Всего новостей: 2400007, выбрано 5 за 0.004 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Гололобов Дмитрий в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаНефть, газ, угольАрмия, полициявсе
Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 21 апреля 2016 > № 1731424 Дмитрий Гололобов

Выигрыш в Гааге. Как России удалось блокировать решение о $50 млрд ЮКОСа

Дмитрий Гололобов

Российская Федерация не имела возможности оспаривать являвшееся окончательным решение третейского суда, но имела возможность требовать его отмены по процедурным основаниям и пошла именно по этому пути. Гаагский окружной суд решил, что Энергетическая хартия неприменима к делу ЮКОСа, поскольку это противоречило российскому законодательству, а его владельцы не были иностранными инвесторами

Вчера окружной суд Гааги отменил (дословно: в соответствии с решением «развернул») нашумевшие решения постоянного третейского о выплате бывшим основным акционерам ЮКОСа (группе GML) более $50 млрд компенсации за якобы конфискованные российские активы давно почившей в бозе компании в соответствии с положениями Энергетической хартии. Речь шла о решениях Hulley Enterprises Ltd. (Cyprus) v. Russian Fed’n, PCA Case No. AA 226, Final Award (Jul. 18, 2014), Yukos Universal Ltd. (Isle of Man) v. Russian Fed’n, PCA Case No. AA 227, Final Award (Jul. 18, 2014), Veteran Petroleum Ltd. (Cyprus) v. Russian Fed’n, PCA Case No. AA 228, Final Award (Jul. 18, 2014), которые были вынесены Гаагским третейским судом еще в 2014 году.

Указанные решения (взятые в совокупности) были однозначно крупнейшими за всю историю инвестиционного арбитража. До их вынесения таковым считалось решение по делу Occidental Petroleum Corp. and Occidental Exploration and Production Co. v. Republic of Ecuador, которым Эквадор был обязан уплатить инвесторам $1,7 млрд, что абсолютно несравнимо с гигантским иском бывших акционеров ЮКОСа.

Беспрецедентные решения фактически положили начало «новых войн за наследие ЮКОСа» между его бывшими акционерами, преимущественно проживающими в Израиле, и Российской Федерацией. Воспользовавшись решениями Гаагского третейского суда, практически позабытая группа GML добилась ареста российских активов в нескольких серьезных европейских юрисдикциях, включая Францию и Бельгию; добивалась громкого ареста средств, подлежавших перечислению «Роскосмосу» и еще ряду российских околокосмических организаций; арестовала участок под строительство храма РПЦ в центре Парижа (посягнули на «скрепы») и собиралась развивать наступление в целом ряде абсолютно нетрадиционных для этого юрисдикций, включая чуть ли не Китай и Индию.

Казалось, что зарубежные активы России просто обречены на «поток и разграбление», но решение гаагского окружного (по сути – эквивалента российского районного суда) резко поменяло расстановку фигур на игровой доске. Сейчас самое время GML подсчитывать убытки от несостоявшейся глобальной «юридической войны». Главный акционер GML Леонид Невзлин пока ничего не сказал относительно стратегического поражения контролируемой им группы компаний, но, очевидно, его выступление вряд ли будет исполнено оптимизма и веры в западное правосудие.

Решения третейского суда, вынесенные два года назад, произвели эффект, эквивалентный ядерной бомбардировке: за годы, прошедшие со времен громкого дела компании Noga, умудрившейся несколько раз ловко арестовать российские активы, Российская Федерация и представить себе не могла, что кто-то предпримет столь хорошо организованную юридическую атаку на ее зарубежные интересы. Хотя, казалось бы, давно нужно было к этому готовиться – дело в Гаагском третейском суде началось еще в 2005 году, а в 2009-м были приняты первые решения, касающиеся юрисдикции суда.

Гром грянул, но мужик и не думал креститься. Когда были вынесены окончательные решения, выяснилось, что они практически дословно повторяли аргументы истцов о том, что налоговые претензии к компании были предъявлены исключительно в целях «конфискация» активов ЮКОСа и их последующей передачи компании «Роснефть». В решениях указывалось, что налоговый аудит проводился без надлежащих оснований, претензии к ЮКОСу были многократно завышены, специальные штрафы, неоднократно наложенные на ЮКОС, – незаконны, а сами требования об уплате налогов предъявлялись с нарушением установленных Налоговым кодексом процедур.

Компанию поставили в безвыходную ситуацию, когда она не имела ни малейшей возможности урегулировать налоговые претензии, а само руководство компании было под уголовным преследованием. Как следствие, банкротство и распродажа активов компании контролировались государством. Акционеры компании были лишены своих инвестиций, которые должна была защищать Энергетическая хартия. Случай явно подходил под давно устоявшееся в практике инвестиционных арбитражей понятие «незаконной экспроприации», однако сам размер удовлетворенных арбитрами требований истцов шокировал самых искушенных экспертов: столько не взыскивали нигде и никогда за всю историю инвестиционных арбитражей.

После вынесения решения третейского суда Россия оказалась в весьма типичной для себя ситуации: было непонятно, кто виноват, и непонятно, что делать. На вопрос «кто виноват?» до сих пор нет никакого ответа, и уже ясно, что крайних по данному делу назначать не будут, что свидетельствует о том, что решение судиться с акционерами ЮКОСа с «поднятым забралом» принималось где-то на самом верху. Вопрос «что делать?» имел гораздо более однозначный ответ: вариантов не было.

Российская Федерация не имела возможности оспаривать являвшееся окончательным решение третейского суда, но имела возможность требовать его отмены по процедурным основаниям, предусмотренным арбитражным кодексом Нидерландов. Российская Федерация пошла именно по этому пути, но поменяла всю юридическую команду: была нанята крупнейшая американская юридическая фирма White and Case, присутствовавшая в России еще с девяностых, а также известнейший специалист по инвестиционному арбитражу профессор Альберт Ян ван ден Берг. Фактически эта команда была сильнейшей из всех возможных. Ее аргументация в деле сводилась к тому, что постоянный третейский суд не имел надлежащих полномочий для рассмотрения исков бывших акционеров опальной компании: временный порядок применения Энергетической хартии, которая так и не была ратифицирована Государственной думой, не предполагал отказа от норм национального права и в конечном счете противоречил его императивным нормам. Также юристы Российской Федерации утверждали, что истцы принципиально не могут ссылаться на Энергетическую хартию, так как не являлись в юридическом смысле «иностранными инвесторами»: фактические владельцы ЮКОСа (Ходорковский, Невзлин, Дубов, Брудно, Шахновский) при осуществлении «инвестиций» были российскими гражданами, покупавшими российские же активы. Это противоречило смыслу и духу хартии, которая защищает именно иностранных инвесторов, покупающих активы в другой стране. По мнению представителей России, фиктивные инвестиции были сделаны через так называемые подставные компании и в нарушение многочисленных норм российского законодательства.

Следует отметить, что Гаагский окружной суд в своем довольно коротком (по сравнению с решениями третейского суда) решении (прочесть его можно здесь) избрал очень прямолинейный и простой путь: суд решил, что Энергетическая хартия не подлежала применению к делу ЮКОСа, поскольку, это противоречило российскому законодательству. Суд категорически не согласился с тем толкованием статьи 45 Энергетической хартии, которую применили третейские судьи (всё или ничего), и подчеркнул, что необходимо учитывать, противоречит ли российскому закону каждая из статей хартии. Затем суд пришел к выводу, что статья 26 хартии не предоставляет третейскому суду рассматривать такого рода споры. Судьи пришли к выводу, что третейский суд в принципе не правомочен осуществлять оценку любых действий, которые относятся к области публичного права (например, любых действий, связанных с налоговыми претензиями). Однако в вопрос, являлись ли акционеры ЮКОСа «фиктивными» инвесторами, а также в проблему «чистоты их рук» окружной суд вникать, очевидно, принципиально не стал. Таким образом, суд фактически исключил последующую возможность для акционеров ЮКОСа оспаривать «налоговую конфискацию» их инвестиций. Да это бы и не имело никакого смысла: никто и не собирается начинать новую юридическую битву, которая продлится десять лет и будет стоить сто миллионов евро.

Многие думают, что решение окружного суда не окончательно и апелляция может снова встать на сторону акционеров. Но тут все не так просто, поскольку решение окружного суда вступает в силу сразу по его внесении, поворачивая решения третейского суда. Да, разумеется, оно может быть обжаловано в апелляционном, а затем и Верховном суде Нидерландов. Но при стандартных сроках рассмотрения апелляции она состоится как минимум через два года. За это время Россия может много чего предпринять, да и истцы-акционеры поиздержутся. У акционеров ЮКОСа есть еще гипотетическая возможность попытаться исполнить отмененное решение третейского суда, что имело место в мировой практике инвестиционного арбитража. Однако данный вопрос является крайне неоднозначным, и, учитывая авторитет голландского суда, признанный даже GML, акционерам вряд ли удастся добиться чего-либо существенного в этом направлении. Хотя они обязательно попробуют.

Можно долго рассуждать о том, был ли непредвзят Гаагский окружной суд, хотя перед ним стоит снять шляпу, вспоминая мрачную историю со сбитым малайзийским самолетом с голландскими гражданами. Можно долго рассуждать, была ли действительно «конфискована» компания ЮКОС, или государство действовало исключительно в пределах своих полномочий. Тем не менее любимое многими международное право подверглось настоящему надругательству: сначала с России взыскали немыслимые $50 млрд, которые не могут соответствовать никаким инвестициям и прибылям, а потом сказали, что это все была одна большая ошибка. Кто после этого будет верить в международное право и доверять международным судам? Чего ждать инвесторам и государствам? Вопрос остался без ответа, и по сравнению с этим горе бывших акционеров ЮКОСа – просто песчинка в пустыне. Израсходованы десятки миллионов, юристы построили себе новые роскошные дома, судьи обеспечили себе шикарные пенсии – и все зря, хотя все вроде и по закону. Главный пострадавший – вера в гаагские суды, а не акционеры ЮКОСа.

Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 21 апреля 2016 > № 1731424 Дмитрий Гололобов


Великобритания. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 23 января 2016 > № 1638935 Дмитрий Гололобов

Возможность и приговор: что означает доклад по «делу Литвиненко»

Дмитрий Гололобов, Carnegie Moscow Center, Россия

Представленный доклад по «делу Литвиненко», полный оговорок и недосказанностей, показал, что даже самая передовая правовая система в современном мире все равно сильно ограничена в возможности расследовать некоторые сложные дела

Судья Роберт Оуэн наконец выпустил следственный доклад по делу о смерти Литвиненко и в нем упомянул о возможной причастности президента Путина и тогдашнего главы ФСБ Патрушева к преступлению на территории Великобритании. Значит ли это, что всеми уважаемый Британский суд принял решение, что Патрушев и Путин являются лицами, непосредственно заказавшими убийство бывшего сотрудника ФСБ? Правда ли, что Британский суд дошел чуть ли не до обвинений Путина в сотрудничестве с тамбовской преступной группировкой и целом ряде убийств российских политиков?

Британский не-суд о динозаврах

А был ли, собственно говоря, суд? Разумеется, нет. Доклад был подготовлен и выпущен не судом и даже не чем-то подобным суду или трибуналу. Расследование проводилось на основании британского Inquiries Act 2005, который позволяет соответствующему министру назначить в случае необходимости своим указанием независимое расследование тех или иных обстоятельств, вызывающих общественный интерес. Что и было сделано по «делу Литвиненко».

Согласно статье второй Inquiries Act, лица, проводящие расследование, не имеют права делать выводы о чьей-либо личной гражданской или уголовной ответственности. Таким образом, в заключении расследования имеются выводы только об обстоятельствах дела.

Наконец, никто не лишал тех, кто упомянут в выводах расследования в качестве лиц, причастных к преступлению, права на справедливое судебное разбирательство. И для того, чтобы признать Патрушева и Путина и даже Ковтуна с Луговым виновными хотя бы в мелком хулиганстве, необходимо провести суд с соблюдением всех требований о юрисдикции и иммунитетах, а иначе назавтра Басманный районный суд объявит господина Кэмерона и половину британского правительства в розыск, и мировой юридический порядок окончательно слетит с катушек. Так что не надо делать поспешных выводов: никакой особой юридической силой по сравнению с теми же ежегодными отчетами Госдепа США о состоянии прав человека в различных странах британский доклад не обладает.

Выводы расследования не более авторитетны с формальной международно-правовой точки зрения, чем выводы всеми не любимого Следственного комитета РФ, и только аура авторитета, которая окружает британскую судебную систему и британских судей, делает их более весомыми, чем заявления прокуратуры РФ или Аргентины. Как и в экономике, у британцев тут лучшая кредитная история. Однако судебные слушания и вынесение приговора она все-таки не заменяет. Но важно понять и то, что уважаемое расследование вообще не захотело приходить ни к каким определенным выводам о виновности Кремля в гибели Литвиненко и в отношении участия Путина и Патрушева в деле ограничилось оговоркой «probably». Опять же в узко юридическом смысле слова это «probably» означает, как в известном анекдоте, возможность встретить динозавра на Пикадилли: 50:50, то ли встречу, то ли нет. Ведь возможность причастности, пока она не доказана судом и не подтверждена приговором, равна возможной непричастности. Таким образом, акт расследования утрачивает в этой части юридическое значение. А так, конечно, любому человеку с навыками логического мышления ясно, что Путин может быть ответственным за любое событие, связанное с Россией, за прошедшие 16 лет.

Несомненное сотрудничество

Один из ключевых вопросов «дела Литвиненко» — это вопрос о его сотрудничестве с британской MI6 и другими спецслужбами. Анализ показаний свидетелей, включая ближайших родственников самого Литвиненко, занимает довольно много страниц убористого текста. Одно в этом тексте отсутствует — более или менее внятный анализ секретных документов британских спецслужб, ради которого, собственно говоря, и затевалось дорогостоящее расследование. Есть цитаты нескольких представителей британского правительства, которые в один голос говорят о том, что недопустимо раскрывать данные о секретных агентах специальных служб, поскольку это может нанести вред и агентам, и всей национальной безопасности.

С этим трудно спорить, но это было ясно и до начала расследования. Правда, следует оговориться, что из анализа показаний ближайших родственников самого Литвиненко следует, что с MI6 он все-таки в каких-то формах сотрудничал, да и с другими спецслужбами тоже.

Патриотично настроенные граждане тут бы произнесли длинную тираду о присяге и долге офицера, о чести, о предательстве Родины и тому подобных юридически абсолютно нерелевантных в данном случае вещах, но мы ограничимся только простым упоминанием того, что бог — каждому судья и нам не дано знать обстоятельств, в которых покойный Александр Литвиненко сотрудничал с разведкой бывшего потенциального противника, или, как сейчас чаще говорят, партнера. Однако у Российского государства в лице ФСБ были основания считать своего бывшего сотрудника предателем, ну или перебежчиком. А с такими спецслужбы других государств тоже не всегда ласковы.

Президенты-убийцы

Еще один вопрос, на который пытается ответить «дело Литвиненко», — вопрос о пределах властно-политического усмотрения лиц, являющихся выразителями суверенной воли соответствующих государственных образований. Иными словами: о праве президентов убивать. Не своими, разумеется, руками.

В том, что президенты и премьер-министры самых разных, в том числе и наицивилизованнейших стран убивают, нет никакого сомнения. Спецназом, спецслужбами, беспилотниками. В Ираке, Иране, Сирии, Афганистане, много где. Соответствующие права предоставлены им законами государств или решениями представительных органов власти.

Но то террористы и в третьем мире, а это «белый человек» в столице Европы, да еще по указанию Путина. То есть покушение на убийство было совершено не как привычно, по решению более цивилизованной страны на территории менее цивилизованной, а, наоборот, по возможному указанию главы государства, которое считается менее цивилизованным в одном из центров западного мира. Хотя опять же с точки зрения международного права — афганец, случайно убитый осколком ракеты с беспилотника во время ликвидации террориста, принципиально не отличается от Литвиненко. Отличается степень сочувствия одному и другому. К тому же мировая история знает случаи, когда руководители государств или организаций, которые считались террористами и были объектом многочисленных и как бы легитимных покушений, потом оказывались рукопожатными политиками. Такие превратности судьбы претерпели Фидель Кастро, Ясир Арафат, несколько раз в обе стороны полковник Каддафи, сейчас Башар Асад и т. д.

Так что если принять сугубо теоретическое юридическое допущение, что Путин и дал поручение ликвидировать какого-либо «изменника Родины», то это до некоторой степени сделано в пределах международно, по умолчанию, признаваемых полномочий президента суверенной державы. Президенты убивали и будут убивать, и ничего с этим не поделать даже Верховному суду США. Разница опять же не в действии, а в репутации самой державы, которой с точки зрения западного общественного мнения непозволительно то же, что иногда (тоже, впрочем, не всегда) прощается собственным лидерам — в силу уже упомянутой другой кредитной истории.

Британская часть

Одним из изящно обойденных в «деле Литвиненко» стал вопрос об ответственности самой Британии за судьбу взятого ею под опеку политического беженца. Приехали какие-то иностранные агенты, убили британского гражданина, намусорили полонием в центре столицы — неприятно, но при чем тут напрямую британские влати. Однако существует весьма неприятное для правительств всех стран Евросоюза явление: так называемое Osman duty. Проистекает оно из вынесенного в 1998 году решения Европейского суда по «делу Osman v United Kingdom [1998] EHRR 101».

Из этого решения следует, что если правительство в лице уполномоченных органов знало о наличии реальной угрозы жизни лицу, находящемуся в его юрисдикции, и ничего по этому поводу не предприняло, то оно несет ответственность за гибель или вред здоровью, причиненный такому лицу. Надо сказать, что британское правительство и британские суды за последние два десятилетия сделали буквально все возможное, чтобы это решение ЕСПЧ не воплотилось во что-либо серьезное. Так как, по их обоснованному мнению, претворение настоящего решения в судебную практику приведет к быстрому коллапсу правоохранительной системы, поскольку полиция будет отвечать за смерть каждого лица, на чью жалобу о возможных угрозах жизни она адекватно не прореагировала.

Но британские суды — это одно, а Европейский суд имеет свое виденье прав человека и поэтому продолжает упорно настаивать на наличии у государства обязанности защищать своих граждан. И «дело Литвиненко» замечательно бы вписалось в практику европейского правосудия: политический беженец, выходец из спецслужб и враг ФСБ, близкий соратник Березовского, внештатный сотрудник MI6. А что уважаемая британская полиция сделала для его охраны от потенциальной угрозы со стороны российского режима?

В русле представленного отчета о расследовании подобные допущения кажутся чем-то почти фантастическим, но Европейский суд еще и не такое обращал в реальные юридические решения. Так что любой мало-мальски знающий европейское и британское правосудие эксперт может заметить, что в данном случае британские власти не абсолютно беспристрастны и в настоящем деле у них есть глубоко спрятанный собственный интерес.

Для меня как практикующего в Британии юриста этот доклад показал, что и у британского правосудия бывают неудачи. Особенно в тех случаях, когда они не имеют возможности адекватно расследовать сложное дело, а договариваться с непривлекательным с репутационной точки зрения Путиным не хотят и в результате показывают, что возможности даже самой передовой правовой системы в современном мире, к сожалению, ограничены. В этой истории в итоге жаль самого Литвиненко, его семью и деньги британских налогоплательщиков. Больше жалеть некого.

Великобритания. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 23 января 2016 > № 1638935 Дмитрий Гололобов


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 16 ноября 2015 > № 1551160 Дмитрий Гололобов

Компенсации миноритариям ЮКОСа: награда или подачка?

Дмитрий Гололобов, принципал практики Gololobov and Co (Лондон), приглашенный профессор Вестминстерского университета

После почти 10 лет ожидания бывшим акционерам предложено более чем скромное вознаграждение

“Ого, – подумал я, как бывший акционер ЮКОСа, увидев объявление о возможности получить компенсацию. - Денежки выдают. Все-таки дождались!» Сколько лет обещали чего-то выплатить акционерам безвременно погибшей компании, и вот начинается. Казалось бы, напиши заявление и спокойно жди выплат. Но что-то внутри подсказывает, что просто так деньги не раздают и за этой историей с «бесплатным сыром» обязательно что-то кроется. Вопрос, что?

Чтобы понять, что и сколько будут выплачивать бывшим акционерам ЮКОСа, необходимо четко представлять себе ситуацию в целом. Множество судебных решений и противоречивых публикаций вокруг этой темы способны смутить даже самых искушенных читателей. Итак, GML (группа «Менатеп») в лице трех подконтрольных структур получила в Третейском суде в Гааге решения о взыскании непосредственно с Российской Федерации $50 млрд. По вопросу взыскания этой чудовищной суммы в настоящее время идут сражения сразу в нескольких юрисдикциях.

Но миноритарных акционеров компании все это интересовать не должно, поскольку им от этих миллиардов абсолютно ничего не причитается.

Далее, Европейским судом было принято решение о взыскании опять же с Российской Федерации около €2 млрд в пользу всех акционеров ЮКОСа. Из этих денег миноритарным акционерам чисто гипотетически могло бы достаться около трети. Но не достанется, поскольку Российская Федерация наотрез отказалась исполнять указанное решение в связи с его несоответствием Конституции, а принудительного механизма взыскания указанных средств с России не существует. Что же собираются выплачивать акционерам? В 2004 году группой бывших менеджеров компании была фактически «отрезана» от компании часть ее зарубежной структуры, которой контролировались некоторые активы, а также финансовые обязательства дочерних предприятий ЮКОСа, перешедших впоследствии к «Роснефти». Все оставшиеся под контролем бывшего менеджмента активы были помещены под контроль двух структур — Stichting Administratiekantoor Yukos International и Stichting Administratiekantoor Financial Performance Holdings. Штихтинг — это определенный аналог траста по праву Нидерландов. У него чаще всего нет собственников, а есть только уставные цели и директора, которые отвечают за их достижение. Уставными целями обеих структур были продекларированы сбор и распродажа всех оказавшихся вне контроля Российской Федерации активов ЮКОСа, а также взыскание долгов с перешедших в собственность «Роснефти» бывших компаний ЮКОСа. Формально все это должно было делаться для расчетов с акционерами компании, которые лишились своих вложений в результате ее банкротства. Одновременно бывшие менеджеры организовали от имени ЮКОСа подачу заявления в Европейский суд в связи с нарушением прав компании на владение своими активами. Они также пообещали «Роснефти» и Российской Федерации «A lifetime of litigation» - войну до конца жизни. Правда, непонятно было, чьей.

Тут следует еще раз напомнить, что GML, представлявшая уехавших в Израиль основных акционеров ЮКОСа, пошла своим собственным путем и организовала несколько некрупных исков к России на основании соглашений о защите инвестиций с различными странами и один «стратегический процесс» в Третейском суде в Гааге на основании Европейской энергетической хартии. Сам же Михаил Ходорковский, находившийся в то время еще в предварительном заключении, демонстративно дистанцировался от действий как бывшего менеджмента, так и бывших партнеров.

На протяжении 10 лет структуры, подконтрольные бывшим менеджерам, отбивались от атак юристов «Роснефти», распродавали зарубежные активы ЮКОСа и пытались получить с бывших дочерних компаний выданные им ранее ЮКОСом кредиты. В первый штихтинг (Yukos Interntional) попали средства от продажи доли в литовском НПЗ Mazeiku nafta, словацком нефтепроводе Transpetrol и британской Davy Process Technology. По оценкам разных изданий, эти сделки могли принести от $1,4 до $1,8 млрд. Во второй штихтинг (Financial Performance) должны были попасть средства от взыскания ранее выданных дочерним компаниям ЮКОСа кредитов. В частности, в свое время Yukos Capital выдала «Самаранефтегазу» 2,4 млрд руб., «Юганскнефтегазу» — 11,23 млрд руб., «Томскнефти» — 4,35 млрд руб. Всего структуры Yukos подали исков к «Роснефти» примерно на $2,5 млрд, из них удалось взыскать $485 млн, а вместе с процентами и штрафами – $592 млн, сказал директор Yukos Брюс Мизамор в интервью Financial Times, и нет оснований ему не верить.

Таким образом, уже несколько лет назад бывшему американскому менеджменту удалось собрать в двух штихтингах чуть более $2 млрд.

Процессы продолжали потихоньку «крутиться», не принося, впрочем, никаких результатов ни ЮКОСу, ни «Роснефти», пока несколько месяцев назад неожиданно не было объявлено, что «Роснефть» и бывшие менеджеры ЮКОСа отозвали все взаимные иски. Вот тебе и «суды на всю жизнь». Естественно, подписание мирового соглашения со стороны бывшего менеджмента мотивировалось отсутствием видимых перспектив в борьбе со всемогущей «Роснефтью» и необходимостью позаботится об акционерах, которые уже устали ждать.

Всю эту, казалось бы успешную для бывших миноритариев ЮКОСа историю, сильно омрачают несколько фактов. Уже помирившись с «Роснефтью», менеджеры бывших зарубежных компаний ЮКОСа перессорились и подали друг против друга иски в американский суд (Yukos Capital SARL et al v. Feldman). В силу прозрачности американских судебных процедур, содержание претензий «защитников прав акционеров ЮКОСа» стало почти моментально известно общественности. И общественность вздрогнула, поскольку из документов прямо следовало, что бывшие американские менеджеры некогда самой передовой в корпоративной управлении компании России активно проматывали деньги акционеров на безумно дорогих корпоративных тусовках, да еще выплачивали себе чудовищные бонусы. Разумеется, подобная «борьба за права акционеров» могла длиться до момента естественной смерти последнего известного акционера ЮКОСа, но в дело, судя по попавшим в суд документам, вмешалась группа «Менатеп», которая теряла приблизительно 65 центов на каждом креативно израсходованном распоясавшимися менеджерами долларе. Главный акционер GML Леонид Невзлин, как известно, был соавтором широко известной в 1990-х книги «Человек с рублем». Именно с этим группа «Менатеп» и пришла к бывшим менеджерам компании, предложив им стимулирующее вознаграждение 10% за «право первой ночи» в выплате причитающихся ей компенсаций. После этого все обещания «судиться вечно за интересы акционеров компании» были сразу забыты и группе «Менатеп» стали поступать деньги. Потом, очевидно, решили, что и миноритарным акционерам неплохо что-нибудь выплатить. По крайней мере, всегда можно будет заявить, что «мы ценой тяжелейшей борьбы отстояли вашу копейку».

А как действительно обстоят дела с миноритариями?

Уважаемые бывшие коллеги, работавшие с акционерами компании, под страшное обещание полной конфиденциальности сообщили следующие выкладки. В благословенные времена миноритариям ЮКОСа принадлежало 747 млн, то есть примерно треть всех акций компании (если быть точным - 33,4%, из которых 10% составляли акции фонда «Ветеран»). Физическим же лицам, которых было около 40 000 в июне 2003 года принадлежало порядка 140 млн акций компании. Таким образом, средняя выплата на акцию составит $0,45. С учетом того, что накануне 2 июля 2003 года (когда с арестом Платона Лебедева началось «дело ЮКОСа») цена акции была около $14,5, выплаты выглядят скромно.

И тут начинается интересное. Всего от остатков активов ЮКОСа и от «Роснефти" получено как минимум $2,1 млрд. Миноритариям, притом что им принадлежала почти четверть акций компании, отдают «не менее» (но кто же сказал, что «более») $337 млн. А должно получиться не менее $500 млн. И это по самым скромным подсчетам. Товарищи ответственные менеджеры, хваставшиеся прозрачностью процедур, где остальное? А то «красные пришли – грабють, белые пришли – грабють…» Покажите-ка, наконец, конкретный, заверенный аудиторами баланс: сколько всего взыскано, сколько и куда потрачено и сколько осталось для распределения.

Элементарная бухгалтерия и элементарная порядочность. Все-таки 40 000 бывших акционеров.

Но и это еще не все. Куда, позвольте полюбопытствовать, денутся деньги фонда «Ветеран», который так долго поднимали на щит как символ борьбы за права акционеров-пенсионеров ЮКОСа? А ведь он был одним из истцов GML и по справедливости на его долю должно прийтись несколько миллиардов долга Российской Федерации по «гаагским решениям». А поскольку он владел 10% акций компании, на его долю должно еще прийтись более $200 млн абсолютно реальных денег из штихтингов. Куда они пойдут? Судя по тому, что про «несчастных пенсионеров ЮКОСа» уже никто и не заикается, то опять-таки GML.

Так что же теперь делать бывшим акционерам ЮКОСа? Брать, что дают, и забыть об этой истории теперь уже навсегда. А может быть все-таки попросить у бывших менеджеров баланс поступлений и трат? Или напомнить GML о фонде «Ветеран». А еще можно внимательно прочитать решения Третейского суда в Гааге, чего, очевидно, еще никто не делал (все-таки 600 страниц), и понять, что, по мнению уважаемого суда, только на 75% компания «накрылась» по вине Российской Федерации, а на 25% - по вине основных контролирующих акционеров.

То есть потенциально они должны миноритариям уж точно побольше $10 млрд, если кто-то когда-то озаботится их взысканием.

Но на самом деле миноритарии народ ленивый, ничего они взыскивать не будут, о пропавших акциях ЮКОСа они давно позабыли. Не факт, что всем из них хватит сил, чтобы скачать бланк и заполнить заявление на компенсацию. Так что все в итоге останутся при своих. Ну и при чужих тоже.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 16 ноября 2015 > № 1551160 Дмитрий Гололобов


Великобритания. Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 31 августа 2012 > № 632949 Дмитрий Гололобов

Березовский против Абрамовича: процесс века для «чайников»

Дмитрий Гололобов

Принципал практики Gololobov and Co (Лондон), бывший юрист ЮКОСа

Процесс десятилетия практически завершен. Молодой, зубастый, дружный с государством российским олигарх в тяжелой борьбе одолел старого, опытного, со шрамами от многих тяжких юридических битв волка

В пятницу судья Глостер изложила только краткую аргументацию принятого ей решения на 38 страницах. Но и ее более чем достаточно. «Самое трудное в этом деле — это установить факты, а не применить нормы права», — изначально подчеркнула она. По ее мнению, главную проблему на пути установления истины в деле представляли показания свидетелей, которые касались сделок многолетней давности. При этом отсутствовали какие-либо письменные подтверждения тех устных «партнерских» соглашений о «Сибнефти» и Русале, на наличие которых ссылался Борис Абрамович. «Березовский не обосновал своих требований» - была однозначна судья. Кроме того, она специально указала, что, что он выглядел как ненадежный свидетель, на показания которого нельзя полагаться. «Кажется Березовский искусственно создавал свои версии событий и сам верил в них» - указано в резюме суда. В противоположность ему, Абрамович, по мнению судьи Глостер, был предельно аккуратен в том, что он говорил и произвёл впечатление заслуживающего доверие свидетеля. «Он не выглядит циничным, как безосновательно нам заявляли представители истца» - специально указала судья.

И в отношении обеих спорных сделок ("Сибнефть" и Русал) судья решила, что каких-либо партнерских соглашений заключено не было. Таким образом, все производимые платежи были фактически за так называемую «крышу». По «Сибнефти», в частности, Березовский и Патаркацишвили ожидали, что подобные платежи будут зависеть от результатов деятельности компании, за что отвечал, по их мнению, Абрамович. «Они просто считали себя некой неформальной частью абстрактной сделки по "Сибнефти"», - указал суд в своем резюме. Таким образом, у суда отпала необходимость выяснять условия якобы имевшего место партнерского соглашения, которого по российскому праву просто не существовало.

Судья разрешила и важнейший «политический» вопрос, ответа на который ждали многие: угрожали ли Путин и Абрамович Березовскому, вынуждая его продать лакомые активы. «Березовский никак не доказал этого, - был вывод суда. – А показаниям свидетеля Волошина вполне можно верить». Что же касается сомнительного «платежа за акции Сибнефти», одной из оффшорных компаний Березовского, то он, по мнению суда, был сделан на основании фиктивного соглашения, подписанного с целью обойти законодательство о легализации незаконных средств. Суд пообещал также, что с возникающими из решения вопросами он разберётся позже.

Выиграл ли процесс Роман Абрамович? Формально – да. Теперь независимый британский суд подтвердил, что ничего он Борису Абрамовичу не должен. И был господин Березовский не полноправным партнером, а простым лоббистом «на подряде». Правда, очень и очень дорогим. Не проиграв деньги и показав всем, что он может одолеть «даже Борю» на его собственном поле, Роман Аркадьевич потерпел серьезнейшее репутационное поражение. Теперь он уже навсегда и бесповоротно – человек, вышедший «из-под крыши Березовского», «плативший откаты» и цинично избавившийся от политически обременительного партнера в нужный момент. Так что вряд ли, несмотря на знаменитое ухоженное «Челси» и благотворительность, ряды уважаемых британцев пополняться когда-нибудь еще одним «сэром». Репутации России как места, где можно очень много заработать и получить лет десять строго режима практически не пострадала. Поскольку страдать ей дальше уже некуда. Она просто оформилась в более ясные для западной юриспруденции понятия, термины и прецеденты. Теперь, при необходимости определиться имеют ли они дело с откатом, умудренные опытом барристеры будут говорить молодым коллегам: «Ты, сынок, посмотри дело 2012 года – Berezovsky vs Abramovich – там все точно написано».

А как же Борис Березовский? Как он переживет проигрыш? Ведь вместе с проигранным процессом БАБ фактически потерял и нечто для него чрезвычайно важное - своеобразный имидж грозного рыцаря-героя, неуязвимого победителя им же порожденного Путина и его режима в британских судах. Вместе с Борисом Абрамовичем своеобразный «крах ожиданий» и моральное (да и финансовое) разочарование переживут и все «олигархи в изгнании», софинансировавшие судебную авантюру Бориса Абрамовича и поддерживавшие его в суде. Разумеется, они рассчитывали, что вынося решение в пользу Березовского, британский суд, прижмет одновременно и Владимира Путина сотоварищи. А успех, на основании созданных прецедентов, можно было бы потом развить и в других западных процессах. Но, как говорится, не судьба.

Будет ли апелляция? Да, британский суд может разрешить Борису Березовскому подать апелляцию. Если она, согласно местным законам, имеет реальные перспективы. Разумеется, юристы Абрамовича, зная положение с финансами у Березовского, скорее всего, будут требовать от него соответствующего депозита на счет суда для обеспечения будущих расходов при рассмотрении его жалобы. Способен ли изрядно поистратившийся на многочисленные суды Березовский финансировать подобный процесс? Захотят ли иные «олигархи в изгнании» поддержать финансово, коллегу по цеху в трудное для него время, повысив ставки в своеобразном «судебном казино»? Скоро мы это узнаем. Многие надеются, что Березовский никогда не уступит бывшему «младшему» партнеру, а тем более маячившей за ним тени ВВП. И будет биться до конца. До последнего своего дворца на Лазурном берегу, вернее сказать.

В делах юридических дьявол всегда в мелочах. Мало кто в настоящий момент думает о беспрецедентных юридических расходах, понесенных сторонами в процессе. А зря. Они, по различным слухам уже превышают сотню миллионов фунтов. И скорее всего, суд, следуя устоявшейся практике, возложит их на непоседливого Бориса Абрамовича, который и так жаловался, что истратил на процесс последнюю копейку, хотя ему уже давно пора менять свой «Майбах» на что-нибудь более современное. Таким образом, нельзя исключить, что очень скоро мы услышим, что Борис Абрамович объявил себя банкротом и перешел на иждивении бывшей жены. Но это вряд ли умерит его пыл – его ждут еще несколько крупных процессов, включая дело о наследстве его партнера Бадри Патаркацишивли. Надо ведь и на них искать деньги под залог будущих выигрышей. Так что мы еще не раз увидим Борис Абрамовича, проносящегося стремительно со своей свитой к дверям какого-нибудь из многочисленных лондонских судов.

Кто же получил пользу от выигрыша дела Абрамовичем, кроме него самого? C одной стороны это «прикормленные» режимом олигархи, показавшие кому надо, что они могут дать достойный отпор одряхлевшим реликтам ельцинской эпохи, возомнившим о себе не пойми что. Причем, даже в независимых западных судах, где некого подергать за нужные ниточки. С другой стороны, результатами процесса может быть доволен и сам Владимир Владимирович Путин, который продемонстрировал эти самым «прикормленным» и «послушным», что с ним у них все хорошо – и нужные свидетели приезжают, и PR-поддержка имеется и доказательства необходимые находятся. А вот если без него, то им самим придется разбираться с теми, у кого они когда-то вырвали изо рта кусок и вышибли из страны и из бизнеса.

Процесс еще раз дал старый, но важный урок российскому бизнесу: постоянно готовьтесь к худшему. И днем, и ночью. Продавая мобильные телефоны, торгуя нефтью, держа сеть ресторанов. Время понятийных «сделок» под честное слово, гарантии «правильных людей» или записанных на салфетках в «Реддисон-Славянская» ушло навсегда. Чем дешевле вы покупали свой бизнес, чем больше «откатов» вы платили, чем больше экономили на налогах, чем «выше» и «надёжней» была ваша крыша – тем больше поводов для беспокойства. Все ваши темные схемы, сделки и делишки могут стать предметом самого пристального рассмотрения в западных судах. Там уже не спрячешься за цепочкой оффшоров, депутатским иммунитетом и дружбой с представителями высших судебных инстанций. Это он сегодня – ваш друг, партнер, топ-менеджер. А завтра – он твой процессуальный противник с «клыками наружу», обвиняющий тебя в хищении, коррупции и отмывании незаконных денег. И твоя судьба – в руках твоих юристов, бухгалтеров и аудиторов. Громкий «казус Шувалова», имевший место практически одновременно с делом «Березовского и Абрамовича», подтвердил, что будь ты хоть одним из самых важных винтиков в сложной системе российской бюрократии и особой, приближенной к «самому», это не обезопасит тебя от подножки собственного юриста.

Таким образом, главный капитал уважающего себя российского бизнесмена, стремящегося провести свою старость в собственном доме в Кенсингтоне и не оказаться в списках Интерпола – это надежные люди, которые обезопасят его активы от исков потенциальных «березовских». Бизнес – вместе, бумажки – врозь. Хороший личный юрист - лучшее средство защиты. Хочется верить, что хотя бы некоторые из российских бизнесменов придут к подобным выводам. А если не придут, то мы их неизбежно увидим в судах города Лондона. Не хотите учиться на ошибках Бориса Абрамовича и Роман Аркадьевича – будете кормить британских юристов.

Хотя главный вывод из всего этого громкого дела мне подсказал один мой знакомый солиситер: «Странный вы народ, русские! – сказал он, затягиваясь сигаретой: «Сначала позволяете не пойми кому вас обворовывать, а потом с наслаждением смотрите и обсуждаете как они это делят в западных судах». Ну что ту ему возразишь?

Великобритания. Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 31 августа 2012 > № 632949 Дмитрий Гололобов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 21 сентября 2011 > № 405087 Дмитрий Гололобов

«Теперь в Европе развалятся многие дела»

Бывший глава правового управления ЮКОС оценил вердикт ЕСПЧ и его последствия

Ирина Кезик

В интервью «Московским Новостям» бывший глава правового управления компании ЮКОС Дмитрий ГОЛОЛОБОВ оценивает вердикт Европейского суда по правам человека и его последствия.

— Что, на ваш взгляд, в решении ЕСПЧ нужно считать самым принципиальным моментом?

— Самое главное, что суд признал справедливым начисление налогов. Это говорит о том, что Михаила Ходорковского абсолютно законно осудили по налоговому эпизоду, по так называемому первому делу. Это и есть самый неприятный момент. Плюс ко всему суд исключил из исковых требований статьи, в которых говорится о том, что условно называют политической мотивацией. Суд признал, что избирательный подход не применялся.

— Но суд признал, что нарушено право на справедливое судебное разбирательство, а также то, что были избыточно ограничены права подсудимых. Из этого не следует, что банкротство проходило с нарушениями?

— Добавлю: суд признал и то, что взыскания налогов проходили с нарушениями. Компании не дали достаточного времени, чтобы подготовиться к первому процессу. Но все же стоит вычленить три основных момента: признано справедливым начисление налогов, признаны нарушения в самом разбирательстве по делу ЮКОСа, и третий момент — вопрос о денежной компенсации будет рассматриваться позже.

— Компания ЮКОС, которая подавала иск, юридически умерла. Но если гипотетически представить, что суд вынесет решение в пользу истца, как могут распределяться выплаты?

— Компенсацию могут выплатить только компании, и это очень существенный момент. Я напомню, что слушания в ЕСПЧ проходили в марте прошлого года, обычно решение публикуется в течение нескольких недель, однако на этот раз оно опубликовано только сейчас. В этом деле были большие осложнения с определением истца. Как будет распределяться сумма, неизвестно. Такого механизма нет и не будет, никто ничего не заплатит. Еще раз скажу: поскольку признано, что налоги были начислены справедливо, то речь не может идти о $98 млрд.

— Как можно в целом оценить эффект решения, принятого в Страсбурге?

— Стоит понять главное: в результате иска ЮКОСа против России больше негатива получил сам ЮКОС. Главное то, что суд признал: налоги справедливы, дело не политическое, налоговые схемы были незаконные, а государство их атаковало законно, хотя в некоторых вопросах были перегибы. Это говорит о том, что сейчас развалятся многие дела, которые разбираются в Европе, те, что были с окраской политических гонений. К примеру, встретится Обама с Медведевым и спросит: «Как там дело ЮКОСа?» На что получит ответ, что самый гуманный европейский суд не узрел в нем никакой политики, несмотря на некоторую несправедливость разбирательств.

Дмитрий Гололобов — бывший глава правового управления НК ЮКОС и компании «ЮКОС-Москва». Обвинялся в причастности к делу о выводе активов Восточной нефтяной компании, присвоении акций ряда предприятий и отмывании преступно нажитых средств. Выехал за рубеж, впоследствии организовал юридическую фирму Gololobov & Partners. Russian Advisers в Лондоне. В 2004 году объявлен в международный розыск.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 21 сентября 2011 > № 405087 Дмитрий Гололобов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter