Всего новостей: 2528923, выбрано 11 за 0.015 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Чемезов Сергей в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаТранспортМеталлургия, горнодобычаГосбюджет, налоги, ценыСМИ, ИТАвиапром, автопромОбразование, наукаАрмия, полицияМедицинавсе
США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 февраля 2018 > № 2494277 Сергей Чемезов

Попавший в санкционный список соратник Путина надеется, что Трамп укрепит отношения США и России

Антон Трояновский, The Washington Post, США

Сергей Чемезов — один из самых влиятельных людей на пересечении российского бизнеса и политики. Он управляет корпорацией «Ростех» — государственным конгломератом, производящим продукцию гражданского и военного назначения, который ищет иностранных и частных инвесторов для своих 700 предприятий, таких как концерн «Калашников». Чемезов также является соратником президента России Владимира Путина — они вместе работали в КГБ в Дрездене, Восточная Германия, в 1980-х годах. После аннексии Крыма Россией Министерство финансов США ввело против Чемезова санкции, назвав его «надежным союзником президента Путина».

Недавно Чемезов дал интервью изданию Washington Post в головном офисе своей компании в Москве. В ходе своего интервью он предложил продать зенитные ракетные системы С-400 США, предостерег от начала новой гонки вооружений, рассказал о своей дружбе с Путиным и выразил надежду на то, что президент Трамп сдержит свое обещание наладить отношения США и России. Он также заявил — без всякой иронии — что Путин победит на выборах 18 марта. Ниже приведена отредактированная версия его интервью.

Антон Трояновский: Что, по вашему мнению, будет происходить с оборонным бюджетом России?

Сергей Чемезов: Не думаю, что расходы на оборону будут расти. Не думаю, что нам стоит ожидать какого-либо роста. Я полагаю, что они останутся на нынешнем уровне. Чтобы развиваться, российским компаниям нужно производить дополнительную продукцию, которую они смогут продавать. Эта продукция должна быть исключительно гражданского назначения. И этой продукцией должны быть не утюги и сковородки — у нас уже был такой печальный опыт в 1990-х годах. Сегодня мы производим высокотехнологичную продукцию, спрос на которую есть не только внутри России, но и за рубежом. У нас есть множество примеров: медицинская продукция и медицинское оборудование, которое весьма конкурентоспособно и которое мы продаем европейским странам и в Азии.

— Как вы относитесь к санкциям США против России?

— Должен сказать, что мы — промышленники, не политики. С точки зрения бизнеса, это простой пример недобросовестной конкуренции. Мы производим продукцию, которая опережает свои европейские и американские аналоги по техническим характеристикам и стоимости. Именно поэтому американцы делают все возможное, чтобы вытеснить нас и не позволить нам работать на рынках, на которых они всегда чувствовали себя комфортно.

— Очевидно, на зенитные ракетные системы С-400 до сих пор сохраняется высокий спрос.

— Когда политическая ситуация в мире становится напряженной, любая страна пытается обеспечить свою безопасность и, разумеется, обеспечить защиту своего воздушного пространства. Поэтому спрос на системы противоракетной обороны остается высоким. Многие страны хотели бы купить такие системы, и у нас много заказов. Я не говорю, что нам не приходится конкурировать с американцами — разумеется, приходится. Но, по моей информации, наши системы лучше.

— Вашими очередными покупателями стали Турция и Саудовская Аравия.

— Да, мы подписали контракт с Турцией. Мы уже начали производство, и мы должны начать поставки уже в 2019 году. Что касается Саудовской Аравии, то сейчас мы в процессе переговоров — окончательное решение пока не принято.

— Ведутся ли переговоры о заключении подобных контрактов с другими странами?

— Да, но я пока не могу об этом рассказать.

— С точки зрения стратегических позиций России, какие аргументы стоят за решением продать С-400 члену НАТО — Турции?

— С-400 — это не наступательная система. Это система для обороны. Мы можем продать их даже Америке, если она захочет. Поэтому, со стратегической точки зрения, здесь нет никаких рисков. И я не вижу никаких рисков для безопасности России. Напротив, если страна способна обеспечить защиту своего воздушного пространства, она будет чувствовать себя в большей безопасности. А те, кто, возможно, захотят атаковать эту страну, подумают дважды.

— Как вы думаете, куда движутся отношения между Россией и США?

— Я думаю, что, чем быстрее мы наладим нормальные отношения между Россией и Америкой, тем для мира будет лучше. Потому что посмотрите, что происходит на Ближнем Востоке: если бы мы не помогли Сирии, то там сложилась бы такая же ситуация, как в Ливии, Ираке или Афганистане. До того, как Америка туда пришла, там все было спокойно. Конечно, я не говорю, что там были идеальные лидеры, но там было тихо и спокойно.

— Когда вы говорите об установлении нормальных отношений, вы имеете в виду в том числе Новый договор по СНВ?

— Да, и его тоже. Чем ближе будут отношения между Россией и Америкой, тем больше оружия нужно будет ликвидировать — в первую очередь, ядерного оружия. А что мы видим сейчас? США приняли новую программу. Это не приведет к улучшению ситуации в мире.

— К чему это приведет?

— Это приведет к новой гонке вооружений, потому что нам придется делать то же самое, что делают американцы. Ситуация будет накаляться, и в какой-то момент достаточно будет всего одной искры. Учитывая количество оружия в мире сегодня, победителей не будет. Мир будет уничтожен.

— Однако в новом Обзоре состава и количества ядерного оружия США говорится о том, что эти меры являются ответом на решение России увеличить количество ядерного оружия малой мощности.

— Именно мы предложили начать переговоры по вопросу о сокращении ядерного оружия. Но никто не хочет этим заниматься.

— Если говорить о новом договоре по СНВ, вы придерживаетесь оптимистической точки зрения?

— При условии, что политические отношения перейдут на более доверительный уровень. Пока не будут установлены доверительные отношения, как мы можем говорить о дальнейших переговорах по вопросу о сокращении вооружений, если мы не доверяем друг другу?

— Но Трамп говорил, что он хочет наладить отношения.

— Да, он так говорит. Но он ничего не делает. На самом деле все обстоит противоположным образом. Появились новые списки. Что это? Разве это может улучшить отношения? Сомневаюсь. Я понимаю, что это всего лишь списки, что это своего рода попытка напугать: «Послушайте, мы все про вас знаем, и мы можем в любой момент поймать вас на крючок». Они думают, что те, кто попал в эти списки, расстроятся, придут к американцам и скажут: «Да, мы на вашей стороне, давайте вместе свергнем Путина». Но это глупо. На самом деле эффект будет обратным. Все те, кто попал в списки, поддерживают Путина. Я уверен, что выборы продемонстрируют высокий уровень поддержки действующего президента. Уже сегодня никто не сомневается в том, что он победит.

— Плохие отношения и опасность новой гонки вооружений — чем это может обернуться для вашей компании?

— Большинство наших компаний производят оружие. Но наша задача заключается в том, чтобы увеличить долю продукции гражданского назначения до 50%. Нам необходимо сделать это как можно скорее, чтобы, даже если число военных заказов уменьшится, наши компании смогли работать дальше. Тогда мы сможем еще больше увеличить долю гражданской продукции, чтобы диверсифицировать наше производство и начать замещать военную продукцию гражданской. Поэтому, когда начнется процесс разрядки напряженности, мы надеемся, нам не придется закрывать наши компании, и мы сможем выпускать продукцию гражданского назначения.

— В той степени, в которой гонка вооружений уже идет, в каких сферах Россия демонстрирует успехи и может конкурировать с США?

— Давайте не будем говорить о военных целях! Это неподходящая тема для разговора.

— Год назад, на заре президентства Трампа, ожидали ли вы, что в смысле санкций что-то изменится?

— Да, ожидал. Во время предвыборной кампании он заявлял, что он пересмотрит отношения с Россией, когда придет к власти, и что он снизит ту напряженность, которая стала результатом политики администрации Обамы. К несчастью, этого пока не произошло, потому что он сам попал под прицел. Вероятно, ему сейчас тоже нелегко. Посмотрим. Может быть, он наберется сил и создаст возможности для того, чтобы что-то изменить в отношениях с Россией.

— Чего вы ожидали?

— Мы ожидали восстановления нормальных отношений, таких, какие были при президенте Джордже Буше-младшем. То было периодом ренессанса в наших отношениях. Тогда было создано множество совместных предприятий, между нами были налажены крепкие контакты.

— Что именно это принесло бы вашей компании?

— Во-первых, мы продолжили бы налаживать отношения с компанией Boeing. Мы планировали создать совместное предприятие по техобслуживанию и продавать самолеты не только в России, но и… Азии и Африке. А теперь у одной из наших компаний, которая планировала сотрудничать с Boeing, большие проблемы с привлечением финансирования. Увы, у нас были большие планы.

— Что осталось от того Владимира Путина, с которым вы дружили в Дрездене?

— Путин — один из тех людей, которые постоянно учатся, в том числе у других. Именно поэтому уровень его профессионализма постоянно растет.

— Приведите пример.

— После нашего приезда и знакомства в Дрездене он продолжал совершенствовать свой язык. Он продолжал учить немецкий. Он усердно работал над этим. А когда он вернулся в Россию, он начал учить английский. Разумеется, его английский не лучше его немецкого, но он вполне способен общаться на довольно хорошем уровне. К примеру, я знаю, что он поговорил с Трампом на английском.

— Как он изменился?

— Он изменился к лучшему. Если прежде он бывал временами не слишком сдержан, сегодня он больше этого не показывает. Он спокоен, и он принимает решения, предварительно все взвесив. Он никогда не выслушивает только одно мнение. Он всегда несколько раз все проверяет, он всегда узнает мнения разных людей.

— Аналитики прогнозируют период нестабильности в связи с неопределенностью, окружающей кандидатуру преемника Путина. Что вы об этом думаете?

— Знаете, пока об том вообще никто не говорит и не думает, потому что впереди еще шесть лет. Давайте посмотрим, что произойдет в эти шесть лет. Но я убежден, что наш президент — разумный человек и что он сделает все, что нужно.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 февраля 2018 > № 2494277 Сергей Чемезов


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > inosmi.ru, 22 ноября 2017 > № 2440660 Сергей Чемезов

Гендиректор Ростеха заявил, что санкции США против российских предприятий ни к чему не приведут

Сергей Чемезов — давний соратник президента России Владимира Путина и гендиректор Ростеха — отрицает эффективность санкций. Он также считает, что членство в ВТО не пошло России на пользу.

Дэвид Рейд (David Reid), CNBC, США

Близкий соратник российского президента Владимира Путина заявил, что санкции, принятые против него и возглавляемой им государственной компании, ни к чему не приведут.

Сергей Чемезов — генеральный директор государственной корпорации Ростех, основанной в конце 2007 года для развития промышленного производства и экспорта товаров для гражданского и оборонного сектора. В корпорации работают 453 тысячи человек, ее прибыль в 2016 году составила 18,9 миллиардов долларов.

В 2014 году, когда президентом был Барак Обама, Чемезову запретили въезд в США. Кроме того, сама корпорация также оказалась под санкциями США после вмешательства России в конфликт на востоке Украины.

Выступая в понедельник на авиасалоне в Дубае, Чемезов заявил, что Ростех в настоящее время ведет переговоры с правительствами нескольких государств, что означает, что США придется ввести санкции против всех стран, с которыми сотрудничает его корпорация.

«Мне непонятно, как они будут вводить санкции против всех: Индия, Китай, Арабские Эмираты. Я просто не понимаю, как это будет происходить», — сказал он.

Чемезов добавил, что членство России во Всемирной торговой организации (ВТО) позволило США получать выгоду за счет его страны: «Мы вошли в ВТО, а какой от этого результат? ВТО создавалось для того, чтобы создать равные условия для торговли всех участников рынка. Где ж тут равные условия, когда одна страна диктует свои условия всем, исходя из собственных интересов?»

По сообщениям некоторых СМИ, Чемезов познакомился с Путиным во время службы в КГБ в Восточной Германии в 1980-х.

Кроме того, в понедельник на авиасалоне выступил Виктор Кладов, директор корпорации Ростех по международному сотрудничеству и региональной политике.

Кладов заявил, что интересы России — в поставке оборонных и других технологий на Ближний Восток, где спрос на них растет, не должен восприниматься как прямая угроза таким компаниям, как Boeing и Lockheed Martin.

«Я не считаю, что мы уводим у кого-либо рынок. Мы просто занимаем положенное место», — сказал Кладов.

Он добавил, что многие страны Ближнего Востока давно сотрудничают с Россией, еще со времен СССР, и они привыкли к тому оборудованию, которое продает Москва.

Кладов также отметил, что поставки российских военных разработок на Ближний Восток ограничены: Россия сотрудничает только с правительствами, имеющими реальную законную власть. Кладов добавил, что не все страны, судя по имеющимся данным, следуют этому же принципу.

Он заявил: «Территория Сирии сейчас почти на 100% очищена от сторонников ИГИЛ (запрещена в России — прим.ред.), и на освобожденных землях мы обнаружили множество складов с западными боеприпасами. И вот главный вопрос: как они попали к террористам?»

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > inosmi.ru, 22 ноября 2017 > № 2440660 Сергей Чемезов


Россия. Весь мир > Армия, полиция > kremlin.ru, 27 апреля 2017 > № 2160822 Сергей Чемезов

Встреча с главой госкорпорации «Ростех» Сергеем Чемезовым.

Генеральный директор государственной корпорации «Ростех» Сергей Чемезов представил Президенту отчёт о деятельности госкорпорации за 2016 год.

В.Путин: Сергей Викторович, у Вас готов годовой отчёт. Пожалуйста.

С.Чемезов: Владимир Владимирович, готов представить Вам традиционный годовой отчёт корпорации, отчёт за 2016 год.

Несмотря на достаточно сложную макроэкономическую ситуацию, корпорация показала неплохие результаты. Мы увеличили объём выручки на 11 процентов и достигли объёма более 1,2 триллиона рублей.

Отрадно, что рос и выпуск гражданской продукции. Объём вырос до 374 миллиардов, и сегодня доля составляет 25 процентов. Это очень хорошо, потому что мы понимаем, что гособоронзаказ не вечен в таком объёме. Конечно, он всё равно будет в каком–то объёме, тем не менее таких больших заказов больше не будет. Поэтому, конечно, поставили задачу перед всеми холдингами добиться к 2025 году увеличения доли гражданской продукции до 50 процентов. Тогда мы уже не будем зависеть от военной составляющей.

Объём экспорта у нас также вырос, правда, не так много, на три процента, тем не менее объём составил 13,1 миллиарда долларов, это объём проданной через Рособоронэкспорт продукции.

Суммарный объём средств, который мы инвестировали в НИОКРы, ОКРы, составил в 2016 году 142 миллиарда, увеличился на 10 процентов. Из этой суммы 43,9 миллиарда – это собственные средства. Конечно, государство нам помогает, почти 100 миллиардов выделялось на инвестиционные проекты. Но мы изыскиваем и собственные средства.

Среднемесячная зарплата также выросла, сегодня она достигла 44 тысяч рублей. Это, в общем–то, неплохая зарплата по сравнению со среднероссийской – порядка 37 тысяч рублей. И она выросла по сравнению с 2015 годом на семь процентов.

Такое ключевое бизнес-событие в 2016 году произошло, как продажа 12 процентов холдинга «Вертолёты России». Мы их продали нашему фонду РФПИ – Российскому фонду прямых инвестиций – совместно с иностранными фондами. Был также подписан контракт на создание совместного производства вертолёта Ка–226 в Индии.

В.Путин: Какова стоимость контракта?

С.Чемезов: Более миллиарда. 40 машин мы поставим и 160 будут изготавливаться по лицензии на территории Индии.

В.Путин: Более миллиарда долларов?

С.Чемезов: Да, естественно.

Также мы завершили поставку С–300 в Иран. Все свои обязательства выполнили.

В 2016 году был также открыт новый международный аэропорт в городе Жуковском, который станет первым аэропортом, ориентированным на работу с авиакомпаниями-лоукостерами. В данный момент из этого аэропорта осуществляют свои рейсы семь авиакомпаний.

В 2016 году также продолжилась реализация программы строительства перинатальных центров. Мы в прошлом году сдали два центра – в Оренбурге и Уфе – и в этом году должны завершить строительство ещё тринадцати центров. Один из них мы с Вами вместе открывали в Брянске. Хочу также отметить, что более 60 процентов медицинского оборудования, которое установлено в этих центрах, произведено в России, и большинство из них – на наших предприятиях.

Мы завершили два крупных проекта на поставку в Нижний Тагил и в Улан–Удэ «умного» освещения в рамках [проекта] «Светлый город». Что значит «умное»? Мы сделали светильники из наших светодиодов, которые произведены у нас, и они включаются и выключаются в зависимости от уличной освещённости. Это значительно экономит городские средства.

В.Путин: По импорту мы сколько закупаем для освещения?

С.Чемезов: По импорту, к сожалению, пока ещё закупается много. Мы только начинаем сейчас развивать это производство. В Петербурге основная компания находится.

В.Путин: На «Светлане»?

С.Чемезов: На «Светлане», да. И ещё у нас в рамках компании «Швабе» – это оптический концерн – у них тоже есть своё производство.

Концерн «Калашников» открыл пять новых производственных объектов. Мы с Вами тоже были на этом предприятии. Очень, я считаю, удачный пример частно-государственного партнёрства. Первоначально частные инвесторы у нас имели 49 процентов. Мы сейчас уже приняли решение увеличить их долю до 75 [процентов], оставим 25 [процентов] плюс одна акция, для того чтобы осуществлять общий контроль за производством оружия.

«Калашников» стал сейчас многофункциональным предприятием, производит не только стрелковое оружие, но и – они приобрели сейчас верфь в Рыбинске – производят катера и для гражданских нужд, и для военных, беспилотники делают, которые успешно используются нашей армией. То есть это очень успешная компания.

Сегодня господин Бокарев, который является одним из акционеров, изъявил желание войти к нам в другой, новый холдинг. Это высокоточное оружие. Мы сейчас рассматриваем, какую долю ему можно будет продать.

Корпорация разработала также информационно-аналитическую систему мониторинга и контроля в сфере закупок. Очень интересная получилась программа. Её очень хорошо оценили все наши федеральные ведомства. Мы договорились, что сейчас опытная прокатка этой системы пройдет у Минздрава в рамках закупок медицинского оборудования, фармацевтики. И если она в течение этого года себя хорошо зарекомендует, то мы сможем это уже распространить на все государственные закупки.

Россия. Весь мир > Армия, полиция > kremlin.ru, 27 апреля 2017 > № 2160822 Сергей Чемезов


Россия > Образование, наука. Авиапром, автопром > kremlin.ru, 2 августа 2016 > № 1848480 Сергей Чемезов

Встреча с главой госкорпорации «Ростех» Сергеем Чемезовым.

Владимир Путин встретился с генеральным директором государственной корпорации «Ростех» Сергеем Чемезовым. Глава «Ростеха» информировал Президента об основных итогах деятельности госкорпорации за 2015 год и обновлённой стратегии развития до 2025 года.

С.Чемезов: Хотел бы сегодня представить Вам годовой отчёт корпорации за 2015 год.

В.Путин: Пожалуйста.

С.Чемезов: Несмотря на сложную экономическую ситуацию, макроэкономическую ситуацию и санкции, под которые попали наши предприятия, всё–таки наши предприятия сработали неплохо. Выручка выросла у нас на 18 процентов и сегодня достигает 1 триллиона 140 миллиардов. Это достаточно высокий показатель, 18 процентов. Если говорить о ВВП: когда ВВП снизился на 3,7 процента, у нас – рост на 18 процентов.

Показатели эффективности продемонстрировали тоже уверенный рост, рентабельность по EBITDA выросла на девять процентов, рентабельность по чистой прибыли – почти на шесть процентов.

Важный показатель – производительность труда. Выработка на одного сотрудника тоже выросла на 17 процентов и сегодня составляет более 2,5 миллиона рублей.

Хотелось бы подчеркнуть, что рост показателей эффективности произошёл не в ущерб показателям инвестиционной деятельности, нашим ключевым социальным показателям. Суммарный объём инвестиций в 2015 году составил 129 миллиардов рублей, то есть рост составил 21 процент. Хотелось бы подчеркнуть, что из этих 120 миллиардов только 27 миллиардов мы получили из бюджета, остальное – это всё собственные средства.

Общее количество работающих осталось у нас примерно на одном уровне, даже чуть-чуть подросло (на один процент) и сегодня составляет 445 тысяч человек. Средняя заработная плата тоже выросла. Сегодня это около 41 тысячи рублей – показатель неплохой.

В.Путин: Рост на сколько?

С.Чемезов: На 11 процентов выросла по сравнению с 2014 годом.

Среди ключевых бизнес-событий в 2015 году можно отметить…

В.Путин: Ещё раз: производительность труда выросла на сколько?

С.Чемезов: На 17. То есть, несмотря на сложную экономическую ситуацию и санкции, предприятия всё–таки сработали неплохо. И мы считаем, что 2015 год был для нас неплохим.

И основные бизнес-события, которые у нас были за прошлый, 2015 год, – это подписание по линии Рособоронэкспорта первого экспортного контракта на самолёты «Су-35» (мы 24 самолёта продали в Китай), подписание соглашения с индийскими партнёрами об организации в Индии производства вертолёта «Ка-226» и его модификации (пока мы договорились на 200 единиц, но в перспективе эта цифра может быть удвоена).

В.Путин: Это маленькие вертолёты?

С.Чемезов: Маленькие вертолёты, да. Они многофункциональные, могут использоваться как в полицейском варианте, и в пассажирском варианте, транспортном – в общем, различные модификации могут быть.

Была создана компания Yota Devices, я Вам показывал как–то наши телефоны, которые мы создали. Это стартап. В течение трёх лет мы создали эту компанию. И за три года стоимость компании выросла практически до 130 миллионов долларов. Мы 30 процентов (одну треть) продали китайской компании за 46,2 миллиона.

В 2015 году впервые за многие годы концерн «Калашников» показал прибыль. Интересное частно-государственное партнёрство у нас получилось. Когда мы три года назад получили от Вас разрешение на привлечение частных инвесторов в эту компанию, концерн «Калашников» был практически на грани банкротства. Впервые после этого, сегодня уже, компания получает чистую прибыль 2,1 миллиарда рублей. Сегодня это современное перспективное производство.

В.Путин: Изделия хорошие там производятся.

С.Чемезов: Да, и появились всевозможные новые модели и так далее.

Наиболее значимыми событиями и результатами в инновационной сфере стали успешное завершение государственных испытаний инновационных комплексов радиоэлектронной борьбы, проведение сертификационных испытаний вертолёта среднего класса «Ми-38»; сейчас идёт, уже заканчивается первый этап, испытание двигателя «ПД-14». Надеюсь, если они пройдут успешно, в 2016–2017 годах мы завершим все испытания и в 2018-м уже запустим серийное производство.

В.Путин: Это «МС-21»?

С.Чемезов: Да, «МС-21».

Кроме того, в производство запущены принципиально новые отечественные автомобили – это Lada Vesta и Lada Xray. Пользуются большой популярностью, продаются очень хорошо. Они отвечают современным требованиям рынка, пользуются большим спросом.

Создана высокомобильная автоматизированная система управления, навигации, посадки и связи для обеспечения полётов самолётов и вертолётов на временных площадках. Это значительно повышает мобильность нашей армии. Разработана универсальная система бортовых радиоэлектронных систем для беспилотных летательных аппаратов.

Одним из ключевых событий 2015 года и главной темой годового отчёта стало утверждение наблюдательным советом стратегии развития нашей корпорации до 2025 года. Одной из ключевых составляющих новой стратегии стал амбициозный показатель роста выручки – 17 процентов в год. Уже в 2015 году мы выросли на 18 процентов.

Хотя это очень серьёзный вызов, тем не менее только с такими темпами роста мы сможем достичь уровня наших мировых промышленных конкурентов. И надеюсь, что к 2025 году мы уже сможем войти в десятку крупнейших мировых компаний.

Другим приоритетом должно стать повышение доли гражданской продукции. К 2025 году доля гражданской продукции на нашем предприятии должна превысить 50 процентов от общего объёма выручки.

Первым шагом по внедрению обновлённой стратегии в 2015 году стало объединение холдинга под отраслевые кластеры: авиационный кластер, электронный кластер, кластер автомобилестроения, кластер вооружения и биокластер. Проведённые в 2015–2016 годах мероприятия уже позволили поднять качество управления и вывести взаимодействие между холдингами на новый современный уровень.

В отчёте также показано около 30 инновационных, современных продуктов корпорации, то, что мы уже запустили в производство.

Что касается социальной ответственности, в 2015 году разработана и утверждена жилищная программа корпорации. На эти цели в 2015 году направлено более миллиарда рублей.

[Реализуется] программа сотрудничества с вузами. У нас осуществляется сотрудничество с 312 опорными вузами по всей России, создано 294 базовых кафедры, где обучаются наши будущие специалисты, которые потом приходят на наши предприятия. Выдали дипломы нашим выпускникам, которые придут к нам. Они окончили магистратуру, нашу базовую кафедру в Московском физико-техническом институте (МФТИ).

Мы активно принимаем участие в поддержке и российского спорта, и социально значимых мероприятий, таких как проведённый в 2015 году VIII Международный военно-музыкальный фестиваль «Спасская башня» на Красной площади, выступают духовые оркестры со всего мира. И в этом году будет тоже такой же, уже IX, фестиваль проходить.

Россия > Образование, наука. Авиапром, автопром > kremlin.ru, 2 августа 2016 > № 1848480 Сергей Чемезов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 12 июля 2016 > № 1823283 Сергей Чемезов

Единые российские технологии: как Сергею Чемезову помогают новые законы

Александр Бирман

журналист, специальный корреспондент интернет-издания «Лента.ру»

Когда Дмитрий Медведев призывает однопартийцев к реализму и отказу от пустых обещаний, вроде бы от других видных «единороссов» меньше всего следует ожидать осады правительственных кабинетов с требованиями бюджетных субсидий, налоговых льгот и прочих радостей докризисной жизни. Но как партии власти добиваться успеха в честной конкурентной борьбе, если сам партийный лидер желает хорошего настроения пенсионерам, ожидающим полноценной индексации, а его соратники, в ответ на сетования о неподъемности ипотечных платежей, не находят ничего лучшего, как обратить внимание на стоимость гаджета в руках у сетующего? Где найти деньги для победы, если их в принципе нет и избирателей упорно убеждают в отсутствии таковых?

Эту задачу можно было бы счесть неразрешимой, не будь в бюро высшего совета «Единой России» такого госолигарха, как Сергей Чемезов. Причем дело вовсе не в причастности предприятий «Ростеха» к освоению оборонзаказа. «Бюджет сокращается, потому что сокращаются доходы. Цены на нефть и газ не так высоки, как нам бы хотелось, а это основной источник бюджетной выручки. Поэтому, конечно, государственные оборонные заказы уменьшаются, что вполне понятно», — стоически и вполне реалистично рассуждал Чемезов в мартовском интервью The Wall Street Journal, прогнозируя почти 10% сокращение расходов на оборонку.

В распоряжении «Ростеха» есть вечный двигатель госсубсидий в виде АвтоВАЗа. Министр промышленности и торговли Денис Мантуров в понедельник сообщил, что правительство поддержит предложение акционеров автоконцерна и спишет 20 млрд рублей его долга. Но это скорее латание финансовой дыры, а не снабжение «живыми деньгами», которые при прочих равных могли бы стать бриллиантами для триумфа «Единой России».

Зато в свете некоторых и наиболее одиозных законотворческих инициатив партии власти неожиданно и весьма ярко заиграли иные, прежде не столь заметные активы, входящие в чемезовскую империю. Например, принятию и подписанию президентом «пакета Яровой» предшествовало вхождение «дочки» «Ростеха» — Объединенной приборостроительной корпорации (ОПК) – в число учредителей компании «Булат», призванной обеспечить «импортозамещение в сфере телекоммуникационного и ИТ-оборудования». А в июне «Булат» объявил о создании отечественной системы хранения данных. Иными словами, производящие «железо» подопечные Чемезова неплохо подготовились к вступлению в силу антитеррористических поправок, которые наводят ужас на мобильных операторов и интернет-компании именно из-за необходимости тратить триллионы на хранение информации.

Не исключено, что как раз наличие такого джокера позволило Владимиру Путину презреть очевидные риски и все-таки подписать «пакет Яровой».

Электоральные минусы, которые «Единая Россия» получает в связи со столь одиозным дембельским аккордом, перекрываются ощутимыми финансовыми бонусами для одного из ключевых ее спонсоров. И, что немаловажно, этот спонсор входит в путинский, а не чей-либо еще «ближний круг».

Закон о запрете ГМО-продукции, подписанный президентом чуть раньше, с точки зрения знатоков был не менее одиозен, хотя вызвал меньше ажиотажа. Но и эта новелла стала своеобразным «подарком» Сергею Чемезову. А точнее еще одной окормляемой им компании – «Уралкалию».

Пару лет назад глава «Ростеха» категорический отрицал предположения журналистов, что его председательство в совете директоров «Уралкалия» связано с желанием помирить этого производителя удобрений с белорусскими партнерами. «Я не специалист по Белоруссии», — объяснял Чемезов в интервью Bloomberg.

Допустим, чемезовский друг детства и деловой партнер «Ростеха» Виталий Мащицкий тоже не обладает специальными навыками общения с Минском, хотя и начинал свой путь в большой бизнес под патронажем Павла Бородина. А тот, как известно, 11 лет занимал пост госсекретаря союзного государства Россия-Беларусь.

Однако именно при Чемезове трехлетний калийный спор славян между собою имеет шанс благополучно завершиться. «Это всем будет выгодно», — прокомментировал возможность восстановления альянса с «Беларуськалием» новоиспеченный совладелец «Уралкалия» белорусский бизнесмен Дмитрий Лобяк.

Вообще тот факт, что прохоровская доля в калийном гиганте ушла именно в Белоруссию, уже говорит о многом. Благо Александр Лукашенко в конце июня говорил: «Сегодня они [«Уралкалий»] готовы с нами объединяться. Мы не против — объединяйтесь, но на наших условиях. Давайте договоримся, сколько будете производить вы, сколько будем производить мы. Поделим рынки и не будем соперничать друг с другом».

Но появление Лобяка, который пусть и на сбербанковский кредит, но все же откассировал Прохорова, довольно сложно назвать «объединением на белорусских условиях» или, по сути, капитуляцией «Уралкалия», фактически подразумевавшейся Лукашенко. Произошло что-то, заставившее Минск стать более гибким в вопросах возобновления «калийного» сотрудничества.

И вполне возможно, не последнюю роль тут сыграл российский запрет ГМО-продукции, закрепивший монополию производителей удобрений на весьма емком отечественном аграрном рынке. На фоне глобальной экспансии ГМО «Уралкалий», «Беларуськалий», равно как их «смежники», производящие фосфаты, пестициды и т. п., рискуют потерять Китай, Индию, в конечном счете весь мир, кроме России. Поэтому грех не попытаться застолбить себе место в этом раю, не испорченном чудесами биотехнологического прогресса.

Тем более что белорусские аграрии чуть ли не первыми ощутили на себе, насколько жестко Москва намерена бороться с ГМО. 8 июля, буквально через три дня после подписания Путиным соответствующего закона, Россельхознадзор попросил Минск приостановить поставки продукции, в которой были обнаружены генно-модифицированные компоненты. В этот же день стало известно о сделке между Лобяком и Прохоровым.

У стратегического, но взбалмошного союзника появляется дополнительный повод дружить и не играть на соседних, «неприятельских», досках. А у фрондирующего миллиардера — меньше поводов играть против власти внутри страны. Ведь это она, власть, создала условия, обеспечившие ему, миллиардеру, выход из ставшего обременительным актива.

Опять же, не берусь утверждать, что именно Сергей Чемезов свел Прохорова с Лобяком. Хотя это ведь прохоровская группа «Онэксим» в 2014-м выдвинула главу «Ростеха» в совет директоров «Уралкалия». И это не единственный пример их сотрудничества. Супруга Чемезова Екатерина Игнатова – крупный акционер и председатель совета директоров прохоровского банка «Международный финансовый клуб». А экс-губернатора Иркутской области Сергея Ерощенко называли «человеком Прохорова» не намного чаще, чем «человеком Чемезова». «Беда Ерощенко в том, что он никогда не имел опыта предвыборной работы. В мае 2015 года его рейтинг в области был около 65%. Он посчитал, что этого достаточно, не нужно ничего делать, и уехал в отпуск. А все его конкуренты активно работали. И в результате он проиграл, уступил конкуренту самую малость», – не скрывал своего сожаления в связи с итогами иркутских выборов глава «Ростеха».

Сам Чемезов – не публичный политик, но в своей епархии таких ошибок не сделает. Слишком хорошо чувствует конъюнктуру. В том числе предвыборную. Нынешние его победы – наглядное подтверждение. Что бы ни говорили критики про «пакет Яровой» или запрет ГМО, но рядовой потребитель в полной мере ощутит на себе их побочные эффекты лишь после того, как сыграет роль избирателя, а нерядовые игроки извлекут из этих новелл все причитающиеся политические и финансовые бонусы.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 12 июля 2016 > № 1823283 Сергей Чемезов


Россия > Авиапром, автопром > gudok.ru, 9 марта 2016 > № 1718041 Сергей Чемезов

Мы получили разрешение от руководства страны на продажу 49% холдинга «Вертолеты России» любым инвесторам

О подготовке к продаже стратегическому инвестору пакета акций «Вертолетов России» собственник холдинга - госкорпорация «Ростех» - объявила в начале 2016 года. Об условиях приватизации и целях, которые «Ростех» планирует достичь за счет частичной приватизации своих активов, в интервью агентству ТАСС рассказал глава корпорации Сергей Чемезов.

- Какие источники капитала вы видите для роста инвестиций в предприятия, входящие в госкорпорацию «Ростех»?

- Во-первых, это привлечение сторонних инвесторов. Во-вторых, максимальное получение прибыли от наших предприятий за счет выхода на новые рынки и повышения операционной эффективности с последующим реинвестированием этих средств обратно в их развитие. Необходимо довести предприятия и холдинги до хорошего состояния, которое позволило бы стимулировать интерес к ним на рынке, и тогда можно было бы часть компаний потихоньку начать продавать, привлекая инвесторов, как в лице крупного профильного бизнеса и финансовых структур, так и частные инвестиции. Помимо этого, мы хотим стимулировать инвестиции менеджмента в развитие холдингов. У нас практически готова бонусная программа для менеджмента - каждый получает определенную сумму по итогам года в зависимости от того, каких результатов ему удалось добиться, и дальше менеджмент принимает решение - либо вкладывает эти деньги в приобретение акций своего предприятия, либо забирает их и тратит на свое усмотрение.

- Когда мы говорим о привлечении инвесторов, о каких холдингах идет речь? Вы говорили о «Вертолетах России», «Швабе», КРЭТ. Какова ваша позиция в части поиска инвесторов для этих активов?

- Уже сейчас принято решение по продаже пакетов в холдингах «Вертолеты России» и КРЭТ. И поскольку это предприятия оборонной отрасли, однозначно, «Ростех» оставит за собой контроль. Мы получили разрешение от руководства страны на продажу 49% обоих холдингов любым инвесторам - главное, чтобы эти инвесторы были стратегами - и тогда они принесут нам не только деньги, но и компетенции и технологии, и, что для нас приоритетно, дадут доступ к высокотехнологичным рынкам с высоким входным барьером. Мы также не исключаем привлечение финансового инвестора, который принесет деньги, но будет пассивным участником управления холдингом. Но неважно, будет этот инвестор российским или иностранным.

- Вы лично склоняетесь к российским инвесторам?

- По каждому активу будем смотреть отдельно, исходя из предложений. Продажа пакетов будет проходить на открытом рынке, на открытом аукционе. Сейчас мы проводим оценку активов, объявили конкурс на оценщика. Когда оценка будет проведена, мы объявим аукцион и будем рассматривать все предложения.

- Приватизация этих двух активов - дело этого года? В этом случае на фоне сложной ситуации в экономике спрос на эти активы может быть слабым.

- Да, вопрос этого года. Что касается «Вертолетов России», наверное, мы сейчас вряд ли будем продавать 49%, потому что рынок все же в сложном положении. А 49% холдинга КРЭТ, я думаю, мы можем продать. И КРЭТ, и «Вертолеты России» растут пять лет подряд, платят хорошие дивиденды, поэтому для потенциальных инвесторов это перспективные активы.

- Планируют ли Российский фонд прямых инвестиций (РФПИ) и его фонды-партнеры участвовать в сделках?

- Они продолжают проявлять интерес, и мы обсуждаем с ними различные варианты. РФПИ может участвовать. Возможно, они пойдут с партнерским фондом.

С полным текстом интервью Сергея Чемезова можно ознакомиться на сайте агентства ТАСС.

"Вертолеты России" - один из мировых лидеров по производству вертолетной техники. Основным акционером холдинга является корпорация "Оборонпром", которой принадлежит 98,5% акций (сам же "Оборонпром" на 83,95% принадлежит ГК "Ростех"). Выручка компании по МСФО за первое полугодие 2015 года составила 87,2 млрд рублей. Чистая прибыль "Вертолетов России" по итогам 2014 года составила 20,7 млрд рублей. В 2014 году холдинг произвел и передал заказчикам 271 вертолет. Портфель твердых заказов оценивается в 546 единиц.

По данным холдинга, в 2014 году более 8500 вертолетов российского производства эксплуатируется в более чем 100 странах мира. «Вертолеты России» занимают 85% российского рынка вертолетов, в мировых продажах на долю компании приходится 14%.

В состав холдинга «Вертолеты России» входят пять вертолетных заводов, два конструкторских бюро, предприятие по производству и обслуживанию комплектующих изделий и сервисная компания, обеспечивающая послепродажное сопровождение в России и за ее пределами. Основные производственные предприятия холдинга «Вертолеты России» — Казанский вертолетный завод, «Роствертол», Улан-Удэнский авиационный завод, Арсеньевская авиационная компания «Прогресс», Кумертауское авиационное производственное предприятие, а также производители комплектующих – Ступинское машиностроительное производственное предприятие и «Редуктор-ПМ».

Кроме того в состав холдинга входят две вертолетостроительные школы, авторитет которых признают во всем мире, — Московский вертолетный завод им. М. Л. Миля и «Камов»

Россия > Авиапром, автопром > gudok.ru, 9 марта 2016 > № 1718041 Сергей Чемезов


Россия > Образование, наука > kremlin.ru, 4 декабря 2015 > № 1572258 Сергей Чемезов

Встреча с главой госкорпорации «Ростех» Сергеем Чемезовым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с генеральным директором государственной корпорации «Ростех» Сергеем Чемезовым. Глава «Ростеха» информировал Президента об итогах работы и дальнейшей стратегии развития госкорпорации, а также продемонстрировал несколько образцов высокотехнологичной продукции гражданского и военного назначения.

В.Путин: Сергей Викторович, здравствуйте!

Что Вы мне хотели показать?

С.Чемезов: Хотел бы показать гражданскую продукцию высокотехнологичную. Всё, конечно, принести невозможно, есть достаточно крупные вещи, габаритные, тот же беспилотный «КамАЗ». Надеюсь, когда–нибудь мы заедем на КамАЗ, продемонстрируем живьём. Есть у нас микроскоп, очень крупный, один из самых мощных в мире микроскопов, мы его не так давно завершили.

В.Путин: А это что Вы принесли?

С.Чемезов: Начнём вот с этого: это учебник, он создан на базе YotaPad. Это наше производство, чисто российское, наша архитектура, но комплектующие могут быть, конечно, иностранные – в основном, вернее, только из Юго-Восточной Азии. Экран, кстати, сделан на базе предприятия, созданного «Нанотехнологиями» [РОСНАНО], это их производство.

Будет он вот в таком виде: это цветной экран, где будут картинки, графика и так далее, а здесь чёрно-белый – для текста, для чтения, в принципе невредно для глаз. Кроме этого, можно на нём писать, использовать в качестве тетради.

Учебник не будет выходить на интернет – он будет работать в рамках школы или, допустим, города. Сервер устанавливается в той или иной школе, туда наполняются сертифицированные учебники, те учебники, которые уже прошли экспертизу и сертификацию Минобрнауки, и с этими учебниками будут работать наши дети. Можно работать и удалённо, когда дети, допустим, где–то в деревнях, где нет высококвалифицированных учителей.

Мы уйдём от печатной продукции. Сегодня дети носят огромное количество учебников: у меня сын ходит – килограмм 10, наверное, у него в рюкзаке, а будет один [учебник] – может быть, ещё и тетрадки, и всё.

Теперь вот это. Началось это всё с программы «Ратник». В рамках «Ратника», экипировки для современного солдата, мы установили вот такой датчик по заказу Министерства обороны. Он крепится на тело, регистрирует состояние организма солдата. И всё это выносится на планшет у его руководителя, командира. Если, допустим, солдат ранен, если ему стало плохо, мало ли что–то произошло или убит, не дай Бог, то по нему можно определить место его нахождения, потому что это передаётся через ГЛОНАСС.

Вот такую штуку – мы подумали, как можно использовать в гражданских целях. Это можно [использовать] и в виде часов. Мы сейчас заказали в более современном виде изделие и будем уже предлагать в гражданской сфере, в частности для больных, которых, допустим, отпустили из больницы, и они находятся дома.

В.Путин: Доктор может постоянно наблюдать.

С.Чемезов: Снимается кардиограмма, снимается пульс. Он напоминает, когда больному необходимо принять лекарство, идёт сигнал. Кроме этого, если у больного наступает критическое состояние – допустим, вот-вот должен быть инсульт, за 15 минут врач может увидеть, что у больного вот-вот наступит инсульт. За это время он может отправить скорую помощь. Если больному плохо – он нажимает кнопку, и сигнал поступает либо к родственникам, либо в больницу.

Это можно установить лётчикам, потому что были случаи, когда пилот мог умереть от сердечно-сосудистых заболеваний. У нас сегодня вообще смертность от сердечно-сосудистых заболеваний занимает второе место, и это как раз может способствовать снижению этого показателя.

В.Путин: Во всяком случае своевременная реакция.

С.Чемезов: Да, своевременная реакция и максимально быстрое оказание помощи.

В.Путин: А это что?

С.Чемезов: Это компьютер. В принципе он замещает большой компьютер. Это один из самых маленьких компьютеров, которые существуют в мире. Его можно подключить к любому дисплею, и можно работать с этим компьютером.

Это тоже компьютер, переносной. Можно секретную документацию сюда закачивать, он защищён от различного рода вирусов. Подключить можно к любому дисплею вплоть до телевизора, нужна только мышка. Если экран touchscreen, то можно без мышки и без клавиатуры, а так подключается через провод и работает. Это как дополнительная батарея. Или же можно подсоединить несколько дисплеев, одновременно могут работать. Вот такой мини-компьютер, который по мощности нисколько не уступает любому большому, габаритному.

Эта интересная штука – это шифратор. Сегодня этот шифратор мы изготовили для специальных служб, для органов федеральной власти. Потом мы совместно с ФСБ доработаем для коммерческого использования. Он работает через Yotaphone. Через блютуз подключается, набираешь на Yotaphone тот номер, который тебе нужен, но на том конце тоже должен быть такой же дешифратор, и через трубку можно разговаривать (а телефон может находиться в районе 10 метров: на столе, в сумке, в кармане – где угодно).

В.Путин: Он преобразует речь так, что нельзя снять без дешифратора?

С.Чемезов: Да, без дешифратора нельзя. Сейчас находится на сертификации в ФСБ.

В.Путин: И потом в продажу?

С.Чемезов: Пока мы это делаем для специальных служб и органов власти, а потом совместно с ФСБ доработаем для того, чтобы можно было и в коммерцию, в свободную продажу, чтобы, допустим, конкуренты не могли прослушать.

В.Путин: Понятно, в бизнесе можно использовать. И сколько будет стоить эта игрушка?

С.Чемезов: Эта, думаю, в районе 150–200 долларов.

В.Путин: Мы в России живём.

С.Чемезов: В пересчёте на рубли 12–15 тысяч.

В.Путин: Недёшево.

С.Чемезов: Если это будет массово, то будет дешевле, естественно. Сейчас мы рассчитываем, что это – на небольшое количество пользователей, поэтому цена, к сожалению, пока высокая. Будем работать над снижением цены.

Совсем недавно «Ростеху» исполнилось восемь лет. Цифра, в общем–то, некруглая и не очень большая, тем не менее за это время мы проделали очень большую работу. Для начала хочу несколько цифр назвать. В 2009 году, когда мы впервые сделали консолидированную отчётность по тем предприятиям, которые мы получили, у нас выручка была чуть более 500 миллиардов рублей, убыток – 61 миллиард, а уже в этом году мы рассчитываем (всего несколько дней осталось до конца года) – расчётная выручка, думаю, будет 1,2 триллиона рублей, и прибыль, надеюсь, будет где–то около 40 миллиардов. Около 150 миллиардов мы заплатим различного рода налоги. Средняя заработная плата – где–то в районе 40 тысяч рублей. То есть показатели достаточно неплохие.

Мы совсем недавно на правлении приняли новую стратегию и в ближайшие дни вынесем её на наблюдательный совет. По этой стратегии наша корпорация должна до 2025 года расти ежегодно на 16–17 процентов, это практически три ВВП. Вы сказали, что России нужны компании, которые давали бы рост выше, чем ВВП. Мы поставили перед собой такую задачу, чтобы наша корпорация росла – три ВВП. К 2025 году, надеюсь, мы займём какое–то место в десятке крупнейших мировых корпораций.

Россия > Образование, наука > kremlin.ru, 4 декабря 2015 > № 1572258 Сергей Чемезов


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 6 ноября 2015 > № 1541356 Сергей Чемезов

Встреча Дмитрия Медведева с генеральным директором госкорпорации «Ростех» Сергеем Чемезовым.

Стенограмма начала встречи:

Д.Медведев: Сергей Викторович, у нас в стране Национальная технологическая инициатива реализуется, такие решения Президентом принимались, Правительством они сейчас активно рассматриваются в рамках различных мероприятий. Вы возглавляете крупнейшую нашу корпорацию, которая, собственно, технологиями и занимается. Есть успехи какие-то на этом направлении?

С.Чемезов: Конечно, есть. Прежде чем рассказать о каких-то конкретных новых разработках, которые у нас сегодня есть, я несколько слов хочу сказать о финансовых показателях корпорации, которых мы добились. Для начала за 2014 год, потому что за 2015 год есть пока расчётные показатели, тем не менее они в общем-то близки к действительности.

Выручка за прошлый год у нас была 964,5 млрд.

Д.Медведев: Это по всей группе компаний?

С.Чемезов: Да, консолидированная выручка.

Для сравнения: в 2010 году, когда мы только сформировали весь актив, который нам был передан Росимуществом, у нас было чуть более 300 и убыток – минус 60 млрд. В 2014 году была прибыль 33,9 млрд. В этом году у нас расчётная выручка будет более 1 трлн и прибыль, я надеюсь, где-то около 40. Наверное, мы уже подойдём к этому.

Средняя заработная плата у нас 37 140 рублей. В этом году, наверное, средняя будет тоже около 40 тыс. Конечно, если сравнивать по тому курсу, который был ранее, было веселее.

Д.Медведев: Ну так всё сравнивать сложно.

С.Чемезов: Мы стремимся к тому, чтобы как-то поднять заработную плату.

Д.Медведев: Это важно, потому что у вас работают люди, которые на реальном производстве трудятся, и очень важно, чтобы кадры не утекали. Вот что имеет значение.

С.Чемезов: Доля гражданской продукции у нас за 2014 год составила 28%. Я думаю, что в этом году мы перевалим за 30. Это очень важный показатель, потому что мы все понимаем: у нас государственная программа перевооружения рассчитана до 2020 года, размер гособоронзаказа до 2020 года нам понятен, и на это мы рассчитываем. А что будет дальше? Здесь перед всеми директорами холдингов, в том числе военных производств, стоит задача увеличить долю гражданской продукции максимально до 50%.

Д.Медведев: Это имеет и другой смысл. Если лет тридцать, сорок, пятьдесят назад все высокие технологии формировались в оборонке – и в Советском Союзе, и в Соединённых Штатах Америки, и в других странах, то сейчас ситуация ровно обратная: значительная часть новых технологических решений формируется как раз в гражданском секторе, а потом переносится в оборонку. Это важно просто для нашей технологической состоятельности на будущее.

С.Чемезов: Поэтому этот показатель очень важен, он стоит в KPI у каждого руководителя. Мы в этом отношении достаточно плотно работаем.

Д.Медведев: Понятно.

С.Чемезов: Переходя к нашим новым достижениям, разработкам: как раз эти разработки в основном вышли из военной, оборонной отрасли, и в основном сейчас мы…

Д.Медведев: Только не смартфон.

С.Чемезов: Нет. Кроме смартфона. Смартфон мы Вам показывали – и первый, и второй, сейчас уже третья версия готовится. Я думаю, что в следующем году мы её уже можем запустить. Готовится и наш первый планшет. Мы также работаем над электронными учебниками.

Д.Медведев: Они подешевле должны быть?

С.Чемезов: Да, они, во-первых, уже разработаны, есть программное обеспечение. Мы сейчас дизайн отрабатываем, они будут как книжка...

Д.Медведев: Ридеры, что называется.

С.Чемезов: Да, с одной стороны будет цветной – для картинок, графики, а чёрно-белый – для текста (чтобы дети не портили зрение – чёрно-белый более полезен).

Я тоже думаю, что где-то к концу следующего года мы должны уже запустить. С Минобразования мы активно здесь сотрудничаем.

Беспилотный «КамАЗ» Вы уже видели.

Д.Медведев: Это у нас, кстати, в рамках «дорожной карты» по AutoNet идёт, технологическая инициатива.

С.Чемезов: Да. У нас уже проводятся испытания. Я надеюсь, наверное, к 2023–2024 годам хотя бы какие-то пробные маршруты… В основном это сельское хозяйство, горно-рудные предприятия, ну по городу – пока сложно.

Д.Медведев: Это отдельная тема. Это ещё и вопрос безопасности дорожного движения. Здесь торопиться не надо, но очевидно, что сейчас все лучшие силы в крупнейших компаниях направлены именно на беспилотные транспортные средства: работает Apple, работает Google, Tesla, по-моему, работает, некоторые другие крупнейшие компании. Так что если мы здесь добьёмся каких-то результатов, это будет очень важно.

С.Чемезов: На КамАЗе мы также работаем по гибридным двигателям, уже такой двигатель проходит испытания, и чисто электрическим. В основном электрические для автобусов, для того чтобы движение в городе…

Д.Медведев: Это тоже важное направление.

С.Чемезов: …с точки зрения экологии было более комфортным. И для ЖКХ гибридные автомобили, которые вывозят мусор. Чтобы они подъезжали в жилые кварталы без шума, треска, потихоньку.

Д.Медведев: И желательно без криков.

С.Чемезов: И без криков, да.

Д.Медведев: Понятно, это важные направления.

С.Чемезов: Это что касается КамАЗа.

Д.Медведев: Что ещё?

С.Чемезов: У нас также разработана программа «Умный город». Это целый комплекс, туда включается и безопасность – безопасность дорожного движения, пожарная безопасность, медицинские службы, скорая помощь. Это как конструктор: любая служба или любой руководитель города может составить из тех компонентов, какие ему необходимы… Это всё можно собрать воедино и показывать уже в центрах…

Д.Медведев: Есть какие-то внедрения уже этого города? Мне неоднократно разные штуки показывали, но я не знаю, насколько это всё-таки у нас работает.

С.Чемезов: Пока мы это всё готовим, сейчас будем предлагать здесь, в Москве. Мы работаем совместно с МВД, кое-что им помогли сделать (у Кирьянова (В.Кирьянов, замминистра МВД) там центр, наши тоже принимали участие). Но хотим более масштабно сделать уже вместе с мэрией.

Д.Медведев: Это всегда нужно делать вместе с региональными властями, потому что это, собственно, в их интересах.

Что ещё из новейших достижений?

С.Чемезов: В рамках подготовки новой формы «Ратник» мы сделали браслет. На нём стоят датчики, они собирают информацию о физическом состоянии человека: снимают пульс, кардиограмму, а также определяют его местонахождение. Мы это потом посмотрели и решили, что это можно вполне использовать и в гражданской сфере.

Д.Медведев: Что может быть интересно и другим.

С.Чемезов: Да. Мы показали Минздраву. Они заинтересовались. И для сердечных больных, тяжёлых больных – тех, кто дома лечится, как раз такие браслеты могут сразу сигнализировать в случае изменения состояния человека. И скорой помощи, и родственникам...

Д.Медведев: Просто отправлять сигналы. А в какой сейчас стадии эта разработка? Она у нас серийно уже запущена?

С.Чемезов: Нет, пока серийно ещё не выпускаем. Сейчас опытные образцы сделали и отдали посмотреть Минздраву и в Министерство обороны. Сейчас проходят испытания. Думаю, что если всё это пройдёт нормально….

Д.Медведев: Если пройдёт нормально, то потребность в таких изделиях может быть довольно высокой – и не только по линии Вооружённых Сил, но и по линии здравоохранения. Есть где выпускать-то их?

С.Чемезов: Да, конечно, у нас приборостроительный холдинг. На базе этого приборостроительного холдинга. И второй холдинг у нас – радиоэлектронных технологий...

Д.Медведев: Компонентная база там достаточная, нормальная с точки зрения..?

С.Чемезов: Полностью всё наше, отечественное.

Д.Медведев: Что ж, хорошо.

С.Чемезов: Солнечная энергия. Мы сейчас делали опытную установку: на космическом спутнике устанавливается установка, которая собирает солнечную энергию и преобразует её в лазерный луч, лазерный луч направляется на Землю, там преобразуется установкой уже в электрическую энергию. Мы посчитали, что такая электрическая энергия будет дешевле, чем из солнечной батареи. Сейчас мы такую опытную установку делаем, попробуем её с Роскосмосом запустить.

Д.Медведев: Это такая концептуальная история, это всё ещё надо проверять.

С.Чемезов: В этом плане начали сейчас и американцы работать. Я думаю, что мы их немного уже опережаем.

Д.Медведев: Посмотрим. Хорошо, Сергей Викторович.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 6 ноября 2015 > № 1541356 Сергей Чемезов


Россия > Госбюджет, налоги, цены > rusmet.ru, 8 июня 2015 > № 1403657 Сергей Чемезов

Сергей Чемезов рассказал о планах Ростеха.

Гендиректор Ростеха Сергей Чемезов считает, что для экономики новые условия могут стать шансом развить те секторы, которые до сих пор отставали, и в минусе останутся компании, которые ушли сейчас из России: вернуться на рынок им будет очень сложно. В интервью «Ведомостям» Сергей Чемезов рассказал о ближайших планах Госкорпорации: разрабатывать программное обеспечение, производить медицинские препараты, строить ТЭЦ в Крыму, утилизировать отходы и многом другом. – Идея о раскрытии доходов руководителями госкорпораций. Как вы к этому относитесь?

– Я давно подаю декларацию в налоговую инспекцию и в администрацию президента. Теперь ее еще стали публиковать на сайте. Другое дело, что в этой практике есть вопросы в плане безопасности. Когда мы опубликовали декларации в первый раз, одного из моих заместителей тут же ограбили, пострадала его жена.

– А как санкции изменили вашу жизнь и работу?

– Ростех под санкции не попал. Попали отдельные компании и лично я. Если говорить о бизнесе – ничего не изменилось: все наши партнеры приезжают, мы здесь с ними встречаемся. Что касается меня – перестал ездить отдыхать в Европу, в Америку и до этого ездил только по необходимости. Теперь с большим удовольствием езжу на Байкал.

– То есть в переговорах участвуете, отказа вести переговоры с вами не было?

– Не было. У нас очень много совместных предприятий (СП), где я являюсь председателем или членом совета директоров. Например, у ВСМПО-АВИСМА, где я возглавляю совет директоров, семь лет функционирует СП с Boeing, объемы сотрудничества существенные и продолжают увеличиваться. Никаких проблем не возникает и у нашего СП с Renault-Nissan – Alliance Rostec Auto B.V., там я член совета директоров, мы с президентом Renault-Nissan г-ном Гоном ежегодно чередуемся в роли председателя совета директоров. В КАМАЗе я тоже председатель совета директоров – там стратегическим партнером выступает немецкий Daimler, с ним продолжается плодотворное сотрудничество. Это отношения, которые выстраивались годами, и нашим зарубежным партнерам невыгодно терять позиции на российском рынке и рушить хорошо выстроенный бизнес.

– Были планы создать партнерства с Bombardier, Alcatel, Alstom Grid и др. В какие-то проекты пришлось вносить коррективы?

– Есть ряд проектов, которые не были реализованы. Были только подписаны протоколы о намерениях, но дальше работа не пошла. Но это скорее не по причине санкций – просто не договорились по деньгам или условиям. Те СП, по которым были подписаны обязывающие документы, успешно функционируют.

– А из тех, которые не были созданы, на каких вы готовы поставить крест?

– Мы остановили переговоры с Bombardier, с которым хотели совместно производить самолеты в России. Но остановили не по политическим мотивам. Просто комплектующие (а мы их завозим из-за рубежа) слишком дороги сейчас из-за курса рубля – и машины будут неконкурентоспособны по цене по сравнению с российскими самолетами. Несмотря на то что подобного класса современных самолетов у нас нет, мы остановили переговоры. Хотя это не означает, что тема с производством подобных воздушных судов исчерпана.

– А с австрийской Daimond как работает СП?

– Оно полноценно работает, уже выпускает двух- и четырехместные суда. Спрос хороший. Покупают частные лица, а также госструктуры для обучения пилотов, в частности Минтранс.

– Когда Ростех создавался, ожидалось, что вы будете оздоравливать убыточные компании и впоследствии проводить их IPO. Ни одного так и не состоялось. Почему?

– В 2009 г., когда мы получили большинство предприятий, убыток корпорации был 60 млрд руб., теперь прибыль – 40 млрд руб. Выручка также выросла в 2 раза: была 510 млрд руб., стала – 1,04 трлн руб. Так что проделана большая работа – все наши холдинги сейчас достаточно успешны, хотя несколько лет назад многие из них находились в очень плачевном состоянии. Мы давно могли бы провести IPO «Вертолетов России». В 2011 г. у нас было уже все подготовлено, но потом начался спад экономики, и по понятным причинам мы остановились с размещением. Сейчас нет смысла проводить IPO, выгоднее найти стратегического инвестора и продать ему часть актива. Мы давно в переговорах с итальянской AgustaWestland (входит в холдинг Finmeccanica), у нас с ними успешно работает СП. А если бы мы объединились, то стали бы крупнейшим производителем вертолетов в мире. Но пока переговоры не завершены и преждевременно говорить о синергии.

– Какой пакет «Вертолетов России» вы готовы ей продать?

– Мы создали СП в России и производим вертолеты здесь. Мы предлагали обменяться пакетами акций по 25%. Но сейчас у них ситуация непростая, поэтому о четких параметрах сделки говорить пока не приходится.

– Какие еще компании могут быть стратегическим партнером для «Вертолетов России»?

– Европейские компании – Eurocopter, например, и аналогичные ему производители. Может быть интересным сотрудничество с фондами: мы начинали вести переговоры с арабскими фондами, но они взяли паузу, когда появились санкции.

– Вот! Все-таки санкции сказываются!

– Конечно, сказываются – мы могли бы развиваться более быстрыми темпами. Но мы не остановились, а притормозили. Зато получили возможность создать все свое – это ключевое преимущество!

– «Все свое» – это утопия.

– А что делать? Мы работаем в ситуации, которая возникла не по нашей вине. Зато мы активно создаем что-то свое, и уже есть много примеров, когда мы делаем это по крайней мере не хуже и стараемся делать даже лучше. И потом, компаниям, которые сейчас уходят с нашего рынка, попасть обратно, конечно, будет невозможно. Также не забывайте, что вопрос производства внутри страны – вопрос того, где остается добавленная стоимость. Это как раз ключевой фактор в условиях диверсификации экономики.

– В целом корпорации пришлось корректировать стратегию развития из-за санкций?

– Конечно. Мы вынуждены были прекратить все контакты с партнерами на Украине. Они сами это сделали: было выпущено распоряжение украинского правительства, запрещающее военно-техническое сотрудничество с Россией, что повлекло фактически ликвидацию оборонной промышленности на Украине, поскольку в рамках сотрудничества поставки осуществлялись в том числе и с российских предприятий. Нам это не создало больших проблем – мы восстановили у себя производство оборудования и комплектующих, которое там приобреталось.

– В том числе двигатели для вертолетов?

– Мы создали свой двигатель – более современный ВК-2500, который уже начинаем производить. И к концу 2017 г. запустим на полную мощность наше предприятие в Санкт-Петербурге. Там будут производиться двигатели ВК-2500 для вертолетов «Ми» и «Ка», а также новые, более мощные двигатели ТВ7-117В для новейших вертолетов Ми-38. С точки зрения объемов уже в 2015 г. мы произведем 50 двигателей, в 2016 г. выйдем на цифру 150, а в 2017 г. – не менее 350 двигателей, обеспечивая тем самым полную потребность в двигателях нашей вертолетной техники.

– Не планируете подать иски к украинским партнерам, прекратившим поставки комплектующих?

– Там уже некому претензии предъявлять – предприятий не существует. Почти все развалилось, люди разбежались. А существующая украинская власть не способна к таким цивилизованным формам спора, как суд. Поэтому остается принять и простить.

– Сложности с приобретением импортного оборудования появились во многих отраслях, где работает Ростех: электроника, фармацевтика...

– Есть проблемы. Поэтому сейчас мы переориентируемся на покупку комплектующих в Юго-Восточной Азии – прежде всего это касается электронной промышленности.

– Это привело к увеличению затрат?

– Нет, там даже дешевле. Кстати, и американские компании, и европейские закупают комплектующие для своей электронной промышленности в Китае, Корее, Малайзии. Единственная проблема – курс доллара. Из-за него цена выросла. Но мы понимаем, что делать все на 100% внутри страны невозможно, и ни одна страна этого не делает – это будет невыгодно. Самим нужно производить то, что критично для промышленности и национальной безопасности.

– Увеличится ли инвестпрограмма Ростеха, чтобы удовлетворить потребности в импортозамещении?

– Инвестпрограмма каждый год увеличивается – мы проводим модернизацию, перед большинством предприятий стоит задача по увеличению объемов производства, нужно расширяться, покупать новое современное оборудование, обеспечивать качество.

– Источники финансирования – это средства бюджета?

– В первую очередь это собственные средства предприятий, а также федеральных целевых программ (ФЦП), когда деньги предоставляются на условиях софинансирования: тратится какая-то часть собственных средств, остальное предоставляет государство. Например, на рубль государственных вложений – рубль собственных средств.

– Доля собственных средств в связи с санкциями, кризисом уменьшится? Поступления от предприятий сокращаются?

– Поступления не снижаются. Экспортные контракты только увеличиваются, гособоронзаказ не уменьшился – объем даже стал чуть больше. Поэтому и выручка у нас растет с каждым годом. В целом у нас сохраняются плодотворные деловые отношения и с Америкой, и с Европой, и с Азией. С General Electric, например, мы после введения санкций открыли СП.

– Правда ли, что осенью прошлого года расчеты по контрактам «Рособоронэкспорта» почти встали из-за санкций?

– Неправда. Отдельные случаи были, но в основном все страны, заказывающие продукцию, с нами рассчитались. Другое дело, что сейчас мы рассматриваем возможности оплаты не только в долларах или евро, но и в национальной валюте – юанях, рупиях.

– На какой стадии переговоры о переходе на оплату в национальной валюте?

– По ряду контрактов переговоры почти завершены. Наши банки есть и в Китае, и в Индии, поэтому всегда можно конвертировать в рубли. По некоторым проектам уже подписаны контракты в национальной валюте: цены все равно фиксируются в долларах или евро, просто оплата потом рассчитывается по курсу на дату расчета.

– В этом году из-за кризиса есть проблемы с заключением контрактов по гособоронзаказу?

– Напротив, в этом году мы заключили даже больше контрактов, чем в прошлом. На сегодняшний день уже заключено около 70% всех контрактов, а до конца мая заключим около 90% годового контрактного объема.

– В итоге вы решитесь выкупить долю консорциума в КАМАЗе?

– Пока нет. У нас есть сейчас более приоритетные задачи и проекты, куда необходимо направить ресурсы.

– Это означает, что вы выходите из переговоров и они могут продавать кому угодно?

– Да. Они сейчас ведут переговоры.

– С кем?

– С китайскими партнерами, с немецкими. Насколько мне известно, с немцами не договорились о цене: консорциум хочет дорого, немецкие партнеры – дешево. А мы на данный момент все-таки решили не выкупать.

– Правда ли, что готовится новое акционерное соглашение между крупнейшими акционерами КАМАЗа?

– Оно постоянно меняется из-за технических моментов, но серьезных поправок в нем не было. Единственное, что мы изменили, – сняли ограничения по контролю: раньше никто из нас не имел права на контрольный пакет, а мы собирались выкупать долю наших партнеров. Теперь это непринципиально.

– Выходить совсем из КАМАЗа не планируете?

– Нет, не собираемся. Дело в том, что это стратегический для государства актив – самый крупный производитель грузовых автомобилей. Также там есть и военное производство. Поэтому для государства немаловажно, кто будет владеть этим предприятием.

– Как вы оцениваете эффективность мер, которые принимает руководство КАМАЗа для борьбы с кризисом?

– Я считаю, что генеральный директор КАМАЗа Сергей Когогин принимает эффективные меры в текущей непростой ситуации. Я знаю его очень хорошо, он пришел на предприятие, когда оно фактически было банкротом. Сегодня это одно из самых успешных предприятий в стране. Когогин принял важные решения по сокращению издержек, повысил эффективность. Нам пришлось сократить численность работников на КАМАЗе, но сейчас мы достигли оптимального количества: мы сохранили опытных специалистов. Дело в том, что мы очень хотели удержать профессионалов – город небольшой, и, если люди увольняются, уезжают из города, вернуть их туда потом сложно.

– Весной прошлого года вы предлагали ликвидировать Alliance Rostec Auto B.V. и перейти на прямое управление АВТОВАЗом. Этого до сих пор не произошло...

– До 2017 г. у нас с партнерами действует акционерное соглашение, и Renault-Nissan, которая имеет контрольный пакет акций, настаивает на том, чтобы оставить СП в Голландии. Но это не операционная компания, поэтому значительных проблем для России мы в этом не видим.

– В АВТОВАЗа не планируете снижать долю?

– Не планируем, да и государство этого нам не позволит – необходимо присутствие хотя бы на уровне блокпакета. Рынок, конечно, упал в объемах, но предприятие успешно работает: доля АВТОВАЗа на рынке легковых автомобилей выросла до 20%. Когда мы назначали Бу Андерссона президентом АВТОВАЗа, ему поставили задачу – достичь доли в 20% рынка. Недавно был совет директоров, на котором он с гордостью сообщил, что он эту черту преодолел.

– Правду говорят, что это вы пригласили г-на Андерссона на пост президента АВТОВАЗа?

– Нет, его пригласил президент Renault-Nissan Гон. Я лично с ним не был знаком, знал его только заочно по его работе на ГАЗе. Когда Гон предложил его кандидатуру, я был председателем совета директоров и поэтому вносил его кандидатуру. Все согласились и не пожалели – работает он хорошо.

– Действительно ли Ростех будет строить ТЭЦ в Крыму?

– «Дочка» Ростеха участвовала в конкурсе. Окончательного решения еще нет, но думаю, что все-таки выиграем.

– Для того чтобы построить ТЭЦ, Ростех получит 25 млрд руб. в капитал, чтобы потом передать «дочке»? Или механизм будет другой?

– Я пока этого не знаю. Может быть, напрямую.

– Для Ростеха каким образом будет удобнее?

– Для нас это непринципиально, это наша 100%-ная «дочка». Если государство вносит средства напрямую, то взамен получает пакет акций. Таков механизм выделения денег по ФЦП. До прошлого года действовала именно такая схема: деньги поступали напрямую предприятиям, а взамен государство получало пакеты акций этих предприятий. Потом эти пакеты акций государство вносило в капитал Ростеха. Сейчас мы договорились о прямой схеме: деньги приходят к нам, а мы переводим их предприятиям. Хотя по старым ФЦП еще действует прошлая схема.

– Если ваша структура будет строить станции, она же будет ими владеть и, соответственно, вам придется заниматься электроэнергетикой?

– Как вариант, Ростех может передать их государству, как мы уже сделали с высокотехнологическими медицинскими центрами. Они были построены на деньги, которые мы получили в виде имущественного взноса, после чего были переданы государству. По поводу крымских ТЭЦ механизм пока не обсуждался. Полагаю, что какое-то время мы будем управлять и выводить их на проектную мощность. Вероятно, кроме бюджетных 25 млрд руб. на станции потребуются дополнительно кредитные деньги, а их необходимо будет отдавать. А это возможно только за счет эксплуатации.

– А потом сможете их продать?

– Не продать – передать. Они же за государственные деньги будут строиться.

– Как будет финансироваться СП Ростеха и «Россетей»?

– Это будет оператор, который организует торги среди всех производителей. Почему мы в этом проекте участвуем? Потому что мы хотим, чтобы оборудование для наших энергокомпаний делали отечественные производители. Мы хотели бы загрузить и наши предприятия, которые в состоянии производить необходимые изделия.

– По сути, это будет посредник, который будет распределять заказы...

– Организовывать торги. Здесь будем участвовать и мы, и «Россети». На этом этапе никто не зарабатывает. Зарабатывают только те, кто получает заказы.

– Тот, кто организовывает торги, тоже должен на что-то существовать...

– Стандартная комиссия за организацию торгов – 0,01%.

– Зачем тогда он вообще нужен? В чем коммерческий смысл?

– Здесь нет коммерческого смысла. Смысл – размещать заказы на отечественных предприятиях. До недавнего времени 90% необходимого энергетикам оборудования закупалось за рубежом, при этом речь не идет об очень сложных технологиях. Мы говорим: «Зачем, если есть у нас?» Например, если мы делаем ракеты, то почему мы не можем сделать элементарную деталь? Главное, чтобы продукция была конкурентна по качеству и цене.

– Ростех собирался до конца года купить у «Металлоинвеста» долю в проекте по разработке гигантского Удоканского месторождения меди. Тоже пришлось отказаться от проекта?

– Не в этом дело. Там до сих пор не решен вопрос с кредитом и инфраструктурой: железной дорогой и энергетикой. Эти вопросы должно взять на себя государство, а не инвестор. Мы же продолжаем работу: провели геологические исследования, пробные плавки – по качеству все в порядке. Сейчас решаем вопрос с инфраструктурой.

– Когда должна быть закрыта сделка?

– Сроков пока нет. Вначале мы рассчитывали на ВЭБ, но у них есть проблемы с наличностью. На данном этапе мы рассматриваем инвесторов среди иностранцев: проводили переговоры с арабскими и китайскими фондами. Но пока конкретных решений не принято.

– А китайская Hopu, которая собиралась приобрести 10% тоже до конца года?

– Пока обсуждаем. Ни к какому решению на данный момент не пришли.

– Жаль. Масштабный проект.

– Согласен, проект хороший. Наша дочерняя структура «РТ – Глобальные ресурс­ы» осуществляет реализацию проекта комплексного освоения Сугодинско-Огоджинского угольного месторождения в Амурской области. Добычу угля планируется осуществлять открытым способом с переработкой на обогатительной фабрике. В зависимости от экономической целесообразности и интересов участников проекта на борту карьера можно построить ТЭЦ или создать углехимическое производство. Также рассматривается возможность строительства медеплавильного комбината, который мог бы брать сырье на Удокане и на Эрдэнэте (месторождение меди в Монголии, которое разрабатывает структура Ростеха), так как на самом Удокане металлургическое производство строить нельзя – слишком дорого. Задача проектной команды – максимизировать степень передела и оптимизировать проектную загрузку. Мы ведем переговоры с китайскими партнерами, которые готовы совместно инвестировать в разработку ТЭО. Проект, по сути, является гринфилдом и требует комплексного подхода с привлечением мер господдержки. Без помощи и пристального внимания государства реализация проектов таких масштабов не представляется возможной. Учитывая значительный бюджетный и социальный эффект проекта для региона и страны, поддержка государства представляется крайне целесообразной.

– Вы говорили, что до конца года увеличите долю в «Мегафоне» до 5%. Уже что-то куплено?

– Нет, пока еще нет. Когда мы вели переговоры, ситуация на рынке была другая: кредитные средства были дешевле и доступнее. Но идея эта у нас остается, мы от нее не отказываемся, просто немного отодвинулись в сроках.

– План был купить у структур Алишера Усманова?

– Да.

– Вы сейчас активно участвуете в проекте импортозамещения программного обеспечения. Идея родилась в недрах Ростеха?

– Не совсем. Она родилась в недрах Минсвязи, мы ее поддержали – такой фонд нужен. Платить 10% от реализации лицензий на иностранный софт в такой фонд – правильно. Купил зарубежный софт – 10% продавец должен перечислить в фонд. А из этого фонда можно финансировать создание новых российских разработок. В нашей стране – масса очень талантливых команд разработчиков, которым нужно создавать стимулы на нашем большом, но крайне тяжелом рынке. Им на этапе становления невозможно конкурировать с транснациональными корпорациями. Но это не значит, что в среднесрочной, не говоря уже о долгосрочной перспективе, они этого не смогут.

– Это увеличит цену для конечного потребителя...

– Государство должно где-то взять деньги на развитие отрасли. Почему не фонд? Какая разница?

– Большая!

– Если не сделать такую структуру, государство будет изыскивать средства – либо сокращать социальные программы, либо повышать налоги. А так либо потребитель заплатит на 10% дороже, либо продавец заработает на 10% меньше.

– Я не видела еще ни одного продавца, который бы был готов поменьше заработать.

– Возможно, нужно распределить 50 на 50%. Сейчас 95% программного обеспечения – импорт. Это болезненная тема. Нам надо создавать свое. А создавать на какие средства? В бюджете денег нет. Должен быть коммерческий источник финансирования.

– Какие подразделения Ростеха будут участвовать в этой программе?

– У нас есть «РТ-Информ» и Национальный центр информатизации (НЦИ). Они теоретически могут этим заниматься. Программа будет распространяться на критические технологии. Но, конечно, этот фонд создается в первую очередь для поддержки всех российских разработчиков.

– То есть они смогут приходить со своими проектами, говорить: «Товарищи, мы можем разработать суперпрограмму»...

– Да, и если проект стоящий, то ответ будет «Вот средства – делайте».

– Кто будет отбирать эти проекты?

– Фонд государственный. Сделают научно-технический совет, куда войдут самые лучшие специалисты в этой области.

– Собирается ли Ростех заключать соглашения с зарубежными вендорами о локализации телекомоборудования?

– Конечно! Но пока мы ведем переговоры, и не хотелось бы раньше времени озвучивать, с кем и когда будем заключать, но то, что это произойдет, – не сомневайтесь.

– Какие задачи будет решать объединенная компания с «Ростелекомом» кроме создания электронного правительства?

– Создание сервисов для населения. Первоначальная цель создания НЦИ – реализация проектов корпорации по информатизации сектора госуслуг и разработке и внедрению электронных услуг для органов госвласти. НЦИ предлагает информационные решения для госсектора и частного бизнеса, включая органы государственной власти всех уровней, ведомства и предприятия с госучастием, предприятия ТЭКа, медицинские учреждения, банки и страховые компании, производителей и поставщиков товаров народного потребления, розничные сети продаж, промышленные предприятия, компании транспортно-логистического сектора, операторов связи и т. д. Успешно ведется совместный проект с Минздравом в рамках поддержки и развития Единой государственной информационной системы здравоохранения (ЕГИСЗ). Помимо этого мы участвуем во введении системы электронных паспортов. Эта работа будет вестись в соответствии с соглашением о сотрудничестве с ФМС России, подписанным в феврале 2014 г. Выпуск новых паспортов планируется начать с 2016 г. Необходимо создать не только удобный в обращении, но и защищенный от подделок документ. Корпорация намерена использовать для этого все современные наработки в области IT, обеспечения безопасности и шифрования.

– Сейчас Ростех ведет переговоры о покупке предприятий «Роснано»?

– С «Роснано» мы провели переговоры и выбрали ряд компаний, которые могли бы быть интересными, но опять уперлись в финансирование. Государство средства выделять не планирует, необходимы кредитные деньги, а сегодняшние условия не позволяют эти деньги вернуть в обозримом будущем. Поэтому пока мы взяли паузу. При старых процентных ставках это все можно было бы окупать, сейчас – нет.

– Вы уже выбрали партнера для создания российской системы бронирования авиабилетов? Среди возможных партнеров называлась Turkish Airlines...

– С ними действительно велись переговоры, но до реализации проекта не дошли. Проект будет реализовывать «Росэлектроника». При этом мы продолжаем переговоры по вхождению в проект с международными компаниями, которые имеют свои системы бронирования. Есть конкретные варианты, но вопрос упирается в финансирование, нужен стратегический инвестор, который возьмет на себя часть затрат.

– Администрация Иркутской области сообщала, что вы вместе с «Роснефтью» будете реконструировать аэропорт Иркутска. Как вы там оказались?

– Мы взяли на себя обязательство собрать пул инвесторов, чем и занимаемся. Мы можем вложить часть своих средств, часть будем привлекать от инвесторов. Это различные фонды, в том числе арабские, китайские, корейские.

– Почему это вам интересно – авиаперевозки сокращаются, в Иркутске нет режима открытого неба, а значит, небольшие перспективы по трафику...

– Почему нет транзита? Иркутск расположен на маршруте из Азии в Америку через Северный полюс, иметь там хаб – очень перспективная история. Над режимом открытого неба мы работаем. В общем-то с Минтрансом мы об этом говорили: возражений пока не видим.

– Не так давно вы рассказали о Национальной иммунобиологической компании (НИК). Что это за идея?

– Совместно с Минздравом мы провели анализ ситуации и пришли к неутешительному выводу, что весь фармацевтический рынок находится под влиянием дистрибуторов, которые продвигают иностранную продукцию. Большинство так называемых «производителей» в лучшем случае – если говорить о вакцинах – закупают субстанции за рубежом и здесь делают вакцину, в худшем – просто разливают вакцину, а называют себя производителями и маркируют продукцию как российскую. Поэтому российская фармацевтика плохо развивается. Все это создает опасную для государства ситуацию: если все жизненно важные лекарства закупаются за рубежом, а своего ничего не производится, то может наступить момент, когда кто-то захочет и сможет это использовать в своих интересах и навредить российским. Поэтому мы совместно с министром здравоохранения Вероникой Скворцовой обратились к президенту с предложением создать фармацевтический холдинг и объединить в него профильные предприятия, которые существовали, но за счет совокупности факторов (износ основных фондов, старые технологии, отсутствие ресурсов для развития) порознь не могли составить сколько-нибудь значимую конкуренцию мировым поставщикам, в том числе и по части жизненно важных препаратов. Объединенная структура НИК станет центром компетенции в области организации полного цикла производств лекарственных препаратов на территории Российской Федерации: препаратов крови, вакцин, противотуберкулезных препаратов и т. д. – и сможет обеспечить реализацию программы импортозамещения.

Сегодняшний фармрынок в России мы оцениваем примерно в 1 трлн руб. Государство тратит на госзакупки лекарств чуть более 300 млрд руб. ежегодно и нацелено на то, чтобы отдавать приоритет продукции российского производства. Если смотреть на цифры, закупки препаратов, которые будут производиться в рамках холдинга, составляют около 80 млрд руб. – это 25% рынка госзакупок и 8% всего российского рынка лекарств. Планируемая выручка холдинга на 2020 г. составляет около 50 млрд руб. Поэтому если кто-то переживает, что Ростех придет, монополизирует рынок и заставит всех лечиться отечественными таблетками, то это совершенно не так, даже в целевых сегментах рынок не станет монополистом.

– Сколько для этого проекта потребуется средств из бюджета?

– Для модернизации производства и проведения трансфера ряда недостающих технологий нужно примерно 20 млрд руб. Финансирование может быть не только от государства, в основном даже будут использоваться собственные средства холдинга и средства инвесторов. Они охотно соглашаются участвовать с нами в фармацевтических проектах – видят господдержку, надежность, стабильность и не боятся вкладывать.

Указами президента Ростеху уже были переданы крупнейшее предприятие по производству вакцин «Микроген» и доля в «Синтезе» в Кургане. Также нам принадлежит доля в новом предприятии «Форт», специализирующемся на производстве вакцины для профилактики гриппа. В этом году предприятие выйдет на 100%-ную мощность. Также холдинг будет развивать производство изделий для ортопедии. В контур холдинга входит предприятие МПО «Металлист», которое производит протезы и ортопедические имплантаты. Сегодня у нас очень плохая ситуация с протезами и комплектующими к ним. В России их производится крайне мало, в основном мы все закупаем за рубежом. Например, титановые шурупы, и это несмотря на то, что титан для их производства наш. Себестоимость этих шурупов невысока, а стоят они у нас сумасшедшие деньги. На своем примере могу сказать: я сломал руку, и мы объездили пол-Москвы, пока эти шурупы искали.

– Предыдущее распоряжение правительства определило НИК единственным поставщиком препаратов и медизделий для нужд ФСИН. Принесло ли это распоряжение реальные результаты?

– Да, более чем. Доля отечественных препаратов в поставках увеличилась с 25% в 2013 г. до 85% в 2014 г. Эти поставки стали стартом для программы производственной кооперации, в этом году мы ставим себе цель – достичь доли в 99,5%, из которых 55% будут обеспечены за счет продукции, произведенной на предприятиях Ростеха.

– Что будете просить? Ввести пошлины?

– Мы будем ставить условие, что, если речь идет о государственных закупках за бюджетные средства, закупки должны осуществляться у производителей, имеющих полный цикл производства на территории России. Речь идет о безопасности людей, основная задача государства – это обеспечить. А мы, с одной стороны, представители государства, с другой стороны – производители.

– Когда будет новая модель YotaPhone?

– Да мы только запустились со вторым!

– iPhone каждый год выходит.

– Мы тоже! В позапрошлом был первый, в прошлом году – второй. Теперь – белый. В конце года выпускаем бюджетную версию. А в феврале 2016 г., если успеем, представим третий YotaPhone. Я его уже видел – он получился еще лучше и современнее.

– А планшет когда будет?

– Работаем над планшетом. Я его уже видел. Еще сейчас сделали девайс – интересная штука такая: кладешь на нее телефон, и он заряжается.

– Основной рынок YotaPhone – за рубежом?

– Мы не стали бы формулировать вопрос таким образом. Разумеется, для Yota Devices, как и для любой глобальной компании, очень важны рынки разных стран. Yota Devices успешно продолжает глобальную экспансию и в конце мая начинает продажи на самом масштабном рынке в мире – Китае, за который борются все крупнейшие производители смартфонов. Это важный и ответственный шаг для компании. Контракты с китайскими партнерами позволяют с уверенностью говорить о высоком потенциале продукта в регионе и желании китайской стороны развивать сотрудничество с Россией в сфере потребительской электроники.

– Видимо, они уверены, что АНБ не может их слушать.

– В первую очередь все зависит от оператора – где находится сервер. И от телефона. Все зависит от программного обеспечения: как напишешь, так и будет. Мы сейчас разработали и сертифицировали защищенную связь, которая позволит иметь защищенный сервис.

– Даже ФСБ не сможет доступ получить?

– Спецслужбы РФ смогут получить доступ к информации на YotaPhone по запросу в соответствии с процедурой, прописаной в законодательстве РФ. Ровно так же они могут получить доступ к аппаратам других вендоров – Samsung, Apple и остальных. Ни мы, ни другие вендоры не имеет права по-другому продавать на рынок телефоны, иначе его смогут использовать террористы, преступники. Очевидно, что главная опасность при этом исходит от прослушки конкурентами, иностранными спецслужбами. Например, когда YotaPhone выходил на американский рынок, АНБ попросила раскрыть исходный код. И у нас то же самое. Раньше этого не делали, а сейчас наконец ввели закон, как все цивилизованные страны.

– Как продвигается проект Ростеха по переработке мусора?

– У нас есть оборудование, которое сортирует мусор на металл, стекло и бумагу. Проблема в технологиях уничтожения: у нас утилизация заключается в основном в том, что мы все закапываем в землю: из 20 самых развитых стран в этом плане мы находимся на последнем месте. Особенно эта проблема остро стоит вокруг Москвы и других больших городов. Полигонов для свалок больше нет, запрещено создавать новые полигоны, и мусоросборщики вынуждены вывозить мусор в соседние области. Но это далеко и долго, поэтому, как правило, все нелегально сбрасывается в ближайший лес. Через год-два наша область рискует превратиться в свалку.

Вместе с губернатором Московской области Андреем Воробьевым мы написали письмо президенту о том, что проанализировали все технологии, которые в мире существуют, и пришли к выводу, что самая лучшая – японская, компании Hitachi. Они сжигают все, что остается после сортировки, но при этом нет никаких выхлопов. Стоят фильтры, даже труб нет, и выходит воздух чище, чем на улице. Золу смешивают с асфальтом и делают дорожное покрытие. Мы провели переговоры – они готовы создать с нами совместное предприятие по строительству заводов здесь. Только вокруг Москвы нужно построить 15 заводов. Это немалые деньги. Но это может быть коммерческим проектом, если тариф на электроэнергию и тепло, которое вырабатывается в результате, будет дотироваться. В Европе это называется «зеленый» тариф. Да, это небольшое увеличение тарифов для потребителей, но другого варианта нет. Мы об этом написали, президент поручил премьеру Дмитрию Медведеву проработать такую возможность, и, как только такой тариф будет, мы готовы начать работать.

– Из того, что вы говорите, получается, что промышленность заняла такую оборонительную позицию из-за санкций, из-за украинского кризиса, но долго ли в ней можно существовать более или менее комфортно?

– А какой еще выход может быть?

– Договариваться.

– Мы готовы, только с нами не хотят разговаривать. Нас обвиняют, что мы с кем-то воюем, но вы посмотрите – там воевать фактически не за что. В стране уже нет промышленности, нет сельского хозяйства, металлургия, которая была в Донецке, Харькове, встала, уголь не добывается, шахтеры бастуют. Нужны колоссальные средства для восстановления экономики, и невозможно возродить страну за счет Европы, Америки. А сколько средств сейчас украинское правительство тратит на военные действия? Огромные. При этом в стране напряженнейшая социальная ситуация – люди не получают зарплаты, пенсии. Государство воюет со своим народом. И надо ли удивляться, что люди приходят к нам? Поток беженцев с Украины огромный.

Нас обвиняют, а сформулировать реальную позицию не умеют. Мы не претендуем ни на Донецк, ни на Луганск. Повторюсь, чтобы возродить эти области, туда нужно вложить колоссальные средства. Вот Крым – да, исторически российский регион, и мы его вернули.

Что касается позиции других стран – издалека всегда легче наблюдать, из Америки например, и поддерживать военные действия. А Европа ищет пути, но не может не ориентироваться на США.

– Недавно вы объявили об оптимизации управленческого персонала почти вдвое. С чем связано такое решение? Кризис?

– Кризис здесь совершенно ни при чем. Мы давно шли к этому этапу. Опыт мировых компаний показывает, что необходимое для качественного управления количество сотрудников составляет 5–10% от общей численности холдинга, в Ростехе сегодня это 18%.

В течение шести лет мы собирали активы, выстраивали холдинговые компании, занимались оздоровлением предприятий. В процессе консолидации наша система управления была очень централизованна и требовала участия центрального аппарата в принятии большого количества разных решений. Это было нужно, чтобы наладить систему управления неоднородными организациями. Сейчас, когда этот этап завершен, часть полномочий отошла к органам управления холдингами, а мы переходим на следующий, где необходимо повышать эффективность работы управленческой структуры, делать ее более компактной, легко управляемой. За счет этого мы ускоряем процесс принятия решений и доведения их до исполнителя. Оптимизация предполагает не только оптимизацию руководителей, но и укрупнение функций, исключение дублирования и перераспределение компетенций, вывод функций на аутсорс.

При этом у нас появляется возможность выйти на уровень рыночных зарплат и привлекать к сотрудничеству тех специалистов, которые требуются корпорации, в том числе и из крупных коммерческих структур.

Процесс мы начинаем c себя – центрального аппарата, а после перейдем к холдинговым компаниям. При этом производственные специальности не будут сокращаться, даже наоборот.

За два года мы планируем сократить управленческий персонал со 100 000 до 50 000. А численность рабочих – увеличить.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > rusmet.ru, 8 июня 2015 > № 1403657 Сергей Чемезов


Россия > Медицина > premier.gov.ru, 22 апреля 2015 > № 1348835 Сергей Чемезов

Встреча Дмитрия Медведева с генеральным директором госкорпорации «Ростех» Сергеем Чемезовым.

Стенограмма начала встречи:

Д.Медведев: Добрый день!

Во-первых, хочу сообщить вам, что подписал распоряжение, касающееся «Ростеха», о преобразовании научно-производственного объединения «Микроген» в акционерное общество. При этом 100% акций, как это и вытекает из ранее подписанного президентского указа, передаётся корпорации «Ростех» в качестве имущественного взноса Российской Федерации.

Надеюсь, это позволит создать полноценный фармацевтический кластер для того, чтобы решать важнейшие задачи по импортозамещению, по производству лекарств. Вчера довольно активно мы это обсуждали с депутатами Государственной Думы. Это как раз один из шагов, направленных на создание современной фармацевтической промышленности в нашей стране. Надеюсь, что «Ростех» с этой задачей справится.

Я также подписал другое решение, более оперативное, но не менее важное, о том, чтобы имущественный взнос, точнее денежный взнос (в соответствии с законом о бюджете это 1,895 млрд рублей), передать корпорации «Ростех» на целый ряд трат, связанных с обеспечением стабильной работы ряда предприятий, которые вы контролируете.

Одно из них – это концерн «Калашников», для того чтобы компенсировать расходы по дополнительному выпуску акций. Другое – это КамАЗ. Надеюсь, это также поможет в решении целого ряда неотложных задач, тем более что, скажем прямо, на КамАЗе сейчас не самая простая ситуация. Мы, конечно, помогали и будем помогать – так что исполняйте.

С.Чемезов: Спасибо большое, Дмитрий Анатольевич. Я хотел бы сделать небольшую презентацию нашего холдинга, который мы сегодня создаём. Это национальная иммунно-биологическая корпорация или компания. Она уже создана, вот сейчас мы её наполняем.

Почему «Ростех» занялся именно этой проблемой? Мы провели анализ сегодняшнего состояния фармацевтического рынка совместно с Минздравом и пришли, к сожалению, к не очень утешительным выводам. На сегодняшний день весь рынок находится под влиянием дистрибьюторов иностранных компаний, поставляющих сюда фармацевтическую продукцию, а также так называемых производителей, которые, по сути, занимаются расфасовкой готовой продукции, которую они сюда завозят. Это опять же продукция иностранного производства. Поэтому мы подготовили докладную на имя Президента, обратились к Президенту с просьбой создать вот такой кластер, в который бы были переданы ряд ещё существующих пока государственных активов, в том числе «Микрогена», а также ещё ряд предприятий, с тем чтобы этот кластер занимался развитием нашей национальной фармацевтической отрасли.

В этом направлении мы начали работать, и я хотел бы Вам рассказать, что нами было сделано. Что предполагается передать в эту компанию, которую мы уже создали? Это прежде всего «Микроген»; затем акции принадлежащего государству курганского предприятия, производящего медицинские препараты и изделия, называется оно «Синтез»; Московское производственное объединение «Металлист», на котором мы планируем производить протезы; а также предприятие «Форт», акции предприятия «Форт», которое мы сами построили. Это самое современное фармацевтическое предприятие, которое мы запустили в конце прошлого года, первая очередь была запущена. Мы его построили под Рязанью.

Д.Медведев: Вот, кстати, распоряжение как раз тоже: часть средств направлена на покрытие расходов, связанных с долями участия в «Форте».

С.Чемезов: Да, совершенно верно. Мы как раз построили это предприятие, оно самое современное сегодня, способное производить любую вакцину полного производственного цикла с ноля и до готовой продукции без привлечения каких-либо субстанций иностранного производства. Всё-таки это немаловажно.

Д.Медведев: Это действительно совсем немаловажно, мы вчера довольно активно это обсуждали с коллегами-депутатами. На мощностях вот этого предприятия «Форт» будут производиться и субстанции тоже, да?

С. Чемезов: Всё будет производиться.

Д.Медведев: Вот это очень важно, потому что закупка субстанций во- первых, дорогая, во-вторых, нас ставит в очень сильную зависимость.

С.Чемезов: И небезопасна.

Д.Медведев: И небезопасна, естественно.

С.Чемезов: Поэтому мы надеемся, что в этом году запустим уже на полную мощность это предприятие, и оно будет выпускать все виды вакцин, за исключением вакцины против полиомиелита, поскольку она требует особых условий для производства.

Д.Медведев: А вообще сколько людей будет в этом холдинге по иммунобиологии?

С.Чемезов: Общее количество предприятий планируем довести до 10. А количество людей… Я думаю, что около 300 тыс., наверное, будет.

Д.Медведев: В общей сложности работающих?

С.Чемезов: В общей сложности на всех предприятиях…

Д.Медведев: Взаимосвязанных. Это огромный холдинг.

С.Чемезов: Конечно. Основная задача этого холдинга – импортозамещение, модернизация тех производств, которые мы принимаем (это «Микроген» и «Синтез»), потому что они были построены ещё в советское время и, естественно, требуют значительной модернизации, трансфер недостающих технологий. Мы уже провели ряд переговоров со многими крупнейшими европейскими производителями фармацевтической продукции. Они готовы у нас, независимо от того, что всё-таки есть санкции, создавать производства полного цикла. Это у нас было основное условие – чтобы заходили…

Д.Медведев: Чтобы заходили на полный цикл?

С.Чемезов: Да, на полный цикл. В противном случае мы с ними не работаем.

Д.Медведев: Это передовые производители и высокоэффективные препараты?

С.Чемезов: Совершенно верно. У нас сейчас уже на финальной стадии подготовка документов, нормативно-правовых актов по передаче недостроенного предприятия в городе Кирове. Это предприятие по производству препаратов крови.

Д.Медведев: Ну, это предприятие нам хорошо известно, мы с вами неоднократно обсуждали его судьбу.

С.Чемезов: К сожалению, было предусмотрено привлечение немецких технологий, но на сегодняшний день они уже устарели. Сегодня самые лучшие технологии – канадские. Мы с ними сейчас начинаем вести переговоры, и я надеюсь, что договоримся. Первоначально мы должны достроить это предприятие и потом уже закупить туда оборудование, которое необходимо.

Д.Медведев: Там был целый ряд трудностей. Вы мне об этом сейчас расскажете.

Россия > Медицина > premier.gov.ru, 22 апреля 2015 > № 1348835 Сергей Чемезов


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 19 июня 2014 > № 1103692 Сергей Чемезов

Встреча с генеральным директором Государственной корпорации «Ростех» Сергеем Чемезовым.

С.Чемезов информировал Президента об итогах деятельности госкорпорации за 2013 год.

В.ПУТИН: Сергей Викторович, добрый день!

Вы с годовым отчётом?

С.ЧЕМЕЗОВ: Да, у нас вчера прошёл наблюдательный совет, который утвердил годовой отчёт корпорации. В соответствии с законом о государственной корпорации я должен Вам доложить о результатах нашей работы.

В.ПУТИН: Пожалуйста.

С.ЧЕМЕЗОВ: Несколько слов истории. Мы в 2009 году получили 443 предприятия. Большинство этих предприятий были в тяжёлом финансовом положении, весьма непростой и сложной структуре собственности. Многие предприятия контролировались различными преступными группировками.

В.ПУТИН: Уж ладно, не пугайте.

С.ЧЕМЕЗОВ: Были у нас такие случаи.

Консолидированный убыток за 2009 год составил минус 63 миллиарда рублей. За прошедшие годы мы провели огромную работу, прежде всего провели акционирование государственных унитарных предприятий, создали эффективную систему управления. На сегодняшний день у нас из 443 предприятий стало уже 663 предприятия, и все эти предприятия распределены между 14 холдингами. Девять холдингов работают у нас в ВПК, пять холдингов – в гражданских отраслях промышленности. На сегодняшний день все они работают весьма эффективно. Выручка выросла в разы: если в 2009 году было чуть более 500 миллиардов, то уже за 2013 год она у нас превысила 1 триллион.

У нас большая прибыль уже появилась – 40 миллиардов рублей, по сравнению с убытком минус 61 миллиард. Средняя заработная плата значительно выше средней по стране, у нас сегодня 31,2 тысячи рублей, а средняя – где-то 27–29 тысяч рублей. В 2009 году было всего лишь 17. То есть объёмы, цифры сами по себе уже говорят о том, что корпорация была создана оправданно. Результаты налицо.

У нас значительно растёт и экспорт вооружения. «Рособоронэкспорт» является нашей дочерней компанией. Если сравнивать с 2009 годом, когда мы только создавали всю систему военно-технического сотрудничества – Вы принимали непосредственное участие, – в то время объёмы были чуть более 3 миллиардов. Сегодня уже только один «Рособоронэкспорт» в прошлом году на 13,2 миллиарда долларов отгрузил военной продукции.

Только наша корпорация экспортирует продукцию, которую она сама производит, в том числе и военную, и гражданскую, на сумму более 350 миллиардов рублей. Это, в общем-то, очень большой показатель.

В корпорации ключевое значение придаётся выполнению государственного оборонного заказа. В 2013 году у нас 209 организаций корпорации принимали участие в выполнении гособоронзаказа. И все эти предприятия на 100 процентов гособоронзаказ выполнили. По сравнению с 2012 годом объём гособоронзаказа вырос почти на 40 процентов.

Мы понимаем, что перевооружение армии когда-то закончится. У нас программа перевооружения рассчитана до 2020 года. Конечно, таких объёмов, наверное, уже не будет, поэтому мы поставили задачу перед всеми холдингами, прежде всего, конечно, оборонными холдингами, чтобы доля гражданской продукции к 2020 году достигла минимум 50 процентов, а максимум – конечно, чем больше, тем лучше.

В.ПУТИН: Сегодня сколько?

С.ЧЕМЕЗОВ: Сегодня где-то около 40 процентов. Наши предприятия не просто как в 1990-е годы делали чайники, кастрюли, сегодня они производят высокотехнологичную гражданскую продукцию, прежде всего медицинскую продукцию, медицинское оборудование. У нас, допустим, оптический холдинг «Швабе» производит для перинатальных центров кувезы, которые мы поставляем даже за рубеж – в Швейцарию и Германию. Сегодня мы строим перинатальные центры и будем обеспечивать их, устанавливать туда наши кувезы. Они себя очень хорошо зарекомендовали по качеству, и по цене они намного дешевле, чем импортные.

Большое внимание мы уделяем и международному сотрудничеству. У нас практически все холдинги имеют достаточно тесные контакты с передовыми зарубежными партнёрами, такими как «Дженерал электрик», «Финмекканика», «Сименс», «Даймлер», «Боинг», «Пирелли», «Эйрбас», «Рено–Нисcан» и другие. У нас на сегодняшний день создано 23 совместных предприятия с ведущими зарубежными компаниями. Это даёт возможность, прежде всего, получать и современную технологию, с помощью наших предприятий мы осуществляем трансферт таких технологий, обучать наших специалистов. Потому что, прежде чем открывать здесь предприятие, мы отправляем сотрудников за рубеж, они обучаются и потом уже приезжают сюда и со знанием дела организовывают всё производство.

Примеров такого сотрудничества у нас очень много, но если говорить о ВСМПО–АВИСМА, у нас с «Боингом» создано совместное предприятие по обработке и выпуску готовых изделий из титана. Если раньше мы поставляли в основном упаковки, слябы, штамповки, то сегодня уже мы готовые изделия направляем прямо в Сиэтл.

Есть ещё одно предприятие с «Боингом»: это инжиниринговое предприятие, которое занимается созданием новых современных сплавов. Мы уже создали три сплава, аналогов которым сегодня в мире нет.

ВСМПО–АВИСМА – один из самых крупных в мире производителей титана. На сегодняшний день они производят одну треть всего мирового титана. Где-то около 40 процентов всего потребляемого титана у нас закупает «Боинг», титановых изделий, более 60 процентов – «Эйрбас», все 100 процентов – «Эмбраер».

В.ПУТИН: Это проценты от собственного потребления?

С.ЧЕМЕЗОВ: От собственного потребления. То есть объёмы большие.

Сейчас мы активно занимаемся созданием малой авиации. К сожалению, у нас в России таких самолётов на сегодняшний день не производится. Последний был «Ан-2». Cегодня мы совместно с компанией «Даймонд», это небольшая австрийская компания, создаём совместное предприятие и будем производить небольшие самолёты вместимостью от 9 до 19 мест.

В.ПУТИН: Когда уже они будут летать-то?

С.ЧЕМЕЗОВ: Надеюсь, что уже через пару лет мы первые самолёты запустим. Мы с ними сегодня уже делаем 2- и 4-местные на Урале, а вот 9- и 19-местные будут чуть позже.

Ведём переговоры с «Бомбардье» по производству самолётов «Q400». Это тоже средний самолёт вместимостью около 50 мест. Особенность этого самолёта заключается в том, что он может эксплуатироваться при температуре минус 50 градусов. Это как раз для наших сибирских территорий, для Севера очень удобный самолёт. И он может приземляться практически на любую полосу, в том числе и на грунтовую.

Об АвтоВАЗе много говорить не нужно, Вы сами прекрасно знаете. Был период очень тяжёлый, это 2008–2009 годы, самые кризисные годы, но тем не менее, конечно, при поддержке государства предприятие выжило. Сегодня это одно из самых передовых предприятий автомобильной отрасли. Могу сказать, что вполне может конкурировать с любыми зарубежными аналогичными компаниями. Мы сегодня там производим три разные марки: «Лада», «ниссан» и «рено».

В.ПУТИН: Как с продажами?

С.ЧЕМЕЗОВ: К сожалению, продажи падают, они и в целом падают: рынок в целом падает. Конечно, это затрагивает в том числе и АвтоВАЗ. Вынуждены, наверное, будем проводить небольшое сокращение, но надеемся, что мы этих людей трудоустроим. Если сравнивать с тем, что мы проводили в 2008–2009 годах, то тогда там почти 40 тысяч сократили и не было никаких социальных взрывов. Мы совместно с администрацией области проводили большую работу по обучению, чтобы люди получали новые специальности, строительные, всевозможные другие, находили им новые рабочие места и тем самым люди были трудоустроены.

В.ПУТИН: Нужно делать так, чтобы компетенцию люди не теряли, чтобы помогали им устраиваться в соответствии с их уровнем знаний, с их навыками.

С.ЧЕМЕЗОВ: Конечно. У нас как раз сегодня в Набережных Челнах не хватает специалистов. Будем проводить работу, чтобы часть специалистов перевести в Набережные Челны.

В.ПУТИН: Там есть дефицит рабочей силы?

С.ЧЕМЕЗОВ: Да, там дефицит рабочей силы.

В.ПУТИН: На КамАЗе?

С.ЧЕМЕЗОВ: Да, не хватает на КамАЗе. Вообще уровень безработицы – ноль, даже в минус. Мы будем предлагать нашим рабочим, которые работают сейчас на АвтоВАЗе, переехать и, может быть, временно поработать на КамАЗе.

В.ПУТИН: Хорошо, ладно.

Сергей Викторович, и при решении социальных вопросов, прежде всего связанных с высвобождением работающих, эти вопросы, безусловно, должны прорабатываться самым тщательным образом с профсоюзами и с местными администрациями. И надо всё делать для того, чтобы люди были трудоустроены в соответствии с их квалификацией.

С.ЧЕМЕЗОВ: Мы в обязательном порядке всё это согласовываем с местными профсоюзными организациями и с местной администрацией. У нас будет в ближайшее время подготовлена и программа, в соответствии с которой будут трудоустроены все люди, которые будут уволены, допустим, с АвтоВАЗа.

Если говорить о КамАЗе, КамАЗ – это у нас достаточно известный бренд, всемирный бренд, у нас уже двенадцатый раз они выиграли «Дакар». Сегодня мы совместно с «Даймлером» уже создали современный автомобиль. У нас совместное предприятие с американской компанией «Камминз», которая создаёт двигатели, с немецкой компанией ZTF (коробки передач) и «Кнорр-Бремзе», немецкая компания – производитель тормозных систем. Очень большая международная кооперация. Зарубежные компании участвуют сегодня в производстве наших автомобилей.

У нас первый пример участия государственно-частного партнёрства. Мы предложили частным инвесторам поучаствовать в производстве автоматов Калашникова. Продали 49 процентов акций.

В.ПУТИН: Частным инвесторам?

С.ЧЕМЕЗОВ: Частным инвесторам – нашим, российским. И за короткий промежуток времени у нас предприятие значительно сократило издержки, мы вышли уже в ноль. Надеюсь, что к концу года предприятие даст прибыль. Когда человек свои собственные деньги потратил, он, естественно, будет относиться по-другому. Один из инвесторов возглавил, стал директором этой компании «Концерн «Калашников».

В.ПУТИН: А что производит?

С.ЧЕМЕЗОВ: Автоматы Калашникова, стрелковое оружие, спортивное оружие, охотничье оружие, пистолеты. Сейчас мы ведём переговоры с иностранными компаниями, которые тоже готовы принять участие в разработке современного стрелкового оружия. Это немецкие, австрийские компании, итальянская компания «Беретта». Предприятие сейчас совершенно другое, ожило и, я надеюсь, будет давать прибыль.

Если говорить о социальной ответственности, у нас работает чуть менее 1 миллиона работников, а если вместе с членами семей, то это уже за 3 миллиона. 21 предприятие является градообразующим. Это самые сложные предприятия, потому что, как правило, эти предприятия находятся в удалённых местах, они имеют отношение, прежде всего, к оборонной и боеприпасной отрасли. Так исторически сложилось, что всё боеприпасные предприятия строились где-нибудь в тайге, удалённо. Большинство людей, живущих в этих городах, работают на этих предприятиях.

Ещё буквально до 2010 года у нас оборонзаказ по боеприпасам был – ноль. Сколько раз, я помню, обсуждали этот вопрос. Сейчас ситуация поменялась в лучшую сторону, уже объёмы растут, но, к сожалению, мы даже уже не всегда в состоянии выполнить тот оборонзаказ, который нам предлагают. Предприятия просто отказываются, потому что они не могут его выполнить, поскольку и мощностей уже нет, и людей уже нет, сократили, люди поразъехались. Поэтому сейчас мы стараемся как-то восстановить эти все предприятия с тем, чтобы люди могли эффективно работать и предприятия могли выполнять те заказы, которые им дают. Экспорт всегда нам помогал, поддерживал.

Что касается обучения кадров, у нас подписаны соглашения более чем с 200 различными вузами. При крупных компаниях, таких как ВСМПО–АВИСМА, АвтоВАЗ, КамАЗ, есть свои профессионально-технические училища, где готовят по рабочим специальностям. У нас в Москве есть свои две кафедры при МГИМО и при академии имени Плеханова. Но это не означает, что там учатся только бакалавры, окончившие обучение в этих вузах: у нас договорённость с этими университетами, что из 20 человек 10 набираются из этого вуза, а 10 человек – из различных других: это и «Бауманка», и МИФИ, и МФТИ. Почему мы базировались на этих двух университетах: потому что, если говорить о МГИМО, там хороший уровень подготовки по иностранным языкам. Поскольку здесь корпорация в основном ориентирована всё-таки на экспорт, то необходимо знание языков.

В.ПУТИН: Как у вас сегодня складываются отношения с инопартнёрами?

С.ЧЕМЕЗОВ: Я уже говорил, у нас 23 совместных предприятия с иностранными компаниями. В принципе у нас проблем серьёзных нет в связи с санкциями пока. Тем не менее мы продолжаем развивать свои мощности. У нас создан свой двигатель ВК-2500, это как раз замена украинскому двигателю. На сегодняшний день мы выпускаем около 50 штук в год, этого мало. Нам нужно где-то 300–350 штук.

В.ПУТИН: В 2015 году второй завод должен работать.

С.ЧЕМЕЗОВ: Да, к концу 2015 года мы запускаем второй завод. Думаю, что в 2016 году мы уже выйдем на проектную мощность 300–350 штук двигателей в год. Это обеспечит полностью как гособоронзаказ, так и экспортные поставки.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 19 июня 2014 > № 1103692 Сергей Чемезов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter