Всего новостей: 2523829, выбрано 2 за 0.772 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Фроловский Дмитрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Фроловский Дмитрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Россия. Катар. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 27 марта 2018 > № 2547053 Дмитрий Фроловский

Почему эмир Катара зачастил в Москву

Дмитрий Фроловский

Прошедший 26 марта визит безусловно продлевает оттепель в отношениях между Россией и Катаром, но его не стоит рассматривать слишком оптимистично. Катарская внешняя политика очень ситуативная и часто совершает резкие повороты исходя из текущих интересов эмирата. Поэтому стремительно меняющаяся ситуация на Ближнем Востоке ставит под сомнение любые долгосрочные прогнозы, и флюгер двусторонних отношений может повернуться в любую сторону

26 марта Моcкву с официальным визитом посетил эмир Катара шейх Тамим бен Хамад Аль Тани. Он сменил отца во главе эмирата сравнительно недавно – в 2013 году, но это уже второй его приезд в Россию. Предыдущий, в 2016 году, стал переломным моментом в двусторонних отношениях, обозначив переход от многолетней враждебности к сотрудничеству. Нынешний визит должен показать, что две страны не только достигли высокого уровня взаимопонимания, но и признают друг за другом растущее влияние на Ближнем Востоке и готовы активно участвовать в решении проблем региона.

Трудная история

Российско-катарские отношения не отличались стабильностью. В 2004 году в Дохе был убит Зелимхан Яндарбиев, бывший президент самопровозглашенной Республики Ичкерия. Катарские власти тогда арестовали несколько сотрудников российских спецслужб, обвинив их в организации убийства. После этого кризиса отношения стабилизировались только через несколько лет, когда в 2007 году эмират посетил президент России.

Причиной для нового обострения стала «арабская весна». Катар приветствовал свержение режима Хосни Мубарака в Египте. Военно-воздушные силы эмирата участвовали в бомбардировках Ливии, а катарские власти выделяли миллионы долларов вооруженной оппозиции в Бенгази. Также Катар активно финансировал и вооружал антиасадовские группировоки в Сирии: из-за непримиримой позиции Москвы по сирийскому вопросу осенью 2011 года в аэропорту Дохи был избит российский посол Владимир Титоренко.

После инцидента МИД России объявил о понижении уровня дипотношений. В феврале 2012 года произошла знаменитая перепалка в ООН. По неофициальным данным, тогдашний представитель России Виталий Чуркин заявил: «Если вы еще раз заговорите со мной в таком тоне, такой вещи, как Катар, после сегодняшнего дня больше не будет».

Ситуация стала меняться с приходом к власти в Катаре нового эмира Тамима бен Хамада Аль Тани в 2013 году. Обвал нефтяных цен в 2014 году сблизил интересы двух стран на рынке энергоносителей, а начало российской военной операции в Сирии осенью 2015 года окончательно убедило Доху в необходимости договариваться. Тогда стало понятно, что катарские вложения в свержение Асада безвозвратно потеряны, а Россия, на фоне снижения присутствия США, начинает играть на Ближнем Востоке не последнюю роль.

Наконец, финальный импульс к сближению дала международная блокада, которую ввели против Катара Саудовская Аравия, Египет, ОАЭ и еще несколько арабских стран, обвинивших эмират в поддержке исламистов. Катару грозила изоляция, и необходимо было озаботиться диверсификацией дипломатических альянсов. В результате в 2016 году шейх Тамим отправился с официальным визитом в Москву.

Блокада и Сирия

Нынешний визит хоть и не принес прорывных договоренностей, стал для Катара весьма своевременным. Несмотря на блокаду со стороны Саудовской Аравии и других арабских стран, эмират не принял их ультиматум, стал искать новые каналы для импорта, а местная экономика продолжила рост.

Со временем напряжение в отношениях с соседями спадет, но контакты Дохи с Эр-Риядом, а также взаимодействие в рамках Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) уже не будут прежними. В катарском руководстве осознают, что Саудовская Аравия сейчас уступает свои позиции во многих странах региона Ирану, а значит, внешняя политика саудовского наследного принца Мухаммеда бен Салмана (или коротко МБС) может стать еще более агрессивной, поэтому небольшому эмирату необходимо и дальше диверсифицировать свои внешнеполитические связи.

Дата визита катарского эмира в Россию выбрана неслучайно – совсем недавно МБС посетил США и Великобританию. Приехав в Москву, шейх Тамим продемонстрировал Эр-Рияду, что сохраняет доверительные отношения с Россией и активно участвует в геополитических процессах в регионе. Катар надеется, что таким образом сможет еще раз показать собственную решительность и в перспективе побудить Саудовскую Аравию сделать первый символический шаг к примирению.

Помимо распрей с Эр-Риядом, в ходе визита обсуждалось будущее стран Леванта. После разгрома «Исламского государства» (запрещено в РФ) противостояние в Сирии вступило в новую фазу, итогом которой может стать германизация страны, когда сирийская территория будет поделена между странами западной коалиции, Россией, Турцией и Ираном. Тегеран в таком случае добьется невиданного геополитического влияния, получив контроль над частью побережья Средиземного моря.

Усиление Ирана беспокоит не только Эр-Рияд, но и Доху. Катару хотелось бы обозначить собственную роль в новом раскладе сил в регионе и попытаться убедить Москву учитывать позицию эмирата. Кремль, в свою очередь, хочет добиться того, чтобы Доха прекратила заигрывать с исламистскими группировками, взамен Россия могла бы помочь Катару сохранить лицо после провала планов по свержению Асада.

Будущее Сирии уже сейчас начинает заботить Кремль. Есть опасение, что на севере страны, в контролируемой Вашингтоном буферной зоне, может сформироваться более богатая и даже демократическая автономия, которую будут противопоставлять режиму в Дамаске. Поэтому для сохранения внешнеполитического престижа Москва уже сейчас готова озаботиться имиджевыми, лучше всего крупными инфраструктурными проектами в своей зоне влияния. А тут помощь щедрых доноров из богатых монархий Персидского залива пришлась бы ко двору.

Арабская гибкость

Впрочем, визит показал, что противоречий между Россией и Катаром по-прежнему хватает. Многие ожидали, что стороны договорятся о покупке Катаром российского оружия. Ведь ранее было подписано двустороннее соглашение по военному сотрудничеству, в прошлом году Доху посетил министр обороны РФ Сергей Шойгу, а министр обороны Катара Халед бен Мухаммед аль-Аттыйя на форуме «Армия-2017» заявил о желании закупить российские технологии производства систем ПВО. В январе этого года посол Катара в РФ Фахад Мухаммед аль-Аттыйя также говорил о планах приобрести зенитные ракетные системы С-400. Однако пока все эти разговоры не привели к заключению реальных соглашений.

Для Катара рынок России объективно представляет меньшую ценность, чем, скажем, США или Западная Европа. Однако Доха все же видит возможности для отдельных перспективных вложений в российские компании и инфраструктурные проекты. К примеру, во время визита авиакомпания Qatar Airways заявила о готовности подписать соглашение о покупке 25% аэропорта Внуково.

За последний год товарооборот между Россией и Катаром увеличился на 24,38%, но в абсолютных цифрах это всего $73 млн, $50 млн из которых – российский экспорт в Катар, в основном сельскохозяйственное сырье и продовольственные товары. Несмотря на рост, роль России в торговом балансе Катара остается незначительной, и в ближайшее время эта ситуация вряд ли изменится. Для сравнения: египетский импорт в Катар составляет $325 млн, импорт из США – $4,6 млрд.

В 2016 году Катарский суверенный фонд и нефтетрейдер Glencore приобрели 19,5% акций «Роснефти» – эта сделка стала одной из крупнейших с участием российских компаний за последние годы. Разговоры Катара об увеличении товарооборота и новых инвестициях в Россию являются отражением классической катарской тактики экономической дипломатии, когда инвестиции и продвижение геополитических интересов переплетаются. Эмират, таким образом, хочет одновременно показать свое расположение к партнеру и добиться уважения к собственной роли на Ближнем Востоке.

То, что обе страны намерены продолжить сближение, подтверждается акцентом на сотрудничестве в гуманитарных областях. В 2018 году Россия и Катар проводят перекрестный Год культуры. В Дохе, в деревне культурного наследия регулярно проводятся мероприятия, рассказывающие о России; в России увеличивается количество туристов из Катара – эмир сам первым делом посетил Третьяковскую галерею.

Прошедший 26 марта визит безусловно продлевает оттепель в отношениях между Россией и Катаром, но его не стоит рассматривать слишком оптимистично. Катарская внешняя политика очень ситуативная и часто совершает резкие повороты исходя из текущих интересов эмирата. Поэтому стремительно меняющаяся ситуация на Ближнем Востоке ставит под сомнение любые долгосрочные прогнозы, и флюгер двусторонних отношений может повернуться в любую сторону.

Россия. Катар. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 27 марта 2018 > № 2547053 Дмитрий Фроловский


Россия. Ливия. Египет > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 февраля 2018 > № 2496794 Дмитрий Фроловский

На что рассчитывает Россия в Ливии

Дмитрий Фроловский

Учитывая действующие эмбарго на поставку оружия в Ливию и пристальное внимание со стороны ЕС и США, Москва пока не готова открыто выступить на стороне Хафтара. Поэтому первыми шагами России в этом направлении может стать усиленное взаимодействие с Каиром, который разделяет многие взгляды Кремля на будущее Ливии

Слухи о том, что Россия собирается активно вмешаться в ливийский кризис, периодически возникают уже не первый год, и заявления Москвы о выводе войск из Сирии снова сделали их актуальными. Тем более что ситуация в Ливии по-прежнему далека от стабильной: богатая нефтью страна сегодня пребывает в описанном Гоббсом состоянии «войны всех против всех», утопая в противоборстве бесчисленных группировок и племен. Во времена Каддафи масштабы сотрудничества Москвы с Триполи оценивались в миллиарды долларов, что создает немалое искушение попробовать хотя бы отчасти восстановить былые достижения, как это удалось сделать в Сирии.

Маршал и его покровители

После падения режима Каддафи в 2011 году в Ливии уже седьмой год царит анархия. Страна расколота по историческому принципу на три части. На северо-западе, в Триполи, восседает Правительство национального согласия (ПНС), возглавляемое Фаизом ас-Сарраджем. Его признали ЕС и Совет Безопасности ООН. На северо-востоке, в регионе Киренаика и в городе Табрук, расположилось Временное правительство, которое поддерживает Ливийская национальная армия во главе с маршалом Халифой Хафтаром. Третья часть – это южный регион Феццан, где хаотично воюют друг с другом бесчисленные исламистские группировки и местные племена.

Несмотря на поддержку и признание международного сообщества, ПНС мало что контролирует. В Триполи и окрестностях города то и дело вспыхивают бои, а сам ас-Саррадж слабый лидер, известный излишней терпимостью к исламистам.

В Табруке ситуация иная: маршал Хафтар, чья армия, по его собственным оценкам, насчитывает около 75 тысяч солдат, сумел привлечь на свою сторону многих офицеров Каддафи и позиционирует себя как непримиримого борца с исламистами. Триполи и Табрук придерживаются разных взглядов на будущее страны и борются за право считаться главной властью в Ливии, хотя сражения между ними ведутся в основном силами подконтрольных им группировок или племен в прокси-конфликтах.

За последние годы международное сообщество предприняло несколько серьезных попыток примирить воюющие стороны. В 2015 году были подписаны схиратские соглашения, призванные положить конец междоусобицам и создать основу для восстановления ливийской государственности. Но стороны соглашения не выполнили.

В июле 2017 года в Париже при посредничестве президента Франции Эммануэля Макрона состоялась встреча Хафтара и ас-Сарраджа, результатом которой стало соглашение о прекращении огня и проведении общенациональных выборов в 2018 году. Но процесс организации выборов буксует, и есть серьезные опасения, что они могут вовсе не состояться, а прекращение огня не всегда соблюдается. Так что главным достижением соглашения в Париже можно считать международное признание военных достижений Хафтара, что усилило его политические амбиции.

Опытный 74-летний ветеран армии Каддафи маршал Хафтар сумел добиться поддержки многих международных покровителей. Среди них Египет, ОАЭ и Франция, а в последнее время к маршалу все больше благоволят Италия и Великобритания. Первые три страны помогают Хафтару усилить военное и политическое влияние Тобрука. Сам же Хафтар научился умело лавировать между Абу-Даби, Каиром и Парижем.

Однако международную группу поддержки Хафтара не назовешь слаженной – каждый из союзников так или иначе придерживается собственных интересов и не испытывает особого доверия к остальным.

Хафтару важно усилить свое влияние в Ливии, и помощь Москвы пришлась бы тут как нельзя кстати. Пока уровень поддержки со стороны России остается намного ниже, чем в случае Египта, ОАЭ или Франции, и маршал всеми силами стремится убедить Москву внести свою лепту в усмирение его оппонентов и восстановление центральной власти. Принимая во внимание теплые отношения между президентами ас-Сиси и Путиным, Хафтар, скорее всего, рассчитывает, что Россия и Египет могли бы выступить в его поддержку единым фронтом и помочь навести порядок в Ливии.

Путь через Египет

У России не так уж мало интересов в Ливии. Приход лояльного кандидата к власти в Триполи позволил бы Москве приобрести неслыханное со времен СССР влияние в Средиземном море. Это не только упрочило бы российские позиции на Ближнем Востоке, но обеспечило бы Москве рычаг влияния на политику европейских стран, особенно Италии и Франции. Джамахирия Каддафи в свое время служила барьером, сдерживающим наплыв беженцев в Европу, а сегодняшняя Ливия – это распахнутые ворота в ЕС, где переправа мигрантов и работорговля стали прибыльным бизнесом.

Также Москва сможет приобрести доступ к одной из богатейших нефтеносных стран региона. Каддафи был одним из немногих друзей Кремля, кто платил по счетам за военную технику и прочую помощь. В его последние годы были заключены многомиллиардные военные и строительные контракты, среди которых проект скоростной железной дороги Сирт – Бенгази стоимостью 2,2 млрд евро. Дальнейшая судьба этих соглашений до сих пор неопределенна.

Однако вопреки кажущемуся изобилию выгод и возможностей Москва не спешит втягиваться в ливийский хаос. Ситуация в Ливии остается для России слишком далекой и запутанной: исторически гораздо большим влиянием там пользовались Италия и Франция, маршал Хафтар уже стар, а контролируемый им восток значительно уступает по численности населения западной части страны. В Кремле понимают, что очередная интервенция в духе сирийского сценария может не сработать и потенциальные выгоды вряд ли стоят того, чтобы вновь ставить на кон репутацию Владимира Путина и рисковать возможным обострением в отношениях с Западом.

Тем не менее полностью самоустраняться от ливийских дел Москва все же не намерена. Россия, скорее всего, попытается достичь политического разрешения междоусобиц. Вряд ли кто-то в Кремле верит, что Тобруку и Триполи удастся договориться до тех пор, пока один из них не станет явным фаворитом международного сообщества. Из двух основных кандидатов Москва ставит на Хафтара. Россия убеждена, что маршалу следует оказывать всевозможную поддержку, усиливать его военное и политическое влияние, поэтому он так зачастил в Москву, а годом ранее и вовсе общался с министром обороны Сергеем Шойгу по видеосвязи с борта крейсера «Адмирал Кузнецов» в Средиземном море.

Несмотря на солидную численность, войска Хафтара продолжают испытывать большие сложности. В их составе много наемников, хромает дисциплина, недостаточно высокий уровень военной подготовки и качественного вооружения. Очевидно, что у маршала нет ресурсов для ведения конфликта одновременно на юге и западе страны, и он нуждается в поддержке.

Учитывая действующее эмбарго на поставку оружия в Ливию и пристальное внимание со стороны ЕС и США, Москва пока не готова открыто выступить на стороне Хафтара. Поэтому первыми шагами России в этом направлении может стать усиленное взаимодействие с Каиром, который разделяет многие взгляды Кремля на будущее Ливии. Президент ас-Сиси также хотел бы видеть Ливию стабильной и прекратить постоянные вылазки террористов. Он лично симпатизирует Хафтару, разделяет его взгляды на государственное устройство, не верит в демократию и испытывает неприязнь к исламистам.

В условиях, когда российско-египетские отношения на подъеме, перспектива объединения усилий по наведению порядка в Ливии кажется весьма привлекательной. Координация действий с Египтом может стать основной тактикой Москвы по усилению Хафтара на нынешнем этапе. Подконтрольный маршалу регион Киренаика граничит с Египтом: в прошлом году египетская армия и войска Хафтара уже сражались совместно, нанося удары по исламистским группировкам.

Недавно Москва и Каир завершили текст соглашения об использовании военных аэродромов и воздушного пространства. В начале прошлого года в СМИ появлялась информация о российских военных, замеченных на египетской базе Сиди-Баррани примерно в ста километрах от границы с Ливией, и, возможно, мы увидим больше подобных сообщений в ближайшее время.

От результатов взаимодействия с Египтом будут зависеть и дальнейшие шаги Москвы. Ранее уже сообщалось о солдатах из частной российской компании «РСБ-Групп», работавших с конца 2016 года до февраля 2017-го в Бенгази, и российских специалистах, которые помогают ливийцам эксплуатировать еще советскую военную технику. Впрочем, пока нет фактов, подтверждающих, что Кремль может решиться на прямую военную поддержку Хафтара.

Еще одним способом косвенной поддержки может стать возобновление экономического сотрудничества. В прошлом году был открыт Российско-ливийский торговый дом и начали работать небольшие представительства в Бенгази, Триполи и Мисурате. Ранее Москва также помогла напечатать ливийские динары от имени Центрального банка – союзника Хафтара. В июле прошлого года «Роснефть» начала покупать нефть у ливийской Национальной нефтяной корпорации (NOC) как знак возобновления контрактов, подписанных еще при Каддафи. Такая экономическая поддержка, несомненно, поможет Хафтару повысить свою популярность и влияние.

Очевидно, что Кремлю хотелось бы восстановить отношения с Ливией и вернуться к тому сотрудничеству, которое существовало при Каддафи. Но крайняя запутанность ливийских дел, а также по-прежнему напряженная ситуация в Сирии заставляют Москву вести себя осторожно и пока занимать выжидательную позицию.

Россия. Ливия. Египет > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 февраля 2018 > № 2496794 Дмитрий Фроловский


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter