Всего новостей: 2361394, выбрано 2 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Корищенко Константин в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаФинансы, банкивсе
Корищенко Константин в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаФинансы, банкивсе
Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 октября 2017 > № 2361541 Константин Корищенко

Государство — это я: почему растет интерес к криптовалютам

Константин Корищенко

Зампред ЦБ в 2002-2008 гг., профессор, завкафедрой фондовых рынков и финансового инжиниринга РАНХиГС

И почему государство решило взять под контроль выпуск и обращение криптовалют

Любое современное государство – российское, американское или японское – имеет длинный список властных полномочий, проявление которых мы встречаем в нашей повседневной жизни. Среди них ключевыми являются оборона, денежное обращение, соблюдение законов.

Сегодня государственная монополия, как минимум, по одному из этих прав – эмиссии денег – находится под угрозой. Эта угроза возникла 6-7 лет назад и исходит от криптовалют — явления, которое вызревало последние два десятилетия, но их популярность достигла неимоверного накала последние пару лет.

В основе практически любой криптовалюты лежит технология распределенного реестра (DLT) или блокчейн. И во многом благодаря использованию этой технологии стало возможным завоевать доверие людей, готовых тратить время, компьютерные ресурсы и электроэнергию на производство («майнинг») криптовалют и с удовольствием приобретающих биткойны по цене, выросшей с нескольких десятков до более $5000 всего за четыре года.

Что же такого содержится в этой технологии, что создает угрозу самим основам современного государства?

Попробуем разобраться по порядку.

В конце 2000-х годов многие страны (США, Япония, Великобритания, государства континентальной Европы), оказавшись в ситуации самого серьезного экономического кризиса за последние 80 лет, прибегли к так называемой нетрадиционной денежно-кредитной кредитной политике – количественному смягчению. Проще говоря, опустили кредитные ставки до нуля и даже ниже, а также нарастили количество денег в экономике до невиданных ранее размеров. Одних только «свежих» денег центральные банки развитых стран добавили за последние 10 лет в размере почти $20 трлн (для сравнения, это в полтора раза больше, чем масса всех денег в США). К этому следует добавить резко ужесточившуюся фискальную политику этих государств, связанную с ростом государственных долгов.

Для обычного человека сберегать деньги и управлять собственными налогами в таких условиях стало весьма сложно, а держать деньги в банках оказывается не только не выгодно, а даже накладно и рискованно. Население и компании ответили на такую политику «уходом в кэш», увеличением доли наличных на руках. Хотя и не везде. В странах северной Европы доля безналичных платежей резко выросла, а в Дании даже приняли закон, фактически «выдавливающий» наличные кроны из оборота. Но, в целом, использование наличных в Германии, Швейцарии, Японии и США находится на весьма высоком уровне.

В сложившейся ситуации резко активизировались практические эксперименты и научные дискуссии о том, как создать «новые деньги», которые бы совместили быстроту и удобство электронных платежей, анонимность, как у наличных денег, способность сохранять стоимость, как у золота.

Практическим результатом этих усилий стал биткойн, созданный то ли реальным, то ли анонимным автором, но весьма точно угадавшим насущный запрос современного человека.

В чем же он состоит? Как выясняется, в мире криптовалюты есть несколько основных принципов, дающим им право называться «новыми деньгами»:

независимость от какого-либо государства;

самоуправление на базе «непрерывного голосования»;

открытость программного кода, лежащего в основе (как правило);

свободная конкуренция множества разных валют;

«реальность» затрат на майнинг (производство валюты).

Государства, увидев, что тенденция набирает обороты и методами регулирования/запрета ее не остановить, решили «возглавить процесс», предложив собственные альтернативы «государственных» криптовалют – FEDcoin (США), CADcoin (Канада), eKrona (Швеция) и т.д.

Не вдаваясь в большие технические подробности, можно утверждать, что практически все эти проекты имеют много общего:

подразумевают открытие в Центральном банке непосредственных счетов клиентам (банкам, компаниям или населению);

привязывают государственные криптовалюты к национальным деньгам;

организовывают обращение государственной криптовалюты в блокчейне или централизовано, но, в любом случае, по правилам, установленным государством;

обеспечивают обмен криптовалюты на обычные деньги по фиксированному курсу и через назначенных агентов.

Даже беглое сравнение тех принципов, которые заложены в «независимых» и «государственных» криптовалютах, позволяет сделать вывод о том, что их принципы построения очень сильно разнятся. Если же попытаться найти одно, главное отличие, им безусловно будет принцип самоуправления, который, в свою очередь, непосредственно связан с использованием технологий блокчейн и программирования в открытом коде.

Есть разные прогнозы по поводу того, выживет ли биткойн, эфир и иже с ними. Но в случае успешного распространение криптовалют в мировой экономике это не только даст многим людям заработать, но, и это куда важнее, подтвердит жизнеспособность модели самоуправления (блокчейна).

И вот уже на горизонте «маячат» вопросы, которые сложно игнорировать, так как они ставят под сомнение неизменность основных функций государственной власти:

Денежное обращение. Не вытеснит ли в практическом обороте криптовалюта национальную валюту (наличную и безналичную), поставив вопрос о необходимости Центрального банка и коммерческих банков?

Гражданство. Не приведет ли внедрение технологии блокчейн в системе учета и хранения персональных данных граждан к тому, что целый ряд государственных ведомств окажется без работы?

Избирательная система. Не приведет ли использовании технологии блокчейн в процессах голосования к существенному упрощению самой процедуры и повышению ее надежности? Это, в свою очередь, может ли привести к «швейцарскому феномену» — переходу к постоянным референдумам по ключевым вопросам жизни государства?

Законодательная и судебная система. Не приведет ли применение технологии блокчейн в законодательном регулировании к «написанию/программированию законов» по принципу «открытого кода» и голосованию по ним большинством населения, а не депутатов?

Вооруженные силы. Не приведет ли использование технологии блокчейн в сфере воинской обязанности к возможности управлять путем голосования сроками призыва, местом прохождения службы, обменом обязательств/освобождений по прохождению по службы между призывниками и государством?

В этих вопросах нет ничего того, что противоречило бы задачам построения современного государства — все вышеприведенное находится в русле демократизации и повышения роли каждого сознательного гражданина в управлении.

Понятно, что некоторые из поставленных вопросов – далеки от реальности, но часть из них являются вполне насущными. Понятно, что блокчейн не защитит от грабителей, не позволит добывать существенно больше нефти и многое другое, и, конечно, не отменит в обозримом будущем централизованное государственное управление.

Однако, появляется все больше и больше новых проектов, основанных на блокчейне. Многие из них построены на блокчейне Ethereum, который дает возможность использовать механизм смарт-контрактов. Это говорит о том, что сила самоуправления и системы подтверждения прав собственности, независимой от государства, заложенная в блокчейне, все больше и больше захватывает умы (и кошельки) той части населения, которой близки идеи свободного рынка. Причем неважно, происходит это стихийно или осознанно.

Можно, конечно, как в Китае, запретить практически все, что связано с криптовалютами. Правда остается открытым вопрос – если закрыть глаза, исчезнет ли то, что они видят?

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 октября 2017 > № 2361541 Константин Корищенко


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 4 октября 2017 > № 2337175 Константин Корищенко

Страховка от девальвации: какая экономическая политика нас ждет

Константин Корищенко

Зампред ЦБ в 2002-2008 гг., профессор, завкафедрой фондовых рынков и финансового инжиниринга РАНХиГС

Почему для правительства важна стабильность реального эффективного курса рубля и какие темпы роста для экономики это обещает

В последние дни из текстов официальных документов (в частности, внесенного Минфином в Госдуму проекта бюджета и долгосрочного бюджетного прогноза) и комментариев официальных лиц мы можем получить подсказку о том, что на ближайшие годы будет являться главной целью экономической политики России. В одной фразе это можно сформулировать так: «Главное – чтобы не было кризиса».

Откуда такой вывод? Давайте разбираться.

Основной лейтмотив прогнозов экономического развития, подготовленных правительством, – это стабильность реального эффективного курса как средне- и долгосрочный тренд.

Банк России в официальных документах, отталкиваясь от заявленной политики инфляционного таргетирования и плавающего обменного курса, предпочитает не давать никаких прогнозов по любому из показателей курсовой политики. Министерство финансов и Министерство экономики не могут себе позволить подобной «роскоши» — им надо подготавливать бюджет на каждый новый год, и там нельзя обойтись без прогнозирования показателей обменного курса рубля.

Что же означает модель макроэкономической политики, основанная на сохранении стабильности реального эффективного курса (для краткости – таргетирование РЭК), и почему она вдруг появилась в повестке дня?

Для более наглядного понимания проблемы давайте посмотрим на два графика – нефтяных цен за последние 70 лет и динамику реального эффективного курса рубля за последние 30 лет.

Что бросается в глаза при изучении представленных графиков?:

кризисы в России начинались в 1998, 2008 и 2013 годах, когда РЭК рубля достигал максимумов;

локальные минимумы цен на нефть случались 1985, 1998, 2008 и 2014 годах, что совпадет в трех случаях с кризисами в России и началом серьезных проблем в экономике СССР.

Можно было бы считать это случайностью, но множество исследований, в том числе основанных на количественных методах анализа экономических процессов, подтверждают закономерность, воспринимаемую даже на интуитивном уровне: завышенный реальный курс национальной валюты рано или поздно приводит к проблемам платежного баланса, избыточных долгов и в конечном счете неизбежной девальвации национальной валюты для корректировки сложившихся дисбалансов.

Если бы в СССР существовал хоть какой-то механизм корректировки обменного курса рубля, то мы бы получили весьма впечатляющую тенденцию – за последние 30 лет в 4 из 4 случаев завышенный РЭК рубля приводил к серьезным кризисам. В скобках заметим, что триггером, но не глубинной причиной этих кризисов, было падение цен на нефть.

Как это работает? Как и почему постепенно накапливаются дисбалансы, которые потом приводят к кризисам?

В основе лежит борьба с инфляцией – в 1995 году, в 2002 году были предприняты попытки за счет стабилизации обменного курса рубля «сбить» инфляционные ожиданий и достичь приемлемого уровня инфляции.

В 1985 году в плановой экономике СССР и назначаемых цен это привело просто к дефициту товаров и завышению курса рубля против импортных товаров.

В 1995-1998 годах политика валютного коридора привела к накоплению внутренних и внешних долгов, взрывному укреплению РЭК рубля и событиям августа 1998 года.

В 2002-2008 годах аналогичная по сути политика, только без официального объявления привела к более плавному росту РЭК рубля, накоплению внешней задолженности частного сектора. Кризис 2008-2009 годов ненадолго эту ситуацию скорректировал, но затем процесс укрепления рубля в реальном выражении продолжился до 2013 года, когда, собственно, и начался новейший кризис в российском экономике. А падение цен на нефть и санкции только усилии степень тяжести кризиса.

Более высокая инфляция в России по сравнению с торговыми партнерами и попытка использовать валютный курс рубля как антиинфляционный «якорь» — это основные причины кризисов 1998, 2008 и 2014 годов. Краткосрочные притоки капитала на фоне высоких цен на нефть только подливали масла в огонь.

Что же нам предлагается на этот раз в качестве будущей макроэкономической политики?

Если убрать «несущественные детали» вроде сбалансированного бюджета и низкой инфляции, то главная цель – стабильный реальный эффективный курс рубля.

Исходя из приведенного краткого анализа экономики России за последние 30 лет, можно утверждать, что такая политика как минимум не будет провоцировать необходимость проведения болезненных корректирующих девальваций рубля.

Но какие еще последствия для нас и нашей экономики несет реализация такой политики?

Во-первых, она означает, что изменение валютного курса рубля будет примерно равно разнице между «внутренней» (в России) и «внешней» (например, в Европе) инфляциями. Поскольку в России предполагается более высокая, чем в Европе, инфляции (если судить по целевым уровням центральных банков), то у нас из года в год рубль будет «планово» ослабляться на 2-3 %.

У большинства людей, не очень хорошо разбирающихся в специфике облигационных рынков, но давно привыкших к наличным деньгам (рубли и валюта), эта тенденция может породить стремление застраховаться от постоянной девальвации путем скупки иностранной валюты.

Во-вторых, платежный баланс России зависит от цен на энергоносители и притоков/оттоков капитала. Несмотря на то что у этих факторов весьма различная природа, они едины в одном – волатильность. Как следствие, банки и другие крупные игроки финансового рынка будут стремиться использовать связанные с этим спекулятивные возможности, прежде всего на валютном рынке, что породит периодические волны колебаний курса рубля. Банк России для предотвращения негативных инфляционных последствий таких колебаний будет либо периодически поднимать ставку, либо просто удерживать ее на достаточно высоком «защитном» уровне.

В-третьих, завышенная реальная ставка (ставка ЦБ минус инфляция) и стабильные девальвационные ожидания будут сдерживать инвестиции как частных лиц, так и крупного бизнеса. А те инвестиции, которые все же будут осуществляться, сосредоточатся либо на экспортных отраслях, либо на других активах, имеющих стабильные или растущие цены в иностранной валюте. В целом в комплекте с умеренно жесткой бюджетной политикой это сохранит на долгие годы весьма посредственные темпы роста экономики.

Но есть и хорошая новость: при такой политике кризисов в экономике России ожидать не приходится.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 4 октября 2017 > № 2337175 Константин Корищенко


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter