июня написало, что «уровень соблюдения пакта о глобальном сокращении добычи нефти в мае оказался максимальным с момента заключения соглашения странами – членами ОПЕК и не входящими в клуб производителями в прошлом году, достигнув 106%». Более подробный расклад такой: ОПЕК в мае выполнила условия соглашения на 108%, тогда как не входящие в организацию страны – на 100%. Американские же сланцевые производители возвращают себе прежние позиции. Как отмечает Николай Подлевских, начальник аналитического отдела ИК «Церих Кэпитал Менеджмент», «текущая добыча в США выросла на 0,9 млн баррелей в день от минимальных отметок и лишь на 0,28 млн баррелей в день (на 2,9%) ниже достигавшихся два года назад максимумов». В результате коммерческие запасы нефти вовсе не торопятся сокращаться.

Главный вопрос: ОПЕК с неОПЕК уже проиграли сражение за нефтяные цены или проигран лишь первый раунд?

Оптимисты призывают подождать и не терять голову. Их аргументы: сланцевая нефть – важная гиря на весах, когда они не слишком далеки от равновесия, но в принципе она не в состоянии заменить традиционную нефть, а если инвестиции в геологоразведку новых месторождений традиционной нефти не пойдут или будут тормозиться ограничением добычи, то перспектива – именно за традиционной добычей. К тому же мировая экономика начнет ускоряться, а это в принципе будет стимулировать спрос на сырье и прежде всего на нефть, так что первый раунд – это не весь бой.

Пессимисты же уверяют, что если ОПЕК с неОПЕК так и остановятся на сегодняшнем уровне заморозки добычи, не снижая его и не расширяя временной горизонт действия соглашения, то оно, не принося результатов, так и развалится, в результате чего цены нырнут еще глубже. Свое слово должны сказать политики.

Сила инерции

Самое тревожное, что произошло на рынке нефти, – это смена тренда и смена вектора силы инерции. Теперь рынок выискивает все новые факторы, толкающие цены дальше вниз. И сама по себе эта инерция – тоже фактор снижения цен. Самое печальное, что на горизонте пока не видно, что и когда может изменить этот новый тренд. Не сбылись надежды ни на соглашение об ограничении добычи нефти, ни на шаги по нормализации отношений Москвы и Вашингтона.

Соответственно печальна и судьба рубля. Эксперты уже отмечали первые признаки выхода нерезидентов из ОФЗ. Если игра против рубля может распространиться и на российских участников рынка, тогда его девальвация может перейти на спринтерский бег.

Впрочем, экономика всегда находится в поиске некого баланса. Можно не сомневаться в том, что он будет найден и сейчас. Правда, вопросы, каким он будет и когда станет просматриваться, остаются открытыми.

Россия. США > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 1 июля 2017 > № 2251832 Николай Вардуль


США. Евросоюз. Россия. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > fingazeta.ru, 28 мая 2017 > № 2190109 Николай Вардуль

Между кризисами

Стоит ли учить уроки мировой экономики?

Николай Вардуль

Впрогнозах мировой экономики, как в доходах россиян, есть большое и нарастающее расслоение. С одной стороны, налицо явная усталость от кризисов и нежелание признавать их или постоянную стагнацию «новой нормальностью». Эту позицию поддерживают прогнозы ведущих мировых финансовых институтов – Всемирного банка и МВФ. Но есть и совсем другие прогнозы, в которых кризисы возвращаются. И довольно скоро.

В том, что экономика не может избавиться от кризисов, никого убеждать не надо. Россиян точно, как и европейцев, и жителей развивающихся стран, снова привыкают к этому и американцы. Вопрос в том, когда и как вернется очередной кризис, что станет его спусковым крючком. И главное – как этому противостоять?

В розовой гамме

По прогнозу Всемирного банка, прирост мирового ВВП в 2017 г. составит 2,7% против 2,3% в 2016 г. В 2018–2019 гг. прогнозируется 2,9% ежегодно.

Эти цифры важны, но не менее важно, что ведущие центробанки постепенно либо отказываются от отрицательных процентных ставок, либо сворачивают программы количественного смягчения. ФРС США ориентируется на три повышения ставки в этом году, предполагая выйти на целевые 3% к 2019 г. Как подчеркивает, например, Нил Маккиннон, глава подразделения по макроэкономической стратегии на глобальных рынках ВТБ Капитал, «на этом фоне уровень ликвидности в мировой экономике уже перестал расти, однако если он и снижается, то недостаточно быстро для того, чтобы начать угрожать восстановлению мировой экономики или спровоцировать обвал на финансовых рынках».

Маккиннон приводит главные итоги полосы мягкой денежной политики на примере США: она привела к уменьшению безработицы в США на 1,25 п.п., ускорению инфляции на 0,5 п.п., способствовала росту котировок акций на 11–15%, снижению эффективного курса доллара почти на 5% и снижению доходности облигаций на 120 б.п. в 2013 г.

Из чего следует главный вывод: программы количественного смягчения себя оправдали, мировая экономика восстанавливается. Риски, как всегда, сохраняются, но не перечеркивающие этот позитив. Пока не перечеркивающие. С тем, что новый кризис мировой экономике не грозит, согласны, например, и аналитики из Wells Fargo: «Если предположить, что геополитическое окружение в целом остается прежним, мы прогнозируем, что небольшой темп роста мировой экономики, который был в последние несколько лет, в целом продолжится».

Грозовые тучи

Прямо противоположный прогноз 3 мая в «Ведомостях» выдвинул Игорь Николаев, директор Института стратегического анализа компании ФБК Grant Thornton: «Мировой экономике очередного кризиса в перспективе 2–3 лет избежать не удастся».

Аргументы: последние четыре кризиса мировой экономики случались с периодичностью 7–10 лет. С момента последнего мирового кризиса (2009 г.) прошло восемь лет. Сам по себе этот аргумент не слишком убедительный, даже несколько школьный. Но это только запев.

Фундаментальная причина последних кризисов, считает Николаев, – «глобальная перекапитализация рынков». Ее можно измерить. В компании ФБК Grant Thornton рассчитали показатель «капиталоемкость ВВП» – отношение совокупной капитализации рынка акций национальных компаний к объему номинального ВВП. Дальше на примере кризисов 2000–2001 гг. и 2008–2009 гг. выяснилось, что «пороговое значение капиталоемкости мирового ВВП находилось в районе 120%, после его достижения начиналось падение».

По итогам 2016 г. капиталоемкость мировой экономики близка к 100%, а в 2008 г. (вероятно, уже после того, как кризис сдул капиталоемкость, она составляла всего 60%).

Курс понятен.

Что было задано?

Чем два диаметральных по результатам прогноза дополняют друг друга? Пессимистический сосредоточен на включении сигнальных лампочек, предупреждающих о приближении кризиса. Оптимистический – на мерах антикризисной политики. Беда только в том, что, как в «Женитьбе» Гоголя, невозможно взять да приставить «губы Никанора Ивановича к носу Ивана Кузьмича».

У каждого прогноза есть слабые места. Универсальный показатель готовности к кризису привлекателен, но к ак любой единичный показатель может оказаться недостаточным. Например, в свое время представители одного инвестиционного банка выдвинули показатель – $11 000 на душу населения в год как пороговое значение для нефтедобывающих стран, с которого авторитаризм в них воцаряется на века. Красиво, но одного показателя для такого вывода очевидно недостаточно. Тем более что и сам показатель требует постоянной корректировки. То же самое относится и к капиталоемкости ВВП. Его создатели признают, что чем выше развитие экономики, тем выше должен быть кризисный порог, выраженный в капиталоемкости.

Но главная претензия в другом. Как бороться с новыми кризисами? Этот вопрос в прицел не попал, а он как минимум не менее важен, чем средства раннего распознавания кризиса.

В оптимистическом прогнозе вопрос о «лечении» также не стоит. Но сам прогноз исходит из того, что все сделанное средствами количественного смягчения – в принципе правильно. А значит, рецепт еще вполне может пригодиться. Из чего следует, что имевшие ранее место метания многих экономистов, исходивших из того, что если новым финансовым кризисам противопоставлять денежные или кредитные вливания со стороны регуляторов, то череда финансовых пузырей становится едва ли не постоянной, можно отложить в сторону.

Такой ответ на вызовы последних кризисов выглядит несколько облегченным. В нем от психологии (отпустило – ну и хорошо!) даже больше, чем от экономики.

Жизнь продолжается, причем без оглядки на прогнозы. Свое слово еще не договорил Дональд Трамп, отмена Obamacare провалилась, но это еще не значит, что та же участь постигнет все планы нового президента США, в частности по поддержке экономики госинвестициями в инфраструктурные объекты.

Пока похоже на то (и приведенные прогнозы это подтверждают), что ни в мире, ни в России качественных изменений в экономическую политику привнесено не будет, однако это еще не значит, что их не потребуется вносить.

США. Евросоюз. Россия. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > fingazeta.ru, 28 мая 2017 > № 2190109 Николай Вардуль


Саудовская Аравия. США. Россия > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 22 апреля 2017 > № 2148167 Николай Вардуль

Нефтяники-передвижники

Николай Вардуль

Нефтяники выжидают. С одной стороны, они и сами еще не решили, как быть, с другой – держат интригу. И на пороге принятия решения о сокращении добычи следовали противоречивые заявления – рынок в такое решение не верил, отчего эффект только усилился. Возможно, ОПЕК рассчитывает повторить успех.

Возможно, правда, и другое. Характерно заявление казахстанского министра энергетики Каната Бозумбаева: «Мы готовы только увеличивать добычу!». Казахстан, конечно, погоды не делает, но пока добычу полегоньку, но увеличивает.

По сути, все держится на Саудовской Аравии. Именно она несет основную тяжесть сокращения добычи. От ее выбора зависит и будущая судьба ограничительного соглашения. Последний сигнал из нефтяного королевства говорит о его возможном продлении.

Но все равно, какое решение, в конце концов, восторжествует, сказать трудно. С одной стороны, вот он, только что полученный опыт: при снижении цен доходы добытчиков выросли. Другая сторона – рост доходов в прошлом, в самое последнее время его уже нет, а раз так – лови момент!

Казалось бы, выбор очевиден. Зачем нефтяникам самим снижать цены и наращивать добычу, лишаясь будущих доходов? Но червь сомнения в том, а будут ли вообще будущие доходы? На рынке в самых разных прогнозах недостатка нет. Довольно популярен и такой: запущен цикл снижения цен на все виды сырья, включая нефть, их сегодняшний уровень – не более, чем ремиссия. Дальше будет только хуже.

Не убедительно? Как сказать. По сути, цены на нефть в коридоре. С передвижными стенами. Одна – это уровень традиционной добычи, другая – сланцевая добыча. Они двигаются, потому что чем ниже традиционная добыча, тем больше шансов у добычи сланцевой, рост цен открывает дорогу сланцевикам.

Нужно искать баланс. Его, впрочем, надо искать при любом важном решении, нефть – лишь прекрасный пример.

Но и сам баланс подвижен. Пока тенденция в том, что сланцевая добыча дешевеет. Значит, перспектива – за снижением цен. Неслучайно, недавно обновивший свой базовый прогноз Банк России в качестве среднегодовой цены нефти в 2017 г. ставит $50, а в 2018 г. – $40 за баррель. Прогнозам, конечно, веры нет, но тенденция характерна.

На самом деле на цены на нефть влияет не один нарисованный подвижный коридор. Если Дональд Трамп выполнит свое обещание и американские нефтяники возьмутся за пока закрытые месторождения, цены получат еще один мощный толчок. Да и уже начатый подъем ставки ФРС, а в том, что он будет происходить и дальше, сомнений мало, это еще один толчок, снижающий цену нефти.

Так что праздник воспрявших цен может оказаться недолгим.

Саудовская Аравия. США. Россия > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 22 апреля 2017 > № 2148167 Николай Вардуль


США > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > fingazeta.ru, 25 марта 2017 > № 2142203 Николай Вардуль

Когда слова оказываются важнее цифр

Ставка ФРС выросла, подтолкнув нефть вверх. Почему?

Николай Вардуль

Комитет по открытым рынкам Федеральной резервной системы (ФРС) США по итогам мартовского заседания повысил базовую процентную ставку до 0,75–1% годовых с уровня в 0,5–0,75%. Эксперты вместе с рынком с редким единодушием ожидали именно этого. Интрига решения ФРС на этот раз заключалась в комментариях, которые дали члены комитета по открытым рынкам.

Что прогнозирует ФРС?

Помните, у Андрея Миронова был эстрадный номер, в котором он утверждал: «У меня слова не главное, у меня танец главное»? Так и с мартовским заседанием ФРС. Слова комментариев оказались важнее самой новой ставки. Почему?

Экономическое состояние США, ситуация с инфляцией, ростом занятости и зарплат не оставляли никаких сомнений в том, что ставка будет повышена. Соответственно этот сценарий уже был заложен в рыночные котировки. Вопрос для рынка заключался в том, насколько резким будет дальнейший подъем ставки?

Напомним, сама ФРС первоначально прогнозировала три шага вверх в 2017 г. Но прогнозы на то и прогнозы, чтобы не сбываться, о чем свидетельствует прошлогодний опыт той же ФРС, которая первоначально также исходила из нескольких повышений ставки, на деле ограничившись всего одним. На этот раз состояние экономики США заставляло задумываться о возможности сверхплановых повышений ставки. И комментарий из ФРС именно на эту тему рынки ждали с особым нетерпением.

Мартовский прогноз ФРС, во-первых, не изменил оценку темпа роста ВВП США в 2017 г. – 2,1%; во-вторых, и это самое главное, большинство членов Комитета по открытым рынкам по-прежнему ожидают еще два повышения базовой ставки в 2017 г., до среднего уровня в 1,375%. Стоит также обратить внимание, что решение о подъеме ставки было принято, вопреки тому что можно было ожидать, не единогласно – за него проголосовали 9 членов Комитета по открытым рынкам из 10. Другими словами, ФРС не намерена проводить более жесткую или, как принято говорить, «ястребиную» политику. Во всяком случае, пока.

Можно не сомневаться, что, если бы прогноз оставлял вопрос о числе ступенек вверх для ставки ФРС в 2017 г. открытым, реакция рынков была бы гораздо более бурной.

Тогда и доллар безальтернативно устремился бы вверх, и развивающиеся рынки отчетливо ощутили отток капиталов, устремившихся в доллар, и цены на нефть ощутили бы резкий толчок вниз. Но «миролюбие» ФРС успокоило рынки.

Непосредственная реакция курса доллара на решение ФРС заключалась в незначительном снижении по отношению к иене и повышении к евро. Нефть же выросла – это значит, что рынки все-таки опасались более радикальных планов ФРС.

Мягкая реакция не означает, что доллар гарантированно не будет расти. Председатель ФРС Джанет Йеллен 15 марта говорила о том, что доллар может начать серьезно расти, в том числе и из-за бегства капиталов в доллар как наиболее надежную валюту.

По ее словам, ситуацию с долларом может определить ряд сценариев и «серьезная неопределенность». Йеллен так указывала на планы администрации Дональда Трампа.

Первый бюджет Дональда Трампа

Директор административно-бюджетного управления Белого дома Мик Малвейни представил 16 марта новую бюджетную концепцию США. Документ прокомментировала газета The Wall Street Journal. Приоритеты первого бюджета новой администрации: оборона, внутренняя безопасность и депортация нелегалов.

Предполагается рост расходов на оборону примерно на 10% (около $54 млрд), бюджет министерства внутренней безопасности (МВБ) США увеличится на 6%.

Под сокращение попадает финансирование таких структур, как Государственный департамент и Агентство по охране окружающей среды США. Бюджет этих ведомств может сократиться примерно на 30%. Администрация Трампа намерена также сократить около 20 программ министерства образования, в том числе финансирование кружков и групп продленного дня. Будет также сокращено финансирование программ министерства труда и министерства жилищного строительства. Все эти программы являются частью социальной поддержки слабым слоям населения.

Министерство сельского хозяйство также может потерять 21% от своего бюджета, НАСА – 1% бюджета. Самая любопытная часть расходов – сооружение стены на границе с Мексикой. The Wall Street Journal пишет, что в проект бюджета внесен запрос на выделение 2,6 млрд долл. на проектирование и строительство стены на границе с Мексикой. У агентства Reuters несколько другие цифры: бюджетный план Трампа предполагает выделение 1,5 млрд долл. на строительство данного проекта в этом году и около 2,6 млрд долл. в 2018 г.

Что бросается в глаза – никаких крупных инфраструктурных проектов в традиционном понимании, во всяком случае пока, не называется. А это значит, что обещанный Трампом переход к «фискальной поддержке» экономики со стороны госрасходов пока ограничивается лишь военными расходами. Это чревато ростом инфляции, а рост инфляции в свою очередь будет подталкивать ФРС к ужесточению своей политики. Возможно, именно подобный сценарий имела в виду Джанет Йеллен, когда говорила о том, что «доллар может начать серьезно расти».

США > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > fingazeta.ru, 25 марта 2017 > № 2142203 Николай Вардуль


США > Финансы, банки > fingazeta.ru, 23 января 2017 > № 2067102 Николай Вардуль

Джанет Йеллен становится ястребом

Рынки недооценили доллар

Николай Вардуль

ФРС США 14 декабря впервые в 2016 г. повысила базовую процентную ставку — до 0,5–0,75% с 0,25–0,5%. Произошло это ровно через год после предыдущего увеличения ставки. Это решение регулятора рынки ждали. Но ФРС на этот раз все равно сумела удивить. В комментарии к принятому решению прямым текстом говорится, что в 2017 г. ожидается три повышения ставки — до среднего уровня в 1,375%. Рынки закладывали в свои котировки два повышения. У доллара появился шанс еще больше подкрепиться.

ФРС и «фактор Трампа»

Прогнозы, конечно, штука ненадежная. И не только в исполнении отечественного Минэкономразвития. Когда ровно год назад ФРС предприняла первое за шесть лет повышение ставки, то одновременно был выдвинут прогноз повышения ставки еще на один процентный пункт. Первый зампред ЦБ РФ Сергей Швецов тогда же недоумевал: «Это было неожиданно для меня, что будет дан такой четкий сигнал». Вероятно, он считал, что в условиях реальной экономики с ее колебаниями выдвигать такой прогноз, по меньшей мере, странно. И правильно считал. На деле практически весь год ставка оставалась на одном уровне, и только 14 декабря она все-таки приподнялась. Так что три повышения ставки ФРС в 2017 г. — это не более чем намерение. Но рынки, конечно, мимо намерения ФРС не пройдут.

Они ожидаемо пришли в движение. Доллар стал расти, евро впервые с марта 2015 г. опустился ниже психологической отметки в 1,05 доллара за евро. Золото оказалось главным пострадавшим. Потери цены превысили за месяц 7%.

Но это последствия, к ним еще вернемся. В основе же решения ФРС, естественно, состояние американской экономики. Оно уже улучшается и будет улучшаться дальше. И этот прогноз надежнее прогнозируемого числа повышения ставки, хотя, конечно, и связан с ним. Регулятор повысил прогноз по росту экономики страны в 2016 г. до 1,9% с сентябрьских 1,8%. В то же время прогноз по динамике инфляции на текущий год повышен до 1,5% с 1,3% по сентябрьскому прогнозу. Прогноз по безработице улучшен до 4,7% с сентябрьского уровня в 4,8%. Прогноз на 2017 г. по росту ВВП США также улучшен — до 2,1% с ожидавшихся в сентябре 2%. Инфляция в следующем году по-прежнему ожидается на уровне 1,9%. Прогноз по безработице улучшен до 4,5% с 4,6%. Прогноз на 2018 г. по росту экономики страны по-прежнему составляет 2%, прогноз по безработице — 4,5%, инфляции — 2%.

Напомню, наибольшее беспокойство ФРС доставляла инфляция, которая никак не хотела прибавить шаг, что тормозило рост всей экономики. Теперь ФРС получила подкрепление в лице решения нефтедобывающих стран ограничить добычу, что решительно подтолкнуло вверх цены на нефть, а за ними последуют и остальные цены.

Неслучайно за повышение ставки проголосовали все члены ФРС.

Почему же избрание Дональда Трампа президентом США первоначально связывали с более сдержанной политикой ФРС? Главным образом потому, что главные очертания экономической и бюджетной политики Трампа еще неясны. Они пугали тогда и не до конца прояснены сейчас. В этом контексте Алексей Антонов, аналитик «Алор Брокер», прокомментировал решение ФРС так: «Ястребиная риторика Йеллен — смелый шаг на фоне неопределенности по расходам от новой команды Трампа, и сигнал всем участникам, что в следующем году кардинальных изменений в экономике США не произойдет».

Взаимодействие ФРС с формирующейся администрацией Трампа, действительно, можно характеризовать так, что ФРС предпочла проводить свою линию в условиях относительной неопределенности, чтобы самой дать больше определенности. Можно даже так: ФРС предпочитает руководствоваться еще древнеримским девизом: «Делай, что должен — и будь, что будет». Девиз, безусловно, достоин уважения, но политика, а ФРС — главный субъект проводимой в США экономической политики, всегда проводится с оглядкой по сторонам. ФРС, видимо, учла «фактор Трампа». В том смысле, что новые элементы, которые он может привнести в экономическую политику, не тормозят, а, наоборот, подталкивают повышение ставки. Его объявленные бюджетные начинания, ведущие к росту дефицита, проинфляционны. И в целом от Трампа можно ждать нехарактерного для республиканского правления повышения роли поддержки экономики госрасходами. Все вместе требует именно повышение ставки.

Сама Джанет Йеллен в своих высказываниях очень осторожна. «Слишком рано, чтобы знать, как налоговая, экономическая политика может повлиять на прогнозы», — сказала она, выступая после оглашения решения ФРС перед журналистами в Вашингтоне. И добавила: «Нужно иметь более точные данные. Не хотела бы спекулировать».

Дональд Трамп в ходе предвыборной кампании неоднократно критиковал ФРС и лично Йеллен за политику низкой базовой ставки, предполагая в том числе, что Йеллен поддается на политическое давление администрации Барака Обамы. Так что многие не исключали перестановок в руководстве ФРС. Вот комментарий самой Йеллен: «Сенат утвердил меня сроком на 4 года (в феврале 2014. — Ред.). Так и запланировано, чтобы срок работы (главы ФРС) не совпадал с президентским сроком, и для этого есть хорошая причина — это часть мер по обеспечению независимости ФРС. Так что я намерена доработать мой четырехлетний срок. Я не приняла никакого решения насчет будущего. Я признаю, что меня могут переназначить или не переназначить». Сама Йеллен никуда уходить не собирается.

«Разрушительный эффект на котировки»

Ну, а теперь ответим на вопрос, какое влияние решение ФРС может оказать на российскую экономику? Во-первых, укрепление доллара ведет к снижению интереса инвесторов к рискованным рынкам. Волна снижения индексов прокатилась по всем рынкам начиная с США, но сильнее снижение было именно в развивающихся рынках. Во-вторых, главный канал воздействия решения ФРС на российскую экономику проходит по цепочке доллар — нефть. На рост доллара нефть отозвалась некоторым снижением. Тут, правда, дело не ограничилось только окрепшим долларом. Как 15 декабря подчеркнул Андрей Кочетков, аналитик компании «Открытие Брокер», «нефть могла получить поддержку в виде статистики Минэнерго США, но этого не произошло. За прошлую неделю коммерческие запасы нефти сократились на 2,4 млн баррелей — до 485,8 млн баррелей. Запасы бензина выросли на 3,4 млн баррелей, а дистиллятов — на 2,5 млн баррелей. Импорт на прошедшей неделе вырос на 755 тыс. баррелей — до 8,3 млн баррелей ежесуточных поставок. Средний показатель спроса за четыре недели составил: 19,6 млн баррелей нефти в сутки, или падение на 1,0% за год, 9,1 млн баррелей бензина в сутки, или падение на 1,2% за год, а также 3,9 млн баррелей дистиллятов в сутки, или прирост на 5,9% за год. Таким образом, кроме показателя запасов нефти остальная статистика оказалась вполне „медвежьей“, да еще и запасы на терминале Кушинг также выросли». И еще один фактор, что называется, на вырост: «Производство нефти в США увеличилось за неделю на 99 тыс. баррелей — до 8,796 млн баррелей в сутки. Вкупе с укреплением доллара это произвело разрушительный эффект на котировки. Да еще и статистика по OPEC, которую картель собирает из независимых источников, говорит о том, что в ноябре наращивание добычи продолжилось до 33,87 млн баррелей в сутки, хотя по другим источникам добыча уже превысила 34,2 млн баррелей в сутки».

В общем, период, когда ФРС, откладывая повышение ставки, фактически давала больше свободы Банку России, так как не возникало новых факторов давления на рубль, похоже, завершен. Банк России предпочел не использовать передышку для снижения своей ставки, теперь сделать это будет сложнее.

США > Финансы, банки > fingazeta.ru, 23 января 2017 > № 2067102 Николай Вардуль


Россия. США. Китай > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > fingazeta.ru, 21 января 2017 > № 2045811 Николай Вардуль

ЦБ готов к повороту?

Китай сталкивается с оттоком капиталов

Николай Вардуль

Январь традиционно стремится задать, что называется, повестку на весь начавшийся год. Эту задачу решает прежде всего Давосский форум, разогревом которого являются прогнозы Всемирного банка и МВФ. В России январскую побудку для экономистов, как всегда, играет Гайдаровский форум.

Мировой прогноз от ВБ

В прогнозе ВБ, который тревожно назван «Слабые инвестиции в неопределенные времена», есть традиционные и новые элементы. Традиционен, например, прогноз для России. Российская экономика вырастет на 1,5% в этом и на 1,7–1,8% в последующие два года. Таким образом, прогноз ВБ для России тот же, что и был в ноябрьском докладе о российской экономике. Если же обратиться к специальному исследованию ВБ, посвященному российской экономике и вышедшему одновременно с мировым прогнозом, то ВБ рекомендует России нарастить инвестиции в инфраструктуру: «В 2012–2014 годах государственные расходы России на инфраструктуру составили менее 1% ВВП в год, в то время как потребности в таких инвестициях оцениваются на уровне $1 трлн — 75% российского ВВП за 2015 год».

Для сравнения: в мировой экономике в 2016 г. глобальный рост составил рекордно низкие 2,3%, в 2017 г. ожидается рост на 2,7%. При этом, однако, сохраняется высокая степень неопределенности — темпы могут оказаться как выше, так и ниже этого показателя (в диапазоне от 2 до 3,2%).

Неопределенность относится к экономической политике ведущих стран, она составляет угрозу для темпов роста мировой экономики. Опасения связаны в том числе с предстоящими в этом году выборами в странах, на долю которых в совокупности приходится 25% глобального ВВП (в 2016 г. этот показатель был существенно выше — порядка 50%). Если сузить, то неопределенность связана прежде всего с той экономической политикой, которую будет проводить администрация

Дональда Трампа. Это уже достаточно общее место. Первая пресс-конференция Трампа в качестве избранного, но еще не приступившего к своим обязанностям президента США неопределенность не развеяла.

И тут ВБ произвел сенсацию, сделав довольно смелое заявление. Основным фактором, который «может повысить темпы экономического роста на страновом и глобальном уровнях», Всемирный банк называет «фискальное стимулирование в ведущих странах, особенно в США». Пока, однако, фискальное стимулирование экономики США — лишь ожидание.

Вообще, американская тема в докладе ВБ весьма любопытна. На долю США приходится 22% мирового производства, 10% мировой торговли, 20% глобального потребления энергоносителей, 63% валютных резервов и более трети суммарной рыночной капитализации глобального рынка акций. Что, конечно, не новость.

Экономика США здоровеет, это факт. Но это не значит, что не появляются новые риски для экономического роста США. Это, конечно, ожидаемое укрепление доллара. Повышение курса доллара к корзине валют стран — торговых партнеров США на 10% может, как считают в ВБ, по прошествии трех лет привести к замедлению роста ВВП США более чем на 1,5 п.п. относительно базового уровня. Эпизоды укрепления доллара обычно сопровождаются «долговой разгрузкой» банковского сектора, ухудшением денежно-кредитных условий в мировой экономике, увеличением частоты финансовых кризисов и снижением темпов роста развивающихся экономик. Соответственно вероятность того, что фактический рост глобального ВВП в 2017 г. составит 2,0–3,2%, Всемирный банк оценивает в 50%.

Но стоит вернуться к перспективам фискального (бюджетного) стимулирования экономики США, которое может несколько подвинуть с авансцены политику ФРС. Важно, что, по оценкам Всемирного банка, фискальное стимулирование в США в размере 1% ВВП через два года приведет к увеличению ВВП страны на 0,7–1,5%.

А рост экономики США не пройдет бесследно для других стран. В ВБ считают: ускорение роста ВВП США на 1 п.п. может добавить около 0,6 п.п. к росту развивающихся экономик. И наоборот. По оценкам Всемирного банка, рост доходности долгосрочных облигаций США на 100 б.п. может привести к сокращению притока капитала в развивающиеся экономики на 20–45%.

С другой стороны, Всемирный банк ожидает, что в этом году рост реального ВВП развивающихся экономик составит 4,2%, а в 2018 г. ускорится до 4,6%. Согласно его расчетам, вклад развивающихся экономик в рост мирового ВВП в 2017 г. составит 1,6 п.п. Таким образом, впервые с 2013 г. доля развивающихся экономик в общем росте глобальной экономики достигнет порядка 60%. При этом рост экономики Китая, по оценкам Всемирного банка, замедлится с 6,5% до 6,3%.

Проблемы развивающихся стран — это, во-первых, замедление инвестиций. С 2010 по 2016 гг. средний рост инвестиций в развивающихся экономиках замедлился с 10 до 3,0%. В настоящее время темпы этого роста не только существенно отстают от докризисного уровня, но во многих странах недотягивают и до среднего многолетнего уровня. На долю развивающихся экономик, темпы роста инвестиций которых ниже исторического тренда, приходится 35% глобального ВВП и около 70% мирового населения, что является самым высоким показателем за последние 25 лет. Что касается нехватки инвестиций, то эта проблема в России стоит острее, чем в других развивающихся странах.

Вторая острейшая проблема — это долги. С 2000 по 2015 г. долг частного сектора развивающихся стран (и экспортеров, и импортеров сырья) в процентном отношении к ВВП вырос примерно на 20 п.п. По оценкам МВФ, в данный момент суммарный долг корпоративного сектора этих стран составляет 18 трлн долл., что примерно в четыре раза выше уровня десятилетней давности. Доля развивающихся стран, в которых соотношение частный долг/ВВП превышает 60%, в 2015 г. достигла 20%, что является максимумом с 1990 г. Однако в отличие от прошлых кредитных бумов, как правило, сопровождавшихся значительным увеличением инвестиций, отмечает Нил Маккиннон, глава подразделения по макроэкономической стратегии на глобальных рынках ВТБ Капитал, анализируя доклад ВБ, этот оказался на удивление «безинвестиционным» и в основном способствовал росту частного потребления. Что касается долговой проблемы, то в России проблема внешней задолженности менее остра — «спасибо» финансовым санкциям.

Отдельная тема в докладе ВБ — это Китай. Шаги, предпринимаемые Китаем для перехода к более устойчивой модели экономического роста, привели к тому, что с 2012 г. темпы роста инвестиций в стране упали вдвое. С другой стороны, посткризисный рост инвестиций в мире на 42% был обеспечен инвестиционной активностью Китая, и точно также замедление роста инвестиций в мире на треть было обусловлено замедлением их роста в Китае.

Таким образом, налицо весьма существенное влияние Китая на мировую экономику. По оценкам Всемирного банка, замедление роста инвестиций в Китае на 1 п.п. по прошествии года приведет к замедлению роста развивающихся сырьевых экономик на 0,3 п.п.

Китай в центре внимания не только ВБ, но и, например, базельского Банка международных расчетов (БМР). По данным БМР, суммарный объем кредитования нефинансового сектора Китая в 2016 г. достиг нового рекордного уровня в 255% ВВП. Это уже «старая» проблема Китая. Но возникли и новые. Нил Маккиннон отмечает: «На данный момент одной из ключевых проблем для Китая (впервые остро вставшей в прошлом году) является все более активный отток капитала, оказывающий давление на курс юаня и, как следствие, вынуждающий власти проводить валютные интервенции. Это ведет к уменьшению международных резервов, для восполнения которых Китай должен сокращать свои вложения в гособлигации США».

Подытожим доклад ВБ. В целом, прогнозный градус оптимизма несколько повысился. Но есть и новые риски. Их генератором пока являются в первую очередь США, экономическая политика которых пока не ясна, хотя ВБ считает, что при Дональде Трампе предстоит усиление фискального стимулирования. Ограничитель американского роста — крепнущий доллар. Китай оказывает на мировую экономику и на развивающиеся страны влияние, соизмеримое с влиянием США. Но к долговым проблемам Китая добавляется новая — отток капитала.

Сенсация Ксении Юдаевой

А что в России? На этот вопрос отвечали на Гайдаровском форуме. Традиционно выступивший на нем председатель правительства Дмитрий Медведев назвал главной проблемой «не застрять в стагнации». Естественно, был упомянут план, который должен быть выдвинут правительством, чтобы активировать потенциал роста, который Медведев оценил в 3–3,5%.

Среди проектов «для роста» премьер-министр среди многих на первом месте назвал жилищное строительство. Главные проблемы — это дефицит инвестиций и «паралич» кредитов. Центральный же стратегический вызов — это риск технологического отставания в рамках «четвертой промышленной революции», что усиливает глобальность экономики и меняет характер взаимодействия правительства и бизнеса. Скорости коммуникаций резко возрастают, что, как указал Медведев, необходимо учитывать и при реформировании госаппарата. Россия не собирается ни закрываться, ни игнорировать мировые тренды.

Любопытно, что когда основные блоки программы экономического роста 8 января излагал в интервью «Коммерсанту» министр экономики Максим Орешкин, картина получалась несколько иной. О «проектах для роста», включая жилищное строительство, Орешкин не обмолвился ни словом.

Контуры программы роста становятся отчетливее, как, впрочем, и риски ее недостаточной комплексности. Минэкономики, например, делает ее, естественно, в пределах собственной компетенции и именно поэтому не затрагивает, например, проблему демонополизации экономики — предполагается, что это поляна ФАС. В том же интервью Орешкин говорит и о том, что за проблему институциональных реформ и прежде всего укрепление самостоятельности и независимости суда правительство не отвечает, у него получается, что выдвижение соответствующих предложений — дело ЦСР Алексея Кудрина. Но главное — не то, кто будет выдвигать предложения, а то, кто будет их в случае одобрения реализовывать. В случае институциональных реформ масштаба судебной реформы это зона ответственности президентской администрации, которая, однако, формально программой роста не занимается. Так что в «зонах ответственности» есть черные дыры.

Если же вернуться на форум, то, по-моему, главную сенсацию на нем произвела первый зампред ЦБ Ксения Юдаева. Она заявила: «Уже в конце прошлого года экономика начала переходить к росту на квартальной основе. В этом году в условиях отсутствия новых внешних шоков рост может только усилиться. Поэтому проблема для экономики РФ сейчас не в том, как перейти к восстановительному росту, а в том, как в новых условиях, после короткой фазы восстановительного роста не скатиться опять к низким темпам экономического роста, по сути хронической стагнации».

Во-первых, содержательно ее заявление полностью совпадает с выступлением премьера Медведева, который, как мы только что видели, считает, что главный риск — не застрять в стагнации.

Во-вторых, и это главное, руководитель ЦБ назвал главной проблемой не таргетирование инфляции, а опасность скатиться после фазы восстановительного роста к минимальным значениям увеличения ВВП. Конечно, это еще совсем не значит, что меняется политика ЦБ, в прицеле которой интересы роста экономики теснят привычную мишень инфляции, но, возможно, Юдаева анонсировала возможные перемены в политике ЦБ после того, как заветные 4% инфляции будут достигнуты. Хотелось бы, чтобы было именно так, вместо замены 4% на 2%.

Россия. США. Китай > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > fingazeta.ru, 21 января 2017 > № 2045811 Николай Вардуль


США > Финансы, банки > fingazeta.ru, 23 декабря 2016 > № 2020922 Николай Вардуль

Джанет Йеллен становится ястребом

Рынки недооценили доллар

Николай Вардуль

ФРС США 14 декабря впервые в 2016 г. повысила базовую процентную ставку — до 0,5–0,75% с 0,25–0,5%. Произошло это ровно через год после предыдущего увеличения ставки. Это решение регулятора рынки ждали. Но ФРС на этот раз все равно сумела удивить. В комментарии к принятому решению прямым текстом говорится, что в 2017 г. ожидается три повышения ставки — до среднего уровня в 1,375%. Рынки закладывали в свои котировки два повышения. У доллара появился шанс еще больше подкрепиться.

ФРС и «фактор Трампа»

Прогнозы, конечно, штука ненадежная. И не только в исполнении отечественного Минэкономразвития. Когда ровно год назад ФРС предприняла первое за шесть лет повышение ставки, то одновременно был выдвинут прогноз повышения ставки еще на один процентный пункт. Первый зампред ЦБ РФ Сергей Швецов тогда же недоумевал: «Это было неожиданно для меня, что будет дан такой четкий сигнал». Вероятно, он считал, что в условиях реальной экономики с ее колебаниями выдвигать такой прогноз, по меньшей мере, странно. И правильно считал. На деле практически весь год ставка оставалась на одном уровне, и только 14 декабря она все-таки приподнялась. Так что три повышения ставки ФРС в 2017 г. — это не более чем намерение. Но рынки, конечно, мимо намерения ФРС не пройдут.

Они ожидаемо пришли в движение. Доллар стал расти, евро впервые с марта 2015 г. опустился ниже психологической отметки в 1,05 доллара за евро. Золото оказалось главным пострадавшим. Потери цены превысили за месяц 7%.

Но это последствия, к ним еще вернемся. В основе же решения ФРС, естественно, состояние американской экономики. Оно уже улучшается и будет улучшаться дальше. И этот прогноз надежнее прогнозируемого числа повышения ставки, хотя, конечно, и связан с ним. Регулятор повысил прогноз по росту экономики страны в 2016 г. до 1,9% с сентябрьских 1,8%. В то же время прогноз по динамике инфляции на текущий год повышен до 1,5% с 1,3% по сентябрьскому прогнозу. Прогноз по безработице улучшен до 4,7% с сентябрьского уровня в 4,8%. Прогноз на 2017 г. по росту ВВП США также улучшен — до 2,1% с ожидавшихся в сентябре 2%. Инфляция в следующем году по-прежнему ожидается на уровне 1,9%. Прогноз по безработице улучшен до 4,5% с 4,6%. Прогноз на 2018 г. по росту экономики страны по-прежнему составляет 2%, прогноз по безработице — 4,5%, инфляции — 2%.

Напомню, наибольшее беспокойство ФРС доставляла инфляция, которая никак не хотела прибавить шаг, что тормозило рост всей экономики. Теперь ФРС получила подкрепление в лице решения нефтедобывающих стран ограничить добычу, что решительно подтолкнуло вверх цены на нефть, а за ними последуют и остальные цены.

Неслучайно за повышение ставки проголосовали все члены ФРС.

Почему же избрание Дональда Трампа президентом США первоначально связывали с более сдержанной политикой ФРС? Главным образом потому, что главные очертания экономической и бюджетной политики Трампа еще неясны. Они пугали тогда и не до конца прояснены сейчас. В этом контексте Алексей Антонов, аналитик «Алор Брокер», прокомментировал решение ФРС так: «Ястребиная риторика Йеллен — смелый шаг на фоне неопределенности по расходам от новой команды Трампа, и сигнал всем участникам, что в следующем году кардинальных изменений в экономике США не произойдет».

Взаимодействие ФРС с формирующейся администрацией Трампа, действительно, можно характеризовать так, что ФРС предпочла проводить свою линию в условиях относительной неопределенности, чтобы самой дать больше определенности. Можно даже так: ФРС предпочитает руководствоваться еще древнеримским девизом: «Делай, что должен — и будь, что будет». Девиз, безусловно, достоин уважения, но политика, а ФРС — главный субъект проводимой в США экономической политики, всегда проводится с оглядкой по сторонам. ФРС, видимо, учла «фактор Трампа». В том смысле, что новые элементы, которые он может привнести в экономическую политику, не тормозят, а, наоборот, подталкивают повышение ставки. Его объявленные бюджетные начинания, ведущие к росту дефицита, проинфляционны. И в целом от Трампа можно ждать нехарактерного для республиканского правления повышения роли поддержки экономики госрасходами. Все вместе требует именно повышение ставки.

Сама Джанет Йеллен в своих высказываниях очень осторожна. «Слишком рано, чтобы знать, как налоговая, экономическая политика может повлиять на прогнозы», — сказала она, выступая после оглашения решения ФРС перед журналистами в Вашингтоне. И добавила: «Нужно иметь более точные данные. Не хотела бы спекулировать».

Дональд Трамп в ходе предвыборной кампании неоднократно критиковал ФРС и лично Йеллен за политику низкой базовой ставки, предполагая в том числе, что Йеллен поддается на политическое давление администрации Барака Обамы. Так что многие не исключали перестановок в руководстве ФРС. Вот комментарий самой Йеллен: «Сенат утвердил меня сроком на 4 года (в феврале 2014. — Ред.). Так и запланировано, чтобы срок работы (главы ФРС) не совпадал с президентским сроком, и для этого есть хорошая причина — это часть мер по обеспечению независимости ФРС. Так что я намерена доработать мой четырехлетний срок. Я не приняла никакого решения насчет будущего. Я признаю, что меня могут переназначить или не переназначить». Сама Йеллен никуда уходить не собирается.

«Разрушительный эффект на котировки»

Ну, а теперь ответим на вопрос, какое влияние решение ФРС может оказать на российскую экономику? Во-первых, укрепление доллара ведет к снижению интереса инвесторов к рискованным рынкам. Волна снижения индексов прокатилась по всем рынкам начиная с США, но сильнее снижение было именно в развивающихся рынках. Во-вторых, главный канал воздействия решения ФРС на российскую экономику проходит по цепочке доллар — нефть. На рост доллара нефть отозвалась некоторым снижением. Тут, правда, дело не ограничилось только окрепшим долларом. Как 15 декабря подчеркнул Андрей Кочетков, аналитик компании «Открытие Брокер», «нефть могла получить поддержку в виде статистики Минэнерго США, но этого не произошло. За прошлую неделю коммерческие запасы нефти сократились на 2,4 млн баррелей — до 485,8 млн баррелей. Запасы бензина выросли на 3,4 млн баррелей, а дистиллятов — на 2,5 млн баррелей. Импорт на прошедшей неделе вырос на 755 тыс. баррелей — до 8,3 млн баррелей ежесуточных поставок. Средний показатель спроса за четыре недели составил: 19,6 млн баррелей нефти в сутки, или падение на 1,0% за год, 9,1 млн баррелей бензина в сутки, или падение на 1,2% за год, а также 3,9 млн баррелей дистиллятов в сутки, или прирост на 5,9% за год. Таким образом, кроме показателя запасов нефти остальная статистика оказалась вполне „медвежьей“, да еще и запасы на терминале Кушинг также выросли». И еще один фактор, что называется, на вырост: «Производство нефти в США увеличилось за неделю на 99 тыс. баррелей — до 8,796 млн баррелей в сутки. Вкупе с укреплением доллара это произвело разрушительный эффект на котировки. Да еще и статистика по OPEC, которую картель собирает из независимых источников, говорит о том, что в ноябре наращивание добычи продолжилось до 33,87 млн баррелей в сутки, хотя по другим источникам добыча уже превысила 34,2 млн баррелей в сутки».

В общем, период, когда ФРС, откладывая повышение ставки, фактически давала больше свободы Банку России, так как не возникало новых факторов давления на рубль, похоже, завершен. Банк России предпочел не использовать передышку для снижения своей ставки, теперь сделать это будет сложнее.

США > Финансы, банки > fingazeta.ru, 23 декабря 2016 > № 2020922 Николай Вардуль


США. Франция. Весь мир > Экология > fingazeta.ru, 16 декабря 2016 > № 2020926 Николай Вардуль

Надо ли зеленеть энергетике?

Политический расклад сил вокруг Парижского соглашения по климату кардинально изменился.

Николай Вардуль

ТРАМП ПРОТИВ

Дональд Трамп объявил о том, что новым Госсекретарем США станет Рекс Тиллерсон — глава крупнейшей частной нефтяной компании мира ExxonMobil. Советником по энергетике Трампа станет Харольд Хамм, основатель Continental Resources, одного из крупнейших в США производителей сланцевой нефти. А главой Агентства по охране окружающей среды США будет назначен яростный критик «зеленой энергетики» Скотт Прюитт, называвший «глобальное потепление мистификацией», и призывавший отменить Парижское соглашение по климату.

Еще как кандидат в президенты, Трамп заявлял, что теория об антропогенном глобальном потеплении — вымысел. Меры по борьбе с изменением климата он считал «очень-очень затратной формой налогообложения». Трамп не раз обращал внимание на то, что: «изменения климата являются далеко не самым насущным вопросом национальной безопасности. Это триумф экстремизма над разумом, и Конгресс должен остановить это. Мы отвергаем программы и Киотского протокола, и Парижского соглашения, которые представляют собой только личные обязательства тех, кто их подписывал».

Конечно, что говорит кандидат в президенты и как действует президент, не всегда совпадает, даже если речь идет об одном и том же человеке. Но в свою команду Трамп призвал противников всемерной поддержки зеленой энергетики, а это уже шаг реальной политики.

Расклад политических сил вокруг Парижского соглашения кардинально изменился.

ПАРИЖСКОЕ СОГЛАШЕНИЕ

Суть соглашения — объединение международных усилий для «борьбы с изменением климата». Цель — удержать рост глобальной средней температуры «намного ниже» 2 °C и «приложить усилия» для ограничения ее роста 1,5 °C. Средство — ограничения выбросов парниковых газов, в том числе СО2.

Это не первая попытка. Вначале был Киотский протокол, подписанный в 1997 г. Он провалился. Заявленные обязательства по сокращению парниковых выбросов в атмосферу не выполнили, например США (лидер по выбросам в 1990 г.), Канада (вышедшая из числа участников протокола), Япония, Австралия. На развивающиеся страны (в отличие от стран с переходной экономикой, к которым принадлежит Россия) никаких обязательств не накладывалось. Россия же стала одним из лидеров по сокращению выбросов парниковых газов в мире: с 1990 по 2013 гг. выбросы в абсолютном выражении сократились на 43%, а в расчете на единицу ВВП — на 40%, обязательства, принятые при подписании Киотского протокола, были перевыполнены, конечно, «постарался» прежде всего экономический кризис 1990-х гг.

Общий итог: за период действия Киотского протокола выбросы парниковых газов выросли в 1,5 раза.

Парижское соглашение в отличие от Киотского протокола не регламентирует способы выполнения национальных вкладов и пока не предполагает санкций за их невыполнение. Страны обязуются самостоятельно разработать «определяемые на национальном уровне вклады» по ограничению выбросов парниковых газов.

Тогда почему Парижское соглашение вызывает такой резонанс? Сегодня главный риск — возможность использования радикальных методов реализации соглашения, например, введение, т.н. углеродного сбора. Его идея в том, что вводится некая плата на традиционную энергетику и добычу углеводородного сырья, которая должна пойти на финансирование альтернативной экологически чистой энергетики, в том числе и на международном уровне — за счет наполнения так называемого Зеленого фонда, поддерживающего неуглеродные энергетические проекты.

ПОЛИТИКА И ЭНЕРГЕТИКА

Именно этот риск вызывает бурную реакцию США. Там, и не только там, напоминают, что научное обоснование Парижского соглашения хромает. Ответственность именно человека за изменение климата вызывает сомнения. За последние 2000 лет наблюдались чередующиеся периоды потепления и похолодания, ни один из которых не был вызван деятельностью человека (Римский теплый период — похолодание раннего Средневековья — Средневековый теплый период — Малый ледниковый период — постепенное 300-летнее потепление до настоящего времени). Температура и уровень СО2 не проявляют четкой взаимосвязи.

С 1860 г. вплоть до сего дня температура на поверхности Земли повысилась лишь на 0,6°C, что никак не соотносится с возрастанием потребления твердого топлива. Более половины суммарного роста температуры приходится на период до 1940 г., между тем именно с 1940 по 1980 гг. Земля, наоборот, охладилась на 0,1°C. На территории США, которые являются крупным «сжигателем» твердого топлива, после 1930 г. наблюдалось куда большее похолодание, чем в других частях земного шара, а потепление там происходило только до тридцатых годов.

Данные, ставящие под сомнение антропогенную природу глобального потепления, можно приводить и дальше.

Остается исходить из того, что наука не пришла к консенсусу. А это значит, что фактически в Киотском протоколе и Парижском соглашении речь идет о политике вытеснения с рынка традиционной энергетики под «зеленым» прикрытием. Неслучайно главные лоббисты такой политики европейцы, не располагающие за редким исключением развитой традиционной энергетикой. Еще один бенефициар Китай, который давно стал мастерской мира и прекрасно понимает, что весь мир зависит от его продукции — и поэтому риски, связанные с климатическими соглашениями, его мало волнуют. Если нужно, Китай просто переключится на выпуск солнечных панелей.

В США об этом говорят прямо. И мириться с этим не собираются. По словам Дональда Трампа, «теория глобального потепления придумана Китаем, чтобы сделать производство США неконкурентным. Мы не можем продолжать уничтожать конкурентоспособность наших заводов и производств, чтобы сражаться с мифическим глобальным потеплением! Китай не делает ничего для борьбы с изменением климата. Они сжигают все, что может гореть, и им наплевать»

Россия так же должна защищать свои национальные интересы. Как?

Во-первых, возникает новое поле для сотрудничества с администрацией США. Эту возможность не стоит упускать с любой точки зрения.

Во-вторых, надо активно, вплоть до выхода из Парижского соглашения, препятствовать попыткам введения углеродного сбора или реализации других подобных инициатив.

В-третьих, Россия имеет возможность действовать в строгом соответствии с текстом Парижского соглашения: использовать свободу национального выбора мер его реализации. А это значит прежде всего добиваться результата в решении давно поставленной задачи снижения энергоемкости ВВП.

В-четвертых, защита национальных интересов, связанных с традиционной энергетикой, не означает недооценки новых технологий, используемых в «зеленой» или нетрадиционной энергетике. Россия не может допустить отставания в технологическом развитии.

США. Франция. Весь мир > Экология > fingazeta.ru, 16 декабря 2016 > № 2020926 Николай Вардуль


Куба. Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > fingazeta.ru, 3 декабря 2016 > № 1996026 Николай Вардуль

Фидель

Если великий человек — тот, кто оказывается в состоянии изменить ход мировой истории, то Фидель — точно великий человек

Николай Вардуль

Если великий человек — тот, кто оказывается в состоянии изменить ход мировой истории, то Фидель — точно великий человек.

Он изменил историю не только своей страны, не только «пылающего континента», как когда-то назвал Латинскую Америку советский режиссер-документалист Роман Кармен, но и историю США и СССР. Речь не только о Карибском кризисе и высадке в заливе Свиней.

Игорь Фесуненко, журналист, специализировавшийся на Латинской Америке и прежде всего Бразилии, когда-то заметил: кубинская революция продлила жизнь Советскому Союзу. Он прав. 1960-е годы — последний мощный рывок вперед и вверх, который предпринял и в котором поначалу преуспел Советский Союз. Космос, Гагарин, Куба, триумфальное шествие нового поколения поэтов — все это они, 60-е, и возвращение подзабытой революционной романтики, без которой нет веры в свет будущего, — это прежде всего Куба. Но тогда же был и расстрел в Новочеркасске, были трещины в экономике, которые потом разрушили всю конструкцию.

С тех пор очень многое, почти все изменилось. Фидель оставался. Он на многолюдном митинге в Гаване в 1989 г. после визита на Кубу Михаила Горбачева не исключил возможность гибели СССР, но заявил, что и в этом случае Куба останется верной своей революции.

Что изменила эта революция? Да, с Кубы уехал примерно миллион ее граждан, да, масштаб лишений и невзгод, особенно после прекращения помощи со стороны Москвы, огромен. Да, Гавана, как и многие кубинские города, представляет собой романтические развалины, а автопарк — из Голливуда в лучшем случае все тех же 60-х. Но продолжительность жизни выше, чем в России и во многих европейских странах, бесплатная медицина не просто конкурентоспособна, но в ряде областей уверенно занимает самые передовые позиции. Кубинское образование в Латинской Америке котируется весьма высоко.

Как все это можно подытожить? На современном языке — это и есть приоритет развития «человеческого капитала» на практике, с успехом реализованный в очень неблагоприятных условиях. То, чего в России нет сейчас и не было в тучные годы заоблачных по сегодняшним меркам нефтяных цен.

Фидель был не просто патриархом латиноамериканских политиков. Он был тем, с кем стремились общаться. Умевшим убеждать не только толпы сторонников на митингах, но и самых разных политиков и деятелей культуры, начиная с Эрнеста Хемингуэя, которые гордились знакомством с ним и многое почерпнули из бесед с Фиделем. Он ни в коей мере не был сектантом, зашоренным на одну идею, он был по-настоящему глубоким и мудрым человеком.

Куба после Фиделя, конечно, изменится. Как и когда — станет ясно. Но Куба может гордиться Фиделем.

Мы живем во время, когда трудно сказать, что окажет большее влияние на формирование модели будущего — умные книги или клипы и продукты переосмысления исторических событий в тех или иных продуктах интернета.

Кто такой сегодня Че Гевара? Революционер? Террорист? Легенда? Или уже привычный бренд и, может быть, скоро гламурный образ масс-культуры?

И Фидель Кастро останется. Каким — вопрос открытый. Но он точно достоин памяти и памятников в самых разных областях.

Куба. Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > fingazeta.ru, 3 декабря 2016 > № 1996026 Николай Вардуль


США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > fingazeta.ru, 20 ноября 2016 > № 1977132 Николай Вардуль

Брексит по-американски

Николай Вардуль

Дональд Трамп обыграл рынки

45-м президентом США становится Дональд Трамп. Его ненавидят демократы, ему не доверяют многие республиканцы, но выборы выиграл именно он. Трамп закрепил переход к новой политической эре. Это — эра Брексита: побеждает новая волна политиков, на вершине предпочтений избирателей не знакомые лица, не те, чьи шаги можно рассчитать на годы вперед, а новобранцы-популисты, действия которых после победы мало предсказуемы. Опасная эра. На Россию она пока не распространяется, наш Трамп — Владимир Жириновский — президентом не станет хотя бы потому, что далеко не нов. Но последствия новой эры нам ощутить предстоит. И политические, и экономические.

Сосредоточусь прежде всего на экономике. Дональд Трамп — классический «черный лебедь». Рынки однозначно ставили на победу Хиллари Клинтон, руководствуясь в том числе тем, что любая непредсказуемость вредит экономике, и с треском проиграли. Трамп — новая, многое меняющая и совершенно нежданная реальность.

На его победу рынки прореагировали как побежденные — они рухнули. Вниз пошли и финансовые индексы (можно подсчитывать, сколько миллиардов долларов они потеряли за счет падения капитализации), и доллар (на этот раз помимо золота убежищем оказался евро и даже иена), и цены на нефть.

Доллар, падая, реагирует на новые риски, а их громадье. Во-первых, возрастают бюджетные проблемы. Среди предвыборных обещаний Трампа решительное снижение налогов. Он предложил сократить семь ступеней подоходной налоговой шкалы до трех — 12, 25 и 33%. Сейчас верхняя планка в США составляет 39,6%. Он также выступает за отмену налога на наследство и снижение корпоративного налога до 15% с 35%. Одновременно он за еще большие военные расходы. Трамп, правда, обещал, что будет ежегодно на 1% сокращать другие бюджетные расходы, но, очевидно, что дефицит бюджета вырастет. Для США эта проблема не нова, но она точно не прибавит здоровья американской экономике. Во-вторых, обостряется ситуация вокруг главного регулятора американской, а если называть вещи своими именами, и мировой экономики. Трамп уже обещал не продлять контракт Джанет Йеллен, а ее полномочия во главе ФРС истекают в феврале 2018 г. Так что ФРС сталкивается с весьма специфическими политическими рисками.

Любопытно, что больше других валют от Трампа пострадал мексиканский песо — это реакция уже на иммиграционную политику, которую представляет новый президент США. Как известно, он пообещал возвести стену на границе с Мексикой и заставить Мексику же заплатить за ее сооружение.

Песо остается только посочувствовать, но гораздо интереснее, как на президента Трампа отреагирует рубль. Первые результаты торгов на Московской бирже: рубль падает к доллару и еще больше к евро. Разница объясняется тем, что сам доллар падает к евро.

Но важно различать моментальный и долговременный эффекты. В первой реакции рынков было много от разочарования, эта реакция была близка к панической. Но рынки трезвеют быстро. Доллар уже перешел в рост. Сменились и ожидания будущей политики ФРС.

Почему? Вот ответ Оле Хансена, главы отдела стратегий Saxo Bank на товарно-сырьевом рынке: «Самой большой новостью с момента объявления результата выборов стало то, что Дональд Трамп пообещал открыть государственный кошелек и выделить свыше 500 миллиардов долларов на инфраструктурные проекты, предназначенные для «восстановления Америки». Сочетание планов по увеличению бюджетных расходов и сокращению налогов вызвало резкий скачок доходности по облигациям США, так как это означает увеличение нагрузки по финансированию и риск роста инфляции. За последние два торговых дня продажи на рынке облигаций распространились с развитых рынков на развивающиеся, так как эпоха дешевого долларового финансирования, по всей видимости, подошла к концу».

Эту оценку разделяет и Банк России, в его комментарии «Ликвидность банковского сектора и финансовые рынки», вышедшем 14 ноября, говорится: «В последнее время возросла вероятность ужесточения денежно-кредитной политики ФРС США в декабре 2016 г.».

Теперь вернемся к рублю. С моментальным эффектом все ясно: в условиях общего падения рынков хуже всего приходится рынкам рискованным. Что же касается долговременного эффекта, то для рубля первостепенное значение имеет нефть. Почему она пошла вниз? Если отбросить общие почти панические настроения, то причина серьезна: это новая политика, прорекламированная Трампом. Он хочет отменить мораторий на добычу энергоресурсов и запреты на использование новых технологий бурения. Если нефтяная политика США действительно поменяется, то добыча в США становится еще более мощным бронепоездом, пока стоящим на запасном пути, но готовым выстрелить, как только цены на нефть это позволят. Первая реакция — снижение цены нефти.

Для будущих цен на нефть важны реакция ОПЕК и потребности в нефти прежде всего Китая. В ОПЕК, понимая, что рост цен теперь может вызвать еще более мощный ответ производителей нефти США, могут окончательно отказаться от идеи заморозки добычи. Что же касается Китая, то и ему может достаться от Трампа. На самом деле именно Китай, а вовсе не Россия — центральный пункт его внешнеполитической и внешнеэкономической программы. Он грозил объявить Пекин «валютным манипулятором», обложить китайские товары пошлинами и предъявить иски о недобросовестной конкуренции. Вряд ли все эти угрозы будут воплощены — экономика США зависит от экономики Китая и резкое обострение отношений не в интересах Вашингтона, но какие-то барьеры перед растущей китайской экономикой Трамп может попытаться соорудить. Все вместе это говорит о том, что Трамп не повысит цены на нефть.

Есть и другой фактор. Если по горячим следам победы Трампа казалось, что за ней последует пауза в повышении ставки ФРС, то теперь, как уже было сказано, прогноз противоположный. Трамп, по крайней мере, если судить по его желанию финансировать за госсчет инфраструктурные проекты, готов стимулировать экономику не через дешевый доллар. Правда, это мало согласуется с классикой экономической политики, проводимой республиканцами, но Трамп точно не классик. Во всяком случае, доллар уже растет, а облигации дорожают. А раз так, то нефть получает еще один удар. Знаменитые и важные для России качели восстановлены, это сразу после победы Трампа и доллар, и баррель пошли вниз, теперь все как обычно: доллар дорожает — нефть дешевеет. Сможет ли ему противостоять ОПЕК — большой вопрос. Значит, рублю от победы Трампа не поздоровится.

В конце концов, экономика умеет находить баланс в любых обстоятельствах, чему политике следует учиться.

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > fingazeta.ru, 20 ноября 2016 > № 1977132 Николай Вардуль


США. Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 14 ноября 2016 > № 1969785 Николай Вардуль

Сон регуляторов

ЦБ РФ — мировой лидер в жесткости кредитно-денежной политики

Николай Вардуль

Сначала ЦБ РФ, а потом ФРС США продолжили паузу в манипуляциях со ставками. ЦБ ставку не меняет, хотя многие ждут ее снижения. ФРС ставку не меняет, хотя многие ждут ее повышения. При этом ЦБ заранее предупредил, что до конца 2016 г. оставит ставку в 10%, ФРС никого ни о чем не предупреждала, но большинство экспертов ожидали именно нулевого, т. е. ничего не меняющего, решения. Что же все-таки изменилось?

Молчание Джанет Йеллен

Начнем с того, что оказывает влияние на всю мировую экономику, включая и российскую, — с решения ФРС. Можно с лупой в руках искать изменения в формулировках по сравнению с прошлым пресс-релизом, но такие трудозатраты на этот раз вряд ли можно признать окупаемыми. Суть понятна: экономическая активность в США по сравнению с первой половиной года выросла. Есть позитив на рынке труда. Минусы: инфляция по-прежнему ниже целевого уровня в 2% и производственные инвестиции остаются, по мнению ФРС, низкими.

2 ноября в пресс-релизе ФРС говорится: Комитет по открытым рынкам «ожидает, что по мере постепенной корректировки направления денежно-кредитной политики, экономическая активность будет расти умеренными темпами, и показатели рынка труда укрепятся. Инфляция, как ожидается, останется на низком уровне в кратко­срочной перспективе, что частично связано со снижением цен на энергоносители ранее, но ускорится до 2% в среднесрочной перспективе, как только пройдет временный эффект снижения цен на энергоносители и цен на импорт, а рынок труда еще больше укрепится».

В этом пассаже с точки зрения интересов России важно указание на то, что ФРС считает пик снижения цен на энергоносители пройденным. Но это лишь один из прогнозов. Сама ФРС прогнозист неважный. Напомню, с декабря прошлого года ее базовая ставка не меняется, оставаясь на уровне 0,25–0,5% годовых. Между тем в том же декабре 2015 г. глава ФРС Джанет Йеллен заявляла, что регулятор планирует довести базовую ставку до 1,5% в 2016 г. и до 2,5% — в 2017 г. Однако уже в марте ФРС понизила свой прогноз (dot plot) по уровню базовой ставки к концу 2016 г. до среднего уровня в 0,9%. В июньском прогнозе ФРС подтвердил свои ожидания по среднему уровню ставки на конец 2016 г. — 0,9%. В сентябре регулятор передумал и сообщил, что ожидает лишь одного повышения базовой ставки до конца текущего года — до среднего уровня в 0,6%. Так что прогнозы ФРС на главном направлении ее деятельности плывут почти как прогнозы отечественного Минэкономразвития. Что уж тут говорить о прогнозах цен на энергоносители!

Если же вернуться к решению ФРС, состоявшемуся 2 ноября, то главное, пожалуй, в том, что на этот раз оно не было единогласным. Двое из десяти членов комитета — главы Федеральных резервных банков Канзас-Сити и Кливленда — голосовали против. Они считали необходимым повысить ставку на 25 базисных пунктов — до 0,5–0,75%.

Американцы любят играть цифрами. CME Group проводила опросы инвесторов накануне принятия решения ФРС и сразу после него. Получилось, что 2 ноября, уже после того, как стало известно, что базовая ставка осталась прежней, вероятность повышения ФРС ставки на следующем, последнем в этом году заседании 14 декабря оценивалась в 71,5% против 68,4% по результатам того же опроса, проводившегося 1 ноября. Здесь есть и весьма любопытный вариант: сохранение ключевой ставки по итогам встречи регулятора в следующем месяце ожидают 28,5%, в то время как за день до заседания ФРС — 1 ноября — сохранение ставки и в декабре ждали 26,4% опрошенных. Другими словами, есть инвесторы, которые считают, что раз ФРС не подняла ставку сейчас, то не поднимет и в декабре.

Есть, конечно, мощный выборный фактор. Дождаться выборов президента США и уже потом, разобравшись в какой — новой или старой политической реальности находишься, принимать важное решение — это понятно. Хотя, думаю, среди мотивов тех двух членов Комитета по открытым рынкам, кто 2 ноября, за шесть дней до выборов, голосовал за немедленное, пусть минимальное увеличение ставки, был и такой — продемонстрировать независимость от политики. Но возобладала другая точка зрения.

Пока возобладала. Сам факт появления «диссидентов» — очевидный и недвусмысленный сигнал, что ФРС близка к поднятию ставки. «Федеральная резервная система дала знать, что время для очередного повышения процентной ставки приближается, и что она не видит необходимости во множестве дополнительных данных перед этим шагом», — комментирует Игорь Клюшнев, начальник департамента торговых операций ИК «Фридом Финанс».

Итак, главный сигнал, поданный за океаном: подъем ставки ФРС близок. А это имеет широкие макроэкономические последствия. Их первый, важный для России ряд в том, что к декабрю доллар будет укрепляться. Соответственно появится новая гиря на весах в пользу снижения цен на нефть. Эта гиря добавится к разочарованию заморозкой добычи нефти, если только ОПЕК внезапно не возьмет на нее, заморозку, равнение, что представляется весьма маловероятным, и к росту запасов нефти в США, что отражает превышение предложения нефти над спросом.

Есть ряд и более отдаленных макроэкономических последствий. Поворот в политике ФРС, как бы долго его ни ожидали, все равно представляет собой новый отсчет в экономической политике, в переоценке инструментов ее проведения. Это очевидный знак исчерпания эффективности нынешней сверхмягкой денежной политики. Что придет на замену, пока не вполне очевидно, но есть экономисты, которые ждут нового всплеска к неокейнсианству и к росту значения госрасходов как инструмента регулирования экономики.

Упорство Эльвиры Набиуллиной

28 октября Банк России, как и предупреждал, сохранил ключевую ставку 10%. Что главное в состоявшемся решении?

На мой взгляд, вот центральное место в пресс-релизе: «Для закрепления тенденции к устойчивому снижению инфляции, по оценкам Банка России, необходимо поддержание текущего уровня ключевой ставки до конца 2016 г., с возможностью ее снижения в I–II квартале 2017 г.». И чуть раньше: «Снижение инфляционных ожиданий остается неустойчивым».

Что это означает? Центральный банк уже не устраивает тот факт, что таргетируемая инфляция снижается, а пресс-релиз констатирует: «Годовая инфляция продолжает снижаться в соответствии с базовым прогнозом Банка России». Он стремится подавить и сами инфляционные ожидания.

С одной стороны, ожидания, бесспорно, чрезвычайно важны для рынка. С другой стороны, наилучший способ смены ожиданий — с ожидания нового инфляционного рывка к ожиданию стабильного снижения цен — это и есть результаты проводимой ЦБ политики. ЦБ считает, что «сохранение ключевой ставки на уровне 10,00% годовых в течение достаточно продолжительного времени будет и далее формировать денежно-кредитные условия, необходимые для поддержания стимулов к сбережениям и закрепления тенденции к устойчивому замедлению инфляции под влиянием ограничений со стороны спроса. Это создаст условия для дальнейшего снижения инфляционных ожиданий». Но обращает на себя внимание приведенное указание на то, что возможность снижения ставки отнесена к I–II кварталу 2017 г.

Политика — это искусство нахождения баланса, причем такого, который открывает дорогу к поставленной цели. И важно, что называется, не перегнуть палку, не перепутать цели со средствами. Я продолжаю считать, что таргетирование инфляции или теперь уже и инфляционных ожиданий —

временная цель для ЦБ. Когда она будет достигнута, политика регулятора должна отвечать интересам поддержки роста экономики. Но если с головой погрузиться в борьбу с инфляционными ожиданиями, есть риск отложить выход на новый уровень целеполагания слишком далеко. Это как у Пушкина: повышение ставок с замены разбитого корыта на целое до превращения во владычицу морскую может и корыто оставить в прежнем состоянии.

Аналитики Райффайзенбанка, например, обращают внимание на то, что ЦБ «сохранил консервативную оценку динамики инфляционных ожиданий, несмотря на их улучшение. Регулятор по-прежнему считает динамику ожиданий населения неустойчивой, что, по его мнению, указывает на наличие инфляционных рисков и обосновывает сохранение ключевой ставки на текущем уровне. В этой связи мы считаем, что в перспективе ближайших 3–4 месяцев даже при снижении инфляционных ожиданий ЦБ не будет возвращаться к вопросу снижения ставки для закрепления достигнутых успехов. Вместе с тем мы по-прежнему сомневаемся в том, что поддержание высокой ставки поможет снизить инфляционные ожидания населения, так как их причины зачастую имеют немонетарный характер».

Понятно, что представители Райффайзенбанка меньше всего хотят ссориться с ЦБ, но они напоминают: инфляционные ожидания, как, строго говоря, и сама инфляция в России, имеют не полностью монетарную природу. А это значит, что, если ЦБ будет проявлять упорство в вытравливании инфляционных ожиданий, результат может оказаться плачевным с макроэкономической точки зрения. Во всем нужна мера.

Стратеги Sberbank Investment Research также не считают новую линию ЦБ — таргетирование инфляционных ожиданий — верной. Они подчеркивают, что нет прямой корреляции между инфляционными ожиданиями и самой инфляцией: «В начале текущего года все ожидали, что темпы инфляции будут гораздо выше, чем оказалось на самом деле, однако такие ожидания не помешали дезинфляции во II квартале».

Есть и еще одна важная сторона рассматриваемой проблемы. В пресс-релизе ЦБ говорится: «Сохраняются риски того, что инфляция не достигнет целевого уровня 4% в 2017 г. Это связано, главным образом, с инерцией инфляционных ожиданий, возможным ослаблением стимулов домашних хозяйств к сбережениям, а также повышением реальной заработной платы, которое не сопровождается ростом производительности труда». Это положение не осталось без комментария представителей Sberbank Investment Research. Они пишут: «Кредитор последней инстанции также рассматривает в качестве инфляционного фактора рост реальной заработной платы. Несколько упрощая ситуацию, можно допустить, что рост зарплат заставит ЦБ и дальше держать ключевую ставку на высоком уровне. Проблема в том, что улучшение динамики реальной заработной платы — естественный побочный эффект при восстановлении экономики». Это еще одно подтверждение прямого конфликта между оживлением российской экономики и политикой ЦБ.

В Sberbank Investment Research приходят к выводу: «При нынешней денежно-кредитной политике макроэкономическая динамика останется вялой. По итогам 2016 г. инвесткомпания ожидает сокращения ВВП на 0,5%, а в 2017 г. — роста этого показателя на 0,5%, однако растет вероятность того, что реальная динамика окажется хуже».

И последнее, но яркое замечание от Sberbank Investment Research: «Не вполне ясно, почему Банк России продолжает характеризовать свою денежно-кредитную политику как „умеренно жесткую“. Ключевая процентная ставка в реальном выражении на уровне около 5,5% означает, что текущая политика ЦБ РФ является одной из самых жестких в мире».

Вот, оказывается, в чем мы теперь впереди планеты всей. Но это не то первенство, которое окрыляет. Хотя если вспомнить, что в 2015 г. Эльвира Набиуллина была признана журналом Euromoney лучшим руководителем центрального банка в мире, то получается, что упорство — важное качество руководителя финансового регулятора. Но точно не единственное.

США. Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 14 ноября 2016 > № 1969785 Николай Вардуль


США. Саудовская Аравия. Алжир > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 12 ноября 2016 > № 1969773 Николай Вардуль

Нефтяной отлив

Рынки выходят из-под гипноза ОПЕК

Николай Вардуль

31 октября стал очередным «черным понедельником» на рынке нефти. Цена нефти марки Brent согласно декабрьским фьючерсам упала на 4,3% — до $48,54 за баррель. На рынке бывали дни и почернее, но все равно 31 октября — важный рубеж. До этого цену подталкивала вверх или удерживала наверху довольно искусно разыгрывавшаяся пьеса в постановке ОПЕК, откуда шли сигналы, что договоренность о страновых квотах заморозки добычи нефти возможна. Да, не в этот раз, но точно в следующий. Или почти точно. Теперь рынок в «завтраки» верить перестает. 2 ноября декабрьский фьючерс на баррель Brent стоил уже $45,19.

Game over?

Поводом для падения цены барреля 31 октября стала безрезультатная встреча членов Комитета высокого уровня при участии стран — производителей нефти, входящих и не входящих в ОПЕК. Название — заслушаешься. Комитет и его заседания — реализация одной из договоренностей, достигнутых в Алжире 28 сентября. Из стран, не входящих в картель, присутствовали Азербайджан, Бразилия, Казахстан, Мексика, Оман и Российская Федерация. Каких-то описываемых количественно решений от этого заседания никто всерьез не ждал, но все равно тот факт, что Комитет высокого уровня продемонстрировал неспособность договориться о чем бы то ни было, кроме того, что заседания необходимо провести как минимум еще раз перед заседанием ОПЕК, назначенным на 30 ноября, стал для рынка сигналом «Отбой!». Характерно, что цены нефти фактически вернулись на сентябрьский уровень.

Пока нефтедобытчики наращивают добычу. Согласно данным консалтинговой компании JBC Energy, суточная добыча нефти ОПЕК в октябре увеличилась на 0,05 млн барр. — до 33,715 млн барр. (в сентябре показатель составил 33,665 млн барр./сутки). В Саудовской Аравии добыча, правда, снизилась на 0,1 млн — с 10 65 млн барр./сутки до 10,55 млн барр./сутки, зато Иран, Ирак, Ливия и Нигерия нарастили добычу в общей сложности на 0,28 млн барр./сутки. Главный вклад обеспечила Нигерия, увеличив свою добычу на 0,15 млн барр./сутки, хотя ее показатель остается ниже 2,2 млн барр./сутки, которые были зафиксированы до нападений повстанцев на нефтяную инфраструктуру в дельте реки Нигер два года назад. Тем не менее этот результат указывает на существенное улучшение по сравнению с 1,3 млн барр./сутки, которые Нигерия добывала весной 2016 г.

Можно, конечно, оправдывать рекорды добытчиков тем, что этим каждый улучшает свои позиции перед предстоящим торгом за страновые квоты. Но заморозку и тем более сокращение добычи все плотнее закрывает туман неопределенности. А если вспомнить, что в Алжире общая квота ОПЕК определена в 32,5–33 млн баррелей нефти в сутки, то это означает, что теперь придется сокращать добычу. Однако на это, похоже, никто не готов. Так что превалирует стремление получить свое при нынешних ценах, которые синица в руках, а состоится ли заморозка и что тогда произойдет с ценами — это журавль в небе.

Факт состоит в том, что предложение нефти нарастает. Холодным душем стали данные Американского института нефти (API). 2 ноября API сообщил, что запасы нефти в США за неделю увеличились на 9,3 млн баррелей, что более чем в 9 раз (!) превышает прогноз экспертов. Конечно, данные API это еще не официальные данные Минэнерго США, но сомневаться в том, что предложение нефти еще больше оторвалось от спроса, не приходится. Конечно, до 30 ноября Саудовская Аравия, официальные спикеры ОПЕК и, скорее всего, представители России попытаются вернуть рынок в состояние ожидания того, что алжирские договоренности не будут забыты, но эффективность таких словесных интервенций уже падает.

Оптимисты и пессимисты

С тем, что из заморозки добычи, скорее всего, ничего не получится, соглашается все больше аналитиков. Но это не значит, что оптимистов всех выкосило. Есть Нил Маккиннон, глава подразделения по макроэкономической стратегии на глобальных рынках ВТБ Капитал, аналитик, который никогда в своих выступлениях, в частности в агентстве «Прайм», не пишет банальностей вроде: сегодня колебания рубля определят котировки нефти, чем грешат многие его коллеги. Нил Маккиннон не ограничивается рыночной текучкой, он регулярно поднимает очень важные и актуальные темы экономической теории. Читать его интересно. Но это не значит, что он всегда прав.

2 ноября он написал: «Теперь, когда до саммита ОПЕК остается меньше месяца, цены на нефть, похоже, закрепились в диапазоне 45–55 долл., обозначенном МВФ в качестве более низкой долгосрочной траектории. С этой точки зрения выход за границы этого диапазона в принципе стал бы неожиданностью для рынка». Не знаю, как для рынка, а для некоторых аналитиков выход из этой полосы, причем не вверх, а вниз вовсе не неожиданность, о чем еще будет сказано, когда очередь дойдет до пессимистов. Сам же Маккиннон придерживается прямо противоположной точки зрения: «Увеличивается вероятность, что цена на нефть пробьет верхнюю границу данного коридора».

Все дело в росте спроса на нефть. А он должен расти, потому что, как надеется МВФ, темп роста мировой экономики повышается. Правда, сам Маккиннон оговаривается: «Если только не верить в то, что глобальная экономика находится на пороге рецессии». Но есть прогнозы, которые делают сами предприниматели, — это индексы деловой активности PMI, формируемые на базе опросов руководителей компаний, они считаются так, что значение выше 50 пунктов означает позитивный прогноз и чем выше, тем позитивнее; соответственно, чем ниже 50 пунктов — тем прогноз ожидания негативнее. Маккиннон опирается, например, на опубликованный 1 ноября индекс деловой активности в обрабатывающей промышленности Китая, значение которого по итогам октября достигло двухлетнего максимума в 51,2 (против 50,4 в предыдущем месяце), а индекс PMI в. сфере услуг КНР поднялся с 53,7 до 54,0. Растущий оптимизм Китая — очень важный фактор для рынка нефти. Его доля в общем объеме мирового потребления нефти составляет всего 15%, но вклад в увеличение спроса на нефть весьма значителен, поскольку экономика КНР растет намного быстрее, чем экономика других стран. Но волна оптимизма Китаем не ограничивается. Сводный индекс PMI еврозоны находится на максимальной отметке за последние 10 месяцев, в первую очередь благодаря подъему экономической активности в Германии. Маккиннон подчеркивает: признаки улучшения отмечаются и в экономике тех стран, которые раньше находились в состоянии рецессии. В частности, индекс PMI обрабатывающей промышленности России в октябре поднялся до 4-летнего максимума.

Запомним: Нил Маккиннон с оптимизмом смотрит на будущее цен на нефть, которые, по его мнению, могут даже перешагнуть отметку в $55 за баррель, опираясь вовсе не на спектакль ОПЕК, какой бы ни была его развязка, а на перспективы оживления мировой и в первую очередь китайской экономики. Скорее бы!

Есть и пессимисты. Их прогнозы, может быть, не точнее прогноза Нила Маккиннона, зато ближе. Они оценивают реакцию рынка на провал усилий ОПЕК. «По нашему мнению, за последнюю неделю снизились шансы и на заявление о сокращении добычи и на то, что оно приведет к успешному снижению запасов», — 1 ноября агентство Bloomberg цитирует аналитиков инвестиционного банка Goldman Sachs. Они отмечают рост добычи в странах ОПЕК в октябре и запуск новых месторождений в странах, не входящих в картель. Эксперты банка полагают, что цена нефти может упасть почти до 40 долл. за баррель, если нефтедобывающим странам не удастся достичь соглашения. Ранее они прогнозировали, что стоимость нефти в этом случае может упасть до 43 долл. за баррель.

Есть и геополитика. Любое дальнейшее обострение обстановки на Ближнем Востоке, а полыхнуть в очередной раз может, например в Ираке, конечно, скажется на ценах на нефть, которые могут устремиться вверх.

Но пока ножницы названы: $55 за баррель, но тогда, когда оживление мировой экономики поднимет спрос на нефть, или $40, но уже буквально через месяц. Пока цена падает. И если оптимист Маккиннон пишет только об оживлении мировой и китайской экономики как поддержке роста нефтяных цен, но на стороне пессимистов не только спуск цен на нефть со спекулятивных высот ожидания заморозки добычи нефти, но и другие факторы (см. стр. 2), так что я, увы, на стороне пессимистов.

США. Саудовская Аравия. Алжир > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 12 ноября 2016 > № 1969773 Николай Вардуль


США. Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 1 октября 2016 > № 1963550 Николай Вардуль

ФРС на нейтралке

Пока все внешние экономические факторы в пользу рубля. Надолго ли?

Николай Вардуль

ФРС, в отличие от ЦБ, внезапно заявившего о мхатовской паузе в изменении ключевой ставки, сюрпризов не преподнесла. Ее ставка осталась на прежнем уровне 0,25–0,5% годовых. В сочетании с ростом цены нефти, в основе которого неожиданное сокращение запасов в США, и намеками на то, что в Алжире ОПЕК может предпринять меры по заморозке добычи, решение ФРС создает благоприятный фон для рубля. Хотя…

Коня и трепетную лань

Решения ЦБ и ФРС любопытно сравнивать. Можно найти неожиданные параллели.

В конце прошлого года ФРС с поразившей многих, включая меня, откровенностью призналась в намерении четырежды (!) повысить ставку в 2016 г., каждый раз на 50 базисных пунктов. Ну и что из этого вышло? Пшик. Сегодня на рынке царит уверенность, что ФРС может отважиться поднять ставку лишь однажды — 14 декабря, в точную годовщину первого и пока единственного остающегося демонстрационным подъема.

Причем здесь ЦБ? Он заявил, что на три месяца закрывает вопрос о снижении ставки. Нет — и все! Три месяца, конечно, не год, но, как показывает опыт ФРС, банкиры ныне не те, что когда-то. Они, что называется, хозяева своего слова, могут поймать, когда оно уже вылетело. Кто-то уверен, что ЦБ в принципе более стойко держится принятого решения? Возможно. Но вот еще одна параллель.

«Финансовая газета» уже писала, что последнее решение ЦБ выглядит как компромисс. Ставка снижена, но явно неохотно; настолько неохотно, что официально сказано, что это в последний раз. Во всяком случае, в этом году. Спрашивается, почему такой компромисс сложился и зачем его вынесли на публику? Официальный ответ: это в интересах охлаждения слишком горячих ожиданий смягчения кредитно-денежной политики и демонстрация того, что для ЦБ нет ничего дороже достижения своей главной цели — приручении инфляции. А неофициально? Совсем сбрасывать со счетов политическую конъюнктуру вряд ли правильно. А один из лейтмотивов выборов (решение ЦБ состоялось аккурат перед 18 сентября) — обновление экономической политики, поддержка оживления в экономике. Независимо от того, чем руководствовались, принимая компромиссное решение, члены совета директоров Банка России, в этом компромиссе невольно просматривается и политическая составляющая. ЦБ специально публично заявил, что больше снижать ставку в этом году не будет, и это ответ не только горячим, по оценке ЦБ, головам от экономики, но и от политики.

В США все проще. Там практически открыто говорят о том, что на пороге президентских выборов 8 ноября 2016 г. ФРС точно не пойдет даже на минимальный риск отката экономики, который присутствует в решении приподнять ставку.

Политика вездесуща.

Перед разворотом

ФРС, конечно, привела экономические мотивы своего решения: ухудшен прогноз по росту экономики США, инфляции и безработице. Все эти показатели на 2016 г. хуже, по оценке ФРС, относительно июньского прогноза. Теперь ожидается, что рост ВВП США составит 1,8% вместо 2%, инфляция будет на уровне 1,3%, а не 1,4%, а безработица 4,8% вместо 4,7%.

Доллар послушно отозвался на решение ФРС некоторым снижением. Утром (по московскому времени) 22 сентября он опускался до 100,26 иены со 100,31 на предыдущих торгах. Курс евро к доллару поднимался до 1,1193 доллара с 1,1185 на прошлом закрытии. Индекс доллара (курс доллара к корзине валют шести стран — основных торговых партнеров США) уменьшался на 0,08%, до 95,42 пункта.

Можно было бы прогнозировать, что решение ФРС повысит аппетит инвесторов к риску. И развивающиеся рынки окажутся в выигрыше. Возможно, именно так и произойдет, но есть и противоположные оценки. Том Левинсон, старший стратег по рынкам валют и процентных ставок Sberbank CIB, предупреждает: «Было бы упрощением делать вывод о том, что решение оставить ставки без изменения будет позитивным для рискованных активов». Обоснование: «Поскольку рынок оценивает вероятность повышения ставок к концу года в 50%, стремление ФРС придерживаться удобного ей графика ужесточения денежно-кредитной политики приведет к существенной переоценке активов на рынке». Его вывод: «Возможно усиление рискофобии».

В общем, не все рублю масленица. Пока же для него неукрепление доллара — хорошо, а его снижение, которое не пройдет незамеченным котировками нефти, которые при прочих равных условиях (которые, впрочем, на рынке никогда не равны) получат толчок вверх, — и вовсе праздник.

Но рынки, как известно, живут ожиданиями, а ожидания глобального разворота в экономической политике не только ФРС, но и других ведущих мировых регуляторов крепнут. И они имеют под собой основания.

21 сентября Джон Харди, главный валютный стратег Saxo Bank, отмечал «ястребиные сюрпризы», преподнесенные рынку Банком Японии. Он решил не понижать еще сильнее краткосрочную процентную ставку. Харди, правда, оговаривается, что снижение может последовать на следующих заседаниях. Но самое главное: в рамках новой программы Банк Японии отказался от намерения расширять монетарную базу. Это признак начала разворота.

12 сентября, еще до ставших сюрпризом для Харди решений Банка Японии, Василий Олейник, эксперт ИК «Ай Ти Инвест», уже увидел, что ужесточение глобальной монетарной политики практически началось. Он также отталкивался от Банка Японии, заметив, что два последних выступления главы регулятора Харухико Курода несли новый сигнал всем участникам рынка: «Вместо слов о дальнейшем расширении стимулирующих программ, которые никак не помогли экономике, и даже никак не смогли ослабить японскую валюту, прозвучали первые намеки на возможное сворачивание действующих программ выкупа активов». Новая программа Банка Японии, как стало известно из его решений 21 сентября, стала именно такой.

Но дело не ограничивается новостями от Банка Японии. Глава ЕЦБ Марио Драги также не дал никаких намеков на расширение программы выкупа активов. Олейник считает, что раз ЕЦБ оставил ежемесячный объем выкупа прежним — 80 млрд евро в месяц и не изменил параметры программы выкупа, то это признак тупика, в котором оказался регулятор: «Ничего нового предложить он пока не может. Да и какой смысл предлагать? Ведь все эти „свежие напечатанные деньги“ так и не пошли и не пойдут в экономику, и толку от них ноль, а побочный эффект в виде искажения реальности и надувания пузырей на финансовых рынках просто огромен».

Есть новая фактура и от ФРС. Американский регулятор повышает нормы резервирования, т. е. американские банки теперь должны будут резервировать 2,5% под сделки с рискованными активами. После чего Олейник вопрошает: «Кто-то еще гадает, когда ФРС начнет ужесточать монетарную политику? Зачем гадать, цикл ужесточения уже давно начался, и ужесточение набирает обороты прямо здесь и сейчас. Или кто-то думает, что повышение залоговых требований это не ужесточение?».

Последняя увольнительная

К тому, что поворот к ужесточению политики мировых регуляторов начинается, стоит прислушаться. Поворот, конечно, будет плавным, иначе мировую экономику занесет. Но в любом случае развивающиеся рынки, включая российский, ждут более трудные времена. Особенно если не забывать, что к рискованным активам относятся и сырьевые. Есть относительная ясность и с тем, когда этот поворот станет совершенно очевидным — в конце года.

Стоит опять вернуться к российскому ЦБ. Повторю сказанное в прошлом номере: пауза взята не вовремя. Именно до конца года у ЦБ был (и все еще есть) шанс снизить свою ключевую ставку без того, чтобы усугубить положение рубля, которого ужесточение глобальной денежной политики и так делает повышенно уязвимым. Можно, конечно, утешать себя тем, что на курс рубля действия ФРС, как и других мировых регуляторов, не оказывают никакого влияния. Но это совсем не так.

Если думать никогда не вредно, но не вредно и передумать.

США. Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 1 октября 2016 > № 1963550 Николай Вардуль


США. Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 5 сентября 2016 > № 1963514 Николай Вардуль

Вниз, но зигзагами

Николай Вардуль

Появились новые прогнозы нефтяных цен. Можно ли и стоит ли им верить — вопрос веры, но познакомиться с ними полезно.

Прогнозы пишутся, во-первых, для того чтобы оригинальные или парадоксальные ходы прогнозиста прославили контору, которая его труд в значительной мере ради этого и оплачивает. Во-вторых, если контора достаточно серьезная и занимается не исключительно таким несерьезным делом, как изготовление прогнозов, а является, скажем, крупным инвестиционным банком с мировым именем, то прогнозы читаются. И не только яйцеголовыми экспертами, занятыми собственными идеями, но и быстрыми на руку трейдерами с брокерами. А значит, сами прогнозы, как бы к ним ни относиться, становятся фактором пусть спекулятивного, но ценообразования. В общем, show must go on. Последуем за ним.

Сачок для бабочек

На рынке прогнозов нефтяных цен выходных не бывает. Прогнозы — что бабочки, долго не живут, зато постоянно обновляются. Комплекс вины за содеянное — признак профнепригодности прогнозиста. Настоящий прожженный прогнозист, не меняя серьезной мины, запросто может сегодня написать прямо противоположное сказанному вчера. На него, впрочем, распространяется старое правило: «Не стреляйте в прогнозиста, он играет, как умеет».

Может быть, именно поэтому нефтяные прогнозы — увлекательное чтиво. Можно найти все, что угодно: от апокалиптических видений до благостно гламурных постеров, от вариаций на тему: «Гипс снимают, клиент уезжает!» до «Расслабьтесь, ваши веки тяжелеют, по телу разливается тепло…». Любой каприз — и ведь бесплатно! Но это именно чтиво, т. е. нечто несерьезное.

Выход на конструктив дает именно их изобилие. Понятно, что истина большинством голосов не находится, но, повторю, рынок — дело рукотворное, а значит, поиск неких условных векторов прогнозов позволит оценить и некий тренд, на который реальные участники нефтяного рынка обязательно среагируют.

Карт-бланш Франциско Бланша

Начну не с мейнстрима. Франциско Бланш — глава управления исследований биржевых товаров крупнейшего инвестиционного банка BofA-Merrill Lynch. Среди собратьев по цеху он — белая ворона. Хотя бы потому, что имел основания в августе утверждать: «Мы не меняли наши прогнозы цен на Brent и WTI с первой недели января». Правда, в обоснование заслуживающей уважения стабильности он приводит фактор, который вряд ли стоит ставить в заслуги ему лично: «До сих пор цены на марку WTI двигались по траектории, которая неожиданно схожа с динамикой цен в 2015 г.». Ключевое слово: «неожиданно». Хотя, что взять с прогнозиста.

Но главная его фишка в другом. Он видит ключевое отличие 2016 г. от 2015 г. в том, что «сейчас объемы предложения нефти в мире падают довольно быстрыми темпами. Ожидается, что в III квартале 2016 г. мировая добыча нефти сократится на 300 тыс. барр./сутки в годовом сопоставлении, а в 2017 г. вырастет всего на 230 тыс. барр./сутки. Хотя мы осознаем, что запасы нефти находятся на весьма высоких уровнях, мы по-прежнему полагаем, что рынок нефти движется к дефициту, и ожидаем, что цены на Brent к концу года отскочат до $55 за баррель».

Бланш и в самом деле стабилен. В июле он утверждал: «В ближайшие 24 месяца рынок столкнется с кризисом поставок. Некоторые хедж-фонды готовы поспорить, что цены на нефть резко возрастут, чтобы снова спровоцировать падение спроса».

Спорить, как нетрудно заметить, он предлагал не на свои деньги, а на деньги хедж-фондов. Впрочем, имея для этого основания. В середине июля NYMEX и U. S. Depository Trust & Clearing Corp сообщали, что «за последний месяц инвесторы скупили опционы колл, дающие право на покупку нефти по заранее определенной цене: до конца 2018, 2019 и 2020 гг. по ценам от $80, $100 и $110 за баррель».

Чувствуете, как по телу, необязательно вашему, но точно нашего общего федерального бюджета растекается тепло, хочется забыть все текущие проблемы и проснуться, когда все они будут решены? Но, увы, проблемы российского бюджета гипнозом не лечатся.

Что же касается купленных опционов, то это те же лотерейные билеты, выигрыш отнюдь не гарантирующие, их прикупают, чтобы быть готовым ко всему.

Главное в позиции Бланша — утверждение о падении предложения нефти. Падение цен на нефть должно приводить к падению его предложения, но усилиями Саудовской Аравии, Ирана, других основных добывающих стран ОПЕК и совсем не в последнюю очередь России этот рационализм посрамлен. Бланш это, конечно, знает, но стремится заглянуть туда, где рационализм все-таки возьмет свое: хотя бы в течение ближайших 24 месяцев, когда должна сказаться нехватка инвестиций в нефтедобычу.

Что ж, дай бог прогнозисту, а заодно и российскому бюджету.

Но важно еще раз подчеркнуть: на указанные сверхцены опционов Бланш не рассчитывает. Его ценовой оптимизм так далеко не заходит — «всего» $55 за баррель и то к концу года.

Сегодня в моде черные очки

На 24 месяца вперед прогнозисты заглядывают нечасто, они знают, что если и могут повлиять на рынок, то прямо сейчас. А сейчас нефть, похоже, завершила свои альпинистские экзерсисы. 23 августа она потеряла с пиковых значений 19 августа 5%. Правда, после этого они снова подросли на 1,5%.

Колебания — это жизнь рынка. Но тренд к понижению нельзя не заметить. Ирак намерен увеличить объем нефтяного экспорта, в Нигерии повстанцы, разрушающие нефтяную инфраструктуру, согласились на перемирие и перешли к переговорам, в Канаде пожары давно потушены.

Важнее то, что заработали сообщающиеся сосуды: взлет цен на нефть не остался без сланцевых последствий, что подтверждается, например, тем, что за последние три месяца число нефтяных буровых установок в США увеличилось на 29%. Есть и фактор доллара. Федеральная резервная система США близка к достижению двух основных таргетов кредитно-денежной политики — целевых уровней занятости и инфляции, как считает вице-президент ФРС, лауреат Нобелевской премии по экономике Стэнли Фишер. Стоит отметить, что ряд других членов ФРС также в последнее время делают явные намеки на готовность повышения ставки в ближайшее время. Если доллар, отозвавшись, станет крепнуть, это будет еще одним толчком вниз, который получат цены на нефть.

Вот и международное рейтинговое агентство Moody's считает, что среднегодовая цена барреля нефти в 2016 г. составит $40, а в 2017 г. вырастет только до $45.

Алжир в сентябре

Фактором роста цен может стать неформальная сентябрьская встреча стран ОПЕК в Алжире. Конечно, не встреча сама по себе, а появившиеся спекуляции о том, что на ней могут быть возобновлены переговоры о заморозке добычи нефти.

Формально основания для этого есть. Предыдущие попытки заморозиться не состоялись, главным образом, потому что Иран расставил свои приоритеты так: сначала возвращение своей доли на рынке, т. е. выход на досанкционный уровень экспорта нефти, переговоры о заморозке добычи — потом. 10 августа первый вице-президент Ирана Эсхад Джахангири (Eshaq Jahangiri) заявил о восстановлении доли страны на нефтяном рынке: экспорт нефти увеличился до 2,5 млн баррелей в день. Другими словами, Иран к заморозке добычи нефти в принципе готов.

Но есть позиция Саудовской Аравии, которую очень трудно предсказать. С одной стороны, баррель нефти подпрыгнул выше $50 после заявления министра нефти Саудовской Аравии о том, что королевство будет принимать меры, чтобы помочь рынку достичь баланса. С другой стороны, в июле добыча Саудовской Аравии, крупнейшего производителя ОПЕК, составила рекордные 10,67 млн баррелей в сутки, что на 120 тыс.баррелей больше показателя июня.

Неизменно одно — острые политические и идеологические противоречия между Саудовской Аравией и Ираном.

22 августа свой неутешительный прогноз результатов алжирской встречи выдал инвестиционный банк Morgan Stanley, он и обрушил цену. По оценке руководителя отдела исследований Morgan Stanley Адама Лонгсона, договоренность между странами ОПЕК крайне маловероятна.

23 августа банку Morgan Stanley ответил банк Goldman Sachs. Он опубликовал опрос анонимных аналитиков. Выводы противоречивы. С одной стороны, опрос показывает, что на алжирской встрече страны ОПЕК все-таки могут договориться о заморозке добычи. С другой стороны, аналитики соглашаются с тем, что, если такая договоренность будет достигнута, от нее в первую очередь выиграют Россия и другие поставщики нефти, не входящие в ОПЕК. Выходом могло бы стать возобновление переговорного процесса в режиме ОПЕК + неОПЕК. Но если такие переговоры и станут возможными, то лишь после сентябрьской встречи. От Алжира, таким образом, рынок уже получил массу расходящихся сигналов. Поучаствовали и Саудовская Аравия с Ираном, и Morgan Stanley с Goldman Sachs. Можно предположить, что по мере приближения встречи рынок будет реагировать на любую новую информацию о ее возможных итогах, но предыдущий опыт настраивает все-таки на пессимистический лад.

Хотя — обратимся к универсальной формуле прогноза цен на нефть — возможно все.

США. Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 5 сентября 2016 > № 1963514 Николай Вардуль


Саудовская Аравия. США > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 11 июня 2016 > № 1963491 Николай Вардуль

Рынок и ОПЕК довольны друг другом

В чем результат деятельности нефтяного картеля?

Николай Вардуль

2 июня состоялось очередное заседание ОПЕК. Главное из принятых решений — выбран новый глава организации, им стал представитель Нигерии Мохаммед Баркиндо. Замораживать или тем более сокращать добычу ОПЕК не собирается.

Сейчас много разговоров о том, что ОПЕК — никому не нужный атавизм. Но это не так. Дело, конечно, не в появлении нового руководителя нефтяного картеля, хотя характерно, что после своего избрания Мохаммед Баркиндо заявил: «ОПЕК жива!».

Драматичную войну за сохранение своей доли рынка и вытеснения с него «пришельцев» в виде американских сланцевых нефтепроизводителей ОПЕК выиграла. «Войну» — потому что рынок с 1970-х гг. не знал столь резких скачков цены нефти. С начала лета 2014 г. к концу прошлого года цены на нефть обвалились более чем втрое — со 115 до 36 долл. за баррель марки Brent, а в 2016 г. опускались и ниже 30 долл. 21 января 2016 г. нефть упала до рекордной с начала 2000-х гг. отметки 27,5 долл. В феврале нефтяные котировки стабилизировались на уровне 33 долл. за баррель, после чего весной начался постепенный рост.

Саудовская Аравия и другие страны ОПЕК наращивали добычу, сказалось и сокращение темпов роста крупнейшего импортера нефти — Китая, цена падала, и сланцевая добыча стала неэффективной, среди сланцевиков поднялась волна банкротств, результаты которых сказываются сейчас: добыча нефти в США от роста перешла к стагнации и некоторому сокращению, которое может быть продолжено. Цены начали восстанавливаться. В войну была втянута и Россия, которая также увеличивала свою добычу нефти, несмотря на падение цен.

Мира, впрочем, в экономике не бывает. Конкуренция не спит и в отпуск не уходит. Сейчас на рынке нефти всего лишь перемирие. 26 мая цена нефти марки Brent впервые с 4 ноября 2015 г. вернулась к психологической отметке в 50 долл. за баррель. А баррель WTI достиг этого же уровня впервые с 12 октября 2015 г. Но перемирие весьма хрупкое.

Собственно именно это перемирие и зафиксировало прошедшее заседание ОПЕК. Если в апреле усилия, так и не увенчавшиеся успехом, направленные на заморозку добычи нефти, имели под собой основания, то сегодня на рынке нефти наблюдается баланс спроса и предложения. Министр энергетики Катара Мухаммед бен Салех ас-Сада назвал заседание ОПЕК 2 июня удачным: «У нас было полное взаимопонимание со всеми участниками заседания». Самое главное, по его мнению, «чтобы инвестиции начали вновь поступать в нефтяную промышленность, с тем чтобы мы могли поддерживать добычу и удовлетворять (спрос рынка. — Прим. ред.) в средней и долгосрочной перспективе».

Характерно: на отсутствие каких-либо ограничительных результатов со стороны ОПЕК рынок отреагировал снижением цены барреля почти на доллар, но тут же из США пришла информация, поднявшая цену. Последняя статистика из США показала: продолжается сокращение запасов нефти. Сокращается и среднедневная добыча нефти в США. По подсчетам Николая Подлевских, начальника аналитического отдела ИК «Церих Кэпитал Менеджмент», сейчас она на 875 тыс. баррелей (-9,1%) в сутки меньше, чем в максимумах от 5 июня 2015 г. и на 361 тыс. баррелей меньше, чем в минимуме прошлого года от 16 октября.

Приведенные факты — свидетельство наступления баланса спроса и предложения нефти. Стоит напомнить, что первыми эту ситуацию предвидели аналитики инвестиционного банка Goldman Sachs, они же и указали на то, что баланс ненадолго, скорее всего, на рынке опять начнет превалировать предложение, и средние цены первого полугодия следующего 2017 г. будут ниже среднегодовых за 2016 г.

Так что ОПЕК, на долю которой приходится примерно 40% мировой добычи нефти, предстоит опять показать, насколько она жива. Позиция лидера картеля Саудовской Аравии такова: ограничительные меры потребуются, когда объем добычи странами ОПЕК превысит 32,5 млн баррелей в сутки. В апреле 2016 г. суточный объем добычи ОПЕК составил 32,44 млн баррелей. Правда, остается неясным, как в эту общую квоту будет вписываться политика Ирана, который неоднократно заявлял о том, что при любых условиях восстановит свой досанкционный уровень добычи в 4 млн баррелей. Министр энергетики и промышленности Саудовской Аравии Халед аль-Фалех, занявший этот пост в мае, как отмечает The New York Times, настаивает на том, чтобы сохранить уровень добычи на высоком уровне и вкладывать деньги в другие отрасли, которые могут принести прибыль королевству.

Но, понятно, далеко не все зависит от Саудовской Аравии и от ОПЕК. Трейдеры после заседания ОПЕК не видят новых знаков дальнейшего роста цен на нефть. Аналитик компании alfaenergy Джон Холл заявил ВВС: «Сейчас, после того как стало ясно, что ОПЕК не ограничит добычу нефти, у трейдеров оказалось слишком много нефти в условиях падающих рынков, и соответственно, как только цена достигнет 50 долл., все решат продавать ее как можно скорее». Если прогноз Холла не оправдается, то возросшие цены на нефть могут реанимировать сланцевые проекты. В конце концов, ФРС США рано или поздно все-таки поднимет, наконец, свою ставку. Тогда доллар подорожает, а цены на нефть будут снижаться.

Так что, повторю, на рынке нефти хрупкое перемирие.

Саудовская Аравия. США > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 11 июня 2016 > № 1963491 Николай Вардуль


США > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 29 мая 2016 > № 1963348 Николай Вардуль

Игры нечистого разума

Почему на этот раз нефтяному прогнозу Goldman Sachs стоит поверить

Николай Вардуль

На рынке нефти долго говорили об излете «бычьего ралли». Но нефть продолжает расти. «Виновник» помимо нигерийских боевиков, в очередной раз подорвавших нефтепровод, канадских пожаров, вплотную приблизившихся к нефтепромыслам, и венесуэльских перебоев — один из крупнейших инвестиционных банков Goldman Sachs, который посчитал, что в мае избыток предложения нефти может смениться ее дефицитом. Еще недавно прогноз Goldman Sachs был прямо противоположным.

Так стоит ли верить прогнозистам из банка?

Следует различать ситуацию, складывающуюся на рынке нефти, и ситуацию, складывающуюся в сообществе экспертов нефтяного рынка.

Рынок

Рынок так устроен, что на нем, с одной стороны, развиты стадные чувства игроков, все напряженно следят друг за другом, с другой — выигрывает тот, кто не поет в хоре и отдает себе отчет в том, что, когда формируются некие всеобщие ожидания, рынок склонен их перечеркнуть. Примеров — масса. Все ждали, что начало поворота ФРС США к подъему ставки вызовет сближение котировок доллара и евро и дальнейший перевес доллара. Назывались конкретные сроки. Все ждали, что снятие санкций с Ирана обрушит цены на нефть. Все ждали, что рубль будет продолжать падать. Ничего подобного не произошло.

Если колебания рынка можно сравнить с морем, то, как когда-то чарующе написал Максим Горький, «море смеялось».

Еще две недели назад практически все ждали, что нефть «выдохнется» — пора. Не дождались. Ее котировки идут вверх и активно штурмуют отметку в $50 за баррель, что считалось невозможным.

Рынок, конечно, реагирует на оценки, которые ему выставляют. Это классическое подтверждение феномена экономической науки, который отличает ее от естественных наук, о чем в свое время на канале «Культура» в программе «Академия» говорил Сергей Гуриев. Он отмечал, что, когда физик изучает микрочастицы, те не обращают на него внимания. Положение ученого (эксперта) в экономике сложнее. Он публикует свои выводы о происходящем на рынке, и участники рынка могут использовать эти выводы в своей деятельности. В этом смысле у экономической науки есть общее с психологией.

На этот раз помимо привычных раздражителей в виде конкретики с поставками или непоставками нефти, с ситуацией в нефтехранилищах, с котировками доллара, появился и доклад Goldman Sachs, который принципиально менял оценки перспектив динамики ценовой конъюнктуры. Главный вывод: «В нашем новом прогнозе мы ожидаем появления дефицита на рынке нефти во II квартале 2016 г. — на один квартал раньше, чем мы ожидали ранее, в марте этого года. Основными факторами этого являются стабильно высокий спрос, а также резко снизившееся предложение нефти».

Сразу отмечу смелость экспертов банка. Они повели себя именно так, как должен действовать желающий выиграть на рынке, — пошли против течения. Даже не только против внешнего течения, но и против своих же прежних оценок.

Эксперты

Дальше стоит обратить внимание на ситуацию, складывающуюся в сообществе экспертов нефтяного рынка. Ряд «коллег» тут же припомнили аналитикам Goldman Sachs амплитуду колебаний их прогнозов. Например, на сайте vestifinance.ru появилось не только внятное и достаточно подробное изложение последнего прогноза банка, но и специфический комментарий, построенный на том, что в 2008 г. в Goldman Sachs говорили о возможности роста цены на нефть до $200 за баррель, а еще недавно те же прогнозисты писали о том, что в 2016 г. цены на нефть могут упасть до $20 за баррель. Здесь звучат оценки старой советской школы низвержения оппонента: «Очередное отползание Goldman Sachs от прежних оценок наглядно показывает: практически никто на Уолл-стрит в США (или, точнее, 200 West Street для GS), лондонском Сити или где-либо еще не может сколько-нибудь достоверно прогнозировать эволюцию реальных параметров спроса и предложения на нефтяном рынке». И дальше: «Неспособность финансовых рынков и их участников к адекватной оценке и прогнозированию ситуации в нефтяном сегменте ставит под угрозу энергобезопасность многих стран мира…»

Это уже совсем не журналистский, да даже и не экспертный слог. В общем, западные банки — это угроза и нефтяникам, и миру в целом.

Действительно, амплитуда оценок прогнозов Goldman Sachs режет глаз. Но давайте не оставаться под гипнозом цифр, вспомним, когда и как они были названы. После кризиса 2008—2009 гг. цены на нефть устремились к заоблачным по сегодняшним меркам высотам, и Goldman Sach в 2008 г. прогнозировал их потолок в $150–200. И это было совсем недалеко от истины. Что же касается $20 за баррель, то это был «негативный сценарий» для 2016 г., в базовом прогнозе Инвестбанка на 2016 г., составленном в сентябре 2015 г., нефть Brent должна была стоить $49,5. Так что обличительный пафос не совсем уместен.

Что дальше?

Как ни относиться к финансистам вообще и к аналитикам Goldman Sachs в особенности, прогноз банка прозвучал в нужное время. Цены его точно услышали. Можно это назвать «манипулированием», такая уничижительная оценка выдает элементарную зависть оценивающего. Прогноз Goldman Sachs на слуху, он сбывается, остается только кусать локти.

Прогноз Goldman Sachs, кстати, вовсе не означает, что цены на нефть комфортабельно расположились в лифте, нажали кнопку и безальтернативно устремились вверх. Вовсе нет.

«Временные, но повторяющиеся нарушения поставок оказались более значительными, чем ожидавшееся увеличение предложения со стороны Ирана и Ирака. И хотя ряд из указанных нарушений в дальнейшем сойдет на нет, в частности профилактические работы, пожары и забастовки, другие нарушения поставок являются системными, например в Нигерии, где, как мы ожидаем, добыча нефти будет оставаться на ограниченном уровне до конца 2016 г. В результате в своей совокупности эти факторы приведут к резкому сокращению добычи во II квартале». Это о II квартале 2016 г.

Но дефицит предложения нефти вновь сменится избытком уже в начале 2017 г. Соответственно в Инвестбанке ожидают, что средний уровень цены нефти (по марке WTI) во II квартале 2016 г. составит $45 за баррель, а в IV квартале цены могут вырасти до $51. В I же квартале 2017 г. ожидается падение цен до $45.

А сланцевики?

А как же противостояние традиционной добычи нефти в Саудовской Аравии и странах Персидского залива со стремительно ворвавшейся на рынок сланцевой добычей нефти, прежде всего в США? Ведь многие считали, что установился некий баланс: если цены повышаются сверх определенного предела, то в США расширяется сланцевая добыча, а раз добыча увеличивается, цены или тормозят, или идут вниз.

Такие качели, конечно, есть, но есть и накопленные долги сланцевиков. 17 мая новостное агентство CNN печально констатировало: «Такова жестокая реальность: цены на нефть восстанавливаются слишком поздно, и спасти многие американские нефтедобывающие компании, тонущие в долгах, уже не получится».

16 мая заявление о банкротстве подала одна из крупнейших нефтяных компаний США SanRidge Energy. По данным CNN, ее долг кредиторам равен примерно 4 млрд долл. Всего за неделю до этого аналогичное заявление сделала другая американская компания — lINN Energy, с 10-миллиардным долгом. 15 мая о начале процедуры банкротства заявила также специализирующаяся на нефтеразведке и нефтедобыче компания Breitburn Energy Partners, неделей раньше — Penn Virginia, добывающая сланцевую нефть.

По данным юридической фирмы Haynes and Boone, в 2016 г. об оформлении банкротства сообщили 29 американских нефтяных и газовых компаний. С точки зрения Джорджа Кутсониколиса, управляющего директора консалтинговой фирмы SOLIC Capital, в ближайшее время отрасль ждет еще больше банкротств, особенно среди небольших фирм: «Эта индустрия исторически была полна спекулянтов. Нет ничего удивительного в том, что мы проходим через этот цикл подъема-спада».

Управление по энергетической информации (EIA) министерства энергетики США ожидает, что в июне добыча сланцевой нефти в США упадет (снижение восьмой месяц подряд).

Вывод: качели рынка никто не остановит, но сейчас складываются условия для продолжения роста цен на нефть. Под прогнозом, что их среднегодовая величина приблизится к $50 за баррель, есть основания.

США > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 29 мая 2016 > № 1963348 Николай Вардуль


США > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 30 апреля 2016 > № 1964514 Николай Вардуль

Черное золото каждый раз блестит по-своему

Почему нефть потекла вверх?

Николай Вардуль

Все смешалось на рынке нефти. Провал самоограничительных переговоров в Дохе грозил падением цен. Но нет, они пошли вверх. Забастовка в Кувейте, картину не проясняет. Как и следовало ожидать, забастовка быстро закончилась, а цены вниз так и не собрались. Почему?

Рыночные аналитики привычно тасуют одни и те же замусоленные карты. Оказывается, причина в публикации данных о запасах и добыче в США. Запасы за неделю выросли на 2,08 млн барр., что ниже ожиданий в 2,4 млн. В то же время добыча составила 8,953 млн барр. в сутки, что ниже прошлой недели — 8,957 млн.

Убеждает? Вряд ли. Ведь запасы все равно выросли, а цена барреля подпрыгнула с $43 до $46.

Раз сам нефтяной рынок вразумительного ответа не дает, следует расширить поиск.

Нефть — не просто икона российского бюджета. Она завсегдатай не исключительно товарного, но и финансового рынка. Цена нефти входит в зону особых интересов крупнейших банков.

Казалось бы, раз США — один из крупнейших импортеров нефти, низкие цены выгодны американской экономике. Так и есть, но есть и еще кое-что. А именно важное ограничение. Рынок балансирует потери от низких цен на нефть повышением курса доллара, валюты, в которой определяется цена нефти. А дорожающий в течение длительного времени доллар — это удар по американскому экспорту и по экономическому росту в целом. Тупик.

Владимир Рожанковский (ИК «Окей Брокер») описывает патовую ситуацию, в которой оказались крупнейшие инвестиционные банки и управляющие компании: «Заработать на фондовом рынке невозможно ввиду замедления экономики и падения прибылей, а на долговом рынке — ввиду продолжения периода сверхнизких ставок». А зарабатывать надо.

Версия о том, что к росту цены нефти приложили руку крупнейшие игроки на финансовом рынке, заслуживает внимания. Дорожающая нефть должна ослабить доллар, на что могут позитивно отозваться темпы роста экономики США, поднимется внутренний рост цен, у ФРС появятся основания для подъема ставки. Поле, где банки могут заработать, расширяется, не говоря уже о росте привлекательности активов на развивающихся рынках.

Другое дело, что рост нефтяных котировок может быть весьма ограниченным. Перегревать нефтяной рынок, значит идти на риск резкого отката нефтяных цен. На нефтяном рынке оснований для этого предостаточно. Собственно, именно поэтому цены 25 апреля пошли вниз.

Игры финансистов с нефтяниками в самом разгаре.

США > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 30 апреля 2016 > № 1964514 Николай Вардуль


США > Финансы, банки > fingazeta.ru, 7 апреля 2016 > № 1964511 Николай Вардуль

Добрая тетушка Джанет

Расставленные председателем ФРС ориентиры соответствуют интересам России

Николай Вардуль

Главное событие конца марта — выступление председателя ФРС Джанет Йеллен в Экономическом клубе Нью-Йорка, состоявшееся 29 марта. Оно, как и ожидалось, прояснило, какую политику будет проводить регулятор в ближайшее время — по-прежнему «голубиную» с неторопливо осторожным подъемом ставки или сменит ее на «ястребиную» и протрубит ставке подъем уже на ближайшем апрельском заседании.

Основания для того, чтобы ожидать разворот к решительным действиям ФРС, были. Например, 28 марта вышла статистика доходов и расходов домохозяйств США в феврале. С одной стороны, в них нет ничего экстраординарного. Доходы выросли на едва различимые 0,2%, расходы отозвались еще скромнее — ростом всего на 0,1%. Но есть другая сторона. Во-первых, рост расходов американцев на символические 0,1% происходит третий месяц подряд. Во-вторых, на долю потребительских расходов приходится почти 70% ВВП США. В-третьих, этот рост, как подчеркивает, например, Владимир Рожанковский, директор аналитического департамента ИК «Окей Брокер», происходит «в условиях стабильных уровней найма, низких цен на бензин, а также повышения цен на жилье». В-четвертых, есть индекс PCE Core (Personal Consumption Expenditures), который учитывает инфляцию, за исключением цен на продукты питания и топливо. Именно на него ориентируется Федрезерв при оценке рисков инфляции, а он медленно, но верно растет: в феврале он поднялся в годовом измерении на 1,7%. Это пока ниже пороговых 2%, но динамика вполне однозначная. Чем не основание для того, чтобы в очередной раз пусть демонстративно, но приподнять ставку?

К тому же есть группа аналитиков, которые считают, что, затягивая процесс увеличения ставки, ФРС может в принципе упустить возможности для проведения своей принципиальной политики. В результате ожидание выступления председателя ФРС Джанет Йеллен было не лишено определенного драматизма.

«Ястребом», однако, она так и не стала. 29 марта в своем выступлении она позитивно оценила как принципиальное направление политики ФРС — курс на рост ставки, так и темп движения к поставленной цели. «Снижение ожиданий рынка с декабря по будущему (росту. — Ред.) процентной ставки… помогло скомпенсировать менее благоприятное финансовое положение, оказывавшее влияние на сокращение и более медленный зарубежный (экономический. — Ред.) рост», — сказала она, добавив, что «этот механизм служит важным автоматическим стабилизатором для экономики».

Осторожной политика ФРС останется и впредь. «Я считаю уместным осторожное продолжение корректировки кредитно-денежной политики Федеральным комитетом по открытым рынкам (FOMC)», — заявила Йеллен.

Как уже писала «Финансовая газета», если в декабре прошлого года предполагалось, что в 2016 г. ставка ФРС будет подниматься 4 раза, то теперь эти ожидания снижены до двух ступенек. Но Йеллен специально подчеркнула, что речь идет о прогнозе, а не об обязательном к исполнению плане. Прогноз же такой: если сейчас ставка по федеральным фондам установлена в целевом диапазоне 0,25–0,50% годовых, то к концу 2016 г. она вырастет только до 0,9% (в декабре 2015 г. ожидалось, что этот показатель достигнет 1,4%), а к концу 2017 г. — до 1,9%.

Но когда конкретно ставка придет в движение, Йеллен, естественно, не сказала. Она этого не знает. Ее объяснение: «Например, никто не может предсказать, как быстро ослабнет влияние внешних сдерживающих факторов на экономику». «В мировой экономике выросли риски», — констатировала председатель ФРС. Среди основных экономических рисков Йеллен отметила ослабление подъема в Китае, а также некоторую неопределенность в отношении того, каким образом будет происходить сдвиг модели роста экономики КНР от экспорта к внутреннему потреблению. Серьезный риск, по ее словам, также несет в себе падение сырьевых рынков и особенно нефтяного рынка. Дальнейшее снижение цен на нефть может привести к неблагоприятным последствиям для мировой экономики.

По сути, главное, на мой взгляд, что изменилось в позиции ФРС с декабря прошлого года, когда ставка впервые за долгие восемь лет пошла вверх, состоит именно в оценке внешних рисков для экономики США. Был момент, когда они были сочтены несущественными, однако сегодня именно они в значительной мере сдерживают ФРС.

Можно ту же мысль выразить гораздо драматичнее. Согласна с этим Джанет Йеллен или нет, но именно ФРС своей многолетней политикой дешевого доллара, которая отражалась на его курсе, развязала «валютную войну» — ситуацию, когда многие национальные регуляторы проводят сознательную политику ослабления курса своей валюты, добиваясь тем самым преимуществ для своих экспортеров на «чужих» рынках, стимулируя тем самым свой экономический рост. Теперь ФРС понимает, что, если другие регуляторы не поддержат поворот к росту ставок и удорожанию денег, США, изменив денежную политику в гордом одиночестве, дает значительную фору своим конкурентам на рынках. Так что поворот оказался гораздо более рискованным, чем, возможно, думали в ФРС в декабре 2015 г.

По словам Йеллен, в марте рынки позитивно ответили на принятое ФРС решение затормозить темпы повышения ставок. Столь же позитивно отреагировали они и на осторожное выступление главы Федрезерва 29 марта. Индекс Dow Jones вырос на 0,31%, S&P 500 — на 0,3%, NASDAQ Composite — на 1,05%.

«Голубиная» политика ФРС соответствует интересам России. Курс доллара и доходность американских казначейских облигаций отозвались на выступление Джанет Йеллен падением, а цены на нефть и на золото пошли вверх. Как отмечает MarketWatch, следует ожидать дальнейшей реакции нефтяного рынка на замечание главы ФРС о том, что дальнейшее падение цен на нефть может негативно сказаться на темпах восстановления американской экономики. По ее словам, стоимость сырья достигла «уровня финансового перелома для некоторых стран и энергетических компаний».

Но, конечно, не следует впадать в эйфорию. Как отмечает Станислав Клещев, главный аналитик ВТБ24, «вроде бы все неплохо, за исключением одного — слова председателя ФРС определяют настроения спекулянтов, но не способны влиять на фундаментальные факторы. Замедление темпов роста мировой экономики игнорировать сложно».

С другой стороны, замедление каким было, таким и осталось, а цены на нефть Джанет Йеллен все-таки поддержала.

США > Финансы, банки > fingazeta.ru, 7 апреля 2016 > № 1964511 Николай Вардуль


США. Россия > Госбюджет, налоги, цены > fingazeta.ru, 20 марта 2016 > № 1964505 Николай Вардуль

Рейтингуй, не рейтингуй — не все равно

Moody’s остается, остальные международные рейтинговые агентства уходят из России?

Николай Вардуль

Взаимодействие России с международными рейтинговыми агентствами сегодня развивается в двух плоскостях. Первая — традиционная. Агентства выставляют рейтинги, российские власти на них реагируют (или не реагируют). Значение этих рейтингов в условиях антироссийских санкций, в том числе и финансовых, правда, приобретает не столько практический, сколько теоретический смысл. Вторая плоскость — это приближение момента, когда международные рейтинговые агентства должны определиться со своей деятельностью в России по новому закону.

Россия в зеркале трех рейтинговых агентств

Международное рейтинговое агентство Moody’s в начале марта поставило суверенный кредитный рейтинг России на пересмотр с возможностью понижения. На данный момент этот рейтинг от Moody’s находится на спекулятивном уровне «Ва1» (с 21 февраля 2015 г.). Возможность его понижения связана с опасениями относительно возможности российских властей удержать дефицит бюджета 2016 г. в заявленных рамках 3% ВВП, учитывая прогнозы негативной динамики цен на нефть. Moody’s ожидает, что в 2016 и 2017 гг. они будут находиться на уровне $33 и $38 за баррель. Российские власти готовы корректировать бюджет исходя из среднегодовой цены на нефть в $40 за баррель в этом году и $35 за баррель в 2017 г. Агентство сохранит рейтинг на прежнем уровне, если правительство РФ найдет необходимый для покрытия дефицита бюджета источник финансирования.

Международное рейтинговое агентство Fitch Ratings в свою очередь в начале марта выпустило Мировой экономический прогноз (Global Economic Outlook, GEO). Если в декабре прошлого года Fitch предсказывало рост российского ВВП в 2016 г. на 0,5%, то теперь прогнозирует его падение на 1,5%. Агентство обосновывает свой ухудшившийся прогноз тем, что в России низкие цены на нефть сокращают прибыли корпораций и вызывают ужесточение бюджетной политики. Сообщается также, что высокие процентные ставки и сокращение реальной зарплаты давят на потребление населения.

Международное рейтинговое агентство Standard & Poor’s подтвердило долгосрочный суверенный кредитный рейтинг РФ в иностранной валюте на уровне «BB+" с «негативным» прогнозом еще 17 февраля. Средняя цена нефти марки Brent в 2016 г., как считают в S&P, составит 40 долл./барр., в 2018 г. она вырастет до 50 долл./барр. против предыдущей оценки в 55 долл./барр. в 2016 г. и 70 долл./барр. в 2018 г. «Мы не ожидаем, что договоренность от 16 февраля между Катаром, Россией, Саудовской Аравией и Венесуэлой по заморозке добычи нефти на уровне января 2016 г. окажет заметное влияние на наши прогнозы по ценам на углеводороды, — подчеркивают аналитики S&P. — Стоит отметить, что первая реакция нефтяного рынка на эти новости оказалась негативной».

Агентство понизило прогноз среднего роста ВВП России в 2016—2019 гг. до 0,5% в год. S&P также ожидает, что дефицит бюджета РФ в 2016—2019 гг. увеличится в среднем до 3,5% ВВП.

Оценки рейтингистов, как видим, разные. Они не остались в Москве без внимания. Министр финансов Антон Силуанов незамедлительно отреагировал на опасения Moody’s по поводу того, удастся ли свести бюджет 2016 с дефицитом в 3% ВВП. «Оценка агентства Moody’s показывает необходимость адаптации бюджетной системы к новой реальности на сырьевом рынке», — заявил Антон Силуанов. Министр увидел в Moody’s союзника в борьбе за сбалансированность бюджета.

По поводу собственно рейтингов Силуанов не сказал ничего.

История облигационного займа в $3 млрд

Скорее всего, Силуанов не упомянул рейтинги потому, что, какими бы они ни были, приоритет за политикой, т. е. санкциями. Но если так, зачем Минфин затевал выпуск евробондов на $3 млрд?

Ответ, казалось бы, на ладони. Именно он поможет удержать дефицит бюджета в искомых границах. Но как же санкции?

Формально санкции не запрещают ни американским, ни европейским банкам вкладываться в суверенные российские бумаги. Но на практике Госдеп выступил с недвусмысленными рекомендациями воздержаться, которые крупнейшими инвестиционными банками, в том числе и первоначально поддержавшими заем, были услышаны, — они отошли в сторону. Действительно, поддержка займа идет в противовес санкциям. «Зацепка» запретителей в том, что деньги пойдут в российский федеральный бюджет, откуда могут попасть на счета тех компаний и банков, которые находятся в санкционном списке.

По сути, евробонды, от идеи выпуска которых Минфин не отказался даже после отказа со стороны американских банков, — это таран, который должен пробить брешь в изоляции России от внешнего финансирования на западном рынке. Даже если заем состоится в усеченном виде и при привлечении ресурсов не из Нью-Йорка или Лондона, а из Сингапура или Гонконга, это будет брешью именно в западных санкциях, потому что тогда удержать западных банкиров от участия в последующих займах Москвы, а, по данным журнала Economist, уже в 2017 г. Минфин планирует привлечь за счет выпуска евробондов еще $6–8 млрд, что будет гораздо сложнее.

Зачем России международные рейтинговые агентства?

Если «рулит» политика, зачем тогда все эти рейтинги вместе с их производителями? И в самом деле взаимоотношения Москвы с мировыми рейтинговыми агентствами переживают не лучшие времена.

13 июля 2015 г. вступил в силу закон «О деятельности кредитных рейтинговых агентств…». Теперь, в частности, ЦБ ведет реестр рейтинговых агентств, а составлять рейтинги по национальной шкале могут только российские юрлица (а не филиалы зарубежных компаний). Это сделано для того, что рейтинги не выставлялись или отзывались по геополитическим соображениям.

Международные агентства должны создать российские дочки в 2017 г. Между ними раскол. 29 февраля глава аналитической службы Fitch Йена Линнелла рассказала Bloomberg, что Fitch, вероятно, не станет создавать дочернее предприятие в России. А это значит, что рейтингов по национальной шкале агентство присуждать не сможет, но сохранит активность на внешнем рынке. Standard & Poor’s пока выжидает, но наблюдатели склоняются к тому, что это агентство поступит так же как Fitch. В привилегированном положении оказывается Moody’s, у него уже есть в РФ дочернее агентство «Мудис Интерфакс». Возможно, именно поэтому Антон Силуанов отозвался именно на оценки Moody’s.

Передел рейтингового рынка в России задуман, естественно, для того, чтобы поднялись российские игроки. Однако пока они заняты внутренними разборками. «Эксперт РА» из-за конфликта учредителей ждет прихода Олега Дерипаски. В Национальном рейтинговом агентстве (НРА), как пишет «Коммерсантъ», дело дошло до возбуждения уголовного дела о мошенничестве и подделке подписей.

Но без рейтингов, как внешних, так и национальных, Россия, российские компании и банки не обойдутся. Рейтинговые агентства выполняют роль зеркала, в котором отражается рейтингуемый. И зеркала непростого, агентства должны показать потенциальным инвесторам не просто риски инвестиций, но и оценить их по понятной для инвестора шкале.

Проблема в том, что российским рейтинговым агентствам еще предстоит заслужить авторитет у инвесторов, это обязательное условие их деятельности. Иностранные инвесторы, а рано или поздно они вернутся в Россию, будут ориентироваться на оценки международной тройки, пусть два агентства из трех будут лишены возможности выставлять рейтинги по российской национальной шкале — востребованы будут и внешние рейтинги. Дело в том, что в технологию принятия решений об инвестициях, начиная с определенного уровня, в крупных акционерных компаниях, как правило, регламенитровано: для положительного решения необходимо, чтобы оценки компании, куда предполагается инвестировать, в двух из трех крупнейших международных рейтинговых агентств были не ниже определенного значения.

Конечно, всем памятны ошибки этих агентств, присвоивших замечательные рейтинги американским компаниям в 2008 г. буквально накануне кризиса. Министерство юстиции США проводило расследование деятельности Standard & Poor’s и Moody’s, которые подозревались в присвоении завышенного рейтинга сделкам по ипотечным кредитам. Так, S&P, первое по величине рейтинговое агентство, и Moody’s, второе, выставили рейтинг «ААА» сделкам под залог недвижимости, в результате чего даже консервативные инвесторы приобретали ценные бумаги, обеспеченные высокорискованными активами. Когда рухнул рынок недвижимости, потери по этим ценным бумагам, разошедшимся по всей стране, усугубили кризис и стоили инвесторам миллиарды долларов. Минюст США первоначально требовал от агентства S&P штрафов в порядке возмещения ущербов на сумму 5 млрд долл. Затем сумма претензий была снижена до 1,5 млрд долл.

Российским рейтинговым агентствам еще предстоит вписаться в регламенты принятия решений об инвестициях на российском рынке. И избегать «ошибок», которые чаще всего объясняются просто: рейтингуемая компания платит за выставление рейтинга рейтинговому агентству, однако, никак нельзя следовать правилу: кто платит, тот и заказывает музыку.

Пока наилучшие перспективы у Moody’s и «Мудис Интерфакс».

В общем, «друг мой, зеркальце, скажи, да всю правду расскажи…».

США. Россия > Госбюджет, налоги, цены > fingazeta.ru, 20 марта 2016 > № 1964505 Николай Вардуль


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter