Всего новостей: 2464865, выбрано 5 за 0.016 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Седаков Павел в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыАгропромвсе
Россия > Агропром > forbes.ru, 12 апреля 2016 > № 1721272 Павел Седаков

Тепличные условия Юрия Ковальчука: миллиардера привлекло сельское хозяйство

Павел Седаков

обозреватель Forbes

«Ковальчук сейчас активно строится в Кашире. Это очень амбициозный проект», — рассказал Forbes владелец одного из подмосковных агрохолдингов и подтвердили два менеджера, знакомые с проектом. Речь идет о тепличном комплексе в Каширском районе, чьи овощи со временем могут занять до 15% рынка fresh-продуктов Москвы и Подмосковья. По словам собеседников Forbes, проект компании «Агрокультура Групп» стоимостью 5 млрд рублей реализуется на кредиты банка «Россия», основным акционером которого является Юрий Ковальчук. Тепличному комплексу удалось не только получить доступные деньги, но и дешевую «энергию из розетки» от Каширской ГРЭС.

Проект развивался ударными темпами: в декабре 2014 года была приняна проектная документация, строительство началось в апреле 2015 года, а в ноябре уже высадили первые семена огрурцов. Тепличные проекты обычно начинаются именно с огурцов — они быстрее созревают и приносят быстрые деньги — в 2016 году комплекс должен вырастить 8 700 тонн огурцов. Инвестиции в запуск первой очереди теплиц площадью 9,4 га составили около 2 млрд рублей. После запуска второй очереди на 12,5 га (инвестиции, по данным компании, 3 млрд рублей) комплекс планирует производить 18 000 тонн овощей — к огурцам добавят томаты и зелень.

Все четыре очереди теплиц общей площадью 76 га должны быть сданы к 2018 году — и тогда комбинат станет одним из самых крупных тепличных хозяйств в Центральной России.

Урожай составит 74 000 тонн овощей. «После запуска всех очередей комбинат сможет обеспечивать до 15% рынка Москвы и Московской области», — заявлял Герман Елянюшкин, заместитель председателя правительства Московской области.

Успех любого тепличного проекта складывается из трех основных составляющих: земля, энергия и рынок сбыта. «Нами было выбрано живописное место в Каширском районе в ста километрах от Москвы», — объясняет сайт «Агрокультура Групп» выбор площадки возле деревни Новоселки. Площадка для тепличного комплекса была выбрана неслучайно, говорит источник Forbes, знакомый с проектом — рядом находится Каширская ГРЭС, крупнейшая электростанция столичного региона. На ее долю — мощность электростанции составляет 1 910 МВт — приходится около 10% всей выработки электроэнергии московской энергосистемы.

В феврале 2016 года компания «РусЭнергоМир» построила для «Агрокультуры Групп» трансформаторную подстанцию 110 кВ, которую подключили к высоковольтной линии «Каширская ГРЭС-Мордвес». «Заказчик поставил предельно сжатые сроки, — отметил руководитель проекта Денис Минибаев. — Чтобы уложиться в график, компания максимально оптимизировала процесс проектирования, снабжения, строительства и финансирования». Общая мощность подстанции составляет 25 МВА и, как говорится на сайте «РусЭнергоМир», она потребуется заказчику для электроснабжения технологического освещения тепличного комплекса. В ОАО ОГК-1, в которую входит Каширская ГРЭС, Forbes отказались сообщили размер тарифа для тепличного комплекса, но, по оценкам экспертов, он может быть в 2-3 раза ниже тех, по которым платят обычные агропредприятия.

Дешевая «энергия из розетки» — это конкурентное преимущество для тепличного проекта. В себестоимости огурца 50% затрат приходится на освещение и обогрев. «Энергия с ГРЭС пойдет на освещение — досветку, обогрев у них газовый, — замечает собеседник Forbes, знакомый с проектом. — Если есть свободные мощности, энергетики заинтересованы в том, чтобы энергию продавать». Большинство современных тепличных комплексов строят с газовой генерацией, замечает один из конкурентов «Агрокультура Групп»: дешевого электричества немного — «мало кому удается сеть рядом с АЭС или ГРЭС». Например, у Алексея Антипова, основателя компании «Балтимор», партнером в его тепличном комплексе был акционер Сяського ЦБК Алексей Шмаргуненко — он нашел землю рядом с ЦБК и подключил теплицы к своей котельной.

Кроме дешевой энергии, владельцам «Агрокультура Групп» удалось получить кредиты на хороших условиях: «Деньги кредитные, но не Россельхозбанка — их финансирует банк Россия».

Основным владельцем банка является Юрий Ковальчук (42,3% с учетом пакета, принадлежащего жене). Сумму кредита в «Агрокультура Групп» назвать отказались. Представитель АКБ «Россия» сообщил, что не сумеет оперативно ответить на вопросы Forbes. По данным отчетности за 2014 год, на стадии проектирования комплекса сумма кредитных средств у компании составляла всего 35 млн рублей, отчетность за 2015 год не предоставлялась.

В «Агрокультура Групп» связи с Ковальчуком отрицают. «Ковальчук Юрий Валентинович к нашему проекту никогда не имел и не имеет никакого отношения, ничего не инвестировал и не инвестирует», — сообщил Forbes генеральный директор «Агрокультура Групп» Владимир Чернышов. По данным ЕГРЮЛ, Чернышову принадлежит 50% компании, еще — 50% фирме «Пересвет-Агро», дочерней компаниии банка «Пересвет», принадлежащего Русской православной церкви (РПЦ).

Перед началом посева семян огурцов тепличный комплекс освятил и провел молебен благочинный церквей Каширского района священник Валерий Сосковец.

«Была сложная ситуация, а они [«Пересвет-Агро»] оказались в нужное время в нужном месте», — говорил ранее Чернышов РБК. Тепличный бизнес для него самого в новинку. Чернышов несколько лет проработал гендиректором ООО «Озон», управляющей горнолыжным курортом «Игора» в Ленинградской области — ее совладельцем называют все того же Ковальчука.

Запрет на ввоз овощей из Европы и Турции, а также ставка Минсельхоза на увеличение вдвое площадей российских теплиц привлекли в этот бизнес сразу несколько членов списка Forbes. Недавно АФК «Система» Владимира Евтушенкова купила тепличный комплекс «Южный», один из крупнейших в стране. Свои теплицы есть уже у владельца ОАО «Магнит« Сергея Галицкого и автодиллера Александра Варшавского. Экс-владелец «Скартэла» Сергей Адоньев вместе с партнером Сергеем Рукиным построили тепличные комплексы в подмосковных Луховицах и Тюменской области. Агрохолдинг «Русагро» Владимира Мошковича начал проектировать крупный тепличный комплекс на 100 га, а сын Романа Абрамовича — Аркадий ищет подходящую площадку для реализации своего проекта. «Ажиотаж пошел, —подтверждает Михаил Глушков, исполнительный директор Союза производителей овощей. — Но сливки, обычно, снимают те, кто пришел первым».

Подробнее о том, как миллиардеры инвестируют в тепличный бизнес, читайте в майском номере журнала Forbes.

Россия > Агропром > forbes.ru, 12 апреля 2016 > № 1721272 Павел Седаков


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 16 декабря 2015 > № 1586732 Павел Седаков

С легким паром: как столичные бани становятся сетевыми проектами

Павел Седаков

обозреватель Forbes

«Я мог бы у себя за городом париться, но мне нравится социальная тема — общаешься с людьми по-простому, без понтов», — рассказывает Кирилл Ратников, президент Ratnikov GR Solutions, завсегдатай Сандуновских бань с 2001 года. Для специалиста по общению с гоструктурами трудно найти более удачное место для завязывания неформальных связей. Ратников ходит в баню в компании топ-менеджеров банков, силовиков, строителей и нефтяников. Между заходами в парилку решалось много насущных вопросов и даже заключались сделки: однажды, вспоминает собеседник Forbes, прямо в бане нашли участника тендера на строительство автодороги в Подмосковье. «Как тут не посодействовать, если мы друг друга голышом уже пять лет видим!», — смеется Ратников.

Москва без бань — не Москва, уверял журналист Владимир Гиляровский. Известные столичные бани — Сандуновские, Варшавские, Краснопресненские, Ржевские, Царицынские — это не только источник легкого пара, но и элитарный клуб, куда ходят бизнесмены, чиновники, спортсмены и актеры. Общественные бани любят, например, Александр Мамут, финансист Марк Гарбер, адвокат и ресторатор Александр Раппопорт, пару лет назад в Сандунах были замечены Петр Авен и Роман Абрамович.

Общественные бани — это еще и неплохой бизнес. «Банная тема в последнее время активно развивается, причем не только в Москве, но и в регионах — Казани, Сочи», — подтверждает Forbes заместитель мэра Москвы Марат Хуснуллин, сам, кстати, большой поклонник бани. Кто владеет самыми известными столичными банями и каковы перспективы этого бизнеса?

Бизнес на пару

«На пространке» — темном и строгом, как готический собор, зале высшего мужского разряда Сандунов — стоит негромкий гул. Все места заняты мужчинами в простынях: одни неспешно едят, другие пьют чай с медом, третьи возвращаются из парной — передохнуть и отдышаться. Между рядами скользят банщики, разнося кружки, тарелки, записывая желающих на парение и массаж. Как только уходит одна компания, ее место тут же занимает другая. В разрядах всегда живая очередь, здесь нельзя забронировать места заранее. В чем причина популярности? «В Сандунах мне нравится пар, — говорит Хуснуллин. — Первый раз оказался там лет 25 назад. С тех пор хожу. Мне как человеку, рожденному в СССР, вообще близка тема общественных бань».

Сандуны — старейшие и самые известные бани Москвы. Каменная баня на берегу реки Неглинки была построена в 1808 году придворным актером Силой Сандуновым на деньги — так гласит легенда — от проданных бриллиантов, которые императрица Екатерина II подарила его жене Елизавете. В конце XIX века бани были перестроены: появились холл с позолоченной лепниной и мраморной лестницей в стиле «роккоко», библиотека с камином, готический зал с мебелью из мореного дерева и витражами, бассейн с ионическими колоннами. В «царь-бани», как называл Сандуны Федор Шаляпин, ходили Чехов, Толстой, Рахманинов, Маяковский (у пролетарского поэта была даже собственная лавочка — сейчас к ней прикручена табличка с надписью: «Здесь мылся человек, шагающий в ногу со временем»).

Готический зал в высшем разряде Сандуновских бань — здесь кушают, пьют чай и отдыхают между заходами в парную

В советское время Сандуны тоже были в почете. «Бобров и Федотов из ЦСКА ходили в баню на массаж, взвешивались, а мы, пацаны подходили к своим кумирам, чтобы хотя бы до них дотронуться», — вспоминает полковник Олег Нечипоренко, сотрудник внешней разведки КГБ. Те, кто однажды попал в Сандуны, уверяет Нечипоренко, ходят в них всю жизнь.

Так вышло с Хамитом Алеевым, который в 70-е годы пришел работать в Сандуны разнорабочим, потом стал банщиком, потом — гендиректором и владельцем 28% акций ООО «Сандуновские бани». Сейчас Алеев на пенсии, но в бане появляется еженедельно — под первый пар, когда парная еще сухая.

Всего акционеров пятеро, все они — бывшие сотрудники бани (от общения с Forbes они отказались). Николай Демидов (18%), например, работал в службе снабжения, был заведующим мужским отделением, потом работал коммерческим директором; Роберт Арутюнов (18%) был заведующим в номерных отделениях, стал первым заместителем директора. «Удивительно, как владельцам удалось не переругаться между собой и сохранить Сандуны — в 90-е годы баня была ужасном состоянии, прибыли практически не было», — вспоминает еще один собеседник Forbes.

Бывший замдиректора по производству Петр Кулагин (умер в 2011 году) лично парил по субботам в первом мужском разряде. «Однажды я насчитал в парной 102 человека — все пришли специально на Петра Григорьевича. Такого кайфа я никогда не испытывал», — вспоминает генеральный директор «Сандуновских бань» Максим Пашков.

Сердце бани — ее парная, печи натапливают каждую ночь. «Ты можешь все тут намазать золотом, но если не будет сандуновского пара — никто не будет ходить», — уверяет Пашков. Парят клиентов парильщики, которые могут по несколько часов в день проработать в парной, где температура достигает 80 градусов, а влажность 60%. «Здоровье должно быть, как у космонавта, — замечает Сергей Дугин, старший парильщик с 40-летним стажем.— Дело не в мускулатуре, а в дыхалке, выносливости». Еще парильщик должен, если надо, подержать разговор, не спасовав перед известными людьми.

Сандуны не зря называют «царь-банями»: вот уже два века здесь парятся самые известные люди России

Среди посетителей много бизнесменов. Петр Авен вспоминал, что в Сандуны его приглашал Мамут — он знает толк в хорошем паре. Сам Мамут ходит в баню по субботам, в первый разряд. Несмотря на внешнюю простоту этот разряд — любимое место заядлых парильщиков, особенно парная с жестким, мужским паром. «Мы с друзьями знаем толк и в вениках, и в правильной поддаче. Сразу видим новичка, но не шутим над ним долго (в бане мы снисходительны) — наоборот, начинаем учить его банному делу и поведению: например, не перебивать и не разбрасывать вещи», — рассказал Forbes Александр Мамут.

Личный опыт Александра Мамута, завсегдатая Сандунов:

«У нас с друзьями традиция — ходить в Сандуны по субботам. Это, по нашему мнению, лучший способ очищения сознания и организма. Особенно в субботу. Мы с друзьями знаем толк и в вениках, и в правильной поддаче. Еще мы сразу видим новичка, но не шутим над ним долго (в бане мы снисходительны) — наоборот, начинаем учить его банному делу и поведению — например, не перебивать и не разбрасывать вещи. Мы ведем в первом разряде Сандунов содержательные беседы — всегда есть, что обсудить, Родина скучать не дает. Некоторые разгоряченные счастливые (не я ни разу) пьют холодное пиво, становясь особенно задушевными. Иногда, в праздничные дни (8 Марта или в День милиции) они же тихонько поют. Остальные пьют — кто из кружки чай с лимоном и медом, а кто — стакан ледяного морса маленькими глотками. Все — чистые, тихие и немного сияющие. А я — молчаливый и поумневший. Если кто-то задремлет ненадолго, его никто и не будит — устает человек за трудовую неделю, вот и спит, укрытый простынкой. Пар мы любим с мятой, дышим им глубоко и медленно. После купели мы немного звеним. Мы все — так, зато один из нас — знаменитый ресторатор. С ним все здороваются, даже с голым. Иногда один из нас идет в парикмахерскую (есть в Сандунах и такое). Понятно — собрался куда-то. Стены Сандунов украшены стихами, в основном на рифму «парит — дарит», еще «пар — дар» и менее очевидную — «веник — здоровье». От простой этой поэзии нам становится легче. Конечно, сейчас нас уже поменьше чем раньше, кто-то перестал ходить, а кого-то не стало. Наверное, когда-то один из нас будет в Сандунах один. Не очень-то хочется мне оказаться на его месте«

В бане заключают сделки и находят новых партнеров: один из столичных бизнесменов — владелец сети салонов красоты — познакомился в Сандунах с владельцем автомоек и автосервисов. «Они как раз расширяли бизнес и предложили знакомому войти с деньгами, — рассказывает Пашков. — Переговоры шли прямо между заходами в парилку. В итоге он продает два салона красоты и вкладывает деньги в бизнес». Партнеры до сих пор вместе работают и ходят париться.

Идет в гору и бизнес Сандунов: выручка за пять лет выросла на 44% — с 370 млн руб. в 2010 году до 658 млн рублей в 2014 году. На чем зарабатывает баня? Основная статья доходов — банные услуги, например, в высшем разряде услуги парильщика на 15-ти минутный сеанс стоят 1600 рублей, 45-минутный мыльный массаж — уже 2400 рублей. Аренда кабины на 2 часа в высшем разряде стоит от 3500 до 10 000 рублей. В бане можно купить тапочки, шапочки, халаты, веники с эмблемой бани. «Бывает, что иностранцы приходит к нам без всего — мы полностью их экипируем», — замечает Елена Соколова, руководитель отдела маркетинга «Сандуновских бань».

В Сандунах всегда любили выпить и закусить — кухня приносит до 15% выручки. Пока корреспондент Forbes, разделывался с корюшкой под хамовническое пиво (здесь его подавали еще до революции, недавно при ремонте нашли старую бутылку) соседям несли раков, мясную нарезку, китайские пельмени, лагман — в Сандунах есть русская, узбекская и китайская кухня. «Но мы, конечно, сохраняем наши традиционные блюда — знаменитые сандуновские хачапури, лагман, селедочку под водочку и борщ», — уверяет Пашков.

Сандуны осваивают новые рынки: в прошлом году на первом этаже комплекса открыли лавку, где под брендом «Сандуны» продаются самодельные пельмени (340 руб), вареники с творогом (280 руб), креветками (460 руб), белыми грибами (500 руб), черникой (300 рублей), водка из Смоленска. В этом году Сандуны запустили интернет-магазин — можно заказать доставку продуктов и товаров на дом.

Не удивительно, что успешный бренд пытались клонировать: «пиратские» бани под вывеской «Сандунов» открывались в Саратове, Белгороде, Сызрани, Уфе, но Пашков — бывший юрист — через суд добивался запрета на использование бренда. Многочисленные предложения о франшизе в разные годы поступали даже из Японии, Кореи, Германии и США, но владельцы Сандунов до последнего времени их отклоняли. «Не хотели размывать бренд», — объясняет Пашков. Но в этом году акционеры решили строить свою франчайзинговую сеть: для входа пока рассматривают города-миллионники, первый из них — Новосибирск.

Новосибирский девелопер Евгений Анисимов и его партнеры смогли заинтересовать владельцев Сандунов работать по франшизе. В октябре компания «Сандуны Новосибирск» получило на конкурсе здание городской общественной бани 1937 года постройки в аренду на 35 лет. Бизнесмены планируют вложить в реконструкцию не менее 140 млн рублей: усилить перекрытия, поменять планировку, сделать печи. Сандуны будут обучать персонал и контролировать процесс. Взнос для франчайзи — 5 млн рублей, плюс ежемесячные платежи. Открытие запланировано на конец 2017 года. Анисимов полон оптимизма: «Банный бизнес сейчас на подъеме, каждый знает, что за бренд такой — Сандуны, а теперь еще сможет попариться за Уралом».

На столе в кабинете у Пашкова огромный лист ватмана — план реконструкции бани в Новосибирске. Учредители, по его словам, лично вносили коррективы и все просчитывали до сантиметра: предлагали, например, убрать ряд сидений, иначе банщик с подносом не разойдется с клиентом. В Москве франчайзи не появятся точно: Сандуны, уверен Пашков, должны быть одни — «это принципиальное решение».

Банная экспансия

Воздух в парной наполняется ароматами дуба, пихты и донника — пармейстер Варшавских бань Ольга Гарипова расставляет на полках замоченные в холодной воде веники: так, говорит, сохраняются полезные фитоциды. Пока она готовит баню, корреспонденты Forbes пьют чай с медом в комнате отдыха просторного номера «Рыбалка», оформленного в стилистике рыбацкого домика — со спинингами, гибсовыми рыбами и черно-белыми фотографими. Из окна открывается вид на заснеженные склоны горнолыжного центра «Кант». Любоваться пейзажем можно и на свежем воздухе — на террасе четвертого этажа стоит деревянная бочка-джакузи, куда смельчаки отправляются прямиком после парной.

У Гариповой, участницы престижных российских и международных соревнований по парению, много состоятельных клиентов. Один из них, владелец нескольких заводов, бывает в Варшавских банях дважды в неделю — в воскресенье в мужском разряде вместе с отцом и братьями, а по пятницам снимает отдельный номер. После двухчасовых банных процедур он спускается обедать на первый этаж в ресторан «Варшавский». Все сделки, которые он заключает там во время переговоров, удачные, уверяет пармейстер: ведь баня освобождает от токсинов, «пережигает» обиды и стрессы, наполняется теплом. «Люди ему доверяют и ничего не мешает ему достигать своих целей», — добавляет Гарипова.

Из бочки-джакузи на террасе Варшавских бань открывается отличный вид на заснеженные горнолыжные склоны.

Еще один посетитель Варшавских бань — Эрнест Рудяк, совладелец строительной компании «Объединение Ингеоком», приезжал в баню на переговоры, когда продвигал свой новый бизнес. Рудяк — совладелец «Торгового дома «Медовед», поставляющего мед столичным супермаркетам, ресторанам и баням. «В России есть культура банного отдыха, с каждым годом она растет, — говорит Рудяк. — Люди парятся там, где им удобно, где нравится пар и уже сложилась компания. Общественные бани я, правда, люблю, но предпочитаю гостей возить к себе на дачу — у меня там все устроено «под меня».

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 16 декабря 2015 > № 1586732 Павел Седаков


Россия. ЦФО > Агропром > forbes.ru, 23 октября 2013 > № 935814 Павел Седаков

БЕЗ БАЗАРА: ПРИЧИНЫ И СЛЕДСТВИЯ ИСТОРИИ В БИРЮЛЕВО

Павел Седаков обозреватель Forbes

Как устроен плодоовощной рынок в Москве

Неделю назад главный санитарный врач Геннадий Онищенко закрыл Покровскую овощебазу в Бирюлево на 90 дней. Стало ясно, что крупнейший плодоовощной хаб в Москве больше не откроется. Торговцы срочно начали искать другие варианты. Караван фур тогда потянулся в подмосковный Долгопрудный, на Хлебниковскую овощебазу. Грузовики образовали многокилометровую пробку, Хлебниковскую закрыли на санитарный день.

Через овощебазу в Бирюлево, принадлежащую ЗАО "Новые Черемушки", по оценкам мэрии, проходило около 1 млн тонн овощей и фруктов - треть от того, что потребляет Москва ежегодно. Куда пошли эти потоки и не грозит ли другим овощебазам скорое закрытие?

Базовые знания

Выступая перед журналистами после закрытия "Покровки", руководитель департамента торговли и услуг столицы Алексей Немерюк заверил, что для ее арендаторов найдутся места на других площадках. Что это за предприятия?

У владельцев "Новых Черемушек" есть еще два складских комплекса общей площадью 50 000 кв. метров в Зеленограде и в Подмосковье. Они заняты арендаторами, но можно потесниться. На "Покровке", по словам чиновника, владельцы ни за чем не следили, отдав управление на откуп арендаторам, те нанимали в том числе нелегальных мигрантов, поэтому и получился бардак. Обстановка в Зеленограде иная. "Я был зампрефекта Зеленоградского округа в 2005 году, когда эти ребята [владельцы "Новых Черемушек"] приватизировали ОПК "Зеленоградский", - говорит Немерюк. - Я был против. Мы поставили некие условия, там продолжали работать те же люди, что и раньше, жители Москвы и Подмосковья".

Еще одна крупная база, ОАО "Перовское", до начала прошлого года на 49% принадлежала городу, остальными акциями владел менеджмент (39% - у семьи гендиректора Андрея Михайлова). В январе город выставил свой пакет на торги. Половину компании с выручкой 317 млн рублей город оценил в 850 млн рублей, но желающих не нашлось, и торги перенесли на ноябрь. Сейчас пакет города оценивается в 700 млн рублей, аукцион должен пройти в декабре. Судя по списку аффилированных лиц, уже в феврале Департамент имущества Москвы консолидировал 100% акций ОАО "Перовская", отец и сын Михайловы вышли из совета директоров.

Овощебазы есть не только в спальных районах, одна из них - совсем рядом с "Москва-Сити" - принадлежит ОАО "Красная Пресня". Площадь строений в собственности превышает 240 000 кв. метров. Кто хозяин? В прошлом году, по данным участников рынка, собственником базы стала структура группы компаний "Пересвет", принадлежащей Владимиру Мельнику, Олегу Пронину и Валентину Ласкову. "Пересвет" - довольно крупный московский девелопер, и возможно, базу компания выкупала, чтобы застроить территорию жилой или коммерческой недвижимостью.

Глава департамента торговли и услуг ни разу не упомянул в качестве альтернативы "Покровке" Дмитровский оптово-розничный рынок. Юридически площадка с внешней стороны МКАД на пересечении с Дмитровским шоссе является стоянкой большегрузных автомобилей с правом осуществления торговли сельхозпродукцией. Местные жители не раз требовали закрыть рынок за антисанитарию и обилие мигрантов. Он контролируется структурами, близкими к президенту Кабардино-Балкарии и основному владельцу сети рынков "Синдика-О" Арсену Канокову. Ранее московские власти обещали, что часть участка другой близкой к Канокову фирмы, ООО "Столичный привоз - Юг", на пересечении МКАД и Варшавского шоссе будет отдана под еще одну парковку для больших грузовиков. Впрочем, времена меняются. На Хлебниковской базе в Долгопрудном, например, торговля с машин теперь запрещена.

Именно сюда, в Долгопрудный, переместился основной поток фруктов и овощей - по словам Немерюка, у многих арендаторов "Покровки" склады были и на Хлебниковской базе. Владеет ею ЗАО "Вегетта", подконтрольное структурам группы БИН братьев Гуцериевых (Саит-Салам Гуцериев на 155 месте в рейтинге богатейших бизнесменов Forbes).

На повороте к Хлебниковской базе дежурит машина ДПС. Обстановка вокруг гораздо спокойнее, чем в Бирюлево. Рядом дачи, а не многоэтажки, пункт приема металлолома, кладбище. Через дорогу - логистический комплекс французской FM logistic, в числе клиентов которой числится, например, "Ашан". В сравнении с ним склады овощебазы, построенной в 1969 году, конечно, проигрывают. Но жизнь здесь кипит. Возле терминала разгружаются огромные фуры с импортными помидорами-мандаринами. Внутри бывших картофелехранилищ снуют погрузчики с палетами фруктов. На улице торговцы укладывают ящики с редиской, капустой, виноградом в свои "бычки" и "газели".

Торговец сухофруктами внимательно следит за входом в свой ангар - на прошлой неделе по всем базам прошли проверки, искали мигрантов. "Мы давно здесь, места хватает, - рассказывает он. - Дали бы работать уже спокойно".

Закат овощебазы

С чего начались неприятности для торговцев? Одна из версий больше похожа на анекдот. Как-то раз, объезжая столичные рынки, мэр Сергей Собянин решил осмотреть Покровскую базу - крупнейший овощной хаб в Европе. Кортеж градоначальника мчался мимо железобетонных заборов, складов и верениц грузовиков - мрачных пейзажей бирюлевской промзоны - пока не уперся в ворота базы. "Собянина и его людей внутрь не пустила охрана", - рассказал Forbes источник из окружения бывшего министра МВД. (Генерального директора охранявшего базу агентства "Конкорд" Виктора Котелевского 18 октября заключили под стражу на два месяца решением Пресненского суда Москвы).

Опрошенные Forbes сотрудники мэрии такой случай припомнить не смогли. История стала популярна среди столичных силовиков после зачистки Бирюлево - она хоть как-то объясняла стремительный закат овощной империи: в воскресенье разъяренная толпа громила базу, а уже в понедельник "Покровку" в мэрии "приговорили".

Конец Черкизовского рынка, закрыть который собирались много лет, был вызван опалой Тельмана Исмаилова. Закат овощебазы случился по похожим причинам - владельцы, ослабленные "укропными войнами", не смогли защитить свою империю. "Часть из них в бегах, другая сидит", - сказал о реальных хозяевах базы мэр столицы на встрече с журналистами, а на вопрос о причинах закрытия базы ответил просто: "Жадность погубила. Владельцы хотели с грубыми нарушениями санитарных норм, трудового, миграционного законодательства отбить побольше бабок - ну и получили то, что получили". Проекты переноса базы за МКАД обсуждались давно. Беспорядки в Бирюлево подтолкнули мэрию к действиям.

По своим законам

Удивляться нечему: "Покровка" представляла собой государство в государстве с собственными правилами, армией в черных кожаных куртках и теневым бюджетом. Алексей Немерюк оценивает оборот базы в диапазоне "от 1 млрд долларов до 1 млрд евро". При этом официальная выручка ЗАО "Новые Черемушки" в прошлом году едва превысила 1 млрд рублей, прибыль - 490 млн рублей (данные СПАРК).

Территория Покровской базы состояла из нескольких земельных наделов. На двух самых крупных участках (смотри схему) расположены сама Покровская овощебаза, гордо названная владельцами логистическим центром класса "А", и оптовый овощной рынок, проще говоря, базар. По документам, у земли один владелец - ЗАО "Новые Черемушки", но, кажется, что базу и рынок разделяет не только полоса асфальта Ступинского проезда, но и эпохи.

Фруктовый хаб

На территории крытой базы площадью около 80 000 кв. метров все цивильно - склады, автокары-погрузчики, фуры прямиком из портов. Здесь арендовали склады практически все крупнейшие оптовики и импортеры овощей и фруктов.

Например, в 2003 году 51% "дочки" "Новых Черемушек", логистической компании "Фруктовый центр", которая занималась подготовкой овощей и фруктов и последующей дистрибуции по розничным точкам, приобрела компания JFC бананового короля Владимира Кехмана. По данным СПАРК, до него пакет во "Фруктовом центре" принадлежал ЗАО "Новые Черемушки". (От комментариев для этой статьи Кехман отказался.)

Бизнес шел по-крупному. "Входной билет" на право аренды склада площадью около 700 кв. метров стоил около $2 млн, плюс $30 000 ежемесячной аренды, рассказывает Мурад Мусаев, адвокат одного из крупных фруктовых импортеров. И оно того стоило - через одного импортера в сутки товара могло проходить на $5 млн. Мусаев вспоминает, что за право эксклюзивно продавать грибы на "Покровке" один из арендаторов платил $300 000 ежемесячно.

"Мы работали абсолютно легально, с кассовым аппаратом и даже по безналу, с ресторанами, торговыми сетями и мелкими оптовиками, - рассказывает сотрудник одной из компаний-импортеров. - Все они приезжали закупаться к нам на базу. А вот на территории стоянки грузовых автомобилей торговали без кассовых аппаратов, без чеков, просто с рук, естественно, никакие налоги там никто не платил".

Два мира

Александр Гуров, генерал-лейтенант милиции, создатель управления по борьбе с оргпреступностью, про базар на территории "Покровки" говорит без обиняков: "Это самая клоака Москвы". Кто стоял за рынком?

Владельцами "Новых Черемушек" числятся дагестанцы Игорь Исаев (до 1999 года он был Ибрагимом Гаджиевым) и его брат - Алиасхаб Гаджиев, объявленный на прошлой неделе в федеральный розыск. Руководство базы пока обвиняют в организации незаконной миграции - пристроили на работу двух узбеков и одного молдаванина. Директор базы Магомед Чурилов задержан, собственников базы ищут. Президент компании Магомед Толбоев, герой России, заявил Forbes, что ЗАО "Новые Черемушки" - совместный проект правительства Москвы и бывшего президента Дагестана Магомед Али Магомедова, к работе базы у проверяющих раньше не было никаких претензий, а к рынку ЗАО не имело никакого отношения. Это не совсем так.

Территория, где расположен базар, находится в аренде у ЗАО "Новые Черемушки" с августа 2006 года. В сентябре 2011 года чиновники префектуры ЮАО, несмотря на многочисленные жалобы местных жителей на нелегальных мигрантов, антисанитарию и пробки, решили, что арендатор "надлежащим образом исполняет свои обязанности" и продлили договор аренды еще на три года - до 31 декабря 2014-го. (Президент Путин всю ответственность за беспорядки в Бирюлево возложил на местную власть.)

По бумагам рынок - автостоянка, где разрешено торговать прямо с машин. Право въехать на территорию и встать в торговом ряду - "заездной билет" - стоило 7500 рублей. Кроме того, за оптовую торговлю с машины брали 500 рублей ежедневно. Это официальные расценки.

Но была еще и черная касса. За заезд одной фуры на рынок, рассказывает на встрече с корреспондентом Forbes в итальянском ресторане на Лубянке авторитетный предприниматель Самир (имя изменено), торговцы платили в зависимости от сезона и товара от 50 000 до 100 000 рублей. "Наличку и сумками возили, и через свой банк проводили, - говорит майор милиции в отставке, бывший старший оперуполномоченный отдела по налоговым преступлениям Руслан Мильченко. - Рынок был крупнейшим поставщиком налички для обнальных площадок". Кто получал с этого деньги?

"Рынок дагестанцы отдали [в субаренду] Ровшану. Так что здесь все контролируют азербайджанцы", - рассказывает Самир. О ком речь? По милицейским базам, фактическим хозяином базара в Бирюлево до недавнего был "вор в законе" Ровшан Рафик-Оглы Джаниев (Ровшан Ленкоранский), получивший контроль над рынком в результате "укропных войн", в которых погибло около трех десятков авторитетов и оптовиков. В январе 2013 года, после того как возле столичного ресторана "Фаэтон" был расстрелян Аслан Усоян ( Дед Хасан), передел сфер влияния на овощебазах и рынках начался с новой силой. Джаниев покинул Россию. Летом сообщали, что на него совершено покушение в Стамбуле, но оперативники утверждают, что он выжил и находится в ОАЭ.

Монополия укропа

Два-три года назад криминальный базар стал превращаться в вертикально-интегрированный холдинг или "монополию". Что это значит? Год назад Елена, предпринимательница из подмосковного Солнечногорска, приехала на Покровский рынок закупать овощи. "Слева с машин торгуют азербайджанцы, справа - корейцы. Русских тут вообще мало. Видим парень откуда-то из Ростова разгружается - у него желтые помидоры. Подошли, приценилась, сколько стоит килограмм. "Сорок пять", - отвечает. И тут сразу его азербайджанцы обступили, нажали, и он сразу перепуганный такой: "Нет, не 45, а 90", - вспоминает Елена. То, с чем столкнулся ростовский продавец помидоров, и называют на рынке "монополией".

"Загонять" товар на базу или рынок могут только свои оптовики. Они должны держать установленные цены, никто не имеет права демпинговать. Залетного оптовика - вроде того ростовского торговца - обычно заставляют сдавать товар "своим" перекупщикам подешевке. "Монополию на овощи и зелень Ровшан придумал, и теперь каждый неграмотный грузчик или торгаш двух слов связать не может, но знает, что такое монополия", - рассказывает Самир. По его словам, до 70% выручки оптовиков-перекупщиков уходило криминалитету.

Монополия началась с зелени - это самый ходовой и прибыльный товар: из килограмма узбекского укропа торговки на рынке делают 35-40 пучков и продают по 20 рублей каждый. Елена вспоминает, как на глазах менялись цены на оптовом рынке зелени на Варшавском шоссе, 33. Раньше укропом и петрушкой там торговали корейцы и русский по 25 рублей за кг, потом зелень стали завозить фурами азербайджанцы, установив цену 150 рублей. Потом торговля переместилась в торговый центр под крышу, цена выросла до 200 рублей за килограмм. "Все торгуют по одной цене и ни рубля ниже. Чужим не давали там продавать - скупали по дешевке или выгоняли", - вспоминает Елена.

Со временем правила монополии распространились на остальные овощи и коснулись не только опта, но и розницы - эти же законы действуют городских рынках и ярмарках выходного дня. Штрейхбрейкеров - московских пенсионеров, торгующих у рынков или в переходах зеленью с дачи, гоняет охрана и полиция.

Кто контролирует овощи-фрукты

В овощной рознице практически нет случайных людей. Около 90% торговых точек, торгующих картошкой и персиками, встроены в жесткую вертикаль: база - мелкие оптовики - палатки на улицах. Как правило, у мелкого оптовика в сети 40-50 киосков. Он организует закупки и логистику, дружит с руководством управы, которые выделяют места под палатки и "обеспечивает безопасность" от контролирующих органов. Основной ресурс - хорошие отношения с управой, поэтому деятельность оптовика распространяется на один или несколько районов. Крупные районы, например, Марьино, делят между собой несколько оптовиков.

Выручка успешного овощного ларька, расположенного у выхода из метро, достигает 400 000 - 500 000 рублей в день, прибыль - около 40 000-60 000 рублей. Но таких киосков даже у самого успешного владельца сети не больше двух-трех. Средний же киоск в спальном районе может продать овощей и фруктов на 150 000 - 200 000 рублей.

Все работники "сети" от закупщика на базе до водителей "газелей" и продавцов, как правило, выходцы из одного села, и знают друг друга с детства. За каждого новичка должны поручится сразу несколько членов команды. Людей со стороны берут только на должность временного продавца, да и то в районах, где покупатели более охотно покупают у славянских женщин. У каждого района своя специфика. "На Молодежной клиент хочет товар подешевле. В Кунцево - поставь за прилавок добродушную домохозяйку из соседнего подъезда и тут же очередь, а сядет грузинка - хорошо, если за час два банана продаст. А в Крылатском клиенту все равно, кто в будке сидит и сколько это стоит, главное - чтобы все в ажуре было на витринах, никакой гнили и пыли", - делится секретами один из владельцев сети киосков.

Оптовики между собой тоже связаны. Есть кураторы на уровне административных округов. "Все знают, что в Северном округе работают азербайджанцы из Гянжи и Мингечаура, а север Центрального округа держат сваны", - рассказывает бывший работник "Покровки".

Товар на базе закупают у постоянных поставщиков. Так, каждый оптовик имел на "Покровке" своего связного, у которого узнавал, какие фуры направляются к Москве, что и по какой цене везут, когда будут в городе. После закрытия базы связные стали ключевыми людьми, без которых неделю назад бизнес просто встал бы. "До них невозможно дозвониться, а когда они берут трубку, то сразу же слышишь гудки на второй линии. Сейчас, когда все базы проверяются полицией, они назначают место, где будут разгружать фуры. Ночью мы ездили за помидорами на АЗС под Подольском, куда приехала фура из Азербайджана. Все замерзли, по колено в каком-то болоте, а что делать? Клиенту все равно, какую базу разгромили, и что сказал Онищенко, ему помидор нужен", - рассказывает один из владельцев районной сети овощных палаток.

После закрытия Покровского рынка отлаженная система продолжает работать. Цены на овощи и фрукты в Москве и области пока не растут. "Поставки теперь не каждый день, но все равно же все свежее. Сейчас трясти перестанут и все восстановится, - говорит подмосковная торговка с восточной внешностью. - А если нет, чего вы волнуетесь. Просто русские придут". Она явно имеет ввиду не место за прилавком

Россия. ЦФО > Агропром > forbes.ru, 23 октября 2013 > № 935814 Павел Седаков


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 июля 2013 > № 851626 Павел Седаков

ВЫСТАВКИ ТЩЕСЛАВИЯ: КТО И ЗА СКОЛЬКО СОЗДАЕТ ЭКСПОРТНЫЙ ОБРАЗ РОССИИ

Павел Седаков обозреватель Forbes

Как декоратор Аллы Пугачевой стал исполнителем госконтрактов на оформление российских выставок за рубежом и что из этого вышло

Сварщик из шатурского поселка Николай Кузнецов очень удивился, когда на пороге его обшарпанной квартиры в июле 2011 года появились оперативники Управления экономической безопасности ГУ МВД Москвы и сунули ему под нос какие-то платежки. По документам выходило, что Кузнецов, ранее судимый за кражу, является гендиректором ООО "Простор Дизайн", на счета которого было перечислено 37 млн рублей. Сварщик растерянно чесал в затылке: никаких документов он не подписывал, о компании впервые слышит, а паспорт потерял еще в 2009 году.

ООО "Простор Дизайн", как считали полицейские, была типичной "фирмой-однодневкой" и для ухода от уплаты налогов ее использовала столичная компания "Инконнект" - организатор крупных международных выставок (рапорты и запросы в налоговую имеются в распоряжении Forbes). "Инконнект" успешно осваивала бюджетные деньги: в 2010 году она получила госконтракт на 212 млн рублей на проведение Русской национальной выставки в Париже, а год спустя ее "дочка" - "ГК Инконнект" - выиграла госконтракт на 375 млн рублей на организацию экспозиции на ЭКСПО-2012 в Южной Корее.

История "Инконнекта" таила в себе много неожиданностей. За парадным фасадом зарубежных выставок с многомиллионными бюджетами и визитами первых лиц государства оказались уголовные дела, нецелевое расходование бюджетных средств и рейдерские захваты.

Широкую известность "Инконнект" получила в сентябре 2011 года, когда в Москве полиция задержала модного столичного сценографа и декоратора Бориса Краснова, двух чиновников Минпромторга Сергея Шилова и Юрия Богданова, а также заместителя гендиректора "Спортивного информагентства Олимпийского комитета" Олега Литошенко и главного менеджера ИК "Магма" Игоря Дунаева. Всех обвинили в вымогательстве 100% уставного капитала "ГК Инконнект" вместе с южнокорейским контрактом на 375 млн рублей. Гендиректор "Инконнекта" Татьяна Садофьева и ее сын - исполнительный директор Андрей Садофьев - в этой истории оказались уже потерпевшими.

Борьба за госконтракт завершилась победой "Инконнекта" - Садофьевы провели ЭКСПО-2012, уголовное дело о незаконном предпринимательстве "Простор Дизайна" было закрыто. А противники "Инконнекта" оказались на скамье подсудимых или на больничной койке. У Бориса Краснова случился инсульт, и его вывезли за границу. Остальные фигуранты дела уже два года дожидаются приговора - заседания суда переносятся раз за разом. О том, что произошло, участники конфликта предпочитают не распространяться. На вопросы для этой статьи Борис Краснов и Татьяна Садофьева отвечать отказались.

Краснова площадь

Июнь 2010 года, Париж. Воздух под стеклянным куполом Большого дворца нагрелся, как в русской бане. Чиновники и журналисты потели в томительном ожидании, то и дело поглядывая на часы. Ждали Владимира Путина - он должен был открыть Русскую национальную выставку. Когда российский премьер наконец появился в зале, на лице его, казалось, застыло удивление. "Он был поражен тем, что увидел. Спросил, а это что еще такое?" - рассказывает Forbes один из участников выставки. Путина встречал хоровод десятиметровых матрешек, каток с балетом на льду, бронзовые "мушкетеры" Зураба Церетели, макет SuperJet-100 и спорткар "Лада Калина". Из динамиков гремела плясовая.

Эту выставку, стоившую государству 212 млн рублей - почти половину годового российского выставочного бюджета, проводила небольшая, но амбициозная компания "Инконнект" Татьяны Садофьевой. А всю сценографию - матрешек и балет

на льду - придумал Борис Краснов, известный светский персонаж, художник-декоратор, бессменный оформитель "Рождественских вечеров" Аллы Пугачевой. Услуги Краснова стоили дорого, но к нему обращались и звезды шоу-бизнеса, и менеджеры РАО ЕЭС, Минэкономразвития, МИДа, МВД. Однажды Краснову даже разрешили разобрать брусчатку на Красной площади, чтобы провести фестиваль циркового искусства. "После этого Красную площадь называли Краснова площадь", - не без гордости пишет сам декоратор в автобиографии.

Краснова всегда привлекали крупные бюджетные проекты, но как "Инконнект" - маленькая семейная фирма - смогла получить доступ к многомиллионным госконтрактам? На момент выставки в Париже портфель госзаказов на проведение зарубежных выставок составлял около 500 млн рублей. В России почти 80 выставочных компаний, но реально потянуть крупный международный проект типа ЭКСПО или национальной выставки могут не более десятка - "Экспоцентр", ГАО ВВЦ, "Рестэк", "Нижегородская ярмарка", уверяет в разговоре с Forbes высокопоставленный источник в Минпромторге. Компания Садофьевой с боем прорвалась в эту десятку. В 2009 году выручка "Инконнекта", по данным СПАРК, составила 118 млн рублей, чистая прибыль - 222 000 рублей; в 2010 году выручка достигла 443 млн рублей, а чистая прибыль - 1 млн рублей.

"Присосались к министерству и стали выигрывать конкурсы, - отвечает в интервью Forbes Валерий Барулин, вице-президент Российского союза выставок и ярмарок. - Нас уже тогда удивляло, что побеждает не выставочная компания, а мелкая семейная, которая выигрывает конкурс, а потом ищет, кто бы все сделал. Но министерские [сотрудники Минпромторга и Минэкономразвития] нас убеждали: "дайте дорогу молодым".

Татьяна Садофьева по профессии учитель физики. Отработав 11 лет в школе в заполярном Североморске, она в 1989 году вместе с мужем и сыном переехала в Москву. Здесь изучала психологию управления и преподавала в экономическом лицее, а в 1995 году занялась выставочным бизнесом. "Я думала, что уйду, поработаю, стану богатой, а потом вернусь - открою свою частную школу, и мне никто не будет мешать", - позже вспоминала Садофьева в интервью радиостанции "Голос России". В 1997 году Садофьева открыла свою компанию "Инконнект".

"Они начинали с бизнес-туризма: возили на выставки бизнесменов, организовывали трансферы, - рассказывает бывший директор фирмы "Экспомир" Вячеслав Мельник. - Потом сами взялись за несколько проектов - работали с Минприроды, Минпромторгом и Минэкономразвития". За 16 лет "Инконнект", говорится на их сайте, организовала около 1000 выставочных проектов в 50 странах мира, в том числе две ЭКСПО - в испанской Сарагосе и в южнокорейском Есу. "Инконнект", подобно ледоколу в суровом океане, прокладывала дорогу к правительственным чиновникам, организациям, перспективным партнерам", - гласит официальная история компании. Как это выглядело на деле?

Сусальные стенды

Летом 2011 года замдиректора "ГК Инконнект" стал бывший начальник отдела выставок Минпромторга Александр Дианов. За пару месяцев до этого Дианов входил в комиссию, которая отдала "ГК Инконнект" победу в борьбе за южнокорейский госзаказ на 375 млн рублей. Случайность? Этот вопрос потом Дианову зададут и следователи. В своих показаниях он утверждал, что заинтересованности в победе "Инконнекта" у него не было, уходить он собирался давно, рассматривал два места работы - в ВВЦ и в "Инконнекте", но предложение ему сделала только Татьяна Садофьева.

С Парижем получилась другая история. После того как "Инконнект" выиграла конкурс на проведение в 2010 году Русской национальной выставки в Париже ценой 212 млн рублей (компания была его единственным участником), вице-президент Российского союза выставок и ярмарок Барулин написал открытое письмо. Он просил ФАС и Счетную палату разобраться в том, почему "конкурсы выигрывают случайные компании" и куда деваются бюджетные деньги. "На организацию выставки в Париже [всего] было потрачено €7 млн, я надеюсь, - иронизировал Барулин, - что увижу свой стенд как минимум в сусальном золоте. Ведь стоимость 1 кв. м экспозиции составляла €5000".

В интервью Forbes он рассказывает, что с Нижегородской области за площадь взяли еще 3 млн рублей. "Мы спросили, почему регионы несут такие расходы на выставке, которая спонсируется государством? Оператор нам ответил: "Нет денег - нет участия", - вспоминает Барулин. Впрочем, итоги конкурса пересматривать не стали, но в 2011 году "Инконнект" просто не приняли в ряды Российского союза выставок и ярмарок.

Сценографом парижской выставки выбрали компанию "Краснов-Дизайн". Один из участников выставочного бизнеса предполагает, что Краснова к выставке в Париже мог привлечь тогдашний глава Минэкономразвития, а потом Сбербанка Герман Греф. За год до этого, в 2009-м, в компанию Краснова устроилась племянница Грефа Евгения. "Фамилия тут ни при чем, девочка сама очень хорошая, трудяга", - уверяет финансовый директор "Краснов-Дизайна" Татьяна Рябова. По ее словам, Евгения до сих пор работает в "Форум-Холле". Краснов являлся художественным руководителем этого центра, и здесь проводил свои корпоративы Сбербанк. Евгения Греф отвечать на вопросы отказалась.

Есть и другая версия того, как глава "Краснов-Дизайна" появился в Париже. Краснов вспоминал, что познакомился с Садофьевой еще в 2007 году, когда "Инконнект" готовила выставку в испанской Сарагосе. Но поработать вместе им тогда не удалось. Выставка в Париже стала их первым и, как оказалось, последним проектом. "Борис Аркадьевич был очень зол на них [Садофьевых]. Говорил, что с ним не до конца расплатились", - вспоминает в беседе с Forbes его адвокат Александр Добровинский. В одном из интервью он даже назвал сумму: из обещанных 103 млн Краснову якобы заплатили только 40 млн рублей.

"Ну мало ли кто чего обещал, у нас есть официальный договор и по нему выплачены все деньги", - уверяет Рябова. По ее словам, претензии Краснова к Садофьевой касались не финансов, а организации. "Раздражало, что организаторы выставки много времени проводили не на экспозиции, а в спа-салонах", - утверждает Рябова. Уже после задержания на допросе у следователя Краснов сказал, что за Парижскую выставку получил 40 млн рублей и никаких финансовых претензий к Садофьевой не имел. Последний раз с хозяйкой "Инконнекта" он виделся на ЭКСПО-2010 в Шанхае.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 июля 2013 > № 851626 Павел Седаков


Южная Осетия. Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 14 июня 2011 > № 369859 Павел Седаков

Южная Осетия: бюджет без дна

В республике бесследно исчезают миллиарды рублей, выделяемые правительством России

Слова «строительство» и «воровство» стали синонимами — Десант «СОКа» — Челябинская команда — Наивные казнокрады — Пивной конфликт — Чудеса дипломатии

Оптовая база стройматериалов на улице Героев полтора года назад была одним из самых опасных мест в столице Южной Осетии Цхинвале. Однажды к проходной подъехала тонированная «девятка», из окна высунулся ствол «калашникова» и дал очередь по складу. «Первое время у нас волосы дыбом вставали: и стреляли, и угрозы были», — вспоминает бывший директор базы Станислав Пустозеров. Сам он с Урала, из Челябинской области, однако в послевоенном Цхинвале оказался неслучайно. В августе 2009 года правительство Южной Осетии возглавил челябинец Вадим Бровцев. Следом за ним в республику приехали три десятка земляков — чиновники, строители, снабженцы. «Хотели расширить сферу интересов, — объясняет свой переезд Пустозеров. — Я слетал предварительно в командировку [в Южную Осетию], познакомился с людьми, понял, что восстанавливать есть что и Россия деньги выделяет».

Пустозеров сел на «золотую жилу» — снабжение стройматериалами. В разрушенной республике это был высокодоходный, но и весьма криминализированный бизнес. Все — от профнастила до шурупа — в Цхинвале стоило в два раза дороже, чем по другую сторону Рокского тоннеля. До осени 2009 года, по словам Пустозерова, товары завозились в Южную Осетию или контрабандой, или под видом гуманитарной помощи, которую потом продавали. «Власти республики нам поставили задачу обеспечить легальный ввоз», — рассказывает челябинец.

В Цхинвале он открыл магазин и оптовую базу «Главстройснаб». Бизнес шел успешно до тех пор, пока в апреле 2010 года на склад не пришли с обыском местные силовики. Компанию Пустозерова они посчитали «прокладкой», через которую было выведено 42 млн рублей бюджетных денег. Склад был опечатан, стройматериалы арестованы, Пустозеров спешно вернулся в Россию. Сейчас он с неохотой вспоминает этот период своей биографии. «Автоматизированный склад, стройматериалы — все это мы подарили. Так что свою лепту в восстановление мы внесли», — говорит экс-директор базы.

С начала 2000-х годов Южная Осетия живет главным образом за счет финансовых вливаний извне. «В мою бытность главой правительства мы получали помощь со стороны Тбилиси и Москвы по межправительственному договору между Россией и Грузией, также действовали программы Евросоюза и УВКБ ООН», — вспоминает Дмитрий Санакоев. С 2001-го он был премьер-министром республики, а с 2007 года — главой созданной правительством Грузии администрации по управлению Южной Осетией. После российско-грузинского военного конфликта 2008 года Россия признала независимость Южной Осетии (подавляющее большинство стран ООН независимость республики не признали, а в Грузии ее официально числят оккупированным «Цхинвальским регионом») и полностью взяла ее на обеспечение.

Без учета гуманитарной помощи в республику направили почти 43 млрд рублей: более 30 млрд поступили из российского бюджета, 10 млрд инвестировал «Газпром», 2 млрд выделило правительство Москвы и еще 1 млрд рублей собрал благотворительный спецсчет. Для республики с населением не более 36 000 человек сумма огромная. Для сравнения: 41 млрд рублей — доходная часть бюджета 1,5-миллионной Ленобласти.

Выделение денег сопровождалось ожесточенной аппаратной борьбой между Москвой и Цхинвалом, взаимными обвинениями в коррупции. Республиканская генпрокуратура возбудила 17 уголовных дел против строителей и чиновников, участвовавших в восстановлении. Комитет экономической безопасности вскрыл нарушений на 500 млн рублей, а Стройтехконтроль урезал аппетиты строителей почти на 1 млрд рублей: строительные сметы завышались в 10, а иногда и в 20 раз. Тем не менее строительство выходило золотым: стоимость 1 кв. м построенного жилого дома в Цхинвале составляла $830, на 30% выше, чем в расположенном неподалеку Владикавказе (столица входящей в Российскую Федерацию Северной Осетии); дом площадью 125 кв. м обходился для бюджета в 2,8 млн рублей.

Слова «строительство» и «воровство» стали синонимами

Не успели в августе 2008 года российские танки дойти до Гори, как российские власти уже пообещали выделить 10 млрд рублей на восстановление Цхинвала и окрестных сел. После войны в Южной Осетии насчитали около 700 разрушенных домов, еще более 3000 зданий требовали срочного ремонта. Непризнанная республика, которая 20 лет жила в изоляции, нуждалась буквально во всем: стройматериалах, технике, рабочих руках, управленцах. И, конечно, российских деньгах.

Размер неосвоенной бюджетной помощи поначалу вызвал ажиотаж. Количество крупных генподрядчиков увеличилось с 18 до 40 — и только две компании были местными. Разделив город, подрядчики составили смету на 1340 млн рублей, включив в нее даже ветхие и разрушенные дома, которые надо было не ремонтировать, а сносить. Смету потом завернули. «Некоторые приехали с умыслом выхватить, вырвать кусок из тех средств, которые выделяла Россия, — рассказывает руководитель Комитета государственного контроля и экономической безопасности республики Батраз Таказов. — Из-за них некоторые [жители] до сих пор остались в палатках и гаражах».

С десяток фирм просто исчезли с бюджетными деньгами. Североосетинская компания «Владремстрой» получила 19,4 млн рублей аванса и уехала — на стройплощадку компанию возвращал УБЭП. ООО «Золотой фазан» получило на специальный расчетный счет, открытый в Южной Осетии, примерно 10 млн рублей — его не могут отыскать до сих пор. Много претензий было к работе ОАО «Строительная компания Чеченстрой». Летом 2009 года договор с компанией был расторгнут, тем не менее чиновники одобрили перевод на ее счета 50 млн рублей.

До лета 2009 года все восстановительные работы буксовали: строители завышали расценки, Цхинвал и Москва долго не могли согласовать работы, в результате обещанные деньги до строителей не доходили. Однако в декабре 2008 года Счетная палата России обнаружила на счетах, используемых Южной Осетией, неизрасходованные 500 млн рублей. «Мы потеряли время, но сохранили деньги. Добились прозрачности и совместного контроля по расходованию средств», — объяснял корреспонденту Forbes президент республики Эдуард Кокойты, приводя в пример рекорд завышения сметной стоимости жилого дома — в 21 раз.

По данным Счетной палаты, наибольшее финансирование получили структуры «Спецстроя» — 30% (2,7 млрд рублей), ОАО «Северо-Кавказская энергоремонтная компания» (СКЭРК) — 25,9% (2,3 млрд рублей), ГУП «Дирекция РПНП» — 18,8% (1,7 млрд рублей). И хотя к подрядчикам возникали претензии (СКЭРК, например, отметилась завышением в 2,7 раза стоимости алюминиевого провода), деньги им перечисляли авансом — по схеме опережающего финансирования. С декабря 2008-го по март 2010 года на расчетные счета этих компаний было перечислено в общей сложности 8,5 млрд рублей, тогда как приняты и согласованы были работы только на сумму 4,7 млрд. «Финансирование объектов осуществлялось в режиме 100% предоплаты, что увеличивало риски неисполнения генподрядчиками договорных обязательств», — говорится в отчете Счетной палаты.

Слова «строительство» и «воровство» стали чуть ли не синонимами. Республиканскую больницу стеклили дважды: сначала поставили деревянные рамы, потом, когда привезли пластиковые окна, старые выбили лопатами и поставили новые. Плитку клали четыре раза, рассказывали врачи. «Какого черта все по два раза делать?» — распекал строителей на планерках министр здравоохранения Нугзар Габараев. Не помогало.

«Это не решенный нигде вопрос — ни на Кавказе, ни в Южной Африке: как распределять гуманитарную помощь при условии коррупции у принимающей стороны, — говорит Наталья Зубаревич, директор региональной программы Независимого института социальной политики. — Чтобы контролировать Южную Осетию, Москва направляла туда своих ставленников, но в условиях клановой сплоченности местных элит «засланный казачок» ничего не решал».

Десант «СОКа»

Найти общий язык с кланами сначала пытался Юрий Качмазов, глава поволжской группы «СОК», до недавнего времени контролировавшей «ИжАвто» и частично АвтоВАЗ. Осенью 2008 года администрацию президента Южной Осетии возглавил бывший ульяновский зампред правительства Александр Большаков. Кресло главы Минфина занял Алексей Пантелеев, бывший ульяновский министр финансов. А работу со СМИ и идеологию взял на себя поволжский политтехнолог Лев Павлючков. Все трое были креатурами «СОКа». Президент Кокойты потом объяснял, что лично просил своего друга Юрия Качмазова (он осетин по отцу) помочь с кадрами.

У «СОКа» в Южной Осетии был свой интерес: к лету 2008 года ФГУП «Рособоронэкспорт» выдавил компанию с АвтоВАЗа, и «СОК» начал терять позиции в Поволжье. Разворачиваясь в Южной Осетии, холдинг намеревался получить крупные подряды, а заодно подправить имидж. Павлючков подтвердил в интервью Forbes, что «СОК» в республике интересовали инфраструктурные проекты — ремонт автодорог, Рокского тоннеля, строительство аэропорта. Эти подряды вполне мог получить, например, инфраструктурный дивизион «СОКа» — компания «Волгомост». Планы были серьезные — Качмазов прикидывал даже, где в Южной Осетии построить себе дом.

Но «СОК» в Южную Осетию так и не пустили. В то время глава компании еще не был фигурантом уголовного дела (в феврале 2011 года Качмазова объявили в федеральный розыск по обвинению в преднамеренном банкротстве «ИжАвто»), но осетинские власти не смогли уговорить Москву отдать подряды «СОКу». «Бизнесом мы даже не занимались. Ни одного дома не построили, ни одного рубля не заработали», — говорит Павлючков. Уже через полмесяца после назначения министра финансов Пантелеева Кокойты подписал указ о его отставке. В 2009 году на родину вернулись Большаков и Павлючков. Все это время контроль за финансовыми потоками был у окружения президента республики. В Минрегионе, где весной 2009 года произошли кадровые перестановки, решили эту ситуацию изменить.

Челябинская команда

До августа 2009 года вряд ли кто в Южной Осетии знал про существование расположенного в Челябинской области города Озерска. И вдруг закрытый 90-тысячный город атомщиков стал кадровым инкубатором для кавказской республики. Началось с того, что ее правительство возглавил бизнесмен из Озерска Вадим Бровцев.

Ему было 40 лет, с начала 1990-х он занимался бизнесом, два срока был депутатом Озерского городского совета депутатов. Газеты расхваливали нового премьера: Бровцев строит олимпийские объекты в Сочи, однажды вынес из горящей квартиры пьяного соседа. Как оказалось, Бровцев действительно спас человека в 2000 году, но вот в олимпийском строительстве его компании не участвовали.

Бровцев начинал бизнес с поставок мандаринов в Озерск, вспоминает редактор интернет-портала «Озерск 74» Наталья Павловская. Отец будущего премьера Владимир Бровцев в советское время возглавлял комбинат бытового обслуживания (потом его успешно приватизировал), считался влиятельным человеком в городе. В 1990 году в Озерске появилась компания «Вермикулит» (вермикулит — это вспученная слюда, изоляционный строительный материал). Она начинала с ремонта дорог и благоустройства, а с 2001 года стала строить жилые дома. Конкурентов было много, но помощник Бровцева, озерчанин Андрей Агапов рассказывал в интервью журналистам, что, когда другие строительные организации города разорились, «Вермикулит» приобрел старый завод ЖБИ и стал успешно развиваться. В Озерске Бровцева до сих пор вспоминают как пробивного человека со связями, который умел получать муниципальные заказы. «Он умеет находить подходы к людям, расположить к себе, оказать хорошую услугу и благодаря этому с руководством города у него сложились хорошие отношения», — вспоминает бывший коллега Бровцева по городскому совету депутатов Валентин Черников. По его словам, пока Бровцев был депутатом, его компания получала муниципальные заказы.

«Компания «Вермикулит» и в Озерске не очень знаменита, за исключением пары скандальных строек», — утверждает челябинский политолог Александр Подопригора. Два года назад, сразу после того как назначили Бровцева, Подопригора опубликовал материалы, связанные со строительством городской набережной, подрядчиком которого выступал «Вермикулит». «Проверка ОБЭП Озерска и экспертов из «Челябинформцентра» выявила ущерб для городского бюджета в размере около 8 млн рублей — недовложение стройматериалов и завышение расценок работ, однако в возбуждении уголовного дела УВД было отказано прокуратурой», — говорилось в публикации. Валентин Черников утверждает, что историей вывода бюджетных средств занимались депутаты и милиция, но «уголовное дело не возбуждалось, потому что администрация находилась в хороших отношениях с Бровцевым».

И вот назначение в Южную Осетию. Как произошел такой стремительный карьерный рост? Сам Бровцев через помощника объяснил Forbes прибытие в республику желанием помочь «маленькой многострадальной стране» и стремлением самореализоваться в государственном менеджменте. Депутат южноосетинского парламента Амирал Дьяконов помнит, что Бровцева депутатам представлял замминистра Минрегионразвития Роман Панов, сам выходец из челябинского региона. Панов утверждает, что познакомился с Бровцевым в Москве за месяц до назначения. Тем не менее Панов представил Бровцева как одного из ведущих строителей и управленцев России, говорит Дьяконов. Да и в Цхинвале вначале были твердо уверены: это Москва прислала Бровцева смотреть, чтобы местные чиновники не разворовали деньги. То обстоятельство, что с его приходом финансирование программы восстановления было возобновлено, тоже сыграло на руку премьеру.

Наивные казнокрады

Они [осетины] за 20 лет войны отвыкли работать. Но они не озлобились, вполне доброжелательны. Даже казнокрадство организовано так наивно, как в России не поступают уже лет 30. В то же время взаимная наивность казнокрадов и проверяющих порождает гигантские масштабы воровства. Клановость есть, но для озерчанина такое положение дел вполне привычно. Так что найти общий язык с местными жителями можно», — писал в своем интернет-дневнике 40-летний бывший замглавы ЗАТО Озерск Александр Жмайло. По приглашению Бровцева Жмайло приехал в Цхинвал и был утвержден министром экономического развития.

В Озерске имя Жмайло прежде всего связывают с Фондом социального и экономического развития, куда были переведены 70 млн рублей для поддержки местного бизнеса. Фонд впоследствии обмелел, через четыре года в нем осталось всего 3,5 млн рублей. Черников говорит, что «деньгами пользовались лукаво»: например, был выдан кредит на 1,9 млн рублей — вероятно, по фиктивным документам — некой екатеринбургской предпринимательнице, которая недавно вернулась из мест заключения.

Жмайло был не единственным земляком в команде Бровцева: первым вице-премьером стал озерчанин Александр Зелиг, а помощником Бровцева — озерский депутат Андрей Агапов. «Даже завхозы и те — из Челябинска, а наши ребята, которые защищали город (во время конфликта с Грузией), сидят без работы», — недоумевает Таира Гаглоева, руководитель общественной приемной южноосетинской «Народной партии».

Основная борьба развернулась за контроль над финансами. Российские деньги шли в Южную Осетию двумя большими потоками: меньшая часть — на поддержку бюджета республики (зарплаты бюджетникам, пенсии), большая — на восстановление разрушенных объектов и строительство новых. Бюджетные поступления контролировало правительство Южной Осетии, средства на восстановление — Госкомитет по реализации проектов восстановления Республики Южная Осетия, нечто вроде параллельного правительства, находившегося в подчинении президента. В течение первого послевоенного года расходование денег, попадавших в Южную Осетию, и распределение гуманитарной помощи практически полностью контролировало окружение Эдуарда Кокойты. Москву это не устраивало, и с августа 2008-го по апрель 2010 года схемы финансирования восстановления республики менялись трижды. Почему это происходило? Сам Кокойты в одном из интервью заявил, что посредники были созданы Минрегионом под предлогом того, что «в Южной Осетии все воруют».

Весной 2009 года Межведомственную комиссию (МВК) по восстановлению Южной Осетии возглавил замглавы Минрегиона РФ Роман Панов, который выстроил новую финансовую вертикаль. С декабря 2009 года главным распорядителем бюджетных средств (5 млрд рублей) определен Минрегион, а госзаказчиком работ — ФГУ «Южная дирекция реализации программ и проектов». Дирекция базировалась в Москве, возглавил ее предприниматель из Челябинска Сергей Агеев. Предприятие отвечало за строительство девяти стратегических объектов: водовод, внутренние городские сети, вертодромы, водозабор и городские очистные сооружения. В Цхинвале же по инициативе Бровцева под предлогом, чтобы деньги не уходили из республики, был образован местный крупный генподрядчик — ГУП «Дирекция по реализации национальных приоритетных проектов Республики Южная Осетия». Ее возглавил заместитель Бровцева по «Вермикулиту» Исмаил Каримов.

Раньше схема работы была следующей: подряды по восстановлению весь 2009 год распределял Госкомитет по реализации проектов восстановления совместно с МВК. Деньги перечислялись из Минфина РФ в Минфин Южной Осетии, оттуда — в Госкомитет, а затем — подрядчикам. Теперь же местные структуры в лице Госкомитета были фактически отстранены от рычагов управления. «Челябинская команда» сделала то, что не удалось СОКу, — под контроль были взяты все финансовые потоки и 10–15% строительного рынка республики (это сообщил в одном из интервью заместитель директора «Южной дирекции» Павел Бегеба). В генпрокуратуре Южной Осетии оценивают экспансию челябинцев шире — до четверти рынка. Ответная реакция осетинских властей не заставила себя долго ждать.

Пивной конфликт

Когда Бровцев стал избавляться от сомнительных фирмочек-субподрядчиков, выстроил вертикаль власти, а деньги начал распределять Каримов, а не цхинвальские структуры, начались проблемы с пивзаводом «Алутон», — вспоминает собеседник в окружении премьера кавказской республики.

В апреле 2010 года директор по развитию пивзавода «Алутон» Дмитрий Лазарев уехал из Цхинвала, оставив автомашины и оргтехнику, взял с собой только личные вещи и документы. «Предупредили, что меня могут арестовать, — рассказывает Лазарев. — В 20:00 мы заехали в правительство, а потом вдвоем с водителем рванули в аэропорт. Границу пересекли спокойно». Через несколько часов в доме, который снимал Лазарев, прошел обыск, несколько его сотрудников были задержаны и на какое-то время оказались в тюрьме.

А ведь всего полгода назад, осенью 2009 года, Лазарев приехал из Челябинской области в Южную Осетию — поднимать, как он говорит, разрушенную войной промышленность. «Никто нас с шарами и фанфарами, конечно, не встречал, — вспоминает он. — Свели нас с местными, чтобы получить доступ на объекты. Вместе с [главой Минэкономразвития] Александром Жмайло осмотрели винкомбинат, консервный завод, пивзавод «Алутон» в Лениногорском районе. Он [пивзавод] — самый интересный». Это неудивительно: до августа 2008 года завод находился под контролем грузинских предпринимателей — они выпускали там пиво и лимонад. Лазарев говорит, что завод год стоял заброшенный — часть оборудования проржавела, часть растащили. Лазарев стал директором по развитию, а должность гендиректора получил его земляк Руслан Шарипов, ранее менеджер по развитию в Челябинской области пивоваренной компании «Балтика».

Лазарев уверяет, что инвестировал в восстановление завода «примерно 10-15 млн рублей», однако точную сумму назвать затруднился. Через два месяца завод заработал, в январе 2010 года сварили первое пиво, весной оно появилось в каждом магазине республики. В тот момент, когда руководство завода решило отправлять пиво в Россию, им и заинтересовалась прокуратура.

Челябинских топ-менеджеров обвинили в мошенничестве, присвоении и растрате бюджетных средств. Как рассказали в прокуратуре, на счета «Алутона» из бюджета было переведено 5,5 млн рублей — в качестве уставного капитала, но потом, как полагает следствие, деньги были выведены из республики. «Около 4 млн рублей перевели в город Озерск на счета ООО «Орфей» — якобы на закупку оборудования, еще 1,5 млн рублей сняли в Цхинвале через ООО «Эталонсервис», — рассказал в интервью Forbes заместитель генерального прокурора республики Эльдар Кокоев. По его словам, из нового оборудования на пивзаводе обнаружили только три новых насоса, цена которых не превышает 20 000 рублей.

Проблемы с силовиками возникли не только у пивоваров. В апреле 2010 года в офисах «челябинских» компаний прошли проверки, обыски, аресты счетов и имущества. Два десятка челябинских специалистов, чтобы не попасть в руки следователей, спешно уехали из республики. Уже в Москве они сами поспешили обвинить цхинвальские власти в коррупции. Экс-директор ГУП «Управление автомобильного транспорта» Сергей Олейник заявил, что выделенные республике автобусы забрали себе водители и чиновники. Дмитрий Лазарев назвал арест завода рейдерским захватом. По его словам, топ-менеджерам предлагали поделить бизнес: «Нам предлагали схему: пять дней завод работает на вас, два дня на нас».

Политика уже вмешивалась в работу правоохранительных органов, считает оппозиционер Ахсар Кочиев, бывший генпрокурор Южной Осетии. «В корне уголовных дел не борьба за справедливость, а борьба за власть, чтобы дорваться до денег», — считает Кочиев. Так, например, уголовное дело было возбуждено в отношении политического оппонента Кокойты Альберта Джуссоева (его компания «Стройпрогресс» тянула газопровод в Южную Осетию). По данным Комитета экономической безопасности, на счета дочки «Стройпрогресса» — ОАО «Спецстрой Южной Осетии», открытые в ООО «Первый республиканский банк», — за 2007–2008 годы поступило около 1,5 млрд рублей. Потом деньги были переведены в Москву, а компания не уплатила налогов в бюджет на сумму 163 млн рублей. Давать комментарии для этой статьи Джуссоев отказался, но в 2009 году в беседе с корреспондентом Forbes называл преследование политическим заказом. На открытие газопровода Джуссоев не приехал.

Всего генпрокуратура Южной Осетии возбудила 17 уголовных дел по фактам превышения должностных полномочий, мошенничества, халатности, из них десяток относится к деятельности челябинской команды. «Я готов подать в отставку, если челябинцы мне назовут, что перекрыли хотя бы один канал хищений. А я назову 10 каналов, которые они открыли», — уверяет Батраз Таказов из Комитета по экономической безопасности республики. Больше всего претензий к «Южной дирекции» и челябинцу Исмаилу Каримову, директору ГУП «Дирекция реализации приоритетных национальных проектов», основного генподрядчика на восстановительных работах.

Происходящее едва не привело к отставке Бровцева — в мае 2010 года местный парламент инициировал расследование деятельности команды премьера и готов был проголосовать за его отставку. Но за Бровцева вступился Кокойты. Причина проста: незадолго до этого Кокойты встречался с министром регионального развития России Виктором Басаргиным — в Минрегионе Бровцева не сдали. «Внешне все было хорошо. Он [Бровцев] вместе с президентом ездил на охоту. Сидели за одним столом, поднимали тосты», — говорит информированный собеседник Forbes, отмечая, что на самом деле взаимоотношения между ветвями власти больше походили на холодную войну.

Любопытно, что претензий к местным чиновникам у силовиков нет — не возбуждено ни одного уголовного дела. «Кокойты под микроскопом, вначале он просто боялся принимать управленческие решения. Потому что еще никто ничего не украл, а Москва всех уже обвинила», — утверждает собеседник Forbes в руководстве республики. По его словам, у многих высокопоставленных чиновников есть недвижимость или бизнес в России. В республике многие говорят о московском бизнесе самого Эдуарда Кокойты, например, в Москве работает компания «Франг», которая занимается сдачей в аренду недвижимости. В сентябре 1996-го Кокойты был замгендиректора и совладельцем (38% акций) зарегистрированного в Москве ЗАО с таким названием. Соучредителем (62%) компании был авторитетный предприниматель Альберт (Ибгарим) Тедеев, застреленный в октябре 2006 года. Став президентом республики, Кокойты оставил пост гендиректора «Франга». Компания же существует до сих пор.

Чудеса дипломатии

Летом 2010 года российские власти, которые снова были недовольны ходом восстановительных работ, объявили, что посредники будут устранены: с 1 января 2011 года «Южная дирекция» перестанет отвечать за распределение денег на восстановление республики, будет ликвидирована МВК. В начале 2011 года Минрегион России и южноосетинские власти объявили об окончании программы восстановления и отчитались, на что потрачены деньги. По отчетам Минрегиона, работы завершены на 792 объектах: построено 250 жилых домов, отремонтировано 57 многоквартирных домов, на сотне зданий поменяли крыши. Но в самой республике много недовольных: строили долго, некачественно и в итоге дорого.

Осенью этого года у Эдуарда Кокойты заканчивается президентский срок — и ему сейчас как никогда надо проявить чудеса дипломатии. Независимо от того, кто станет новым президентом республики, Россия пообещала и дальше вкладываться в Южную Осетию — теперь уже в рамках «инвестиционной программы». У Цхинвала есть пример для подражания. Бюджетная помощь России на восстановление Чечни по двум федеральным программам с 2002-го по 2011 год составляет около 111 млрд рублей. Для Кремля закачка денег в Чечню стала гарантией спокойствия и мира. «Помощь Цхинвалу — гарантия лояльности осетинского народа», — уверяет бывший южноосетинский чиновник. Но это еще и вопрос амбиций: в Грузии беженцам из Осетии за считаные месяцы построили коттеджный поселок, а в Цхинвале люди три года жили в палатках.

После череды скандалов «челябинская команда» практически в полном составе покинула Южную Осетию. Снабженец Пустозеров и пивовар Лазарев вернулись на Урал и сожалеют о потраченных деньгах и времени. Еще хуже подмоченная репутация. Когда в августе 2010-го экс-министр Жмайло попытался пойти на выборы в заксобрание Челябинской области, южноосетинские силовики предъявили чиновнику претензии в халатности, которая обошлась бюджету республики в 30 млн рублей. Кандидат выбыл из предвыборной гонки. Сам Бровцев в республике бывает все реже, уверяют несколько собеседников в Цхинвале, — документы на подпись премьеру возят в Москву или Сочи.  Павел Седаков 

Южная Осетия. Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 14 июня 2011 > № 369859 Павел Седаков


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter