Всего новостей: 2397701, выбрано 1 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Костюк Дмитрий в отраслях: Электроэнергетикавсе
Костюк Дмитрий в отраслях: Электроэнергетикавсе
Украина > Электроэнергетика > expert.ua, 20 мая 2013 > № 939001 Дмитрий Костюк

Союз турбины и генератора

Первый заместитель директора предприятия «Электротяжмаш» Дмитрий Костюк рассказал о конкуренции на международных рынках, советском наследии и создании энергоконцернов

Традиционно считается, что в Украине неплохо себя чувствуют лишь производители сырьевых и полуфабрикатных товаров (прежде всего металлурги, химики и отчасти аграрии), да и то, потому что вовремя попали в частные руки. А машиностроение находится в упадке или в лучшем случае стагнирует. «Эксперт» пообщался с заместителем генерального директора госпредприятия «Электротяжмаш» (Харьков) Дмитрием Костюком и убедился, что бывает и иначе.

Этот завод в советское время был лидером энергетического машиностроения. За годы независимости в Харькове многие предприятия либо вовсе закрылись (например, Харьковский завод тракторных двигателей или «Серп и молот», производивший дизели для сельхозтехники), либо существенно сократили объемы выпуска (как Харьковский тракторный или завод им. Малышева). А «Электротяжмаш» сумел не только сохранить промышленный потенциал, но и разработать и освоить новые виды продукции. В интервью нашему журналу Костюк раскрыл некоторые секреты.

— Судя по новостным сообщениям о подписанных или выполненных заводом «Электротяжмаш» контрактах, его деятельность сфокусирована на реконструкции гидроэлектростанций и поставках генераторов для локомотивов. Иногда еще всплывает производство агрегатов для атомной промышленности. Соответствует ли такой профиль потенциалу предприятия — тому, что оно могло бы или планирует производить?

— Это далеко не полная картина. Предприятие выпускает весь спектр продукции, предусмотренный его технической и конструкторской базой. Это генераторы для тепло- и гидроэлектростанций, тяговые электродвигатели и генераторы для тепловозов, электровозов и городского электротранспорта. Например, к Евро-2012 мы поставляли электродвигатели для троллейбусов производства «Богдан Моторс».

Если говорить о перспективах, то мы однозначно будем наращивать присутствие в сфере энергетики — гидро- и тепловой. У нас есть опыт, накопленный десятилетиями, сильная конструкторская школа.

— Каковы позиции завода в атомной энергетике?

— Завод производит генераторы для АЭС. Мы осуществляли поставки в Россию и Индию. Но наше присутствие в этой сфере не особенно значительно по сравнению с другими направлениями, ведь при СССР у предприятия была своя специализация, а производство генераторов для атомной энергетики было сосредоточено на ленинградском заводе, который сейчас входит в концерн «Силовые машины».

Короткие и длинные

— Если говорить в целом по заводу, производство какого из двух подразделений более рентабельно — энергетического или тягового оборудования?

— Безусловно, производство турбо- и гидрогенераторов. Все проекты в сфере энергетики, как правило, уникальны. А производство электротягового оборудования серийно. Соответственно, заказчик при увеличении объемов настаивает на снижении стоимости.

При этом средний срок изготовления изделия для энергетики составляет от 9–12 до 16–24 месяцев, а по электротяговому оборудованию — 30–60 дней. Мы получаем уникальную возможность балансировать денежные потоки, получать и «короткие», и «длинные» деньги.

— То есть вы требуете бОльшую маржу по энергетическому оборудованию, чтобы обезопаситься от возможных колебаний компонентов себестоимости в течение длительного периода исполнения контракта?

— Не только поэтому. Безусловно, мы боремся за бОльшую маржу. Конкурентов на этом рынке гораздо меньше, чем на многих других, поскольку не каждый производитель может похвастаться конструкторами, которые могут спроектировать готовое изделие от начала до конца.

— Ниже какой маржи по EBITDA вы не готовы опускаться при подписании контрактов?

— В энергетическом секторе заказы с рентабельностью ниже 20 процентов мы почти не рассматриваем. Ведь стоимость денег высокая — она превышает 15 процентов.

— Если за 18 месяцев исполнения контракта произойдет существенное удорожание какого-то из компонентов себестоимости, кто несет соответствующий риск — завод или заказчик?

— Мы полностью несем риск удорожания расходных материалов, поэтому стараемся его нивелировать за счет увеличения авансового платежа, дабы «законтрактоваться» с поставщиками оборудования и материалов. Таким образом, мы стараемся комплектоваться в первые два-три месяца выполнения контракта.

— А металлы ведь могут не только дорожать, но и дешеветь. Как сейчас, например.

— Обычно мы не очень радуемся падению цен на металл. Если металлургия стагнирует, значит, следующей отраслью, которая подвергнется спаду, будет энергетика.

— Сейчас медь падает в цене. В январе тонна стоила более восьми тысяч долларов, в конце апреля — менее семи тысяч. Вы рассчитываете в связи с этим на увеличение рентабельности?

— Мы используем электротехническую медь очень высокого качества, это не полуфабрикат, а готовая продукция — прокат. В Украине таких производителей нет, да и в соседних странах не так много поставщиков подобного сырья. Берем продукцию из российского города Каменск-Уральский и финскую. Ее стоимость меньше подвержена резким колебаниям.

— Какие еще компоненты себестоимости? Специальные стали?

— Да, мы используем электротехническую сталь, которую закупаем в Швеции. Остальные составляющие — черные металлы и оплата труда, поскольку много металлообработки.

Спрос на гидрогенераторы

— Давайте поговорим о поставке оборудования для гидроэнергетики. У компании «Укргидроэнерго» масштабные планы — полностью реконструировать агрегаты к 2016–2017 годам. А что будет делать завод в 2018-м, когда модернизация закончится?

— Я вижу горизонт для проведения таких работ не менее пяти-семи лет. Сейчас мы являемся одними из стратегических партнеров модернизации — почти все генераторы, установленные на Днепровском каскаде, произведены на нашем заводе. Надеюсь, что компании «Укргидроэнерго» удастся привлечь необходимое финансирование. Будем участвовать в тендерах и намерены в них побеждать. Реконструкция части оборудования уже проведена, но задел по ремонту агрегатов остается большим.

Кроме того, сейчас ведется строительство Днестровской ГАЭС — крупнейшей гидроаккумулирующей станции в Европе. В настоящее время мы осуществляем отгрузку оборудования для второго агрегата первой очереди проекта (стоимостью 264 миллиона гривен — «Эксперт»), подписываем договор на производство оборудования для третьего агрегата.

Проект потенциально предусматривает строительство и второй очереди. Но это уже вопрос больше к правительству — в каких объемах будет осуществляться финансирование.

— Будете участвовать в тендерах Ташлыкской ГАЭС и других «первичных» стройках?

— Будем. Надеемся, что на украинские станции будет поставлять оборудование именно украинский производитель.

— Расскажите о поставках за рубеж.

— Я понимаю, что гидропотенциал Украины — не самый высокий по сравнению с другими странами, да и степень использования гидроресурса в стране почти достигает ста процентов. Так что мы активно работаем с российской компанией «РусГидро», увеличиваем свое присутствие на рынке Казахстана.

Вообще среди стран СНГ огромный гидропотенциал имеют РФ и Таджикистан. Мы присутствуем на рынке обеих стран. Наш последний контракт в России — поставка гидрогенераторов на 12,5 миллиона долларов для Зеленчукской ГЭС-ГАЭС (Карачаево-Черкессия). В Таджикистан мы начали поставку второго гидрогенератора для крупнейшей гидростанции страны — Рогунской ГЭС (в рамках контракта на два агрегата общей стоимостью 40 миллионов долларов. — «Эксперт»).

Если говорить о дальнем зарубежье, то перспективным является рынок Латинской Америки, куда наше оборудование уже поставлялось, — это Мексика и Панама.

Наследие предков

— Какая часть ваших заказов формируется за счет того, что поставки оборудования начались еще в советское время?

— Я не сказал бы, что мы сейчас только пожинаем плоды деятельности времен СССР. Конечно, на нас работают технологии, наработанный опыт и конструкторская школа: пока что ремонтировать или частично заменять наше оборудование умеет очень небольшое количество компаний. С другой стороны, мы, к примеру, научились делать генераторы, подобные тем, которые выпускает концерн «Силовые машины». Уже есть прецеденты, когда в России заменяем оборудование нашего конкурента.

— Почему? Ниже цена или есть какие-то технические решения?

— Наши генераторы имеют более привлекательное соотношение цены и качества. К тому же мы научились устанавливать свои генераторы вместо генераторов компании «Силовые машины» и некоторых других производителей без существенных изменений фундаментов и систем обеспечения электростанции.

Уровень себестоимости у нас, как правило, ниже, чем у российских и европейских производителей, а вот с китайскими компаниями конкурировать непросто. Недавно мы выиграли тендер на поставку генераторов на индийскую ТЭС «Бандель» (стоимость не разглашается. — «Эксперт»). Считаем это значительным достижением, поскольку из-за высокой конкуренции индийский рынок очень плотный. Понятное дело, что рентабельность поставок в Индию получается одной из самых низких.

— Как можно охарактеризовать мощности предприятия?

— Мы можем изготавливать до восьми турбогенераторов в год. В советское время завод выпускал по одному изделию в месяц. По гидрогенераторам сказать намного сложнее — вся продукция разного размера. Одна машина в диаметре может составлять пять метров, а другая, — скажем, для Днестровской ГАЭС — превышать 16 метров.

— На сколько процентов от своей мощности работает завод?

— Загрузка превышает 70 процентов. Можно еще увеличить объемы работ за счет дополнительного введения второй и третьей смены, хотя половина завода и так уже работает в круглосуточном режиме. За последний год мы наняли более тысячи сотрудников.

— И каковы на этом фоне финансовые результаты работы предприятия?

— Выручка в прошлом году достигла почти полутора миллиардов, что больше на 35%, чем в 2011-м. В этом году мы рассчитываем перешагнуть рубеж в два миллиарда гривен.

— Вы сказали, что наняли тысячу с лишним человек. Есть ли персонал, который собираетесь сокращать?

— На любом предприятии происходит определенная текучесть кадров. Прежде всего, нам остро не хватает технического персонала. Есть определенный кадровый голод. Не хватает специалистов со средним техническим образованием, поскольку профильные училища, которые раньше готовили кадры для нашего завода, сегодня не работают.

Что касается других сотрудников, то, к счастью для нас и к сожалению для страны, многие заводы Харькова закрыты, и ежедневно 50–70 человек приходят на нашу проходную с желанием трудоустроиться. Поэтому сложилась уникальная ситуация, когда при подборе кандидата на вакантную должность у нас есть возможность выбирать лучших из лучших.

При этом хочу отметить, что мы особое внимание уделяем непрерывному образованию персонала. Это и вечерние классы, занятия в которых проводят опытные сотрудники, передавая накопленный багаж знаний молодым, и поддержка в получении последипломного или высшего технического образования. В результате такой кадровой политики к нам приходит много молодежи, средний возраст сотрудников значительно снизился.

Сила — в единстве

— Какие сейчас взаимоотношения с харьковским предприятием «Турбоатом»? Работаете в связке?

— У нас крепкие партнерские взаимоотношения, мы дополняем друг друга. Два предприятия находятся не просто на одной улице. Они находятся, так сказать, «на одном валу», потому что вал турбины и генератора должны быть сопряжены.

Последний пример нашего взаимодействия — поставка генератора и турбины на Экибастузскую ГРЭС в Казахстан (стоимость подписанного в 2010 году контракта превысила 30 млн долларов. — «Эксперт»). Кроме того, это все агрегаты, поставленные для «Укргидроэнерго». В принципе мы можем комплектоваться с любым другим производителем, но заказчику, безусловно, выгоднее, когда два подрядчика находятся рядом друг с другом. Поставка и монтаж оборудования из регионов, расположенных в разных частях мира, более сложны и обходятся соответственно дороже.

К сожалению, сейчас количество заказов, которые мы выполняем совместно с «Турбоатомом», невелико. Но мы стараемся развивать это направление и осуществлять комплектные поставки.

— Так, может быть, нужно объединить «Электротяжмаш» и «Турботом», где государству принадлежит 75 процентов, в одну структуру?

— Объединение наших предприятий — здравая идея. Мы тут не придумываем новую бизнес-модель. Если обратиться к истории, «Электротяжмаш» и «Турбоатом» всегда были тесно связаны друг с другом. Наше предприятие создавалось как завод, который изготавливал тяговое оборудование, а «Турбоатом» был площадкой по производству турбин и генераторов, необходимых для электрификации страны. И только потом, в 1954 году, с завода «Турбоатом» на «Электротяжмаш» перенесли генераторное производство.

Успешный пример реализации подобной модели — российская компания «Силовые машины», наш мощный конкурент. После того как в нее вошел «Красный котельщик», у концерна усилилась позиция на рынке — одна компания предлагает решения по котлу, турбине и генератору.

Мое субъективное мнение таково: при объединении предприятий наши позиции на рынке станут сильнее. Заказчику всегда удобнее получать продукцию из одной точки.

Автор: Сергей Рыбальченко

Украина > Электроэнергетика > expert.ua, 20 мая 2013 > № 939001 Дмитрий Костюк


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter