Всего новостей: 2499594, выбрано 25 за 0.026 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Миллер Алексей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаНефть, газ, угольвсе
Миллер Алексей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаНефть, газ, угольвсе
Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579580 Алексей Миллер

Неуловимый малоросс: историческая справка

Алексей Миллер – доктор исторических наук, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге, член Общественного совета при Федеральном агентстве по делам национальностей, приглашенный профессор Центрально-Европейского университета (Будапешт).

Резюме Концепт малоросса позволял сохранять множественную лояльность, множественную идентичность. Понятие «малоросс» как вариант самоидентификации сегодня уже умерло, но умирало оно долго и мучительно – не само по себе. Его вытравливали. Обзор проблемы с послесловием Алексея Миллера.

Данный материал представляет собой извлечение из статьи «Малоросс» в книге Миллер А., Сдвижков Д., Ширле И. (ред.) «Понятия о России». К исторической семантике имперского периода. М., НЛО, 2012. Т.2, p. 392-443. Краткий вариант статьи - «“Малоросс”: эволюция понятия до Первой мировой войны», также опубликован в журнале «Новое литературное обо зрение» № 108 (2/2011)). Авторы – А.Л. Котенко, О.В. Мартынюк, А.И. Миллер.

Понятие малоросс (малорус) – этно- и соционим с долгой историей и весьма драматичной судьбой. Этот идентификатор, бывший и самоназванием, и «внешним» определителем, в некий момент истории оказался оружием ожесточенной борьбы в сложных структурах взаимодействия с большим числом акторов. Поэтому малоросс и производные от него понятия функционировали в нескольких взаимосвязанных, но существенно различавшихся контекстах. С определенного времени для части самой группы, идентифицировавшей себя как малороссов, понятие малоросс стало заменяться понятием украинец. Это, в свою очередь, вызывало сопротивление, порой весьма ожесточенное, как среди тех, для кого малоросс оставался легитимным понятием самоидентификации, так и со стороны официальных властей империи и русского общественного мнения. Особенность русского дискурса о малороссе состояла в том, что сами понятия великоросс, русский, общерусский приобретали тот или иной смысл в зависимости от интерпретации понятия малоросс. В XVIII–XX вв. понятие малоросс пережило несколько кардинальных трансформаций, становилось не только оспариваемым, но и прямо «боевым», чрезвычайно нагруженным политически.

Рождение и взросление малоросса

Неологизм из греческого, Малая Росия, появился на свет в XIV веке и сначала обозначал польскую часть Киевской митрополии, а после 1648 г. – территорию казацкой Гетманщины. Он особенно вошел в оборот во второй половине XVI века, но поначалу использовался местным духовенством исключительно во время контактов с Московией.

В 1674 г. был опубликован подготовленный в среде киевского духовенства «Синопсис», который пытался связать Киев и Москву с помощью религии и династии, вместе с тем представив население Мало- и Великороссии как единое целое, назвав его общим славеноросским христианским народом (касательно киевских времен), или православнороссийским народом (во времена Алексея Михайловича). Однако эта идея во второй половине XVII века оставалась лишь одним из целого ряда вариантов оценки связи Малороссии с Великороссией и их «народов». В изданном в начале XVII в. «Лексиконе треязычном» Федора Поликарпова не было отдельных статей о малороссах или украинцах, но в некоторых местах автор словаря указывал на отличность последних от московитов.

Своеобразный Sattelzeit в понимании малоросса/Малороссии наступил, вероятно, в начале XVIII века. После Полтавской битвы выходец из Киева Феофан Прокопович предложил заменить Украину/Малороссию в качестве «малороссийского отечества» и объекта первостепенной лояльности «малороссийского народа» на Россию. В его текстах под Полтавой сражаются уже не мало- или великороссияне, но российское воинство, россияне. Имперская Россия оказалась поднята на уровень нового отечества, опустив Малороссию на уровень локальной родины, или просто места рождения. Концепция Прокоповича прижилась, разумеется, не сразу, да и не до конца.

Но в целом можно сказать, что понятие малоросс появляется в русском языке под влиянием из Киева на рубеже XVII–XVIII веков. В русский язык постепенно входят малороссияне/малороссийцы/малороссиянцы/малороссы в географическом (не этническом!) значении жителей, уроженцев Украины/Малороссии. Уничижительным вариантом понятия было малороссийчик. В XIX веке малоросс входит как понятие, обозначающее население Малороссии левого берега Днепра, соединенное с великороссами общим сувереном и религией, но ни в коем случае не этнически или же исторически.

В имперской культуре 1790–1850-х гг. местный (малорусский) патриотизм и культурная лояльность империи не воспринимались антагонистически. В первой трети XIX века умы образованной публики занимали преимущественно вопросы армии и государства, а не этносов, его населяющих. Она проявляла интерес к Малороссии/малороссам только как к частному примеру более общих проблем. Кроме того, благодаря романтическому «открытию» Малороссии во многих «сентиментальных травелогах» путешественников из Великороссии, до 1830 г. в русских взглядах на южные территории складывается устойчивый шаблон: для представителей образованного общества это был преимущественно «туземный» любопытный руссоистский мир (Юг, «наша Италия», Швейцария или Шотландия), населенный патриотическими, добродетельными и просвещенными дворянами, а также изобретательным и добродетельным крестьянством. О «войнах исторической памяти» и речи не было.

Тогда же появляются и публикации, которые, следуя идеям предыдущего поколения о том, что малороссы – «наши», подчеркивали в то же время, что они – «не мы»; что хотя «доныне Малороссияне только исповедуют Греческую веру, говорят особенным диалектом Русского языка, и принадлежат к политическому составу России, но по народности вовсе не русские». Наиболее радикальной попыткой изменить значение понятия малоросс в первой трети XIX века была «Русская правда» Павла Ивановича Пестеля, предполагавшая в рамках задачи по превращения империи в «единую и неделимую» нацию полную ассимиляцию малорусов и белорусов. Власти империи, разумеется, были более осторожны в своей политике, но отчасти идеи Пестеля в отношении малорусов и белорусов разделяли.

После 1830 г., частично под влиянием польского восстания, но главным образом из-за идей народности появляется большое количество статей о русской истории и этнографии, а особенно (и здесь польский импульс был весьма важен) – об украинцах/малороссах, тексты (о) которых становятся своего рода аргументами против поляков.

Проблематизация малоросса

В 1840-е гг. началось переосмысление понятия малоросс со стороны зарождающегося украинского националистического движения. Провозглашая идею создания независимого украинского государства в составе славянской федерации, члены Кирилло-Мефодиевского общества, раскрытого в Киеве в 1847 году, выдвигали две трактовки понятия украинец. Николай Костомаров в духе элитарного старшинского патриотизма делал акцент на свободу и социальное равенство, которые считал главными ценностями украинца. Другой участник общества, Пантелеймон Кулиш, больше значения придавал «крови», то есть этничности.

Раскрытие Кирилло-Мефодиевского общества вывело проблематизацию понятий малоросс и Малороссия в русской мысли на новый уровень. Виссарион Белинский уже в середине 1840-х гг. говорил о слиянии Малороссии с Россией и исчезновении «малороссийского языка». Другие авторы уже отмечали определенную политизацию самого «малороссийского» дискурса. Славянофилы же отчетливо следовали традиции видеть в малороссах/украинцах отдельный народ. Похоже, что в это же время именно в связи с делом Кирилло-Мефодиевского общества впервые появляется и термин украинофильство, скроенный по образцу уже ставшего к тому времени привычным славянофильства.

Чуть позже между историками началась дискуссия вокруг наследия Киевской Руси, а в недрах имперской бюрократии – обсуждение отношения к малорусскости. На всех уровнях имперской власти от министра до рядового цензора «малороссийское особничество» рассматривалось прежде всего как проявление традиционалистского регионального патриотизма, как своеобразный пережиток старины, вызывавший недоверие и осторожное отторжение.

К середине XIX в. в дискуссии Малороссия впервые прозвучала не как локальная «родина», а уже как «отечество» малороссов как отдельного народа, обсуждалась правильность написания – Укрáйна или Украúна, а в текстах малороссийское вытеснялось украинским. Так началось складывание националистического понятия украинец.

Новые тенденции сразу же встретили протест в малорусской среде, а в 1861–1862 гг. произошла резкая эскалация враждебности к украинофильству и в русском общественном мнении. Аналогии с западноевропейским опытом ассимиляторской политики национального строительства, призванные подтвердить вредность и бесперспективность украинофильства, становятся общим местом. В целом в начале 1860-х гг. малоросс становится в дискурсе русской прессы обозначением человека, более или менее лояльного общерусской идее, а украинофил обозначает нечто по меньшей мере подозрительное или однозначно враждебное и нередко сопровождается понятием сепаратист.

В среде бюрократии в начале 1860-х гг. безусловно доминируют понятия малоросс и Малороссия, причем и здесь за ними уже очевидно скрывается проблема. В 1860 г. петербургский цензор В.Н. Бекетов, не найдя в очередной книге Кулиша «ничего предосудительного, кроме некоторых слов, намекающих на стеснительное положение Малороссии при завладении ею русскими», тем не менее усомнился, «может ли вообще быть допущена история Малороссии, в чем как бы высказывается самостоятельность этого края». Традиционный мотив постепенно стирающихся различий между малороссами и великороссами сочетается с новыми темами – угрозой реанимации этих различий и параллелью с державами, десятилетиями проводившими политику строительства модерных наций. Вскоре, после 1866 и 1870 гг., к ряду этих параллелей добавится и Германия.

В отношении к терминам язык и наречие применительно к украинскому/малорусскому языку еще некоторое время сохранялся разнобой, хотя идея о том, что следует настаивать на малорусском наречии русского языка, уже широко распространена.

С 1860-х гг. начинается массовое использование разными авторами псевдонима «Украинец», и к концу 1860-х – началу 1870-х гг. для наиболее националистически настроенных из них этот вопрос приобретает первоочередное значение. В то время как украинцы стремились «со шкурой сдереть с себя» малоросса, малороссы ополчались против Украины и украинца. При этом, настаивая на русском, киевские противники украинцев не собирались отказываться от малоруса и хохла. Главный орган малороссов, газета «Киевлянин», в очерке из Воронежской губернии, где рядом жили велико- и малорусские крестьяне, с умилением рассказывала о «соединении малорусской опрятности и некоторого чувства изящества с великорусской энергией и предприимчивостью» как о символическом воплощении общерусского единства. «Киевлянин» боролся за право «собственности» на Шевченко, Костомарова, Максимовича с украинофилами.

Либеральные публицисты в Петербурге старались найти какой-то средний путь между этими взаимоисключающими точками зрения, боровшимися на Киеве. В дискуссии возникает термин «раса», понятие украинца начинает антропологизироваться, и на первое место кроме языка выходит именно расовый признак.

Украинец против малоросса

Баталии по поводу статуса малорусского языка/наречия не утихали в течение всей второй половины XIX и начала ХХ в. Часто в контексте этих споров использовалось понятие общерусский язык. Новый импульс дискуссии получили после признания украинского самостоятельным языком в 1904 году. Это несколько убавило категоричности в высказываниях противников украинского движения, но отнюдь не прекратило полемику.

«Понятийная война» захватила и Галицию. Обилие версий национальных самоназваний стало результатом борьбы сторонников разных концепций национального самоопределения, обострившейся в среде галицийских русинов во второй половине XIX – начале XX века. Для представителей всех направлений главным самоназванием вплоть до Первой мировой войны оставался традиционный этноним Русь, но интерпретировали его по-разному. За малозаметными различиями в написании прилагательного руский – русский – руський стояли существенные расхождения галицийских «старорусинов», «русофилов» и «украинофилов».

Контакты как с украинофильскими, так и с панславистскими деятелями из Российской империи, заметно усилившиеся в 60-е гг. XIX в., привели к тому, что термины Малая Русь, малоруский, малороссийский стали самоидентификаторами в публичном дискурсе. Уже во второй половине 1860-х гг. ряд видных деятелей галицко-русского движения, не меняя малоруской самоидентификации, стали подчеркивать культурное единство «со всем русским миром». Украинофилы сначала повсеместно использовали термин малоруський народ, уравнивая понятия Русь и Малая Русь, а затем и Украина (Русь-Украина). Но уже в начале ХХ века Малороссия и малороссийский (наряду с русский) утвердились как национальные самоназвания русофилов («москвофилов») и стали неприемлемыми для их оппонентов – украинофилов-народовцев. Русофилы подвергли эту тенденцию критике с теми же аргументами, что использовались противниками украинцев в России. Можно проследить и примеры влияния галицийских сочинений на русский дискурс.

Уже в конце XIX века украинские деятели отказываются от терминов малоросс и украинофил. Кодифицированную форму украинский национализм приобрел в «Словаре украинского языка» Б.Д. Гринченко (1907–1909): в нем ожидаемо отсутствовали малоросс и хохол, а среди «украинских» статей было также «украинство: свойство и деятельность украинца в национальном смысле». Консолидация результатов этого нового этапа «борьбы за понятия» происходит после революции 1905 г., в принципиально новых условиях.

Возникла легальная политическая конкуренция, связанная с выборами городских дум и Государственной думы. Резкое ослабление цензурного пресса позволило легально выходить украинским изданиям, которые включились в полемику с русскими. Среди первых особая роль принадлежала ежедневной газете «Рада». Главным оппонентом «Рады» был «Киевлянин», продолжавший антиукраинскую линию 1870-х гг. и ставший главным органом созданного усилиями Анатолия Савенко и Дмитрия Пихно под патронатом Петра Столыпина Киевского Клуба русских националистов (далее: ККРН). Примерно в это же время в Киеве создается и Общество украинских прогрессистов (Товариство українських поступовців, далее: ТУП). Эти организации олицетворяли два лагеря, непримиримых в своем отношении к украинству.

Особенность киевской ситуации состояла в том, что украинские активисты и малороссы-антиукраинцы из ККРН обращались к одному и тому же местному читателю, то есть к тому политически еще не определившемуся малороссу, хохлу, которого одни хотели сделать украинским националистом, а другие – националистом русским. Прежняя борьба за интерпретацию понятия малоросс дополнилась борьбой за умы и сердца реальных людей.

2018-2-2-6

Следуя логике этой борьбы, оба лагеря, состоявшие из выходцев из одной среды и часто хорошо знакомых друг с другом, старались представить друг друга в самом черном цвете. ККРН в дискурсе «Рады» – черносотенцы, реакционеры и предатели собственной нации. В дискурсе КРНН круг «Рады» и ТУП – мазепинцы, отщепенцы, раскольники, сепаратисты, русофобы, агенты внешних сил, причем теперь не только и даже не столько поляков, сколько Австрии и Германии. Если для «Рады» малороссы-антиукраинцы все сплошь были реакционеры, то «Киевлянин» всех украинцев-националистов представлял космополитами, социалистами и беспринципными революционерами.

Но ситуация кардинально менялась, когда обе стороны начинали говорить о малороссе неполитизированном. Для украинцев такие люди были прежде всего жертвами русификации и «несознательными украинцами», теми, кого надо было спасти для украинской нации. Великоросская же культура для украинских националистов была бедной и грубой. Они часто намекали на пристрастие великороссов к спиртным напиткам, бешеным пляскам и грубому обращению с близкими. В этом смысле украинский дискурс разделял западное видение русских как полудикого азиатского народа, неспособного к европейскому образу жизни. Центральные российские губернии подобно метрополии выкачивали из Малороссии средства, не возвращая их в форме развития школьного образования и развития инфраструктуры. Таким образом, великоросс – колонизатор, пренебрегающий потребностями порабощенного народа. В политическом плане восточный тип великороссов представлялся патриархально-реакционным, причем это касалось не только монархистов, но и кадетов – союзников украинских националистов. Стремление некоторых малороссов к подражанию великорусской культуре как непременно высшей в ущерб развитию собственной понималось как заблуждение или результат подавления и травмы от насильственной русификации.

Для киевских русских националистов малоросс «звучит гордо». Они, продолжая линию «Киевлянина» 1860–1870-х гг., соревновались с украинскими националистами за культурное наследие Малороссии, стараясь утвердить малороссийскую принадлежность многих ключевых фигур, включая Шевченко, на которых претендовал и украинский пантеон. «Сепаратистические» нотки у Шевченко, по их мнению, появились только под воздействием вредных влияний полонофильского кружка Кирилло-Мефодиевского братства.

При этом деятели клуба русских националистов уже не принимали безоговорочно привычных стереотипов образа малоросса как веселого, добродушного обитателя Юга, любящего вкусно поесть и спеть красивую песню. Они не раз жаловались на великороссов за упрощенное понимание ситуации в Юго-Западном крае, пытаясь показать, что малоросс может быть современным городским обывателем, истинным буржуа, которых так не хватало в империи. Мультимиллионеры Михаил Терещенко и Павел Харитоненко в этом смысле были блестящими образцами типа малоросса-предпринимателя и малоросса-купца. Со временем ККРН стал претендовать и на лидерство среди русских националистов в масштабе всей империи, ссылаясь, среди прочего, на свои успехи в ходе избирательных кампаний.

Если в первой половине XIX в. в малороссе «заново открывали» русскость, искаженную и подавленную польскими влияниями, то в начале ХХ в. о польских влияниях почти забыли, русскость малоросса воспринималась (или представлялась) как естественная. Ее теперь нужно было «защищать» от «отравляющего влияния» украинской пропаганды, но по своему качеству малороссийская русскость даже претендовала быть более основательной и прочной, чем великорусская, податливая на искушения революционных идей и обманчивые голоса из среды окраинных меньшинств.

Столичный взгляд на малоросса

По мере того как правые русские националисты, прежде всего ККРН, усиливали позиции в ходе выборов, кадеты вынуждены были искать в Юго-Западном крае союзников против правых именно в среде украинского движения. Сотрудничество носило главным образом тактический характер, у сторон были весьма разные взгляды на «украинский вопрос», но, ведомые логикой партийной борьбы, кадеты включали в свои выступления некоторые постулаты украинского лагеря и заступались за украинцев в Думе, когда те подвергались репрессиям со стороны властей. ККРН же неизменно призывал дать правительству «навести порядок», когда это действовало против украинского движения. В этих условиях и ККРН, и ТУП пытались по-своему сформировать общественное мнение о малороссе и украинском вопросе в столицах империи.

Правые представители Юго-Западного края охотно выпускали на трибуну Думы крестьянских депутатов, выступавших от имени всех крестьян-малороссов. А самой действенной пропагандистской акцией киевских малороссов-антиукраинцев стала публикация в Киеве в 1912 г. книги чиновника по особым поручениям, киевского цензора Сергея Щеголева «Украинское движение как современный этап южнорусского сепаратизма». До революции книга выдержала четыре издания, причем, наряду с первой пространной версией, Щеголев издал еще и краткую, более приспособленную для сугубо пропагандистских целей. Он собрал огромный объем информации (его книга до сих пор остается самым подробным описанием украинского движения того периода) и с помощью многочисленных цитат решительно доказывал сепаратистскую природу украинского движения. Он, между прочим, внес свою лепту в дискуссию о понятиях, разводя термины украинец и мазепинец и демонстрируя готовность первый из них «легализовать», превратив его в синоним лояльного малоросса.

В том же 1912 г. Петр Струве, сильно разругавшийся со своими коллегами-кадетами именно из-за украинского вопроса, поскольку занимал в нем позиции, не предполагавшие даже тактического союза с украинским движением, демонстрировал, независимо от Щеголева, ту же тенденцию легализовать и перезагрузить понятие украинец, сделав его синонимом малоросса. Здесь можно увидеть один из источников того дуализма уже в понятии украинец в самой украинской среде, который столь характерен для XX и XXI века – в одной трактовке это человек заведомо враждебный России и русским, в другой – близкий.

2018-2-2-7

Украинский лагерь быстро пришел к мнению о необходимости ответить Щеголеву, чтобы нейтрализовать пропагандистский эффект его книги в столицах империи. Петр Стебницкий и Александр Лотоцкий, две наиболее влиятельные фигуры в украинских кругах Петербурга, подготовили большую брошюру «Украинский вопрос», анонимно изданную в Петербурге в 1914 году. Этот текст, обращенный к великорусскому читателю, представлял собой сознательную попытку подогнать под читателя не только идейное содержание, но и понятийную систему. В нем малоросс, хохол, кацап лишены негативной коннотации, уже вполне характерной для «внутреннего» украинского дискурса. Малоросс/малорусский неоднократно употребляется там, где во «внутреннем» дискурсе определенно стояло бы украинец/украинский. Вместе с тем Стебницкий и Лотоцкий стараются осторожно, без нажима, отстоять термин украинский и перед великорусским читателем, пытаются переосмыслить понятие общерусский язык, рассуждая в том смысле, что вернее было бы говорить об «общероссийском, в государственном смысле, чем общерусском как соединении велико- и малорусских черт».

«Украинский вопрос» – наиболее полное выражение устойчивой тактики украинских авторов в их обращении «вовне», когда и тезисы, и понятия вынужденно или из тактических соображений приспосабливались к аудитории. Таким образом, понятия малоросс, украинец и другие, связанные с ними, были не только предметом рефлексии и споров внутри разных политических лагерей. Анализу и попыткам манипуляции подвергались понятийные системы оппонентов.

Вместо послесловия: долгая смерть малоросса

После революции 1917 г. и Гражданской войны идея общерусской нации, объединяющей великороссов, малороссов и белорусов, была вынуждена эмигрировать из Советской России вместе с ее носителями. Одними из главных ее хранителей были те, кто отстаивал свою малорусскую идентичность. Студенты, создавшие в Праге в 1925 г. «Общество единства русской культуры», писали: «Мы – малороссы и белорусы, не отказываемся от наших народных особенностей, знакомых и любимых нами с детства, от языка родного края, от песен своего народа. Нам дороги его нравы и обычаи, весь его бытовой уклад. Но мы не забываем, что все мы – украинцы, кубанцы, галичане, белорусы (здесь украинцы – одно из региональных названий. – Авт.), все, без различия политических убеждений, в то же время и русские, наравне с великороссами. Как баварцы и саксонцы – немцы наравне с пруссаками, провансальцы и гасконцы – французы наравне с бретонцами, тосканцы и сицилийцы – итальянцы наравне с ломбардцами. Для нас ясно, что великая Россия не равнозначна Великороссии. Над созданием общего отечества русских малороссы и белорусы трудились не менее великороссов…».

2018-2-2-8

Помимо таких безыскусных суждений были и попытки заново осмыслить эту ситуацию с осознанием ее сложности, изменений, произошедших в годы войн и революций. Вот, например, Василий Шульгин в 1922 г. в книге «Нечто фантастическое» призывает сосредоточиться на «прочном устройстве русского племени». И племя это у него включает «южнорусский народ, который сначала поляки, а потом немцы называли украинцами». Он рассуждает так: «Все окраины вместо федерации пожаловать широкой автономией. В то время, как в России будут областные автономии – Петроградская, Московская, Киевская, Харьковская, Одесская, здесь будут области: Литовская, Латышская, Грузинская. Там будет, например, Киевская областная Дума, а здесь – Литовский Сейм… В Харьковской областной Думе председатель обязательно должен говорить по-русски, а остальные – кто во что горазд, хоть по-украински. А здесь, например, в Латвии председатель – обязательно по-латышски, а остальные, если хотят – хоть по-русски». Это, конечно, сознательное фраппирование, но и попытка подсказать тем в России, кто как раз в 1922 г. занят проектированием СССР. Но были и такие серьезные люди, как, например, Николай Трубецкой, который уже позже, в 1927 г., рассуждает о том, что «краевая и племенная дифференциация русской культуры не должна доходить до самого верха культурного здания, до ценностей высшего порядка, в то время как на нижнем этаже племенные и краевые перегородки должны быть сильно развиты и отчетливо выражены». С такой программой он пытается обратиться к украинской части постреволюционной эмиграции и говорит о том, что «сама правомерность создания особой украинской культуры, не совпадающей с великорусской, уже не подлежит отрицанию, а правильное развитие национального самосознания укажет будущим творцам этой культуры как ее естественные пределы, так и ее истинную сущность и истинную задачу: быть особой украинской индивидуацией общерусской культуры». Трубецкому отвечал Дмитрий Дорошенко, но готовности принять аргументы знаменитого лингвиста он не продемонстрировал.

В 1929 г. русские эмигранты в Праге создают издательство с символическим названием «Единство». Они издают целую серию брошюр, задача которых – объяснить историческую противоестественность украинства как отдельной национальной идеи. Профессора Лаппо, Волконский, Мякотин публикуют свои исторические и филологические рассуждения на эту тему. Особняком среди этих брошюр стоит брошюра Петра Бицилли – очень глубокого мыслителя, который преподавал не в Праге, а в Софийском университете. Он говорил следующее: «Аргумент исторический я оставляю не имеющим никакой силы. А аргумент филологический считаю основанным на недоразумении (это к вопросу о том, возможна ли отдельная украинская нация. – Авт.). Украинская нация существует «виртуально», существует «в потенции», в возможности. Я далек от того, чтобы считать это утверждение несерьезным. Напротив, в нем много правды. Расовое, культурное, языковое, историческое сродство – суть условия близости, а не доказательства ее. Близость одного народа другому – факт психологический. Она либо переживается, либо ее нет». И дальше Бицилли говорит, что «…украинскую нацию создать можно. В этом украинизаторы вполне правы».

Заметим, что все эти рассуждения сделаны в 1930 году. До конструктивистских теорий нации, до Геллнера, Андерсена остается больше 50 лет. То есть Бицилли здесь пионер не только в плане политического понимания ситуации, но и в плане методологическом, научном. И можно даже сказать, что, вполне вероятно, Андерсен и Геллнер были знакомы с этими рассуждениями Бицилли, потому что он опубликовал их по-английски в статье в начале 1930-х гг., в чикагском журнале The Modern History.

В Советской же России понятие малоросс тотально делегитимируется. Оно вообще исключается из политического языка. В переписи населения 1926 г. категории «малоросс» нет. Есть инструкция переписчикам, что если человек себя определяет как малоросс, ему нужно объяснить, почему этим словом далее пользоваться не нужно и почему правильно говорить «украинец». И в принципе маркер «малоросс» нагружается – это очень характерно для последующего развития украинского сознания – негативным содержанием, что «малоросс» – обидное прозвище, наследие русификации и колониализма. Это слово становится очень «токсичным». В конце 1920-х – начале 1930-х гг. разворачивается конфликт между Лазарем Кагановичем и комиссаром-украинизатором Александром Шумским, который, критикуя партийное руководство в том, что оно недостаточно быстро, решительно и агрессивно проводит украинизацию, как-то обозвал своих оппонентов из числа украинцев малороссами. И это стоило ему, скорее всего, жизни (он был сослан, а впоследствии убит), потому что до того, как это произошло, готовился план перевести его на какую-то хозяйственную работу неидеологического характера в центр. Убрать с Украины, чего он и сам хотел как единственного способа выйти из уже проигранного противостояния. Его надежда сохраниться в партийной номенклатуре была убита использованием понятия «малоросс» в отношении своих партийных коллег, потому что он этим «выдал свою агрессивную националистическую сущность».

В этом смысле очень любопытно письмо двух школьных учителей из Черновицкой области, жаловавшихся Сталину на украинизацию школы сразу после войны. Эти люди, попавшие в СССР только в 1940 г., когда была аннексирована у Румынии Буковина, вскоре снова выпали из советской жизни, когда Румыния заново взяла Буковину в 1941-м. У них не было времени вполне усвоить советский подход к украинскому вопросу, и они излагают в письме ту дореволюционную концепцию триединой русской нации, которая включала в её рамки не только великорусов, но также белорусов и малорусов, и протестуют против украинизации, которую в 1940 г. не успели начать, зато в 1947 г. проводили весьма энергично. Эти лояльные советские граждане пишут Сталину: «Родственные племена, народы объединялись в одну нацию, в один народ, а эта тенденция отделения украинцев от русских и вообще разъединение русской нации на великорусов, белорусов и украинцев (малоросов) как на отдельные народы, это пагубный путь регресса, и если мы пойдем по этому пути назад, то и украинцев можно делить на еще более древние племена: на полян, древлян, дреговичей, радимичей и т.д., а ведь ни одно государство не раздробляет свой народ, свою нацию на племена глубокой седины, и наша задача – тоже объединить, сцементовать в единое, целое, монолитное государство все близкие, родственные русские племена».

Никто, кто жил в Союзе в 20-е–30-е гг., такого письма написать бы не мог – ну только если бы он находился в коме все это время. Письмо показывает, что у людей, которые не подвергались советской идеологической обработке, идея общерусской нации оказывалась очень живучей. Это письмо последних «общеруссов», если можно так выразиться.

И таким образом, отношение к понятию «малоросс» долгое время оставалось в СССР предметом очень жесткого идеологического регулирования. И когда во время Майдана понятие «малоросс» использовалось как презрительное обозначение таких украинцев, которые, с точки зрения майданной стороны, неизлечимо зомбированы советской и российской пропагандой, в этом нетрудно увидеть сарказм истории.

Александр Воронович исследовал политику памяти в непризнанных республиках (Донбассе, Приднестровье) и показал, что они не формируют отдельный национальный нарратив и в то же время не реанимируют общерусскость, не возрождают «малоросса» как вариант идентичности. Они скорее акцентируют интернациональность. Это позволяет уверенно утверждать, что понятие «малоросс» как выражение определенной идентификации отошло в прошлое.

Концепт малоросса позволял сохранять множественную лояльность, множественную идентичность. Понятие «малоросс» как вариант самоидентификации сегодня уже умерло, но умирало оно долго и мучительно – не само по себе. Его вытравливали.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579580 Алексей Миллер


Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 13 марта 2018 > № 2532826 Алексей Миллер

Встреча Дмитрия Медведева с председателем правления ПАО «Газпром» Алексеем Миллером.

Обсуждались итоги работы компании в зимний период на внутреннем и европейском рынках, а также вопросы сотрудничества с НАК «Нафтогаз Украины».

Из стенограммы:

Д.Медведев: Алексей Борисович, давайте начнём с подведения итогов зимнего сезона, потому что, несмотря на сохраняющуюся морозную погоду, в том числе в европейской части нашей страны, календарная зима закончилась и климатическая тоже подходит к своему завершению. Каковы итоги работы как на внутреннем рынке нашей страны, так и по экспорту?

А.Миллер: Зимний период подходит к концу, и можно подводить предварительные итоги.

Без сомнения, на поставки газа нынешней зимой оказал влияние очень холодный февраль и в России, и в Европе. «Газпром» в полном объёме удовлетворил спрос со стороны российских потребителей и потребителей на европейском рынке.

«Газпром» в феврале поставил 30,7 млрд кубометров газа потребителям Российской Федерации. Это максимальный объём за последние пять лет. При этом с начала этого года поставки газа российским потребителям из газотранспортной системы на 5,6% больше, чем в 2017 году.

Февраль, особенно конец февраля, на европейском пространстве выдался очень и очень морозным, и спрос на российский газ рос очень высокими темпами. Суммарно за февраль мы установили исторический рекорд поставок газа на европейский рынок – 17,4 млрд кубометров газа, это на 6,8% больше, чем в историческом по объёму поставок феврале 2017 года.

В течение 10 дней подряд «Газпром» обновлял исторические суточные рекорды поставки на европейский рынок. И 2 марта мы установили мегарекорд – поставили 713,4 млн кубометров газа. Это очень большие объёмы, и эти объёмы поставлены благодаря тому, что компания «Газпром», Россия располагают соответствующими мощностями для поставок газа в таких объёмах для удовлетворения пикового спроса. В годовом исчислении эти мощности составляют 260 млрд кубометров газа – с пониманием того, что в 2017 году, рекордном году, мы поставили на европейский рынок 194,4 млрд кубометров.

Без сомнения, это наша уникальная возможность. Без сомнения, это наше конкурентное преимущество. И эта уникальная возможность удовлетворять такие высокие пиковые потребности на рынке – это также и уникальная возможность для наших европейских потребителей. Нынешней зимой «Газпром» подтвердил, что является надёжным, ответственным поставщиком, который в полном объёме и в срок исполняет свои обязательства.

В подземных хранилищах Европы сегодня газа осталось очень мало – где-то 25%. В некоторых странах этот уровень вообще критический – где-то 10%. И это значит, что в предстоящий период закачки, летом, спрос на российский газ будет также высоким. Конечно, в условиях, когда добыча газа в самом Европейском союзе снижается, когда растёт спрос на российский газ и мы видим, что растёт и пиковый спрос, ещё большую актуальность приобретают новые экспортные газотранспортные проекты поставки российского газа на зарубежные рынки. Это и «Турецкий поток», и «Северный поток – 2».

Д.Медведев: Действительно, такая динамика потребления российского газа показывает, что это весьма востребованный продукт на европейском рынке. Причём объёмы потребления растут, и это, действительно, делает весьма актуальной задачу оптимизации поставок газа на европейский рынок, включая те проекты, о которых Вы сказали. Эти проекты важны.

Но есть и другие факторы, которые так или иначе сказываются на потреблении газа и о которых в последнее время достаточно много говорят. Я имею в виду решения стокгольмского Арбитражного института, арбитражного суда, в отношении вашего спора с украинской компанией. Каковы последствия для «Газпрома»? Какие шаги собирается предпринять или уже предпринял «Газпром», включая судьбу договора? Насколько я знаю, в настоящий момент вами уже практически заявлен иск о расторжении существующего договора с украинским контрагентом.

А.Миллер: Стокгольмский арбитраж принял асимметричное решение, которое нарушило баланс интересов сторон по двум контрактам – контракту на поставку газа на Украину и транзитному контракту. По решению Стокгольмского арбитража «Газпром» должен НАК «Нафтогаз Украины» 2,56 млрд долларов. И сразу НАК «Нафтогаз Украины» сделал заявление о том, что и за предстоящий 2018 год, и за 2019 год, до конца действия контрактов, НАК «Нафтогаз Украины» на основании решения Стокгольмского арбитража взыщет с нас ещё штрафы, и мы будем вынуждены заплатить ещё несколько миллиардов долларов.

Конечно, в таких условиях для нас эти контракты становятся экономически неэффективными, нецелесообразными с экономической точки зрения, и «Газпром» принял решение о начале процедуры расторжения контрактов в судебном порядке через Стокгольмский арбитраж. Мы уже подали апелляцию по контракту на поставку газа на Украину, до конца марта будет подана апелляция по контракту на транзит и инициирована процедура расторжения контрактов в установленном порядке.

Д.Медведев: А какова судьба транзита в Европу? Об этом много разговоров.

А.Миллер: Без сомнения, расторжение контрактов – это процедура не очень быстрая. По-видимому, на это уйдёт плюс-минус полтора-два года. Но для транзита газа в Европу через территорию Украины в настоящее время рисков никаких нет, если, конечно, не будет несанкционированного отбора со стороны НАК «Нафтогаз Украины». Мы, без сомнения, рассчитываем, что в рамках новых разбирательств Стокгольмский арбитраж исправит дисбаланс интересов сторон.

Д.Медведев: Все договоры имеют свойство, как говорят юристы, изменяться, и в конечном счёте они или заканчивают своё действие, или расторгаются в установленном порядке. В данном случае это судебный порядок. Это нормальный правовой путь прекращения договорных отношений. На мой взгляд, крайне важно, чтобы все эти разбирательства происходили в рамках существующего правопорядка, который определили стороны, чтобы этим непосредственно занимались сами спорящие стороны – я имею в виду «Газпром» и украинскую сторону. Это прямо предусмотрено существующими соглашениями. А что касается иных способов влияния на такие отношения, то, на мой взгляд, это абсолютно неправильно, это носит совершенно очевидный политический оттенок – я имею в виду отдельные комментарии, которые допускают должностные лица из Европейского союза и даже, что совсем парадоксально, из Государственного департамента Соединённых Штатов Америки. Ни Европейский союз, ни тем более министерства иностранных дел каких-то иных стран, к двусторонним отношениям между «Газпромом» и его украинским контрагентом отношения не имеют. Эти отношения нужно урегулировать в существующем правовом поле. Не исключая, естественно, все процедуры: и процедуры обжалования, и процедуры расторжения договора в существующих параметрах.

А.Миллер: Без сомнения, в текущих условиях уже украинская сторона должна доказывать экономическую эффективность и целесообразность продолжения транзита газа через территорию Украины, и мы готовы выслушать и рассмотреть такие предложения, если они будут.

Д.Медведев: Естественно, никаких вариантов закрывать не надо. Это вопрос просто выгодности, эффективности контракта, о чём Вы и сказали.

Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 13 марта 2018 > № 2532826 Алексей Миллер


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513574 Алексей Миллер

После юбилея

Революция 1917 года: история, память, политика

Алексей Миллер – доктор исторических наук, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге, член Общественного совета при Федеральном агентстве по делам национальностей, приглашенный профессор Центрально-Европейского университета (Будапешт).

Резюме: В год столетия революции имела место свободная и интенсивная дискуссия о тех событиях, но дебаты не вызвали в обществе дополнительной напряженности. Профессиональные историки существенно продвинулись в исследованиях, и есть надежда, что всплеск не стал исключительно «юбилейным».

Революция 1917 г. в России была одним из ключевых событий XX века. Теперь, когда разнообразные мероприятия, связанные с ее столетним юбилеем, подходят к концу, мы можем проанализировать опыт 2017 г. и как часть профессиональной дискуссии историков о революции, и как часть политики памяти в отношении того исторического периода.

Революция и российская политика памяти

Дистанцирование властных элит от революционного наследия началось уже в 1990-е гг., когда 7 ноября перестали проводить торжественные парады на Красной площади. Вскоре, в 1996 г., день 7 ноября из Дня Октябрьской революции был переименован в День согласия и примирения, что направляло фокус внимания на преодоление последствий раскола и Гражданской войны. Отметим, что не было предпринято попыток сделать Февральскую революцию новым «мифом основания», то есть представить ее в однозначно положительном ключе и возвести к ней генеалогию постсоветской демократической России. В 2004 г. праздник 7 ноября был отменен вовсе. Высшие лица государства практически не обращались к революции в своих публичных выступлениях.

Коротко подход властей к столетнему юбилею революции можно определить так: отмечать, но не праздновать. Распоряжение о подготовке и проведении мероприятий, посвященных 100-летию революции 1917 г. в России, президент Владимир Путин подписал в декабре 2016 г., менее чем за два месяца до юбилея революции Февральской. Распоряжение было предельно кратким и «техническим». Государство лишь определяло размер финансирования юбилейных мероприятий, главным образом научных конференций и музейных выставок. Власти не взяли на себя роль организатора коммеморативных акций, перепоручив эту миссию Российскому историческому обществу (РИО), что заметно понижало статус юбилея. Если мы вспомним, что указ о подготовке к празднованию 70-летия победы в Великой Отечественной войне был принят в 2013 г., а заседаниями оргкомитета руководил лично президент Путин, разница в отношении властей к двум ключевым датам советской эпохи станет очевидной.

В постановлении говорилось о «революции 1917 г. в России», то есть не употреблялось никаких эпитетов. Появившееся впоследствии в ходе обсуждений РИО и академического истеблишмента определение «Великая Российская революция» так и не было ни разу использовано главой государства.

В поисках приемлемой формулы коммеморации столетия революции руководство первоначально вернулось к ельцинской формуле «примирения и согласия», от которой отказались в 2004 году. Именно она использовалась в послании президента Федеральному собранию, где говорилось о необходимости «еще раз обратиться к причинам и самой природе революций в России» и подчеркивалось, что «уроки истории нужны нам прежде всего для примирения, для укрепления общественного, политического, гражданского согласия, которого нам удалось сегодня достичь». Наряду с выставками, конференциями, круглыми столами, издательскими и образовательными проектами план мероприятий предусматривал установку и открытие памятника Примирения в Керчи, запланированное на 4 ноября 2017 года. Практически устранившись от формулирования официальной позиции в отношении революции, власти оставили публичное пространство открытым для дискуссий о причинах, последствиях и смысле революционных событий.

Помимо власти важным игроком в сфере политики памяти или, как принято говорить на профессиональном жаргоне исследователей этой проблематики, важным «мнемоническим актором» в вопросе о революционном наследии являются коммунистические силы. В логике советского исторического нарратива Октябрь 1917 г. был мифом основания для государства рабочих и крестьян. Советская власть создала и поддерживала мощную инфраструктуру коллективной памяти этого мифа. Трактовка событий 1917 г. современными коммунистами в целом продолжает советскую традицию: либеральный Февраль, который начал распад страны, и Октябрьская революция, которая страну спасла, открыв народу путь к светлому коммунистическому будущему. КПРФ оказалась единственной политической силой, намеренной праздновать эту дату в нарративе «Октябрьская революция – момент национальной славы». Теперь, правда, акцент делается не на классовом значении Октября, но на его, как утверждается, ключевой роли в спасении и укреплении державы.

Наследие советского нарратива Октября намного шире и устойчивее, чем кажется. Частью концепции является представление о дореволюционной России как о погрязшей в социальных противоречиях, отсталой, безграмотной стране. В этом нарративе именно Октябрь открывал путь к модернизации. Даже осудив методы и многие результаты советской модернизации, наши современники часто остаются в рамках советского подхода, когда речь идет о дореволюционной России. Социологические опросы показывают, что более 40% до сих пор оценивают Октябрьскую революцию как положительное явление. При анализе этих цифр стоит помнить, что в современной России почти нет людей, появление которых на свет не было бы в той или иной мере обусловлено революцией. «Отрицание» революции становится своеобразным «отрицанием» себя, что, конечно, психологически очень непросто.

На наследие Октября помимо коммунистов претендуют «несистемные» политические силы, например, «Другая Россия», созданная членами Национал-большевистской партии. Следует отметить, что на левом фланге есть силы, не идентифицирующие себя с Октябрем, а скорее акцентирующие тему «упущенных возможностей», которые, по их мнению, открывали бы приход к власти небольшевистских левых – прежде всего эсеров, ставших накануне выборов в Учредительное собрание самой популярной партией в России.

Другим важным мнемоническим актором в данном контексте является Русская православная церковь (РПЦ), для которой 1917?г. – это, с одной стороны, начало национальной трагедии, где бедствия народа соединились с распадом государства и гонениями на духовенство, а с другой – первый с XVII в. Поместный собор и восстановление патриаршества. РПЦ является одним из наиболее влиятельных игроков в сфере политики памяти в целом. Наглядным свидетельством этому служит масштаб исторических парков «Россия – моя история», созданных под ее кураторством. У РПЦ особая позиция в вопросе о критической проработке прошлого, необходимость которой не отрицается. Но повестка такой проработки, предлагаемая РПЦ, существенно отличается от повестки либеральной оппозиции и, например, «Мемориала». Можно предположить, что голос РПЦ в этих вопросах в обозримом будущем будет все более влиятельным. Если либеральная версия сфокусирована на преступлениях коммунистического режима и проблеме «деспотической природы» российской власти в дореволюционный период, то в версии РПЦ проработка прошлого включает преступления большевиков и революционную и либеральную традицию в Российской империи, которые в этой интерпретации подрывали государство и готовили разрушительный революционный кризис.

Менее влиятельны, но вполне заметны в публичном пространстве позиции либеральных публицистов, видящих в Февральской революции нереализованный шанс на демократическое развитие страны. Также заявлена точка зрения, делающая акцент не столько на интерпретации революции 1917 г., сколько на использовании юбилея для артикуляции предсказаний о неизбежности новой революции в России.

В целом имеет место фрагментированный конфликтный режим памяти по поводу революции 1917 года. В этих условиях самоустранение властей от официальной оценки революции выглядит как наиболее конструктивная и прагматичная политика, особенно в ситуации, когда необходимо сохранить широкую поддержку накануне президентских выборов.

В то же время Путин в менее официальных обстоятельствах не раз излагал свою позицию по вопросу о легитимности революции как инструмента решения социальных и политических проблем, который находится в центре идеологического конфликта вокруг событий 1917 года. Так, выступая на ежегодном заседании Международного дискуссионного клуба «Валдай», он сказал: «Революция – это всегда следствие дефицита ответственности. Как тех, кто хотел бы законсервировать, “заморозить” отживший, явно требующий переустройства порядок вещей, так и тех, кто стремится подстегнуть перемены, не останавливаясь перед гражданскими конфликтами и разрушительным противостоянием. Сегодня, обращаясь к урокам столетней давности, к русской революции 1917 г., мы видим, какими неоднозначными были ее результаты, как тесно переплетены негативные и, надо признать, позитивные последствия тех событий. И зададимся вопросом: разве нельзя было развиваться не через революцию, а по эволюционному пути? Не ценой разрушения государственности, беспощадного слома миллионов человеческих судеб, а путем постепенного, последовательного движения вперед.

Вместе с тем общественная модель, идеология, во многом утопичные, которые на начальном этапе после революции 1917 года пыталось реализовать образовавшееся новое государство, дали мощный стимул для преобразований по всему миру (это совершенно очевидный факт, это нужно тоже признать), вызвали серьезную переоценку моделей развития, породили соперничество и конкуренцию, выгоды из которых, я бы сказал, в большей степени извлек именно так называемый Запад.

Что имею в виду? Это не только геополитические победы по итогам так называемой холодной войны. Ответом на совсем другое, ответом на вызов со стороны СССР стали многие западные достижения ХХ века. Я имею в виду повышение уровня жизни, формирование мощного среднего класса, реформы рынка труда и социальной сферы, развитие образования, гарантии прав человека, включая права меньшинств и женщин, преодоление расовой сегрегации, которая, напомню, еще несколько десятилетий назад была постыдной практикой во многих странах, включая Соединенные Штаты».

Таким образом, революция для Путина – это «разрушительное противостояние», «беспощадный слом миллионов человеческих судеб», альтернативой которому он считает «эволюционный путь». Положительные последствия революции Путин видит не там, где она произошла, но на Западе, который извлек из нее уроки, избежав негативных последствий.

Весьма знаменательно, что запланированное в год столетия революции открытие памятника Примирения в Керчи, позднее переименованного в памятник Единства, так и не состоялось. Он не был сооружен из-за протестов местных жителей, с которыми не согласовали его строительство. Зато в этот год президент принял участие в открытии монумента жертвам политических репрессий на проспекте Сахарова в Москве и памятника Александру III в Крыму.

Революция и историки

Противоречивость оценок революции свойственна и среде профессиональных историков. В их дебатах можно выделить несколько ключевых взаимосвязанных тем. Во-первых, причины революции. Во-вторых, связанный с ними вопрос о состоянии России и тенденциях ее развития в начале XX века. В-третьих, пропорции разрыва и преемственности между дореволюционной и послереволюционной Россией. В-четвертых, значение Февральской революции и жизнеспособности «демократического сценария». В-пятых, хронологические рамки революции. И, наконец, историки, как и политики, спорят о том, является ли революция продуктивным инструментом модернизации.

В вопросе о причинах революции можно условно выделить «монокаузальные» интерпретации, позволяющие назвать тот или иной фактор главным и решающим. Среди них окажутся и теории заговора, популярные у радикальных националистов, и теории социально-экономического детерминизма, унаследованные от советской традиции. Сегодня такие подходы занимают маргинальное положение.

Существенно возросло внимание историков к субъективным факторам – общественным настроениям и представлениям, которые «застилают» реальность, становятся в определенном смысле более реальными, чем она, а также механизмам манипуляции этими настроениями и представлениями. Все чаще историки пытаются построить концепции, учитывающие множественность обстоятельств, которые способствовали революции. В этом случае субъективные факторы и поведение мобилизованных элитных групп иногда оцениваются как решающие моменты, а иногда как своеобразное дополнение к старой концепции социально-экономического детерминизма.

Таким образом, профессиональное историческое знание идет по пути усложнения представлений о причинах революции, о решающих факторах на разных этапах. При этом число специалистов, считающих субъективные обстоятельства главными, особенно на первом этапе революции, растет.

Показательно, что российские историки довольно мало внимания уделяют национальным проблемам империи как революционному фактору, в то время как в исторических нарративах в бывших республиках этот момент приобретает большое, если не решающее значение.

Важный научный вклад в осмысление революции в юбилейном году – книга Бориса Колоницкого «Товарищ Керенский». В ней показано, как сразу после Февраля начинает формироваться культ Александра Керенского как вождя революции. Это на самом деле очень важный тезис, поскольку он свидетельствует, что уже в тот момент, когда рушится монархия и начинается «либерально-демократический» февральский этап, запускается процесс формирования культа личности вождя, причем осознанный и спланированный. Отсюда следует, что вовсе не Сталин придумал культ личности, и даже не Ленин. Важно, что таким образом Керенский сотоварищи пытались заполнить вакуум, возникший в политическом воображении масс после краха монархии. Уже тогда надежды на гладкое демократическое развитие России были наивны.

Для понимания роли Февраля важны исследования социально-экономической ситуации, в особенности работы Леонида Бородкина, показывающие, что обвал начался на рубеже 1916 и 1917 гг., приняв катастрофический характер после Февральской революции. Если до 1917 г. рост зарплат следовал за ростом цен, компенсируя большую его часть, то после революции рост зарплат резко увеличился по политическим причинам, и, как следствие, начался галопирующий рост цен. Если принять за 100 значение индекса цен в 1913 г., то в январе 1917 г. оно было равно 294, а в декабре того же года – уже 1545. Масштаб катастрофы наглядно показывают такие цифры: с учетом инфляции средняя реальная зарплата в 1916 г. была 278 руб., в 1917 г. – 220 руб. и 27 руб. – в 1918 году. Между тем вплоть до конца 1916 г. в стране не было продовольственных карточек, не считая карточек на сахар, введенных в 1916 г., притом что все остальные воюющие державы Европы такие карточки имели уже в 1915 году. Развал государственных структур отчасти компенсировался силой и устойчивостью муниципалитетов крупных городов, постепенно набиравших силу после реформы 1870 года. Разгром муниципалитетов Советами и дезертирами осенью 1917 г. окончательно погрузил страну в социально-экономическую катастрофу.

Революция, открывая двери в определенный коридор с принципиально новыми возможностями и обстоятельствами, одновременно закрывает двери в другие коридоры, куда страна могла войти, если бы революция не случилась или случилась бы в менее разрушительной версии. В начале XX века у России был шанс стать лидирующей мировой державой. Именно тогда во всех областях жизни был накоплен потенциал, позволявший в течение ближайших десятилетий рассчитывать на ускоренное развитие, которое в XX веке принято было называть «экономическим чудом». Речь идет и о промышленном росте, и о трансформации сельского хозяйства, и о развитии инфраструктуры, и об инновационном потенциале науки и инженерной мысли. В высшем образовании впечатляют даже абсолютные цифры высших учебных заведений и их студентов, а в начальном – основанием для оптимизма служит динамика, говорящая о том, что накануне войны страна вплотную подошла к введению всеобщего начального обучения.

Эта ситуация возникла не в результате бесконечного цикла реформаторских попыток и срывов, как нередко описывают российскую историю имперского периода. Она была следствием накопления качественных изменений в результате длительного ряда преобразований, кульминацией которых стали реформы Петра Столыпина. Важно подчеркнуть, что и после его гибели эти тенденции отнюдь не исчерпались. Эти процессы наиболее полно освещены в книге Михаила Давыдова «Двадцать лет до Великой войны: Российская модернизация Витте-Столыпина». Были кризисные явления, но это был кризис роста.

Вплоть до осени 1916 г. страна справлялась с вызовами военного времени. Первые годы войны, при всех сложностях и неудачах, особенно отступлении 1915 г., подтвердили высокий потенциал российской экономики. К 1916 г. удалось радикально нарастить производство боеприпасов и практически сравняться по этому показателю с Германией. С точки зрения производства вооружений и продовольственного снабжения военная экономика России демонстрировала большой запас прочности и потенциал роста. Именно революция обрекла Россию на поражение в войне и отняла у нее уникальный шанс прорыва в число ведущих – не только по объему, но и по инновационному потенциалу – экономик мира.

В вопросе о преемственности и разрыве между Российской империей и СССР нетрудно найти элементы континуитета. Это неудивительно, поскольку новое государство возникло на том же географическом пространстве и использовало экономические, интеллектуальные и демографические ресурсы, унаследованные от Российской империи. Однако трудно представить себе более масштабный разрыв преемственности, чем тот, который принесла Октябрьская революция. Она изменила всю систему правовых и экономических отношений, уничтожив частную собственность, разрушив прежние механизмы развития промышленности и со временем подвергнув повторному закрепощению крестьянство. Октябрь и Гражданская война привели к массовому уничтожению и изгнанию из страны образованных слоев, интеллектуальной элиты. Советский Союз стал воплощением принципиально иной по сравнению с Российской империей национальной политики. Большевики долгое время видели, и не без оснований, своего главного противника в лице носителей дореволюционного русского национализма. Новая советская национальная политика была основана на отрицании прежнего проекта триединой русской нации, институционализации и территориализации этничности, что создало колоссальную пирамиду из более чем 10 тыс. образований, от национальных колхозов до номинально суверенных союзных республик.

Для понимания динамики этих поистине революционных процессов логично рассматривать революцию не в рамках 1917–1922 гг., как предложено РИО, но включая и коренизацию, и коллективизацию, и индустриализацию, и политический террор 1930-х годов.

Если мы примем предложенную оценку социально-экономического потенциала развития России накануне Первой мировой войны как дававшего шанс на устойчивый инновационный рост, темпы которого превышали общемировые, то сможем оценить революционную модернизацию как весьма затратный, мобилизационный вариант, давший заведомо более ограниченные и неустойчивые результаты.

Будем также помнить, что Гражданская война подорвала, а коллективизация и индустриализация окончательно сломали ту демографическую модель, которая позволяла в начале века прогнозировать численность населения России, превышающую 300 млн человек. Конечно, эта модель в любом случае должна была измениться по мере урбанизации, но это произошло бы существенно позже и более плавно.

* * *

Подводя итог, можно сказать, что год юбилея революции прошел плодотворно. Имела место вполне свободная и интенсивная общественная дискуссия о событиях столетней давности. Мы не достигли единства в трактовке тех событий, но на это и не приходилось рассчитывать. Зато дебаты не вызвали в обществе какой-то дополнительной напряженности и отчуждения, и это важно. Профессиональные историки существенно продвинулись в изучении революции, и остается только пожелать, чтобы всплеск их активности не стал исключительно юбилейным. Есть основания полагать, что этого и не случится, потому что мы видели начало нескольких весьма оживленных дискуссий вокруг по-новому сформулированных исследовательских вопросов. Так, наверняка вызовет интерес выходящая вскоре на русском языке книга Юрия Слёзкина «Дом правительства», о которой он рассказал во время дискуссии на заседании Международного дискуссионного клуба «Валдай». В книге большевики рассматриваются как своеобразная милленаристская секта, стремившаяся к радикальной трансформации мира. Уже активно обсуждается недавно опубликованная книга о революции другого эксперта клуба «Валдай» – Доминика Ливена «Империя, война и конец царской России».

В 2016 г. премию «Большая книга» получил документальный роман Леонида Юзефовича «Зимняя дорога». Это рассказ об одном из последних эпизодов Гражданской войны в Якутии в 1922–1923 гг., о белом генерале Пепеляеве и красном командире-анархисте Строде. Они заслуживают этого рассказа потому, что оба ведут себя в условиях ожесточения общества и армии достойно –

не добивают пленных и раненых, не прибегают к пыткам и т.д. Мы знаем о людях, которые отказывались встать на чью-либо сторону в Гражданской войне, устранились от борьбы, заступались за красных перед белыми и наоборот. Таким был, например, поэт Максимилиан Волошин. Но в книге Юзефовича речь об активных участниках борьбы, сумевших сохранить моральные нормы и конвенциональные ограничения, которые у большинства в условиях гражданской войны снимаются. Кажется, это первая такая книга в нашей литературе. Она указывает на путь к примирению, по которому нам предстоит еще долго идти. Вопрос не в том, чтобы выяснить, какая сторона была права в революционном конфликте, но принять, что приверженность человечности важнее того, красный ты или белый.

Данная статья написана в рамках гранта Российского научного фонда (проект №17-18-01589) в Институте научной информации по общественным наукам РАН. Она опубликована в серии «Валдайских записок», выходящих в рамках научной деятельности Международного дискуссионного клуба «Валдай». С другими записками можно ознакомиться по адресу http://valdaiclub.com/publications/valdai-papers/

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513574 Алексей Миллер


Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 16 февраля 2018 > № 2500547 Алексей Миллер

Встреча с главой компании «Газпром» Алексеем Миллером.

В ходе встречи, состоявшейся накануне 25-летия «Газпрома», Алексей Миллер информировал Президента о достижениях и текущей деятельности компании.

Особое внимание уделено реализации социального проекта компании – программы «Газпром – детям», в рамках которой в 2007–2015 годах построено и реконструировано более 1300 спортивных и культурных объектов. В режиме видеоконференции глава государства ознакомился с работой новых спортивных объектов в Комсомольске-на-Амуре, Курске, посёлке Кантемировка Воронежской области и посёлке Суземка Брянской области.

* * *

В.Путин: Алексей Борисович, завтра у нашей самой, наверное, мощной компании с государственным участием, у «Газпрома», юбилей – 25 лет. Хочу поздравить Вас и всех, кто работает в системе «Газпрома», весь огромный коллектив нашей ведущей компании с этим событием. Хочу отметить, что за эти 25 лет проделана колоссальная работа по консолидации отрасли, по её сохранению и развитию.

Мы с Вами хорошо помним, был момент, когда государство практически утратило контроль над этой компанией. Она, без преувеличения, является системообразующей для экономики. На протяжении очень многих лет, когда в 90-е, в начале 2000-х годов экономика страны находилась в сложном положении, она в значительной степени держалась именно на «Газпроме». Поскольку компания выдавала необходимый объём для поддержания нужных режимов и в электроэнергетике, в тепловой генерации и делала это по ценам и тарифам явно ниже рыночных. За счёт этого все остальные отрасли могли выстраивать свою работу, перестраивать то, что себя уже изжило, вкладывать ресурсы в развитие.

И сам «Газпром» за это время проделал тоже колоссальную работу с точки зрения технологического обновления, расширения своих возможностей. Сейчас «Газпром» работает на 151 месторождении. Сомневаюсь, чтобы какая-то другая компания в мире так широко раскинула свои сети в хорошем смысле этого слова.

Вы присутствуете в 34 странах мира, где вы активно работаете, где у вас очень много партнёров и друзей. Знаю, что «Газпром» развивается не только внутри страны, увеличивая объёмы газификации наших населённых пунктов, но и работает активно за рубежом, поставляя значительную часть доходов бюджета именно и прежде всего за счёт своей экспортной составляющей.

Я Вас и всех сотрудников «Газпрома» поздравляю и с результатами, и с юбилеем.

А.Миллер: Уважаемый Владимир Владимирович!

Свой 25–летний юбилей «Газпром» встречает на первой позиции в глобальной табели о рангах. Компания занимает первое место среди 250 ведущих мировых нефтяных, газовых, электроэнергетических компаний. «Газпром» располагает самыми крупными запасами газа в мире – более 17 процентов мировых запасов газа, последовательно наращивает свой ресурсный потенциал, благодаря тому что с 2005 года стабильно объём прироста запасов компании выше ежегодной добычи объёмов газа.

Созданы новые центры газодобычи на Дальнем Востоке, в Восточной Сибири. Но что самое главное, создан новый Ямальский центр газодобычи с нуля в Арктике. И именно сейчас Ямальский центр газодобычи становится ключевым в работе «Газпрома». И сейчас именно на Ямале «Газпром» обеспечивает значительный прирост запасов газа. Так, только по Тамбейской группе месторождений суммарные запасы газа составляют 7,7 триллиона кубометров.

«Газпром» располагает крупным добычным комплексом. Мощности его составляют более 550 миллиардов кубометров. При годовой добыче в 2017 году 471 миллиард это позволяет компании оперативно и надёжно удовлетворять пиковый спрос со стороны российских потребителей в осенне-зимний период, а также удовлетворять растущий спрос на трубопроводный российский газ на зарубежных рынках.

Компания последовательно развивает свою газотранспортную систему. Протяжённость магистральных газопроводов «Газпрома» в настоящее время составляет более 170 тысяч километров, это самая протяжённая газотранспортная система в мире. И вообще, по мнению высококвалифицированных экспертов, единая система газоснабжения в нашей стране является самой надёжной. Она в реальном режиме времени позволяет синхронизировать режимы добычи, транспорта, хранения, распределения газа.

«Газпром» располагает самыми крупными мощностями по хранению газа в мире. К отопительному сезону 2017–2018 годов компания закачала рекордные объёмы газа – 72,2 миллиарда кубометров, это в два раза больше, чем в 1993 году.

Но что следует отметить, что в последние семь лет, начиная с 2010 года, «Газпром» более чем на 30 процентов увеличил суточную производительность наших подземок, и к нынешнему отопительному сезону мы установили исторический рекорд: суточная производительность на начало периода отбора – 805,3 миллиона кубометров.

Без сомнения, самой главной социально ориентированной программой является программа газификации. В середине 2005 года, уважаемый Владимир Владимирович, по Вашей команде был дан старт этой программе. За это время построено более 30 тысяч километров газопроводов, газифицировано более 4 тысяч населённых пунктов. И уровень газификации по России на 1 января 2018 года составляет 68,1 процента.

Как Вы нас и ориентировали, приоритет в рамках программы газификации был отдан газификации на селе. За это время газификация на селе увеличена в 1,7 раза и на 1 января этого года составляет 58,7 процента. Здесь, конечно же, следует отметить то, что уровень газификации на селе сегодня выше уровня газификации по стране в 2005 году. «Газпром» сегодня обеспечивает надёжное газоснабжение не только России, но и Белоруссии, Армении и Кыргызстана. В прошлом году компания установила исторический рекорд поставки газа на экспорт – 194,4 миллиарда кубометров – и в настоящее время имеет исторически максимальную долю на европейском газовом рынке, 34,7 процента.

С 1993 года объём экспорта компания увеличила в 1,9 раза, и надо отметить, что самый существенный рост поставок газа на экспорт мы обеспечили в течение последних трёх лет: более чем на 30 процентов. В годовом исчислении к уровню 2014 года «Газпром» поставляет на экспорт более 47 миллиарда кубометров газа.

Спрос на трубопроводный российский газ на зарубежных рынках растёт, и для этого мы реализуем новые экспортно ориентированные проекты: «Турецкий поток», «Северный поток–2».

Уважаемый Владимир Владимирович, по Вашему распоряжению компания «Газпром» реализует восточную газовую программу для обеспечения газоснабжения потребителей Российской Федерации на Дальнем Востоке, в Восточной Сибири для создания экспортной инфраструктуры для поставок нашего газа на азиатские рынки. Для этого мы развиваем Сахалинский центр газодобычи, обустраиваем Чаяндинское месторождение, Ковыктинское месторождение, строим газопровод «Сила Сибири». К сегодняшнему дню построено более 1520 километров. Это две трети всей протяжённости линейной части газопровода от Чаяндинского месторождения. И в следующем году, 20 декабря, начнутся поставки трубопроводного газа на самый динамичный газовый рынок в мире – на рынок Китая.

В рамках Восточной газовой программы «Газпром» строит Амурский газоперерабатывающий завод мощностью 42 миллиарда кубометров газа. Этот завод станет самым мощным газоперерабатывающим заводом в стране и вторым по мощности в мире.

Владимир Владимирович, Вы ориентировали бизнес быть социально ответственным, и по Вашей инициативе компания «Газпром» реализует программу…

В.Путин: В каком году вы начинали?

А.Миллер: В 2007 году. По Вашей инициативе компания реализует программу «Газпром» – детям». За эти годы нами построены и реконструированы более 1600 объектов в 73 субъектах Российской Федерации, построено 120 физкультурно-оздоровительных комплексов, и на этих объектах в настоящее время занимается более 100 тысяч человек.

В нашей стране есть хорошая традиция юбилеи встречать новыми трудовыми достижениями, вводить в строй новые объекты. К юбилею «Газпрома» мы вводим в эксплуатацию крупные спортивные комплексы в четырёх субъектах Российской Федерации: в Хабаровском крае, в Курской, Воронежской и Брянской областях.

У нас на прямой связи Комсомольск-на-Амуре.

В.Путин: Пожалуйста.

В.Навоенко: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемый Алексей Борисович!

Из Комсомольска-на-Амуре докладывает Навоенко Вадим, заместитель генерального директора по капитальному строительству компании «Газпром-инвестгазификация».

Здесь в рамках программы «Газпром» – детям» мы завершили строительство современного физкультурно-оздоровительного комплекса. Он включает в себя большой универсальный спортивный зал для игровых видов спорта, 25–метровый плавательный бассейн, а также специализированные залы для атлетических и оздоровительных занятий. Общая площадь комплекса составляет 6,5 тысячи квадратных метров. Здесь единовременно могут заниматься свыше 200 человек.

Комплекс построен в одном из самых густонаселённых районов города – Привокзальном. Раньше здесь практически отсутствовала спортивная инфраструктура, однако теперь тысячи детей получили возможность приобщиться к физкультуре и спорту в непосредственной близости от своих домов.

Спасибо.

А.Миллер: У нас на прямой связи Курск.

А.Еркулов: Добрый день!

Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемый Алексей Борисович!

На связи из Курска Еркулов Анатолий Станиславович, заместитель генерального директора по капитальному строительству и инвестициям компании «Газпром-межрегионгаз».

Курская область – один из традиционно сильных центров развития коневодства и конного спорта в России. В прежние времена здесь, в Курске, на ипподроме по улице Магистральной работала детская школа верховой езды, которая привлекала массу ребят. Поэтому именно на этом месте в рамках программы «Газпром» – детям» мы построили современный комплекс для новой конноспортивной школы. Комплекс включает в себя крытый манеж, конюшню на 100 лошадей, склады для фуража и сена, а также вспомогательные помещения. Размах комплекса впечатляет. Он расположен на 9 гектарах. Общая площадь комплекса –75 тысяч квадратных метров. На нём есть открытое боевое поле 50 на 80 метров, а также тренировочные площадки общей площадью 13 тысяч квадратных метров.

Новая инфраструктура позволяет проводить как тренировки, так и соревнования по различным дисциплинам конного спорта. Так, на Ваших глазах под руководством Юлии Жилиной проходит тренировка с детьми Курской области. В ближайшее время наш комплекс гостеприимно откроет свои двери для проведения этапа Кубка Победы по конкуру, посвящённого памяти Героя Советского Союза Сугерова Бориса Андреевича.

Таким образом, в Курской области созданы все условия для того, чтобы воспитанники школы, а также их питомцы блистали на российских и международных аренах.

Спасибо большое за внимание.

А.Миллер: У нас на прямой связи посёлок Кантемировка Воронежской области.

А.Бажанов: Добрый день!

Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемый Алексей Борисович!

Докладывает Бажанов Алексей Олегович, генеральный директор ООО «Газпром-инвестгазификация».

Мы находимся в посёлке Кантемировка Воронежской области. Кантемировский район – один из наиболее удалённых от областного центра, он находится на юге региона. Расстояние отсюда до Воронежа составляет 279 километров.

В Кантемировском районе проживает 35 тысяч жителей, в том числе 3 тысячи детей в возрасте от 6 до 18 лет. Ранее у них не было комфортных условий для комплексных занятий физкультурой и спортом. Физкультурно-оздоровительный комплекс, построенный в рамках программы «Газпром» – детям», который мы открываем сегодня, состоит из двух бассейнов: 25–метрового взрослого, 10–метрового детского, – и универсального тренажёрного зала. Общая площадь комплекса 3 тысячи квадратных метров. Одновременно здесь могут заниматься 63 человека. Это очень востребованный спортивный объект, который принесёт много пользы жителям района, а особенно детям.

Спасибо.

А.Миллер: На связи посёлок Суземка Брянской области.

В.Приймак: Здравствуйте!

Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемый Алексей Борисович!

На связи из посёлка Суземка Приймак Владимир Викторович, генеральный директор Фонда поддержки социальных инициатив «Газпрома».

В Брянской области особую популярность обрели зимние ледовые виды спорта: фигурное катание и хоккей. В Суземском районе с населением около 15 тысяч жителей уже имеется несколько детских хоккейных команд. До последнего времени в своём районе ребята могли заниматься только зимой, на открытых площадках при школах. Ближайший крытый ледовый дворец находится в 40 километрах, в соседнем Трубчевске.

Но сегодня благодаря реализации программы «Газпром» – детям» у юных хоккеистов появилась возможность заниматься дома, в родном районе, круглогодично в новом современном комплексе.

Наш комплекс площадью 3,5 тысячи квадратных метров имеет в своём составе полноразмерное хоккейное поле размером 60 на 30 метров. Здесь имеется свой тренажёрный гимнастический зал, а также все необходимые вспомогательные помещения. Одновременно здесь может заниматься 120 человек. Мы надеемся, что наш комплекс позволит в полной мере раскрыться спортивным талантам местных ребят.

Спасибо за внимание.

В.Путин: Спасибо.

Владимир Викторович, а сколько стоит такое сооружение, комплекс?

В.Приймак: Такое сооружение стоит порядка 430 миллионов рублей.

В.Путин: И как быстро вы создали этот комплекс, построили?

В.Приймак: Два года, Владимир Владимирович.

В.Путин: Быстро. Спасибо.

Хочу к коллегам обратиться в регионах – и к Вадиму Владимировичу, к Анатолию Станиславовичу, к Алексею Олеговичу, к Владимиру Викторовичу. Хочу вас поблагодарить и прошу передать самые наилучшие пожелания всем, кто работал над созданием этих объектов.

Спасибо вам большое.

Реплика: Спасибо, Владимир Владимирович.

В.Путин: Программа, о которой Вы сказали, результаты которой частично сейчас смотрели, имеет очень большое значение для регионов страны. «Газпром» – сетевая компания, работает, по сути, на всей территории, почти во всех субъектах Российской Федерации. Но я знаю, что Вы делали это не только по моей просьбе, но и в силу того, что компания и руководство компании поддерживает детский спорт, поддерживает целенаправленно на системной основе. Прошу Вас эту работу не оставлять, продолжить её в будущем.

А.Миллер: Есть.

В.Путин: Поздравляю Вас и весь коллектив «Газпрома» с юбилеем, с 25–летием. Хочу выразить надежду на то, что и дальше «Газпром» будет работать так же эффективно, как это было до настоящего времени.

А.Миллер: Спасибо, Владимир Владимирович.

Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 16 февраля 2018 > № 2500547 Алексей Миллер


Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 28 ноября 2017 > № 2403761 Алексей Миллер

Встреча с главой компании «Газпром» Алексеем Миллером.

Председатель правления компании «Газпром» информировал Президента о деятельности компании в 2017 году, в частности о ходе газификации регионов и реализации инвестиционных программ, и планах на 2018 год.

В.Путин: Алексей Борисович, Вы хотели рассказать о результатах работы в 2017 году и о планах на 2018-й. Я Вас слушаю.

А.Миллер: Владимир Владимирович, мы ожидаем, что в 2017 году «Газпром» добудет 470 миллиардов кубометров газа. Это более чем на 50 миллиардов больше, чем в 2016 году. Рост составляет более 13 процентов. При этом на конец года добычные мощности «Газпрома» составят более 550 миллиардов кубометров газа.

В 2017 году «Газпром» поставит потребителям на внутренний рынок на 5 миллиардов кубометров больше. Это потребители в таких отраслях, как электроэнергетика, металлургия, агрохимия, цементная промышленность.

Что касается экспорта – если сохранится тенденция, которую мы наблюдаем в течение последних 11 месяцев, а мы поставили по сравнению с аналогичным периодом 2016 года на 13,5 миллиарда кубометров газа больше на экспорт, то «Газпром» по итогам 2017 года установит абсолютный рекорд поставок газа на экспорт за всю свою историю: 192 миллиарда кубометров газа.

Что касается программы газификации, то в этом году будет построено 1700 километров, будет построено 160 котельных, газифицировано около 76 тысяч домовладений и квартир и газифицировано более 200 населённых пунктов.

Что касается 2018 года, мы планируем в 2018 году увеличить объём финансирования программы газификации на 25 процентов, в целом программы инвестиций на 2018 и 2019 годы станут самыми масштабными за всю историю компании.

В 2018 году объём инвестиций составит 1 триллион 280 миллиардов, а в 2019-м – 1 триллион 400 миллиардов. Это связано, Владимир Владимирович, Вы знаете, с пиком инвестиционных потребностей по реализации наших важнейших стратегических проектов. Одновременно эти проекты имеют директивный срок окончания – конец 2019 года. Это поставка газа в Китай по восточному маршруту – газопровод «Сила Сибири», обустройство Чаяндинского месторождения, строительство Амурского газоперерабатывающего завода, ввод в конце 2019 года газопровода «Турецкий поток» и создание газотранспортных мощностей в северном коридоре, на Северо-Западе России для вывода газа с Ямала для потребителей в Российской Федерации и для поставок на экспорт по «Северному потоку».

Хотя инвестиции компании в ближайшие два года будут расти, мы абсолютно точно сохраним сбалансированную дивидендную политику. Объём дивидендных выплат в настоящее время составляет более 190 миллиардов рублей. И, несмотря на рост инвестиционной программы «Газпрома», в ближайшее время дивидендные выплаты останутся на том же самом уровне – 190 миллиардов рублей.

Таким образом, «Газпром» в течение ближайших двух лет полностью исполнит свои обязательства по поводу основных, стратегически важных инвестиционных проектов, выполнит свои обязательства перед поставщиками внутри страны и за рубежом по поставкам газа и, конечно, обеспечит прохождение осенне-зимнего максимума.

В.Путин: Хорошо. Поздравляю Вас с результатами, всех сотрудников «Газпрома». Это хорошие результаты, очень хорошие: рост приличный и по экспорту, и для внутреннего рынка. Рассчитываю на то, что все ваши планы на 2018 год будут исполнены. Удачи!

Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 28 ноября 2017 > № 2403761 Алексей Миллер


Россия > Нефть, газ, уголь. Недвижимость, строительство > premier.gov.ru, 7 ноября 2017 > № 2379769 Алексей Миллер

Встреча Дмитрия Медведева с председателем правления ПАО «Газпром» Алексеем Миллером.

Глава компании доложил Председателю Правительства о работе, проведённой «Газпромом» при подготовке к текущему отопительному сезону, а также о ходе реализации программы газификации регионов.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Алексей Борисович, очевидно, что погода на большей части территории Российской Федерации стала зимней. Как идёт подготовка и, по сути, начало зимнего сезона по линии «Газпрома»?

А.Миллер: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, «Газпром» провёл 12 планово-предупредительных ремонтов. В настоящее время мы провели дефектоскопию 17,4 тыс. км магистральных газопроводов, 630 км из них отремонтировали. В подземные хранилища Российской Федерации закачано 72 млрд 184 млн кубометров газа. В настоящее время мы обеспечиваем потенциальный максимальный суточный отбор – 805,3 млн кубометров газа в сутки. Это является историческим рекордом.

«Газпром» традиционно имеет запасы в своих добычных мощностях. В годовом исчислении это более 100 млрд кубометров газа. Всё это позволяет нам с уверенностью говорить о том, что «Газпром» обеспечит надёжное газоснабжение потребителей Российской Федерации, потребителей за рубежом в предстоящий осенне-зимний период.

Д.Медведев: Хорошо, потому что общая готовность «Газпрома» – это в значительной степени готовность всей страны к зиме, к прохождению того, что на газпромовском языке принято называть осенне-зимним максимумом. А страна у нас действительно в этом смысле очень сложная.

Есть ещё одна крупная программа, которой «Газпром» занимается последние 12 лет, с 2005 года (я ещё помню по совету директоров «Газпрома»). Как обстоят дела с программой газификации? Это одна из наиболее резонансных и известных социальных и в то же время производственных программ «Газпрома».

А.Миллер: В 2017 году «Газпром» реализует программу газификации в 68 регионах страны. В этом году будет построено 1700 км газопроводов в рамках программы газификации. Объём финансирования программы в 2017 году составляет 29,5 млрд рублей. Будет введено в строй 160 котельных, газифицировано почти 76 тыс. домовладений, и газом будет обеспечено более 200 населённых пунктов. Это позволит к 1 января 2018 года выйти на средний уровень газификации по Российской Федерации – 68,1%.

Д.Медведев: С какой цифры мы начинали?

А.Миллер: В 2005 году мы начинали с цифры 54% – в целом по стране, 60% – город и 34% – село. На 1 января у нас на селе будет 58,3%, в городах и посёлках городского типа – 71,1%.

В рамках программы газификации Правительством, руководством страны ставилась задача обеспечить ускоренные темпы газификации на селе. Мы видим, что за эти годы рост газификации на селе почти в два раза выше, чем рост газификации в городах и посёлках городского типа.

Что касается программы 2018 года, мы планируем увеличить объёмы финансирования больше, чем в 2017 году, хотя прекрасно понимаем, что темпы программы газификации зависят в очень большой степени от регионов, от возможности обеспечить подключение потребителей и строительство внутрипоселковых сетей. Но в любом случае мы видим, что темпы роста газификации в стране устойчивые. И с учётом того, что удаётся всё-таки тенденцию по исполнению обязательств в рамках программы и синхронизации со стороны регионов каждый год улучшать, думаю, показатели в 2018 году будут ещё лучше, чем в 2017-м.

Д.Медведев: Это очень важно, особенно для села (мы с Вами неоднократно об этом говорили), потому что на селе это просто другой уровень комфорта. В городе всё-таки возможностей больше. Конечно, город тоже очень важное место для проведения программы газификации, но там ситуация несколько лучше изначально была.

Вы упомянули регионы. Мы несколько раз с Вами специально проводили совещание с участием регионов, что называется, с разбором полётов, потому что это действительно изначально задумывалось как совместная ответственность – с одной стороны, «Газпрома» как крупнейшей нашей компании, которая занимается газом, а с другой стороны, региональных властей (я имею в виду сети низкого давления и внутрипоселковую, внутригородскую разводку сетей). Думаю, что через некоторое время мы ещё раз соберём регионы для того, чтобы простимулировать выполнение этой программы, которого очень ждут граждане нашей страны.

А.Миллер: Это будет, Дмитрий Анатольевич, абсолютно актуально с учётом темпов роста потребления населением. За первые 10 месяцев этого года по сравнению с 10 месяцами 2016 года рост потребления в Российской Федерации составил 6,7%. Это в первую очередь население и базовые отрасли промышленности: электроэнергетика, агрохимия, металлургия. Но здесь хотелось бы отметить именно рост потребления населением. Конечно, такой разговор с регионами будет очень актуален.

В целом с учётом роста потребления в Российской Федерации и роста потребления нашими зарубежными потребителями мы идём с объёмом роста (за аналогичный период 2017 года к 2016 году) в добыче 56,4 млрд куб. м газа. Это на 17,2% больше, чем в 2016 году. Без сомнения, это значительный рост. Поэтому совещание с регионами с учётом роста потребления газа населением будет очень актуально.

Д.Медведев: Хорошо. Давайте так и сделаем.

Россия > Нефть, газ, уголь. Недвижимость, строительство > premier.gov.ru, 7 ноября 2017 > № 2379769 Алексей Миллер


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392166 Алексей Миллер

Ирредентизм и кризис национальной идентичности

Алексей Миллер – профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге, профессор Центрально-Европейского университета (Будапешт).

Резюме Идентичность великой державы и историческая память об имперском наследии в комбинации с желанием собрать воедино «разделенную нацию» могут стать опасным коктейлем, особенно если предполагают силовое решение вопроса.

Пока что "русская ирредента" – особенно после 2014 г. – воспринимается окружающим миром как угроза. Нужно попытаться вернуть – насколько это возможно – "русский мир" в сферу культурную, неагрессивную, конструктивную.

– Одной из самых серьезных угроз международной безопасности сегодня многие – и вы в том числе – называют ирредентизм. В чем его опасность?

– Опасен не столько ирредентизм сам по себе, сколько его определенный извод, подразумевающий насильственный передел границ. Это опасность для всех – тот же русский ирредентизм может быть опасен и для России, и для окружающего мира. Не любой, правда, ирредентизм несет такую опасность.

– Разве не любое ирредентистское движение допускает возможность объединения соотечественников за счет присоединения чужих территорий?

– Давайте сразу определим, что такое ирредентизм и какие с ним могут быть связаны опасности. Для начала – краткий исторический экскурс. Сам термин возник в XIX в. для обозначения итальянского национального движения, которое стремилось «освободить» земли, заселенные, как оно считало, итальянцами, от власти Австрийской империи. В это же время – середина XIX в. – появился немецкий ирредентизм, который хотел «освободить» немецкие земли. Можно сказать, что и на Балканах тогда же были распространены такие идеологии и движения. Суть ирредентизма – идея о том, что люди, принадлежащие к одному народу, должны жить в одном государстве. А если мы уже объединились в пределах своего государства, а кто-то остался за его пределами, то они от этого страдают и их надо спасать.

Ирредентизм становится политической практикой, то есть общественным движением, подкрепленным определенной силой. Опорой этой силе служит государство – в Италии это Пьемонт, в Германии – Пруссия. И в нарративе, доминирующем после победы ирредентизма, это движение встречает поддержку всех других людей, которые должны стать частью этой будущей нации.

– Но эта поддержка не всеобъемлющая?

– Конечно. При ближайшем рассмотрении оказывается, что не все итальянцы хотели, чтобы их спасали. Но тогда они еще даже и не знали, что они итальянцы. Далеко не все немцы хотели, чтобы их спасала Пруссия. Это – один из источников потенциальных проблем, связанных с ирредентизмом.

– Какие еще политические проявления ирредентизма заслуживают внимания?

– Как у практически любой политической практики, у ирредентизма есть своя идеология, в основе которой – национализм. И ХХ век, и XXI-й предлагают достаточно примеров реализации такой идеологии. Некоторые – трагические, некоторые – достаточно цивилизованные. Скажем, идеология Третьего рейха была безусловно ирредентистской. Одно из ключевых ее положений – объединение всех немцев. Послевоенная Федеративная Республика Германия также была ирредентистской, потому что она не признавала разделение Германии на два государства и хотела, чтобы эти два государства стали одним. Это тоже ирредентизм.

Разница в том, что некоторые ирредентистские идеологии и движения, во-первых, полагаются преимущественно на военную силу, а во-вторых, претендуют на поглощение – или освобождение – не целых государств, а их частей.

Вот сегодняшний Китай – безусловно, ирредентистский. По сути, концепция «Большого Китая» предполагает, что все государства, бывшие некогда частью большого Китая, должны слиться с родиной-матерью. Подразумевается, что Гонконг, Макао, Тайвань – это части Китая и должны стать официально частью Китая. Это – претензия на включение в состав Китая целых государств. При этом на Малайзию (где китайцы составляют до 24% населения, или почти 7 млн, и подвергаются очевидной дискриминации) целиком или на спасение этнических китайцев на каких-то ее отдельных территориях Китай не претендует.

Поэтому, если вопрос об объединении Западной и Восточной Германии, Китая и Тайваня, России и Белоруссии – это предмет для долгих переговоров, возможного соглашения, но необязательно casus belli. А если ирредентизм хочет отторгнуть Судеты у Чехословакии, Эльзас у Франции и так далее, то тут никакое соглашение невозможно.

– А если у такого движения нет «опорного» государства? Вот, например, курдское движение похоже на итальянскую ирреденту?

– Хороший вопрос. На итальянцев не похоже. У итальянцев своего национального государства не было, но у них был Пьемонт. В этом смысле у курдов никакой опоры нет. Но, конечно, идеология движения курдов – ирредентистская. Представим, что курды в какой-то момент получат, скажем, в Сирии свою автономию. Это будет означать, что они сразу одну из ключевых задач своего новообретенного квазигосударства будут видеть в том, чтобы подготовить дальнейшее объединение курдов и получение ими полноценного национального государства.

В этом и состоит весь ужас ситуации для турок, которые понимают, что существование Турции в нынешних границах несовместимо с существованием сильного курдского ирредентизма. Это ситуация, в которой – увы – смешно ставить вопрос о том, как должно быть по справедливости, потому что в такой ситуации справедливого для обеих сторон решения быть не может.

– В этом, наверное, и заключается парадокс ирредентизма: один из его движителей – желание справедливости, но в рамках ирредентизма справедливости для всех не бывает?

– Приоритетом ирредентистского движения является благо людей, принадлежащих твоей нации, справедливость для них. В рамках такого понимания справедливости в жертву благополучия своей нации вполне справедливо принести какое-то количество людей, принадлежащих другой – ведь их придется так или иначе удалить с той территории, которая станет нашей. Это особая логика, иная оптика. В такой ситуации «справедливости для всех», справедливости в привычном понимании не бывает.

Если освободиться от оптики ирредентизма, то действует иной критерий: во сколько человеческих жизней обойдется реализация того или иного сценария – чем меньше, тем он более справедлив, вне зависимости от того, получит или не получит это национальное стремление удовлетворение.

– Есть ли какие-то особенности у русского ирредентизма?

– При переносе на российскую почву получается так: когда мы говорим, что Белоруссия и Россия – это единое государство и что на самом деле это единый народ и так далее – это ирредентизм. Но этот ирредентизм не обязательно ведет (или даже вовсе не ведет) к насилию и к обострению ситуации, потому что это претензия на объединение двух государств. Или на поглощение одним большим государством другого, небольшого. При этом мы говорим о том, что такое возможно только в том случае, если граждане Белоруссии на референдуме захотят такого решения вопроса. И только в этом случае мы можем говорить об объединении.

Но если мы говорим, что у нас есть беззащитное русское меньшинство в Казахстане и поэтому Северный Казахстан нужно отделить от остального Казахстана и присоединить к России, это – casus belli. Ведь мы вряд ли можем рассчитывать на понимание такой позиции со стороны другого государства – будь то Казахстан или Украина.

– Можно ли рассматривать идею возвращения соотечественников без присоединения территорий как ирредентистскую?

– При желании можно. Но все-таки ирредентизм, как правило, связан с присоединением территорий. Можно сказать, что возвращение соотечественников без присоединения территорий – это своего рода альтернатива ирредентизму. Исходный посыл общий с ирредентизмом: мы – разделенная нация. А вот способ решения этой проблемы отличается – воссоединение достигается за счет приглашения, приема у себя всех тех, кому неуютно за пределами нашего отечества. Тем более что в России никому не придет в голову сказать, что у нас маловато земли и мы не можем разместить всех тех русских, которые оказались за рубежом. Такой была позиция Германии после Второй мировой войны: мы принимаем к себе всех немцев, которым неуютно за пределами Германии. И в этой части у немцев нам бы стоило поучиться.

– Но в чем же тогда угроза русского ирредентизма?

– В том, в частности, что мы ставим в центр русской идентичности понятие разделенной нации в сочетании с очень мощной идентичностью великой державы. А великая держава решает проблемы справедливости – так, как она ее понимает – в том числе (или даже зачастую) не пацифистским путем, но военной силой. Опасность запустить ирредентизм по немецким образцам 30-х годов ХХ века вполне реальна.

– То есть начать территориальную экспансию? Ведь именно этого – явно или неявно – опасаются в Европе (кто-то прямо артикулирует такие опасения, кто-то спекулирует на них, но они существуют).

– Территориальная экспансия может быть мотивирована не только ирредентизмом: нам нужно побольше черных колониальных подданных, потому что там у них хорошо растет кофе, они хорошо работают на плантациях, а мы любим кофе, а что сами не выпьем – другим продадим. Это же тоже своего рода идеология. Но это не ирредентизм.

В случае с Россией на почве ирредентизма все опасности, проистекающие из мощной идентичности великой державы и из имперского наследия, которое искушает рассматривать современные границы как «случайные» и «несправедливые», сочетаются, сливаются воедино с национализмом. И это очень опасная смесь.

– Происходит своего рода отрицательная синергия, когда один фактор подпитывает и подстегивает другой?

– Да, здесь вполне можно говорить об отрицательной синергии. Когда такие устремления становятся важной частью идеологии, несущим элементом конструкции идентичности, то в некий момент можно просто потерять контроль над ними.

– Как складывается такая идеология, кто ее «запускает»? Это «народное творчество» или этим занимаются какие-то специально обученные люди?

– Возьмем конкретный, реальный пример. Если я правильно помню, в 2007 году, сразу после мюнхенской речи во время какой-то встречи Путина с народом, Дмитрий Киселев, бывший тогда еще просто журналистом, сказал что-то вроде: «Владимир Владимирович, а не пора ли нам в конце концов честно и прямо объявить себя разделенной нацией?». Путин на это ответил: «Ну, давайте не будем делать таких уж совсем резких шагов».

Скорее всего, этот вопрос был согласован. Итак, у нас есть Киселев – заметная медийная фигура с определенным весом в обществе (через этот вопрос он, возможно, впоследствии стал еще более важным игроком в этой сфере); у нас есть первая персона, которая приняла этот вопрос, но ответила на него уклончиво. Не в том смысле, что перестаньте говорить глупости, такая постановка вопроса очень опасна и контрпродуктивна, а в том смысле, что не надо тут нагнетать, мы-то, конечно, понимаем, что да, разделенная, но не надо об этом громко говорить. То есть дан некий поощрительный сигнал.

И есть колоссальное количество людей, воспринявших это очень близко к сердцу. Иногда эти люди приходят к подобным идеям через очень болезненный личный опыт разделения – те, кто жил, допустим, в Средней Азии, вынуждены были переселяться в Россию, часто потеряв все, что имели, с которыми обходились далеко не лучшим образом, и которые не получили защиты от России.

К подобным мыслям могут приходить и по-другому. Эти ощущения могут выработать в себе, скажем, какие-нибудь реконструкторы, которые, как потом оказалось, могут много чего реконструировать, как тот же Гиркин. Проблема разделенности нации очень многофакторна, многогранна. Далеко не везде с русскими обходятся хорошо. Но это не значит, что продуктивным ответом на такое отношение может быть ирредентизм «с оружием в руках». При этом очевидным образом присоединение Крыма объяснялось в том числе и ирредентистскими соображениями…

– Едва ли не исключительно ирредентистскими…

– Нет, не исключительно. Было и геополитическое объяснение – приплывут американцы и поставят свои корабли – и тут уж не важно, кто живет в Крыму. Тут важно, что там не должны стоять американские корабли, а должен стоять наш флот. Было и «процедурно-юридическое» объяснение – жители Крыма вне зависимости от национальной идентичности захотели присоединиться к России и высказали свое желание на референдуме. Это не ирредентизм: если, допустим, казахи захотят присоединиться к России и проведут референдум на эту тему?

– Какая-то из областей Казахстана?

– Да нет, просто казахи или киргизы. Это демократическое волеизъявление группы людей, которые захотели присоединиться к России. Вопрос – почему Россия откликнулась? Только ли потому, что она уважает демократическое волеизъявление определенной группы людей или потому, что она считает этих людей своими? Вот тут начинается ирредентизм. Но так или иначе очевидно, что присутствие ирредентизма и в публичной сфере, и в нашей политике очень заметно, очень серьезно. Хотя мы не можем сказать, что ирредентизм стал стержнем нашей идентификации. Это не так.

– Концепция «русского мира» – это ирредентизм или какая-то параллельная сущность, или одно является символом другого?

– У понятия «русский мир» очень много трактовок. Кстати, это не единственная подобная концепция. Есть еще Святая Русь, например. И она для РПЦ даже более значима. Но давайте посмотрим, чем занимается, например, фонд «Русский мир». Культурные вопросы, библиотеки, центры изучения языка, фестивали, научные проекты и т.д. Тем же занимаются немцы в Институте Гёте, французы в своих центрах – побуждение, развитие и поддержание интереса к национальной культуре, искусству и т.д. В этом смысле не обязательно быть этническим русским, чтобы ощущать свою принадлежность к русскому миру. И такое ощущение совершенно не обязательно должно манифестироваться в политике.

Политический аспект «русского мира» опять же трактуется по-разному. И эти трактовки меняются со временем. В ноябре 2009 г. патриарх Кирилл произнес большую, практически программную речь о «русском мире». Он говорил о том, что мы должны научиться уважать суверенитет тех государств, которые в большей или меньшей степени принадлежат к «русскому миру», что мы должны избавиться от комплекса «старшего брата», что мы ни в коем случае не должны ничего навязывать, что это должны быть партнерские, уважительные отношения и т.д. Так было.

Понятно, что после 2014 г. для таких разговоров места не осталось, но тогда патриарх выступал адвокатом «русского мира» через «мягкую силу». Он часто ездил на Украину, в Белоруссию, в Молдову с пастырскими визитами и говорил: мы принадлежим одной культуре, вере (но не одной церкви, кстати!) и так далее. Понятно, что после 2014 г. те, кто не принимает концепции «русского мира» (и не принимал до 2014 г.), утвердились во мнении, что «русский мир» – это концепция аншлюса.

– У них, похоже, достаточно поводов так говорить.

– Да, и мы подкидываем все новые поводы для беспокойства. Вернемся к фонду «Русский мир». Как следует интерпретировать эпизод, когда его председатель Вячеслав Никонов выходит на акцию «Бессмертный полк» с портретом своего деда? Он ведь не просто гражданин, он политическая фигура: председатель этого фонда и депутат.

Если ты – председатель «Русского фонда» и выходишь с портретом Молотова, который безусловно и неразрывно ассоциируется с пактом 1939 г., то возникает вопрос, как ты понимаешь свою ответственность как председатель, и как ее понимают те люди, которые тебя назначили на эту должность? Твои отношения с твоим дедом – это личное, но если ты лицо фонда, то возникает вопрос: имеешь ли ты право на подобные жесты?

– Получается, что акт личного почитания предка превращается в жест политический с очень широким контекстом…

– И с очень проблематичным подтекстом. И что самое показательное – его никто не одернул. Из чего мы делаем заключение: либо высшее политическое руководство России не придает должного значения тематике «русского мира», либо оно согласно с тем, что эта тематика презентуется публично именно так. Как говорил товарищ Сталин, «оба хуже». Концепция «русского мира», с одной стороны, находится в глубоком кризисе, а с другой стороны, набрала инерцию, укоренилась в общественном сознании. В 2014 г.

ситуация резко изменилась, а потом – еще раз. В 2014 г. многие посчитали, что Крым – это начало большого пути, «русская весна», но со временем стало ясно, что это не так. И что необходимо творческое переосмысление, переформулирование концепции «русского мира». Надо понять, что пошло не так, а что – так. Нужно попытаться вернуть – насколько это возможно – «русский мир» в сферу культурную, неагрессивную, конструктивную.

– Если ирредента как таковая – реакция на кризис идентичности, а «русский мир» превращается в чемодан без ручки, который и выбросить жалко, и нести трудно, можно ли говорить, что налицо – кризис российской, русской национальной идентичности? Сейчас активно обсуждают так называемый «закон о российской нации»…

– Кризис может быть творческим. Ирредентизм в Италии был реакцией на кризис – и реакцией довольно творческой. Но такое творчество имеет разные стороны. Где-то силой подавляется инакомыслие, где-то придумываются новые интересные символы и т.д.

Одна из проблем с нашей идентичностью состояла в том, что в центре коллективной исторической памяти находилась тема Великой Отечественной войны и победы в ней. При этом она была очень сильно окрашена в красные коммунистические цвета, что и было одной из составляющих кризисного конфликта. Страна и общество в целом очень творчески отреагировали на этот кризис. Первым очень интересным предложением была георгиевская ленточка, которая как раз убрала красный цвет. Не случайно, когда ее вводили, коммунисты очень злобствовали.

Эта ленточка, лишив символику Победы атрибутов в виде серпа и молота, позволила связать гордость за военную победу с историческими воспоминаниями более раннего периода. И это было очень удачно. Люди за пределами России, чувствовавшие себя частью «русского мира», очень хорошо на это отреагировали. В той же Молдавии, в той же Украине, в той же Прибалтике.

Другой символический ответ на этот кризис – «Бессмертный полк». На сегодня эти два ответа превосходно решили эту задачу.

– В России часто гениальные творческие находки негосударственных авторов «национализируются» государством и неизбежно бюрократизируются.

– Это так, и это очень плохо. Но если уж продолжать метафору о том, что «русский мир» – это чемодан без ручки… Вы знаете, важно, что внутри этого чемодана. Если внутри – булыжники, которые ничего не стоят, надо просто бросить чемодан. А если внутри что-то, что для тебя ценно – отремонтируй чемодан, приделай ручку. А еще лучше – ручку и колесики. Будет очень удобно.

А дальше – чемодан надо открыть и перебрать то, что внутри. Что-то выкинуть за ненадобностью, что-то оставить. По-другому его упаковать. Работать с этой концепцией («русского мира») сегодня, исходя из желания как-то от нее избавиться, – непродуктивно. Потому что в ней заложены большие ресурсы – в том числе и символические, очень важные и действенные.

– Мы плавно подошли к вопросу о том, что может быть в ирредентизме хорошего. Получается, что ирредента, побуждающая нацию к творчеству – это, видимо, хорошая ирредента?

– Ну, эти проблемы не обязательно описывать исключительно через понятие ирреденты. Зададимся вопросом: есть ли самостоятельная ценность в союзе России и Белоруссии? Как его наполнить содержанием? Нужно ли? А если нужно, то – каким? И на каком основании? Отчасти это ирредентистская проблематика, но в целом эта проблематика шире. Это проблематика национализма, идентичности, отношения к прошлому, исторической памяти и еще много чего.

– Когда ставится задача такого масштаба, можно уже говорить о диалоге культур и цивилизаций.

– О таком диалоге можно говорить, когда речь с самого начала идет о сотрудничестве и взаимопонимании. Когда, вступая в диалог, вы хотите прежде всего открыться собеседнику и сделать так, чтобы он вас правильно понял. В расчете на то, что он сделает то же самое. А если вы вступаете в переговоры в условиях политического соперничества? Тогда выясняется, что главная ценность и главная привлекательная черта диалога – открытость – становится вашим слабым местом. То, что называют диалогом, на самом деле очень часто не диалог, а дискурсивная конфронтация. Мы вступаем в переговоры в надежде лучше узнать намерения оппонента, как можно меньше сообщив ему о своих. Вступаем в разговор не в поисках точек сближения, а для того, чтобы найти слабые точки конкурента. И по ним нанести удар. Вступаем якобы в диалог, а на самом деле пытаемся навязать наши ценности и нашу интерпретацию оппоненту, если он находится дискурсивно в более слабой позиции.

Очень важно понимать, что Украина, Белоруссия в течение веков были и пространством диалога, и пространством такого соперничества. И остаются сегодня.

– В такой ситуации заманчиво увидеть перспективу посредничества.

– В 1990-е гг. была очень популярна идея о том, чтобы стать мостом. Все хотели быть мостом. Россия хотела быть мостом между Западом и Востоком. Украина хотела быть мостом между Европой и Россией. Белоруссия тоже. Но постепенно стало понятно, что если отношения между большими объектами (или субъектами) развиваются хорошо, то им мост не нужен. Они входят в прямой контакт и прекрасно обходятся без него. Более того, они испытывают неудобства от того, что между ними лежит что-то с какими-то своими амбициями какого-то моста. Оказалось, что посредник здесь совершенно ни к чему.

И потом – как может претендовать на роль посредника тот, кто сам плохо понимает и ту и другую сторону? Россия плохо понимает Китай и плохо понимает Европу – каким образом она может служить посредником? Украина в своей националистической версии плохо понимает Россию и плохо понимает Европу – какой из нее будет мост? Это пространство, так называемый мост, как раз оказывается пространством соревнования и столкновения. И внешние силы борются за контроль над этим пространством. Причем очень часто, если продолжать аллегорию моста, сила, которая чувствует, что теряет контроль, – как учит всякая книга военного искусства – взрывает мост.

Поэтому я бы аккуратно пользовался и понятием моста, и понятием диалога. Это поле идеологии и соперничества. К сожалению, сегодня сотрудничество в наших отношениях с теми людьми, которые находятся по другую от нас сторону воображаемых границ «русского мира», многообещающим не выглядит. Наши отношения с Европой, например, очень плохи. И будут плохи еще на протяжении существенного времени.

Сейчас важно, отдавая себе во всем этом отчет, не свалиться в противостояние. На сегодня уже неплохо понимать хотя бы то, что мы – не враги. Что альтернатива «либо друзья – либо враги» – ложная. Да, не друзья – но и не враги тоже.

– Очень похоже на те стратагемы, которых давно и довольно успешно придерживается Китай: и не друг, и не враг, а – так…

– Да уж. Если уж мы сближаемся с Китаем, то учиться надо прежде всего этому.

– Если речь зашла о Китае – как проявления русского ирредентизма могут сказаться на таких глобальных проектах с участием России и Китая, как тот же «Один пояс, один путь» и т.п.?

– Они очень плохо сочетаются – в том случае, если русский ирредентизм становится агрессивным и пишет какие-нибудь ноты в духе Молотова о том, чтобы вернуть Бессарабию или Северный Казахстан. Намерения развивать инфраструктуру, заниматься трансграничными коммуникационными проектами в рамках такой «облачной» инициативы, как тот же «Новый Шелковый путь», очень плохо сочетаются с идеей перекраивания границ. И если русский ирредентизм понимается как идея, в рамках которой нам нужно отнимать какие-то куски каких-то территорий у соседей, то наши претензии на роль поставщика безопасности в Центральной и Средней Азии выглядят не слишком обоснованными.

– В чем же тогда состоит творческий потенциал русского ирредентизма? В нем есть вообще что-то позитивное?

– Когда Россия заявляет, что готова взять на себя финансовые и прочие тяготы по снабжению людей, которые чувствуют русскую культуру своей, всем, что касается русской культуры – что ж в этом плохого? Попытавшись пойти дальше, правда, мы сталкиваемся с реальными проблемами. Нужно договариваться с соседями, каким образом поставлять к ним наши книги, фильмы и т.д. Как у них будут работать наши культурные центры. В этой перспективе понятно, например, что весь мирный, связанный с «мягкой силой» инструментарий «русского мира» на Украине уничтожен в рамках современного конфликта. То есть для тех на Украине, кто именно это и видел своей главной задачей, конфликт развивается успешно.

Нам следует не просто декларировать, что люди, принадлежащие русской культуре, должны иметь право переселиться к нам, но надо задуматься – на что они будут жить? Они здесь должны получить поддержку как государства, так и общества. Граждане России должны иметь возможность направлять часть своих налогов на эти цели. Можно (и нужно) воспользоваться западным опытом – небольшую часть налогов гражданин имеет право перечислить на счет, допустим, той или иной конфессиональной общности, а та уже решает, на что эти средства использовать. Индивидуально это очень небольшой процент, но в сумме получается прилично.

Так же российский гражданин должен иметь возможность сказать, что свои 2% налогов он направляет в фонд, который занимается поддержкой переселения – оплачивает переселенцам съемное социальное жилье, например, на протяжении, допустим, первых трех лет пребывания. Платит за детский сад, чтобы взрослые могли работать. И так далее.

– Программу возвращения соотечественников у нас прикрывают…

– Это печально. Прикрывают то, что должно было, наоборот, развиваться как можно интенсивнее. Потому что к переселенцу у нас до сих пор отношение такое: «а ты докажи, что ты нам нужен». А он этого не должен делать. Он просто имеет на это право, потому что он русский. Не в том смысле, что у него папа-мама русские, а в том, что он – русский. Он доказывает свою связь с нашей страной, он показывает, что он знает русский язык, что он для него родной или почти родной, и он говорит: я хочу переселиться.

Евреи, которые хотят переселиться в Израиль, не доказывают, что они нужны Израилю – они доказывают, что они евреи. Немцы, которые хотят переселиться в Германию, не доказывают, что они нужны Германии – они доказывают, что они немцы. И никто не говорит в Израиле: извиняемся, у нас тут земли и так мало – притом что у них земли и так мало. Поэтому для России с ее просторами, ее возможностями – и мы даже говорим не о Сибири…

– Да в той же средней полосе земли полно. Пусть приезжают село поднимать!

– А почему мы должны отправлять человека, который всю жизнь прожил в городе, в деревню? Туда, откуда уезжают наши люди, привыкшие вроде бы жить в деревне? Это что – эксперимент на выживаемость? Это идиотизм! У нас деревенское население сокращается – оно, кстати, везде сокращается – потому, что идет рост крупных городских агломераций. Если человек приезжает из города, то пусть он едет в город и там находит себе городскую работу. А если человек переезжает из сельской местности, он сам переселится в деревню – если захочет.

Это должна быть программа приема людей не по квотам – вот у нас тут не хватает людей с такими-то специальностями, и поэтому мы вас приглашаем. Мы вас приглашаем, потому что вы русские. Мы уже поэтому готовы вас принять, поддержать. Никогда так не бывает, чтобы люди, которые являются частью иммиграции, не начали очень быстро приносить пользу этому своему новому/старому государству. Вот чем надо заниматься. Если ирредентизм в самом широком смысле – стремление «спасти» находящихся за государственными границами членов своего народа, то это – своего рода ирредентизм, но переселенческий.

С Алексеем Миллером беседовал Александр Соловьев

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392166 Алексей Миллер


Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 августа 2017 > № 2300074 Алексей Миллер, Федор Лукьянов

Сдержанность вместо напористости

Россия и новая мировая эпоха

Алексей Миллер – профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге, профессор Центрально-Европейского университета (Будапешт).

Фёдор Лукьянов - главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Научный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай». Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

Резюме Правовое государство, политический плюрализм и права человека были частью российского движения в Европу. Оно потерпело неудачу. Способны ли мы работать для решения этих задач как самодостаточная социально-политическая общность, а не следовать в чужом фарватере? Ответ предопределит будущее страны, и искать его придется без надежды «прислониться к надежному плечу друга».

Год назад на этих страницах авторы констатировали завершение 70-летнего периода международных отношений, который состоял из двух стадий – холодная война 1940-х – 1980-х гг. и переходное время после распада Советского Союза («Отстраненность вместо конфронтации» // «Россия в глобальной политике», №6, 2016 г.). Мир – на пороге новой парадигмы. Фигура нового президента США Дональда Трампа, который одержал сенсационную победу на выборах в ноябре 2016 г., стала даже визуальным воплощением конца прежней эпохи – у Соединенных Штатов никогда не было такого главы. Вне зависимости от того, чего ему удастся добиться на посту и сколь долго он на нем задержится, американская, а значит и мировая, политика уже не будет такой, как до катаклизмов-2016. И «виноват» в этом, конечно, не Трамп – он не более чем симптом, продукт назревших перемен.

России это несет новые вызовы, но главное – требует переосмысления подходов. Четверть века со времени окончания холодной войны и распада СССР страна действовала в парадигме восстановления (в отдельных эпизодах применимо и более резкое понятие «реванш») – государственности, экономики, политической системы, международных позиций. Допуская некоторое упрощение, можно сказать, что все это время российское общество и государство развивались в шлейфе событий 1991 г. (и того, что к ним привело). Пройденный путь можно оценивать по-разному. Он сочетал в себе исторически неизбежное и конъюнктурно необязательное, вынужденное и надуманное, героические усилия и фатальные просчеты. Как бы то ни было, эпоха завершилась. В первую очередь потому, что она завершилась и на мировой арене в целом.

В режиме «после холодной войны» существовала не одна Россия, но и Запад, и, как следствие, международная политика вообще. Только Россия – с чувством поражения и желания наверстать упущенное, Запад – с ощущением эйфории и самолюбования. В период между 2008 и 2016 гг. (от мирового финансового кризиса до «Брекзита» и Трампа) упоение собой на Западе постепенно сменялось тревогой, в конце концов стало понятно, что все пошло не так, как предполагалось в конце прошлого столетия. И очень многое, если не почти все, надо начинать заново, исходя уже из других перспектив.

Общее и для Москвы, и для западных столиц обстоятельство состоит в следующем: ссылаться на то, что происходило в конце 1980-х – начале 1990-х гг., для легитимации собственных действий (неважно, идет ли речь об удержании возникшей тогда расстановки сил или о стремлении ее изменить) не имеет смысла. Это больше не служит действенным аргументом. Нужны доводы совсем нового качества.

«Жесткая» трансформация Запада

Источником наибольшей неопределенности для мира выступает сейчас его наиболее продвинутая и привилегированная часть – Запад.

В Соединенных Штатах у власти администрация, которая рассматривает международные отношения и внешнюю политику как сферу, подчиненную внутренним задачам. Во время избирательной кампании Дональд Трамп выступал с позиций неоизоляционизма, а это заставляло предположить, что активность Вашингтона на международной арене снизится. На деле реализация лозунга «Америка прежде всего» оказалась иной.

С одной стороны, внешняя политика утилитарно используется для создания нужной президенту и его команде внутренней атмосферы, то есть в целом носит инструментальный характер. Иными словами, ареной внутриполитической борьбы в США стал весь мир. С другой – американское руководство уверено в праве своей страны быть не мировым лидером (державой, которая возлагает на себя миссию решения каких-то проблем), а мировым боссом (самой сильной страной, способной принудить кого угодно следовать ее линии). Ради этого может применяться сила, меняются установленные правила, игнорируются институты.

Политика Трампа по существу является продолжением подхода предыдущей республиканской администрации Джорджа Буша, но за вычетом идеологической мессианской составляющей («продвижение демократии»). Готовность действовать на грани фола, поднимать ставки присуща самому Трампу и его соратникам, однако непонятно, точно ли они чувствуют эту грань и оценивают связанные с ней риски. Острейшая борьба за власть, развернувшаяся в Вашингтоне весной 2017 г., риски только усугубляет. Оппоненты Трампа сейчас тоже считают, что достичь внутриполитических целей (в идеале – импичмента) настолько важно, что внешнеполитическими издержками этой схватки можно пренебречь. Более того, несмотря на зашкаливающую неприязнь друг к другу команды Трампа и большей части истеблишмента, принимаемые решения, по сути, вполне консенсусны. Так, закон о санкциях против России, Ирана и КНДР, направленный на ограничение полномочий президента, в остальном полностью соответствует его философии международных отношений – создать максимальное количество рычагов давления на другие страны, чтобы проводить в жизнь американские коммерческие интересы.

Европа погружена в свой многосоставный внутренний кризис, и его разрешение останется безоговорочным приоритетом на предстоящие годы. Трансформация Европейского союза, его расслоение на «центр» и «периферию» грозят подорвать способность интеграционного объединения служить механизмом обеспечения стабильности Старого Света. Как не раз бывало в истории, основные угрозы (причины которых кроются в нестабильности «ядра») связаны с будущим европейских окраин. Неуклонное расширение Евросоюза предполагалось в качестве средства преобразования некогда проблемных стран на Балканах и в Восточной Европе, преодоления порочного круга конфликтов и противостояний, в которые они были вовлечены веками. «Плана Б» не предусматривалось. Теперь дальнейшее расширение ЕС – крайне маловероятный сценарий, а патронат без членства чреват противоположным эффектом – несбывшиеся ожидания стимулируют подъем националистических сил, что, в свою очередь, разбередит все исторические язвы. Назревание новой серии конфликтов на Балканах вместе с событиями на Ближнем Востоке способны создать обширную зону нестабильности. Взрывоопасный потенциал таких стран, как Македония или Босния, трудно переоценить. Как и соблазн для внешних сил, исторически присутствовавших в этом регионе (Россия, Турция, Германия) или недавно вышедших на политическую арену (исламизм), принять участие в кризисе.

Другой опасностью чревато развитие в ведущих европейских странах процессов, вызванных притоком беженцев. Феномен «обратной колонизации», который раньше служил не вполне политкорректной метафорой, превращается в описание существующего положения вещей. Беженцев будет все больше, и они продолжат существенно менять общества тех стран, куда неудержимо стремятся. С одной стороны, это рост напряженности внутри обществ, столкновение культур с деструктивными политическими последствиями, радикализацией партийно-политического ландшафта. С другой – «израилизация Европы», превращение терроризма в каждодневную реальность Старого Света, что тоже провоцирует политическую поляризацию.

Некоторые комментаторы склонны описывать кризис как краткосрочный политический – от «Брекзита» и Трампа до череды выборов в ведущих странах ЕС. В действительности политические метания электората отражают глубинные и нарастающие социально-экономические проблемы. «Мы не знаем, что с нами происходит» – это утверждение, которое всё чаще встречается у рефлексирующих западных политиков, отражает ряд очевидных социально-экономических проблем. В их числе – крайне высокая степень задолженности и неясность в вопросе о том, как она отразится на перспективах финансового кризиса, роботизация и «работа как привилегия», ревизионизм в отношении глобализации с того момента, когда стало ясно, что Запад перестал быть ее главным бенефициаром. Целый комплекс проблем связан с биотехнологиями, постепенным стиранием грани между человеческим организмом и машиной и связанными с этим новыми этическими и юридическими проблемами. В развитых обществах это проблемы уже не завтрашнего, но сегодняшнего дня. Четких моральных норм для регулирования этих процессов нет, как нет и понимания всех социальных последствий.

Даже благополучные западные экономики не в состоянии поддерживать ту систему социального государства, что была создана в эпоху холодной войны для противодействия коммунистической угрозе. Переустройство системы в условиях демократического политического порядка пока не выглядит возможным, потому что никто из западных политиков не обладает доверием избирателей в той степени, чтобы они позволили поднять руку на базовые социальные гарантии. В результате пересмотр происходит в скрытых формах, без социального контракта и легитимности. Впервые за долгие годы представление о будущем лишено оптимизма, оно размыто и порождает тревогу.

Россия – снова «враг у ворот»

Вероятность того, что выход из своего кризиса Запад будет искать на путях взаимодействия с Россией, стараясь сформулировать совместные решения накопившихся и вновь обозначившихся проблем, весьма мала. Явная неудача попыток встроить Россию в ЕС/НАТО-центричный проект ведет не к стремлению переосмыслить модель в пользу большего учета российской специфики и отказа от аксиоматичности брюссельских норм и правил, а к антагонизации России, немедленному зачислению в традиционную ипостась «враг у ворот». Надежды на расширение «дискурсивного репертуара» Европы в отношении Москвы, которые мы высказывали год назад, вовсе не оправдываются. Не реализуются и ожидания того, что рост влияния сил, противостоящих правящему истеблишменту в Европе, будет способствовать сближению России со Старым Светом. Да, евроскептические и традиционалистские движения влияют на общую атмосферу в ЕС. Но они не обладают потенциалом, прежде всего интеллектуальным, для формулирования стратегии, которая активировала бы не только чисто протестный электорат, но и тех, кто ищет альтернативную политико-экономическую модель.

Европейский истеблишмент, скорее всего, извлечет уроки из потрясений 2016 г., постарается «абсорбировать» часть протестных сил и взять на вооружение их лозунги, дабы «растворить» бунт по тому же сценарию, что и после волнений конца 1960-х годов. Внутренней консолидации на скорректированных основах полезно наличие внешнего врага, и пока эта роль однозначно делегирована России. Подчеркнуто меркантилистская американская риторика Европу смущает и даже возмущает, но не ослабляет ее попытки найти почву для согласия с Вашингтоном.

В прошлом году мы подробно анализировали причины упадка проекта, согласно которому Россия должна была стать частью «Большой Европы», фактическим центром которой являлся бы Брюссель. Сейчас эта неудача уже признана всеми, но оказалось, что другой модели выстраивания отношений с Россией у Европы и Запада нет. Россия не согласилась быть частью не ею спланированного дизайна и потребовала его ревизии. Однако пересматривать «чертеж» с учетом мнения Москвы никто не готов, поскольку считается, что у России нет прав этого требовать, ведь в долгосрочном плане она видится как несостоятельный и угасающий политико-экономический субъект. Всплески же восстановленных военно-политических возможностей – не более чем временное явление.

В условиях внутреннего политического разнобоя российская тема была использована и по-прежнему вовсю используется в качестве «конституирующего Иного» в США и, пусть с чуть меньшей интенсивностью, в ЕС в целом и в отдельных европейских странах. Во всех кризисных ситуациях в Европе пытались раскрутить «русский фактор». Интенсивность использования «российской угрозы» как инструмента идентификации и средства борьбы с диссентом сравнима разве что со временами холодной войны. Причем с ее наиболее нервозными периодами, наподобие эпохи маккартизма, когда международные отношения напрямую задействовались во внутриполитической борьбе. Причина накала – общая неуверенность западных политических элит в их способности управлять общественно-политическими процессами.

Современная демонизация Путина и России в целом уже в сравнительно небольшой степени зависит от конкретных разногласий в сфере международных отношений. Они превратились в идеологический фактор внутриполитической борьбы в политиях Запада. Путин в этой картине мира выполняет роль идейного, координирующего и финансирующего центра для тех сил в США и странах ЕС, которые определяются как «нелиберальные» или антилиберальные. Такая коллизия представлена не в качестве рутинной партийной борьбы за власть или конфликта интересов внутри западных обществ, но как бескомпромиссный бой за единственно правильную идеологию и систему ценностей.

Для России это означает серьезное ухудшение общего климата международных отношений. Прагматика в ее отношении решительно принесена в жертву идеологическим соображениям. В этом плане ситуация хуже, чем в период холодной войны, когда на Западе присутствовал довольно влиятельный и обширный контингент «сторонников разрядки», призывавших к конструктивному сотрудничеству с СССР поверх линии идеологического фронта. Тогдашнее чередование обострений и смягчений опиралось на вполне рациональное сочетание методов «кнута и пряника» с обеих сторон, на понимание того, что системное противостояние нужно структурировать и им управлять. Сейчас этого нет, элемент иррациональности и непредсказуемости усугубляется, поскольку определяющими для всех становятся внутренние обстоятельства.

Беспрецедентная инструментализация России

Хотя мотивы и образы восприятия России остались теми же, что и на протяжении истории, следует осознать качественно иной, куда более высокий уровень инструментализации российского вопроса. Это свидетельствует, что Россия значит для Запада меньше, чем когда-либо за последние как минимум два века. Достаточно сравнить дискурс о России с дискурсом о Китае, который намного более последовательно отвергает либеральные ценности и наверняка не менее активен на киберфронтах.

Случай с Трампом особенно показателен. Он начинал с позитивных высказываний о России, прежде всего они были связаны с его желанием максимально противопоставить себя Обаме. Но по существу Россия малоинтересна Трампу и его единомышленникам. Их приоритет – переустройство глобальных торгово-финансовых отношений так, чтобы они соответствовали меркантилистски понятым американским интересам. В этом контексте Россия с ее весьма скромной долей в мировой экономике – игрок второго, а то и третьего ряда, большого внимания уделять ей необязательно. И тем более идти на риски ради выстраивания отношений с ней.

Жесткость «отсечения» России отчасти объясняется задиристостью российской внешней политики в последние годы. Москва сознательно бросала вызов Западу не только в конкретных конфликтах, но и в ценностной сфере. Причем не тем, что предлагала иной набор ценностей, а тем, что обнажала и высмеивала непоследовательность и лицемерие Запада. Свое поведение Россия очень часто легитимировала ссылкой на то, что нарушения формальных или неформальных конвенций она совершает не первой, но в качестве реакции на подобные действия Запада. Этот «зеркальный» подход имел меньшее воздействие, чем казалось, во всяком случае, многие действия России «повисали в воздухе» с точки зрения их признания внешним миром, но создавался определенный пропагандистский эффект и уважение к «лихости» поведения. Теперь же, с приходом в Соединенных Штатах администрации Дональда Трампа, «зеркалка» перестает работать, поскольку Вашингтон совершенно невосприимчив к упрекам и обличениям, руководствуется сугубо эгоистичным подходом.

Администрация Трампа настроена на применение силы, но не для достижения каких-то конкретных результатов, а с целью ее демонстрации. Как показал ракетный удар США по военной базе сирийской армии в апреле, такой подход вполне может оказаться эффективным. Во всяком случае, реакция Европы, Турции и монархий Персидского залива продемонстрировала, что они готовы принять и поддержать любую линию Соединенных Штатов, если это возвращает их к комфортной ситуации американского лидерства и возможности следовать за Вашингтоном. Даже если у последнего нет линии, которой можно было бы следовать.

Политический кризис американской верхушки чреват почти любыми внешнеполитическими последствиями. Минимизация международных рисков, возникающих из-за борьбы за власть в США, становится насущной задачей.

Отчуждение как императив

В этих условиях линия на отчуждение без конфронтации, предложенная нами в прошлом году, остается единственно разумной. Россия не в состоянии повлиять на дискурс, который превратил ее в едва ли не главную угрозу западным либеральным ценностям, однако легитимным оппонентом, с которым нужно договариваться о правилах игры (как это было с Советским Союзом), не сделал.

Добиться хоть какого-то прогресса в отношениях с Соединенными Штатами в обозримом будущем не удастся. При любом сценарии политической борьбы в Вашингтоне Россия останется в центре деструктивного процесса. России ни в коем случае нельзя втягиваться во внутриамериканскую борьбу, это заведомо проигранная партия – всякое участие будет немедленно использовано против нее обеими сторонами.

Расчеты на «большую сделку» или даже соглашение по Украине или Сирии следует признать крайне маловероятными. Русская угроза стала более важным инструментом решения проблем внутри США и проблемы единства ЕС, чем сотрудничество с реальной Россией.

Это означает, что российские усилия, направленные на то, чтобы повлиять на стратегическую ориентацию Европейского союза, не принесут желаемых результатов. Максимум, чего можно добиться, – это дать Европе дополнительный инструмент в борьбе за внимание Соединенных Штатов. Что, естественно, произведет эффект, обратный тому, на который рассчитывают в Москве. В Кремле должны понимать, что России не удастся обыграть Америку на европейском поле. У США остается большой кредит, унаследованный ими со времен плана Маршалла и холодной войны, подкрепленный многими десятилетиями кропотливой работы по воспитанию атлантически настроенных элит в Старом Свете. А у России нет сколько-нибудь сопоставимых ресурсов, притягательной и убедительной модели развития. Что же касается тех частей Европы, где у России имеется значительный символический капитал (прежде всего Балканы), то история демонстрирует исключительно негативные результаты попыток его использовать.

Вышесказанное не означает, что от Европы нужно целенаправленно отгораживаться. Исходить следует из того, что между Россией и Европейским союзом, что бы он собой ни представлял в ближайшие годы, не возникнет совместного политического проекта, и к нему не нужно стремиться. Трансформация ЕС продолжится в рамках той же атлантической парадигмы, которая составляла его основу с самого начала европейской интеграции. Россия в эти рамки не укладывается. Однако неочевидно, что гипотетический крах Евросоюза и атлантического проекта был бы выгоден Москве.

Все-таки главным успехом европейской интеграции стало прекращение смертоносного соперничества на континенте, а оно не только несло беды самим европейским державам, но и посылало во все стороны разрушительные импульсы. История свидетельствует, что России никогда не удавалось остаться в стороне от потрясений, причиной которых была политика великодержавного соперничества в Европе и всплески националистических помрачений в разных ее частях. (Даже в тех нечастых случаях, когда в России амбиции и престиж уступали осторожности, в Европе, как правило, находились силы, которым удавалось втянуть Россию в европейские конфликты в своих интересах.) И если ЕС и НАТО служат способами удержания европейских стран от возвращения к прежним нравам, не стоит желать их провала. Особенно с учетом того, что, по всей вероятности, экспансионистский задор в обеих организациях явно поубавился.

Европа как важнейший экономический партнер и один из источников культурно-исторической самоидентификации России никуда не денется. В частности, она необходима как элемент баланса в формирующейся новой конфигурации Евразии, что является объективным процессом. В условиях отсутствия единой политической рамки особенно важным становится укрепление и развитие связей с теми группами интересов, кругами и политическими силами Европы, которые настроены на конструктивное взаимодействие с Москвой. В краткосрочной перспективе они, как сказано выше, не имеют шансов изменить европейское восприятие России. Однако далее, через шаг, когда Европа обретет какой-то новый внутренний баланс, наличие позитивно относящегося к России «фермента» в Евросоюзе, пусть и остающегося стопроцентно атлантическим, создаст опору для формулирования новой повестки дня. Сроки этого определить пока невозможно по причине неопределенности развития самого ЕС, однако такая фаза, несомненно, наступит. Поэтому российская работа должна носить системный и долговременный характер, быть нацелена не на достижение немедленного результата, а на создание опорных точек на будущее.

Китай и США – попытка избежать конфронтации

При всей важности Европы для России основные мировые события происходят не там, европейский кризис имеет не глобальное, а региональное воздействие. Наиболее трудные и драматические решения предстоит принять китайскому руководству.

КНР оказалась в ситуации, которой всегда пыталась избежать. Стратегической линией Пекина с конца ХХ века было наращивание (по возможности незаметное) сил и влияния, дабы «врастать» в западо-центричный международный порядок и постепенно менять его изнутри в собственных интересах. Делал это Китай довольно успешно, хотя неизменно и высказывал недовольство нежеланием Запада делиться контролем в глобальных институтах. Тем не менее КНР твердо придерживалась курса на эволюционные и ни в коем случае не революционные перемены в мировой архитектуре.

Вызов брошен с двух направлений. С одной стороны, Китай достиг такого экономического и политического масштаба, что держаться в тени органически невозможно. Во-вторых, эрозия порядка, в который аккуратно и расчетливо вливался Пекин, началась изнутри, импульс к отказу от открытой глобальной системы возник в ведущих странах Запада, прежде всего в Соединенных Штатах. В результате Китай оказался перед необходимостью брать на себя флагманскую роль – либо по ускоренному демонтажу прежней модели, либо, напротив, по ее сохранению. Речь Си Цзиньпина в Давосе в январе 2017 г. часто интерпретируют как выбор Пекином второго варианта, то есть стать новым лидером глобализации. Однако ее более вдумчивое прочтение доказывает, что никакого выбора председатель КНР не делает, а продолжает попытки маневрирования. К тому же, если отвлечься от лозунгов, оглашаемых на мировой арене, китайская экономика является в высшей степени протекционистской, и позиция главного радетеля открытости для Пекина совсем неорганична. Как бы то ни было, Китаю предстоит приспосабливаться к новой ситуации в мире в условиях, далеких от благоприятных.

Изменение характера торгово-экономических отношений с Китаем является приоритетом Дональда Трампа. И хотя первоначальный «наезд» (намек на признание Тайваня, угрозы провозгласить Пекин валютным манипулятором и обложить его продукцию гигантскими пошлинами) сменился гораздо более умеренным подходом, установка остается прежней, о чем свидетельствует общая эскалация напряженности в Восточной Азии. Как далеко готов пойти Китай в уступках Соединенным Штатам ради того, чтобы избежать торговой войны и конфронтации с ними? Выбор решения в этом вопросе связан не только с традиционной линией Пекина на то, чтобы избегать острой и открытой конфронтации, но и с опасением сдувания пузырей в китайской экономике и ее возможного резкого торможения. Может оказаться, что карты Трампа в торге с Китаем сильнее, чем казалось на первый взгляд.

Непосредственной причиной стратегических трений в регионе служит провокационное поведение Пхеньяна, которое становится поводом для наращивания военно-политической активности и давления со стороны Вашингтона. Обе стороны рискованно блефуют, и если для КНДР опасный блеф является привычной формой поведения, то для Соединенных Штатов это новый стиль. Американская администрация использует корейский ядерный вопрос для укрепления позиций на Тихом океане, и здесь Трамп следует в русле своего предшественника Барака Обамы. Отличие Трампа заключается в том, что он легко готов увязывать совершенно разные вопросы – например, региональную стратегическую стабильность и безопасность – с торговыми темами. И давление на Китай с целью принудить его занять более жесткую позицию в отношении КНДР связано и с основной задачей переформатирования торгово-экономических отношений.

Как бы то ни было, американо-китайские связи развиваются по своей логике, повлиять на которую Россия не может. И, напротив, любые изменения в отношениях между Пекином и Вашингтоном значительно воздействуют на контекст, в котором придется действовать Москве. Та же самая северокорейская проблема для Москвы весьма важна. Во-первых, она не может не беспокоить Россию как таковая, как угроза стабильности Дальнего Востока. Во-вторых, является поводом для размещения американской ПРО и активности ВМФ США. В-третьих, создает дискомфорт в отношениях с Пекином, который ждет от России поддержки своей еще не сформулированной позиции. Зависимость России от решений двух более мощных держав становится наглядной.

Россия перед лицом новых трансформаций

При всем различии проблем, с которыми имеют дело западные страны и Россия, есть парадоксальные сближения и сходства. В 2012–2013 гг. Россия столкнулась с кризисом легитимности власти и с неизбежностью наступления в скором времени экономической стагнации и даже рецессии. В 2013–2015 гг. Владимиру Путину во многом пришлось решать задачи своей легитимации через внешнюю политику. В 2011–2013 гг. наиболее острая критика правящей группы исходила от русских националистов разного толка, которые обвиняли власть в сдаче национальных интересов. Согласно этой критике, люди во власти держали за границей свои капиталы, семьи, недвижимость, и потому на конфликт с Западом не были способны ни при каких обстоятельствах. Безропотная «потеря» Украины была бы наиболее ярким и убедительным доказательством справедливости этого тезиса.

Эскалация ставок в конфликте вокруг Украины и присоединение Крыма стали во многом вынужденной мерой, дабы избежать углубления кризиса легитимности. Попутно была решена и задача определить ответственных за экономическую стагнацию, фундаментальные причины которой кроются в структурных ограничениях сложившейся системы. В условиях конфронтации с Западом кризис официально связали с санкциями и падением цен на нефть, и население в основном отреагировало сплочением вокруг флага и готовностью затянуть пояса. Легитимность Путина как национального лидера, готового многим рискнуть ради достоинства страны, была утверждена. Знаменитые 86% поддержки были аутентичными.

Однако уже к 2016 г. эффект Крыма, даже получивший подпитку в рамках операций России в Сирии, истощился. Ожидания россиян направлены прежде всего на внутренние проблемы. Запрос на проект развития становится все более артикулированным и широким. Внешняя политика перестала быть главным театром, сколько бы телевидение ни старалось сохранить этот фокус. Чтобы избирательный марафон в 2018 г. был успешным, это должна быть кампания, основанная на внутриполитической повестке дня, на представлении стратегического проекта будущего. Но сколько-нибудь отчетливого видения не предъявлено ни в сфере экономического развития, ни в плане политической эволюции. Избирательная кампания 2017–2018 гг., результат которой, если называть вещи своими именами, очевиден и предрешен, будет иметь реальное значение. Она должна продемонстрировать наличие живого политического «драйва», способность системы реагировать на динамику общественных изменений, меняющиеся запросы населения.

Между российской и западной повесткой есть еще одна параллель. Во всех ведущих странах наиболее острой проблемой считается подъем так называемого популизма – протестных сил, растущих на отторжении гражданами непопулярного истеблишмента. Россия находится в особенном положении в силу специфики своей политической системы, однако она не изолирована от глобальных тенденций. Доверие россиян к политическим институтам и большинству представителей правящего класса весьма невысоко, так же как и доверие европейцев к Брюсселю или американцев к Капитолийскому холму. Однако фактор Путина компенсирует этот отрыв. В силу ряда обстоятельств президент не воспринимается как часть правящего класса.

Зимой 2011–2012 гг., когда российские столицы пережили всплеск протестной активности «продвинутой» части общества, Путин отошел от своей предшествующей позиции «президента всех россиян», выступив на стороне большинства против недовольного столичного меньшинства. Тем самым он заполнил нишу, которую в ином случае могли бы использовать те самые «популистские силы», стал своеобразным «Трампом по совместительству». Это консолидировало властные позиции, но имело серьезные последствия для российской политической системы, которые отчасти и привели к нынешнему положению. Однако способность одного-единственного лидера компенсировать недостаток легитимности большинства институтов заведомо ограничена – как минимум во времени. И диверсификация легитимности является острой задачей избирательной кампании и вероятного следующего срока Владимира Путина.

Таким образом, Россия испытывает те же проблемы «неясности и тревожности будущего», что и большинство стран мира. Страна довольно успешно справилась с шоками 2013–2016 гг., доказала наличие у нее запаса прочности. Но сейчас она вновь вступает в ситуацию уязвимости в связи с необходимостью проведения серьезных социально-экономических преобразований, причем таких, которые потребуют и корректировок политической системы. В этих условиях максимальная осторожность во внешней политике, отказ от резких движений, даже когда они провоцируются извне, становится императивом.

Сдержанность как императив

Ситуация в мире стала опаснее, поворот Запада к более эгоистичной политике, которая идет на смену фазе глобальной экспансии, на практике означает не снижение внешнеполитической активности, а ее инструментализацию, использование для решения внутренних задач. Особенно ярко это проявляется в случае с администрацией Трампа, однако признаки можно обнаружить и в Европе. Задача урегулирования региональных конфликтов, которая хотя бы провозглашалась на предыдущем этапе, сейчас, по сути, вообще не стоит на повестке дня. Зато намного острее вопросы глобальной стратегической стабильности. Курс американской администрации на ремилитаризацию и перевооружение, в том числе в ядерной сфере, который воплощается в жизнь в условиях исчерпания прежних форматов контроля над вооружениями и скорого истечения срока действия основных договоров, повышает уровень неопределенности.

Год назад мы писали о том, что «фирменным знаком российской политики последнего времени стала ее способность заставать всех остальных врасплох, позволяющая компенсировать ограниченность ресурсов. Неожиданные ходы Путина не раз давали существенное тактическое преимущество». Сегодня потенциал данного стиля практически исчерпан. Во-первых, эстафетную палочку «лидера» по непредсказуемости перехватил президент Соединенных Штатов, его ответы на резкие шаги могут быть еще более резкими, чего нельзя не учитывать во имя избегания рисков. Во-вторых, сворачивание прежнего типа глобализации, торгово-экономические приоритеты той же американской администрации переводят взаимоотношения великих держав в сферу еще более острой конкуренции экономических возможностей, а это никогда не было сильной стороной России. Наконец, в мире растет запрос на порядок, стабильность, условия для развития. Это касается как глобального уровня, так и отдельных регионов. В мировом масштабе очевидна необходимость формулирования новых правил взаимодействия государств.

Место экспортера стабильности вакантно, а спрос на его услуги возрастает. И, напротив, будет накапливаться раздражение действиями тех стран, которые раскачивают ситуацию в собственных конъюнктурных интересах, особенно не заботясь об остальных. Понятие «общего блага», вероятнее всего, будет играть заметную роль в политическом и идеологическом переустройстве мира.

Эпоха деконструкции прежнего порядка, начавшаяся с крахом СССР, фактически завершилась, наступает следующий этап, главным содержанием которого станут попытки строительства чего-то нового и устойчивого. Успех их не гарантирован, и уж точно произойдет это не быстро и не без потрясений. Но логика этого этапа будет все больше направлена на поиск решений, минимизацию рисков, если, конечно, человечество не сорвется в безумие глобального конфликта.

России необходимо изменить свой сложившийся образ и сделать упор на то, что страна способна дать мировому сообществу, важным партнерам, соседям. Объективно Россия может выступать едва ли не единственным и практически незаменимым гарантом стабильности в Евразии, особенно в Центральной Азии, где количество внутренних проблем неизбежно перейдет в качество. Обращенность в будущее и необходимость ответов на новые вызовы должны составить основу нарратива, и чем меньше апеллирования к прошлому он будет содержать, тем лучше. Это, кстати, укрепит позиции России в отношениях с незападными странами – Китаем, Индией, Ираном и т.д., которым малоинтересна российская зацикленность на собственной повестке, связанной с концом холодной войны.

Сдержанность и ее основания

Подчеркнем еще раз: мир входит в новую фазу развития, когда протекционистские настроения становятся нормой, а решение внутренних проблем государств и обществ превращается в абсолютный приоритет и залог стабильности. Внешняя активность ведущих стран будет направлена прежде всего на решение внутренних задач.

Ограниченность экономического потенциала становится, в свою очередь, ограничением для развития внешних отношений, приходит время политическое сближение подкреплять углублением экономического сотрудничества. Именно недостаточный экономический ресурс России сдерживает развитие кооперации в рамках Евразийского экономического союза, в отношениях с Китаем и другими ведущими странами Азии. Россия может сегодня быть поставщиком энергоресурсов, вооружений, даже защиты как таковой, но этого недостаточно, если она не в состоянии предложить достаточной емкости рынка и диверсифицированной экономики.

Сдержанная внешняя политика должна опираться на ядерное сдерживание как ключевой элемент безопасности. Неуклонное сохранение за Россией способности нанесения потенциальному агрессору неприемлемого ущерба останется ключевым элементом оборонной стратегии. Вместе с тем следует приложить все усилия, чтобы сохранить еще действующие договоры об ограничении в ядерной сфере. То, что осталось в современных США от тех сил и структур, которые были вовлечены в работу по нераспространению ядерного оружия и в переговоры по ограничению и сокращению ядерных вооружений, представляет собой один из немногих островков, на которых сотрудничество с Россией воспринимается как норма и необходимость. Эта работа всегда велась в контакте с Россией, и Москва должна сделать все от нее зависящее для возобновления диалога.

Вообще стратегическая стабильность, обеспечение предсказуемого управления отношениями в ядерной сфере – пожалуй, одна тема, по которой необходимо проявлять инициативу. Это единственная сфера, которая при безответственном отношении гипотетически обещает уничтожение человечества. И ее нужно как можно надежнее вынести за скобки любых сиюминутных разбирательств – внутренних или внешних.

В остальном же уникальная ситуация, сложившаяся в США и российско-американских отношениях, может иметь для России одну положительную сторону – помочь избавиться от болезненного америкоцентризма мышления. Москва не повлияет на то, что происходит в Соединенных Штатах, не может извлечь из этого дивиденды, едва ли в состоянии кого-то сплотить вокруг себя на противостояние США. Самое время заняться тем, что нужно делать вне зависимости от позиции и роли Вашингтона. Естественно, было бы странно делать вид, что Америки не существует, в любом своем состоянии Соединенные Штаты остаются самым сильным государством планеты, способным вмешаться во что угодно. Но период вероятного внутреннего паралича, связанного с политической борьбой, России надо использовать для продвижения собственных приоритетов – в Евразии, в отношениях с Ираном, Японией, Южной Кореей, странами-соседями.

Конечно, особое внимание и повышенные усилия следует приложить к созданию модели сбалансированных и долгосрочных отношений с Китаем. Изложенные выше сложные обстоятельства, в которые попал Пекин, открывают возможности для России, однако это требует очень продуманных и самостоятельных действий в сфере безопасности (Центральная Евразия, Восточная Азия, АТР), экономической активности, предложений совместных шагов по снижению рисков от перемен в политике западных держав. Никакие простые и линейные схемы в отношениях с Китаем не сработают, равно как пока бесполезно пытаться оперировать понятием треугольника Россия–Китай–США, о котором в последнее время много говорят. Никто из его потенциальных участников, и в наименьшей степени Соединенные Штаты, не готов к серьезному стратегическому разговору об общих усилиях по установлению мирового баланса. Возможно, к этому придут, но неизвестно когда.

Ряд крупных стран испытывает сегодня проблемы с определением своей роли и своего «масштаба», своей «меры». Россия в этом ряду не исключение. Военный и внешнеполитический потенциал, унаследованный от СССР, неизбежно делает ее глобальным игроком. Но страна должна создать механизм экономического роста, который соответствовал бы ее внешнеполитическому потенциалу и требованиям крайне конкурентной экономической среды. В противном случае разрыв будет возрастать, провоцируя все больше опасных кризисов. России также предстоит укрепить функциональность и легитимность институтов, чтобы повысить устойчивость своей политической системы к кризисным ситуациям.

Правовое государство, политический плюрализм и права человека были частью российского движения в Европу. Это движение потерпело неудачу. Значит ли это, что мы готовы отказаться от таких целей, признав, что без европейской перспективы они не имеют для нас самостоятельной ценности? Способны ли мы работать для решения этих задач как самодостаточная социально-политическая общность, а не следовать в чужом фарватере? Ответы на эти вопросы определят будущее страны, и искать их нам придется без надежды «прислониться к надежному плечу друга». Внешняя политика России в этих условиях должна быть основана на сдержанности и стремлении к созданию благоприятных условий для внутренней трансформации нашего общества.

Данная статья представляет собой сокращенную версию доклада, подготовленного авторами, полный текст можно прочитать http://svop.ru/wp-content/uploads/2017/07/report_miller_lukyanov_rus_2.pdf

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 августа 2017 > № 2300074 Алексей Миллер, Федор Лукьянов


Россия > Нефть, газ, уголь. Недвижимость, строительство > kremlin.ru, 4 июля 2017 > № 2231301 Алексей Миллер

Встреча с главой компании «Газпром» Алексеем Миллером.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с председателем правления компании «Газпром» Алексеем Миллером. Глава «Газпрома» информировал Президента, в частности, о ситуации с газификацией регионов и о текущей деятельности компании.

В.Путин: Алексей Борисович, давайте обсудим результаты работы за прошедшее время в этом году.

И второй вопрос связан с «Прямой линией»: много проблем, связанных с газификацией. Это традиционные проблемы, которые люди поднимают в ходе «Прямых линий», и мы с Вами эти вопросы не только обсуждаем – знаю, Вы предлагаете конкретные решения совместно с регионами, без регионов здесь один «Газпром» не справится. Тем не менее хотел бы к этому ещё раз вернуться.

А.Миллер: Владимир Владимирович, «Газпром» в первом полугодии 2017 года нарастил добычу на 36,2 миллиарда по сравнению с аналогичным периодом 2016 года, это составляет 18,4 процента. Связано это с ростом потребления газа на внутреннем рынке, и это очень примечательно. Рост потребления газа населением составил 4,6 процента, электроэнергетикой – 9,5; 20,6 процента – агрохимия, 28,2 процента – это металлургия, и в итоге средний процент – 9,7 и прирост – 11,2 миллиарда. Без сомнений, это свидетельствует об экономическом росте в этих отраслях.

Рост газопотребления населения говорит о том, что вопросы газификации, без сомнения, являются очень важными, значимыми, и «Газпром» продолжает реализовывать программу газификации страны, которую мы начали по Вашему поручению в середине 2005 года.

В этом году мы газификацию ведём в 68 регионах страны, выделено 25 миллиардов 700 миллионов рублей. При этом ведётся строительство 3700 километров газопровода в рамках программы газификации. В этом году будет введено 1700 километров в 31 регионе, будет построено 160 газовых котельных и будет газифицировано 75 800 квартир и домовладений, газ придёт в более чем 200 населённых пунктов.

Остаются проблемные вопросы с рядом регионов. У нас 19 регионов, которые систематически не выполняют те обязательства, которые берут в рамках планов-графиков синхронизации работ, которые мы ежегодно подписываем с регионами.

В.Путин: Не доводят до конечного потребителя?

А.Миллер: Да, всё-таки ответственность «Газпрома» – это привести газ на границу населённого пункта, а то, что касается распределительных внутрипоселковых сетей или внутридомовых, а также подготовка потребителей к приёму газа, – конечно же, это зона ответственности регионов.

«Газпром» по итогам полугодия будет вынужден, конечно, посмотреть, как перераспределить средства в тех регионах, которые не выполнили свои обязательства по итогам первого полугодия, и выделить дополнительные средства тем регионам, которые такие обязательства выполнили.

В среднем уровень газификации на начало 2017 года по стране составил 67,2 процента, в городах и посёлках городского типа – 70,9, и на селе – 57,1.

С каждым годом объём инвестиций, который мы выделяем, даёт всё меньший и меньший прирост, потому что газификация ведётся всё больше в удалённых населённых пунктах. Но хотелось бы отметить, что в 2017 году мы выделили значительные средства в такие регионы, как Приморский край, с учётом той политики, которая проводится российским руководством по ускоренному развитию Дальнего Востока. И у нас Приморский край в объёме инвестиций в рамках программы газификации сейчас занимает первое место.

Также хотел бы отметить по тем регионам, куда пришли новые руководители, временно назначенные губернаторы, – у нас наладился хороший рабочий диалог. Здесь я хотел бы, наверное, отметить Ярославскую область, с губернатором у нас прошла рабочая встреча в Ярославле, мы наметили очень серьёзные планы газификации Ярославской области.

Конечно, район Восточной Сибири играет в нашей программе сейчас значимую роль. Хотел бы здесь также выделить такой регион, как Новосибирская область. Мы значительные деньги выделяем здесь. И также хотел бы отметить Северо-Запад – Карелию.

Но, наверное, можно упомянуть и ряд регионов, которые по тем или иным причинам не выполняют систематически свои обязательства. К этим регионам относятся Дагестан и, к сожалению, Волгоградская область. Это те регионы, где мы видим хроническое отставание от тех обязательств, которые регионы берут на себя.

Финансирование программы со стороны «Газпрома» осуществляется ритмично. По первому полугодию выделено ровно 50 процентов тех средств, которые предусмотрены программой. Ввод всех объектов предусмотрен к началу осенне-зимнего сезона 2017–2018 года.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Нефть, газ, уголь. Недвижимость, строительство > kremlin.ru, 4 июля 2017 > № 2231301 Алексей Миллер


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 15 июня 2017 > № 2209876 Алексей Миллер

Интрига без развязки: что стоит за слухами об отставке руководителя «Газпрома» Алексея Миллера

Александр Пасечник

Руководитель аналитического управления Фонда национальной энергетической безопасности

Полистав архивы деловой прессы за последние 3-5 лет, легко обнаружить там бессчетные прогнозы отставки лидера газового холдинга. Но все они так и не сбылись. Велика ли вероятность возможных рокировок в газовом холдинге сейчас?

Попытка новостного ресурса Energy Insider поискать сенсацию в нефтегазовой отрасли, а именно, предсказать отставку главы «Газпрома» Алексея Миллера, в принципе имеет шансы на успех. Но больше здесь все-таки философского смысла, нежели прагматичных предпосылок. И дань традиции — тоже причина написать сценарий, сославшись на некие источники, причем в числе первых. Обращаясь к истории, а вернее, полистав архивы деловой прессы за последние 3-5 лет, легко обнаружить там бессчетные прогнозы отставки лидера газового холдинга. Но все они так и не сбылись.

Делать прогнозы — занятие весьма полезное для самих провидцев. Во-первых, интрига живет до развязки. И если прогноз проваливается, повестку общественность быстро забывает, никто не критикует промахи предсказателей — какой в этом смысл? А во-вторых, в случае если сценарий все-таки срастается (что хоть и редко, но бывает) — тогда громыхнет как следует, и ссылки на авторские предсказания СМИ будут еще долго смаковать в многочисленных перепостах. Так информационный ресурс, предвидевший сенсацию, заработает имиджевые дивиденды — авторитет и популярность.

Но все-таки предметно порассуждать о возможных рокировках в «Газпроме» стоит.

Система менеджмента в газовом концерне консервативная — сильных кренов на либерализацию нет. Хорошо это или плохо — сложно сказать. Но стратегический блок «Газпрома» в целом справляется с ситуацией: создан солидный производственный задел. То есть концерн может добывать сегодня на 30-50% больше текущего уровня, однако нет должного спроса со стороны потребителя. То есть к Алексею Миллеру в принципе больших претензий-то нет.

Если говорить об эффективности «Газпрома» в целом, резонно, конечно, усилить работу в русле внедрения инноваций, повышения прозрачности закупок, оптимизации бизнес-процессов и управленческого штата. Однако усилия компании гасит ее невольная вовлеченность в политические процессы. Особенно уязвимы экспортные проекты «Газпрома», не готовые к режиму автаркии. По сути, к крупным сделкам компании причастны как первые лица государства, так и отраслевые регуляторы. И порой их лепта — ключевая. Ну, скажем, переговоры с Украиной по так называем «зимним пакетам» велись не только на корпоративном уровне, но и на министерском. Причем был и посредник от Брюсселя — в лице еврокомиссара по энергетике.

А долгая подготовка к подписанию мегаконтракта по поставкам газа в Китай по «Силе Сибири» и вовсе проходила под аккомпанемент встреч на высшем уровне — газовая тематика была ключевой в многочисленных переговорных раундах Владимира Путина с китайским лидером. Ясно, что «Газпром» и CNPC едва ли достигли бы «корпоративного компромисса», если бы не плотный политический диалог России с Поднебесной и взятый курс двух государств на усиление стратегического партнерства.

Отмена инфраструктурных проектов — тоже итог влияния политических рисков. К примеру, нет вины газовой монополии в закрытии «Южного потока». Виновата там София, отказавшая в твердых гарантиях на прием трансчерноморской трубы «Газпрома» на своем берегу. И благо компания нашла способ задействовать уже подготовленный «фарватер», по сути преобразовав «Южный поток» в «Турецкий». Причем последний тоже был подвергнут сдвигам во времени из-за серьезного конфликта Москвы с Анкарой из-за инцидента со сбитым турками российским истребителем.

Перманентно давит и высокая социальная нагрузка на «Газпром» — это тоже не на пользу эффективности.

Но пойдем дальше, развивая пресловутую тему рокировки. Итак, «источники» Energy Insider видят нынешнего премьер-министра Дмитрия Медведева наиболее вероятной заменой Алексею Миллеру. Это в принципе логичное предположение — нынешний премьер не один год председательствовал в совете директоров «Газпрома». И в условиях дефицита новых кадров в обойме власти это нельзя будет назвать нелепой инверсией. В свою очередь, Миллер, которому пророчат даже карьерный рост — пост губернатора Санкт-Петербурга, — учитывая его управленческий опыт, в достаточной мере соответствует уровню требуемых компетенций для позиции регионального лидера. Но это едва ли можно будет считать повышением статуса в сравнении с должностью главы «Газпрома».

И все-таки вероятность подтверждения свежих слухов об отставке Миллера невысока. Дело в том, что до президентских выборов серьезные кадровые замены в системообразующей госкомпании власти ни к чему.

Есть и значимые незавершенные дела: до запуска ряда крупных инфраструктурных проектов («Северный поток-2», «Турецкий поток», «Сила Сибири»), то есть как минимум до конца 2019 года, Алексей Миллер, скорее всего, сохранит свой пост. Ведь его прекрасно знают западные и восточные партнеры по перечисленным газотранспортным проектам, и отлаженные личные связи — определенное подспорье в развития национального газового экспорта.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 15 июня 2017 > № 2209876 Алексей Миллер


Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 4 мая 2017 > № 2166654 Алексей Миллер

Встреча с главой компании «Газпром» Алексеем Миллером.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с председателем правления компании «Газпром» Алексеем Миллером. Глава «Газпрома» информировал Президента, в частности, о ситуации с экспортом газа из России в Европу и текущей деятельности компании, в том числе о работе на Тамбейской группе месторождений на Ямале и готовности к реализации проекта «Турецкий поток».

В.Путин: Алексей Борисович, мы хотели с Вами поговорить по некоторым крупным проектам, и, как Вы мне сказали, у Вас есть информация о запасах, а точнее, об их существенном расширении.

А.Миллер: На 1 января 2017 года разведанные запасы «Газпрома» составляют 36,4 триллиона кубических метров газа. С 2005 года «Газпром» ежегодно имеет коэффициент восполнения запасов по отношению к ежегодной добыче больше единицы.

Основными нашими регионами геологоразведки являются Дальний Восток и Восточная Сибирь, шельф Охотского моря, шельф Баренцева моря, шельф Карского моря, но, конечно же, в первую очередь это наш новый добычной регион – это регион полуострова Ямал.

«Газпромом» проведены комплексные геологоразведочные работы на Тамбейской группе месторождений, проведены сейсмические работы в 3D на площади 2650 километров, пробурено 14 поисково-разведочных скважин, и прирост запасов составил 4,1 триллиона кубометров газа. Таким образом, запасы Тамбейского кластера составляют 6,7 триллиона кубометров.

В.Путин: Когда Вы пришли к этому выводу – о том, насколько прирастают запасы?

А.Миллер: Владимир Владимирович, в текущий период времени, по результатам геологоразведки…

В.Путин: То есть с какого по какое там работали, на этих участках?

А.Миллер: Начали работать с 2008 года.

В.Путин: И сейчас есть подтверждения.

А.Миллер: Да, есть подтверждения.

В.Путин: Хочу Вас поздравить, это очень серьёзная информация и, можно сказать, серьёзное событие в большой энергетике страны. Думаю, что и для нас, внутри Российской Федерации, и для наших партнёров это очень важная информация.

Прошу Вас представить предложения по тому, как Вы предполагаете работать с этими новыми запасами, но просил бы обратить при этом внимание как минимум на два серьёзных обстоятельства.

Первое: при привлечении партнёров нужно исходить из того, что они в состоянии самостоятельно привлекать необходимые финансовые ресурсы для совместной работы, если Вам такие партнёры понадобятся.

И второе: максимально опираться на имеющиеся технологические возможности российской науки и промышленности. Чем более независимыми мы будем в этой сфере, тем лучше. И это, безусловно, должно поддерживать высокотехнологичную сферу нашей экономики. «Газпром» здесь может сыграть заметную, существенную роль.

А.Миллер: Владимир Владимирович, без сомнения, такой значительный прирост запасов позволяет «Газпрому» подумать о реализации новых проектов в области сжижения газа, в области газопереработки, в области газохимии.

Тем более ряд месторождений Тамбейской группы содержит так называемый жирный газ, который характеризуется высоким содержанием этана, и глубокая переработка компонентов жирного газа, без сомнения, повысит экономическую эффективность разработки всех запасов Тамбейской группы.

Такого рода проекты, конечно же, являются капиталоёмкими и технологически сложными, и распространённая международная практика реализации таких проектов – привлечение компаний-партнёров, для того чтобы снизить риски.

«Газпром» готов рассмотреть возможность создания совместных предприятий. Конечно же, мы в первую очередь будем ориентироваться на российские компании, которые уже обладают компетенциями в области сжижения газа, которые обладают опытом работы с запасами жирного газа.

В.Путин: Хорошо.

И по крупным проектам Вы хотели сказать.

А.Миллер: Владимир Владимирович, что касается наших газотранспортных проектов, сориентированных на поставки газа в Европу: рост поставок российского газа на европейский рынок продолжается.

С начала 2017 года поставки на европейский рынок выросли на 15 процентов по сравнению с аналогичным объёмом прошлого года. В абсолютном выражении это 8,6 миллиарда кубометров газа плюс к объёмам прошлого года.

Без сомнения, такой рост спроса подтверждает наши планы, намерения реализации крупных новых газотранспортных проектов, в частности, речь идёт о проекте «Турецкий поток». Мы в текущий период времени полностью завершили все подготовительные и мобилизационные работы, и я докладываю Вам о готовности в течение нескольких дней начать морскую укладку газопровода «Турецкий поток».

В.Путин: Очень хорошо. Мы вчера с турецкими коллегами обсуждали этот проект. Уверен, что со стороны наших турецких партнёров поддержка будет действенной, она будет обеспечена.

Надо начать работу, потом посмотрим, как проект реализуется. Начинайте.

А.Миллер: Есть, Владимир Владимирович.

Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 4 мая 2017 > № 2166654 Алексей Миллер


Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 20 января 2017 > № 2043598 Алексей Миллер

Встреча с председателем правления компании «Газпром» Алексеем Миллером.

Глава «Газпрома» информировал Президента об итогах деятельности компании в 2016 году.

В.Путин: Алексей Борисович, поговорим по результатам прошедшего года и о ваших планах на наступивший.

А.Миллер: Владимир Владимирович, в 2016 году «Газпром» добыл чуть больше 419 миллиардов кубометров газа. Мы поставили на внутренний рынок на 2,3 процента газа больше. При этом здесь хотелось бы отметить, что поставки в бо?льших объёмах осуществлялись в такие базовые отрасли российской экономики, как электроэнергетика; на 5,7 процента возросли поставки для населения, коммунально-бытового потребления. Всё это говорит о том, что рост энергопотребления, газопотребления является индикатором экономического роста в стране в 2016 году.

Мы достигли рекордных объёмов поставки газа в дальнее зарубежье в 2016-м, прирост составил 12,5 процента, объёмы поставки – чуть меньше 180 миллиардов кубометров газа. Это исторические показатели, таких объёмов не было во времена СССР и во времена новой России. И доля «Газпрома» только за один год на европейском газовом рынке возросла на три процента и составила 34 процента.

Самую большую динамику в абсолютных цифрах показал наш рынок номер один, самый наш большой рынок – это рынок Германии: он прирос на 4,5 миллиарда кубометров газа. Мы в Германию поставили 49,8 миллиарда кубометров, это на 10 процентов больше.

При этом мы фиксируем, что сейчас, с начала 2017 года, рекорды продолжаются. Мы уверенно вышли в течение последних двух недель на объёмы поставки в дальнее зарубежье более 600 миллионов кубометров газа в сутки и сегодня, 20 января, зафиксировали, уважаемый Владимир Владимирович, новый исторический рекорд суточной поставки газа в дальнее зарубежье: за 19 января, за вчера, поставлено 627,2 миллиона кубометров газа. Такого не было никогда.

При этом магистральный газопровод «Северный поток» загружен на свою максимальную техническую возможность. Мы уже более 10 дней поставляем по этому газопроводу 167,4 миллиона кубометров газа, это на 11,1 процента больше, чем проектная мощность. Мы провели испытания газопровода, получили технические подтверждения, и на сегодняшний день идём даже выше проектной мощности. Без сомнения, это говорит о том, что проект «Северный поток – 2» востребован потребителями, и за него, конечно, голосуют потребители.

Поставки газа российским потребителям сейчас, зимой, осуществляются стабильно. «Газпром» к началу осенне-зимнего сезона закачал максимально возможный объём – 72,1 миллиарда кубометров газа. Вышли на максимальную суточную производительность также за всю историю газовой отрасли – 801,3 миллиона кубометров газа, при том, что осенне-зимний максимум мы проходим ниже климатической нормы в целом по стране: октябрь, ноябрь и декабрь для газпромовских потребителей были холодными, ниже климатической нормы.

Но компания для прохождения осенне-зимнего максимума даже не выходит на максимальные пиковые объёмы загрузки – и по добыче, и отбору газа из ПХГ. У нас, Вы знаете, сделан хороший запас по объёму добычи: в годовом исчислении наши добычные мощности превышают среднегодовые объёмы добычи на 150 миллиардов кубометров газа.

В 2016 году мы активно продолжили в соответствии с Вашим поручением работать по программе газификации. Построено более 1800 километров газопроводов, проведена газификация более чем 270 населённых пунктов России, и на 1 января 2017 года средний уровень газификации трубопроводным газом в стране составляет 67,2 процента. Эту работу мы продолжим и в 2017 году.

В.Путин: Сколько у вас планируется – по газификации внутри страны какие планы?

А.Миллер: Планируем осуществлять в таких же объёмах, которые мы набрали. В прошлом году мы профинансировали газификацию в объёме 25 миллиардов рублей. В целом мы, конечно же, можем финансировать больше, и в предыдущие годы у нас были объёмы и 27, и 29, и 30 миллиардов. Конечно же, это зависит от субъектов Российской Федерации, потому что программа газификации осуществляется в рамках программ синхронизации.

В настоящее время мы согласовываем с российскими регионами программу до 2020 года, эта работа сейчас находится в завершении. Но объёмы газификации будут абсолютно точно не меньшими, чем те цифры, которые были названы по 2016 году. Надеюсь, что они будут больше.

В.Путин: Я хочу ещё раз с Бованенково Вас поздравить: большая работа, результаты очень хорошие.

А.Миллер: Спасибо большое, Владимир Владимирович.

В.Путин: С 2009 года [работа] началась фактически, после подписания постановления Правительства, – семь лет прошло.

А.Миллер: В течение семи лет мы постепенно наращивали объёмы добычи на Бованенково. Вы помните, первая поставка газа началась в 2012 году, тогда мы всего-навсего поставили 4,9 миллиарда кубометров газа. Был построен газопровод Бованенково – Ухта. Постепенно наращивали объёмы наших добычных мощностей и сегодня вышли уже на цифры 264 миллиона кубометров в сутки с одного месторождения.

Продолжим работу – и к 2019 году на Бованенково мы создадим газовый промысел № 3, к 2022 году мы выйдем на объём добычи на Бованенково в 115 миллиардов кубометров газа в год.

Ямальский центр газодобычи для России становится основным: Бованенковское месторождение – 4,9 триллиона кубометров газа. Я Вам докладывал, месторождение будет эксплуатироваться в течение следующих 70 лет в соответствии с планом разработки. В соответствии с планом синхронизации добычных и транспортных мощностей введён магистральный газопровод Бованенково – Ухта-2.

И конечно же, принципиально важный момент, что меняется потоковая схема газоснабжения российских регионов: северный коридор становится у нас теперь основным и главным для газоснабжения регионов Европейской части страны, и одновременно [газопровод] Бованенково – Ухта становится частью нового магистрального маршрута поставок газа Ямала через Балтику в Германию.

И то, что касается наших, российских обязательств по созданию газотранспортных мощностей, по созданию ресурсной базы и для газопровода «Северный поток – 2», – мы эти обязательства выполняем строго в срок, вовремя.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 20 января 2017 > № 2043598 Алексей Миллер


Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 24 октября 2016 > № 1945105 Алексей Миллер

Встреча с главой компании «Газпром» Алексеем Миллером.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с председателем правления компании «Газпром» Алексеем Миллером. Глава «Газпрома» информировал Президента о готовности единой системы газоснабжения страны к осенне-зимнему периоду. Отдельно обсуждались перспективы реализации межправительственного соглашения о строительстве «Турецкого потока».

В.Путин: Алексей Борисович, мы с Вами нередко встречаемся по разным поводам, но сегодня хотелось бы поговорить по вопросу, который для нашей страны – у нас северная страна – является особенно актуальным: это вопрос подготовки к зиме.

Значительная часть работы уже проведена, во многих регионах уже наступили времена, когда отопление надо включать, и мы знаем, какая нагрузка ложится на энергетику в этот период времени, особенно на большую энергетику. Как компания к этому подготовилась?

А.Миллер: Владимир Владимирович, «Газпром» закончил закачку газа в подземные хранилища, мы достигли целевого показателя, который планировали на этот год. Запас газа в подземных хранилищах на предстоящую зиму составил 72,1 миллиарда кубометров.

При этом за последние пять лет мы целенаправленно работали для того, чтобы увеличить суточную производительность подземных хранилищ, и за пять лет увеличили её на 22 процента. На начало периода отбора, сейчас как раз начинается осенне-зимний сезон, суточная производительность «подземок» составит 801 миллион кубометров в сутки, это рекорд в нашей газовой промышленности, максимальный показатель за всю её историю.

Проведено 16 комплексов планово-предупредительных ремонтов по подготовке к зиме, все комплексы проведены успешно, поэтому докладываю Вам, что единая система газоснабжения страны к осенне-зимнему периоду готова.

В.Путин: Отлично. И с тепловыми электростанциями у вас контракты заключены?

А.Миллер: Да.

В.Путин: Всё в порядке, никаких проблем?

А.Миллер: Никаких проблем нет. Мы обеспечим электроэнергией пиковую нагрузку для тепловиков.

В.Путин: Хорошо.

Совсем недавно в Турции подписали очень важное для компании соглашение. Как Вы оцениваете перспективы реализации?

А.Миллер: В соответствии с Межправсоглашением мы построим две морские трубы по дну Чёрного моря в Турцию производительностью 31,5 миллиарда кубометров газа. По графику обе трубы должны быть построены до конца 2019 года.

С учётом той подготовительной работы, которая проведена, Вы знаете, Владимир Владимирович, мы уже сейчас, до конца 2016 года, на территории России создали всю необходимую газотранспортную инфраструктуру для подачи газа в морской газопровод.

Плюс наши турецкие коллеги подтвердили все те разрешения и все те документы, которые были разработаны для участков в турецкой экономической зоне под «Южный поток». Турецкая сторона подтвердила, что все эти разрешения также действительны для «Турецкого потока».

Мы уже получили разрешение на участок в турецкой экономической зоне в Чёрном море, от границы экономических зон Турции и Болгарии в направлении Турции на расстоянии 250 километров, на проведение изысканий.

Всё это позволяет нам с уверенностью говорить, что обе трубы будут построены в срок, до конца 2019 года. Одна труба мощностью 15 750 миллионов кубометров газа предназначена для турецкого рынка; вторая труба предназначена, как Вы знаете, для поставки газа европейским потребителям. Соответственно предусматривается создание транзитной инфраструктуры через территорию Турции в направлении европейских стран.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 24 октября 2016 > № 1945105 Алексей Миллер


Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 29 февраля 2016 > № 1669733 Алексей Миллер

Встреча с председателем правления компании «Газпром» Алексеем Миллером.

Глава «Газпрома» информировал Президента об итогах работы компании в 2015 году. Обсуждались, в частности, показатели поставок газа на внутренний и европейский рынки, реализация программы газификации регионов.

В.Путин: Алексей Борисович, несколько вопросов для начала беседы, а потом поподробнее поговорим. Общий объём добычи в прошлом году вырос? Снизился? Потребление внутри страны, объём поставок на экспорт и наиболее интересные проекты на данный момент?

А.Миллер: В прошлом году «Газпром» добыл 418,5 миллиарда кубов газа. Это позволило полностью обеспечить надёжные и стабильные поставки на экспорт и внутри страны. Поставки чисто газпромовского газа на внутренний рынок составили 205 миллиардов кубометров.

В.Путин: Это больше или меньше, чем в позапрошлом году?

А.Миллер: Это меньше, чем в 2014 году. Что касается объёмов поставки на экспорт – они составили 159,4 миллиарда кубометров. Это поставки в дальнее зарубежье, поставки газа в Европу. Они выросли на 11,8 миллиарда. Объём поставок газа на экспорт увеличился на 8 процентов. При этом если говорить о тех тенденциях, которые есть в текущий период времени с начала 2016 года, то объём поставок газа на экспорт вырос на 37,5 процента.

В прошлом году Германия установила рекорд покупки российского газа – 43,5 миллиарда кубометров газа, это на 6 миллиардов больше, чем в 2014 году. Но в этом году мы видим, что рост объёмов поставок газа в Германию и другие крупные европейские страны – ещё больше. То есть прирост поставок газа в Германию за то время, которое прошло с начала года, – 44 процента, в Италию – 42 процента, во Францию – 73 процента, в Австрию – 52 процента. Если за 2015 год абсолютный прирост экспорта составил 11,8 миллиарда кубометров газа, то только за первые два месяца этого года в абсолютных цифрах это уже плюс 7,5 миллиарда кубометров газа.

Поэтому, без сомнения, всё то, что касается проектов строительства новых газотранспортных маршрутов в Европу, в Северо-Западную Европу – это экономически обоснованные проекты, которые подтверждены тем растущим спросом, который в настоящее время есть.

В.Путин: Один из этих проектов, я знаю, Вы обсуждали и даже подписали соответствующие документы в Риме.

А.Миллер: Да, в Риме был подписан меморандум об оценке целесообразности строительства газопровода из России по дну Чёрного моря через третьи страны в направлении Греции, а потом в Италию. Меморандум предусматривает проведение технико-экономической оценки до конца 2016 года. И мы с нашими европейскими партнёрами отталкиваемся от того проекта, который был в своё время подготовлен и разработан греческими и итальянскими коллегами вместе с французскими, – так называемого проекта «Посейдон»: 12 миллиардов кубометров азербайджанского газа из Греции по дну Ионического моря на юг Италии.

У меня состоялась встреча с Министром экономического развития Италии. Италия поддерживает данный проект. На подписании присутствовал Генеральный секретарь Министерства иностранных дел Греции. И с греческой стороны, со стороны греческого Правительства, также оказывается поддержка этому проекту.

В.Путин: Алексей Борисович, что касается проектов газификации в Российской Федерации, как эти планы осуществлялись в прошлом году и как они смотрятся на текущий, 2016 год?

А.Миллер: Владимир Владимирович, что касается программы газификации, в прошлом году «Газпром» построил 1275 километров газопроводов-отводов и распределительных сетей, газифицировано 206 населённых пунктов.

Мы по итогам реализации программы к 1 января 2016 года имеем уровень газификации в стране 66,2 процента. Это на 13 процентов больше, чем когда мы в 2005 году начинали широкомасштабную программу газификации.

Прирост больше, чем в городе, обеспечен на селе. Сельская газификация сейчас у нас превышает 56 процентов. Владимир Владимирович, Вы помните, когда Вы ставили задачу по реализации широкомасштабной программы газификации, у нас уровень газификации на селе составлял всего-навсего 34 процента. За это время построено 27,8 тысячи километров, газифицировано более 3,5 тысячи населённых пунктов.

Уровень финансирования в 2016 году останется на том же уровне, который был в 2015 году. Плановая цифра у нас – 25 миллиардов рублей на газификацию в текущем году.

В.Путин: Нужно синхронизировать Вашу работу с работами региональных властей. Далеко не всегда газ, который вы подвели по своим магистральным трубам, от которых сделали отводы, доходит до конечного потребителя.

Наиболее яркий пример – это, скажем, горный кластер в Краснодарском крае, там, где проводились Олимпийские игры. Далеко не до всех желающих газ дошёл. Это как пример, я Вас прошу с руководством Краснодарского края это обсудить и дорешать то, что ещё не сделано. Но и по другим субъектам Российской Федерации нужно действовать так же, таким же образом.

Конечно, я понимаю, что это уже не задача «Газпрома», тем не менее в координации с Правительством и с региональными властями нужно обратить на это внимание.

А.Миллер: Да, Владимир Владимирович, мы эту работу продолжим.

На самом деле с начала реализации программы газификации, к сожалению, в 67 субъектах Российской Федерации, в которых мы реализуем программу, не построено более 1000 котельных и не газифицировано около 140 тысяч домовладений и квартир. То есть созданы соответствующие мощности, газ проведён в населённые пункты, но, к сожалению, местными властями, субъектами Российской Федерации часть обязательств по синхронизации работы не доведена до конца.

У нас сейчас есть понимание того, как усиливать эту работу, с точки зрения того, что мы сейчас активно работаем с Правительством Российской Федерации, с субъектами Российской Федерации. У меня состоялся разговор с Председателем Совета Федерации Валентиной Ивановной Матвиенко. Мы подготовили ей обзор программы газификации в целом по стране с градацией регионов, где регионы на сто процентов выполняют свои обязательства.

В.Путин: Дайте мне эту информацию, и мы вместе, как я уже сказал, с Правительством, с регионами посмотрим, что нужно сделать дополнительно для того, чтобы эти задачи были решены.

Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 29 февраля 2016 > № 1669733 Алексей Миллер


Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 13 октября 2015 > № 1522494 Алексей Миллер

«Лекарство от национального нарциссизма»

Федор Лукьянов, Алексей Миллер

Ф.А. Лукьянов - главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Научный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай». Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

А.И. Миллер – доктор исторических наук, главный научный сотрудник ИНИОН РАН.

Резюме О том, что происходит с историей как наукой и как публичной дискуссией в эпоху войн «памяти» Федор Лукьянов беседует с Алексеем Миллером.

О роли истории в современной политике Федор Лукьянов беседует с Алексеем Миллером, доктором исторических наук, профессором Европейского университета в Санкт-Петербурге и Центральноевропейского университета в Будапеште.

– Институты современного мироустройства базируются на результатах Второй мировой войны. Они же превратились в резиновые – их стараются переосмыслить не только в Европе, но уже и на Дальнем Востоке. Значит ли это, что мироустройство образца 1945 г. обречено?

– Тут другая причинно-следственная связь. Мироустройство меняется по мере того, как меняется баланс сил. А уже наши рассуждения об итогах Второй мировой и ее оценка обслуживают политику в изменившихся условиях. Едва ли мы допересматриваемся до такой степени, что придется отменять ООН или Совет Безопасности как клуб пяти стран с правом вето. Но то, что изначально выполняет в качестве политики памяти определенную служебную функцию, потом приобретает собственную инерцию. Скажем, когда Китай вдруг оказывается главным победителем во Второй мировой войне, понятно, что этим и решаются задачи внутри страны, и обозначаются позиции вовне. И не имеет значения, сколько раз японский премьер будет извиняться за Нанкин или за корейских женщин, или вообще за поведение Японии. Важен тот факт, что он каждый раз кается, и таким образом оказывается в худшем положении в любых переговорах по поводу происходящих сегодня конфликтов.

– В выступлении к 70-летию капитуляции Абэ впервые довольно четко сказал, что пора прекратить извиняться, что следующие поколения не должны это делать бесконечно.

– Он осознал механизм. Извинения – это не путь к примирению, а фиксация в роли виноватого.

– А как же Германия?

– Германия – очень специфический и не до конца понятый нами случай. Механизмы осознания и покаяния официально были запущены не немцами, а американцами. Вообще оккупационные власти намеревались сделать это гораздо жестче, но началась холодная война, возникла ГДР, и дальше Западная Германия на некоторое время погрузилась в фактическое замалчивание. В политическую жизнь допустили бывших нацистов и так далее. Потом наступил 1968 г., началось новое разбирательство, которое мы привыкли трактовать как солидарное общественное мнение, мол, немцы целиком покаялись и всё осознали. Это заблуждение. Если тема покаяния доминирует в политическом смысле, это совершенно не значит, что такой подход разделяется всеми. На следующий день после того, как Вилли Брандт стоял на коленях в варшавском гетто, многие немецкие газеты вышли с вопросом, кто его уполномочил.

В начале 1980-х гг. была знаменитая «битва историков», когда в Германии выясняли, можно ли испытывать гордость по поводу какой-либо немецкой истории, а вскоре стали обсуждать и вопрос о том, можно ли говорить о немецких страданиях или это уже за рамками политкорректности? И поначалу людей, утверждавших, что можно, выталкивали из общественной жизни. Но сегодня это совершенно не так. Любопытно проанализировать символику покаяния. Один из ярких символов – медные таблички, как бы камешки, которые вмонтированы в брусчатку перед зданиями, из которых во время нацизма забрали евреев. Как правило, с именами и датами. Есть города, где это повсеместно. А есть, скажем, Мюнхен, где сказали, что можно поскользнуться. А есть город Бамберг с великолепной ратушей. Там три мемориальные таблички. Одна посвящена полковнику Штауффенбергу, она напоминает, что немцы «героически сопротивлялись». Вторая с точностью до одного человека сообщает, сколько жителей города Бамберга погибло, исполняя свой воинский долг в 1939–1945 гг., сколько погибло в результате бомбежек, сколько пропало без вести. И всех помнят. А рядом висит другая табличка, на которой написано: в память о жертвах нацизма. Точка. Никаких цифр. Никто их не посчитал. Хотя при желании, понятно, это можно сделать. То есть немцы провели колоссальную работу, очень много сделано – нет сомнения. Но нельзя считать, что есть какое-то общество, в котором все в порядке с памятью.

– У меня складывается ощущение, что параллельно с тем, как роль Германии в Европе объективно растет, происходит своего рода переворачивание страницы. Немцы ни от чего не отказываются, ни о какой реабилитации прошлого речи, конечно, быть не может, но они считают, что в общем отдали этот долг. И даже начинает ощущаться чувство какого-то морального превосходства, которое идет от противного. То есть мы были настолько ужасные, худшими из всех, но преодолели, и именно поэтому теперь имеем право учить, в частности, русских. Что у нас, естественно, вызывает возмущение и отторжение. Но для них это совершенно естественный процесс. Не потому, мол, что мы забыли, а наоборот, именно потому, что помним.

– В тот момент, когда выяснилось, что у Германии ведущая роль в ЕС, прошлое стало инструментом в руках тех, кто хочет что-то получить. Скажем, когда Варшава добивалась признания в институтах Евросоюза, Качиньский объявил, что Германия могла бы поделиться своей квотой мест в Европарламенте, потому что поляков было бы больше, если бы их немцы не перебили. И выступал он на фоне карты 1939 года. В Греции будируют тему, что немцы не рассчитались за оккупацию. У немцев это все вызывает раздражение, вполне законное. Они-то апеллируют, условно, к протестантской этике и духу капитализма. Не надо говорить, что вы живете плохо из-за того, что немцы к вам пришли в 1939 или 1941 году. Немцы сидели на таких же развалинах, как и вы, а может и хуже, просто потом они хорошо работали. И начинается бесконечный поток взаимных обвинений. Греки говорят, что мы в долгах как в шелках, потому что спасали немецкие банки, вместо того чтобы наказать их и обанкротить, и так далее. Это бесконечный разговор, у каждого понемножку своей правды. Германии всегда будут предъявлять и напоминать.

– Срока давности нет?

– Конечно. И процесс примирения и искупления не бывает завершенным. Всегда напомнят. Другое дело, что в обществе либо есть готовность сделать вид, что что-то забыто, либо вновь возникает потребность в напоминании. Это видно в российско-германском случае. В Германии до недавнего времени доминировали аргументы, что две страны – естественные партнеры, в том числе и для заглаживания исторической вины. В России тоже Германия была прощена, что ли... Мол, ХХ век со всем злом, который немцы нам принесли, был помешательством, а теперь мы возвращаемся в XVIII–XIX век, когда немец – человек со знанием, а не со «шмайсером», он пришел как созидатель и предприниматель. Германия была еще недавно среди трех наиболее положительно воспринимаемых россиянами наций в мире. То есть историческое примирение произошло, хотя никто этим специально не занимался. Само произошло. Что сегодня на фоне украинского кризиса? Германия входит в тройку самых негативно воспринимаемых, у нас говорят про Четвертый рейх и т.д. А в самой Германии на прежние аргументы отвечают, что хватит нам этого дискурса, еще неизвестно, кто сколько пострадал, украинцы больше пострадали, чем русские, Путин – Гитлер нашего времени, диалог с ним – Мюнхен и умиротворение агрессора.

– Опять исторические аналогии.

– Потому что это самый простой способ индоктринировать общественное мнение. Когда ты используешь такой однозначно негативный символ, как «Гитлер», «Мюнхен», «пакт Молотова–Риббентропа», объяснить, почему это не так, очень сложно. Есть образ, и всё.

– А наша немедленная апелляция к нацизму – это ответ? И не является ли вообще восприятие украинских событий девальвацией нашего отношения к войне?

– Я считаю, это изначально была политтехнологическая придумка. Старые проверенные схемы. Украинский националист, бандеровец – очень удобная мишень, потому что он сотрудничал с Гитлером, убивал евреев, и это таки правда. Дальше пошла спираль, потому что в украинском движении возник контртезис, мол, бандеровцы были замечательные ребята, героически воевали против cоветской власти, евреев не трогали, а на самом деле спасали, и всякая прочая лабуда…

– Ну это все-таки маргинальные утверждения…

– Это писал человек, который сегодня является директором Украинского института национальной памяти, Владимир Вятрович. У него целая книжка об этом.

– Ну хорошо, на Украине азарт революции, а на Западе?

– А на Западе свои очень известные люди, рупоры общественного мнения в этих вопросах, которые фактически поддерживают украинскую версию. Тим Снайдер, например. В 2011 г., когда Тягнибок провел первый факельный марш в Киеве в честь дня рождения Бандеры, он написал в The New York Times колонку про фашистов в Киеве. То есть у него была одна позиция. В 2013 г. Снайдер подписывает письмо интеллектуалов о том, что неонацисты не играют никакой роли в киевских событиях на Майдане. И та и другая сторона действовали по логике взаимного отрицания и нагнетания. И те и другие искажали действительность. Россия – когда целиком и полностью уравнивала Майдан с неонацистами. Запад – когда утверждал, что неонацисты не играют значимой роли на Майдане. И так далее.

Конечно, эта тема не с Майдана возникла, а с распада СССР. Люди, которые участвовали в борьбе с Советами в 1943–1945 гг., воспринимались в Латвии, Эстонии, Литве и частью украинского, молдавского общественного мнения как герои, но они были союзниками Гитлера, участвовали в геноциде, преступлениях против человечества, Холокосте. Причем не только на территории собственных республик. И это была очень серьезная проблема. Москва обращала на нее внимание Запада, но Запад, старый Евросоюз с ней не справился.

– Не справился или посчитал не столь важной, чтобы ею заниматься?

– Это центральная проблема для западноевропейской конструкции памяти. К распаду СССР в Западной Европе существовал консенсус по поводу того, что ключевым событием ХХ века является Холокост и практически любая европейская нация в той или иной степени в этом участвовала. Рано или поздно потихоньку признавали и голландцы, и французы, и другие. И тогда получается в некотором смысле плодотворная конструкция. Потому что есть колоссальная трагедия, которую никто не может присвоить себе. Только Государство Израиль, но оно за пределами Европы. Все остальные виноваты – больше или меньше. И единое мнение – мы не можем допустить повторения такого свинства.

Те страны, которые пришли в ЕС, имели совершенно противоположную конструкцию памяти, где жертвами были они. И вся конструкция идентичности строилась вокруг их жертв. Музей геноцида в Литве не про евреев, а про литовцев. Музей террора в Венгрии – в очень малой степени про террор правых венгров против венгров, венгерских евреев и на оккупированных во время Второй мировой войны территориях СССР, а прежде всего про советский и коммунистический террор в Венгрии.

Оказалось, что элиты балтийских государств очень эффективно работали на поле политики памяти, чтобы поставить в центр новую конструкцию. Ключевым пунктом они старались сделать не Холокост, а предательство Западом малых европейских стран. И их победа состоялась в тот момент, когда 2 апреля 2009 г. Европейский парламент установил День памяти жертв нацизма и сталинизма в дату подписания пакта Риббентропа–Молотова 23 августа. Вот что оказалось самым главным.

Мюнхен ушел, СССР и нацистская Германия слились в одно, и эстонские жертвы оказались в некотором смысле такими же, как еврейские. Что, конечно, нонсенс. Эта концепция говорит, что мы – жертвы и имеем право на поступки, которые выходят за рамки норм, принятых в этом клубе. Мы можем держать русских негражданами и дискриминировать, потому что мы – жертвы, а они – не мигранты, а оккупанты. И так далее.

Нужны ли дни памяти жертв нацизма и сталинизма? Да, конечно. Должны ли они быть в один день, или наличие 364 дней в году оставляет некоторые другие возможности?

– Это переосмысление не итогов, а причин Второй мировой войны или ее хода...

– И ролей. В европейской политике памяти человек, участвовавший в Холокосте, не мог быть героем. Совершенно невозможно вообразить памятник такому человеку в Европе до 2004 года. А сегодня либо в Евросоюзе, либо в странах европейского партнерства такие памятники стоят. Эстонцев заставили убрать памятник солдату Ваффен-СС, и правительство делало это тайком, потому что знало, что общественное мнение такого не одобрит. Памятник Бандеры на Украине чуть ли не на каждом постаменте, где раньше стоял Ленин – до Днепра. И что европейцы могут с этим сделать? Устыдить? Бесполезно, потому что аргумент – под железной пятой коммунизма мы страдали так, как не страдали вы. Между прочим, когда произошло объединение Германии, никто же не дал восточным немцам возможности стать в роль жертвы – мы страдали, и нам надо какое-то особое обращение. Вместо этого сказали, что это государство Штази, у его жителей замусоренные тоталитаризмом и халявой мозги, так что не вякать! Ни один преподаватель истории из Восточной Германии не сохранил свою работу. Ни один! Ни в университете, ни в школе. То есть вы должны присоединиться целиком к нашему правильному дискурсу. А ведь в Восточной Германии был дискурс о том, что виноваты не немцы, а капиталисты.

– Приведшие к власти высшую форму террористической диктатуры.

– Да-да. Это все убрали, восточных немцев стали воспитывать. Правда, не везде получается, и тем не менее. Здесь же наоборот. Тот факт, что кто-то носил форму СС, не мешает им считаться национальными героями, так теперь учат в школе. Это происходило в Прибалтике. Это происходит сегодня на Украине.

– По поводу ГДР никогда не задумывался. Это тоже интересно, что они могли бы теоретически тоже говорить о том, что они жертвы.

– Но им никто не разрешил. Ведь произошло не объединение, а поглощение, по сути дела.

– Это самоутверждение в роли жертвы имеет интересные следствия. Об этом недавно писал Иван Крастев. Нынешние противоречия внутри Евросоюза по поводу того, как относиться к беженцам, раскололи его на запад и восток. И отчасти это результат того, что в Восточной Европе ментально не хотят признавать, что кто-то другой ужасно страдает и о нем нужно позаботиться. Ниша, мол, уже занята.

– Конечно, это уже устоявшаяся психология.

– Для Западной Европы это ведь серьезная внутренняя коллизия. Ее вообще-то осознают?

– Осознают. Но Западная Европа – не единое целое. Если мы говорим, что прибалты нашли союзников, где они их нашли? Это были такие люди, как Гавел и Валенса, то есть яркие представители антикоммунистического истеблишмента Центральной Европы. Бывшие троцкисты, превратившиеся в неоконсерваторов в Париже. Люди из Германии, изначально тоже, как правило, левые, а потом ушедшие сильно вправо. И скандинавы в силу исторической и географической близости. Возникла некая коалиция, и она доминирует в общественном мнении. К чему это приводит в отношении России – мы видим. Например, в ведущей немецкой газете Frankfurter Allgemeine Zeitung летом появляется статья: «Россия – не медведь. Россия – свинья, которая пожирает своих детей». В заголовок вынесены слова, которые в тексте приписали Ахматовой, на самом деле это неточная цитата Блока времен гражданской войны. Что было бы, если бы мы писали о Германии, считая актуальными и приложимыми к современной немецкой действительности, ну, например, высказывания немецких эмигрантов 1939 или 1943 года? И выносили бы это в заголовок. Пусть это сделал не автор, он, во всяком случае, уверял меня, что это так, но то, что это могла сделать редакция, еще красноречивее говорит о том, каково настроение. Свет выключается вместе с разумом. И это можно! И у автора, редактора не возникает ощущения, что quod licet Jovi, non licet bovi. Что русский о своей стране может и так сказать, а ты, немец, который сожрал 20 млн наших жизней, лучше бы помолчал. И понятно, что именно такая реакция будет с русской стороны. В течение предыдущих лет создавалась ткань отношений, основанная на том, что немцы помнят, а русские как бы не помнят и стараются дружить, и вроде бы произошло примирение. Но все это может быть разрушено моментально деятельностью таких интеллектуалов.

– Это сознательная политика или просто пустили на самотек? Сила аналогий привела немцев к неосознанному умозаключению, что русские сами себя повели так же, как когда-то мы, поэтому мы больше не обязаны себя сдерживать? Это политика или просто изменение общественной атмосферы?

– И то и другое. Общественная атмосфера очень изменилась. И она в значительной мере стала репрессивной.

– Интеллектуально репрессивной?

– Да. Те, кто говорит, что надо Германии задуматься о степени ее ответственности за украинский кризис и что не во всем русские виноваты, становятся объектом реальной интеллектуальной травли. В академических кругах это может очень серьезно сказаться на шансах получить, например, новое место. В начале 1980-х гг. был такой немецкий историк Эрнст Нольте, который сказал, что, может быть, нацизм – отчасти продукт коммунизма. Он никогда больше не работал в Германии. В Швейцарии, во Франции, но не в Германии. Сегодня то же может происходить с другими людьми. Это атмосфера, но это и политика.

– Значит ли это, что история не как публичный политический инструмент, а как наука сейчас под угрозой?

– История в определенном смысле всегда под угрозой. У профессиональной истории по определению напряженные отношения с памятью в любом исполнении. Что делает историк? Он интервьюирует человека так же, как допрашивает следователь. То есть знает, что собеседник по крайней мере рассказывает не вполне правду – не потому что сознательно врет, а потому что так это видит. И соответственно, применительно к обществу у историка та же позиция: общество хочет видеть и помнить вот так, потому что так удобно, а правильный историк плюет ему в борщ и говорит: «Нет, было еще это и вот это». Если вдруг возникает ситуация, когда общество озабочено разбором собственной вины, ответственности и проблем, тогда у историка и общества может оказаться общая повестка дня.

– Как наш 1989 год?

– Не совсем. Наш 1989 год не был ситуацией, когда в обществе шел спокойный диалог. Тот, кто в 1991 г. вышел бы и сказал, что цифры жертв репрессий, приведенные Солженицыным, полный нонсенс, что бы он услышал в ответ? Помимо ждановщины классической существует еще либеральная ждановщина, давайте введем этот термин. Когда историк вместе с табуном бежит и затаптывает остальных, это всегда проблема. Сейчас ситуация специфическая в том смысле, что в эту проблематику инвестируются политические и реальные капиталы. Скажем, сегодня в Европе и особенно Восточной Европе считается, что выдающаяся книга, которая написана в последнее время об этом, это Bloodlands Тимоти Снайдера. На нее масса положительных откликов в общественных изданиях. При этом несколько совершенно зубодробительных рецензий в профессиональных научных журналах, в том числе американских и английских. Кого волнует? Это бестселлер, Снайдер – гуру. Новой его книжки про Холокост не видел, не берусь судить. Но судя по тому, как развернута кампания, она уже названа самой важной и самой главной, у меня есть подозрение.

Хочу напомнить, что в 1984 г. три газеты, Le Monde Diplomatique, The Times и The New York Review of Books, опубликовали в один день на французском, английском и немецком языке текст Милана Кундеры – о похищенной Европе. В нем объяснялось, что есть такая Европа – Центральная, которую у Европы настоящей похитил Советский Союз, и которую нужно спасать. В этом тексте, кстати, было написано, что Украина похищена настолько давно, что на ней можно поставить крест, но это другой вопрос. Так или иначе, был запущен дискурс Центральной Европы. Ему потом ответил Бродский. Ответил так, что Кундера потом запрещал перепечатывать свой текст, ему стало стыдно. Это могучая статья Бродского «Почему господин Кундера не прав по поводу Достоевского», но ее Le Monde Diplomatique, The Times и The New York Review of Books совместно не печатали.

Важно, что когда мы сталкиваемся с такими явлениями, когда вдруг оказывается, что кому-то приходит в голову, что русский перевод книжки Тимоти Снайдера Bloodlands тиражом 10 тыс. экземпляров должен быть издан на Украине и раздаваться бесплатно через два года после того, как издан украинский вариант, – не надо мне говорить, что это чистый бизнес. Деньги инвестируются в определенные вещи.

– Это повсеместно и на всех уровнях или берем срез очень публичный, а где-то в тиши кабинетов сидят те же серьезные люди, которые по-прежнему занимаются честными исследованиями?

– Всегда есть место для занятий честными исследованиями, особенно в тиши кабинетов. Дальше возникает вопрос, можешь ли ты прийти к студентам с исследованиями такого рода? Тут уже далеко не везде. Дальше вопрос: что с тобой происходит, если ты это опубликовал? В этом смысле обстановка у нас посвободнее, чем на Украине, например, но и у нас нездоровая. В 2004 г. к власти в Польше пришел Качиньский, случился первый Майдан – и началась война памяти, когда каждый день в наших газетах было про то, какое свинство сказали поляки или эстонцы про нас, и так дальше.

– Мы как бы отвечали...

– Мы отвечали. Так, как мы привыкли – «сам дурак». По этому принципу. Потом пришел Обама, пришел Туск, возникла «перезагрузка». И вдруг все схлынуло. У нас появились комиссии совместные с поляками, начали сотрудничать, и так далее. С украинцами тоже появились какие-то диалоговые пространства после прихода Януковича. Вдруг оказалось, что патриарху Кириллу можно посетить ющенковский мемориал Голодомора, и ничего страшного, потому что уже без Ющенко. И у нас комиссия по борьбе с фальсификациями толком не заработала. Появились положительные вещи. И Вайду показали по телевизору, и прочее.

К сожалению, понятно, что период разрядки в войнах памяти заканчивается. И у нас сейчас все кто ни попадя высказываются на эту тему, опять начали вытаскивать и смаковать всю злобную чушь, которую про нас пишут на Западе. Про Россию всегда писали кучу похабщины. Вопрос в том, втягиваешь ли ты это в центр общественного дискурса в России, и таким образом пробуждаешь ли ты все эти негативные эмоции или оставляешь гнить, где это должно гнить. Ну и, конечно, все вдруг стали всё знать про историю и излагать свое видение. Как правило, малограмотное и невероятно предвзятое, заряженное желанием дать отпор, а не установить истину. Конечно, историкам плохо сегодня. Но не в первый раз.

– Один конкретный пример. Я был в Казахстане два месяца назад и попал ровно в разгар возмущения по поводу публикации у нас документов, согласно которым герои-панфиловцы – миф, придуманный пропагандой. Естественно, когда глава Росархива Сергей Мироненко это публиковал, он совершенно не имел в виду обидеть Казахстан, он как профессиональный историк считает, что от мифов надо избавляться. А там это воспринято как акт войны памяти, что русские нам, мол, дают понять – это не ваша война. И все мои попытки объяснить, что никто даже в мыслях этого не имел, вызывают одну реакцию: у вас ничего просто так не делается. То есть они про нас думают так же, как мы про вашингтонский обком. Вопрос – может, не надо мифы трогать?

– Мифы разоблачать, безусловно, нужно. Люди всегда, когда этим занимаются, думают, как бы так это сделать, чтобы общество это правильно восприняло. У меня был в свое время такой разговор с Арсением Рогинским, он существует в Интернете и на него можно сослаться. Он сказал, что смотрел архивы и довольно рано понял, что никаких 20 млн (смертельных) жертв ГУЛАГа не было, а было кратно меньше. Но несколько лет об этом не писал. Потому что понимал, что это не воспримет его референтная группа. Потом написал, но в результате не первый, дал возможность другим авторам. Материалы про панфиловцев не составляли никакой тайны, и Мироненко не первый раз это опубликовал. Поэтому претензии не к нему, а к тем, кто вокруг этого построил дальнейший дискурс. К нашим либеральным ждановцам, которые тут же завопили, что раз у нас миф о панфиловцах такой, то и весь миф о Великой Отечественной войне такой. Потому что против этого теперь мы прежде всего боремся и развенчиваем все совершенно целенаправленно, в том числе «Бессмертный полк» и георгиевскую ленточку, и все такое. И в Казахстане те люди, которые всегда раздували антимосковские настроения, просто нашли очередной повод.

Я могу сказать, когда это все началось. На одной из прямых линий Владимир Путин, отвечая на вопрос, сказал, что войну мы, наверное, и без Украины выиграли бы. И давайте вспомним, сказал он, что из погибших на фронтах Великой Отечественной войны с советской стороны почти 75% – русские.

– Это правда?

– Это правда. Обижает, не обижает – об этом можно много говорить. Но ведь из этого, строго говоря, ничего не вытекает, ведь много зависит от того, что за оставшиеся 25%, как и где распределялись эти жертвы… Очень неудачно было сформулировано. И тогда собственно начали делить войну. Можно было напомнить, что русский народ понес главные жертвы, цифру эту привести. Но кто посоветовал сказать, что мы бы и без украинцев выиграли? Зачем? В политическом смысле выстрел себе в ногу. Но такой непрофессионализм начинается с того, что министр культуры говорит доктору исторических наук Сергею Мироненко: ты, мол, директор архивов и твое дело папочки носить.

Вообще это то, что называется троллинг. Когда министр иностранных дел Польши Схетына, у которого диплом историка, начинает рассуждать про украинцев, освободивших Освенцим, – это совершенно сознательный троллинг. Это не от того, что он идиот и ничего не знает, а сознательное провоцирование скандала. И такие вещи мы видим со всех сторон.

Будем в этом бесконечно купаться, пока не скажем, что историк – неприкосновенная фигура. Он документы поднял, изучил, критически осмыслил. А дальше ваше дело – обсуждать, что с этим делать. А если вы только скажете, что у нас есть еще политически образованные люди, которые отвечают за то, надо ли это публиковать и прочее, вот тогда вы разрушаете основы исторической профессии.

– Но историк тогда тоже должен этой высокой планке соответствовать – быть строго объективным и непредвзятым…

– Историки не святые, многие из них поддаются искушению, и на их страницах возвеличиваются одни народы и гнусно выглядят другие. Национальные исторические нарративы, где речь идет о величии и жертвах «нашей» нации, о том, как она неизменно боролась за все хорошее и против всего плохого – родовая болезнь исторической науки. Но есть и те историки, которые подвергают такие нарративы критическому осмыслению. Если общество задавит, затравит, загонит в подполье историков, которые создают пространство для критического общественного диалога о прошлом, то оно лишит себя единственного действенного лекарства от болезни национального нарциссизма.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 13 октября 2015 > № 1522494 Алексей Миллер


Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 15 июня 2015 > № 1398738 Алексей Миллер

Встреча с председателем правления компании «Газпром» Алексеем Миллером.

Глава «Газпрома» доложил Президенту о положении компании на внутреннем и внешнем рынках, ходе реализации крупных международных проектов. Обсуждались также вопросы газификации российских населённых пунктов.

В.Путин: Алексей Борисович, компания ещё не подводила итоги за первое полугодие, но у вас есть результаты за первый квартал, понятны тенденции. Первый вопрос об этом.

Второй – о наших вопросах, связанных с газификацией, о том, что граждан волнует в значительной степени. Как идёт работа в целом на внутреннем рынке? И конечно, как вы себя чувствуете на традиционных наших внешних рынках. И несколько слов о работе по крупным проектам.

А.Миллер: Ситуация на газовом рынке в 2015 году значительно лучше, чем в конце 2014 года, это мы видим по поставкам газа на рынок. Что касается внутреннего рынка, мы видим небольшой рост во внутреннем потреблении. Что касается поставок газа на экспорт, здесь тенденции очень хорошие. Например, такой крупный потребитель российского газа, как Германия, а Германия является рынком номер один для нас, в мае текущего года по сравнению с маем 2014 года купила газа более чем на 68 процентов. Это говорит о том, что спрос на российский газ растёт, и, без сомнения, вопрос о новых контрактах о долгосрочных поставках российского газа на европейский рынок – это вопрос текущей повестки дня переговоров с нашими европейскими партнёрами.

В прошлом году, в 2014-м, «Газпром» добыл 444 миллиарда кубометров газа, при том что добычные мощности компании составляют 617 миллиардов кубометров газа, но именно это позволяет России беспроблемно проходить осенне-зимний период и удовлетворять все пиковые спросы, которые могут возникать в случае аномальных морозов.

В.Путин: Оперативно можете наращивать добычу?

А.Миллер: Да, оперативно можем наращивать добычу и полностью удовлетворять пиковый спрос и для российских, и для зарубежных наших потребителей и соответственно обеспечиваем стопроцентную надёжность и бесперебойность поставок.

В.Путин: Как крупные проекты?

А.Миллер: Что касается крупных проектов – без сомнения, сейчас самый главный проект для нас – это «Сила Сибири». Мы начали строительство в прошлом году; Вы, Владимир Владимирович, дали старт строительству этого газопровода. Мы работаем строго по графику, абсолютно нет никаких проблем, всё в рабочем режиме.

Китайская сторона приняла решение о начале строительства своего участка, и в конце этого месяца, в конце июня, пройдёт торжественная церемония [старта] строительства участка на территории Китая, строительства газопровода.

Я был в Китае, встречался с первым вице-премьером Китая господином Чжан Гаоли. Провели переговоры, в ходе переговоров были также затронуты вопросы подготовки контракта по западному маршруту. В Вашем присутствии, в присутствии первого руководителя Китая 8 мая мы подписали рамочные, основные условия поставки газа в Китай, контракт по западному маршруту.

Уже более десятка статей имеют окончательное юридическое согласование, в частности это касается 30-летнего срока поставки газа в Китай, годовых контрактных количеств – 30 миллиардов, срока строительства, согласован ряд пунктов спецификации качества поставки газа. То есть фундамент, базис будущего контракта уже заложен.

Если сравнивать график ведения переговоров по контракту по западному маршруту с аналогичным графиком работ по контракту по восточному маршруту, нам тогда потребовалось ещё где–то 8–9 месяцев, чтобы выйти на подписание контракта. Но в ходе переговоров в Китае мы договорились о том, что мы, во–первых, ускорим работу, соответствующий переговорный импульс будет придан, а кроме всего прочего, опыт, который у нас накоплен по восточному маршруту, без сомнения, сейчас будет востребован. Всё–таки определённые положения, определённые статьи уже действующего контракта могут быть применены и по западному маршруту.

В.Путин: Как идёт работа по газификации внутри страны?

А.Миллер: В 2015 году мы сохраним уровень газификации и инвестирования в эту программу на уровне 2014 года, объём составит более 28 миллиардов рублей. По итогам прошлого года было проложено более 1400 километров межпоселковых газопроводов и газифицировано 236 населённых пунктов. При этом с начала программы газификации – Вы дали ей старт в 2005 году – газифицировано более 3510 населённых пунктов и проложено более 25 тысяч километров межпоселковых газопроводов.

Это позволило нам выйти на следующие результаты по уровню газификации в стране: в среднем газификация в стране природным газом составляет сейчас 65,4 процента. 70,3 процента – это газификация городов и посёлков городского типа. Что примечательно, газификация на селе – это 54,6 процента. Вы ставили задачу в первую очередь уделить внимание сельской газификации – в рамках программы начиная с 2005 года в газификации на селе прирост [составил] более 20 процентов.

Уровень газификации – две трети. Для нашей огромной страны, с пониманием того, что, конечно, у нас есть и удалённые населённые пункты, уровень очень приличный. Хотя понятно, что по некоторым регионам надо достигать, конечно же, стопроцентной газификации. Это касается, в частности, Центральной России, по некоторым субъектам Российской Федерации эти показатели уже достигнуты. Здесь бы я хотел привести [в пример] Белгородскую область, Татарстан. Но, без сомнения, то, что касается Центральной России, здесь планка по газификации в городах, посёлках городского типа и в сельской местности, конечно же, самая высокая.

С пониманием того, что мы сейчас начали в рамках Восточной газовой программы газификацию Восточной Сибири, на Дальнем Востоке, в том числе в рамках реализации проекта «Сила Сибири», субъекты Российской Федерации, через которые пройдёт газопровод, – мы также с ними реализуем программу газификации.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 15 июня 2015 > № 1398738 Алексей Миллер


Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 18 марта 2015 > № 1318060 Алексей Миллер

Встреча Дмитрия Медведева с председателем правления ОАО «Газпром» Алексеем Миллером.

Стенограмма:

Д.Медведев: Мы только что с вами обсуждали проект нашей энергостратегии – там ещё работы хватает. Как дела в целом по прохождению зимнего периода в нашей стране, Алексей Борисович?

А.Миллер: Осенне-зимний период заканчивается. Что касается поставок газа потребителям, поставки осуществлялись стабильно. Никаких сбоев с газоснабжением для потребителей России и за рубежом за осенне-зимний период не произошло.

Д.Медведев: Это хорошо. Но у нас есть один трудный партнёр – понятно, что речь идёт об Украине. Я напомню, что 31 марта заканчивается действие так называемой зимней льготной скидки – или зимнего льготного пакета, который был предоставлен украинской стороне по её просьбе в результате различного рода консультаций, которые мы проводили в том числе с участием партнёров из Евросоюза. Что дальше делать будем?

А.Миллер: Зимний пакет заканчивается 31 марта, и, соответственно, 31 марта, Дмитрий Анатольевич, истекает срок предоставления стодолларовой скидки к цене на газ для поставки на Украину. И то, что касается условий контракта, это, собственно говоря, единственный вопрос, который на сегодняшний день существует во взаимоотношениях между «Газпромом» и НАК «Нафтогаз Украины».

Все остальные вопросы полностью регулируются действующим контактом 2009 года и всеми дополнениями, которые подписаны к этому контракту, в том числе и теми дополнениями, которые были подписаны после достижения договорённостей по зимнему пакету в конце октября 2014 года. Это касается условий работы по предоплате, когда Украина делает предоплату и только при поступлении денег на счёт «Газпрома» мы осуществляем поставки газа на Украину. Так что все условия поставок на сегодняшний день определены нашими контрактными обязательствами и для осуществления поставок газа с 1 апреля нет необходимости вносить какие-либо изменения в действующие контракты и дополнения. Есть только один вопрос предоставления скидки, но это вопрос российского Правительства и этот вопрос не входит в компетенцию «Газпрома».

Д.Медведев: Я вот что хочу по этому поводу сказать. Очевидно, что периодически какие-то восклицания раздаются на украинской стороне по поводу того, что давайте цены пересматривать или же какие-то другие механизмы включать. Очевидно, что «Газпром» должен полностью базироваться на действующих соглашениях, никакой другой юридической возможности работать у «Газпрома» не существует, и все остальные разговоры на эту тему ни на чём не основаны. Это просто какие-то пожелания или политический пиар отдельных граждан, которые этим занимаются на территории Украины.

В том, что касается скидки, то, действительно, она предоставляется Правительством, это наша добрая воля. Она может быть предоставлена только в том объёме, который составляет наша экспортная пошлина, ну скажем прямо, не более этой экспортной пошлины: меньше-то, наверное, можно, а больше нельзя. Поэтому опять же здесь ничего нового появиться не может, но этот вопрос подлежит ещё окончательному обсуждению с участием нашего Министра энергетики, их министра и других заинтересованных сторон, а после этого Правительство примет решение, и я его окончательно сформулирую и подпишу.

Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 18 марта 2015 > № 1318060 Алексей Миллер


Россия. УФО > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 22 декабря 2014 > № 1262339 Алексей Миллер

Запуск газового промысла № 1 Бованенковского месторождения.

Владимир Путин в режиме видеоконференции принял участие в запуске компанией «Газпром» крупнейшего на полуострове Ямал газового промысла № 1 Бованенковского месторождения.

В.ПУТИН (обращаясь к А.Миллеру.): Алексей Борисович, добрый день!

Я хочу поздравить Вас и весь коллектив со значительным сегодняшним событием – вводом в строй новых газодобывающих мощностей на одном из важнейших и крупнейших в стране Бованенковском месторождении.

Мы знаем, что сегодня ввод в эксплуатацию новых мощностей позволит серьёзно увеличить газодобычу – в полтора раза, до 90 миллиардов кубических метров газа в год.

Рост газодобычи в таком объёме, безусловно, будет способствовать повышению энергобезопасности не только в регионе, но и во всей стране; позволит при необходимости увеличить и экспорт наших энергоресурсов потребителям.

Знаю, что за время ввода первых мощностей, за два года, проведена огромная работа, в очень сложных климатических условиях построены сотни километров трубопроводов, газоперекачивающие станции.

Всё это – сооружения, которые, безусловно, связаны с высокими технологиями, с новыми современными высокоэффективными технологическими решениями. И это, безусловно, заслуга большого коллектива инженеров, рабочих, организаторов производства.

Ещё многое придётся сделать для дальнейшего освоения Ямала, и я хочу пожелать вам успехов!

А.МИЛЛЕР: Спасибо.

Владимир Владимирович, предлагаем посмотреть короткий фильм о ходе освоения Бованенковского месторождения.

В.ПУТИН: Пожалуйста.

(Демонстрация фильма.)

А.МИЛЛЕР: Уважаемый Владимир Владимирович, сегодня мы на Бованенково вводим новый газовый промысел мощностью 30 миллиардов кубометров газа в год. За два года эксплуатации Бованенковского месторождения на нём добыто 68 миллиардов кубометров газа. А сегодня мы наращиваем добычные мощности месторождения до уровня 90 миллиардов кубометров газа в год.

Современные отечественные технологии, которые внедрены на Бованенковском месторождении, доказали свою эффективность. Скважины построены российскими буровыми установками пятого поколения, и они демонстрируют стабильный режим работы.

Специально построена система газопроводов Бованенково – Ухта, и она функционирует чётко. И именно подача газа в эту систему газопроводов в настоящее время позволяет создать мощности для экспорта газа в Китай с нашего главного центра газодобычи – Надым-Пур-Тазовского региона. И, таким образом, поставка газа в Китай будет осуществляться не только по восточному маршруту, но и по новому западному режиму поставки из Западной Сибири.

Все промышленные объекты Бованенковского месторождения эксплуатируются по жёстким экологическим требованиям, по самым современным мировым стандартам.

Опыт, который накоплен при освоении Бованенковского месторождения, – это опыт работы в полярных арктических широтах. И это уникальный опыт – такого опыта нет ни у одной страны в мире. И это позволит нам в дальнейшем планомерно наращивать добычу газа в Арктике.

И здесь, на Бованенково, всего-навсего через четыре года уровень добычи газа выйдет уже на уровень 115 миллиардов кубометров газа в год, а в дальнейшем – до 140 миллиардов.

Уважаемый Владимир Владимирович, все технологические коммуникации Бованенковского месторождения находятся под рабочим давлением. Прошу дать команду на подачу газа в магистральный газопровод.

В.ПУТИН: Начинайте.

А.МИЛЛЕР: Уважаемый Владимир Владимирович, новый газовый промысел на Бованенковском месторождении введён в эксплуатацию. Газ поступает в систему магистральных газопроводов Бованенково – Ухта.

В.ПУТИН: Алексей Борисович, ещё раз поздравляю Вас, весь трудовой коллектив и «Газпрома», и тех людей, которые работали над решением задачи, о решении которой Вы сейчас только что доложили. Большая работа закончилась хорошим результатом. Желаю вам новых успехов в наступающем году.

С наступающим новым, 2015 годом! Передайте самые наилучшие пожелания всему вашему коллективу. Спасибо. Всего хорошего!

Россия. УФО > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 22 декабря 2014 > № 1262339 Алексей Миллер


Украина. Россия > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 3 апреля 2014 > № 1048745 Дмитрий Медведев, Алексей Миллер

С апреля цена на газ для Украины составит 485 долларов за тысячу кубометров.

Сегодня состоялась рабочая встреча Председателя Правительства России Дмитрия Медведева и Председателя Правления ОАО «Газпром» Алексея Миллера.

Алексей Миллер сообщил Дмитрию Медведеву, что ситуация с оплатой за поставленный на Украину газ ухудшается, сумма задолженности возросла и превысила 2,2 млрд долл. США. С учетом отмены Правительством России льгот по таможенной пошлине при поставках газа на Украину и строго в соответствии с действующим контрактом между ОАО «Газпром» и НАК «Нафтогаз Украины» цена на газ с апреля текущего года составит 485 долл. США за тыс. куб. м.

Стенограмма встречи.

Дмитрий Медведев: Алексей Борисович, сначала информация. Вы знаете, что на Совете Безопасности рассматривался вопрос о судьбе так называемых харьковских соглашений.

По итогам Президент дал поручение рассмотреть вопрос о денонсации соответствующих международных договоров, подписанных в 2010 году. Государственная Дума рассмотрела этот вопрос, и с учетом того, что изменились обстоятельства, которые были непосредственной причиной заключения этих договоров, Государственная Дума денонсировала соответствующие международные документы.

Президент подписал соответствующий закон. Во исполнение этого международного соглашения ранее Правительством Российской Федерации был принят отдельный документ (30 апреля 2010 года), он касался ставок вывозных таможенных пошлин при поставках газа с территории Российской Федерации, и в рамках этого документа была установлена таможенная пошлина 0%. Но с учетом отпадения международно-правовых оснований для существования соглашения и денонсации самого соглашения я также принимаю решение об отмене постановления Правительства от 30 апреля 2010 года № 291. Это решение влечет для «Газпрома» прямые и непосредственные последствия в дальнейших отношениях с нашими украинскими партнерами, с потребителями. Вам надлежит руководствоваться общеустановленными ставками вывозной таможенной пошлины на газ без применения каких-либо скидок и преференций. Собственно, это решение должно быть учтено в последующих взаиморасчетах с украинскими потребителями.

Одновременно хочу также обратить внимание на один вопрос, связанный с компенсациями. Я напомню, что принятие этих решений, которые были связаны с существованием известного международного соглашения, создало возможность для Украины сразу же после подписания документов и подписания соответствующих соглашений с «Газпромом» получать определенную льготу, которая была связана с этими международными договорами. В результате применения этой льготы, по сути, Российская Федерации не получала часть доходов в виде вывозной таможенной пошлины на газ, причем само по себе неполучение этих пошлин производилось в известной степени авансом, имея в виду, что по известным харьковским соглашениям продлевалось время пребывания российской военно-морской базы на территории в тот момент Украины. Поэтому в настоящий момент мы рассматриваем вопрос о возможности применения соответствующих компенсационных механизмов. Такое поручение дано, чтобы эту часть не полученных российским бюджетом доходов взыскать в установленном порядке. Я просто вас информирую об этом, для того чтобы вы имели в виду этот аспект во взаимоотношениях с украинскими потребителями.

Как в целом обстоят дела с поставками на Украину? Там у нас была большая задолженность, что-то изменилось за последнее время?

Алексей Миллер: На Украину в марте поставлено 1 млрд 956 млн куб. м газа, и до сегодняшнего дня за мартовские поставки мы пока не получили никаких платежей. Сумма задолженности возросла и превысила 2,2 млрд долларов. Будем надеяться, что в ближайшее время Украина начнет погашать свои долги и оплачивать текущие поставки, хотя мы видим, что ситуация не улучшается, а только ухудшается.

Подписание постановления об отмене применения льгот по таможенной пошлине при поставках газа на Украину для нас, Дмитрий Анатольевич, значит, что автоматически, строго в соответствии с действующим контрактом на поставку газа на Украину от 2009 года, цена на газ повышается и с апреля составит 485 долларов за 1 тыс. куб. м.

Дмитрий Медведев: Вот пусть наши украинские партнеры изыскивают необходимые финансы, для того чтобы расплатиться с долгами и платить текущие платежи, потому что по-другому сотрудничество в этой сфере, как и в других сферах, осуществляться не может. Это должны понимать все, это должны понимать люди, которые принимают сейчас, в настоящий момент, на Украине все необходимые решения.

Украина. Россия > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 3 апреля 2014 > № 1048745 Дмитрий Медведев, Алексей Миллер


Украина. Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 3 апреля 2014 > № 1044685 Дмитрий Медведев, Алексей Миллер

Дмитрий Медведев провёл рабочую встречу с председателем правления ОАО «Газпром» Алексеем Миллером.

Д.Медведев: «Я принимаю решение об отмене постановления Правительства от 30 апреля 2010 года №291. Это решение влечёт для "Газпрома" прямые и непосредственные последствия в дальнейших отношениях с нашими украинскими партнёрами, с потребителями. Вам надлежит руководствоваться общеустановленными ставками вывозной таможенной пошлины на газ без применения каких-либо скидок и преференций».

Стенограмма:

Д.Медведев: Алексей Борисович, сначала информация. Вы знаете, что на Совете Безопасности рассматривался вопрос о судьбе так называемых харьковских соглашений.

По итогам Президент дал поручение рассмотреть вопрос о денонсации соответствующих международных договоров, подписанных в 2010 году. Государственная Дума рассмотрела этот вопрос, и с учётом того, что изменились обстоятельства, которые были непосредственной причиной заключения этих договоров, Государственная Дума денонсировала соответствующие международные документы.

Президент подписал соответствующий закон. Во исполнение этого международного соглашения ранее Правительством Российской Федерации был принят отдельный документ (30 апреля 2010 года), он касался ставок вывозных таможенных пошлин при поставках газа с территории Российской Федерации, и в рамках этого документа была установлена таможенная пошлина 0%. Но с учётом отпадения международно-правовых оснований для существования соглашения и денонсации самого соглашения я также принимаю решение об отмене постановления Правительства от 30 апреля 2010 года №291. Это решение влечёт для «Газпрома» прямые и непосредственные последствия в дальнейших отношениях с нашими украинскими партнёрами, с потребителями. Вам надлежит руководствоваться общеустановленными ставками вывозной таможенной пошлины на газ без применения каких-либо скидок и преференций. Собственно, это решение должно быть учтено в последующих взаиморасчётах с украинскими потребителями.

Одновременно хочу также обратить внимание на один вопрос, связанный с компенсациями. Я напомню, что принятие этих решений, которое было связано с существованием известного международного соглашения, создало возможность для Украины сразу же после подписания документов и подписания соответствующих соглашений с «Газпромом» получать определённую льготу, которая была связана с этими международными договорами. В результате применения этой льготы, по сути, Российская Федерации не получала часть доходов в виде вывозной таможенной пошлины на газ, причём само по себе неполучение этих пошлин производилось в известной степени авансом, имея в виду, что по известным харьковским соглашениям продлевалось время пребывания российской военно-морской базы на территории в тот момент Украины. Поэтому в настоящий момент мы рассматриваем вопрос о возможности применения соответствующих компенсационных механизмов. Такое поручение дано, чтобы эту часть не полученных российским бюджетом доходов взыскать в установленном порядке. Я просто вас информирую об этом, для того чтобы вы имели в виду этот аспект во взаимоотношениях с украинскими потребителями.

Как в целом обстоят дела с поставками на Украину? Там у нас была большая задолженность, что-то изменилось за последнее время?

А.Миллер: На Украину в марте поставлено 1 млрд 956 млн куб. м газа, и до сегодняшнего дня за мартовские поставки мы пока не получили никаких платежей. Сумма задолженности возросла и превысила 2,2 млрд долларов. Будем надеяться, что в ближайшее время Украина начнёт погашать свои долги и оплачивать текущие поставки, хотя мы видим, что ситуация не улучшается, а только ухудшается.

Подписание постановления об отмене применения льгот по таможенной пошлине при поставках газа на Украину для нас, Дмитрий Анатольевич, значит, что автоматически, строго в соответствии с действующим контрактом на поставку газа на Украину от 2009 года, цена на газ повышается и с апреля составит 485 долларов за 1 тыс. куб. м.

Д.Медведев: Вот пусть наши украинские партнёры изыскивают необходимые финансы, для того чтобы расплатиться с долгами и платить текущие платежи, потому что по-другому сотрудничество в этой сфере, как и в других сферах, осуществляться не может. Это должны понимать все, это должны понимать люди, которые принимают сейчас, в настоящий момент, на Украине все необходимые решения.

Украина. Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 3 апреля 2014 > № 1044685 Дмитрий Медведев, Алексей Миллер


Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 22 февраля 2012 > № 498499 Дмитрий Медведев, Алексей Миллер

Встреча с председателем правления компании «Газпром» Алексеем Миллером.

Глава «Газпрома» информировал Президента о работе над проектом «Южный поток» и состоянии российско-украинского газового сотрудничества. * * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Добрый вечер, Алексей Борисович!

«Газпром» занимается в том числе очень большими проектами. Некоторые из них у нас уже введены в строй, такие как «Северный поток», например; на некоторых из них должно вот-вот начаться строительство (надеюсь, что это уже в ближайшее время будет происходить), в частности имею в виду «Южный поток». Как там дела, каковы последние события, что сделано, что ещё предстоит сделать?

А.МИЛЛЕР: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Закончена разработка сводного технико-экономического обоснования проекта, который включает морскую часть газопровода «Южный поток» и включает участки, которые будут проходить через транзитные страны Юго-Восточной и Центральной Европы.

Д.МЕДВЕДЕВ: Назовите их, потому что их не все помнят.

А.МИЛЛЕР: Это Болгария, Сербия, Венгрия, Словения, отводы на Хорватию, Республику Сербская, газопровод на Грецию. Сегодня «Газпром» подготовил новый подкорректированный график, после того как в декабре прошлого года Турция выдала разрешение на строительство морского газопровода в экономической турецкой зоне. Мы актуализировали график и будем готовы начать строительство в декабре этого года.

Д.МЕДВЕДЕВ: Само понимание того, как будет создаваться газопровод, а также его существенные, самые главные параметры, включая мощность, мы ставили в зависимость от наших переговоров с украинскими партнёрами, потому что там существуют разные возможности: сделать его более мощным или остановиться на какой-то срединной позиции. Как сейчас дела с нашими украинскими друзьями, в каком состоянии переговоры по вопросам газового сотрудничества?

А.МИЛЛЕР: Дмитрий Анатольевич, по-видимому, тот открытый вопрос, который был до последнего времени, о проектной мощности газопровода «Южный поток», в контексте событий, которые были в начале февраля, в условиях аномальных холодов, которые опустились на Европу, – по-видимому, этот вопрос сейчас звучит более актуально, чем какое-то время тому назад. В начале февраля аномально низкая температура установилась на значительной части Европы, замёрз даже Дунай, замёрзли каналы в Венеции, и наши европейские потребители увеличили заявку на поставку российского газа.

Со стороны «Газпрома» было сделано всё необходимое, для того чтобы удовлетворить потребность европейских потребителей в полном объёме, однако значительные объёмы российского газа транзитом через Украину до Европы не доходили.

Д.МЕДВЕДЕВ: Почему?

А.МИЛЛЕР: В отдельные дни на территории Украины оставалось до 40 миллионов кубических метров газа, и, без сомнения, это нанесло и финансовый, и репутационный ущерб «Газпрому». При этом действенного механизма контроля за поведением компании НАК «Нафтогаз Украины» в этой ситуации нет, такой механизм контроля отсутствует.

Д.МЕДВЕДЕВ: Правильно я понимаю, что речь шла о традиционном времяпрепровождении наших партнёров по соответствующему договору, то есть о несанкционированном отборе?

А.МИЛЛЕР: Наши украинские партнёры брали из экспортной трубы газа столько, сколько они считали необходимым.

Д.МЕДВЕДЕВ: То есть за рамками существующих норм и не на основе соглашений?

А.МИЛЛЕР: Они брали газа столько, сколько они считали нужным, при этом они брали газ, который был предназначен европейским потребителям, и об этом наши украинские партнёры знали. Они знали, какой объём предназначался для Украины в соответствии с десятилетним контрактом, который у нас действует.

Д.МЕДВЕДЕВ: Но они, Алексей Борисович, не обращались к нам за увеличением объёмов поставок в этот период?

А.МИЛЛЕР: Наши украинские друзья, Дмитрий Анатольевич, вообще в начале этого года поставили вопрос об уменьшении объёмов поставок.

Д.МЕДВЕДЕВ: Да, это я помню, с 52 миллиардов до 27 миллиардов кубических метров, и тем не менее в условиях аномальных холодов «залезали в трубу» и забирали газ.

А.МИЛЛЕР: Однако в условиях аномальных холодов Украина брала газ из расчёта годового контрактного количества более 60 миллиардов кубических метров газа.

Д.МЕДВЕДЕВ: Понятно.Вы со всеми этими случаями, естественно, в рамках корпоративных процедур и гражданско-правовых соглашений, которые связывают вас и НАК «Нафтогаз Украины», разберитесь.

Я же в свою очередь хотел что сказать в этом контексте: конечно, мы должны будем определяться, какова окончательная мощность газопровода «Южный поток». Но при принятии этого решения я хотел бы, чтобы Вы также ориентировались на то, что происходило в начале этого года.

А происходило ровно то, что происходило и в предыдущие годы, и это, в общем, является для меня достаточным основанием поручить «Газпрому» при проектировке и, соответственно, уже при прокладке газопровода «Южный поток» ориентироваться на максимальный объём прокачки газа. Это какой объём?

А.МИЛЛЕР: Это 63 миллиарда кубических метров газа.

Д.МЕДВЕДЕВ: Надо считать по максимуму, потому что надо думать о будущем. Дайте указание газпромовским структурам и всем, кто участвует в подготовке окончательной проектной документации и начале строительства. Когда строительство начнётся?

А.МИЛЛЕР: Начнём строительство в декабре. Дмитрий Анатольевич, все необходимые указания по проектированию газопровода, исходя из мощности 63 миллиарда кубических метров газа, будут незамедлительно даны.

Д.МЕДВЕДЕВ: А до наших украинских друзей доведите содержание этой позиции, объясните причины принятия соответствующих решений и, конечно, продолжите с ними переговоры о возможном газовом сотрудничестве, как мы это и обсуждали с Президентом Украины некоторое время назад в Москве.

А.МИЛЛЕР: Есть.

Д.МЕДВЕДЕВ: Договорились.

Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 22 февраля 2012 > № 498499 Дмитрий Медведев, Алексей Миллер


Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 27 января 2012 > № 483077 Алексей Миллер

МИЛЛЕР: НАШ ГАЗ СЛИШКОМ ДЕШЕВЫЙ ( SUEDDEUTSCHE ZEITUNG , ГЕРМАНИЯ )

Автор: Маркус Баслер (Marus Basler)

Когда бывший в то время российским президентом Владимир Путин лично назначил чиновника Алексея Миллера главой сырьевого гиганта Газпрома, его предшественник предупредил: "Не позднее чем через месяц Миллер покончит жизнь самоубийством". Прошло уже больше десяти лет. 49-летний Миллер все еще жив, а его влияние растет. Европа подключена к капельнице его газовых месторождений. Однако глава российского концерна хочет большего: Газпром планирует войти в рынок электроэнергии Германии и хочет стать мировым энергетическим гигантом - если не помешают проблемы с евро.

Süddeutsche Zeitung: Г-н Миллер, в Европе обостряется долговой кризис. У вас увеличиваются опасения относительно ваших клиентов на другом конце трубопровода?

Алексей Миллер: Антикризисные меры, принимаемые в Европе, являются правильными. Но мы задаем вопрос - достаточны ли они? Речь идет о том, чтобы избежать рецессии в Европе - она стала бы еще более тяжелым бременем для бюджетов, и ситуация только бы ухудшилась. Пока мы не услышали ясного ответа на вопрос о том, каким конкретно образом еврозона собирается решать возникшие проблемы. Мы надеемся, что она сможет избежать той катастрофы, которая случилась с лайнером Costa Concordia.

- Не очень приятное сравнение. Москва опасается кораблекрушения?

- По нашему мнению, вероятность этих рисков очень высока, и мы считаем, что обострение нынешнего кризиса связано с большими опасностями, чем это было в 2008 и в 2009 году.

- Такие глобальные концерны как General Electric теряют терпение в отношениях с Европой и раздраженно от нее отворачиваются. Не собирается ли Газпром вывести свои инвестиции?

- Мы занимаем осторожную позицию - в том числе и в вопросе об инвестициях. Мы в целом предложили консервативную программу на 2012 год. Мы также хотели бы надеться на то, что Брюссель сможет найти долгосрочные решения, которые бы гарантировали стабильность экономики и привлекательность инвестиционного климата. Что касается энергетического рынка, то здесь у меня есть сомнения.

- На что вы намекаете?

- Европе нужны огромные инвестиции в ее энергетическую инфраструктуру - в том числе и со стороны международных инвесторов. С учетом финансового кризиса сделать это будет непросто. Но если более внимательно посмотреть на новые законодательные предложения Еврокомиссии относительно внутреннего рынка, то там речь идет, скорее, об ограничениях, чем об открытости. Еврокомиссия, судя по всему, рассматривает эти правила как средство давления на такие страны-экспортеры как Россия. Однако любое действие вызывает противодействие. Кое-кто в России требует, чтобы на этот случай были продуманы ответные меры.

- Звучит как угроза. Вы планируете предпринять правовые действия против Брюсселя?

- По крайней мере такого рода возможность следовало бы изучить.

- Евросоюз пытается заставить таких владельцев трубопроводов как Газпром гарантировать доступ в трубопроводную сеть конкурентам, а также отделить саму сеть от добычи - то есть создать больше свободы на энергетическом рынке Евросоюза. Но для вас это вторжение в вашу собственность - вы готовы согласиться с таким подходом?

- Следует ясно сказать - без трубопровода газовое месторождение не имеет никакой цены. Попытка их разделить свидетельствует о плохом понимании реальности и препятствует вложению инвестиций в европейскую энергетическую безопасность. Евросоюз должен внимательно к этому отнестись, ведь может случиться так, что из-за действий Еврокомиссии он останется не только без природного газа, но и без инфраструктуры.

- В Германии Россия как энергетическая держава также наталкивается на ограничения. Федеральный канцлер Меркель категорически отвергла идею Сергея Шматко относительно "углубленного энергетического партнерства". Вы разочарованы?

- Несомненно, политический диалог помогает, когда речь идет о такой важной теме как энергетическая безопасность. Крупные проекты, в том числе "Южный поток"...

- ... а также недавно введенный в эксплуатацию "Северный поток"...

- ...нуждаются в политической поддержке. Но мы не ждем действий со стороны политики, и уже ведем диалог с нашими немецкими партнерами о том, каким образом можно было бы улучшить энергоснабжение.

- Если они вообще на это согласятся. Премьер-министр Путин в последнее время несколько раз критиковал закрытость Германии для российских инвесторов. Вы хотели бы, чтобы была большая открытость?

- Мы против политизации газового рынка. Но у нас создается впечатление, что ситуация постепенно улучшается.

- Ваши переговоры с концерном RWE относительно создания совместного предприятия провалились. Вместо этого вы идете в провинцию. У компании Envacom - небольшого поставщика из федеральной земли Гессен - вы приобрели его энергетическое подразделение и планируете начать сотрудничество с городскими коммунальными службами. Именно так будет выглядеть прорыв?

- Для потребителей в Германии это будет именно так. Для них наша покупка будет выгодна, так как она оживит конкуренцию. Наша экспансия в новые сегменты рынка приводит к усилению конкуренции.

- Если честно - что Газпром на самом деле планирует сделать в ближайшие годы в Германии?

- Мы имеем возможность осуществить значительные инвестиции, так как за счет доступа к газовым месторождениям мы имеем надежные источники дохода. Германия - очень ликвидный рынок, и поэтому он представляет для нас интерес. Мы собираемся расширить здесь наше присутствие. Мы хотим не только поставлять природный газ, но намерены также войти в производство электроэнергии. Газпром по-прежнему в высокой степени готов к тому, чтобы инвестировать средства в строительство электростанций.

- Немецкие поставщики освобождают площадку. Они не хотят инвестировать средства в энергетическую переориентацию и утверждают, что новые электростанции не будут рентабельными. Многие из участников рынка требуют субвенций. Вы тоже?

- Нет. Вместо все новых субвенций нам в конечном счете нужен смелый подход к рыночной экономики.

- Работающие на природном газе электростанции из-за бума в области ветряной и солнечной энергетики в будущем будут в Германии все больше простаивать, и в это время они ничего не будут зарабатывать. Вас это тоже затронет?

- Возможно, однако призывы к государству не являются решением проблемы. Немецкие поставщики электроэнергии из-за отказа от атомной энергетики вынуждены будут пойти на значительное амортизационные расходы, и я могу понять, когда они рассчитывают на поддержку в связи с радикальной энергетической переориентацией. Но мы выступаем за сокращение субвенций. В последние годы европейский энергетический ландшафт превратился в настоящие субвенционные джунгли, и это уже не имеет никакого отношения к экономическим соображениям. Это было бы интересная задачка для вашего объединения налогоплательщиков - подсчитать, о каких суммах в данном случае идет речь.

- Ваше партнерство с такими немецкими концернами как Eon становятся все более прохладными. Вас открыто упрекают в чрезмерном завышении цен. Говорят, что вы используете ваше влияние на рынке для того, чтобы требовать более высоких цен.

- Огульные утверждения относительно того, что наш газ является дорогим, просто не соответствуют действительности. Тем не менее следует признать, что мы ведем со многими фирмами переговоры относительно структуры цены. Однако для ее изменения должны быть серьезные, объективные причины, а также изменения на рынках.

- Которых вы не видите?

- Нет, не вижу. Цена на газ привязана к корзине нефтепродуктов. В последние десять лет она увеличивается, так же как и цены на другие сырьевые товары. Наш газ совсем не дорогой. Наоборот. Он слишком дешевый.

- Как, простите? Глобальный газовый рынок принципиально изменился. Неожиданно из-за новых способов добычи и транспортировки образовался его избыток. И в таком случае цена должна уменьшаться!

- Не обязательно. Природный газ в ближайшие 20 лет будет самым востребованным энергоносителем. Так называемые страны с развивающейся экономикой, а также индустриальные государства тихоокеанского региона готовы скупить любое количество газа, появляющееся на рынке.

- В Соединенных Штатах и в Европе все больше проводится бурений в поисках природного газа. Ваши конкуренты становятся более независимыми. Россия теряет свое господствующее положение?

- Россия является мировым лидером в области добычи природного газа. И, с нашей точки зрения, в этом отношении мало что изменится. Так называемая сланцевая революция в Соединенных Штатах напоминает мне, скорее, историю, придуманную на фабрике иллюзий под названием Голливуд. Нет, наши прогнозы выглядят иначе. Мы считаем, что потребление природного газа в Европе будет и дальше увеличиваться, тогда как добыча газа в ней значительно сократится. Для меня ясно одно: у газового рынка - большое будущее.

Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 27 января 2012 > № 483077 Алексей Миллер


Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 11 января 2012 > № 470038 Алексей Миллер

Встреча с председателем правления компании «Газпром» Алексеем Миллером.

Глава «Газпрома» информировал Президента об итогах работы компании в 2011 году, в частности о показателях поставок газа на внутренний и европейский рынки, реализации программы газификации регионов.

Алексей Миллер также рассказал о состоянии российско-украинского газового сотрудничества, работе над проектом «Южный поток».

* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Добрый день, Алексей Борисович! Начнём с того, как «Газпром» завершил год. Вкратце доложите, а потом ещё один вопрос обсудим.

А.МИЛЛЕР: «Газпром» год закончил на хорошей ноте. В первую очередь, конечно же, нас радует, что мы превысили свои плановые объёмы, которые ставили перед собой на 2011 год, и превысили их приблизительно на 7,5 миллиарда кубометров газа. Суммарно «Газпром» добыл и поставил на рынок более 513 миллиардов кубических метров газа, из которых более 150 миллиардов поставлено в Европу – на наш главный целевой рынок. По сравнению с 2010 годом на европейский рынок мы поставили на 13 миллиардов кубических метров газа больше. Это нас, без сомнения, радует, поскольку на фоне тех кризисных явлений, которые мы видим в еврозоне, общий суммарный спрос на российский газ в 2011 году вырос, хотя мы и наблюдали для себя непривычную картину, когда образовались две разнонаправленные тенденции по двум крупным странам Европейского союза. В этих странах спрос на российский газ рос. В других странах он не только стабилизировался, а даже снижался, но суммарные объёмы поставки были значительно больше 2010 года.

Что касается поставок на внутренний рынок, хотелось бы отметить существенный рост спроса на газ в базовых отраслях: агрохимии, цементной промышленности – почти на 10 процентов. На 3,5 миллиарда кубических метров газа поставили больше электроэнергетикам. Это всё говорит о том, что российская экономика в 2011 году развивалась, и рост энергопотребления, рост газопотребления, без сомнения, является хорошим свидетельством экономического роста в стране.

Продолжили реализацию одной из наших приоритетных программ – программы газификации, которая, без сомнения, имеет и большое социальное звучание. По итогам 2011 года мы вышли на средний уровень газификации в стране – больше 63 процентов, в городах – больше 70 и на селе – больше 45 процентов.

С начала реализации программы газификации уровень газификации в стране вырос больше чем на 8 процентов, и, как Вы в своё время ставили задачу, чуть большими темпами газификация росла на селе. Мы селу уделяем и в дальнейшем будем уделять приоритетное внимание.

Конечно же, хотелось бы отметить то, что в 2011 году «Газпром» широко вышел на Дальний Восток, в Восточную Сибирь. Закончено строительство магистрального газопровода Сахалин – Хабаровск – Владивосток, целью которого является и газификация этого региона, и, конечно же, поставка газа объектам электроэнергетики к саммиту АТЭС.

Вы знаете, что построен газопровод на Петропавловск-Камчатский и мы начали газификацию Камчатки. Таким образом, мы существенно расширили географию газификации в стране. Когда мы начинали программу газификации, мы начинали в 25 регионах. Сейчас мы уже работаем в 69 регионах, и нам удалось вывести уровень финансирования газификации в 2011 году на уровень почти 30 миллиардов, чуть меньше 30 миллиардов рублей.

В этом году работа по газификации будет продолжена. В первую очередь мы хотим уделить внимание актуализации генеральных схем газоснабжения и газификации. Когда мы с Вами начинали программу газификации, одной из задач, которая ставилась, была газификация на новой методической основе. В частности, для каждого региона должны быть разработаны генеральные схемы, и каждый год должны утверждаться планы и графики синхронизации работ, поскольку газификация – это улица с двусторонним движением. Это не только финансирование со стороны «Газпрома», но и финансирование со стороны местных властей, со стороны администраций, поскольку вопрос внутрипоселковых сетей, внутридомовых, котельных – это вопрос финансирования местных властей. Поэтому один из вопросов, который мы будем ставить и решать в 2012 году, – это вопрос актуализации генеральных схем (всё-таки прошло уже достаточное количество времени, когда они были разработаны), и мы будем дальше такими темпами двигаться в решении поставленной задачи.

Д.МЕДВЕДЕВ: Задача является актуальной на самые ближайшие годы именно потому, что мы с вами изначально исходили из необходимости продолжить газификацию, довести её до логического завершения по тем населённым пунктам, где необходимо и где целесообразно использовать газоснабжение, поэтому на это необходимо предусматривать деньги. И конечно, ответственность регионов должна быть соразмерной, потому что изначально эта программа строилась как программа, основанная на синхронизации работ и софинансировании.

И ещё один вопрос, Алексей Борисович. У меня перед Новым годом была встреча с Президентом Украины, где мы обсуждали различные вопросы и варианты сотрудничества. Речь шла не только о каких-то новых документах, а прежде всего о новых крупных проектах. Что-то удалось сделать? Или сейчас ситуация пока ещё не развивается?

А.МИЛЛЕР: Нет, Дмитрий Анатольевич, ничего существенно нового не произошло. Об этом направлении сотрудничества наши украинские друзья пока только говорят, никаких конкретных предложений не сделано. Можно надеяться, что какие-то конкретные предложения будут сделаны в ближайшее время. Но «Газпром» беспокоит и заявление о том, что Украина собирается отбирать значительно меньше газа, чем предусмотрено контрактными условиями. Называется цифра 27 миллиардов кубических метров газа.

Д.МЕДВЕДЕВ: Напомните, что контракт предусматривает.

А.МИЛЛЕР: Контракт предусматривает годовое контрактное количество 52 миллиарда кубических метров газа. Это контракт с Украиной, который действует до конца 2019 года, предусматривается также возможность применения условий «бери или плати», которые составляют по условиям действующего контракта с Украиной 80 процентов.

Д.МЕДВЕДЕВ: А в случае невыборки какие меры предусмотрены?

А.МИЛЛЕР: В случае невыборки действуют условия как раз «бери или плати».

Д.МЕДВЕДЕВ: То есть нужно платить за невыбранное?

А.МИЛЛЕР: Надо платить за невыбранный газ. Но Украина сделала такого рода заявление, не договорившись с российской стороной. У нас нет никаких изменений в контракте, тем более если говорить об изменении годовых контрактных количеств, объёмов поставки на последующий год: такие договорённости в соответствии с условиями действующего контракта должны быть достигнуты за полгода до начала действия.

Д.МЕДВЕДЕВ: То есть это одностороннее заявление.

А.МИЛЛЕР: Это одностороннее заявление, которое сделано украинской стороной. Украинская сторона считает, что мы можем в случае нарушения ею условий контракта, действовать в цивилизованном порядке. Но я думаю, что если так произойдёт, то мы поступим должным образом.

Д.МЕДВЕДЕВ: Мы и будем действовать в цивилизованном порядке. А как может действовать российская сторона?

А.МИЛЛЕР: Будем действовать в цивилизованном порядке в соответствии с условиями действующего контракта.

Д.МЕДВЕДЕВ: Понятно. Но в любом случае у нас есть надёжная контрактная основа для того, чтобы работать и дальше с нашими украинскими партнёрами, одновременно продолжая дискуссии по поводу будущего газового сотрудничества, так я понимаю?

«Задача газификации регионов является актуальной на самые ближайшие годы. Нужно довести её до логического завершения».

А.МИЛЛЕР: Да, без сомнения. Условия, которые наши украинские друзья обозначали как условия, приемлемые для украинской стороны, в частности это касается оценки стоимости газотранспортной системы Украины – по мнению абсолютно всех экспертов, российских и зарубежных, заявленная стоимость газотранспортной системы Украины является завышенной, а самое главное, на сегодняшний день не просматривается никаких факторов и оснований для того, чтобы стоимость газотранспортной системы Украины в дальнейшем росла.

Мы полностью выполняем наш контракт на транзит российского газа через территорию Украины, но хотелось бы подчеркнуть, что по итогам 2011 года в сравнении с 2010 годом объём транзита через территорию Украины уменьшился на 5 миллиардов кубических метров газа – при всём том, что объём поставки нашего российского газа за рубеж возрос. Это связано с тем, что уже в 2011 году появились не менее конкурентоспособные направления, чем украинское: это направление через Белоруссию. В 2011 году был введён «Северный поток», и поставки начались напрямую из России в Германию. Также увеличились поставки газа в Турцию через проект «Голубой поток», также напрямую – через трубу по дну Чёрного моря из России в Турцию.

Д.МЕДВЕДЕВ: Будем надеяться, что и «Южный поток» получит теперь новое дыхание в связи с решениями, которые были приняты турецкой стороной.

А.МИЛЛЕР: Турецкая сторона после того, как дала разрешение на строительство «Южного потока» в своей исключительной экономической зоне, фактически сняла все те вопросы, которые стояли перед «Газпромом» в отношении начала этапа строительства проекта «Южный поток».

В «Газпроме» в соответствии с решением государственного руководства приняты уже в конце прошлого года соответствующие документы по активизации работ по проекту «Южный поток» и по сдвижке начала строительства этого проекта с 2013 года на конец 2012 года.

Д.МЕДВЕДЕВ: Мне кажется, что все эти факторы, Алексей Борисович, необходимо учитывать при принятии крупных решений, в том числе и с Украиной. И наши партнёры должны понимать, что существуют самые разные возможности для того, чтобы «Газпром» поставлял газ в Европу. И то, что Вы называете определением стоимости самой газотранспортной системы или каких-то иных активов, – это, конечно, вопрос экономический, но тем не менее жизнь развивается, и эти факторы должны быть приняты во внимание.

Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 11 января 2012 > № 470038 Алексей Миллер


Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 30 декабря 2011 > № 462780 Алексей Миллер

Председатель Правительства Российской Федерации В.В.Путин провёл рабочую встречу с главой ОАО «Газпром» А.Б.Миллером.

В ходе встречи обсуждался «весь комплекс работы» «Газпрома». Особое внимание было уделено проекту «Южный поток». Кроме того, рассматривались вопросы взаимодействия в газовой сфере с Украиной, которая, по словам Премьера, остаётся нашим основным стратегическим партнёром в работе по поставкам российского газового сырья европейским потребителям.

Стенограмма начала встречи:

В.В.Путин: Алексей Борисович, мы с Вами поговорим сегодня о всём комплексе работы «Газпрома» – зима ещё не началась как следует в европейской части, она наверняка будет. Вы мне уже докладывали о том, как большая энергетика работает и как «Газпром» исполняет свою работу, но начнём давайте с «Южного потока». Я хочу вас поблагодарить и всех тех, кто работал над продвижением этого проекта. Мы сделали ещё один важный шаг вперёд вместе с нашими турецкими друзьями. Когда, вы думаете, можно было бы начать строительство?

А.Б.Миллер: Действительно, разрешение турецкой стороны на работы в исключительной экономической зоне Турции на шельфе Чёрного моря – это важный шаг для начала строительства морского газопровода через Чёрное море из России в Болгарию, из России в Европу. Мы планируем, что до конца 2012 года мы полностью закончим все проектные работы и все изыскания стадии «проект» на шельфе Чёрного моря. Начало строительства морского участка мы планируем в начале 2013 года – чуть больше чем через год, окончить строительство трубы - в декабре 2015 года и в конце 2015 года подать первый коммерческий газ в Европу.

В.В.Путин: Я думаю, начать всё-таки желательно было бы уже в следующем году, в конце следующего года. Разница небольшая, но всё-таки в 2012 году лучше начать.

А.Б.Миллер: Хорошо, Владимир Владимирович, так и сделаем.

В.В.Путин: Общий объём финансирования какой? Морская часть и сухопутная.

А.Б.Миллер: Общий объём финансирования морской части в соответствии со сводным технико-экономическим обоснованием, которое разработано и закончено (оно прошло уже экспертизу) в морской части – 10 млрд евро. Протяженность трубы – 925 км в четырёхниточном исполнении, проектная мощность газопровода 63 млрд куб. м газа.

В.В.Путин: А если на наземную часть?

А.Б.Миллер: На сухопутную часть 6,5 млрд евро. Протяжённость чуть больше 2 тыс. км.

В.В.Путин: Значит, общий объём где-то 15 млрд евро?

А.Б.Миллер: Чуть-чуть больше 15 млрд евро.

В.В.Путин: Как распределяется финансовая нагрузка между российской стороной и иностранными участниками? У нас там БАСФ немецкий, «Эни» итальянский и «Электрисите де Франс».

А.Б.Миллер: Финансовая нагрузка распределяется между участниками пропорционально их доли участия: 20% имеет компания «Эни», оставшаяся часть распределяется между «Электрисите де Франс» и немцами, соответственно 50% принадлежит «Газпрому». Мы планируем, что 30% – это собственное финансирование, собственный капитал акционера, и 70% – это заёмное финансирование.

В.В.Путин: Короче, если 15 млрд евро, где-то 7,5 млрд – это российская доля?

А.Б.Миллер: Да, это российская доля. Иностранные участники со стороны Италии, Франции и Германии принимают участие только в строительстве морской части, совместные предприятия через страны-транзитёры будут осуществлять финансирование в национальных участках самостоятельно.

В.В.Путин: У нас там Болгария…

А.Б.Миллер: Болгария, Сербия, Венгрия, Словения, Австрия, газопроводы-отводы на Хорватию, Сербскую республику. Рассматриваем возможность газопровода-отвода на Македонию…

В.В.Путин: Со всеми европейскими странами-транзитёрами у нас подписаны все документы?

А.Б.Миллер: Со всеми странами у нас подписаны межправительственные соглашения. Как Вы знаете, у нас подписаны и все необходимые документы на корпоративном уровне по созданию совместного предприятия. Они уже созданы де-юре, начали работать. По всем национальным транзитным участкам сегодня ведутся изыскательские работы, мы уже перешли к стадии территориального планирования. То есть вся работа ведётся строго по графику с пониманием того, что сегодня нет никаких сомнений ни на одном участке, что могут быть какие-то задержки с невыполнением целевого срока: конец 2015 года – подача первого газа.

В.В.Путин: Алексей Борисович, обращаю ваше внимание на то, что нашим основным стратегическим партнёром в этой работе, в работе по поставкам нашего газового сырья европейским потребителям, остаётся Украина. Через её территорию мы прокачиваем основной объём газа. У нас с Украиной действует контракт и на поставку для потребителя Украины, и на транзит в Европу. Я помню, как лет семь назад, или восемь уже прошло, мы договаривались с украинскими партнёрами и с европейскими о создании консорциума и даже подписали тогда меморандум между Федеративной Республикой, Россией и Украиной.

А.Б.Миллер: 2003 год, Владимир Владимирович.

В.В.Путин: Да, 2003 года. Вот каковы перспективы совместной работы на этом направлении?

А.Б.Миллер: Идея консорциума нашими украинскими коллегами в течение буквально последних месяцев была внесена в повестку дня наших переговоров по газовому сотрудничеству. И с нашими украинскими коллегами мы подробно обсуждали возможность создания газотранспортного консорциума, в частности с участием «Газпрома». Переговоры пока не завершились, есть понимание общих подходов, есть понимание общих цифр и есть договорённость о том, что в январе следующего года мы вновь с украинскими коллегами сядем за стол переговоров.

В.В.Путин: Как наши украинские друзья оценивают стоимость газотранспортной системы Украины?

А.Б.Миллер: Заявочная сумма значительная. Наши украинские друзья назвали стоимость газотранспортной системы Украины в размере 20 млрд долларов. Это большая сумма с учётом того, что ещё потребуется внести достаточно большие средства в модернизацию. Сейчас можно говорить только о некоей вилке, о некоей оценке: какие средства требуются для модернизации газотранспортной системы Украины? Называются цифры от 2–3 млрд евро до 7–8 млрд евро. Поэтому стоимость газотранспортной системы Украины – это не только оплата акций консорциума, но это также и понимание, что значительные средства потребует в дальнейшем и модернизация системы.

В.В.Путин: Ну и, я так понимаю, речь шла в этом случае и о значительной скидке на газ? Она примерно сколько составила бы по году?

А.Б.Миллер: Наши украинские коллеги привязывали в переговорах этот вопрос со скидкой цен на газ. Если считать на объём 40 млрд куб. м газа – это тот объём, который Украина должна отбирать в соответствующем действующем контракте на поставку газа, – то …

В.В.Путин: Покупать.

А.Б.Миллер: Покупать, да. Скидка была бы в районе 9 млрд долларов ежегодно.

В.В.Путин: Алексей Борисович, я понимаю, что это всё вопросы сложные, специфические. Вместе с тем прошу вас эти переговоры с нашими украинскими друзьями продолжить, исходя из того, что Украина была, есть и, надеюсь, останется нашим стратегическим партнёром в этой части нашей совместной работы. Имею в виду растущие потребности европейских потребителей, в том числе и в связи с отказом некоторых стран Европы от атомной энергетики. Газотранспортная система Украины, безусловно, будет востребована, и я прошу вас переговоры с нашими друзьями на Украине продолжить. Надеюсь, что они будут доведены тоже до логического завершения.

А.Б.Миллер: Владимир Владимирович, сразу после окончания новогодних праздников мы по Вашему поручению продолжим переговоры с нашими украинскими коллегами.

В.В.Путин: Хорошо.

Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 30 декабря 2011 > № 462780 Алексей Миллер


Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 11 июня 2011 > № 739740 Алексей И. Миллер

Лабиринты исторической политики

Прошлое России и попытка самоидентификации

Резюме: Баталии в российском обществе по поводу политики памяти будут нарастать. Они могут стать важной идейной составляющей процесса переформатирования всего общественно-политического пространства. Правда, пока невозможно предсказать, какой «исторический миф» придет на смену тому, который является предметом полемики последние два десятилетия.

Полный вариант статьи готовится к печати в книге под редакцией А. Миллера и М. Липман «Историческая политика в XXI веке».

За двадцать пять лет, прошедших с начала перестройки, отношения между политикой и историей в России пережили несколько крутых поворотов. Очередной такой поворот, последствия которого пока неясны, начался на исходе первого десятилетия XXI века, в 2009–2010 годах. Пересмотру подверглись принципы российского варианта «исторической политики», то есть распространенного во многих посткоммунистических странах использования избирательно подобранных элементов из прошлого в конъюнктурных политических целях. Сами эти принципы, как казалось, сформировались в первой половине и середине 2000-х годов. Перемены дискурса в сфере исторических интерпретаций, возможно, связаны со вступлением России в эпоху более широкой социально-политической трансформации, в ходе которой на смену постсоветской повестке дня, в основном реставрационной после кардинального слома, будет приходить нечто другое.

От перестроечной экзальтации к безразличию 1990-х

Вряд ли в обозримом будущем общественное внимание к истории хотя бы приблизится в России к тому уровню, который был характерен для периода перестройки. Заполнение «белых пятен» о преступлениях коммунистического режима и прежде всего о сталинизме, перелицовка «Краткого курса истории ВКП(б)» с обратным знаком, публичное произнесение слов «империя» и «тоталитаризм», прежде запретных применительно к СССР, – все это имело ясное политическое значение. Даже идиоматический язык перестройки был в большой степени заимствован из репертуара историков – «выбор исторического пути», «историческая альтернатива» и т.д. Обостренный интерес публики распространялся на все «историческое». В целом это была весьма нездоровая ситуация с признаками экзальтации, когда спрос явно превышал качественное предложение.

В первой половине 1990-х гг., в период, окрашенный шоком от развала СССР и тяжкий для подавляющего большинства в материальном отношении, общественный интерес к истории заметно упал. В ходе так называемого суда над КПСС (1992 г.) стало особенно очевидно, что общество глубоко расколото в отношении собственного прошлого. Победа в Великой Отечественной войне оказалась практически единственным элементом коллективной памяти, вызывавшим в различных общественных группах пусть не общие, но хотя бы сопрягаемые эмоции. Политические лидеры чувствовали это и весьма ограниченно использовали отсылки к истории в своих ключевых публичных выступлениях. Борис Ельцин, оставаясь до конца президентства верным антикоммунистической риторике, уже не стремился добиться утверждения этой позиции как единственно легитимной. Во второй половине 1990-х гг. власти перестали активно эксплуатировать историю в политических целях, в основном оставив ее историкам.

Для профессионалов 1990-е и начало 2000-х гг. отнюдь не были потерянным временем, а были эпохой своего рода «архивной революции» – многие документы впервые стали доступны, значительная часть их была опубликована. Российские историки начали активно сотрудничать в изучении ХХ века с зарубежными, прежде всего американскими и западноевропейскими коллегами. В свет вышли десятки, если не сотни качественных книг, посвященных советскому периоду. Однако общественное внимание к ним было несравненно ниже, чем в перестроечную эпоху. В целом средства массовой информации не справились с задачей привлечения общественного внимания к новым историческим изысканиям, точнее, как правило, они и не ставили такую задачу.

В те годы были воздвигнуты сотни памятников и мемориалов жертвам репрессий, чаще всего на местах массовых казней и гулаговских лагерей. Но центрального места в сознании общества они не занимали, находясь на окраинах городов или вовсе в труднодоступных местах. Так и не возникло государственных ритуалов поминовения жертв советского режима, высшие чиновники в церемониях не участвовали. Преступный характер власти не был зафиксирован ни на юридическом, ни на политическом уровне.

В этот период в основном сформировался набор оценок истории ХХ века, который с заметными, но не принципиальными различиями отразился в целом ряде изданных тогда школьных учебников. Советский режим оценивался в них как тоталитарный, упоминались многие преступления, но это не должно было отменять достижений советского периода и героизма советских людей в труде и на фронте. Отчетливо прослеживается и национализация истории, которая в российском случае означала прежде всего выпадение информации о тех частях СССР, которые стали независимыми странами в 1991 году. Однако в отличие от бывших советских республик такая национализация не сопровождалась радикальным пересмотром пантеона выдающихся деятелей – происходило, скорее, постепенное добавление персонажей из «белого» лагеря, нередко сопровождавшееся физическим перемещением их останков в Россию. Попытки добавить в национальную «аллею славы» людей, сотрудничавших с гитлеровской Германией, не имели успеха. Однако на смену их огульной демонизации пришло «понимающее» обсуждение. Это принципиально отличало Россию от ее западных соседей, прежде всего прибалтийских республик и Украины, где героизация многих коллаборационистов как борцов за свободу против советской оккупации стала важным элементом нового исторического нарратива.

2003–2008: эскалация исторической политики

В начале первого президентского срока Владимир Путин использовал «примирительно-всеохватывающий» подход к истории при решении вопроса о законодательном оформлении государственных символов. Для утверждения триколора в 2000 г. он вступил в ситуативную коалицию с либеральными и демократическими силами, проигнорировав протесты коммунистов, а в 2001 г., наоборот, блокировался с коммунистами, добившись, вопреки протестам либералов, восстановления слегка перелицованного советского гимна. Казалось, главная идея состояла в принятии всего прошлого как «общего достояния».

Однако в реальности вместо синтеза получилась полная противоречий конструкция, которая держалась прежде всего на принципе умолчания о проблемах и ответственности. Попытки использовать какие-то события прошлого в качестве объединяющих символов оставались крайне неуклюжими, что особенно ярко проявилось в ситуации с введением в 2005 г. нового праздника национального единства. «Негативная» часть плана, то есть вытеснение из календаря неактуальной для властей годовщины Октябрьской революции, более или менее удалась, «позитивный» же смысл до сих пор не найден.

Активизация в начале ХХI века восточноевропейской исторической политики, главной мишенью которой была Россия, вызвала в Москве растущую обеспокоенность. Болезненными оказались международные скандалы, связанные с юбилеями Победы (особенно в 2005 г.), когда делегации ряда посткоммунистических государств отказывались приехать на празднование. И Россия начала готовить ответ. Первая реакция административной мысли была вполне традиционной – прикрутить гайки внутри страны, «дать отповедь клеветникам» за рубежом и создать для этого точно такие же структуры, с помощью которых они «клевещут».

Так, начались разговоры о том, что России нужен свой Институт национальной памяти по образцу подобных учреждений у соседей. Уже в 2003 г. Владимир Путин говорил на встрече с историками в Румянцевской библиотеке о том, что «сосредоточенность на негативе», оправданную при ломке прежней системы, следует заменить созидательным пафосом и воспитанием гордости за собственную историю, «необходимо снять всю шелуху и пену, которые за эти годы наслоились».

2003–2006 гг. можно определить как скрытую фазу разработки российской версии исторической политики. Вполне логично, что катализатором этого процесса стали конфликты со страной, где родился сам термин «историческая политика» – Польшей. Отношения с Варшавой, и так отягощенные сложным трагическим прошлым, еще больше испортились в 2004 г. из-за активного польского участия в украинской «оранжевой революции» и окончательно стали кризисными в 2005 г., когда президентом Польши был избран сторонник жесткой антироссийской линии Лех Качиньский. Москва практически свернула сотрудничество c Варшавой по катынскому делу, которое в обеих странах стало знаковым элементом исторической политики. В отношениях с Балтией и Украиной Москва предельно жестко реагировала на любые жесты, носившие антироссийский характер или даже только казавшиеся таковыми.

Уже в 2006 г. был создан авторский коллектив под руководством Александра Филиппова и Александра Данилова, которому было поручено подготовить принципиально новый набор школьных учебников отечественной истории. В 2007 г. в свет вышел первый продукт – пособие для учителей по новейшей истории России, вскоре появился учебник «История России, 1945–2007», а также методическое пособие по периоду 1900–1945 годов.

Краткое изложение самим Даниловым концепции учебника включало такие многозначительные утверждения: а) «сопротивление курсу Сталина на форсированную модернизацию и опасения лидера страны утратить контроль над ситуацией было главной причиной “большого террора”»; б) «организованного голода на селе в СССР не было»; в) «говоря о репрессированных, было бы правильно, если бы здесь появилась формула, в которую будут включены лишь осужденные к смертной казни и расстрелянные лица»; г) «относительно похода Красной Армии в сентябре 1939 г. следовало бы подчеркнуть, что речь шла о реальном освобождении тех территорий, которые отошли к Польше по Рижскому мирному договору 1920 г., т.е. было не чем иным, как освобождением части Отечества»; д) «не оправдывая убийства военнопленных в Катыни, следовало бы отметить, что со стороны Сталина расстрелы в Катыни – это был не просто вопрос политической целесообразности, но и ответ за гибель многих (десятков) тысяч красноармейцев в польском плену после войны 1920 года». Из цитированного видно, что многие тезисы (по 1939 г., Катыни, голоду) были инспирированы исторической политикой соседних стран и сформулированы в том же пропагандистском политико-историческом духе.

Методологической основой авторы провозглашали отказ от концепции тоталитаризма как ненаучного инструмента холодной войны и предлагали анализ советского периода с точки зрения теории модернизации. По сути, содержание учебника – это обращенный в прошлое дискурс современной правящей элиты. Он очень похож на послесталинский советский нарратив, если вычесть из него коммунистическую риторику. Перегибы и преступления были неизбежны во вражеском окружении и в условиях мобилизации, они искупаются успехами в модернизации, без которых была бы невозможна победа в Великой Отечественной войне.

Классическим атрибутом исторической политики стало использование административных рычагов для успешного «внедрения» учебника как «правильного». Не обошло Россию стороной и характерное для такого подхода стремление регулировать вопросы истории с помощью законодательства. Первым о необходимости принять закон, грозящий уголовным преследованием за «неправильные» высказывания об истории Второй мировой войны и роли в ней СССР, заговорил зимой 2009 г. министр по чрезвычайным ситуациям Сергей Шойгу, один из лидеров «Единой России». Вскоре в Думу были внесены два законопроекта, развивающих эти идеи.

В мае 2009 г. президент Дмитрий Медведев издал указ о создании при президенте Российской Федерации комиссии по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России. Это, вероятно, был апогей той версии исторической политики, которая набирала силу с 2003 года. Документ, с одной стороны, вызвал волну негативных откликов профессиональных историков и общественности, с другой, стал сигналом для агрессивной пропагандистской кампании его сторонников, демонстрировавших неприкрытую враждебность в отношении академического истеблишмента и вообще профессионалов исторической науки.

Вместо создания Института национальной памяти по украинскому или польскому образцу в России было выбрано технологически более эффективное решение: использовать ряд формально независимых общественных организаций, которым можно выдавать соответствующее задание и снабжать их теми архивными материалами, которые удобны заказчику. По сути, это была модификация хорошо известной технологии «слива» через прессу, когда «сливаемая» информация не обязательно неправда, но непременно предмет манипуляции. Исследования по истории становятся не научным занятием, а политтехнологическим подрядом, решения о финансировании и об оценке работы принимает власть, а не профессиональное сообщество.

Таким образом, все ключевые элементы исторической политики без труда обнаруживаются в российской практике первого десятилетия XXI века. Во-первых, попытка насаждения в школе единственного учебника истории, редактируемого из политического центра. Во-вторых, специальные политически ангажированные структуры, совмещающие задачу организации исследований с контролем за архивами и издательской деятельностью. В-третьих, попытка законодательного регулирования исторических интерпретаций. Наконец, типичные методы легитимации и идеологического обеспечения всех перечисленных выше практик.

Как и в большинстве соседних стран, острие исторической политики было направлено внутрь страны. При очевидной оригинальности ряда организационных решений, по духу и стилистике российская историческая политика вполне соответствовала уровню исторической политики у соседей. Это обещало негативные последствия для международных отношений России, которая реагировала именно так, как хотелось бы активистам антироссийской исторической политики в посткоммунистических государствах. Внутриполитическая атмосфера становилась поистине угнетающей.

2009–2011: противоречивые тенденции

Если Польша внесла свой весомый вклад в укоренение российской исторической политики, то и тенденции к противодействию ей тоже во многом связаны с польскими событиями. Осенью 2007 г. правительство возглавил политический противник братьев Качиньских лидер партии «Гражданская платформа» Дональд Туск. Вскоре начался весьма осторожный диалог Москвы с политическим лагерем Туска, в том числе и по вопросам истории. В июле 2008 г. ректор МГИМО академик Анатолий Торкунов, сопредседатель созданной незадолго до этого российско-польской комиссии по трудным вопросам, выступил в «Независимой газете» со статьей «О парадоксах и опасностях “исторической политики”». Это фактически было публичное выражение оппозиции линии Данилова–Филиппова.

Партнером Туска в настороженном и неуверенном политическом диалоге стал российский премьер Владимир Путин. 1 сентября 2009 г., в день 60-летия начала Второй мировой войны, Путин наряду с другими европейскими лидерами посетил Вестерплатте – символ сопротивления польской армии нацистскому вторжению. Для двусторонних отношений это событие имело особое значение, потому что дата 1 сентября прямо связана с пактом Молотова–Риббентропа и вторжением советских войск в Польшу 17 сентября 1939 года.

Накануне визита российские средства массовой информации провели полномасштабную артподготовку в духе исторической политики, вплоть до попыток доказать, что Польша сама виновата в развязывании Второй мировой войны. Разумеется, тема пакта Молотова–Риббентропа активно использовалась накануне юбилея событий и в исторической политике соседних с Россией стран.

На этом фоне неожиданно конструктивно прозвучала статья Путина под заголовком: «Страницы истории – повод для взаимных претензий или основа для примирения и партнерства?», опубликованная накануне визита в «Газете выборчей». В примирительном духе была выдержана и его речь на Вестерплатте, где премьер однозначно осудил советско-германский договор 1939 года. Российские противники исторической политики осторожно приветствовали выступление премьера, а ее явно разочарованные сторонники осудили речь как бессмысленную уступку полякам, которые якобы даже не в состоянии оценить такие жесты. Лагерь Качиньских также поспешил предпринять шаги, направленные на нагнетание ситуации и восстановление несколько разрядившейся атмосферы конфронтации. Все это ясно продемонстрировало, что сторонники конфликтной исторической политики в России и Польше на самом деле подыгрывают друг другу, используя агрессивные высказывания оппонентов для легитимации своей деятельности внутри каждой из стран.

События весны 2010 г. существенно повлияли на общую ситуацию. Совместная церемония премьеров России и Польши в память об убитых польских офицерах и случившаяся три дня спустя в Смоленске катастрофа самолета польского президента Леха Качиньского ускорили пересмотр Москвой линии на историческую политику. Российские власти достойно выдержали испытание трагедией, выбрав в качестве реакции ускорение движения навстречу Варшаве. Кремль в основном игнорировал многочисленные провокационные заявления части польской прессы об ответственности российской стороны за катастрофу и декларировал готовность к дальнейшим шагам для нормализации в вопросах болевых точек истории.

Туск и его союзники, в свою очередь, проявили стойкость в приверженности курсу на примирение с Россией, хотя им приходилось платить за это существенную политическую цену внутри страны. Ярослав Качиньский и его партия «Право и справедливость» (ПиС) сделали «предательство польского достоинства и польских интересов» едва ли не главным мотивом критики правительства. Очевидно, что тему «убийства» президента и ответственности России за «геноцид» ПиС сделает одной из центральных в избирательной кампании накануне выборов в Сейм и Сенат этой осенью, которая, по оценкам наблюдателей, превратится в битву не на жизнь, а на смерть. Понятие «геноцид», спорное применительно к Катыни даже с точки зрения многих польских историков, в очередной раз доказывает эффективность в качестве инструмента исторической политики – оно возбуждает такие эмоции, что любое рациональное обсуждение блокируется.

И в России, и в Польше (вероятно, это верно и для большинства других стран) есть устойчивые группы, ориентированные на примирение, и не менее сплоченные сообщества, стремящиеся к эскалации конфронтационных настроений. И те и другие пытаются привлечь на свою сторону большинство, которое не имеет четкой позиции. Успех тех, кто ориентирован на примирение, в очень большой степени зависит от готовности их партнеров по другую сторону границы игнорировать провокационные действия сторонников конфронтации. Показатель же успеха разрядки не в том, что провокации прекращаются, но в том, что они постепенно вытесняются на периферию информационного пространства и общественного сознания, перестают определять политическую повестку дня.

Выход из конфронтации на почве исторической политики – длительный, трудный процесс с неизбежными срывами, как, впрочем, и всякое выздоровление после тяжкого недуга. На ранних стадиях сторонники примирения нередко оказываются перед трудным выбором: как минимизировать ущерб от атак конкурентов, делающих ставку на конфронтационную историческую политику, не потеряв доверия иностранных партнеров. Поведение представителей «Гражданской платформы» в 2010–2011 гг. можно рассматривать как превосходный пример такого лавирования. В то же время важным фактором успеха курса на примирение оказывается довольно примитивная логика политической борьбы: раз вступив на этот курс, уже трудно с него свернуть, потому что это означало бы признание правоты политических противников. Поэтому, совершая разнообразные тактические маневры, сторонники примирения будут придерживаться его в стратегическом плане.

В 2010 г. существенно изменилась и российско-украинская ситуация. Президент Виктор Янукович и его команда стремились снять наиболее раздражавшие российскую сторону элементы исторической политики. Москва также демонстрировала готовность к разрядке. Хотя в отношениях с балтийскими республиками политического сближения не происходило, принцип «не нагнетать» распространили и на них, провокационные выступления со стороны соседей большинством СМИ теперь либо игнорировались, либо комментировались как не заслуживающие серьезной реакции. То же происходило и в отношениях с Молдовой, хотя там историческая политика резко интенсифицировалась в 2010 г. по мере обострения внутриполитического соперничества.

Внутри страны некоторые видные политические фигуры начали в 2010 г. выступать с заявлениями, которые резко контрастировали с исторической политикой властей в предыдущие годы. На фоне трагических событий в Смоленске президент и влиятельная часть истеблишмента сделали ставку на антисталинистские жесты и риторику. В общественной жизни также произошли события, которые свидетельствовали об изменении атмосферы. Александр Данилов не был избран директором Института российской истории РАН, а скандальное учебное пособие Александра Вдовина и Александра Барсенкова, одобренное Ученым советом исторического факультета МГУ, подверглось резкой публичной критике за «тенденциозные взгляды и интерпретацию истории в духе радикального национализма». Декан истфака Сергей Карпов был вынужден оправдываться. Эта история была, пожалуй, первым примером не оборонительной, но наступательной тактики противников прежней исторической политики.

Любопытна реакция публицистов того лагеря, который недавно активно поддерживал создание комиссии по борьбе с фальсификациями истории и требовал «разобраться с последователями доктора Геббельса» из числа российских историков. Теперь они писали о свободе научной интерпретации, а в менее официальных изданиях – об атаке на «русских ученых» со стороны «нерусской либеральной мафии». В любом случае для МГУ вообще и для исторического факультета и его декана Карпова в особенности этот скандал оказался связан с серьезными моральными и имиджевыми издержками. И это, пожалуй, главный урок, который, будем надеяться, заставит руководителей научных и учебных подразделений внимательнее следить за тем, что санкционируют к публикации их Ученые советы, руководствуясь либо наплевательским отношением к своим обязанностям, либо ложно понятой солидарностью с коллегами, либо симпатией к их постыдным текстам.

Сложно оценить роль различных факторов в переориентации риторики и, потенциально, политики власти, произошедшей в 2010 году. В области внешней политики российско-американская перезагрузка счастливо совпала с приходом к власти в Польше и Украине политических лидеров, настроенных на нормализацию отношений с Россией. В атмосфере снижения напряженности в отношениях России и Запада появился шанс отказаться от войн вокруг истории, и Москва воспользовалась им вместе с Киевом и Варшавой. Озабоченные улучшением образа России за границей, власти, наконец, обратили внимание на то, что попытки «нормализации» сталинизма воспринимаются внешнеполитическими партнерами как скандальные и с удовольствием используются антироссийски настроенными политиками и СМИ.

В этих условиях в начале 2011 г. произошли события, которые можно считать попыткой наладить сотрудничество между общественными силами, которые считают необходимым дать ясную негативную политическую и правовую оценку преступлениям коммунистического режима, и частью истеблишмента, готовой сделать эту тему элементом своей политики. Группа членов Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека во главе с Михаилом Федотовым и Сергеем Карагановым в сотрудничестве с обществом «Мемориал» разработала «Предложения об учреждении общенациональной государственно-общественной программы “Об увековечении памяти жертв тоталитарного режима и о национальном примирении”». Наряду с предложениями об увековечении памяти жертв репрессий (памятники, музеи, исследовательские центры, государственные памятные даты), проект предусматривал конкурс на разработку нового учебника истории, государственную поддержку академических исследований этой проблематики. Проект предусматривает важные политические и правовые шаги – юридическую оценку преступлений коммунистического режима, их политическое осуждение. Также предложено введение запрета для государственных чиновников на отрицание или оправдание преступлений.

Авторы старались вписать собственные антикоммунистические убеждения в политическую повестку дня президента, упоминая в преамбуле, среди прочего, задачи модернизации и вполне мифические тенденции консолидации стран СНГ. Довольно неуклюже написанная преамбула и ряд неряшливо сформулированных практических предложений сделали проект удобной мишенью критики его заведомых противников.

Кристаллизация позиций

На момент написания этой статьи дискуссия о проекте только разворачивается. Конструктивной критики пока немного, будущее документа неясно. Президент передал программу – ирония политики – председателю комиссии по фальсификациям истории Сергею Нарышкину, главе своей администрации, с поручением проанализировать «важные предложения». Однако кое-что уже можно утверждать. Проект зафиксировал переход публичной полемики об истории в новое качество – когда достаточно четко сформулированы и политически привязаны две противоположные позиции.

Одна состоит в том, что осуждение преступлений коммунистического режима должно быть сведено к минимуму. Во-первых, они не должны заслонять достижений, в число которых записывается, помимо Победы, индустриализация, космос, атом, ликвидация безграмотности и т.д. Во-вторых, признание коммунистических преступлений ослабит внешнеполитические позиции России и будет чревато выплатой непредсказуемо больших компенсаций жертвам режима и их потомкам. Наконец, осуществление программы несвоевременно, она расколет общество, приведет к «гражданской войне». За последним аргументом стоит убеждение, что почти через сто лет после революции и пятьдесят лет после смерти Сталина, обозначившей конец массовых репрессий, следует по-прежнему придерживаться тактики «вытесняющего забывания».

Конечно, этот лагерь весьма неоднороден – здесь и коммунисты, готовые ходить на демонстрации с портретом Сталина, и «государственники», которые не любят Сталина, но еще больше его критиков. Именно в этом русле развивалась историческая политика 2003–2009 годов. Она проходила под лозунгом борьбы с очернительством, стремилась, насколько возможно, преуменьшить масштаб репрессий (напомню предложение Данилова считать жертвами репрессий только расстрелянных) и релятивизировать их (по принципу «и другие не без греха»).

Во многом это была попытка реанимировать коммунистический дискурс о балансе достижений и негатива советского периода в его даже не хрущевской, а брежневской версии «культа личности», но без защиты коммунизма как идеологии. Эти тезисы могут найти отклик у фрустрированной части населения, которая нагружает в «Сталина», как в пустой контейнер, ностальгию по «великой державе», «дружбе народов», «социальной защищенности», недовольство реальным и вопиющим социальным неравенством, коррупцией госаппарата и другими пороками современной России.

Другая позиция состоит в том, что общество и политическая власть должны сделать осуждение преступлений коммунистического режима важной частью общественного дискурса о прошлом и одним из ключевых элементов политической легитимации власти. Память о преступлениях и их жертвах, если она не ограничивается идентификацией с жертвами, что есть самый простой и порой весьма опасный путь, а ставит вопрос об общенациональной ответственности за прошлые грехи, может послужить важным рычагом преобразования общественных отношений в целом.

Внутри страны в критике исторической политики с ее линией на «нормализацию» сталинизма традиционно наибольшую активность проявляли либеральные круги. Однако попытка противников курса на оздоровление исторической памяти представить его как заговор «либерастов» может быть удачным тактическим ходом, но заведомо искажает реальную картину. Сторонниками решительного политического осуждения коммунистических преступлений являются далеко не одни либералы, многие из которых действительно грешат «слепой оппозиционностью» государству как таковому.

Резко антикоммунистическая книга «История России. ХХ век» под редакцией Андрея Зубова, получившая широкий резонанс и ставшая бестселлером, написана с религиозных и отчасти консервативных, но не либеральных идеологических позиций. Весьма разнообразны политические убеждения авторов уже более чем 50 томов, вышедших в рамках научно-издательского проекта «История сталинизма», осуществляемого с 2008 г. издательством «РОССПЭН» совместно с Фондом Бориса Ельцина. Более 800 памятных мест (музеев, памятников, памятных досок и т.д.), созданных по всей России в память жертв политических репрессий в основном в результате местных инициатив, показывают, что тема близка отнюдь не только «либералам внутри Садового кольца».

Эта политика может опереться на достаточно широкую коалицию сил, далеких друг от друга по иным вопросам. Руководство РПЦ во главе с патриархом Кириллом неоднократно демонстрировало последовательную антисталинистскую и антикоммунистическую позицию. В дискуссии о проекте программы по увековечению памяти жертв тоталитарного режима РПЦ поддержала ее главную идею: дать политическую и правовую оценку преступлениям, совершенным большевистским режимом.

В истеблишменте оказалось немало людей со стойкими антикоммунистическими убеждениями. Но эти убеждения далеко не всегда совпадают с либеральными взглядами. Другие готовы поддержать такую политику из конъюнктурных соображений. В январе 2011 г. ряд деятелей «Единой России» выступил с не новой идеей захоронения Ленина. Партия в принципе готова солидаризироваться с антикоммунистической линией, если это принесет политические дивиденды.

В этой ситуации политика памяти может стать важным элементом общей повестки дня, в том числе важным отличительным элементом позиционирования президента Дмитрия Медведева, стремящегося вновь стать кандидатом от власти на этот пост и, главное, найти новые идеи для легитимации и трансформации существующего режима, идеология которого откровенно износилась. Осуждение внеправовых репрессий и классового террора большевиков хорошо резонирует с тематикой правового государства и демократизации, формирования политической нации, которую Медведев выдвигает в центр своей риторики.

Трудно предсказать, как эта дискуссия будет развиваться. Противники осуждения преступлений коммунизма мобилизовались для того, чтобы перевести полемику в русло привычной исторической политики – с персональными атаками на оппонентов, намеренным извращением их позиции, криками о национальной измене. Однако есть шанс, что профанировать дискуссию не удастся. Кажется, и среди сторонников, и среди противников антикоммунистической политики памяти есть достаточно людей, способных к диалогу по существу.

Конечно, бросается в глаза отсутствие в России той традиционной инфраструктуры публичной дискуссии, которую анализировал на примере Германии и Австрии Дэвид Арт. Он показал значение общенациональных печатных органов как площадок для конфронтации различных точек зрения и фиксирования подвижек общественного сознания по вопросам коллективной памяти и норм политически корректного высказывания. В России нет печатного органа, который мог бы сыграть роль такого модератора. Ее пытается взять на себя Интернет, где и разворачивается основное действие. В этом смысле дальнейшее протекание полемики о политике памяти представляет особый методологический интерес для исследователя, поскольку является, возможно, одним из первых примеров такого интернет-сфокусированного процесса.

Страна избежала пароксизма исторической политики, который казался неизбежным еще в 2009 году. Сегодня уже трудно представить, чтобы тенденция, апогеем которой были указ о комиссии по борьбе с фальсификациями и учебник Филиппова–Данилова, могла возобновиться с прежней силой, апломбом и уверенностью в успехе. В то же время очевидно, что баталии в обществе по поводу политики памяти будут продолжаться с нарастающей интенсивностью.

Возможно, они станут важной, если не определяющей идейной составляющей процесса переформатирования всего общественно-политического пространства. Оно, по сути, неизбежно спустя 20 лет после распада СССР и постепенного удаления из «оперативной» памяти все большей части населения связанного с ним эмоционально-образного ряда. Правда, пока невозможно предсказать, какого рода «исторический миф» придет на смену тому, который является предметом полемики последние два десятилетия.

А.И. Миллер – доктор исторических наук, главный научный сотрудник ИНИОН РАН.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 11 июня 2011 > № 739740 Алексей И. Миллер


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter