Всего новостей: 2394019, выбрано 2 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Аккулы Султан Хан в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Аккулы Султан Хан в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 6 ноября 2015 > № 1541777 Султан Хан Аккулы

Ради чего лидер национально-осовободительного движения казахов вступил в тайный орден "вольных каменщиков"?

Не так давно ряд сайтов распространил новость о том, что "в Алматы под сенью Великой Ложи России была открыта первая в истории Казахстана масонская Ложа имени Алихана Бокейханова". Это сообщение вызвало, мягко говоря, неоднозначную реакцию в обществе.

Известные общественные деятели, просто любители отечественной истории оценили это не иначе как провокацию в отношении казахского национального лидера начала ХХ века. В пользу подобного вывода говорит хотя бы тот факт, что, назвавшись "тайным" орденом вольных каменщиков, казахские масоны тут же распространили в СМИ пресс-релиз, к которому прилагаются фотографии с "тайного меро­приятия", да еще обзавелись "тайным" сайтом freemasonry.kz. И если "первая в истории Казахстана масонская ложа" не является проектом, разработанным с одобрения или молчаливого согласия соответствующих официальных органов, то наши новоявленные масоны рискуют попасть под подозрение как "заговорщики". И вот почему.

Российское масонство начала 20-го века, в рядах которого был и Алихан Букейхан, вышло на историческую арену после поражения революции 1905-1907 годов, причем, в отличие от масонства ранних периодов, преследовало конкретную политическую цель - свержение самодержавия. Если до роспуска ІІ Государственной думы 3 июня 1907 года в программе Конституционно-демократической партии (далее КДП, или кадеты), чьи представители доминировали среди масонов, не исключалась возможность мирного перехода государственного устройства России от самодержавия к конституционной монархии, то после поражения первой русской революции такая перспектива была от­верг­нута окончательно. Новое название "Великий Восток народов России" (далее ВВНР) масонство обрело после коренного преобразования и обновления своих рядов в период премьерства Петра Столыпина, в 1910-м.

Главные инициаторы реорганизации ордена вольных каменщиков кадеты А.Колюбакин и Н.Некрасов при поддерж­ке князя С.Урусова в феврале 1910-го созвали общее собрание "братьев", на котором присутствовали ведущие представители санкт-петербургской, московской, киевской и ряда других провинциальных масонских лож, а также военной ложи. Нет сомнений в том, что на этом собрании присутствовал и Алихан Букейхан, тайно прибывший из Самары. Более того, образование в 1911-м масонской ложи в Самаре, видимо, напрямую связано с появлением в этом городе казах­ского нацио­нального лидера.

Ведущая роль А.Колюбакина, Н.Некрасова и других членов КДП наглядно демонстрирует ту роль, которую играли кадеты в руководстве масонской ложи до и в период Февральской революции 1917-го.

А теперь о главном: как, когда и с какой целью Алихан Букейхан вступил в ряды масонского ордена?

Князь Давид Бебутов в своих воспоминаниях писал: "Были вновь приняты депутаты: Пергамент, Букейханов, ...Некрасов, Караулов, Головин, Кузьмин-Караваев, князь Максудов, генерал Субботин..." Согласно хронологии его эссе, это происходило в июле 1906-го, когда Алихан прибыл в С.-Петербург в статусе депутата І Государственной думы. Скорее всего, это и есть дата его вступления в масоны.

Лев Чермак в своих воспоминаниях "Как я был масоном" перечислил членов ложи поименно: "Наша ложа насчитывала 16 членов. Возглавлял ее Василий Александрович Степанов, член Думы, кажется, горный инженер, член партии к.д. Братья: Н.К. Волков, член Думы, кажется, бывший военный чиновник, сибиряк, Н.А. Бородин, член Думы, известный специалист рыболовства, к.д., Чхеидзе Н.С., член Думы, социальный демократ, А.А.Леонтьев, известный адвокат, к.д., Букейханов А.Н., ученый-лесовод, к.д., Харитонов, В.Г., в прошлом принадлежал к революционной организации с.д. направления, С.П.Швецов, до ссылки народоволец, позже социал-революционер (сокр. - "эсер". С.А.), И.И.Майков, до ссылки народоволец, позже эсер..."

С какой целью Алихан Букейхан вступил в масоны? Чтобы получить ответ на этот вопрос, необходимо вспомнить политический контекст того времени. Монархический режим России был главной преградой на пути возврата казахами своих исконных земель. Он из послед­них сил сопротивлялся преобразованию империи в демократическое парламентское государство, чего добивались либеральные политические силы России начала ХХ века и ради чего некоторые их представители объединились под фиолетовым флагом масонства. И восстановление казахами своей национальной государственности (поначалу в виде национально-территориальной автономии) было возможным лишь в случае коренного реформирования политического режима самой России. Совпадения этих целей было достаточно, чтобы Алихан пополнил ряды масонов.

Теперь что касается этнической, социальной и партийной принадлежности российских масонов начала ХХ века. Собственно евреев среди них было не более 10%. Следовательно, для подозрений в жидо-масонстве нет никаких оснований. Крайне незначительно были представлены купечество и духовенство. В партийном отношении 25% членов ложи принадлежали к КДП. Активными участниками были также эсеры, что способствовало дальнейшей радикализации и политизации масонства.

В книге "История Самары" приводится цитата из воспоминаний некоего Александра Ёлшина, присяжного поверенного и секретаря самарской группы КДП. Он описывает эпизод, когда его посвящал в масоны именно Алихан Букейхан, и происходило это в доме князя Владимира Кугушева: "Утром я пришел к В.А. Кугушеву - на ул. Казан­ская, 30. Брат /Алихан Букейханов/ привел меня в дальнюю комнату с балконом на двор и сказал, что по правилам устава я не могу пока никого из собравшихся "братьев" видеть. Затем он принес мне опросный листок - отношений к самому себе, к семье, к обществу, государству, человечеству и предложил дать письменный ответ... Через некоторое время я услышал шаги вошедших людей, и затем голос Керенского заявил мне, что я нахожусь перед делегацией Верховного совета братства масонов. Было задано мне несколько вопросов, и затем, стоя, я повторил за Керенским клятву. После этого с меня сняли повязку. Меня все трое поздравили, и мы расцеловались по-братски..."

Важная деталь: дом, где происходил описываемый А. Ёлшиным масонский ритуал, хоть и принадлежал князю В. Кугушеву, но в нем жил А.Букейхан вместе с семьей все годы, проведенные в ссылке, - в 1909-1917 годах. Этот факт зафиксирован в журнале наружного наблюдения царской охранки, где указан адрес того дома: улица Казан­ская, 30.

Несложно предположить, что в момент прие­ма Ёлшина в ряды тайной ложи Керенский присутствовал в ранге генерального секретаря ВСВВНР, а А.Букейхан - в качестве "наместника или "мастера" (руководителя) местной масонской ложи.

...В конце февраля 1917 года в Петрограде грянула давно назревавшая революция, известная как февральская. 2 марта было создано Временное правительство, в состав которого вошли князь Г. Львов, П. Милюков, А. Гучков, А. Коновалов, М. Терещенко и А. Керенский, причем пятеро из них были масонами. Алихан пристально следил за развитием внутриполитической ситуации в России. Тамимдар Сафиулы (Сафиев), бывший инструктор 7-й казахской инженерно-строительной дружины на Западном фронте,в своих воспоминаниях описывал один любопытный эпизод, очевидцем которого он стал в первые дни после революции: "До 6 марта я был в Минске. Заглянул в Инородческий отдел, возглавляемый Алиханом Букейханом. Там увидел Алихана, Миржакыпа, Кенжина (Асфандияра), Есболулы (Мырзагазы) и других... Букейхан в руках держал газету "Русское слово". Прочитав ее, он как бы в шутку заметил: Милюков, Шингарев, Родзянко - все они мои товарищи. Все стали министрами. Что же я делаю здесь?!"

А чуть ли не на следующий день Алихан получил телеграмму от нового министра юстиции Александра Керенского, который предлагал ему срочно прибыть в Петро­град. 20 марта 1917-го он по своему выбору был назначен комиссаром нового правительства в родном крае - в Тургайской области, а также членом Чрезвычайного Турке­станского комитета.

Но дождавшись объявления выборов в Учредительное собрание, восстановления избирательных прав казахов и введения земства в Степном и Туркестанском краях, Алихан на съезде КДП в июле 1917-го нашел формальный повод для выхода из ее ЦК и вообще из ее рядов. В заметке "Почему я вышел из кадет­ской партии?", опубликованной в газете "Казах", он писал, что у него возникли разногласия с партийным руководством по трем принципиальным вопросам. Во-первых, ЦК КДП поддерживал введение частной собственности на землю, против чего категорически выступал Алихан, который был убежден, что если казахи получат свои земли в собственность, то вскоре распродадут их и останутся ни с чем. Во-вторых, кадеты стали выступать против отделения церкви от государства. В-третьих, они стали выступать против предоставления казахам национальной автономии, а именно автономия являлась стратегической целью Алихана Букейхана.

Его выход из КДП повлек за собой и выход из масонского ордена, что было предусмотрено новым уставом ВВНР от 1913 года. После этого Алихан немедленно приступил к организации национально-демократической партии "Алаш" и І-го Всеказахского съезда, состоявшегося в третьей декаде июля 1917 года в Оренбурге. В ноябре же состоялись выборы во Всероссийское учредительное собрание, по их итогам партия "Алаш" заручилась всеобщей поддержкой казахов, получив 43 депутатских мандата, тогда как две другие партии - "Уш жуз" ("Три жуза") и большевистская - ни одного. Эти выборы зафиксировали важный исторический факт: казахи, объединившиеся вокруг идеи национального возрождения, знамени и партии "Алаш", состоялись как нация!

Далее последовали судьбоносные для казахского народа события. По инициативе Алихана 18-26 (5-13) декабря 1917 года в Оренбурге состоялся ІІ Всеказахский курултай, который на своем заседании от 25 декабря реализовал вековую мечту угнетенного народа, образовав Нацио­нально-территориальную автономию "Алаш" и избрав ее высший государственный исполнительный орган - Временный народный совет "Алаш-Орда". На этом же заседании был избран глава автономии и председатель (премьер-министр) ее правительства - по настоянию Алихана, из трех альтернативных кандидатов. Так на подлинно демократической основе была восстановлена казахская национальная государственность. И к этой цели основатель, идеолог и лидер казах­ского национального движения "Алаш" Алихан Букейхан шел в том числе через свою деятельность в рядах тайного масонского ордена, прекрасно осознавая, что "только масонство может победить самодержавие". А как только самодержавие было свергнуто, Алихан тут же распрощался и с кадетами, и с масонами.

И в заключение о том, как правильно писать его фамилию. Сам Алихан до и после революции 1917 года всегда подписывался, в том числе под своими указами и постановлениями правительства "Алаш-Орды", как Букейхан, нередко Букей-Хан, но никогда "Бокейхановым" или "Букейхановым". В этом можно убедиться, посмотрев документы "Алаш-Орды" и его последнюю научную работу, изданную Академией наук СССР в 1927 году в Ленинграде под заголовком "Казаки Адаевского уезда".

Султан Хан АККУЛЫ, директор НИИ "Алаш" ЕНУ им. Л.Н.Гумилева.

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 6 ноября 2015 > № 1541777 Султан Хан Аккулы


Казахстан > Армия, полиция > camonitor.com, 26 июня 2015 > № 1411435 Султан Хан Аккулы

Архивные дела, касающиеся сталинских репрессий, до сих пор закрыты для исследователей

Вне зоны доступа

Автор : Султан Хан Аккулы

Многолетние попытки получить доступ к архивам ФСБ Российской Федерации, правопреемницы КГБ СССР, где хранятся материалы, касающиеся массовых репрессий, казалось бы, увенчались успехом. Но...

...21 августа 1991 года первый и последний президент СССР Михаил Горбачев снял Владимира Крючкова, активного участника неудавшегося путча, с должности шефа всемогущего КГБ СССР и назначил на его место Вадима Бакатина, строителя по специальности. Буквально на следующий день, 22 августа, на имя нового председателя КГБ из Алматы было "доставлено" письмо, отпечатанное на бланке Института литературы и искусства (ИЛИ) им. Ауэзова и подписанное его директором. В то время переписка между государственными органами СССР велась на ведомственных бланках, что важно подчеркнуть, без гербовой печати.

Сегодня отважусь признаться: письмо с просьбой предоставить копии документов из дела Алихана Букейхана, расстрелянного по обвинению в руководстве контрреволюционными центрами в России и Казахстане, было на скорую руку состряпано мной и подписано... нет, не академиком Сериком Кирабаевым, директором ИЛИ, а моим коллегой Диханом Камзабекулы, таким же молодым ученым, как и я сам.

Если в наличии имелся необходимый бланк, то отпечать на нем текст любого письма было сущим пустяком. Доставка письма по адресу тоже была чисто техническом делом. Благо горбачевская перестройка под конец успела коснуться и КГБ.

Эта затея закончилась тем, что в октябре 1991-го на мое имя по почте поступило объемистое письмо на ведомственном конверте с обратным адресом: "Москва. ЦОС КГБ СССР (Центр общественных связей Комитета государственной безопасности СССР)". В него были вложены копии документов из дела А.Букейхана на 20 листах. Так началась история позже растиражированной фотографии казахского национального лидера начала ХХ века, сделанной в Бутырке (тюрьма в Москве).

Замечу, что 24 года спустя выяснилось, что в деле А.Букейхана имеется еще одна его фотография, куда более выразительная, - на ней арестованный снят в профиль. Но об этом чуть ниже.

Следующая попытка была предпринята через три года, уже после краха СССР и обретения Казахстаном долгожданной независимости. Письмо с просьбой за­просить дело А.Букейхана из архива Федеральной службы контрразведки Российской Федерации (ФСК РФ), уже за подлинной подписью директора ИЛИ Серика Кирабаева, было отправлено на имя председателя КНБ Казахстана Сата Токпакбаева в декабре 1994-го. И в начале следующего года ФСК РФ предоставила копии ряда других важных документов из досье А.Букейхана, среди которых были ордер на арест № 3640 от 26 июля 1937 года, анкета арестованного, заполненная собственноручно им самим, обвинительное заключение, протокол допроса обвиняемого, приговор Военной коллегии Верховного суда СССР в составе председателя и двух членов (печально известная "судебная тройка") от 27 сентября 1937 года, присудившей 72-летнего старика к смертной казни, и справка о приведении в тот же день приговора в исполнение. Ни в одном из документов не было даже намека на то, где похоронен А.Букейхан после казни.

В свою очередь, КНБ Казахстана предоставил автору этих строк часть архивных документов лишь для чтения и выписки, отказавшись предоставить сами копии, несмотря на то, что они были получены из ФСК РФ по его инициативе и запросу.

Спустя почти двадцать лет, в конце 2014-го, была предпринята новая попытка добиться доступа к этим материалам непосредственно в архиве ФСБ РФ. Соответствующее письмо с просьбой о содействии в этом за подписью Ерлана Сыдыкова, ректора Евразийского нацио­нального университета им. Л.Н.Гумилева, было направлено на имя председателя КНБ Нуртая Абыкаева. Здесь надо отметить, что в 1920-1950-х годах на территории современной России, в основном в Москве, были осуждены и расстреляны более 30 деятелей из числа представителей интеллигенции "Алаш" и управленческой элиты Казахстана.

Как стало известно из достоверного источника, Нуртай Абыкаев лично связался со своим российским коллегой Александром Бортниковым, директором ФСБ РФ, и попросил его допустить казахских ученых к архивным материалам. И в конце прошлого года руководство ФСБ решило предоставить ученым из НИИ "Алаш" ЕНУ им. Л.Н.Гумилева и Института истории государства МОН РК (автору этих строк и профессору Жанне Кыдыралиной) доступ к делам Алихана Букейхана и Ныгмета Нурмакулы, фамилии которых в следственных делах значатся как "Букейханов" и "Нурмаков".

Как известно, Н.Нурмак­улы, в 1925-1929 годах занимавший пост председателя Совета народных комиссаров (премьер-министра) Казахстана, был приговорен к смертной казни, расстрелян и похоронен в одной брат­ской могиле вместе с А.Букейханом.

На ознакомление с их делами нам предоставлялось лишь два дня. Однако после прилета в Москву нам сообщили, что даже этот минимальный срок сокращен до... одного дня.

16 декабря мы были в читальном зале архива ФСБ. Там мы познакомились и побеседовали с начальником Управления регистрации архивных дел (УРА) ФСБ Василием Христофоровым. Выяснилось, что он - боевой офицер, служивший в Афганистане. Наше общее "афганское" прошлое способствовало более доверительному общению. Христофоров обрадовал нас, заявив, что для ознакомления с делами других казахских политических деятелей 1920-50-х годов ученые Казахстана могут обращаться напрямую в УРА ФСБ, для чего достаточно направить соответствующее письмо по электронной почте.

Однако, приступив к ознакомлению со следственными делами, мы были глубоко разочарованы. Более половины документов оказались обтянуты плотной картонной бумагой и заклеены. Когда же, изучая дело А.Букейхана под № Р-34862 (следственное дело Н.Нурмакова имеет номер Р-8336), я попытался заглянуть под картоннную "обтяжку", то из соседнего помещения последовало грозное "низ-з-зя!". На вопрос "Почему? Ведь срок секретности документов давно истек?" прозвучал ответ: "Это внутриведомственная переписка органов НКВД, а по ней срок секретности составляет 50 лет". Но я не унимался. Во-первых, как же так: часть одного и того же дела может остаться секретной, а другая часть рассекречена? Во-вторых, с момента расстрела обвиняемых и закрытия их дел уже прошло более 77 лет! На эти мои, казалось бы, логичные и железные аргументы прозвучал не терпящий возражений ответ: "Все решает начальство!"

Все же под обтяжкой я успел разглядеть две фотографии - копию одной из них нам предоставили осенью 1991-го, а вторую я увидел впервые. На ней казахский нацио­нальный лидер, которому тогда шел 72-й год, запечатлен в профиль и производит угнетающее впечатление: он очень сильно, неестественно сгорблен. Даже на первый, поверхностный, взгляд становится очевидным, что дело вовсе не в преклонном возрасте, а в нечеловеческих пытках, продолжавшихся, по всей вероятности, с 26 июля по 27 сентября 1937 года.

Для сравнения: вот как он выглядел менее чем за четыре года до своего ареста и заключения в Бутырку: "Букейханов оказался весьма привлекательным человеком... Внешность его мне показалась царственной. Гордый, с непроницаемым лицом" (Мариям Муканова, книга "Сагынышым - Сабитім"). Это свидетельство особенно ценно тем, что Мариям - супруга писателя Сабита Муканова, апологета советского режима и непримиримого противника идеи национального возрождения "Алаш". Она по настоянию мужа присутствовала на Донском кладбище при кремации тела зятя А.Букейхана - Смагула Садуакасулы (Садвакасова), безвременно скончавшегося в декабре 1933 года при загадочных обстоятельствах.

А.Букейхан, как рассказывали знавшие его люди, при среднем росте обладал крепким телосложением и завидным здоровьем. Даже находясь под арестом в царских и советских тюрьмах, он занимался гимнастикой, о чем писал в своих воспоминаниях "Выборы в Степи" и "Какитай". Из пищи неизменно предпочитал молодую конину, баранину и кумыс. В 1908-1909 годах он отбывал наказание в семипалатин­ской тюрьме, и каждый день в течение восьми месяцев друзья доставляли ему свежее мясо и кумыс. В царских застенках подобная вольность допускалась. А вот при Советах тюремный режим стал свирепым, и, судя по второй фотографии, в Бутырках, где А.Букейхан провел последние два месяца своей жизни, ему явно было не до гимнастики, не говоря уже о свежем мясе и кумысе.

В деле присутствуют протоколы двух допросов - от 28 июля и от 6 августа. В пос­лед­нем протоколе есть строки, как нельзя лучше характеризующие внутреннее состояние А.Букейхана, который, находясь в столице СССР под неусыпным наблюдением агентов и сексотов НКВД, не переставал думать о судьбе своего многострадального народа. "В Москве в разное время, - признавался он следователю НКВД, - я имел связь с некоторыми студентами-казахами. Они посещали меня на квартире... В 1933 году, помню, я говорил о гибели казахского народа". Нет сомнений в том, что под "гибелью казахского народа" он подразумевал голодомор 1932-1933 годов.

За неполный день нам удалось лишь полистать доступные страницы дел А.Букейхана и Н.Нурмакулы, а также сделать небольшие выписки из ряда документов. Со всех остальных страниц (не обтянутых) сотрудники архива обязались снять копии и прислать их по почте. Кроме того, по возвращении из Москвы на имя В.Христофорова было направлено новое письмо с просьбой обеспечить доступ к делам других представителей казахской элиты, подвергшихся политическим репрессиям (список прилагался). Однако за прошедшие семь месяцев мы так и не получили из центрального архива ФСБ обещанных копий, а в ответ на наше письмо пришла банальная отписка: мол, наш за­прос "находится на рассмотрении в Центральном архиве ФСБ России" и о результатах рассмотрения мы будем "уведомлены дополнительно".

Тем не менее ученые ЕНУ им. Л.Н.Гумилева продолжали обращаться к руководству УРА ФСБ и по электронной почте, и по телефону. Наконец, в начале апреля один из сотрудников архива ФСБ (назовем его условно Ивановым), которому было поручено исполнение нашего запроса, сообщил по телефону, что архивно-следственные материалы по Назиру Торекулулы (Тюрякулову) и Оразу Исаулы (Уразу Исаеву) почти готовы для ознакомления и что через пару недель можно приехать в Москву для их изучения. Окрыленный этой вестью, 27 апреля я прилетел в Москву. Но на следующий день голос того же сотрудника Иванова сухо сообщил (а генерал-лейтенант Христофоров, с которым мне пришлось связаться, затем подтвердил), что знакомство с делами Торекулулы, Исаулы и всех остальных жертв массовых репрессий откладывается на неопределенное время. По их словам, это связано с тем, что Генеральная прокуратура РФ затребовала из ФСБ все архивно-следственные дела для повторного процесса их рассекречивания.

Очень хочется верить в благие намерения Генпрокуратуры России и в то, что после вторичного рассекречивания перечень доступных архивных материалов значительно расширится, а доступ к архивам бывших репрессивных органов СССР станет более свободным. В.Христофоров даже попытался успокоить меня, сказав, что ближе к осени все прояснится. Однако анализ событий и фактов, произошедших за последнее время, невольно толкает на иные размышления и выводы.

В частности, 9 апреля Верховная Рада Украины приняла закон "О доступе к архивам репрессивных органов коммунистического тоталитарного режима 1917-1991 годов". Все документы, связанные с репрессиями, нарушениями прав и свобод человека, будут переданы в государственный архив Института национальной памяти Украины. Возможность изучать их получат все желающие без исключения и без каких-либо ограничений. И сразу после этого Генеральная прокуратура РФ вдруг озаботилась вторичным (или повторным) "рассекречиванием" архивов репрессивных органов СССР. Неужели это просто совпадение?

Впрочем, у нас соответствующие структуры перещеголяли даже российские в плане ограничения доступа к такого рода архивам. Хотя сам КНБ Казахстана, руководство которого искренне содействовало отечественным ученым в получении доступа к архивам ФСБ, здесь как бы ни при чем. Поскольку, как сообщил в ответном письме от 9 января с.г. первый заместитель председателя КНБ В.Жумаканов, "все уголовные дела на лиц, репрессированных в годы массовых политических репрессий (1920-1950 гг.), ...переданы из органов национальной безопасности на дальнейшее хранение в органы внутренних дел РК". А точнее, в специальный государственный архив Департамента внутренних дел г. Алматы. Правда, в своем письме г-н Жумаканов не уточнил маленькую, но весьма важную деталь (возможно, забыл или счел несущественной), что эти архивные материалы продолжает курировать опять же... КНБ. В этом мне пришлось убедиться лично, когда я заявился в спецгосархив в ДВД г. Алматы, но ушел оттуда не солоно хлебавши.

А главным "виновником" оказался закон "О реабилитации жертв массовых политических репрессий" от 14.04.1993 года, на который упорно и неустанно ссылаются представители МВД Казахстана в своих ответах на многочисленные обращения ученых-историков страны, а также куратор этого архива из КНБ. Приведу цитату из последнего письма-ответа за подписью первого вице-министра внутренних дел М.Демеуова: "Разрешается ознакомление с уголовными делами исследователям, а также журналистам и писателям. Им предоставляются необходимые документы непроцессуального (!) характера для написания статей, книг, монографий и научных трудов исторического периода 20-50-х годов ХХ столетия". Далее в письме разъясняется причина того, почему процессуальные документы не подлежат ознакомлению: "В материалах уголовных дел содержится информация о лицах, сотрудничавших на конфиденциальной основе с органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность", и содержится ссылка на 14-ю статью уже другого закона - "О государственных секретах". Согласно этой статье, "не подлежат разглашению: 5) сведения о лицах, сотрудничающих (сотрудничавших) на конфиденциальной основе с органами Республики Казахстан, осуществляющими контрразведывательную или оперативно-розыскную деятельность; 15) сведения, раскрывающие силы, средства и методы ведения следствия по уголовным делам, затрагивающим интересы безопасности Республики Казахстан".

Письмо акцентирует внимание на важности "соблюдения морального аспекта" при исследовании темы массовых репрессий 20-50 годов ХХ века, чтобы "не нанести моральный урон". Причем не столько жертвам репрессий и их родственникам, сколько участникам уголовного процесса, "на основании показаний которых в большинстве случаев и были репрессированы проходящие по делам граждане". Иначе, мол, возможны "негативные последствия в обществе" (?!).

Считаю необходимым высказать ряд возражений по поводу приведенных выше доводов.

Во-первых, какое отношение имеют сведения о лицах, тайно или явно сотрудничавших с органами ГПУ-НКВД-МГБ СССР, к закону "О государственных секретах" независимого Казахстана и ведомствам РК, осуществляющим контрразведывательную и оперативно-розыскную деятельность в начале ХХІ века?

Во-вторых, история может быть полноценной, объективной и полезной для молодого государства лишь тогда, когда в ней отражены все события без исключения, в том числе злодеяния режима и репрессивных органов в ХХ веке. Это важно для изучения и понимания с научной точки зрения того, что представляла собой советская власть, как функционировал ее репрессивный аппарат. Чем больше будет у ученых материалов, тем глубже они смогут понять и объективно оценить механизмы политической власти, принятия решений и государственного подавления всего того, что государство считало опасным, лишним или вредным. Без доступа к архивам спецслужб получить такие знания невозможно.

В-третьих, несмотря на вроде бы существующие запреты, значительная часть подобного рода материалов, причем именно процессуального характера, издана в сборниках общим объемом 8 томов. Они составлены Институтом истории и этнологии им. Ч.Ч.Валиханова совместно с архивом президента РК, а, кроме того, известным профессором Турсыном Журтбаем. Первый сборник, состоящий из пяти книг, назван "Движение Алаш. Сборник документов и материалов", второй (три тома) - "Движение Алаш. Сборник судебных процессов над алашевцами. Документы, допросы и ответы. Синхронные переводы. Материалы судов, конфискованные письма. Авторское издание профессора Т.К. Журтбая". И издание этих книг не вызвало никаких "негативных последствий в обществе", чего так боятся спецслужбы.

В целом, читая закон "О реабилитации жертв массовых политических репрессий", особенно те статьи, на которые ссылаются МВД и КНБ, приходишь к однозначному выводу, что он должен носить прямо противоположное название. Например, такой: "О реабилитации государственной власти, ее деятелей и репрессивных органов в 20-50 годах ХХ века, а также всех лиц, на оснований показаний которых и были репрессированы проходящие по делам граждане".

Более того, давно назрела острая необходимость принятия, по примеру Украины, закона "О доступе к архивам репрессивных органов коммунистического тоталитарного режима 1917-1991 годов". Хотя я понимаю, что в нынешней ситуации это нереально. Но как тогда быть с другой реальностью, которая заключается в том, что 150-летний юбилей А.Букейхана, который выпадает на следующий год, будет отмечаться на международном уровне? А затем нас ждет 100-летие автономии "Алаш". И чем эти два исторических события не повод для того, чтобы допустить ученых к оставшимся архивным материалам?

Казахстан > Армия, полиция > camonitor.com, 26 июня 2015 > № 1411435 Султан Хан Аккулы


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter