Всего новостей: 2363840, выбрано 2 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Юшков Игорь в отраслях: Нефть, газ, угольФинансы, банкиЭлектроэнергетикавсе
Австрия. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 18 декабря 2017 > № 2427732 Игорь Юшков

Шок для Европы. Кому выгодна авария на газовом хабе в Баумгартене

Игорь Юшков

Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ.

Взрыв на газовом хабе в Австрии вновь поднял проблему энергобезопасности Европы и ее зависимости от российского газа. При этом ЕС относит часть проектов новых газопроводов к группе нежелательных по политическим причинам

Отношения России и Европы в газовой сфере всегда были напряженными, а в последние годы градус возрос крайне высоко. Поэтому новостям по этой теме уделяется особое внимание. Авария на австрийском газовом хабе Баумгартен в обычных условиях должна проходить в рубрике происшествий. Однако в сегодняшних условиях это событие имеет не только экономические, но и политические последствия, так как вновь ставит вопрос об энергетической безопасности Европы.

Сразу же после взрыва газовый регулятор Австрии E-Control сообщил о прекращении транзитных поставок в направлении Италии, Словении и Венгрии. По большому счету решение об ограничении использования газопроводов стало перестраховкой, так как оператор не знал, какие трубы и объекты инфраструктуры повреждены, а какие нет. Чуть позже появилась предварительная информация, что взорвался газовый фильтр-сепаратор (служит для очистки газа от влаги и механических примесей), а газопроводы не пострадали. Примерно через сутки после аварии работа газопроводов была восстановлена.

Сравнительно незначительный, с точки зрения реальных технических последствий, инцидент привел к открытой панике на рынках. На итальянском хабе PSV цена поднималась до $600 за тыс. куб. м, в Баумгартене — на 17,5%, до $304 за тыс. куб. м. Котировки повысились и на других европейских спотовых площадках. В целом можно выявить, кто больше всего пострадал от данной аварии, а кто может выиграть.

Стоит заметить, что говорить о фактическом ущербе от взрыва в Баумгартене можно только в отношении Австрии: гибель работников газораспределительной станции и разрушение оборудования. Все остальные — компании и страны — просто не успели почувствовать на себе последствия аварии, так как газоснабжение было восстановлено очень быстро. Но если бы газоснабжение через Баумгартен прервалось бы на более значительный срок, пострадали бы сразу несколько групп.

Во-первых, не досчитались бы газа Италия, Словения и Венгрия. Хотя последняя получает российский газ как через Баумгартен, так и напрямую из Украины, поэтому полностью без российского газа страна не осталась бы. У Словении и Италии ситуация хуже. Около 70% газа Словения получает из Австрии (через Баумгартен). А в Италию весь объем российского газа идет через Австрию. Если взять данные 2016 года, получается, что Венгрия зависит от российского газа примерно на 64%, Словения — на 65%, Италия — на 35% от объема потребления и на 38% от объема импорта.

В Италии Министерство экономического развития ввело чрезвычайное положение. Дело в том, что на севере Италии, куда и приходит российский газ через Австрию, установилась холодная погода и потребителям нужен большой объем сырья. Помимо российского газа Италия получает трубопроводный газ из Алжира, Ливии, Нидерландов и Норвегии, а также СПГ из Катара. Но именно наша страна является крупнейшим поставщиком итальянских потребителей.

В случае остановки поставок трубопроводного газа на одну-две недели «Газпром» для исполнения контрактов стал бы поднимать газ из подземных хранилищ (ПХГ) на территории ЕС. Причем в начале зимы, как сейчас, объем газа в ПХГ куда более существенен, чем, скажем, в феврале-марте, когда он находится на минимальном уровне. «Газпром» владеет долями в 8 ПХГ на территории Европы: в Германии, Австрии, Нидерландах, Сербии и Чехии. Однако суммарная мощность этих ПХГ на начало 2017 года составляла всего лишь 5 млрд куб. м. А возможность суточного отбора из них невелика. К тому же австрийское ПХГ «Хайдах» мощностью 2,89 млрд куб. м, обеспечивающее сбалансированные поставки потребителям Италии, Словении, Хорватии, Венгрии, Австрии, Германии и Словакии, расположено выше Баумгартена. А значит, оно не помогло бы «Газпрому» в случае аварии на хабе.

Вторая группа потенциальных пострадавших от аварий, аналогичных взрыву в Австрии, — потребители, подписавшие контракты с привязкой цены к спотовым площадкам. Инцидент в Баумгартене показал, насколько нестабильны котировки на биржах. Цены взлетели не только на австрийском хабе, но и на всех спотовых площадках Европы. Между тем европейские политики и экономисты долгие годы говорят о необходимости отказа от якобы архаичных контрактов с привязкой стоимости газа к ценам на нефть. Хотя клиенты «Газпрома» наверняка остались довольны тем, что эта архаика сейчас уберегла их от лишних трат.

Влияние взрыва на работу «Газпрома»

После взрыва в Баумгартене у многих остался вопрос: выиграл ли «Газпром» от происшествия или проиграл? То, что ЧП произошло не на российской территории, на руку российской компании. Россия стремится доказать европейцам, что необходимо диверсифицировать маршруты доставки газа. В настоящее время у «Газпрома» нет выбора, по какой трубе качать газ в Европу: все «неукраинские» трубы загружены на максимум возможного, а все, что в них «не влезло», идет через газотранспортную систему Киева. В связи с этим тезис «Газпрома» прост: если бы ЕС разрешил концерну построить «Южный поток», вторую нитку «Турецкого потока» или «Северный поток-2», то авария на одной трубе не привела бы к «газовому шоку» в целом регионе Европы.

ЕС и в своих собственных документах приоритетной задачей ставит развитие газотранспортной системы, то есть соглашается с тем, что чем больше газопроводов, тем лучше. Однако далее часть проектов новых газопроводов относят к группе нежелательных по политическим причинам, а другие, наоборот, получают все возможные преференции. Так, кстати, получилось с остановленным «Южным потоком» и азербайджанским «Южным газовым коридором».

Традиционные критики «Газпрома», в свою очередь, будут трактовать взрыв в Баумгартене как подтверждение ненадежности России как поставщика. Хотя им будет сложно объяснить, почему нехорошей является Россия, а не Норвегия, чей газ также проходит через австрийский хаб.

Остается только надеяться, что авария в Австрии вновь выведет надежность газоснабжения на первый план, отодвинув политические интриги.

Австрия. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 18 декабря 2017 > № 2427732 Игорь Юшков


Россия. Евросоюз > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 26 сентября 2017 > № 2325189 Игорь Юшков

Своп раздора: как отсутствие регулирования деривативов приводит к конфликтам корпораций

Игорь Юшков

Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ.

В 2018 году в Евросоюзе вступает в силу новое законодательство, регламентирующее работу финансовых рынков. России не помешало бы позаимствовать часть новых регулятивных норм, чтобы прекратить конфликты между банками и корпорациями из-за сделок с производными инструментами

В январе 2018 года вступает в силу Директива европейского Регулирования рынков финансовых инструментов (MiFID II/MiFIR). В соответствии с этим документом все эмитенты еврооблигаций должны получить код LEI (Legal Entity Identifier — Международный код идентификации юридического лица), а все торговые площадки, соответственно, будут обязаны собирать информацию о кодах LEI всех участников рынка, а также эмитентов торгуемых ценных бумаг. Таким образом, ценные бумаги, выпущенные организациями, которые не имеют кода LEI, не смогут торговаться в Европе.

Сам код выполняет несколько функций. Во-первых, это уникальный международный идентификатор юридического лица, присваиваемый в соответствии с международным стандартом ISO 17442. По коду LEI можно получить базовую информацию об организации (например, юрисдикцию, адрес регистрации, названия на разных языках) и безошибочно идентифицировать контрагента, в том числе и при трансграничных операциях.

Во-вторых, и это основная его функция, код позволяет четко ранжировать контрагента в соответствии с его квалификацией. Например, предлагать доступ к сложным производным инструментам (свопам и проч.) банки смогут только тем компаниям, которые определены как «квалифицированные» участники рынка.

Российский рынок финансовых инструментов уже несколько лет находится в ожидании аналогичных решений регулятора. Как следствие, его периодически сотрясают громкие судебные разбирательства. Пример тому — тяжба между компанией «Платинум Недвижимость» и Банком Москвы. В августе 2016 года арбитражный суд признал сделки валютно-процентного свопа, заключенные между компанией и банком, недействительными на основании недостаточной финансовой квалификации клиента («Платинум Недвижимость») — она не позволяла ему заключать сложные сделки с производными финансовыми инструментами. Ранее, в 2013 году, аналогичный случай был и у ЮниКредит Банка, который заключил связанные сделки с компанией «Агротерминал» по предоставлению кредита и валютно-процентного свопа (IRS).

В 2016 году, после череды судебных скандалов, Банк России, наконец, озвучил свою позицию по этой проблеме. В ходе конференции «Российский рынок деривативов» директор департамента по развитию финансового рынка ЦБ Елена Чайковская сообщила, что регулятор рассматривает возможность введения квалификации для корпоративных клиентов, которые намереваются совершать сложные сделки с производными финансовыми инструментами. По ее словам, эта идея возникла после нескольких судебных процессов, в которых потерявшие средства на сделках «своп» с банками компании были признаны заведомо более слабой стороной.

Во всех этих случаях суд встал на сторону истцов, руководствуясь аргументом об отсутствии у них квалификации для четкого понимания рисков и принципов действия деривативов. Однако если в Европе и США банк в принципе не имеет права предлагать такой инструмент неквалифицированному клиенту, то в России он, с одной стороны, выступает консультантом, объясняя потенциальному клиенту все прелести данного инструмента, а с другой — является продавцом и, по сути, навязывает сделку. Налицо конфликт интересов.

Дальше словесных деклараций Центробанк пока не пошел. Последствием его молчания стала новая серия судебных разбирательств вокруг заключенных сделок с производными финансовыми инструментами между Сбербанком и компаниями «Сухой» и «Транснефть». Суть сделки со Сбербанком состояла в том, что «Транснефть», страхуясь от обесценения доллара, покупала опционы put и продавала опционы call на доллар в течение нескольких лет: в 2013 году — на $4,2 млрд, в 2014 году — на $2,7 млрд. Договоры, заключенные в 2014 году, имели срок исполнения август-декабрь 2014 года – пик девальвации рубля. По итогам 2014 года чистый убыток «Транснефти» по МСФО из-за этих операций составил 75,3 млрд рублей, а за девять месяцев 2015 года — еще 3,2 млрд рублей.

В июне 2017 года Арбитражный суд Москвы по иску «Транснефти» признал недействительной убыточную для нее сделку с производными финансовыми инструментами, заключенную со Сбербанком в 2014 году. Суд первой инстанции обязал Сбербанк вернуть «Транснефти» около 66,5 млрд рублей. Однако 23 августа Девятый арбитражный апелляционный суд отменил решение арбитража Москвы, поддержав Сбербанк. Сейчас «Транснефть» готовится к кассации.

Решения московского арбитража, в первом случае признающего потерпевшим истца — компанию «Транснефть», а в апелляции — Сбербанк, выглядят, мягко говоря, странно. Ведь в предыдущих разбирательствах такого рода суд всегда вставал на сторону истца, а не банка. Однако в России непрецедентная система права, поэтому для суда предыдущие заключения по Банку Москвы и ЮниКредит Банку не указ.

Отсутствие четкого регулирования заставляет нервничать и банки, и компании. Как писал ранее «Коммерсантъ», отдельные представители банковского рынка уже обращались к ЦБ с просьбой урегулировать проблему. Ведь банк не заинтересован вести бизнес с тем, кто впоследствии может обвинить его в обмане. А компании, в свою очередь, опасаются прибегать к инструментам хеджирования, поскольку у них нет уверенности в исходе таких сделок.

Для того чтобы предотвратить новые конфликты, Центробанк должен заимствовать методы регулирования с развитых рынков — в частности, квалифицировать участников сделок по определенным критериям. В противном случае в российской действительности напряженность из-за операций с деривативами может дойти до открытой вражды политико-экономических групп.

Россия. Евросоюз > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 26 сентября 2017 > № 2325189 Игорь Юшков


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter