Всего новостей: 2529575, выбрано 6 за 0.041 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Бологов Петр в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАвиапром, автопромЭлектроэнергетикавсе
Узбекистан. Корея. США > Авиапром, автопром > carnegie.ru, 26 июня 2017 > № 2223373 Петр Бологов

Изображая Корею. Сможет ли Узбекистан возродить свой автопром

Петр Бологов

В условиях общего экономического спада в СНГ GM Uzbekistan будет непросто реанимировать производство и вернуть себе долю рынка в странах-импортерах. Впрочем, при позднем Каримове узбекские власти оказывали на автомобилестроение такое мощное давление, что значительный оздоравливающий эффект могут дать даже первые, самые очевидные меры: либерализация валютных операций, отмена унизительных ограничений для покупателей на внутреннем рынке и отказ от государственных репрессий против руководства отрасли

На постсоветском пространстве, где большой удачей считается спасти от полной остановки уже существующий советский завод, истории успешного создания новых отраслей промышленности встречаются не часто. Одна из самых ярких – узбекский автопром. Уже после обретения независимости в Узбекистане с нуля было создано крупнейшее в Средней Азии автомобильное производство. По количеству выпускаемых автомобилей Узбекистан находится на втором месте в СНГ после России (и на 35-м месте в мире), опережая Украину и Белоруссию, хотя этим еще от СССР достались необходимые технологические мощности.

В то же время, несмотря на впечатляющую статистику, назвать узбекский автопром однозначным успехом тоже не получается, потому что в истории его развития не обошлось без обязательных для современного Узбекистана коррупционных скандалов, серых валютных схем и откровенного издевательства над местными потребителями. Все это привело к тому, что сегодня узбекский автопром катастрофически сбавил обороты и оказался в ситуации, когда спасти его могут только кардинальные реформы.

«Буханки» и амир Тимур

Машиностроение было в Узбекистане и во времена СССР – еще с 1940-х годов в республике работал эвакуированный туда во время войны Ташкентский тракторный завод, а также Ташкентский механический завод, выпускавший впоследствии транспортные самолеты ИЛ и АН. Но тракторы и самолеты – это все же не автомобили, и на одной спецтехнике целую отрасль поднять было бы сложно. Не меньшую роль в развитии отрасли сыграло высочайшее покровительство первого президента республики Ислама Каримова.

В 1992 году один из своих первых визитов в дальнее зарубежье в качестве главы государства Каримов нанес в Южную Корею. Там он посетил заводы компании Daewoo. С этого все и закрутилось. «Наше независимое государство стремительно идет по пути прогресса, и одна из первых его побед – рождение совершенно новой для нашей экономики отрасли – автомобилестроения», – говорил в то время Каримов, по праву гордившийся своим начинанием.

Первый автомобильный завод в Узбекистане UzDaewooAuto под управлением компании «Узавтосаноат» был запущен в 1996 году в городе Асака (Андижанская область), а первыми машинами, сошедшими с конвейера на узбекской земле, стали модели Daewoo Nexia, Daewoo Tico и Daewoo Damas, прозванные «буханками».

В 2000 году корейский концерн Daewoo обанкротился, его поглотила General Motors. Но властям Узбекистана удалось убедить американцев взять под крыло узбекские активы Daewoo, в результате чего в 2008 году было создано новое предприятие General Motors Uzbekistan. В сети продаж по СНГ бренд UzDaewoo был сохранен – к тому времени на этих машинах уже ездили сотни тысяч жителей бывшего СССР. Компания продолжила выпускать старые модели и добавила несколько новых, последнюю (Ravon) совсем недавно, в 2015 году.

Вместе с расширением модельного ряда росли и объемы производства. В 2001 году начался экспорт узбекистанских автомобилей в другие страны, прежде всего в Россию. Правда, на проектную мощность 250 тысяч автомобилей в год завод в Асаке так и не вышел. Максимум был достигнут в 2012 году – 235 тысяч машин, из которых 88 тысяч было поставлено в Россию.

Одно предприятие с таким количеством продукции уже не справлялось, и в 2013 году в городе Питнаке Хорезмской области открылся завод-филиал GM Uzbekistan. Еще раньше часть сборочных работ была перенесена на производственные мощности обанкротившегося впоследствии Ташкентского авиационного производственного объединения имени Чкалова (бывшего Ташкентского механического завода). Таким образом, встав перед выбором: реанимировать авиастроение или расширять производство автомобилей, – в Ташкенте предпочли последнее.

Одновременно руководство GM Uzbekistan озаботилось и повышением уровня локализации производства. В 2011 году в Ташкенте открылся GM Powertrain Uzbekistan – единственное производство в Центральной Азии, где собирают автомобильные двигатели. К 2015 году в Узбекистане производилась половина всех комплектующих (вдвое больше, чем, например, в Казахстане, где собирают автомобили Skoda, Lada, KIA и SsangYong), в том числе бамперы, амортизаторы, приборные панели, выхлопные системы и рулевые колеса.

На то время на предприятиях GM Uzbekistan было занято 27 тысяч сотрудников, а оборот компании в 2015 году достиг $4 млрд. Тем не менее уже в следующем году показатели узбекского автопрома резко пошли вниз – объемы производства сократились, а продажи упали даже на внутреннем рынке, где спрос на автомобили неизменно превышал предложение.

Рынок мечты

Узбекистан всегда славился протекционизмом по отношению к собственному производителю. Так, например, стоимость расходов на осуществление импорта в расчете на один контейнер составляет в Узбекистане $6400. Это один из самых высоких показателей в мире – в большинстве развитых стран он не превышает $1100.

Чтобы поддержать отечественный автопром, узбекские власти стремились как можно надежнее отгородить внутренний рынок иностранной конкуренции – прежде всего, от подержанных иномарок. Таможенные акцизы на них были настолько высоки, что в 2016 году, например, за ввоз подержанной «Лады-21310» узбекские таможенники требовали уплаты 40 млн сумов (почти $13 тысяч по официальному курсу, или около $6000 по курсу черного рынка).

Для ограничения ввоза иномарок в страну действуют еще и негласные распоряжения местных властей. Например, владельцы старых импортных автомобилей не могут, не уплатив соответствующей мзды, пройти ежегодный техосмотр.

Разумеется, все эти искусственно созданные препятствия гарантировали GM Uzbekistan стабильный рынок сбыта. Но это не значит, что привыкшие контролировать всё и вся узбекские власти были готовы разрешить своим гражданам свободно покупать личные автомобили, когда им захочется. Несмотря на огромное количество фирменных автосалонов и авторынков с новыми автомобилями местного производства, купить машину в Узбекистане было делом непростым до самого недавнего времени.

Во-первых, автомобили в фирменных салонах ранее продавались только за доллары и по официальному курсу. Приобрести валюту в необходимом количестве до сих пор можно только на черном рынке, где она стоит в два раза дороже. Для заключения контракта на приобретение автомобиля необходимо было внести предоплату в размере 85% его стоимости, после чего записаться в очередь. Чтобы ускорить процесс покупки, нужно было доплатить к стоимости машины определенную сумму (в разные годы и в зависимости от комплектации – от $100 до $1500). Но даже после этого приходилось ждать – в среднем доставка автомобиля клиенту занимала от 6 до 12 месяцев.

Мало того, если за время ожидания производитель поднимал цены на автомобиль, то покупателю, невзирая на контракт и внесенную предоплату, приходилось доплачивать с учетом новых расценок. При этом цены на отечественные автомобили в Узбекистане, как правило, намного выше, чем, например, в салонах UzDaewoo в России, – в прежние годы разница в стоимости одних и тех же моделей внутри республики и за ее пределами достигала 50%.

Одно время автомобили продавались в Узбекистане за местную валюту, но затем эту практику свернули. Как писали СМИ, связано это было с тем, что местным автосалонам пришлось отрабатывать план по сбору валюты, которую GM Uzbekistan не смогла привлечь за счет экспортных продаж. Манипулирование внутренним рынком вкупе с игрой на курсе доллара – он рос, когда GM Uzbekistan начинала продажу популярных моделей за валюту на внутреннем рынке, и падал, когда эти продажи останавливались или вдруг переводились на национальную валюту, – приносило руководителям отрасли и прочим заинтересованным чиновникам дополнительные прибыли, но вряд ли способствовало развитию предприятий автомобильной отрасли, тормозя реализацию уже готовой продукции.

С июня этого года автомобили в Узбекистане вновь начали продавать только за сумы. Это решение – очередной шаг в либерализации валютной политики, которую начал новый президент Шавкат Мирзиёев. Впрочем, финансовые показатели GM Uzbekistan уже давно говорили о том, что отрасли нужны серьезные реформы.

Посадки и реформы

Экономический кризис в России начиная с 2013 года в той или иной степени распространился на все страны СНГ, валюта которых стала падать вслед за рублем. Кроме того, по экспорту GM Uzbekistan ударили новые технические ограничения, введенные в Евразийском экономическом союзе против устаревших моделей. К ним относится и Nexia, на которую приходилось более половины экспортных продаж GM Uzbekistan в России.

В результате автомобильное производство в Узбекистане резко обрушилось. В 2016 году там было произведено всего 88 тысяч легковых автомобилей – столько же, сколько пять лет назад продавалось в одну только Россию (в 2016 году в РФ было продано менее 20 тысяч машин). По состоянию на начало 2017 года ни одна из моделей GM Uzbekistan не входила в топ-25 российских продаж, а доля компании на рынке РФ составляла 0,1%.

После того как прибыли и валютные поступления компании упали (в структуре узбекского экспорта доля автомобилестроения снизилась с 9,6% в 2006 году до 0,85% в 2015 году), ситуация в отрасли не замедлила вызвать реакцию президента Каримова. Причем реакцию, традиционную для Узбекистана, – после массовых проверок в мае 2016 года по обвинению в мошенничестве и хищении денег был арестован глава GM Uzbekistan и зампред правления «Узавтосаноата» Тохиржон Жалилов.

О каких именно формах мошенничества шла речь, в расследовании официально не сообщалось. Наиболее популярна версия, что Жалилова арестовали за организацию серых схем реэкспорта автомобилей GM Uzbekistan: часть машин, предназначенных для продажи в России, отгонялась в отстойник в казахстанский Чимкент, а затем они завозились обратно в Узбекистан, где сбывались по более высокой цене. Ущерб, причиненный действиями мошенников, оценивался в полмиллиарда долларов.

Насколько справедливы были эти обвинения, мы, наверно, никогда не узнаем, потому что сразу после смерти Каримова Жалилов был выпущен из-под ареста, а в феврале этого года с него были сняты все обвинения и возвращена должность в руководстве «Узавтосаноата». По всей вероятности, в отличие от Каримова новый президент не имеет к Жалилову, пользующемуся репутацией опытного специалиста, личных претензий. А если какой-то долг у Жалилова перед государством и был, то его могли погасить, продав бизнес и недвижимое имущество бывшего главы GM Uzbekistan в России.

Так или иначе, новый глава государства имеет собственное мнение по поводу развития автомобильной отрасли. Еще в начале этого года он заявил, что Узбекистану нужно реформировать свою автомобильную промышленность, снизить себестоимость, повысить рентабельность. Затем последовало уже упоминавшееся решение о переходе внутреннего авторынка на местную валюту. Это должно увеличить продажи на внутреннем рынке, а заодно повысить спрос на сум и укрепить его курс по отношению к доллару.

В июне Мирзиёев утвердил «Программу развития автомобильной отрасли Узбекистана до 2021 года», где обещано привлечь в отрасль $800 млн инвестиций и увеличить объем производства в три раза. Компенсировать либерализацию валютной политики местным производителям обещают с помощью льготных кредитов.

Показательно, что новым куратором автомобилестроения в Узбекистане стал вице-премьер, а заодно и новый председатель правления «Узавтосаноата» Улугбек Розикулов, которого источники «Радио Свобода» называют едва ли не единственным в правительстве человеком, далеким от традиционных для местных политиков коррупционных схем.

В свою очередь, о ряде нововведений сообщила и GM Uzbekistan – в октябре будет запущен сервис для приема электронных заявок на приобретение автомобилей, а с начала будущего года покупатели смогут заказывать машины с набором опций по своему выбору, то есть отличающимися от стандартной комплектации, при этом дилер лишается возможности отказать клиенту при регистрации его заказа. Головокружительная клиентоориентированность для неизбалованных узбекских потребителей.

Сегодня, когда о проведении структурных реформ в отрасли только объявлено, сложно прогнозировать, чем они в итоге обернутся. Очевидно, что в условиях общего экономического спада в СНГ GM Uzbekistan будет непросто реанимировать производство и вернуть себе долю рынка в странах-импортерах. Впрочем, при позднем Каримове узбекские власти оказывали на автомобилестроение такое мощное давление, что значительный оздоравливающий эффект могут дать даже первые, самые очевидные меры: либерализации валютных операций, отмена унизительных ограничений для покупателей на внутреннем рынке и отказ от государственных репрессий против руководства отрасли.

Узбекистан. Корея. США > Авиапром, автопром > carnegie.ru, 26 июня 2017 > № 2223373 Петр Бологов


Казахстан. Китай. Узбекистан. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 19 апреля 2017 > № 2145042 Петр Бологов

С оглядкой на Кремль. Готова ли Средняя Азия к самостоятельности

Петр Бологов

Появление в Ташкенте более активного и прагматичного лидера поможет развитию отношений между среднеазиатскими республиками, и играть на их противоречиях друг с другом будет уже не так просто, как раньше. Однако говорить о том, что государства Средней Азии готовы к самостоятельной региональной интеграции без участия России в области экономики или безопасности, пока рано

Во второй половине XIX века, когда Средняя Азия стала ареной «большой игры» между Российской и Британской империями, за происходившими там событиями следили во всем мире. Многим тогда казалось, что локальные стычки на перевалах Памира и Гиндукуша между лояльными Лондону и Петербургу местными племенами могут определить политические судьбы планеты. Сегодня этот огромный регион, где по большей части господствуют феодально-коммунистические пережитки, оказался на периферии мировой политики – из ведущих мировых держав к нему проявляют серьезный интерес только непосредственные соседи: Россия и Китай.

Запад после завершения активной части операции в Афганистане отвлекся на Ближний Восток, а еще больше – на свои внутренние проблемы: с 2010 по 2014 год экономическая и военная помощь США государствам региона сократилась более чем в четыре раза, с $650 до $150 млн. При новой администрации Дональда Трампа, провозгласившего курс на прагматичную внешнюю политику, эти цифры, скорее всего, будут еще меньше. Китай в Средней Азии интересует не столько политика, сколько экономика, хотя и в этом регион далеко не первый в списке китайских приоритетов: прямые инвестиции КНР в Среднюю Азию за последние десять лет составили лишь 3% от общего объема китайских вложений за рубежом. Да и повышенное внимание России к региону отчасти объясняется тем, что интеграционные усилия Кремля, сделавшего ставку на ЕАЭС, не сталкиваются здесь с такими принципиальными трудностями, как на Кавказе или на западном направлении.

От ЕЭП к ЕАЭС

В этих условиях у республик Средней Азии – Казахстана, Узбекистана, Туркмении, Киргизии и Таджикистана – остается, по сути, только один способ усилить свои позиции в отношениях с Москвой – попытаться сформировать жизнеспособный региональный альянс. Но возможна ли в реальности подобная кооперация между странами, которые на протяжении всей своей независимости только отдалялись друг от друга из-за политических, территориальных, этнических и инфраструктурных противоречий?

После распада СССР государства Средней Азии пытались реализовать сразу несколько интеграционных проектов. Все они в итоге провалились, что было обусловлено не только политической и экономической нестабильностью региона, но и его расположением в центре континента, без выхода к океану и вдалеке от основных центров мировой экономики.

В апреле 1994 года между Казахстаном, Узбекистаном и Киргизией был подписан договор о создании Единого экономического пространства (ЕЭП), к которому в 1998 году примкнул только что переживший гражданскую войну и разоренный междоусобицей Таджикистан. Туркмения с самого начала дистанцировалась от остальных стран региона, предпочтя строить свой «монументальный нейтралитет».

Никаких практических результатов создание ЕЭП в итоге не повлекло, и это объединение было переформатировано в Центрально-Азиатское экономическое сообщество (ЦАЭС) с тем же составом участников. На саммитах глав государств ЦАЭС было принято несколько важных для Средней Азии решений, в том числе «о взаимовыгодном и эффективном использовании региональных водных и энергетических ресурсов», – речь шла о согласованном использовании вод Сырдарьи и ее водохранилищ. Однако все эти соглашения так и остались на бумаге – богатые на углеводороды Казахстан и Узбекистан до сих пор испытывают дефицит пресной воды, а Киргизия и Таджикистан пытаются компенсировать нехватку электроэнергии постройкой новых водохранилищ, что вызывает возмущение в Ташкенте и Астане.

В 2002 году ЦАЭС было преобразовано в Центрально-Азиатскую организацию сотрудничества (ЦОС), к которой в 2004 году присоединилась Россия. С тех пор интеграционная инициатива в регионе перешла к Кремлю – ЦОС ликвидировали, объединив с ЕврАзЭС, а ЕврАзЭС потом трансформировался в Таможенный союз и ЕАЭС, но уже без Таджикистана и Узбекистана. Таким образом, регион, и без того подверженный центробежным тенденциям, оказался поделен Россией и ее союзниками еще по одному параметру – таможенному.

После Каримова

Одной из причин такой разобщенности Средней Азии была политическая самоизоляция самой населенной и центральной страны региона – Узбекистана. После 2005 года президент Каримов отказался от каких-либо международных инициатив на региональном уровне.

Но приход к власти его преемника Шавката Мирзиёева может внести ощутимые изменения в существовавший до этого расклад. Всего за полгода Мирзиёев сделал для урегулирования конфликтов с соседями больше, чем Каримов за все время своего правления. Сохраняя прежнюю осторожную политику по отношению к российским интеграционным проектам (говоря о возможном участии республики в ЕЭАС, в Ташкенте заявили, что «участие в объединении не даст Узбекистану никаких преимуществ и даже повредит в определенных моментах»), Узбекистан больше не блокирует строительство Рогунской ГЭС в Таджикистане, сооружает совместно с Туркменией мосты через Амударью и активно решает вопросы по спорным территориям с Киргизией.

Конечно, сил на то, чтобы соперничать с Москвой или Пекином за влияние на соседей, у Ташкента не хватит, но попытаться примерить на себя роль лидера региональной интеграции Узбекистан способен. В этой республике сосредоточена не только половина всего 70-миллионного населения Средней Азии, но и целый клубок проблем, в том числе и демографических, которые можно решить только в тесной координации с соседями. В диалоге с ними у Ташкента немало козырей: самая сильная армия в регионе; солидный экономический потенциал, остававшийся при Каримове под сильным давлением государства; есть значительные запасы полезных ископаемых – страна занимает 9-е место в мире по добыче золота, 7-е – по добыче урана, 13-е – по добыче газа.

Отношения Узбекистана с Казахстаном тоже стали быстро развиваться. В марте Мирзиёев посетил Астану, где лидеры двух стран объявили о планах создать совместную экономическую зону. За последние месяцы Астана и Ташкент договорились о демаркации границы, создании совместных торговых предприятий по реализации нефтепродуктов, расширении сотрудничества в банковской сфере, открытии узбекско-казахстанского бизнес-форума.

Русский след

Что могут предложить друг другу страны Средней Азии? В первую очередь любому региональному объединению придется доказывать свою эффективность, решая вопрос использования трансграничных рек, – компромисс по нему покажет, насколько стороны готовы к полноценному диалогу. Показательно, что одной из площадок для сотрудничества на встрече Мирзиёева и Назарбаева был назван Фонд спасения Арала, который должны питать реки, перекрытые плотинами в Таджикистане и Киргизии.

Помимо больного водного вопроса, странам есть что предложить друг другу в вопросах логистики, добычи энергоресурсов, в использовании труда гастарбайтеров и, разумеется, безопасности. Узбекистан мог бы взяться за тренировку туркменских военных и научить Ашхабад, как защищать границу от талибов. Визит туркменского президента в Астану в середине апреля некоторые СМИ расценили как первый шаг к созданию альянса трех государств: Казахстана, Туркмении и Узбекистана.

Главный ограничитель у региональной интеграции в Средней Азии – это интересы России. США и ЕС позитивно восприняли бы такой альянс в первую очередь как противовес влиянию Кремля, Китай был бы заинтересован в создании в регионе единого экономического пространства, а вот в Москве консолидация бывших союзных республик без участия северного соседа вызовет закономерное раздражение. Говорить на равных с постсоветскими республиками здесь не привыкли, пусть даже они входят во все возможные союзы, созданные Кремлем. Последний энергетическо-продовольственный конфликт с Белоруссией яркое тому подтверждение. Тем более что кооперация среднеазиатских стран поверх границ ЕАЭС может поставить под вопрос само существование этого объединения, которое и без того испытывает немало трудностей.

Даже при наличии политической воли и готовности преодолеть старые противоречия государства Средней Азии пока слишком зависят от России, чтобы успешно интегрироваться без ее участия. Идея единого экономического пространства выглядит замечательно, но ее очень непросто совместить с тем, что крупнейшим внешнеторговым партнером всех стран региона, за исключением Туркмении, по-прежнему остается Россия. Не добавляют Средней Азии экономической самостоятельности и миллионы работающих в России гастарбайтеров из Узбекистана, Киргизии и Таджикистана.

Сильная зависимость сохраняется и в области безопасности. Россия сейчас имеет военные базы в Таджикистане и Киргизии, и ситуация в Афганистане не располагает к их скорому закрытию. Играет свою роль и угроза исламского экстремизма, для которого российское присутствие остается важным сдерживающим фактором. Даже узбекский лидер Шавкат Мирзиёев, скептически настроенный по отношению и к ЕАЭС, и к ОДКБ, сделал вопросы безопасности главной темой переговоров во время своего первого президентского визита в Москву в начале апреля.

Безусловно, появление в Ташкенте более активного и прагматичного лидера поможет развитию отношений между среднеазиатскими республиками, и играть на их противоречиях друг с другом будет уже не так просто, как раньше. Однако говорить о том, что государства Средней Азии готовы к самостоятельной региональной интеграции без участия России в области экономики или безопасности, пока рано.

Казахстан. Китай. Узбекистан. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 19 апреля 2017 > № 2145042 Петр Бологов


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 14 марта 2017 > № 2104361 Петр Бологов

Останется только один. Почему возник раскол в руководстве Узбекистана

Петр Бологов

Мирзиёев, очевидно, предпочел пойти по пути Казахстана, где легкий флер демократии не мешает Назарбаеву править единолично, создав вокруг своей персоны подобие культа личности. Иноятов в этой ситуации обречен или полностью согласиться с курсом президента, или попытаться вернуть Узбекистан во времена Каримова. Но ресурсов для этого у него становится с каждым днем все меньше

Спустя полгода после смерти Ислама Каримова, когда казалось, что многочисленные мрачные прогнозы о неизбежной междоусобице не сбылись, в новом руководстве Узбекистана наметился раскол. Речь идет о конфликте между президентом страны Шавкатом Мирзиёевым и влиятельным шефом Службы национальной безопасности Рустамом Иноятовым. Как и положено в таких случаях, силовик Иноятов выступает в роли реакционера и охранителя традиционных каримовских ценностей, а глава государства, напротив, – либералом и реформатором.

Валютный конфликт

Разумеется, последние характеристики применимы к узбекскому президенту только в рамках этого противостояния, и назвать его реформатором, а тем более либералом язык не повернется даже у самого отчаянного мечтателя из рядов узбекской оппозиции, окопавшейся в западных странах. Однако за четверть века каримовской диктатуры, оставившей Узбекистан и без гражданского общества, и без полноценной рыночной экономики, любые перемены в стране, не направленные на завинчивание гаек, воспринимаются обществом с воодушевлением, а старой номенклатурой – с опаской.

Собственно, некоторые из этих затеянных президентом перемен и стали причиной его конфликта с главой СНБ. Точнее, могли стать причиной, поскольку достоверная информация, поступающая из Ташкента, крайне скудна и мы можем лишь очертить круг потенциальных противоречий в коридорах узбекистанской власти, никоим образом не утверждая, что там действительно полыхает междоусобица.

По данным Reuters, недовольство Иноятова вызвало намерение Мирзиёева восстановить полномасштабное сотрудничество с Европейским банком реконструкции и развития (ЕБРР). Ранее в руководстве ЕБРР дали понять, что в связи с намеченными в Узбекистане реформами готовы возобновить свою деятельность в этой стране. В феврале Ташкент посетила делегация банка, которую принял министр иностранных дел Абдулазиз Камилов.

ЕБРР работал в Узбекистане с 1991 по 2007 год, но после событий в Андижане, вызвавших на Западе волну критики в адрес Каримова, свернул сотрудничество. В ЕБРР также были недовольны неблагоприятной средой для бизнеса в Узбекистане, повсеместным государственным вмешательством в экономику и отсутствием независимой судебной системы. Всего за время работы в Узбекистане ЕБРР инвестировал в местные проекты около 900 млн евро.

После смены власти в узбекском МИДе заговорили о том, что «образовавшаяся определенная пауза в двусторонних отношениях позволяет по-новому взглянуть на состояние и перспективы сотрудничества в современных условиях». В банке эти сигналы приняли благосклонно: по словам управляющего директора ЕБРР по Центральной Азии и России Натальи Ханженковой, приоритеты банка – это поддержка малого и среднего бизнеса и улучшение деловой среды в республике.

О реформе, которая позволила реанимировать контакты с ЕБРР и, соответственно, вызвала недовольство Иноятова, стало известно в ноябре прошлого года. Тогда на Едином портале интерактивных государственных услуг Узбекистана был опубликован для обсуждения проект постановления президента «О приоритетных направлениях валютной политики», предполагающий значительную либерализацию данной сферы. Иноятов, как утверждают источники Reuters, выступил категорически против этих изменений, опасаясь, что реформа может оставить без доходов многих влиятельных госслужащих, которые сейчас обогащаются на сложном валютном регулировании.

Сообщения о недовольстве Иноятова выглядят вполне убедительно, потому что он сам и является одним из тех влиятельных госслужащих, чьи подчиненные контролируют основную часть валютных потоков в Узбекистане. Этот контроль, конечно, усложняет жизнь предпринимателям, но также способствует процветанию черного рынка, находящегося, как и основные контрабандные потоки, под охраной спецслужб. Хотя продажа и покупка валюты с рук в стране категорически запрещена, поменять доллары или евро вы свободно можете на любом местном рынке, даже если в двух шагах будет стоять милиционер в форме. Тем более что курс у менял будет в два раза выше официального, а процент с этой сделки, будьте уверены, получат соответствующие покровители. Объем черного валютного рынка в Узбекистане впечатляет – по некоторым данным, на нем обмениваются в том числе почти все переводы гастарбайтеров, которые в 2012 году составляли 12% узбекского ВВП. Таким образом, отказ от «сложившихся правил» действительно будет катастрофой для финансового благосостояния многих влиятельных госслужащих.

Шеф СНБ и связанные с ним группировки также имеют свою долю с доходов от основных экспортных отраслей экономики Узбекистана – хлопковой, золотодобывающей, нефтегазовой. Используя жесткие нормы нынешнего валютного законодательства, чекисты легко вытесняют с рынка потенциальных конкурентов, реализуют свои коррупционные схемы и выводят прибыль в западные банки. А предложенная реформа должна изменить методы регулирования валютного рынка с «контрольно-ограничительных» на «защитно-стимулирующие». Меньше полномочий, зато больше свободы и конкуренции – расклад, никак не выгодный нынешним валютным контролерам Узбекистана.

Силовые перестановки

Впрочем, история вокруг ЕБРР может быть лишь вершиной айсберга в конфликте двух самых влиятельных политиков Узбекистана. Помимо объявленного курса на реформы, Иноятова наверняка встревожили и кадровые решения нового президента.

Мирзиёев, к примеру, вернул во власть шестидесятисемилетнего Зокира Алматова – бывшего главу МВД, которого отправили в отставку после Андижана, сделав козлом отпущения за все злоупотребления властей. Еще до возвращения Алматова появилась информация, что он может возглавить пограничную службу Узбекистана, которая входит в структуру СНБ. Мирзиёев, однако, определил бывшего министра в председатели Государственной антикоррупционной комиссии, а спустя некоторое время подписал новый закон о противодействии коррупции. Насколько этот документ поможет Узбекистану избавиться от статуса одного из самых коррумпированных государств мира, сказать пока сложно, но он определенно может послужить хорошим способом избавиться от неугодных чиновников, в том числе из рядов СНБ.

История взаимоотношений Алматова и Иноятова непростая – в середине нулевых они оспаривали друг у друга влияние на президента страны (считалось, что Алматов представляет самаркандский клан, а Иноятов – ташкентский). Это позволяет предположить, что бывший глава МВД, приняв новое назначение, не утратил амбиций и при покровительстве Мирзиёева рассчитывает теперь на реванш. Президент в свою очередь нашел в Алматове человека, знакомого с методами работы Иноятова не понаслышке и способного подорвать влияние нынешнего шефа СНБ.

Показательно также и то, что Мирзиёев назначил министром внутренних дел не близкого к Иноятову Адхама Ахмедбаева, а бывшего председателя правления Национальной холдинговой компании «Узбекнефтегаз» Абдусалома Азизова, который в последнее время занимал должность начальника Джизакского областного УВД. В свое время Азизов считался креатурой именно Зокира Алматова, что делает МВД союзником президента в противостоянии с чекистами.

Серьезным ударом по позициям Иноятова стало увольнение в январе этого года первого зампреда СНБ Шухрата Гулямова. В конце правления Ислама Каримова этот генерал набрал такую силу, что стал представлять свои кандидатуры на должности глав областных и районных администраций. Его же Иноятов рассматривал в качестве своего преемника во главе СНБ, но Мирзиёев решил избавиться от всесильного генерала. Если верить независимым источникам, новый президент поначалу отправил Гулямова руководить СНБ в Сурхандарьинской области, откуда генерал в свое время был переведен в Ташкент, а затем, когда тот проигнорировал это решение, снял его со всех должностей и лишил звания.

Про кого надо утечки

Пока все эти кадровые перестановки не сказываются на самом Иноятове. Шеф СНБ, судя по всему, крепко сидит в своем кресле – именно на его влияние списывают все откаты в реформах последних месяцев. В частности, речь идет об отмене с апреля 2017 года виз для туристов из 15 стран. Соответствующее распоряжение правительства Узбекистана было опубликовано 2 декабря 2016 года, но еще до нового года Мирзиёев изменил это решение, отложив введение безвизового режима до 2021 года. Официально это объяснили необходимостью создать материально-техническую базу и обеспечить безопасность «жизни и здоровья иностранных туристов и граждан республики».

Похожая ситуация сложилась с возобновлением авиасообщения между Узбекистаном и Таджикистаном, когда компания Somon Air отменила свой первый рейс из Душанбе в Ташкент буквально за несколько часов до вылета. И здесь все было списано на нерешенность технических вопросов, но в реальности, как утверждают источники в Ташкенте, против был Иноятов. Руководствовался он при этом якобы соображениями безопасности – именно из Таджикистана, как было принято считать при Каримове, шли основные угрозы узбекской стабильности: наркотики и религиозный экстремизм. Что же до безвизового режима, то и здесь сопротивление Иноятова, чье ведомство в лучших традициях КГБ стремится отследить всех иностранцев, вполне объяснимо.

Большая часть информации о противостоянии Мирзиёева и Иноятова распространяется анонимно или через таких лиц, как «политолог Усман Хакназаров». Известно, что под этим именем творит целая группа авторов, которую многие связывают с СНБ. Именно со слов «Хакназарова» стало известно, что Мирзиёев отказался от услуг Службы безопасности президента, входящей в структуру СНБ, уволил в Ташкенте полторы сотни чекистов и разругал подчиненных Иноятова за то, что те в поисках наживы показывают свои удостоверения даже торговцам семечками. В январе «Хакназаров» рассказал и о том, что Иноятов подал в отставку по состоянию здоровья, что, впрочем, спустя два месяца так и не подтвердилось.

На самом деле из-за особенностей информационного пространства Узбекистана, когда практически все строится на одних только догадках, такие вот откровения «политолога Хакназарова» становятся главным источником информации о политической жизни в республике. С одной стороны, они вполне могут описывать реальные события. С другой – почти наверняка используются чиновниками в своих целях. Это касается и утечек о конфликте Мирзиёева с Иноятовым. Скорее всего, семидесятидвухлетний Иноятов действительно недоволен многими реформаторскими инициативами президента и старается их затормозить. Но одновременно эти сливы в СМИ допускаются окружением главы республики, чтобы лишний раз изобразить Иноятова главным реакционером и душителем свобод, а Мирзиёеву на этом фоне становится легче изображать из себя прогрессивного реформатора.

Как бы ни складывались отношения между Иноятовым и Мирзиёевым сегодня, конфликт между ними предопределен. Тандем или триумвират (его потенциальный третий участник – Рустам Азимов, которому прочили кресло премьера, уже отправлен курировать птицеводство) попросту невозможен в условиях постсоветской Средней Азии. Руководитель страны здесь должен быть и президентом, и лидером нации, и духовным патроном, возможность которого влиять на все сферы жизни страны не ставится под сомнение.

Долгое время Узбекистан делил с Туркменией звание самого тоталитарного государства региона. Мирзиёев, очевидно, предпочел пойти по пути Казахстана, где легкий флер демократии не мешает Назарбаеву править единолично, создав вокруг своей персоны подобие культа личности. Иноятов в этой ситуации обречен или полностью согласиться с курсом президента, или попытаться вернуть Узбекистан во времена Каримова. Но ресурсов для этого у него становится с каждым днем все меньше.

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 14 марта 2017 > № 2104361 Петр Бологов


Узбекистан. Казахстан. Таджикистан. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 2 марта 2017 > № 2104334 Петр Бологов

Последний край державы. Почему Москве по-прежнему рады в Средней Азии

Петр Бологов

Средняя Азия в отличие от прочих частей постсоветского пространства продолжает оставаться регионом, открытым для геополитических проектов Кремля, невзирая на их пока еще низкую эффективность. ЕС и США заметно снизили свою активность в этих странах, а растущее влияние Китая и порождаемые им страхи скорее играют на руку Москве

В последних числах февраля президент России Владимир Путин обратился к немного подзабытому внешнеполитическому жанру – совершил турне по целому региону, Средней Азии. За несколько дней он посетил Казахстан, Киргизию и Таджикистан, а в Душанбе еще и провел телефонные переговоры с президентом Туркмении. Формально этот вояж был приурочен к 25-летию установления дипломатических отношений между Россией и бывшими советскими республиками региона, которое будет отмечаться в течение всего года. Впрочем, за этим чисто символическим поводом для поездки российского лидера нетрудно разглядеть продолжающий набирать силу евразийский вектор во внешней политике Кремля. На западном направлении Москва пока далека от прорывов в отношениях не только с ЕС или США, но и с Белоруссией. Зато в Средней Азии позиции России по-прежнему сильны и даже укрепляются.

Узбекистан

Изначально предполагалось, что в среднеазиатское турне Путина может попасть и Узбекистан. В ноябре в Москве побывал министр обороны этой республики Кабул Бердиев, подписавший со своим российским коллегой Сергеем Шойгу договор о развитии военно-технического сотрудничества на 2017 год. Ожидается, что в рамках этого соглашения Узбекистан, тратящий на военные расходы целых 3,5% ВВП, будет закупать российское вооружение вместо американского, на которое в свое время так рассчитывал покойный президент Ислам Каримов.

Учитывая, какое значение в Москве придают потенциальным клиентам российского ВПК (Россия остается вторым в мире после США экспортером оружия), можно было ожидать, что Путин в ходе своего турне заглянет и к новоизбранному узбекскому президенту Шавкату Мирзиёеву. Но узбекский лидер, судя по всему, не отважился на столь стремительное сближение с Москвой: если поначалу сообщалось, что для своей первой зарубежной поездки в качестве президента Мирзиёев выбрал Россию, то потом это решение изменили, и первым стал Казахстан. Встречу с Путиным отложили еще на несколько месяцев – по словам президентского пресс-секретаря Дмитрия Пескова, она состоится до конца весны.

Казахстан

Встреча Владимира Путина с президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым началась с совместного посещения горнолыжного курорта под Алма-Атой. На последующих переговорах, согласно официальному сообщению Кремля, обсуждались «актуальные вопросы двустороннего сотрудничества и ключевые темы международной повестки дня», проще говоря – вопросы сирийского урегулирования и сотрудничества в рамках ЕАЭС. И если итоги межсирийских переговоров в Астане обе стороны оценили положительно, то, говоря о двусторонних отношениях, Путин вынужден был констатировать «снижение товарооборота в стоимостном выражении».

За этой довольно мягкой формулировкой кроются не самые обнадеживающие показатели, которые продемонстрировали в прошлом году страны – участницы ЕАЭС, объединения, локомотивами которого являются в первую очередь Россия и Казахстан. Доля взаимной торговли внутри ЕАЭС по состоянию на 2015 год оценивалась лишь в 13,5% от общего товарооборота стран-участниц, а за первые девять месяцев прошлого года оказалась еще меньше и составила лишь $29,5 млрд против $361,7 млрд, приходящихся на торговлю с третьими странами (около 7,5%).

Несмотря на ликвидацию таможенных барьеров, участники ЕАЭС продолжают рассматривать это объединение как некую формальность, предпочитая при любом удобном случае перетягивать одеяло на себя. Подтверждений тому хватает в двусторонних отношениях. Москва и Минск продолжают спорить из-за запретов на импорт белорусской сельхозпродукции в Россию и цен на поставляемый в Белоруссию российский газ. Похожие конфликты между странами с участием «Газпрома», «Белтрансгаза» и «Транснефти» уже происходили в 2006 и 2010 годах, и появление Таможенного союза, позже переродившегося в ЕАЭС, в этом отношении ничего не изменило.

Нежелание договариваться демонстрируют не только Россия и Белоруссия. Аналогичные споры, пускай и в меньших масштабах, идут сегодня между Казахстаном и Киргизией. После присоединения последней к ЕАЭС в августе 2015 года на границе с Казахстаном действительно были ликвидированы таможенные посты и отменен фитосанитарный контроль. Однако с начала текущего года Астана ввела ограничения на поставку киргизской мясной и молочной продукции в Россию и третьи страны. Транзит был разрешен лишь железнодорожным транспортом в опломбированных вагонах, а перевозки автотранспортом запрещены.

Позже выяснилось, что запрет касался лишь 15 киргизских предприятий. В дальнейшем, по просьбе Бишкека, этот вопрос был вынесен на рассмотрение Евразийской экономической комиссии, и к началу февраля конфликт вроде бы удалось урегулировать, что, однако, не исключает его повторения в будущем. Тем более Казахстан уже неоднократно вводил ограничения на поставки киргизской сельхозпродукции, объясняя это соображениями санитарной безопасности.

Видимо, пытаясь как-то сгладить общее впечатление разлада внутри ЕАЭС, Назарбаев перед встречей с Путиным звонил президенту Белоруссии Александру Лукашенко: «выразил озабоченность» по поводу российско-белорусского конфликта и предлагал поделиться собственным опытом в отношениях с Киргизией. Однако посреднические усилия елбасы оказались не востребованы: страны ЕАЭС по-прежнему предпочитают решать проблемы на двусторонней основе.

Таджикистан

После Казахстана Путин отправился в Душанбе на встречу с его превосходительством лидером таджикской нации Эмомали Рахмоном. Все последние годы взаимоотношения России и Таджикистана, не обремененные сотрудничеством в рамках ЕАЭС, вращаются вокруг двух вопросов: безопасности (обе страны входят в ОДКБ) и трудовой миграции таджиков в Россию. Нынешняя встреча президентов в этом плане не стала исключением.

На территории Таджикистана сегодня размещается самая крупная зарубежная военная база России – 201-я, в первой половине нулевых сформированная из мотострелковой дивизии. Отдельные части российских войск выдвинуты на главные направления, ведущие от границы с перманентно находящимся в состоянии гражданской войны Афганистаном, откуда по территории СНГ традиционно распространяются опиаты и исламистские настроения.

Вопреки опасениям скептиков после вывода с границы российских пограничников их таджикские коллеги более или менее успешно занимаются охраной этого рубежа, хотя обстановка в Афганистане после проведения там операции НАТО «Несокрушимая свобода» стала поспокойнее. С другой стороны, в последнее время наряду с ослаблением талибов в Афганистане активизировалось «Исламское государство» (запрещено в РФ), что вынуждает сопредельные страны с еще большим вниманием относиться к охране своих границ. Поэтому достигнутая Путиным и Рахмоном договоренность использовать для охраны таджикско-афганской границы возможности 201-й базы Минобороны РФ выглядит вполне закономерной. Тем более что о передислокации российских военных непосредственно на границу речи пока не идет.

Менее очевидным кажется готовность России объявить миграционную амнистию для десятков тысяч таджиков. Сегодня в Таджикистане насчитывается до 200 тысяч граждан, которым из-за административных правонарушений запрещен въезд в Россию. Для республики, где каждый десятый житель находится на заработках в РФ (всего около 800 тысяч человек), это существенная цифра, и на встрече с Путиным Рахмон ожидаемо поднял вопрос об амнистии.

«В целом решение найдено, и мы будем работать в соответствии с договоренностью с президентом Таджикистана», – пообещал российский президент. По оценке первого вице-премьера правительства РФ Игоря Шувалова, амнистия коснется только тех, кто в силу различных обстоятельств нарушил миграционное законодательство, но не был вовлечен в криминальную деятельность. Такая склонность Москвы к компромиссу в этом вопросе, видимо, объясняется тем, что из-за экономического кризиса поток среднеазиатских гастарбайтеров в Россию сокращается и без дополнительных запретов: даже если всем нарушителям разрешат вернуться, их численность едва достигнет докризисных показателей 2012–2013 годов, когда количество гастарбайтеров из Таджикистана превышало миллион человек.

Киргизия

О российском военном присутствии упоминалось и во время визита Путина в Киргизию, куда он прибыл, наградив предварительно Рахмона орденом Александра Невского за «укрепление российско-таджикистанских отношений». Комментируя итоги встречи с киргизским президентом Алмазбеком Атамбаевым, российский лидер заявил, что будущее российских военнослужащих в республике, которые на данный момент размещаются на берегах Иссык-Куля (954-я испытательная база противолодочного вооружения) и на авиабазе в Канте, зависит исключительно от позиции местных властей и, если в Бишкеке заявят, «что такая база не нужна, мы в этот же день уйдем».

Интерес к этой теме подогрели заявления Атамбаева, пообещавшего, что российская база будет закрыта по истечении срока действия соответствующего договора. Правда, срок этот истекает только в 2058 году, а сам Атамбаев покинет свой пост уже в ноябре этого года, когда в Киргизии пройдут очередные президентские выборы, в которых нынешний глава республики не может принимать участие. Поэтому судьбу базы в Канте, скорее всего, будут решать уже преемники Атамбаева.

Собственно, поэтому два президента обсуждали не столько вопросы безопасности, сколько тему грядущей смены власти в Киргизии, которая за время независимости пережила уже две революции (в 2005 и 2010 годах). Возможная дестабилизация в республике может поставить под вопрос пребывание в российской сфере влияния Киргизии, которая сейчас остается самой пророссийской страной региона. Сам Атамбаев убежден, что на революциях в стране «поставлена точка», хотя напряжение грядущих выборов в Бишкеке уже ощущается – на днях по обвинению в мошенничестве и коррупции был арестован лидер оппозиционной партии «Ата Мекен» Омурбек Текебаев, что заставило его сторонников выйти на митинги. Этот протест, по всей вероятности, будет властями купирован, однако, как повернется ситуация в ноябре, предсказать сложно – конкуренция на президентских выборах ожидается очень жесткой.

В любом случае голосовать граждане Киргизии, оспаривающей у Таджикистана звание беднейшей страны СНГ, будут в первую очередь кошельком и желудком, а не за политические убеждения того или иного кандидата. Это прекрасно понимают и в России, которая, по словам Путина, за последние годы вложила в развитие республики миллиард долларов. Также российский президент не упустил случая рассказать и о $6 млрд, выданных в качестве кредитов Белоруссии, прозрачно намекнув таким образом, что найти более щедрого союзника у Киргизии при любом руководстве вряд ли получится.

Туркмения

Ни одна из стран, посещенных Путиным в ходе среднеазиатского турне, за время своей независимости не ставила под сомнение стратегическое партнерство с Россией. Нынешняя поездка не только лишний раз это подтверждает, но и дает основания говорить, что российские позиции в регионе укрепляются: достигнуты новые договоренности в сфере безопасности, обозначено намерение решать торговые споры в рамках ЕАЭС. Средняя Азия в отличие от прочих частей постсоветского пространства продолжает оставаться регионом, открытым для геополитических проектов Кремля, невзирая на их пока еще низкую эффективность. ЕС и США, завязшие во внутренних проблемах, заметно снизили активность взаимодействия со среднеазиатскими лидерами.

Разумеется, есть еще и Китай, чьи экономические интересы в регионе часто сталкиваются с российскими. Но растущее китайское влияние во многом играет на руку Москве. Страны Средней Азии рассчитывают строить свою стабильность на стыке интересов России и Китая, потому что опасности одностороннего выбора в пользу Пекина некоторые из них уже испытали на собственном опыте. Туркмения, решив продавать практически весь свой газ китайцам, в результате столкнулась с жесточайшим дефицитом валюты, потому что большая часть китайских платежей за газ уходила на оплату китайских же кредитов.

Теперь две самые закрытые среднеазиатские республики – Узбекистан и Туркмения – проявляют все большую заинтересованность в восстановлении прежних связей с Москвой. С президентом Узбекистана Путин должен встретиться в ближайшие пару месяцев, а о его скором визите в Ашхабад было объявлено во время пребывания российского президента в Душанбе. Как заявили в Кремле, президент РФ очень сожалеет, что Туркмения из-за напряженного графика не попала в его нынешнее расписание, но он «обязательно воспользуется приглашением посетить республику в обозримой перспективе».

Узбекистан. Казахстан. Таджикистан. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 2 марта 2017 > № 2104334 Петр Бологов


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 6 декабря 2016 > № 2003142 Петр Бологов

Отчим вместо папы. Как Мирзиёев вдохнул новую жизнь в узбекский режим

Петр Бологов

Несмотря на мрачные прогнозы после смерти Каримова, пока Мирзиёев действует почти безошибочно. Идя на мелкие и почти ничего не значащие для власти уступки населению, он сохраняет каримовскую модель управления и одновременно старается стабилизировать обстановку по периметру границ. Выигранные в пасторальной обстановке псевдодемократии президентские выборы лишь добавят уверенности новому лидеру

Четвертого декабря в Узбекистане прошли пятые в истории страны президентские выборы. На четырех предыдущих победу неизменно одерживал Ислам Каримов, но на этот раз обошлось без него – бессменный глава государства, зачистивший узбекскую политику до стерильного блеска, скончался в сентябре этого года. Уход Каримова в мир иной привел в замешательство не только самих жителей Узбекистана, уже не представлявших себе жизни без «папы», но и иностранных наблюдателей. Республике стали прочить целый ворох неприятностей: от межклановой борьбы за трон до вспышек сепаратизма в Ферганской области и вторжения исламистов из Афганистана.

Однако пока не сбываются прогнозы о том, что жесткая единоличная система власти в Узбекистане начнет разваливаться вместе со смертью своего лидера и основателя. Скорее наоборот, смерть Каримова не дестабилизировала, а вдохнула новую жизнь в узбекский режим, сделала его более гибким, способным лучше адаптироваться к новым обстоятельствам.

Почтительность и традиции

Группа чиновников из ближайшего окружения покойного диктатора, контролирующая силовые структуры и основные финансовые потоки, абсолютно безболезненно провернула операцию «Преемник». Примерно так же, как это было сделано на стыке 2006 и 2007 годов в Туркмении, где после смерти Сапармурата Ниязова над республикой, казалось, больше никогда не встанет солнце, но вот уже десять лет оно благополучно сияет и в правление Гурбангулы Бердымухамедова.

Правда, в отличие от Туркмении, где до самой смерти Туркменбаши было невозможно обсуждать имя его наследника и явление Бердымухамедова для многих оказалось сюрпризом, в Узбекистане разговоры о том, кто может заменить Ислама Каримова и стать «отчимом» для 30 миллионов жителей, велись еще с нулевых из-за неважного здоровья главы государства. Фамилии, за редким исключением, назывались одни и те же, среди них обязательно присутствовали глава Службы национальной безопасности Рустам Инноятов, премьер-министр Шавкат Мирзиёев и вице-премьер Рустам Азимов.

Таким образом, к тому, что именно эти люди получат в управление Узбекистан после смерти Каримова, общественное мнение было подготовлено, хотя в авторитарном Узбекистане его не принято особо брать в расчет. Передача власти прошла как по нотам: Мирзиёев, поддержанный с одной стороны Инноятовым (силовики), а с другой – Азимовым (финансы), организовал похороны своего предшественника, стал исполняющим обязанности президента и зарегистрировался кандидатом в президенты от Либерально-демократической партии Узбекистана. Именно от нее начиная с 2007 года избирался сам Каримов.

По устоявшейся узбекской традиции в компанию Мирзиёеву были подобраны еще три кандидата, мало кому известные и ни на что не претендующие. Из них лидер демократической партии «Миллий тикланиш» Сарвар Отамуратов стал дебютантом президентских выборов, а двое других – Хотамжон Кетмонов от Народно-демократической партии Узбекистана и Наримон Умаров от социал-демократической партии «Адолат» – участвовали в прошлогодних выборах и получили свои 2–3% голосов. Это обычный результат для противников властного кандидата – из оппонентов Каримова за четыре президентские кампании сравнительно неплохие показатели (12,6%) были только у Мухаммада Салиха в непростом 1991 году.

Мирзиёев выиграл свои первые президентские выборы полностью в духе предшественника – за него отдали голоса 88,6% при явке 87,7%. Второй президент Узбекистана почтительно не стал обгонять покойного Каримова – у того в 2015 году оба показателя были на пару процентов выше.

Из более пятисот международных наблюдателей, следивших за ходом голосования в Узбекистане, претензии к организации выборов высказали только представители БДИПЧ ОБСЕ, зафиксировавшие случаи вбросов избирательных бюллетеней и так называемого семейного голосования, когда один из членов семьи, как правило ее глава, приходит на участок и голосует за всех своих домочадцев. Перед выборами власти обещали такого не допускать, но, как видно, не преуспели – чтобы изжить выработанные за 26 лет правления Каримова привычки, понадобится еще немало времени, да и то при условии, что власти будут в этом по-настоящему заинтересованы.

Полупослабления

Те три месяца, которые прошли со смерти Каримова, имеют все шансы стать периодом наибольшего послабления крутых порядков, установленных в республике всесильными спецслужбами за последние четверть века. На этот раз на избирательных участках не возбранялось даже вести фото- и видеосъемку, хотя ранее просто появление на улицах Ташкента человека с профессиональной фотоаппаратурой могло привлечь внимание полиции. Мирзиёев побаловал народ и другими уступками, немыслимыми во времена Каримова. В Ташкенте для проезда простых граждан было открыто несколько дорог, закрытых в свое время лишь по той причине, что там раз в день проезжал кортеж президента.

В сентябре Мирзиёев, правда, еще в качестве премьер-министра, открыл виртуальную приемную – невероятное достижение для Узбекистана, страны с чрезвычайно запутанной и малоэффективной бюрократической системой. Будет ли она работать при его преемнике, а им, скорее всего, станет Рустам Азимов, чьи полномочия уже были расширены, или так и останется воспоминанием переходного периода, очень большой вопрос.

В экономике для узбекских сельхозпроизводителей новый глава государства снизил объем обязательной продажи валютной выручки государству с 50% до 25%, что заметно облегчило жизнь местным фермерам, ранее жаловавшимся на потерю прибыли из-за разницы курса валют (официальный курс доллара в Узбекистане в два раза ниже курса на черном рынке). Новые условия работы Мирзиёев пообещал и местным бизнесменам, предложив создать институт уполномоченного по защите прав и законных интересов субъектов предпринимательства. Впрочем, это скорее риторическое заявление, так как все частные фирмы в стране так или иначе контролируются чиновничьим аппаратом и, чтобы что-то здесь изменить, надо перестраивать всю государственную машину. На это новый президент, разумеется, не пойдет, так как сам, наравне с Азимовым и Инноятовым, заинтересован в теневом контроле над бизнесом, начиная с торговцев золотом и нефтью и заканчивая владельцами коммерческих ларьков.

Так что обещание Мирзиёева продолжать курс своего предшественника надо принимать со всей серьезностью. Новый глава государства, конечно, открыл для узбекистанцев «президентские трассы» (надолго ли?) и вернул на сцену нескольких негласно запрещенных при Каримове звезд местной эстрады. Но вопросы безопасности и контроля над гражданами волнуют его меньше, чем предшественника: в сентябре Мирзиёев подписал закон о гражданстве, по которому множество узбекских гастарбайтеров, обосновавшихся в России и получивших здесь паспорта, автоматически лишатся гражданства Узбекистана, если не уведомят власти на родине о наличии второго паспорта.

Несмотря на некоторые послабления в экономике, новый лидер Узбекистана не торопится отказываться даже от самых архаичных и одиозных методов своего предшественника. Обещание запретить принудительный труд на сборе хлопка так и осталось на словах – врачей, учителей, студентов вузов и колледжей, как и во времена Каримова, сгоняют на поля тысячами.

Замирение границ

Впрочем, если во внутренней политике практически все, включая проведение президентских выборов, сохранилось в традициях каримовской эпохи, пусть и с отдельными косметическими изменениями, то на международной арене Мирзиёев проявил себя намного активнее и конструктивнее. Стараясь пока не нарушать существующий баланс в отношениях главных геополитических игроков в Центральной Азии – Китая, России и США, новый узбекский лидер сумел за три месяца разморозить отношения с ближайшими соседями – Киргизией и Таджикистаном.

С Таджикистаном, несмотря на возобновление строительства Рогунской ГЭС, при Каримове вызывавшей яростные протесты Ташкента, начались переговоры о делимитации границы и восстановлении авиасообщения, прекращенного еще в 1992 году. Правительственная делегация Киргизии совершила «визит дружбы» в Андижан, после чего стороны также начали подготовку к делимитации и демаркации межгосударственной границы.

Словом, пока Мирзиёев действует почти безошибочно – идя на мелкие и почти ничего не значащие для власти уступки населению, он сохраняет каримовскую модель управления и одновременно старается стабилизировать обстановку по периметру границ республики, заручившись дружбой соседей. Выигранные в пасторальной обстановке узбекской псевдодемократии президентские выборы лишь добавят уверенности бывшему губернатору Самаркандской и Джизакской областей, которого Ислам Каримов, сам человек крутых нравов, назначил премьером за умение решать самые сложные вопросы, не чураясь никаких методов.

Одним из таких вопросов остается будущее членов бывшей президентской семьи, в первую очередь старшей дочери Каримова, Гульнары. Несмотря на слухи, что некогда самая влиятельная бизнес-леди республики была вывезена в Израиль, сын Гульнары Ислам рассказал, что его мать по-прежнему находится в Ташкенте под постоянным надзором спецслужб. Мирзиёеву и его команде, публично демонстрирующим по отношению к покойному президенту почти сыновьи чувства, придется решать судьбу Гульнары предельно аккуратно, ведь, случись с ней какая-либо беда, это ударит по всему авторитету построенной «папой» системы власти.

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 6 декабря 2016 > № 2003142 Петр Бологов


Узбекистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 25 октября 2016 > № 1945019 Петр Бологов

Тайный узбек. Станет ли Усманов агентом влияния Кремля в Узбекистане

Петр Бологов

У Кремля есть некоторый опыт сотрудничества с миллиардерами – выходцами из бывших советских республик (Грузии, Молдавии, Азербайджана), но эффективность такого сотрудничества всегда была довольно сомнительной. С Усмановым все еще сложнее – он перестал быть налоговым резидентом России, живет в основном за границей, а свой бизнес в Узбекистане свернул еще в конце 1980-х

Сообщение Reuters о регулярных визитах в Ташкент российского миллиардера узбекского происхождения Алишера Усманова породили множество предположений о целях этих вояжей и вообще о степени влияния Москвы на происходящее в Узбекистане. Часто рассуждения на эту тему сопровождаются напоминанием о том, что Усманов некогда состоял в родственных отношениях с новым узбекским лидером Шавкатом Мирзиёевым, который после президентских выборов 4 декабря официально займет место скончавшегося в сентябре Ислама Каримова.

Публикации Reuters предшествовала заметка на узбекском сайте Uzmetronom, в которой также говорилось о том, что личный лайнер Усманова А340-300 Bourkhan все чаще видят на летном поле ташкентского аэропорта. Информацию о перемещениях олигарха подтверждают и данные сайта Flightradar. Но если Reuters связало последний визит миллиардера со встречей 28 сентября первых лиц республики, на которой те делили властные полномочия, то Uzmetronom объясняет появление Усманова в Ташкенте бракосочетанием дочери его личного повара. Развлекать гостей свадьбы олигарх якобы рекрутировал Аллу Пугачеву, Сосо Павлиашвили и других популярных артистов, для которых и был предоставлен самолет.

Одно другому, впрочем, не мешает. Алишер Усманов славится способностью решать несколько задач одновременно, и даже его рабочий кабинет устроен особым образом – в разных его частях стоят несколько переговорных столов, за которыми миллиардер, поочередно подсаживаясь, обсуждает текущие дела. Поэтому, отправив Пугачеву петь на свадьбу, олигарх вполне мог посетить встречу Мирзиёева с шефом Службы национальной безопасности Узбекистана Рустамом Инноятовым и первым вице-премьером Рустамом Азимовым – то есть теми двумя чиновниками, с которыми будущий президент будет делить власть.

В окружении самого олигарха какое-либо влияние Усманова на политическую жизнь Узбекистана категорически отрицают. Представитель миллиардера пояснил, что у того есть «много друзей и родственников в Узбекистане» и он будет рад «быть полезным», если официальный Ташкент сам об этом попросит, но до той поры все рассуждения на эту тему не имеют под собой оснований.

И действительно, при президенте Каримове невозможно было представить, что некий российский олигарх, пусть даже 73-й номер всемирного списка Forbes, наведывается в Узбекистан, чтобы вклиниться в противостояние местных кланов. Как частное лицо или как эмиссар российской элиты – не имеет значения, Каримов не терпел никаких вмешательств извне во внутреннюю политическую кухню Узбекистана. Но теперь, когда наследники первого президента, не имеющие его опыта и авторитета, пытаются продолжить прежний курс, поддержка влиятельного земляка может оказаться для них весьма кстати.

Другое дело, нужно ли это самому Усманову, который давно не ведет никакого бизнеса, по крайней мере публичного, на исторической родине. Да и брачный альянс с Мирзиёевым, на племяннице которого был женат племянник и единственный наследник Усманова Бабур, закончился в 2013 году, когда Бабур погиб в автокатастрофе. Его вдова Диора вместе с дочкой живет сейчас в Москве, где занимается выпуском детской одежды под собственным брендом.

Предпринимательскую деятельность в Узбекистане Усманов закончил еще в конце 1980-х. Тогда он после освобождения из тюрьмы, где находился с 1980 по 1986 год, занимался организацией охоты для богатых туристов в горах Памира. После этого будущий олигарх всецело посвятил себя бизнесу в России.

О контактах Усманова с узбекским руководством мало что известно, хотя они несомненно были, иначе вряд ли Верховный суд Узбекистана в 2000 году полностью реабилитировал бы Усманова, объявив уголовное дело против него сфабрикованным. Подробности этого дела 1980 года сегодня тоже стали тайной за семью печатями. Сам Усманов, во время уголовного преследования – сын прокурора Ташкента, утверждает, что стал жертвой политических репрессий. Хотя, если считать репрессиями расследования, связанные с «хлопковым делом», начались они только в 1983 году. По наиболее распространенной версии, Усманов был осужден за хищение, мошенничество и вымогательство. Так или иначе, но эта темная история осталась в далеком прошлом, и предположения о том, что олигарх зачастил в Ташкент, чтобы «перепрятать» старое уголовное дело, вряд ли имеют под собой основания.

Наращивая бизнес в России, Усманов неоднократно отвергал какую-либо связь с президентом Узбекистана Исламом Каримовым и членами его семьи, а заодно и зарекался заниматься политикой, в том числе и на исторической родине. Смерть Каримова ничего в этом раскладе не изменила – СМИ могут сколько угодно склонять фамилию Усманова в связи с событиями в Ташкенте, но сам шестидесятитрехлетний уроженец славного своими тюбетейками города Чуст от узбекистанских реалий все так же дистанцируется.

Надо также учитывать, что в последние годы Усманов постепенно отходит от операционного управления своими активами и все больше времени уделяет меценатской деятельности. Если бы олигарх до сих пор трудился в структурах того же «Газпрома», можно было бы предположить, что его участившиеся визиты в Узбекистан связаны с лоббированием интересов российской корпорации, которая реализует несколько проектов в Каракалпакии. Но Усманов еще в 2014 году досрочно ушел с поста гендиректора «Газпром инвестхолдинга», объяснив это тем, что хочет уделять больше времени социальным проектам. Да и маловероятно, что Усманов летал обсуждать вопросы бизнеса на встречу, которая явно была посвящена распределению властных полномочий между первыми лицами Узбекистана.

Возможно, Кремль был бы не против использовать Усманова для продвижения российских экономических интересов в Узбекистане, потому что они в этой стране у России серьезные. Россия крупнейший внешнеторговый партнер Узбекистана (21,7% товарооборота в 2014 году). В России работают около двух миллионов узбекских трудовых мигрантов, денежные переводы которых на родину в 2015 году превысили $3 млрд. Серьезную активность на узбекском направлении развил «Газпром»: на фоне конфликта с Туркменией в этом году российская компания получит 4 млрд кубометров газа из Узбекистана, хотя изначально планировался всего 1 млрд. Объем добычи газа в Узбекистане другим российским гигантом, «Лукойлом», в 2016 году может достичь 6 млрд кубометров. Москва недавно простила Ташкенту долг $865 млн, возникший еще в 1992–1993 годах, а Узбекистан отказался от претензий на долю в Алмазном фонде бывшего СССР, став первой постсоветской республикой, юридически оформившей такое решение. Словом, перед смертью Каримова отношения двух стран если и не переживали прорыв, то развивались по нарастающей.

К тому же у Кремля есть некоторый опыт сотрудничества с миллиардерами – выходцами из бывших советских республик. В 2012 году в Грузии уроженец этой республики Бидзина Иванишвили, сделавший состояние в России (свои металлургические активы в РФ в 2004 году он продал как раз Усманову), помог привести к власти политиков, взявших курс на более прагматичные отношения с Москвой. В Молдавии похожая роль, судя по всему, отведена бизнесмену Ренато Усатому. В Азербайджане лоббистами российских интересов долгое время выступали участники так называемого Союза миллиардеров.

Однако даже в этих гораздо более ярких случаях эффективность такого сотрудничества Кремля с бизнесменами была довольно сомнительной. Грузия по-прежнему стремится вступить в НАТО, Ренато Усатый далек от реальной власти в Молдавии, а азербайджанский Союз миллиардеров был распущен в прошлом году.

С Усмановым все еще сложнее – по последним данным, он перестал быть налоговым резидентом России, так как большую часть времени проводит за пределами страны. Усманов устранился от управления своими капиталами и посвятил себя в основном спортивной (он президент Международной федерации фехтования и совладелец футбольного клуба «Арсенал») и филантропической (обладатель премии «Меценат года – 2015») деятельности. Таким образом, миллиардер остается верен обещанию, которое дал в 2012 году, заявив, что через пять лет полностью отойдет от бизнеса и сосредоточится на благотворительности. Конечно, смерть Ислама Каримова и изменение политической конъюнктуры на родине олигарха могли внести коррективы в эти планы, предоставив Кремлю возможность с помощью Усманова расположить Узбекистан к сближению с Россией. Но утверждать это, основываясь только на данных Flightradar, было бы преждевременно.

Узбекистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 25 октября 2016 > № 1945019 Петр Бологов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter