Всего новостей: 2526812, выбрано 2 за 0.009 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Тимофеев Иван в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Тимофеев Иван в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Латвия. Россия. Белоруссия > Армия, полиция > inosmi.ru, 27 сентября 2017 > № 2328653 Иван Тимофеев

«Оборонительная логика» Москвы

Гиртс Викманис (Ģirts Vikmanis), Latvijas Avize, Латвия

Российский совет по международным делам (РСМД) был создан в 2011 году по распоряжению тогдашнего президента Дмитрия Медведева, среди его учредителей МИД России, а также Российская академия наук. Президентом совета является бывший министр иностранных дел России Игорь Иванов, а в его президиум входят, в частности, такие персоны, как банкир Петр Авен и пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков. Недавно в Ригу на дискуссию об отношениях Запада и России приезжал программный директор РСМД Иван Тимофеев, и можно сказать, что его аргументация в большой мере отражает официальную позицию России, с которой она выступает на международной арене.

LA: Каково, на ваш взгляд, нынешнее состояние отношений государств Балтии и России?

Иван Тимофеев: По различным причинам отношения сейчас не самые лучшие, они существенно ухудшились после украинского кризиса. Государства Балтии институционально зависят от ЕС и НАТО, подстраиваются под их мнение. Однако температура сложности отношений выше, чем в отношениях стран Западной Европы и России. С Францией, Германией, Италией у нас двусторонние отношения легче, чем с Латвией, Литвой, Эстонией, Польшей. У нас разные точки зрения по оценке советского прошлого, национальной политике, о символах, памятниках. Государства Балтии формируют национальную политику, выступая против России. Так это видят из Москвы. Но я считаю, что в российских средствах массовой информации преувеличиваются враждебность и агрессивность стран Балтии. В России в определенных кругах в какое-то время сложился взгляд, что наши отношения обречены, что они всегда будут сложными, но это не так.

— Что, по-вашему, нужно сделать, чтобы отношения улучшились? Россия часто свои внутриполитические проблемы разыгрывает во внешней политике.

— Так происходит во всех странах. Если вы спросите у жителей России: характерна ли для вас оборонительная позиция, то получите ответ: да, она является такой. Нам не нравится расширение НАТО, появление ее инфраструктуры у наших границ, то, что в отношениях между государствами большую роль играет НАТО, в которой Россия не участвует, а не ОБСЕ. У нас своя оборонительная логика. В России могут также сказать, что антироссийская риторика используется для объединения общества на Украине, в странах Балтии и Польше. Таков дух эпохи, потому что это характерно также для США — там споры между Трампом и правящими кругами и истерия о так называемом вмешательстве России в президентские выборы. Но это уже внутренняя политика США.

— У США имеются обоснованные подозрения…

— Я не видел доказательств. Разве есть какие-то результаты, разве они опубликованы?

— К делу о вмешательстве России в президентские выборы подключился специальный прокурор США, а это уже не шутка…

— Серьезность понимаю, я сам широко изучал вопросы США. Например, бывший директор Федерального бюро расследований Джеймс Коми свидетельствовал Конгрессу, что «вмешательство России» было. Мы со своей стороны призываем посмотреть, что конкретно произошло, и провести совместное расследование. Если утверждается, что «вмешательство» было, то где доказательства? Россия готова это обсудить.

Современная беда в том, что много слов, но мало дел, и происходящее не рассматривается по существу. Кричат о том, что Россия реализует гибридную войну, и тому подобное. Но тут мало деталей, которые мне как исследователю кажутся важными. Разве то, что инвесторы из США открывают предприятия в России, сразу является «вмешательством»? Российские предприятия работают в США, российский телеканал RT работает в США, и американцы подняли шумиху, что он реализует гибридную войну. Разве RT вмешивается во внутренние дела США? Что вы?

— RT распространяет российские посылы и пропаганду.

— Но в таком случае CNN — проамериканский канал.

— Нет.

— Возьмем для примера канал Rai Uno, который финансирует правительство Италии. Никто не говорит, что это какой-то ужасный канал.

— Есть достаточно много исследований, которые подтверждают, что RT используется в политических интересах России.

— Меня как исследователя это не убеждает. Я сам часто выступаю на арабской и английской версиях RT. Внимательно слежу за СМИ, у меня много вопросов об использовании источников информации, и это относится, в том числе к российским СМИ. Это потому, что много так называемых юристов, политиков, экспертов, которые регулярно выступают на телевидении, и возникают вопросы по поводу их профессионализма и доверия к ним. Это наблюдается и в российских СМИ, и на западных каналах, таких, как, к примеру, CNN и ВВС. Посмотрите на войну президента США Дональда Трампа с CNN. Проблема заключается в том, что мы живем в эпоху постправды, когда падает доверие к СМИ и профессии журналиста. Мы видим тенденцию, что на Западе вину пытаются взвалить только на RT. Будем искренними — у нас те же проблемы, что и у западных СМИ.

— Недавно у границ стран Балтии прошли крупномасштабные российско-белорусские военные учения «Запад-2017». Почему России они необходимы?

— Опасения стран Балтии мы воспринимаем с пониманием. Россия — большое государство, отношения у нас не хорошие, и любые военные учения привлекают усиленное внимание. И внимание России приковано к любым военным учениям в Балтии, Швеции, Финляндии. Но мы должны сохранять здравомыслие и спокойствие. Россия озабочена тем, что происходят учения НАТО. Судить сейчас, кто разместил больше батальонов и больше вооружился, неуместно, если наши отношения не хорошие.

«Запад-2017» — это совместные учения вооруженных сил России и Белоруссии. Посмотрим на них не с политической точки зрения, а оценим, как они выглядят в свете международного права. Оно определяет, что и НАТО, и Россия, и Белоруссия имеют право проводить свои военные учения. В отношении маневров «Запад» российской стороной были организованы брифинги, приглашались иностранные военные атташе. Нельзя говорить, что Россия провела эти учения тайно, что они недостаточно прозрачны.

— Почему Россия воспринимает как проблему НАТО, которая является оборонительным альянсом?

— Сравните военный потенциал НАТО и России. Военный бюджет НАТО — более триллиона долларов США, а у нас 60 миллиардов. Почему вы думаете, что в России не будет опасений?

— Какой смысл НАТО нападать на Россию?

— Но разве Россия — это наступательная сила?

— Что же тогда произошло на Украине?

— А что в свое время произошло в Югославии?.. Проблемы в наших отношениях намного глубже: вы боитесь учений «Запад», мы — ваших учений, но это не причины, а симптомы наших отношений. Вопрос: почему в наших отношениях есть линии раскола? Проблема глубже, чем кризис на Украине. В 1997 году Россия и НАТО приняли основополагающий акт, в котором определено, что каждое государство имеет суверенное право выбирать альянсы, к чему Россия отнеслась спокойно. Когда Латвия, Литва и Эстония вступили в НАТО, у России не было возражений.

— Не будем забывать о российском вторжении в Грузию, которое вызвало недоверие к России.

— Это другой случай, грузинские войска напали на миротворческие силы, у которых был мандат ООН.

— Но абхазские сепаратисты осуществляли провокации против грузинских сил, были обстрелы…

— Провокации были с обеих сторон. Грузинские силы напали на российских миротворцев, которые действовали на основании мандата ООН. Россия ответила. И так следует оценивать случившееся — конкретно, профессионально.

— Абхазия — это территория Грузии.

— Это никто не отрицал. Но случившееся нужно оценивать здраво и смотреть на глубокие причины. Кризис на Украине продемонстрировал, что у России и Запада нет общих механизмов по урегулированию таких проблем. На Украине каждая из сторон проявляла себя по-своему: одни кормили участников Майдана печеньем, а бывший президент Украины Виктор Янукович уехал в Россию. Общих действий по урегулированию кризиса не было.

— И тогда Россия в этот кризис вмешалась военным путем, имеется много доказательств этого…

— Доказательств действительно много. Роль России никто не собирается и не хочет скрывать. Россия так же, как и Запад, — активный участник процесса на Украине. Но мы должны говорить о позитивных и прагматических вещах.

— Какова ваша позитивная программа?

— Мы не должны надевать «розовые очки» и говорить, что все в порядке, но мы можем решить это общими силами, если существует стабильная политика сдерживания. Если у нас есть учения — предупреждаем друг друга. Если наращиваем военные силы — не будем делать это резко. Если у нас проблемы с кибербезопасностью — садимся за стол и обсуждаем. Мы можем обсуждать свои проблемные вопросы спокойно и конструктивно, можем не соглашаться друг с другом, это нормально. Пока я вижу, что по обе стороны происходит радикализация мнений.

— На Западе после украинских событий царит недоверие по отношению к России…

— В России тоже есть недоверие по отношению к Западу, это относится к гибели самолета малайзийских авиалиний, расследование которой не завершено.

— Активисты из исследовательского общества Bellingcat собрали очевидные доказательства. Что вы скажете по поводу них?

— Меня интересуют результаты официального расследования голландцев. Их следователи понимают, что в Bellingcat сделали себе хороший пиар, и в собственных глазах они молодцы. Мы хотим идти официальным путем, сотрудничаем с голландским расследованием, предоставляем данные, которые нам доступны. Мы должны узнать, кто виновен в трагедии, и виновный должен ответить. Этим и должен закончиться процесс.

— В завершении беседы вернемся к вопросу: как можно уменьшить напряженность в отношениях Запада и России?

— Нам необходима постоянная коммуникация на официальном и неофициальном уровне. Не нужно прятаться, ограничивать, не нужны «черные списки». Чем больше будем говорить между собой, тем лучше.

Латвия. Россия. Белоруссия > Армия, полиция > inosmi.ru, 27 сентября 2017 > № 2328653 Иван Тимофеев


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 20 августа 2017 > № 2278956 Иван Тимофеев

«Он предлагал привезти Трампа в Россию или встретиться за рубежом»

Как штаб Трампа пытался организовать предвыборную встречу с Путиным

Игорь Крючков

Расследование «русских связей» президента США Дональда Трампа привело к Российскому совету по международным делам (РСМД). Американские СМИ сообщили, что РСМД пытался организовать встречу Трампа с Владимиром Путиным во время предвыборного периода. О том, как на самом деле развивался этот диалог и считается ли это «российским вмешательством», «Газете.Ru» рассказал Иван Тимофеев, программный директор РСМД, который вел переговоры со штабом Трампа.

— Ваша организация и вы сами предстали в американских СМИ теми, кто пытался наладить контакты с Дональдом Трампом во время предвыборного периода в США. Расскажите, что же произошло?

— Для этого нужно, прежде всего, объяснить специфику работы РСМД. После американских публикаций может сложиться впечатление, что это организация создана чуть ли не для того, чтобы вмешиваться в иностранные политические процессы. РСМД занимается дипломатией полуторного трека. То есть это диалог с зарубежными дипломатами, крупными учеными, экспертами, с бизнесом, с общественными деятелями по ключевым международным проблемам.

Такой формат давно стал общемировой практикой. И он крайне важен в текущих условиях, особенно с американцами, когда официальный диалог ведется достаточно напряженно. При этом наша публичная деятельность сопровождается серьезной экспертной и аналитической работой. Если угодно, РСМД — это и Think Tank, и Talk Tank, и Do Tank.

Неофициальные каналы, подобные РСМД и аналогичным организациям в Америке, — это важный инструмент для выстраивания доверия и тестирования позиций по двусторонним вопросам.

В принципе, РСМД всегда был открыт для американцев, у нас было много совместных программ, инициатив, дискуссий. В РСМД много раз выступали американские политики и эксперты, на этих мероприятиях часто присутствуют и представители российских государственных ведомств. Американская сторона тоже ценит такой формат, поскольку можно обсудить серьезные вопросы неофициально, но одновременно открыто и прозрачно.

Любой запрос, который нам приходит, не остается без внимания. Мы ни перед кем не закрываем двери. Поэтому неформальное обращение, которое я получил по электронной почте от Джорджа Пападопулоса, было частью нашей рутинной работы.

Пападопулос представился членом предвыборной команды Дональда Трампа. Кроме того, у нас оказались общие знакомые из академической среды.

— Как долго шла ваша переписка и о чем шла речь?

— Наша переписка началась весной 2016 года и продолжалась несколько месяцев. После того как Трамп победил на выборах, вся эта история прекратилась.

Суть предложений Джорджа Пападопулоса заключалась в том, чтобы организовать визит в Россию либо самого Трампа, либо кого-то из его команды «для обсуждения российско-американских отношений». Также обсуждалась возможность встречи где-то за рубежом.

Сам Пападопулос также заявлял о своем желании либо приехать в Россию, либо встретиться со мной за границей. Мы обменивались письмами, даже было несколько разговоров по скайпу, но до какой-то конкретики каждый раз дело не доходило. Мои просьбы обозначить более предметно повестку для дальнейшего диалога ни к чему не привели.

К его идеям мы отнеслись адекватно. Двери мы перед ним никогда не закрывали. Но при этом я предложил ему перевести наш разговор в более формальное русло – подготовить официальное письмо или письма с изложением своих идей и предложений. Вообще разумная формализация всегда позволяет отсечь серьезные предложения от несерьезных.

Все эти обращения в неформальных письмах — это, конечно, хорошо. Но если идет речь о визите Трампа или каких-то других важных людей, всегда пишется официальное письмо от имени руководителя организации или любого другого ответственного лица.

В нем должна быть изложена конкретная цель поездки. Если Джордж хотел организовывать академический или экспертный визит, то письмо нужно было писать в РСМД. Если политический — то, например, в российский МИД или посольство России в США. Здесь были возможны разные варианты. Но все они сводятся к институционализации взаимодействия.

Я несколько раз это озвучивал Джорджу, особенно когда он предлагал встречи Трампа или кого-то из членов штаба с российскими политиками. Но он этого, конечно, не сделал.

— Пападопулос конкретизировал, с кем из российских политиков хочет организовать встречу?

— Нет. На каком-то этапе он начал спрашивать, можно ли организовать встречу Трампа с Путиным «или какими-либо другими высокопоставленными российскими политиками». По нашему разговору стало ясно, что Джордж не очень хорошо понимает российский внешнеполитический ландшафт. Понятно, что нельзя просто так взять и встретиться с президентом, например. Это же несерьезно.

Как я понял потом, Пападопулос, вероятнее всего, действовал по собственной инициативе. Это не было изначально согласовано ни с предвыборным штабом, ни с самим Трампом.

Это был энтузиаст, но, по всей видимости, без большого опыта. Джордж очень живо интересовался сутью российско-американских отношений. Я ему рекомендовал почитать какие-то доклады и аналитические материалы, но это была коммуникация без какого-то практического выхлопа.

От идеи организации визита Трампа в Россию Джордж отказался летом. Тогда же он озвучивал идею приехать в Россию в личном качестве. Потом и эта идея сошла на нет.

— По данным Washington Post, РСМД искал контактов с другими американскими кандидатами на выборах. Это так?

— Когда у меня брали интервью журналисты из Washington Post, я просил их подчеркнуть, что инициатива о визите Трампа в Россию высказывалась американской стороной. РСМД с такими инициативами никогда не выступал.

Также мы не выступали с подобными предложениями в адрес каких-либо других участников американской предвыборной гонки. В интервью газете я говорил, что мы принципиально всегда готовы к сотрудничеству со всеми участниками американского политического процесса независимо от политических взглядов. Если бы к нам обратились представители других предвыборных штабов в США, они бы получили такой же ответ: уважительный, открытый и корректный.

— Когда вы переписывались с Пападопулосом, вы и ваши коллеги обсуждали потенциальный имиджевый эффект? Все-таки натянутые отношения Трампа с американской прессой стали очевидны задолго до того, как он победил на праймериз и был избран президентом США.

— Мы не слишком серьезно восприняли само предложение. Не было никаких признаков того, что предвыборный визит Трампа в Россию произойдет. Джордж, как я уже говорил, каждый раз с нами связывался и каждый раз останавливался, когда получал просьбу формализовать процесс или хоть как-то конкретизировать свои идеи и предложения.

Имиджевого ущерба мы тоже не предполагали.

РСМД постоянно находится в контакте с американским экспертным сообществом, с академическими и политическими кругами, и до сих пор проблем такого рода у нас не возникало. В США мы хорошо известны, более того, в самой Америке есть аналоги нашей организации, которые занимаются тем же самым.

Помимо этого, вряд ли кто-то из наших коллег — да и мы сами — тогда ожидали, что Трамп действительно победит. У меня есть ощущение, что для нашего политического сообщества это был сюрприз.

Никто не думал, что Трамп выиграет. Это была темная лошадка, харизматичная и необычная фигура, на которую вряд ли кто-либо сделал ставку, поскольку она не принадлежала политическому истеблишменту США.

Таким образом, и последующий конфликт Трампа с истеблишментом стал для нас в России неожиданностью, как и скандал о «российском следе».

— Какой еще урон двусторонним отношениям может нанести скандал с «российским вмешательством»?

— На мой взгляд, сегодня главная проблема в том, что в американских СМИ идет подгонка фактов под историю о российском вмешательстве. Не хочу преувеличивать претензии в адрес The Washington Post, понимая, что статья готовилась в сжатые сроки и в кратком газетном формате. Далеко не все мои комментарии могли уместиться в их текст. И, по крайней мере, московский корреспондент газеты Дэвид Филиппов показал высокий профессионализм. Но нужно помнить, что в психологии есть коварный эффект, когда группа начинает подстраивать получаемую информацию под свою исходную идею, отвергая другие факты, которые не встраиваются в эту картину мира.

Нельзя попадать в эту ловушку. История с «российским вмешательством» уже сыграла свою роль во введении нового пакета антироссийских санкций. Американские власти начали расследование, которое будет длиться еще долго и все это время подпитывать скандал с «российским следом».

Есть очень много взаимодействий между Россией и США, — к счастью, коммуникация есть. Но проблема в том, что при желании каждый факт этой коммуникации можно подогнать под тезис о «вмешательстве».

Надежда на то, что эта тема постепенно станет маргинальной. Она уже отходит на второй план на фоне протестов ультраправых в связи со сносом памятников в Вирджинии.

Я, конечно, надеюсь на то, что трезвый диалог между США и Россией продолжится. Сейчас он крайне востребован.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 20 августа 2017 > № 2278956 Иван Тимофеев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter