Всего новостей: 2498781, выбрано 2 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Кублановский Юрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТвсе
Кублановский Юрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТвсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика > lgz.ru, 25 октября 2017 > № 2474421 Юрий Кублановский

В лучших традициях русской политики

Сухомлинов Владимир

Поэт Юрий Кублановский оценил речь президента

Большой резонанс получила на минувшей неделе встреча президента Владимира Путина с участниками итогового заседания международного дискуссионного клуба «Валдай» в Сочи. «ЛГ» обратилась с просьбой дать свою оценку событию к поэту, публицисту, критику, искусствоведу Юрию Кублановскому. Он известен и как вдумчивый, не шумливый участник политических дискуссий на ведущих телеканалах страны. В советское время Кублановский печатался в основном в самиздате, а также за рубежом. В 1982-м вынужденно эмигрировал из СССР, но в 1990 году вернулся домой.

– Юрий Михайлович, наш президент часто выступает в различных аудиториях. Но речь на заседании клуба «Валдай» и ответы на вопросы его участников вызвали особый интерес. Что лично вам показалось примечательным в этом общении?

– Выступление Путина в Сочи напомнило мне его знаменитую мюнхенскую речь. Казалось, тогда им были расставлены все точки над «i» в вопросах международных отношений. Тогда им было ясно заявлено: у России есть свой внешнеполитический курс, который отвечает её национальным интересам. Ведь прежде этого не наблюдалось. Мы прожили более пятнадцати лет после 1991 года практически в политической зависимости от Запада, почти полностью потеряли самостоятельность. Мы были бессильны, например, помочь Югославии, когда дошло до того, что натовская коалиция стала бомбить столицу суверенного государства. Казалось, ниже падать некуда и уже не подняться. И вдруг речь Путина в Мюнхене, когда он сформулировал самостоятельный внешнеполитический российский курс.

И в Сочи он ещё раз его подтвердил – очень чётко, уверенно, с достоинством. Это многополярный мир, это призыв отказаться от технологий цветных революций, которые не сеют ничего, кроме хаоса. Это вообще трезвый взгляд на вещи.

Если сравнить то, что говорит Путин, с тем, что говорят лидеры Запада (и Европы, и Штатов), то это… даже не скажу сразу, с чем можно сравнить. Но между ними такой же контраст, как между тем, что говорил в своё время Александр Исаевич Солженицын и что говорили тогда наши кремлёвские старцы. Абсолютно полярные вещи. И если на Западе сейчас все отношения и высказывания ведущих политиков всё более выстраиваются на двойных стандартах, то Путин называет всё своими именами, и это звучит как оглушительная новость.

– Видимо, отчасти новость и то, что Путин много говорил о будущем человечества, необходимости повышения ответственности ведущих мировых игроков за перспективы развития, поиск возможностей регулировать сложные процессы в мире. Вопрос к вам как к поэту и мыслителю: почему его это волнует?

– Это волнует его потому, что Путин – очень национальный, русский политик, а русские не могут не задумываться о будущем. Это черта и русской философской мысли, и русской литературной мысли, и, безусловно, политической. Русский политик, русский мыслитель, русский литератор чувствуют свою ответственность за происходящее в мире. И очень остро чувствуют апокалиптичность, я бы так сказал, на­двигающейся катастрофы, боль и тревогу за будущее. И поэтому ищут ответы на те действительно глобальные вызовы, которые стоят перед нашей цивилизацией в ХХI веке. Это вызовы и экологические, и политические, и духовно-нравственные. Наша цивилизация в целом – потребительская цивилизация, мне кажется, катится к своему финишу. Она нуждается в значительных подвижках и изменениях. И Путин старается нащупывать новые пути, которые помогли бы без большой крови перейти цивилизации от потребительской идеологии к новой идеологии – идеологии самоограничения.

– Вы коснулись темы нарастающего, бесстыдного лицемерия Запада, его приверженности двойным стандартам. Есть ли шанс найти общий язык с такими «партнёрами» или противостояние будет ужесточаться?

– Двояко могу ответить. С одной стороны, я убеждён, что противостояние будет обостряться, что уже примерно в 30-е годы нашего века человечество ждёт большая, я бы так выразился, линька, то есть грядёт перекрой мира. С другой стороны, несмотря на то, что шансы на перестройку цивилизации невелики, «мужайся, сердце, до конца», как сказал поэт. И любой уважающий себя и человечество крупный политик обязан до конца проводить ту линию, которую он считает единственно целительной для происходящих процессов.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > lgz.ru, 25 октября 2017 > № 2474421 Юрий Кублановский


Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 24 апреля 2014 > № 1062137 Юрий Кублановский

ЮРИЙ КУБЛАНОВСКИЙ: ЧТО БУДЕТ С ТАКОЙ МАХИНОЙ, КАК РОССИЯ, И КУДА МИР КАТИТСЯ (" DELFI.EE ", ЭСТОНИЯ )

Маргарита Конышева

Недавно нашу страну по приглашению Международного медиаклуба "Импрессум" посетил знаменитый российский поэт, публицист, историк Юрий Кублановский. В интервью Delfi он прогнозирует печальное будущее не только для России, но и для всей нашей цивилизации.

- Не могу не начать с Украины. В связи с нею тревожно в мире вообще, в Эстонии - в частности. Можно сказать, что у нас все даже близко к панике - мол, Россия вот-вот нападет.

- Удивляюсь, почему паникуют в Эстонии. Получается просто по поговорке - в огороде бузина, а в Киеве дядька. Это совершенно надуманные, лишние и не имеющие под собой никакой почвы страхи. Это раз.

Во-вторых, разумеется, сейчас каждый человек задумывается над тем, куда и как может вырулить сложившаяся ситуация. Я хоть и поэт, но еще и историк, всю жизнь занимающийся революциями, потому что меня интересуют эти общественные судороги человечества, которые охватывают ту или другую нацию время от времени. Тем более, занимаюсь историей русской революции, обрушившей великую державу. В принципе, сценарий у всех революций один - эйфория, романтика, гражданская война в той или иной степени. Она уже идет на Украине. Настоящая война, чтобы стенка на стенку, долгие, затяжные военные действия - по-моему, в XXI веке это невозможно. Гражданская война приобретает другие формы - отчасти информационные, отчасти - формы бунтов.

За этим следуют обнищание, анархия, которые выливаются в конце концов в диктатуру, потому что не может же от государства остаться черная дыра, какие-то железные обручи должны стянуть эту государственную массу, которая образовывается в результате революционного процесса. В России такими железными обручами стянули общество большевики, ленинцы. Кто и что стянет Украину - непонятно. Мне кажется, что там некому ее стягивать и в конце концов будет какой-то внешний протекторат.

- Что должно произойти, чтобы отношения между Россией и Украиной нормализовались?

- К сожалению, я не вижу пока возможности для нормализации ситуации. Это может случиться только в том случае, если Америка и западный мир поймут, что анархия никому не на руку и просто одернут.

- В цикле передач "Имя Россия" вы представляли Пушкина. Насколько сегодня Пушкин востребован молодым поколением в России?

- Понимаете, сейчас происходит в культурном и цивилизационном мире революция гораздо более глобальная, чем та, которая на Украине. Это еще не все понимают. Постхристианская цивилизация вступает в новую фазу. Уходит книга как таковая. А вместе с книгой уходят и те культурные ценности, которые согревали нас и казались нам незыблемыми.

- То есть Пушкин в Интернете...

- Невозможен. Просто потому, что это книжная культура. Стихотворение, я знаю по себе, предназначено для страницы, для книги. Много зависит от того, как оно расположено на странице, от шрифта, от полей, все играет свою роль. Стихотворение - это не просто какой-то текст, а целый комплекс самых разных вещей. Даже когда в свое время мы получали в самиздате бледной машинописи на папиросной бумаге Мандельштама, Ходасевича или Анну Ахматову, эти носители тоже играли определенную роль.

Есть, конечно, "малое стадо", которое читает - и читает Пушкина. Вот, например, у моей дочери восемь детей, старшие уже доросли до такого возраста, когда могут его читать, и они читают.

- Сколько же детям лет?

- Старшему - шестнадцать... Есть школы в Москве с литературным профилем, но их очень немного. А в основном масса молодежи не то что в Пушкина, а вообще не способна углубиться в текст. Мышление стало клиповым, читающий не способен сосредоточенно воспринимать культурный материал.

- Ваша мама, учительница русской литературы, приучала вас к великим именам и строчкам? Это надо воспитывать в ребенке?

- Я считаю, что, конечно, надо. Хотя вижу, что это уходит из человечества - и изобразительное искусство, и гармония музыкальная, и литература. На смену им приходят какие-то эрзацы. Во что это выльется, непонятно. Повсеместно, и не только в России, в западном мире еще в большей степени, идет культурное уплощение молодежи (от слова "плоско"). Но я не могу себе представить русского человека, который не читал Пушкина.

- В Эстонии вас попросили порассуждать на тему, куда идет Россия. Так куда?

- Я не отделяю Россию от цивилизованного мира в целом. Не может у России быть какой-то отдельный путь от того, по которому идет Европа или даже Новый Свет. Я считаю, что вся наша цивилизация идет к какому-то финишу. Мне кажется, что уже в середине этого века будет значительный передел мира. На арену выступит третий мир, гораздо большую роль станут играть Китай, Индия, то есть будет цивилизационная линька и мало никому не покажется.

Я родился в 1947 году. Мне кажется, наше поколение - самое халявное. Мы не пережили ни войны, ни каких-то серьезных общественных испытаний, ни пыток, ни лагерей. Но боюсь, что уже наших детей и внуков ждут очень серьезные испытания, к которым они не будут готовы, поскольку воспитываются в гедонистической психологии.

- Что же все-таки будет с такой махиной, как Россия?

- Трудно сказать. Ничего хорошего я не жду ни для России, ни для Европы, которая мне кажется даже еще более хрупкой, чем Россия. Во мне живет какая-то вещая тревога, я бы так сказал.

- Крым - не стартовая площадка для чего-то ужасного, что должно произойти с Россией?

- Нет, не думаю. Я считаю, что это эпизод и через полгода забудется и появятся другие, более серьезные предметы для переживаний и тревог.

- Известно, что вы ведете дневники, запечатываете их, отправляете в Российский государственный архив литературы и искусства с пометкой - не вскрывать до 2020 года. Почему именно до 2020-го и, если не секрет, что в этих дневниках?

- До 2020 года - потому, что там все-таки слишком много интимного. Хотя фрагменты из разных лет я напечатал в журнале "Новый мир", в шести номерах, конечно, убрав все то, что может сейчас кого-то задеть. Там - все: и мои размышления, и фиксация происходящего. Когда я вернулся из эмиграции в Россию, в 90-м году, и увидел, что происходит что-то невероятное, именно - демонтаж социалистической системы, я решил фиксировать происходящее, допустим, несколько раз в неделю, как получится. Думаю, что это будет достаточно объемная картина нашей жизни рубежа веков.

- Вы много жили за границами России, много повидали на своем веку, что вас еще способно удивить?

- Кто не удивляется, тот не пишет стихов. Почему такая депрессивная поэзия сейчас у многих моих коллег? Потому, что они брюзжат и не удивляются ничему. Я удивляюсь прежде всего красоте мира. Стихи я пишу в основном осенью, каждая осень меня поражает своей красотой, особенно русская осень.

- Вот и Александр Сергеевич...

- Да, губа у него была не дура.

- На что вы обратили внимание в Эстонии в этот свой приезд?

- Много раз бывал в Эстонии, последний раз - лет пятнадцать назад. Сейчас поразили меня две вещи. Отсутствие выходцев из третьего мира, которыми заполнены как Париж, так и Москва. Это - страна белых, что сейчас огромная редкость, в Европе больше такого не найдешь, ну, может, еще в других странах Прибалтики. А еще поразила поразительная чистота в контраст с современной Россией, с Парижем, который находится в помоечном состоянии.

- Чем вы объяснили бы, что у нас практически нет "выходцев из третьего мира"?

- К чести эстонцев, они справляются своими силами. И не брезгуют черной работой.

- Сказать, что между Эстонией и Россией плохие отношения - не сказать ничего...

- Это, очевидно, на том уровне, который не касается повседневности. Скорее, в значительной степени это придумывается политиками и идеологами, чем является реальностью. Рядовые люди гораздо трезвее, проще и яснее, чем те, кто пытаются их направлять и стравливать. И в России - то же самое.

Но к русским, а их здесь все-таки немало в Прибалтике, надо относиться с большим уважением, чем делают нынешние ваши политики.

- Русским Эстонии надо сохранять свой язык, за это надо бороться, за это надо стоять?

- Что скажешь... Столько развалено уже всего, начиная с замечательной семиотической школы в Тарту (я несколько раз бывал у Лотмана, мы были друзьями). От этого мало что осталось. Как на всем постсоветском пространстве - вместе с водой выплеснули ребенка. Это был идиотизм - отказываться от хорошо налаженной системы изучения русского языка. Русский язык - это сокровище, надо было бережно сохранять его изучение, а не отказываться от него по политическим соображениям и остаться без русского языка, тем самым колоссально обеднив собственную культуру и нацию.

Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 24 апреля 2014 > № 1062137 Юрий Кублановский


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter