Всего новостей: 2356390, выбрано 2 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Ковалевич Денис в отраслях: ХимпромОбразование, наукаЭлектроэнергетикавсе
Ковалевич Денис в отраслях: ХимпромОбразование, наукаЭлектроэнергетикавсе
Россия. ЦФО > Химпром. Приватизация, инвестиции. Образование, наука > rusnano.com, 18 октября 2017 > № 2371759 Денис Ковалевич

Зачем венчурный строитель продает «репку», если она еще не выросла? На форуме «Открытые инновации» представили новую профессию.

В первый день работы форума «Открытые инновации» посетители стенда РОСНАНО занимались несерьезным, на первый взгляд, делом: они играли! Деловая игра называлась «Построй компанию. Продай компанию». И судя по тому, с каким энтузиазмом молодые люди и умудренные опытом джентльмены строили и продавали, игра стоила свеч. А когда к игрокам заглянул глава РОСНАНО Анатолий Чубайс и принялся делиться своим опытом инвестирования, стало понятно, что игра каким-то образом тесно связана с такими понятиями, как технологический бизнес и коммерческий успех. Как объяснили в кулуарах, в ходе деловой игры люди погружались в новую профессию — венчурный строитель. Что это такое? Об этом мы попросили рассказать соавтора деловой игры и генерального директора Троицкого наноцентра «ТехноСпарк» Дениса Ковалевича.

Кто такой серийный предприниматель

— Денис, в связи с чем появилась эта новая область человеческой деятельности?

— С одной стороны, профессия «венчурный строитель» только формируется, этому не обучают в вузах. Но, в общем, она существует лет 500, одно из ее имен — «технологическое предпринимательство». Однако сегодня эта деятельность приняла характер серийности. Это означает, что предприниматели делают компании не для того, чтобы всю жизнь ими управлять, растить и передавать детям. И это несмотря на то, что мы знаем много достаточно длинных семейных бизнесов в истории Европы…

— А для чего же нужно создавать компанию, если не руководить ей до гробовой доски?

— Для того, чтобы ее вырастить и продать! Кому? Например, крупным технологическим корпорациям, которые используют инструмент покупки технологических стартапов для того, чтобы выйти на новые рынки. Почему они покупают? Они экономят время, им не надо самим нанимать сотни менеджеров и инженеров, рисковать, вкладываясь в новые разработки и инвестировать в еще не отработанные производственные процессы. Они просто покупают на рынке готовый продукт нового типа. Это не просто отдельное изобретение, например, машина, лазер или еще что-то. Это бизнес по созданию технологических продуктов. Венчурные строители занимаются строительством таких бизнесов и продают их. Это как строительство дома. Строитель начинает с фундамента, а заканчивает последним этажом и крышей, вставляет окна, осуществляет отделку и продает дом жильцам. Серийный венчурный строитель (слово «венчурный» означает, что это связано с технологиями и, одновременно, что это рисковое дело) — это профессия, которую мы сегодня пытаемся сформировать внутри деятельности российской сети нанотехнологических центров.

— Все, что вы говорите, противоречит житейскому опыту. Есть понятная логика огородника: посадил дед репку, выросла репка большая-пребольшая… Зачем же продавать репку, когда она еще маленькая?

— Почему интересно продать, а не растить самому до больших размеров? В математике различают два совершенно разных перехода. Это переход из точки 0 в точку 1. И переход из точки 1 в любую другую точку — десять, сто, тысяча… Это совершенно разные квалификации и с точки зрения бизнеса. Одно дело — уметь создавать новые компании с ноля, превращать набор шансов и разрозненных ресурсов в бизнес. И другое дело — растить бизнес, это требует в большей степени уже специализированных управленческих компетенций, но там все меньше и меньше предпринимательства. И сегодня технологическое предпринимательство все больше сосредотачивается на этом стартовом переходе из ничего в точку 1. В этом смысле те, кто видит свое призвание быть венчурным строителем, принимают решение всю жизнь оставаться предпринимателями. Моя личная история заключается в том, что я однажды признался себе, что не хочу быть менеджером или консультантом. Не хочу развиваться в управленческой траектории, поэтому весь свой небольшой накопленный опыт и капитал я проинвестировал вместе со своими планерами в создание ТехноСпарка — Троицкого нанотехнологического центра. А Фонд инфраструктурных и образовательных программ стал нашим ключевым со-инвестором и партнером. В ТехноСпарке, а сегодня и во многих других нанотехнологических центрах, мы запустили эту новую — как для России, так и, во многом, для мира — деятельность по серийному строительству стартапов.

«Кот в мешке» становится прозрачным

— Тогда другой вопрос: а зачем крупной корпорации рисковать, покупая «кота в мешке»? Ведь неизвестно, что из этого маленького бизнеса может получиться…

— Наш подход заключается в следующем: мы производим большое количество компаний, только в ТехноСпарке их сегодня больше 100. А в целом в сети наноцентров больше 600 новых бизнесов, начатых за последние 4 года. И чтобы продавать большое количество компаний, мы должны работать с нашими покупателями в той же модели, в которой работает любой производитель профессионального продукта со своими клиентами. Возьмем автомобиль. Когда вы покупаете машину и она быстро ломается, вы к этому поставщику автомобилей уже не вернетесь. То же самое и с компаниями. Если посмотреть на историю любой крупной технологической корпорации за последние 15 лет, в портфеле каждой вы увидите немалое количество сделок по покупке стартапов. Они это используют как базовый способ своего развития и выхода на новые рынки. Когда корпорации покупают стартапы, они заинтересованы в том, чтобы у них был такой же системный партнер. Если они не знают репутацию предпринимателя, который продает компанию, может сложиться ситуация, что он им просто «впаривает» что-то совершенно негодное. Отсюда на рынке поглощений часто встречаются ситуации с завышенной стоимостью продаж стартапов и разочарованием клиента от покупки. Мы действуем противоположным образом. Мы всегда полностью прозрачны для наших клиентов. Любая наша компания, подготовленная для продажи, открыта для них: как на ладони видны ее технологическая траектория, трек работы инженеров, инвестиции, которые мы сделали в эту компанию, бизнес-решения, которые мы принимали — как успешные, так и ошибочные. Потому что покупатель должен четко понимать, как мы создавали компанию и сколько мы в нее вложили: ведь, по сути, он покупает сумму нашего времени, затраченную на создание данной конкретной компании, помноженную на вложенные инвестиции. И если мы такую открытость создаем, то для корпорации риски покупки «кота в мешке» снижаются до ноля. Точно так же мы с вами не рискуем, покупая автомобили привычного для нас класса. А еще 100 лет назад, до того, как автомобили начали производить серийно, покупатели автомобилей могли крупно «попасть» — многие из них быстро выходили из строя, были не ремонтопригодны и так далее.

Отказ от старого опыта дает шанс стать предпринимателем

— Какими человеческими и деловыми качествами должен обладать венчурный строитель?

— Как это ни смешно, главное качество людей, которые сегодня вместе с нами становятся венчурными строителями, — это обучаемость и решимость отказываться от предыдущего управленческого или инженерного опыта. Надо быть готовым рисковать не только своими деньгами (хотя это тоже присутствует), но решиться на переход в новую профессию, стандарты которой еще только формируются. Пожалуй, единственное обязательное качество, которое я бы выделил, — это трудолюбие.

— Расскажите об игре, как в нее играют?

— Это очень похоже на компьютерную игрушку. В виртуальном мире действуют те же правила и создаются те же жизненные ситуации, с которыми сталкиваются инженеры и предприниматели. Игрокам нужно пройти пять уровней (кстати, половина участников бросает игру на полпути — не хватает трудолюбия). У каждого игрока есть свой индивидуальный финансовый счет, как у нас с вами в реальной жизни. Те, кто прошел все пять уровней, стал предпринимателем и создал свои компании, в конце игры может продать бизнесы. Результат игры — это просто публикация финансовой таблицы, из нее видно, кто сколько заработал.

— Какую функцию игра выполняет? Лучше обжечься в игре, чем в реальной жизни потерять свои деньги и время?

— Да, в первую очередь — это. Мы всегда говорим: основная функция игры — это самодиагностика. Люди, прошедшие игру, могут себе сказать: похоже, что тот тип предпринимательства, которым занимаются ребята — это не мое. И это экономит огромное количество денег и времени в будущем при запуске реального бизнеса. Поэтому основная функция игры — это самодиагностика. Кроме того, по итогам ты можешь определить, кто ты в большей степени: наемный сотрудник или предприниматель?

С чего начинается технологический бизнес?

— Есть ли статистика: из тех 600 компаний, которые строятся под продажу, какая часть попала «в молоко», а какая — в «яблочко»?

— В сфере нанотехнологий, которыми мы занимаемся (здесь диапазон от фотовольтаики и ветра до хранения электроэнергии, от создания роботов до индустриальных биотехнологий), срок строительства компаний во всем мире составляет в среднем 15–20 лет. Мы пытаемся сократить этот срок в два раза, до 7–10 лет, и сегодня находимся ровно в середине первого цикла. За последние несколько лет мы продали около 30 компаний. Это не запланированные нами продажи. Просто нам покупатели говорили: нам надо, продайте! Проданные компании очень молодые. Средний возраст — 2,5 года. Они только-только стартовали, а их уже купили. Почему? Потому что в России очень маленький рынок с точки зрения предложения. Его проблема не в отсутствии покупателей, как это часто считают, а в отсутствии товара. Будет годные компании — будут покупатели. В стране большое количество крупных и средних компаний, как частных, так и государственных, заинтересованных в таких сделках. Мы на рынок выйдем с крупным предложением через 3–4 года, когда наши наиболее взрослые компании массово будут готовы к продаже. Но, безусловно, и сейчас будем что-то продавать по мере готовности.

— Как работает это сито, через которое вы просеиваете идеи, людей, технические решения?

— Наше основное отличие в том, что мы не начинаем бизнес с инженерных идей. Мы начинаем бизнес с идеи о бизнесе. По-другому говоря — начинаем с предпринимательского шанса. И под этот шанс и бизнес-гипотезу собираем технологические решения, инженеров, интеллектуальную собственность, помещения, нужное оборудование и далее все компоненты компании по списку. В этом смысле у нас есть сито наших же гипотез о том, какие компании имеет смысл создавать. Насколько для нас это реалистично? Например, компанию Apple построить за 7–10 лет нереалистично. А компанию, которая занимается разработкой разных типов логистических роботов — вполне выполнимая задача. И этим мы, в частности, сейчас и занимаемся.

История в тему

Чем открытие Алферова отличается от лампочки Яблочкова

Что может ободрить свежеиспеченных венчурных строителей, если не история успеха? Поделиться ей мы попросили главу РОСНАНО Анатолия Чубайса после того, как он пообщался с участниками деловой игры «Построй компанию. Продай компанию».

— Анатолий Борисович, расскажите об опыте инвестиций, которым вы гордитесь больше всего?

— У меня их много, но если вы хотите только один сюжет — пожалуйста. Есть такая отрасль экономики, которой до недавнего времени в стране не существовало. Мало того, очень многие специалисты, весьма серьезные, были глубоко убеждены, что эта отрасль в России не может существовать в принципе. И этот тезис подкреплялся целым набором аргументов. Тем не менее, по факту эта отрасль уже возникла. Она называется «солнечная энергетика». Она значима не только тем, что это экологически продвинутая энергоэффективная сфера и так далее. Здесь есть еще одна очень важная, для меня лично, особенность. У нас в российской истории очень много случаев — все мы их знаем, когда крупные русские ученые чего-то такое изобретают, и потом бизнес возникает где угодно, но только не у нас. Есть множество таких примеров, начиная от Яблочкова с лампочкой и до Сикорского с его вертолетом. А вот если говорить о солнечной энергетике, то классиком и автором технологии в этой сфере является Алферов Жорес Иванович. Он получил Нобелевскую премию за гетероструктуры, являющиеся основой солнечной энергетики. И это тот уникальный случай, когда и фундаментальное открытие — российское. И созданный бизнес — российский! На сегодня в стране, в Чувашии, действует завод «Хeвел» по производству солнечных панелей, который вот неделю назад достиг КПД 22,7 процента в промышленном, а не лабораторном изготовлении. Поверьте мне на слово, это Топ-3 в мире и одна из лучших солнечных панелей, существующих в стране. Получив российский рынок, мы точно пойдем на экспорт, и перспективы у этой сферы очень большие.

Источник: Комсомольская правда

Россия. ЦФО > Химпром. Приватизация, инвестиции. Образование, наука > rusnano.com, 18 октября 2017 > № 2371759 Денис Ковалевич


Россия. СФО > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > rusnano.com, 19 апреля 2016 > № 1858553 Денис Ковалевич

Гендиректор наноцентра «Техноспарк»: «В России появилась армия „грантожоров”».

В этом году в Красноярске начнется строительство нанотехнологического центра. В его развитие будет вложено 400 млн рублей.

Наноцентры — своего рода «фабрика инноваций», где производство новых технологий практически не дает осечек. В сети наноцентров, действующей в 13 городах России, создано более 400 инновационных компаний, значительная их часть нацелена на международный рынок. Генеральный директор Троицкого наноцентра «Техноспарк», член совета директоров красноярского и многих других наноцентров Денис Ковалевич уверен: серийное технологическое предпринимательство — лучший инструмент для запуска в России конвейера инноваций.

Профессия — предприниматель

Инновации, новая промышленная революция — горячая тема последнего времени. Один из ключевых вопрос дискуссии: кто он — проводник и «делатель» инноваций? Денис Ковалевич отвечает на него просто: это предприниматель. Однако не тот, кто ставит знак равенства между словами «бизнес» и «творчество».

— Инновации в России не встанут на конвейер до тех пор, пока мы не научимся трезво смотреть на работу предпринимателя. Трезво, то есть без «розовых очков», кривого зеркала, перестанем искать звездный талант там, где можно обойтись без него. Предпринимательство — это не тайное искусство немногих гениев бизнеса, а профессия. Такая же работа, как инженер или пекарь. И если пока наш взгляд замылен стереотипами, то скоро их не станет. С профессией «предприниматель» произойдет то же самое, что 300 лет назад случилось с инженерами, а 120 лет назад — с менеджерами. Профессии некогда небольшого круга избранных пройдут через стандартизацию и станут доступны всем. Процесс уже запущен. Появились люди — серийные предприниматели, которые создают компанию, доводят ее до уровня, когда она обрела ценность, и продают. Полученный ресурс вкладывают в новый стартап, а чаще всего — в стартапы. Развивать сразу несколько бизнесов — самый верный путь для серийного предпринимателя.

Инновационные бизнесы, на ваш взгляд, тоже должны идти по этому пути?

— Именно. Только в случае с инновациями мы уже говорим не просто о серийном, а о серийном технологическом предпринимателе. И формулировка «должны» тоже не совсем верная — во всем мире процесс уже идет. Если проанализировать регионы с высокой плотностью изобретателей, станет очевидно: процессы там запускают именно серийные технологические предприниматели.

У этого феномена нет общепринятого имени — их называют инновационными сетями, предпринимательскими артелями, стартап-студиями или фабриками по производству стартапов. Но всех объединяет одна характеристика — их массовым продуктом стали новые технологические бизнесы.

Вы ни разу не упомянули о государстве. Оно к поддержке таких бизнесов вообще не должно подключаться?

— Я на этот вопрос отвечаю так: предприниматели — не штаны, чтобы их поддерживать. Да, в их работу можно и нужно инвестировать, в том числе государству. Но предприниматель и сам найдет возможности и необходимые человеческие ресурсы, чтобы запустить и развить дело, в которое он верит. «Тучные годы» — время, когда государство вливало в инновации много денег, — принесли не только плюсы. В стране появилась целая армия, как я их называю, «грантожоров». Людей, занятых процессами, но не способных выдать результат ни сегодня, ни в перспективе 10-15 лет.

Мировой опыт доказал: предпринимательство в технологической сфере — не миф и не PR, а реальность. Я знаю, что и в России есть люди, способные серийно создавать компании на основе инженерных изобретений. Компании, которые будут работать в мировом разделении труда. Наноцентры как раз и строят такой конвейер — мы создаем бизнесы и продаем их крупным и средним компаниям.

А купят? Если бизнес работает и приносит доход, зачем его вообще продавать?

— На первый вопрос отвечаю утвердительно и без всяких сомнений. Менеджеры крупных, глобальных компаний долго не думают, решая, самим им тратиться на создание инновационного бизнеса или купить готовый. Это только кажется, что последний вариант дороже. Поэтому во всем мире покупка стартапов крупными компаниями давно поставлена «на рельсы». Это делают Samsung, Siemens, Huawei. Не говорю уже про Google и Facebook, которые только и заняты тем, что покупают стартапы, а сами фокусируются на главном для себя. Они вообще по-другому не развиваются. К вопросу, зачем продавать. Затем, что предприниматель по-другому и не мыслит. Предприниматель — это не столько про одну компанию на всю жизнь, сколько про умение запускать все новые и новые бизнесы. Разумеется, он закладывает в стоимость компании некую еще им не полученную прибыль — оценивая добавленную стоимость, которую бизнес мог бы принести через n-ное время. Но, выбирая между ожиданием прибыли от уже работающей компании и возможностью создать новый бизнес, технологический предприниматель голосует за последний вариант.

Хочется больше конкретики. Есть примеры серийных предпринимателей или компаний, который работают по такому сценарию и уже достигли конкретных результатов?

— Да, наиболее показательным будет пример из европейской практики. В России таким образом мы работаем всего три года. А чтобы создать и подготовить технологическую компанию к продаже, требуется примерно семь лет. В Левене, это Бельгия, работает компания LMS. Она занимается моделированием и 3D-симулированием сложных технологических процессов. Это, например, позволяет снизить количество краш-тестов для автомобилей или дорогостоящих натурных испытаний частей самолета. Этот стартап на основе университетских технологий сделали два предпринимателя. Занимались им около десяти лет, у них уже появился круг заказчиков, в России они работали, к примеру, с «Сухим». В прошлом году предприниматели продали свою компанию Siemens больше чем за полмиллиарда евро. И это суть всего технологического предпринимательства. Если ты создал новый вид деятельности, у тебя его обязательно купят. Особенно в период смены технологической платформы, когда всем нужно торопиться.

«Потный» капитал

Одно из главных требований для тех, кто идет в технологическое предпринимательство, — готовность «обнулить» предыдущий опыт. Денис Ковалевич говорит, что ключевая трудность запуска серийного технологического предпринимательства в России лежит именно в области человеческого капитала.

— За последние 10 лет в нашей стране в инновации было влито огромное количество денег. Это создало ситуацию, когда всем, кто так или иначе относился к новым технологиям, очень хорошо жилось. Инженерам, корпорациям, институтам развития — всем. Я не говорю о том, что эти вложения были не нужны, но они сильно исказили ряд вещей, вплоть до зарплат. В какой-то момент зарплаты инженеров в России были больше, чем в Европе. И вот здесь начинаются трудности. По большому счету, особых проблем с доступом к мировым технологиям сегодня нет. Есть проблема с мышлением. Повторюсь, на серийное технологическое предпринимательство мы смотрим как на специализированную профессию. И ставим задачу сделать ее профессией массовой.

Как планируете вовлекать людей в эту новую профессию — объявления давать?

— И это тоже. Будем привлекать опыт всей сети наноцентров. На мне ответственность за то, чтобы этот опыт был передан. Опять же уже сейчас есть понимание, что процесс формирования региональной команды в Красноярске займет немало времени. Не так много людей готовы переходить на эту новую модель работы. В ближайшие дни мы объявим о старте конкурсного отбора в программу подготовки венчуростроителей, которая состоится уже этим летом.

Что показала предыдущая практика — у кого получается встроиться в новую парадигму?

— Это, кстати, в большей степени не управленцы, а либо инженеры, которые решили попробовать себя в предпринимательстве, либо предприниматели из производственных секторов, преимущественно тех, где используют старые технологии. У них есть важное качество: они хорошо понимают, что такое технология и бизнес, который зависит от технологии. К этим двум целевым аудиториям я, прежде всего, и апеллирую.

Мы всегда говорим так: чтобы войти внутрь сети, надо дисконтировать свой предыдущий опыт. Он вернется по ходу работы, старые инструменты начнут работать по-новому. Но если ты не «обнулишься», то будешь действовать как инженер, а этого не нужно — нужно действовать как предприниматель. Или будешь действовать как управленец, начнешь что-то контролировать, вместо того чтобы делать. Знаете, есть такая картинка — на ней человек копает яму, а вокруг него собралась толпа советчиков-контролеров: директор, менеджер по продажам, пиарщик и так далее. Вот мы, наноцентры, — это рабочий с лопатой, мы копаем яму, и все эти смотрящие и контролирующие нам не нужны. А главное, они не нужны в голове — эти менеджерские «тараканы», вот почему надо «обнуляться».

И еще важная ремарка: наноцентр — это не вертикальная модель управления, директора с десятью заместителями и пятью помощниками у нас нет. В Красноярске на период запуска наноцентра функцию директора буду выполнять я сам, подключая на конкретные задачи своих партнеров из других городов. Эта модель ближе всего к тому, кого в Англии называют «предприниматели-резиденты». Их привлекают для создания какой-то компании или, например, в ситуации, когда старый менеджмент не справился, компания разваливается, и ее надо спасать. Но главное — мы начинаем собирать способную к предпринимательству локальную команду — мы вместе будем придумывать, какие компании запускать в регионе.

То есть вы апеллируете к успешным практикам. Но зачем им менять свой успешный бизнес на технологическое предпринимательство?

— Ответ нашли в той же Англии. Привлекая предпринимателей на проблемные или новые бизнесы, им дают не зарплату, а пакет акций компании, в которую позвали бизнесмена. Есть даже такой термин sweat activity («потный капитал») — деньги, которые ты зарабатываешь потом, трудом. Таким образом, предприниматели инвестируют в первую очередь не средства, а свое время, и в случае успеха получают 10-15% от прибыли. Да, тут есть риск: не получится выстроить бизнес — не будет прибыли, поэтому предприниматели сверхмотивированы.

Основываясь на этой модели, мы делаем шаг вперед. У нас мотивация похожая, только не в отношении одного бизнеса, а в отношении специально организованной машины по созданию многих технологичных бизнесов. Люди отвечают за бизнес не в одиночку, это слишком сложно и для большинства из нас неподъемно. В каком-то смысле, это ставка на модель, противоположную героической модели Илона Маска или Стива Джобса. Ставка на разделенный совместный труд и кооперацию, а не на случайность отдельного гения.

Встроиться в сеть

Красноярск стал четырнадцатым городом России, выигравшим право запустить региональный нанотехнологический центр. Фонд инфраструктурных и образовательных программ РОСНАНО инвестирует 200 млн руб. В качестве соинвестора проекта выступило региональное правительство. Строительство площадки наноцентра начнется в этом году, работа по поиску возможностей, на которых можно опереться для создания новых технологических бизнесов, уже стартовала.

— Наноцентры изначально задумывались как сеть, по мере ее развития начала возникать специализация. Например, одна из фокусировок Троицка — гибкая электроника, а Новосибирска — регенеративная медицина. Однако это не означает, что связанные с той или иной темой бизнесы генерятся только там, где есть эта специализация. Около 25% бизнесов из тех, что мы уже создали, — это совместные проекты нескольких наноцентров. Думаю, доведем этот показатель до 50%. Бизнес не проходит по границам регионов или технологий, бизнес — это вопрос экономического расчета и максимально эффективного и быстрого использования ресурсов. Поэтому правильнее было бы говорить, что Красноярск просто присоединяется к этой сети, становится еще одним ее узлом.

Как будет происходить запуск наноцентра в Красноярске?

— Первое — совместно с партнером-девелопером мы начнем строить технологические площади, на которых будут работать создаваемые центром компании. Пока нет понимания, где именно будут находиться эти площади. Во многом это прерогатива наших региональных партнеров — краевого правительства. К моменту, когда девелопер возведет здание, мы должны подойти с полным пониманием того, какими компаниями оно будет наполнено, — поскольку мы его целиком арендуем. По срокам — в Троицке мы справились за год и три месяца. Не уверен, что в Красноярске темпы будут такими же, но думаю, что два года — это тот срок, на который стоит ориентироваться. Одна из важных задач на этом этапе — спроектировать совместно с девелопером правильное технологическое здание. До того момента, как здание будет готово принять наши стартапы, они будут работать в разных местах — как в Красноярске, так и в других городах. Второй процесс: будем заниматься «распаковкой» различных региональных рынков — работать с городом, регионом и корпорациями.

Что это означает?

— Домохозяйства — одни из ключевых бенефициаров всех новых технологий. В России немного частных домохозяйств, большая часть находится внутри города. Вот почему городская политика в отношении использования новых технологий — это очень важная составляющая нашей работы. Сегодня для городов, которые хотят развиваться, использование новых технологий — это норма градостроительной политики, начиная от ЖКХ и заканчивая строительством.

С другой стороны, есть индустриальные компании, у которых также есть своя технологическая повестка. Они сами или их подрядчики заинтересованы в инновациях. Скажем, нефтяным компаниям нужны технологии, связанные с микробной очисткой нефтяных пятен. Наша задача — искать шансы, которые даются текущим и будущим экономическим развитием региона. При этом нам никто ничем не обязан, это не принуждение к инновациям. Если, например, регион решит, что при строительстве объектов Универсиады важно использовать современные технологии интегрированной в фасады и крыши фотовольтаики — именно так делают во многих странах, когда строят такие показательные объекты, — это наш шанс. И третий процесс — это поиск и формирование партнерств с научными инженерными группами, как в НИИ, так и в университете. Плюс, как я уже говорил, стоит задача за первые два-три года сформировать и запустить устойчивую команду.

На примере уже работающих в России наноцентров дайте понимание, к какому результату придет Красноярск — что это за бизнесы?

— Одна из наших компаний создала лазер для офтальмологической установки. Такая установка есть у трех-четырех компаний в мире. За счет этой разработки российская компания, у которой было 50% отечественного рынка, может выходить на рынок мировой. И уже делает это: она сформировала партнерство с крупными торговыми сетями по продаже медицинской техники. И это только за счет того, что у нее в «портфеле» появился инновационный продукт.

Другой пример — индустриальные биотехнологии. В кооперации с новосибирцами, бельгийцами и Троицком мы разрабатываем проект по переработке отходов птицефабрик, например, куриного пера, специально выведенными микроорганизмами. Бактерии способны превращать этот исходный материал в протеин, который дальше, проходя определенный набор операций, может использоваться для создания кормов.

Еще один пример. Начали проектирование завода по производству фотовольтаических пленок по последней мировой технологии CIGS. Это тонкопленочные технологии, которые позволяют изготавливать полупрозрачные пленки и наносить их, например, на стекло. Суперинтересны продукты такой быстрорастущей отрасли, как гибкая электроника, которая может быть интегрирована в любой предмет. Это совместный проект с бельгийцами и англичанами.

Наше производство гибкой электроники сразу будет элементом глобальной технологической цепочки. Не в смысле, что компания будет принадлежать иностранцам, а в смысле, что у нее сразу будут заказчики со всего мира. Это прямой экспорт. Такие же примеры есть в композитах, геномике, в искусственных алмазах и так далее.

Россия. СФО > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > rusnano.com, 19 апреля 2016 > № 1858553 Денис Ковалевич


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter