Всего новостей: 2359876, выбрано 1 за 0.005 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Титов Дмитрий в отраслях: Армия, полициявсе
Титов Дмитрий в отраслях: Армия, полициявсе
Россия. Весь мир > Армия, полиция > gazeta.ru, 15 августа 2016 > № 1877536 Дмитрий Титов

«Вопрос о создании армии ООН может встать в будущем»

Дмитрий Титов, помощник генерального секретаря ООН по вопросам правопорядка и органов законности — в интервью «Газете.Ru»

Александр Братерский

С какими проблемами сталкивается миротворчество ООН на Украине и в Сирии, почему Россия предоставляет так мало военнослужащих для международных миссий, «Газете.Ru» рассказал Дмитрий Титов, помощник генерального секретаря ООН по вопросам правопорядка и органов законности департамента миротворческих организаций.

— Недавно возникла конфликтная ситуация, когда британцы покинули миссию в Южном Судане. Раздавались даже голоса, что нужно лишить Великобританию места в Совбезе. Что вы думаете по этому поводу?

— В столице Южного Судана Джубе в последние месяцы вновь резко обострились отношения между правительством и оппозицией — происходили тяжелые бои с участием артиллерии и вертолетов. В этих условиях ряд поставщиков контингентов ООН вывели своих полицейских или военных из этой операции. Решение было принято по соображениям безопасности правительствами соответствующих стран. Мы эти решения уважаем. В то же время департамент по поддержанию мира не может ассоциироваться с такой позицией. Ведь в зоне конфликта находятся военные и полицейские из многих других государств, и они с честью продолжают нести свою службу.

В дни обострения конфликта в Южном Судане были убиты два китайских миротворца. Миротворцы по определению развертывают свои силы в зонах достаточно острых конфликтов. Каждый год, к сожалению, мы имеем существенные потери среди военных, полицейских и гражданских специалистов.

— Миротворчество давно вошло в жизнь ООН, а «голубые каски» — одно из основных подразделений, связанных с этой организацией. Почему до сих пор оно не закреплено официально?

— Миротворчество не прописано в Уставе ООН, но оно абсолютно легитимно. Совет Безопасности ООН утверждает любую миссию, которую можно назвать операцией ООН по поддержанию мира.

В моем представлении, Устав ООН — это коалиционный документ, который возник по итогам Второй мировой войны, но на его основе в середине 1950-х появилась концепция миротворчества.

Помощник генсека ООН по вопросам правопорядка и органов законности Дмитрий Титов Пресс-служба ООН/un.org

Помощник генсека ООН по вопросам правопорядка и органов законности Дмитрий Титов

— Можно ли говорить, что после избрания нового генсека следует ожидать повышения роли миротворческих сил?

— Я вижу значительные возможности расширения деятельности ООН в отношении миротворчества. Решение глобальных конфликтов сегодня невозможно без объединения интересов широких групп государств. Возможно, это будут соглашения государств по отдельным вопросам или на региональной основе. Но, прежде всего, речь идет о необходимости найти политический консенсус в связи с операциями, так как часто связанные с ними вопросы чрезмерно политизируются.

С другой стороны, миротворческие операции достаточно затратны, и это служит определенным ограничителем. Многие миссии длятся десятилетиями, что, в свою очередь, отражается на эффективности.

По сравнению с послевоенным периодом, конфликты изменились, они носят комплексный характер и требуют всеобъемлющего урегулирования. Тут и проведение гуманитарных операций, защита гражданского населения, организация выборов, восстановление базовой государственности. Такие задачи требуют значительного времени и новых возможностей.

Процесс обновления уже начался. Генсек ООН Пан Ги Мун инициировал целый ряд докладов высокого уровня, где содержатся рекомендации об усилении ООН.

Эти доклады сейчас находятся на рассмотрении государств — членов ООН, и я думаю, что в ближайшие годы здесь будут найдены прорывные решения. Несмотря на серьезные проблемы, миротворчество еще не раз докажет свою актуальность, но оно потребует новых инструментов и кардинально новых подходов.

— Насколько тяжело бывает преодолевать разногласия по поводу тех или иных миротворческих операций между членами Совбеза ООН?

— Возникают самые различные коллизии либо на глобальном уровне, либо на уровне несовпадения государственных позиций — прежде всего, постоянных членов Совбеза. Бывают и такие ситуации, когда имеет место противодействие миротворчеству со стороны участников внутренних конфликтов, в том числе «принимающих» государств, которые, по идее, должны были бы поддержать миротворческую миссию в своей стране.

Сейчас, например, ООН столкнулась с конфликтной ситуацией в государстве Бурунди, где имеют место серьезные нарушения прав человека, льется кровь, идет внутренний конфликт. Тем не менее правительство этой страны, несмотря на решение Совбеза, выступило с заявлением, что оно не примет операцию ООН по поддержанию мира. При этом речь идет об операции довольно ограниченной по своему характеру, которая, прежде всего, касается предоставления консультативных услуг со стороны ООН и ее наблюдением за разрешением конфликта, а также нацелена дать старт политическим процессам, связанным с безопасностью граждан, соблюдением прав человека.

В Совбезе до сих пор нет ясности и по поводу миссии ООН для решения сирийского конфликта. Есть рамочные Женевские соглашения о подходе к решению через переговорный процесс, но пока перспектив создания операции ООН не просматривается.

Но я надеюсь, что возможности ООН будут в конечном счете использованы. Тем более что организация уже играет в Сирии эффективную гуманитарную и политическую роль.

— А какова судьба существующей миротворческой миссии ООН на Голанских высотах?

— Миссия существует до сих пор, но она находится в очень непростой ситуации с точки зрения безопасности. В зоне разъединения, где были развернуты в последние два года силы миротворцев, произошли серьезные боевые действия между правительственными силами и силами оппозиции. Миротворцы оказались под прямым огнем и были вынуждены перейти на безопасную сторону — на территорию Израиля.

Сейчас стоит вопрос о возвращении сил ООН в зону этой операции, и мы надеемся, что это произойдет, потому что это важная миссия, которая обеспечивала поддержание мира в весьма нестабильной части Ближнего Востока. Сейчас ООН работает над этим, так как все стороны — и правительство Сирии, и правительство Израиля — заинтересованы в том, чтобы восстановить в полном объеме проведение этой операции.

— А что касается ситуации на Украине?

— Пока ооновского миротворческого угла в решении конфликта на юго-востоке Украины нет. Им в основном занимаются европейцы, ОБСЕ. Эта организация развернула на Украине сотни своих наблюдателей, которые играют серьезную миротворческую роль.

Естественно, ситуация на юго-востоке Украины весьма непростая, минский процесс, к сожалению, пробуксовывает, да и деятельность самой группы наблюдателей ОБСЕ требует серьезного усиления.

— Миротворцы гибнут во имя спасения мира, однако есть случаи и не самого достойного поведения представителей миротворческих сил. Как сейчас борются с этими явлениями? Есть ли у миротворцев сегодня «моральный кодекс»?

— Кодекс проведения прописан в различных документах, на основании которых военные и полицейские профессионалы зачисляются на службу в ООН. Эти люди проверяются на отсутствие криминального прошлого и их непричастности к массовым нарушениям прав человека. Один из важных вопросов — это категорическое неприятие ООН преступлений сексуального характера.

К сожалению, такие случаи происходят, но организация делает все больше и больше для того, чтобы эта безобразная практика была пресечена. К нарушителям применяются самые суровые меры воздействия. Если это военнослужащие или полицейские, ООН после собственного расследования передает их дела в национальную юрисдикцию и требует направляющие государства подвергнуть их самому суровому наказанию.

— Вы много работали в Африке по линии ООН. Какой опыт вы вынесли из пребывания там?

— Африка — континент с молодой государственностью, зачастую с искусственными границами, с очень сложным социально-экономическим положением. Континент, который находится в процессе колоссальных изменений — от экономики до климата. Страны Африки переживают вызовы в сфере миграции и демографии, и поэтому нажим на Африку и сопредельные регионы колоссальный.

Сегодня в Африке находится несколько очагов конфликтов, где ведут свою работу миротворцы ООН. Помимо Южного Судана, это Мали, довольно стабильное до последнего времени государство, в котором организации приходится иметь дело с действиями террористических групп, в том числе связанных с «Исламским государством» (организация запрещена на территории России и в ряде других стран) боевиков. Это Сомали, которое находится под воздействием международных террористических групп, таких как «Аль-Шабааб» и ИГ. Возьмите Ливию, где имело место настоящая деградация государственности, что привело к затяжному разрушительному конфликту.

ООН также занимается конфликтом в Центрально-Африканской Республике, где мы столкнулись с ситуацией, когда за пределами столицы, по сути дела, не существует никаких очагов государственности.

Страна захвачена политическим, межэтническим и межконфессиональным конфликтом, основой которого стали племенные противоречия.

— Управление, которое вы возглавляете, занимается в том числе и реинтеграцией комбатантов. Расскажите об этом поподробнее.

— Комбатант, по сути дела, находится в центре любого затяжного конфликта. При принятии решения о восстановлении мира он, связанный многие годы с боевыми действиями, зачастую становится человеком потерянной судьбы. В прошлой жизни он мог быть фермером, шофером, слесарем, простым солдатом, и вдруг он оказался в центре жесточайшего внутреннего конфликта. А это оказывает колоссальное воздействие на психику человека.

В первой стране, где мне довелось работать по линии ООН, Анголе, я как-то познакомился с майором оппозиционных сил, который всю свою жизнь провел в условиях войны. И когда я спросил его, где его дом, он не смог ответить: борьба заменила ему все.

Интегрировать этих людей в мирную жизнь — важный вопрос, и власти Анголы совместно с ООН в конечном итоге смогли это сделать. Располагая значительными ресурсами, государство смогло реинтегрировать лидеров оппозиции в политический процесс, а ее высших офицеров — в вооруженные силы страны. Это позволило и остальным комбатантам реинтегрироваться в социальную жизнь. Не везде это удается, но в ООН на этот счет имеются колоссальные наработки. Как мне кажется, они могут быть полезны и в некоторых регионах постсоветского пространства.

На территории бывшего СССР превалирует несколько линейный взгляд на урегулирование конфликтов. Сегодня в них видят прежде всего вопросы безопасности и политического урегулирования, вопросы национального примирения. Но затяжные конфликты разрушают базовые основы жизни общества.

Для их урегулирования нужен более широкий инструментарий. В том числе это установление законной власти, ее легитимизация, создание полиции, системы защиты прав человека, организация гуманитарных операций, проведение разминирования. Легче бомбить и разрушать, но чтобы потом территорию расчистить и восстановить, требуются годы очень тяжелого труда.

— Сколько россиян служат сегодня в миротворческих силах ООН?

— Российская сторона активно поддерживает миротворчество, но факт остается фактом: общее количество россиян в силах ООН остается довольно небольшим. Из более 82 тыс. военных и 14 тыс. полицейских, россиян только 98 человек, это 70-е место в общем списке. Индия, Китай, Южная Африка выделяют в ряды ООН более 1 тыс. сотрудников каждая. Некоторые европейские партнеры — Франция, Испания, Италия — также выходят на уровень около 1 тыс. военнослужащих.

Правда, есть и отрадный фактор. Недавно глава МВД Владимир Колокольцев принял участие в первом международном саммите полицейских миротворцев ООН и официально заявил о намерениях России предоставить большее количество полицейского персонала.

Оно пока довольно скромное, около 30 офицеров, но может быть увеличено вдвое.

Недавно президент России Владимир Путин подписал указ о праздновании Дня российского военного миротворца 25 ноября. Это признание той важной функции, которую выполняют российские миротворцы. Надеюсь, празднование этого национального дня послужит и напоминанием о глобальных усилиях ООН по поддержанию мира.

— Несколько лет назад вы сетовали в одном из интервью, что департаменту приходиться «идти с протянутой рукой» из-за нехватки оборудования и вооружения. Улучшилась ли ситуация сейчас?

— Сейчас ситуация несколько улучшилась. В прошлом году в рамках ООН был проведен специальный саммит, посвященный миротворчеству, на котором значительное количество государств обещало увеличить свой вклад в ооновские операции. Общее число дополнительных военнослужащих и полицейских, которое было заявлено на этом форуме, составило 40 тыс. человек. Для некоторых государств это, скорее всего, политическая заявка, но для других — объявление о реальных намерениях увеличить свой вклад. Так что мы видим позитивные сдвиги в том числе среди европейских стран.

— Нужна ли ООН собственная армия, чтобы не зависеть от государств?

— В Уставе ООН такая возможность не прописана. В конце 1940-х — начале 1950-х годов имели место дискуссии о возможности создания постоянных сил, но эта идея не была принята, в том числе в США, которые очень эмоционально относятся ко всему, что касается проектов «мирового правительства». В СССР эта идея в конечном счете также не была поддержана. Но я не исключаю, что будущее может вновь поставить этот вопрос в повестку дня.

Для этого будет нужен принципиальный мировой консенсус, осознание необходимости совместных действий против глобальных угроз, сотрудничество постоянных членов Совбеза ООН, в том числе России и США. Но это пока дело будущего.

С другой стороны, в операциях ООН уже участвует целая армия — 120 тыс. военных, полицейских и гражданских специалистов из более чем 100 стран. И это самый большой в мире экспедиционный корпус после вооруженных сил США. Бюджет этих операций составляет $9 млрд в год, хотя по сравнению с общими мировыми затратами на военные нужды это намного меньше 1%. Во что вкладываться, в конфронтацию или сотрудничество, — это дело политического выбора.

Россия. Весь мир > Армия, полиция > gazeta.ru, 15 августа 2016 > № 1877536 Дмитрий Титов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter