Всего новостей: 2395201, выбрано 2 за 0.007 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Дынкин Александр в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценывсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 ноября 2017 > № 2372616 Александр Дынкин

Какова роль России в постевропейском мире?

Россия больше не хочет быть частью Европы. Это можно обосновать с помощью многочисленных исторических процессов. Теперь Запад должен найти правильный формат обращения с Россией. При этом перманентная изоляция и режим санкций таят опасность возникновения новой биполярности.

Александр Дынкин, Der Tagesspiegel, Германия

То, что Россия больше не желает становиться частью Европы, — это факт. Такому положению дел предшествовали переговоры о классификации экономических благ и безвизовом посещении стран Шенгенской зоны, которые велись на протяжении десятилетий и все же потерпели неудачу. Во время первого срока президентства Владимир Путин поднимал тему вступления в НАТО — серьезной реакции не последовало. Зато Россию поставили в неприятную ситуацию: выход Соединенных Штатов в одностороннем порядке из Договора об ограничении систем противоракетной обороны, две волны расширения НАТО и третья попытка расширить альянс за счет Грузии и Украины.

Это краткое объяснение. Для того чтобы дать полный ответ на вопрос, является ли Россия частью Европы, необходимо рассмотреть глубокие проблемы и внешнее влияние.

Первое — это обширная территория России. Она разделена на 11 часовых поясов, ее границы с европейскими государствами гораздо короче, чем границы с исламскими странами. Протяженность границы с Китаем составляет свыше 4200 километров плюс 17 километров границы с Северной Кореей. Тихоокеанская Россия — реальность, которая требует усилий и ресурсов.

Во-вторых, на протяжении столетий России приходилось давать отпор и уничтожать многочисленные имперские амбиции — монголов, поляков, шведов, французов и немцев. Это привело к развитию острого восприятия опасности. Мы все еще не знаем точного количества наших человеческих жертв во время Второй мировой войны. В феврале этого года на слушаниях в парламенте была приведена цифра: 42 миллиона!

В третьих, теория зависимости от траектории развития — не просто выдумка социологов. Россия, страна без демократических традиций и опыта, пережила болезненное изменение своей политической системы и падение империи. Эти события вызвали чувство большого разочарования у россиянок и россиян.

И, наконец, кое-что из личного опыта. В 1993/1994 году меня как члена Академии наук включили в команду советников российского правительства, которую возглавлял профессор Джеффри Сакс (Jeffrey Sachs). Он только что прибыл из Варшавы и был воодушевлен, поскольку успешно решил там свою задачу. Но каждый раз, когда он возвращался из Вашингтона, он выглядел очень несчастным.

«Когда я приезжал из Варшавы, — объяснял он, — и интересовался списанием долгов, выгодными кредитами, тренингами и так далее, я всегда встречал полную поддержку. Когда я приезжал из Москвы, мне напоминали — как ушат холодной воды на голову — о том, что русские проиграли холодную войну. Мы не будем им препятствовать, но и помогать не будем». Дух победы в холодной войне и нарратив о конце истории подрывали любую стратегическую дальновидность.

Конечно, культурное и историческое наследие, географическая близость, активная экономическая деятельность и плотность населения в европейской части страны, трубопроводы и другие логистические проекты, которые отсылают к Западу, еще некоторое время будут удерживать Россию в культурном и экономическом гравитационном поле Европы.

Однако в моем восприятии сегодня весь мировой порядок является постевропейским. Привлекательность европейской модели ощутимо теряет силу в российском обществе. Исчерпан общественный договор, согласно которому каждое новое поколение должно пребывать в лучшем положении, чем предыдущее.

Технология подтачивает средний класс — опору демократии. Катастрофический проект «Большой Ближний Восток» в сочетании с арабской весной и ИГИЛ (запрещенная в России организация — прим. ред.) приводит к терактам в европейских городах и непредвиденной волне беженцев. К этому следует добавить «базар оскорблений» в США, как писала Financial Times, и Брексит.

Наследием границ Сталина-Хрущева, которые были обозначены в пределах Советского Союза, стало территориальное «минное поле». Путин неоднократно предупреждал Запад о том, что прошли времена российской сдержанности, а также времена, когда Запад может использовать беспорядки, связанные с посткоммунистическими переменами, чтобы изолировать Россию и унижать ее. На Западе не было ни одного политика с достаточной силой воображения, которая позволила бы отклониться от традиционного образа мыслей.

Генри Киссинджер (Henry Kissinger) недавно задал интересный вопрос: «Является ли самым разумным путь, который предполагает оказание давления на Россию и в случае необходимости даже ее наказание, пока она согласится с западной точкой зрения на свой внутренний и глобальный порядок?»

Ответ прост: это приведет к новой биполярности. С одной стороны, Россия, Китай, члены Организации договора коллективной безопасности (ОДКБ), а также Иран, Северная Корея, возможно, Турция, Египет, Катар и Южная Африка. С другой — США, НАТО, Япония, Саудовская Аравия и так далее. Недавно введенные американские санкции против трех очень разных стран — КНДР, Иран, Россия — неописуемым образом подталкивают мир в направлении такого внушающего страх сценария.

Как мог бы выглядеть постевропейский порядок XXI века в полицентрическом и мультикультурном мире? Вопрос открытый. Впрочем, если говорить о выборе правильного ответа, то я опасаюсь, что временное окно недолго будет оставаться открытым.

Александр Дынкин — президент Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) РАН.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 ноября 2017 > № 2372616 Александр Дынкин


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 декабря 2015 > № 1596355 Александр Дынкин

Как вернуться к американо-российскому сотрудничеству

Если не принять необходимых мер, Америка и Россия могут оказаться в положении, напоминающем времена холодной войны.

Александр Дынкин (Alexander Dynkin), Мэтью Барроуз (Mathew Burrows), The National Interest, США

На прошлогоднем саммите «Большой двадцатки» Владимира Путина избегали, в этом году в Турции с ним, наоборот, стремились общаться — и это не было случайным совпадением. Москва оказалась в эпицентре целого ряда актуальных кризисов, связанных с наплывом беженцев в Евросоюз, новой волной терроризма, запутанным этнорелигиозным конфликтом в Сирии и распадом ближневосточной системы государств.

При этом в настоящий момент между Россией и Западом разверзлась стратегическая и политическая пропасть, напоминающая о временах холодной войны. В такой ситуации нежелание США и Запада сотрудничать с Россией в области борьбы с ИГИЛ и стабилизации Ближнего Востока напоминает детскую готовность отморозить уши назло бабушке. Если мы хотим чего-то добиться в нынешнем полицентрическом мире, мы больше не можем выбирать партнеров по своему вкусу, как мы привыкли делать.

Ни одна из так называемых великих держав — включая США — сейчас не может действовать в одиночку. Между тем все представляют себе по-разному, каким должен стать новый мир. Ирония нынешнего положения дел заключается в том, что хаос в международной системе нарастает параллельно с ростом глобальной экономической взаимозависимости. Вдобавок мы все крайне заинтересованы в борьбе с терроризмом, распространением ядерного оружия и изменением климата, а также в решении ряда других глобальных проблем.

В конечном счете, сами по себе успехи глобализации — расширение связей между экономиками, людьми и странами—одновременно расширяет разрыв между имущими и неимущими. По мере развития технологий, выгоды от которого получает в первую очередь ядро мировой экономики, а не ее периферия, неравенство будет только усугубляться.

Параллельно с глобализацией (и, возможно, в ответ на нее) во всем мире — в том числе, и в Европе, и на Ближнем Востоке, и на Дальнем Востоке — усиливаются шовинистические и узконационалистические настроение. Как показывает американская предвыборная кампания, США в этом смысле — не исключение. Недаром кандидаты в президенты от республиканцев и губернаторы наперебой клянутся не впускать — в страну или в свои штаты — сирийских беженцев.

Что же делать? За последний год московский Институт мировой экономики и международных отношений имени Примакова и Инициатива по стратегическому прогнозированию Атлантического совета провели совместное исследование глобальных тенденций. В целом серьезных расхождений в их выводах не обнаружилось, и их рекомендации сводятся к следующему:

Противостоять кризису культуры

Источники нестабильности лежат не только на поверхности, в отношениях между странами, но и в глубине — на уровне культур, в которых идут сейчас масштабные деструктивные процессы. Будущее государства и мультикультурализма оказалось под вопросом на изрядной части территории Ближнего Востока. Четыре государства — Сирия, Ирак, Йемен и Ливия — разваливаются уже сейчас, на наших глазах. Международные конфликты, реальные и потенциальные, частота которых в прошлом десятилетии достигла исторического минимума, вновь возвращаются на мировую арену — во многом именно благодаря усиливающемуся кровопролитию на Ближнем Востоке. Ранее конфликт между ведущими державами казался почти невозможным. Теперь, на фоне ряда событий — от украинского кризиса до территориальных споров в Южно-Китайском море — он начинает выглядеть если не вероятным, то, по крайней мере, потенциально возможным.

Как и в конце холодной войны, нам теперь необходимо создать механизмы для преодоления потенциальных кризисов. Гибель российского самолета, сбитого недавно турками на сирийской границе, должна стать для нас сигналом, указывающим на возможность быстрой эскалации обстановки. Практически любая часть постсоветского пространства и его окрестностей, а также западной половины Азиатско-Тихоокеанского региона и северная половина Индийского океана могут в любой момент превратиться в поле для серьезного противостояния ведущих держав. Стоит заметить, что для стоящих на вооружении и находящихся в разработке неядерных наступательных вооружений характерен большой радиус действия и большая скорость реагирования. В сочетании с высокой степенью автоматизации систем управления и контроля это дополнительно увеличивает риск случайного конфликта.

Расширять круг

Как Западу, так и России в скором времени предстоит делать ряд ключевых стратегических выборов. В долгосрочной перспективе США не могут позволить себе устаревший взгляд на мир, основанный на идеях об «исключительности» Америки. Они также не могут просто стать одной из тихоокеанских держав, хотя их экономика и сдвигается в направлении этого региона. В свою очередь, Европа не может заботиться исключительно о собственной безопасности. Сейчас Евросоюз на собственном горьком опыте узнает, что остальной мир не разделяет его постмодернистское мировоззрение, и что невозможно полностью закрыться от внешних проблем, вызванных глобальной нестабильностью. Россия также не может сконцентрироваться исключительно на бывших советских республиках и совместных с Китаем евразийских проектах.

Для всех трех сторон по-прежнему крайне важно быть частью трансатлантической и транстихоокеанской архитектуры безопасности. Вдобавок ведущие державы — США, Россия, ЕС, Китай, Япония — заинтересованы в мирном разрешении кровопролитных конфликтов на большом Ближнем Востоке — от Северной Африки до Пакистана.

Делить песочницу

Переходя от господствующего положения к положению первого среди равных (или, как в свое время говорили, «primus inter pares»), США следует выступать за создание справедливой международной системы, которая будет отражать новую значимость развивающихся держав и их стремление укреплять собственные суверенные права. В этом новом мире, который все больше становится постзападным, традиционные западные идеи — такие, как право защищать или продвижение демократии, — вызывают недовольство не только среди авторитарных государств, но и среди молодых демократий, опасающихся за свой национальный суверенитет. Характерно, что поиск способов преодолевать различия в интересах и ценностях может укрепить мощь США в большей мере, чем любые попытки в одиночку определять правила, по которым должен жить мир. Пора признать, что сила — понятие ситуативное и что для решения проблем необходимо привлекать всех, кто хочет их решать и может что-то для этого сделать.

Не игнорировать риски

Нежелание признавать новые реалии порождает опасные перспективы. Худшим исходом может стать новая биполярность, в рамках которой группировка стран, объединившихся вокруг Китая и России, будет противостоять Соединенным Штатам и их европейским и азиатским союзникам. В таком мире от Америки потребуется напряжение сил, которое может стать для нее чрезмерным. Вашингтон не может позволить себе новые трения с Россией и Китаем параллельно с нарастающим конфликтом на Ближнем Востоке.

России в свою очередь биполярный мир грозит не только конфронтацией с Западом. В нем ей будет опасно втягиваться в любые конфликты, затрагивающие китайские интересы. Хуже всего для нее будет тот сценарий, при котором она может оказаться в одиночестве. Ее глобальный экономический и политический вес может уменьшиться из-за испортившихся отношений с Западом, в то время как Китай, Индия и прочие стремительно развивающиеся страны будут расширять свое влияние в Евразии.

Не упускать возможностей

Совместное реагирование на действия сил, подрывающих основы международной системы, которая сложилась после холодной войны, может пробудить в обеих сторонах чувство ответственности и помочь им постепенно создать новый справедливый миропорядок.

Как показывает дискуссия, развернувшаяся вокруг Китая с его Азиатским банком инфраструктурных инвестиций (АБИИ), международная система крайне нуждается в модернизации в соответствии с текущим глобальным распределением сил. Решение МВФ включить юань в валютную корзину Специальных прав заимствования (СПЗ) явно предвосхищает будущее. Если международные финансовые структуры не реформировать должным образом, часто обсуждающаяся идея создания — в качестве альтернативы для них — Азиатского валютного фонда вдобавок к АБИИ может стать реальностью. На этом фоне кризис на Ближнем Востоке можно рассматривать как возможность для беспрецедентного сотрудничества по актуальной и обоюдно важной проблеме при принципиальных разногласиях по другим вопросам. Такое сотрудничество может стать первым шагом к разработке новой модели взаимодействия.

Александр Дынкин — директор московского Института мировой экономики и международных отношений имени Примакова.

Мэтью Барроуз — директор Инициативы по стратегическому прогнозированию вашингтонского Атлантического совета.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 декабря 2015 > № 1596355 Александр Дынкин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter