Всего новостей: 2395856, выбрано 1 за 0.014 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Карманов Кайрат в отраслях: Госбюджет, налоги, ценывсе
Карманов Кайрат в отраслях: Госбюджет, налоги, ценывсе
Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > kursiv.kz, 13 марта 2014 > № 1030471 Кайрат Карманов

"После девальвации мы не стали хуже на фоне других конкурентов", - Kaznex Invest

Александр КОНСТАНТИНОВ

Президент Нурсултан Назарбаев на прошедшем расширенном заседании правительства Казахстана, посвященного итогам 2013 года и планам работы на текущий год, поставил перед кабинетом министров четкую задачу – резко активизиролвать работу по привлечению в страну прямых иностранных инвестиций. Причем сделал это в недвусмысленной форме заявив, что «если вы это не сделаете, это будет делать другое правительство». О том, какие итоги работы по привлечению инвестиций в 2013 году, проблемах инвестиционного климата, что мешает работе иностранных инвесторов в стране kursiv.kz рассказал заместитель председателя правления агентства KaznexInvest Кайрат Карманов.

- По данным за 3 кв 2013 года около $11,5 млрд было инвестировано в несырьевые отрасли. Дайте, пожалуйста, разбивку по отраслям, куда были направлены эти инвестиции (финансы, обрабатывающая промышленность, IT и т.д.). И есть ли данные в целом по 2013 году?

- К сожалению, мы можем пока говорить только по итогам 9 месяцев прошлого года, поскольку объективно статистика предоставляет данные по ивестициям с задержкой в квартал. Это не только, кстати, у нас, так же, допустим, обстоит дело и в США. Если же говорить конкретно об итогах за три квартала прошлого года, то почти $6 млрд - это инвестиции в профессиональную и научно-техническую деятельность. Этот термин у нас остался еще с советских времен, и он означает инвестиции прежде всего в геологоразведку. Идет освоение больших месторождений и, соответственно, туда идет основной поток средств. На втором месте – инвестиции в оптовую и розничную торговлю. Они составляют $2,1 млрд. И наконец, обрабатывающая промышленность, чем собственно мы непосредственно занимаемся – это еще $2,1 млрд.

- А какова структура инвестиций в обрабатывающую промышленность?

- Львиная доля вложений здесь приходится на металлургию и производство металлических изделий, кроме машин и оборудования - $1,8 млрд. Традиционно металлургия была развита и привлекательна для инвесторов в Казахстане. После нее с большим отрывом производство продуктов питания. Здесь доля инвестиций составляет $246 млн и, наконец, производство компьютеров, электронной и оптической продукции. В эту сферу было направлено $96 млн.

- Это инвестиции в рамках парка информационных технологий в Алматы?

- Нет, это инвестиции в целом по Казахстану. Хочу особо подчеркнуть, что ранее до программы форсированного инновационно-индустриального развития в этот сектор инвестиции вообще не было. Сейчас мы говорим о том, что впервые последние два года сюда стали приходить инвестиции.

- Отраслевые показатели понятны, а каковы страновые, географические данные? Какие страны наиболее активно инвестируют в Казахстан?

- Нам часто задают этот вопрос. Хочу сразу объяснить. Мы работаем в основном с транснациональными компаниями, и они в принципе могут быть зарегистрированы где угодно. Например, в оффшорах. То есть их юридический адрес, например, может быть в Голландии. Понятно, что компании таким образом пытаются оптимизировать налогообложение, кроме того получить юридическую защиту, то есть чтобы в случае судебного разбирательства преобладало соответствующее право. Поэтому очень трудно сказать в современном мире, насколько статистика по инвестициям отражает их национальную принадлежность. Например, у нас на первом месте среди инвесторов – Нидерланды. Но мы же знаем, что на самом деле голландских компаний у нас очень мало в Казахстане, зато много казахстанских компаний, которые имеют зарегистрированные фирмы в Голландии. В этом и суть оффшоров, что там очень трудно отследить, кто же на самом деле является собственником. Что касается номинальной статистики, то Голландия находится на первом месте, на втором месте - США, кроме этого в пятерку входят Великобритания, Франция и Китай. Причем, что касается Китая, то это абсолютно новая тенденция, Китай вошел в пятерку крупнейших инвесторов буквально 2 года назад и стремительно догоняет остальных. Но тут опять есть нюанс, поскольку Китай, это в основном Гонконг. А Гонконг - это оффшор, и так же неясно, кто стоит за этими компаниями.

- А куда идут китайские инвестиции? Есть ли какие-то приоритетные сектора?

- Знаете, если говорить строго о компаниях материкового Китая, то это CNPC и другие крупнейшие компании, которые на слуху, инвестирующие в нефть, газ. Поскольку мы занимаемся и отслеживаем инвестициями только в обрабатывающий сектор, то здесь представлены компании из Гонконга, которые могут вкладывать во что угодно. Больше того, я уже говорил, что это могут быть и казахстанские компании. То есть эта статистика не очень показательна. Для нас важнее – бренды, ТНК. Если это всем известные компании, например, GeneralElectric или Toyota, то какие здесь могут быть вопросы. То есть для нас важнее конкретная ТНК с конкретным проектом.

- На постсоветском пространстве достаточно часто обсуждается проблема, что капитал приходящий из в оффшоров, это по сути - свой капитал. Ведете ли вы такую статистику? И есть ли такая проблема?

- В этом и суть оффшорах, что собственник старается скрыть свое собственное лицо. Я не вижу здесь какой-то проблемы. Действительно, на постсоветском пространстве есть некое негативное отношение к компаниям, зарегистрированным в оффшорах, но если вы возьмете, к примеру, Силиконовую долину, где мы бывали и общались с бизнесом, то там это обычная практика.Оффшор для того и оффшор, чтобы инвестор максимально оптимизировал свои расходы и налоги. Если деньги из оффшоров в Казахстан вкладываются , то они вкладываются. Создают новые производства и рабочие места.

- Если говорить о металлургии, то какие компании инвестируют в Казахстан?

- На самом деле 80% инвестиций везде в мире – это реинвест. То есть компании, которые уже существуют, которые уже привыкли к инвестклимату, знают правила игры, они реинвестируют свои деньги. Если говорить о металлургии в Казахстане, то это всем известные Казахмыс, АрселорМиттал, ENRC. Которые из года в год расширяют свою деятельность и запускают новые проекты. Мы конкретно не отслеживаем, куда эти деньги пошли, да нам и не ставят такой задачи. Мы получаем статистику из Нацбанка, понимаем сколько денег пересекло границу и нам этого достаточно.

- Были ли какие-то за последний период знаковые проекты, то есть проекты создающие производства в тех секторах, где до этого ничего не было?

- Да, были. Как пример могу привести автопром, хотя можно говорить и о других отраслях. Когда запустилась ПФИИР, и было создано наше агентство, то компания «Азия Авто» в тот момент, образно говоря, лежала на боку, была на грани банкротства. «Агромашхолдинг» занимался тогда только сборкой сельхозтехники, там вообще не было автомобильной промышленности. Сегодня за пять лет мы видим, что «Агромаш» начал с SSangYong, теперь там будет собираться Toyota. Оборудование уже завезли, и в мае, максимум в июне запустится производство. «Азия Авто» из убыточного предприятия, которое просило господдержку, превратилось фактически в автогиганта, который уже думает не просто о сборке, а о производстве комплектующих. Мне представляется, что оценивая такую деятельность, надо прежде всего смотреть на тренд. А производство автокомплектующих – это уже прорыв. Пять лет назад, когда ПФИИР запускался, мы и мечтать не могли, чтобы компания Embraer создала здесь сервисный центр. То есть самолеты, которыми мы все летаем, не будут отправляться за границу, а будут проходить регламентные работы у нас в Казахстане. Это проект Kaznex Invest. Мы не могли мечтать о том, чтобы компания «Пежо» пришла к нам на рынок. Скажу больше. Буквально на днях прошел деловой совет в Германии, где вице-премьер, министр индустрии и новых технологий Асет Исекешев встречался с представителями концерна «Бош», а это лидер среди производителей автокомплектующих. Ранее мы вообще не могли об этом даже думать.

- То есть процесс пошел…

- Да, пошел и хочу отметить, что это эволюционный процесс. Toyota бы не пришла, если бы не пришел SSangYong. Понятно, что и переговоры бы с Magna на голом месте были бы невозможны. Сначала надо было создать спрос, наладить хотя бы простейшую сборку. Я часто читаю в интернете комментарии, о том, что «у нас только колеса прикручивают». На самом деле это не так. Проект Toyota – это мелкоузловая сборка. Кстати, это впервые будет реализовано в Казахстане. Это 1000 операций, много мелких деталей, то есть это не то, что представляют – пришли колеса, кузов… Еще раз подчеркну, что это 1000 операций, которые будут выполняться методом CKD, в отличие от SKD, что означает крупноузловую сборку. А если удастся наладить производство комплектующих, то мы можем поставить задачу о 100% локализации производства автомобилей в Казахстане.

- На какой базе планируется наладить производство автокомплектующих?

- У нас всего два завода, которые в состоянии это реализовать – «Азия Авто» и «Агромаш». Мы сейчас ведем переговоры с Toyota, в ее группе есть компания Denso, это конкурент Magna и один из крупнейших производителей автокомплектующих в Азии, если мы сможем договориться об условиях, поскольку инвестор как правило выставляет условия и мы не всегда можем их принять, то мы сможем выбрать с кем работать.

- Понятно, что инвестор, который приходит в страну, выставляет свои условия. Какие они? Стандартные или есть инвесторы, скажем так, со специфическими условиями и требованиями?

- Вообще все страны мира, которые конкурируют за инвестиции, делятся на две группы. Первая группа – это большие страны. Например, страны БРИКС – Россия, Китая, Бразилия, Индия. Им вообще не надо напрягаться, например, в плане автосборки, потому что их рынок и так сам по себе привлекателен. Огромный рынок, высокая рентабельность, большая маржа… Мы видим на примере России, которая за последние пять лет привлекла на свою территорию практически все известные автобренды.

У Казахстана же маленький рынок, и поэтому для инвесторов не очень привлекателен. Поэтому когда было принято политическое решение о создании ТС, то это серьезно расширило для нас возможности. Но понятно, что инвестор может выбирать между Россией, Казахстаном и Белоруссией. Однако многие предпочитают создавать бизнес и в России, и в Казахстане. Например, «Пежо», которые имеют производство и там, и здесь.

Возвращаясь к вашему вопросу о том, какие условия выставляют инвесторы. Они рассуждают примерно следующим образом. Хорошо, у вас нет большого рынка и, соответственно, спроса, нам придется экспортировать продукцию в Россию. А вы сможете например субсидировать нам транспортные расходы, поскольку у вас же огромные расстояния? К сожалению, сейчас мы этого не можем, потому что такого механизма сейчас нет, а со вступлением Казахстана в ВТО, скорее всего, такого механизма и не будет. Значит на инвестора ложатся расходы по транспортировке продукции в Россию и еще по самой России. Не выгодно инвестору? Не выгодно. Значит, он должен понять, за счет чего он получит выгоду, интерес в Казахстане. Мы ему говорим – приходи в СЭЗ. Там ты получишь полное освобождение от налогов. И, следовательно, свою маржу. Следующий момент – инвестор выбирает СЭЗ. У нас на сегодняшний момент все СЭЗ имеют узкую специализацию. Например, он хочет открыть автосборочное производство в Павлодаре, а там СЭЗ специализируется на химии. Мы тогда отвечаем – извините, нельзя. То есть на сегодняшний момент наше внутреннее законодательство иногда мешает реализовать очень хорошие проекты. А чтобы поменять его – это очень долгий процесс. Или например, фармкампания хочет открыть производство на юге в СЭЗ «Онтустик». Мы говорим – нет, там только текстиль. Инвестор в недоумении. К примеру, в Турции можно приходить в любую СЭЗ и заниматься тем производством, которым хочешь.

-А почему так?

- Понимаете, сейчас в правительстве существуют разные мнения и разные подходы, как правильно организовать работу СЭЗ. Но мы как агентство в этой ситуации на стороне инвесторов.

- А каков собственно профит у компаний-инвесторов создавать аналогичные производства и в России, и в Казахстане?

- Профит простой. Если у вас возникают, условно говоря, проблемы где-нибудь в Калуге, например, в автосборке, на вас давят местные власти, то вы всегда можете перебросить производство в Казахстан. Или сам факт, что у вас есть второй завод в Казахстане, делает более лояльным местные власти. То есть таким образом происходит по сути диверсификация рисков. Еще один момент, если мы уж взяли за пример автосборку, то в России практически вся она сосредоточена в европейской части. За Уралом нет ни одного завода. А Казахстан логистически находится удобнее, чтобы обслуживать и поставлять продукцию в восточную часть России. Поэтому мы всегда говорим инвесторам, что вам дешевле просто по логистике поставить у нас производство и работать на восточную часть России, плюс Казахстан и Центральная Азия. Например, одна автомобильная компания из Германии, к сожалению, сейчас я не могу ее называть, они хотят поставить завод в регионе между Россией и западным Китаем. И экспортировать продукцию в СУАР и в Россию. В настоящий момент идет конкурентная борьба между нами, Китаем и Россией за этот проект. Но мы полагаем, что должны выиграть, поскольку находимся в середине.

- Есть ли еще какие-то дополнительные требования у инвесторов?

- Вы знаете, любой инвестор всегда стремится минимизировать свои риски. Например, когда инвестор в силу размеров нашего рынка сомневается в окупаемости инвестиций, то он просит госзаказ. Возьмем завод GE в Казахстане, который собирает локомотивы. Он получил госзаказ от государственной компании КТЖ, которая их закупает. То есть риск минимальный. Но сейчас, наша позиция несколько изменилась и мы заведомо уведомляем потенциальных инвесторов о том, чтобы они не рассчитывали только на госзаказ. Им необходимо самостоятельно прорабатывать рынки. Как правило, инвесторы в целом соглашаются с этим, но просят все-таки обеспечить на два-три года госзаказ, с целью встать на ноги и отладить производство, а в дальнейшем начать самостоятельно активно заниматься поиском рынков сбыта и маркетингом. То есть, резюмируя можно сказать, что одно из основных дополнительных требований – это госзаказ, который у нас в стране законодательно не закреплен.

А остальные условия, как правило стандартные. Это стабильность законодательства. У нас часто меняется законодательство, и инвесторы не успевают за этими изменениями. Или тарифная политика. Был прецедент, когда в один год поднялись тарифы на природный газ, электроэнергию, да еще и железнодорожный тариф. Реакция инвесторов понятна и предсказуема. Они говорят, что это универсальный рецепт убить экономику любого проекта. То есть должна быть стабильность. Потому что если государство решает поднимать тарифы или где-то повышать расходы, то надо садиться за стол переговоров и разговаривать с инвесторами. Потому что когда инвестор приходит, он рассчитывает бизнес-план, финансовую модель на срок 5-10 лет, и в результате у него меняется план, удлиняется срок окупаемости. В принципе, в любой стране, которая хочет дружить с инвесторами, это делать нельзя. Это отнюдь не означает диктат условий инвестора. Просто изначально, когда вы договариваетесь о проекте, вы должны сказать, как в течении какой-то перспективы будут изменяться и насколько тарифы, допустим, в течение 10 лет.

Еще одна стандартная претензия – проблема с визами. У нас очень жесткое визовое законодательство. Поэтому в этом году мы вышли с предложениями, и правительство их уже поддержало, что визы для 10 стран-инвесторов из стран членов ОЭСР будут отменены. Понятно, что не на постоянной основе, а на определенный срок. Это будет большой рывок вперед, поскольку по этой проблеме очень много жалоб.

Еще одна претензия – это законодательство в области рабочей силы, миграционное законодательство. Потому что не секрет, что когда сюда прибывает инвестор, он как любой иностранец должен зарегистрироваться в миграционной полиции. И представьте ситуацию, когда человек, планирующий или вложивший сюда миллионы или десятки миллионов долларов, стоит в одной очереди на регистрацию с гастарбайтерами из, допустим, Таджикистана, чтобы получить необходимый штампик. Мы хотели бы убрать эти ограничения и отменить миграционный режим.

- То есть вы хотите пойти по опыту тех стран, которые при условии инвестиций на определенную сумму в экономику страны, снимают визовые и другие ограничения…

- Для всех инвесторов из развитых стран, а они всем известны, это Америка, Германия, Франция, Япония и так далее, мы хотим отменить визы. Я имею ввиду срочные визы, продолжительностью 60 или 90 дней и предлагаем отменить миграционный режим. Правда, в отношении последнего уверенности пока нет. Кроме этого мы хотели бы либерализовать трудовое законодательство. Потому что с одной стороны мы требуем от инвесторов своевременной реализации своих проектов в Казахстане, а с другой стороны мы создаем им препятствия в виде ограничения на ввоз рабочей силы. Иными словами, они не могут реализовать проект, поскольку не могут привезти сюда своих инженеров, техников. Они просто не могут найти в Казахстане таких высококвалифицированных специалистов, которые не просто бы обладали навыками, а еще и знали и умели работать на том оборудовании, которое предполагается использовать. Таких случаев много. Но нельзя сказать, что все плохо. Созданы рабочие группы с министерством труда, с Советом иностранных инвесторов, которые занимаются этими вопросами. То есть процесс идет. Не так быстро, как хотелось бы, но движение вперед есть.

- В последние годы были подписаны множество меморандумов с различными иностранными компаниями о создании СП в Казахстане. Однако лишь немногие были реализованы. В чем причина?

- На самом деле, мы разговаривали с считающимся лучшим агентством в мире по привлечению инвестиций. Это австрийское ABA-Invest. Мы задали вопрос – сколько у вас реализуется проектов и сколько находится в работе. Нам ответили, что на одного сотрудника в целом приходится 200 проектов, которые он курирует. Из них только 20 будут реализовано.

- То есть 10%?

- Да. 10 процентов, и это мировой стандарт. Лучшее агентство. Остальные отсеиваются, и это нормально. Поскольку как я уже говорил, мы находимся в конкурентной борьбе. И инвестор может выбрать не нас, а, допустим, Узбекистан или вообще принять решение, что этот регион ему не интересен. Мы же потратили на него время. Вели переговоры. Но мы должны это делать, потому что не знаем, кто из условных 10 желающих, окажется тем самым инвестором, с которым получится совместный проект. Более того, это совсем не означает, что кто-то плохой или плохо работает. Просто экономика какого-то конкретного проекта, как говорится, не бьется.

- Есть ли для инвесторов минимальная норма доходности проекта и каков должен быть срок возврата инвестиций?.

- Это всё зависит от проекта, и вообще-то, нас не интересуют такие финансовые тонкости абсолютно. Главное, чтобы проект был здесь реализован, созданы рабочие места, а сколько зарабатывает инвестор – да ради Бога, это его тайна коммерческая. Это его маржа, нам это неинтересно.

- Много ли проектов с нуля?

- В целом суммарно в 2011-13 годах при содействии нашего агентства принято решение об инвестировании в 35 проектов на общую сумму около $1,3 млрд. Что касается Greenfield, то такие проекты у нас есть. Если вы съездите в СЭЗ Сарыарка в Караганде, вы увидите, что на стадии завершения есть 5 проектов, которые мы, KaznexInvest, привлекли за последние четыре года. Я могу их назвать конкретно: это проект компании Bohmer из Германии по производству шаровых кранов с суммой инвестиций в $5 млн, кроме того проекты таких немецких компаний, как IsoPlus по производству предизолированных труб с пеноулиретановой изоляцией, компании Funke по производству оконных профилей и фитингов, Water FutureSystems по производству трубок подпочвенного орошения, как раз для наших фермеров, которые будут покупать эту продукцию, это капельное орошение, влагосберегающие технологии. Компания Knauf, также из Германии - расширение мощностей гипсовяжущего цеха на базе ТОО «Кнауф Гипс Капчагай». Вот эти проекты в этом году завершатся. Мы 3-4 года назад, только начали с ними работу, и вот сейчас вы можете поехать и своими глазами увидеть заводы, которые уже в марте-апреле будут полностью готовы и начнут выпускать свою продукцию. Общая сумма инвестиций – $50 млн, но нам неважно, сколько денег, главное, что это – высокие технологии, продукция, которая действительно будет покупаться на этом рынке и даже, может быть, экспортироваться куда-то в Россию.

Два проекта уже завершены и введены в эксплуатацию. Первое – это Peugeot, мы с ними работали. Они очень быстро – за один год – реализовали проект, 5 моделей автомобилей. Второй - компания из Польши Tinos. Это – производство системы интегрированного железно-автодорожного полотна . Таким образом, за 4 года работы мы уже реализовали 2 проекта полностью, 5 на стадии заверешения, 22 проекта в стадии реализации, на сумму $900 млн. Многие - Greenfield, те, которые я назвал в СЭЗ, это вот с нуля, чистое поле было, государство подвело инфраструктуру, и сейчас вы можете поехать и увидеть заводы. Сейчас людей уже обучают, набирают кадры. То есть конкретные люди в Караганде получили работу благодаря в том числе работе Kaznex Invest.

Есть и другие примеры. Peugeot, Toyota, они пришли на завод «Агромаш», который уже работал. На самом деле, всё оборудование для своего проекта поставила «Тойота», использовала свою линию под свои автомобили. Местные кадры используются, набрали дополнительных людей. Японцы приехали, 20 человек обучили наш персонал, мы сделали им визы инвесторские в ускоренном режиме. Они сейчас в Костанае находятся, обучают местных ребят, как собирать эти автомобили, как оперировать этим оборудованием, как собирать этот автомобиль. Таким образом, мы получили трансфер технологий, ноу-хау, этот проект – высокотехнологичный. Никто мелкую сборку не делал в Казахстане. Ну, не Greenfield, да. Он пришёл на готовое предприятие. Что не умаляет его достоинства.

- Каково соотношение Greenfield-проектов и тех, кто приходит на уже имеющиеся производственные мощности?

- Мы не считали. На самом деле, для того, чтобы был Greenfield-проект, это не принципиально. Это просто больше расходов для инвесторов, с нуля чтобы строить. Если есть завод, их местный партнёр, который аналогичную продукцию делает, к примеру автомобили, то легче просто пристроиться, свою линию поставить, и рядом собирать свои автомобили. Но вот эти заводы, в СЭЗ, они с нуля, потому что они просто не нашли аналогичных производств в Казахстане.

- Какова судьба проекта по производству кремния в Караганде с компанией «ТиссонКрупп»?

- Есть такой инструмент, карта индустриализации. Наверное, все знают о нем. Из Карты индустриализации, в которой более 600 проектов, всего 3% проектов – неудачны. В том числе «ТиссонГруп», которую вы назвали, в этом нет вины государства. На самом деле, мы с «ТиссонГруп» работаем, это не означает, что компания сворачивает свою деятельность. И те проблемы, которые возникли у завода, они решаемы. И сейчас этим занимаются определённые люди, и у них есть планы по реабилитации завода. Это – не совсем наш профиль, и я боюсь комментировать что-то лишнее по этому поводу. Процент неудач, как я уже сказал, из карты – 3%. Неудачных проектов – тех, которые сейчас не работают по каким-то причинам, остановились или не вышли на мощность. Но что такое 3%? Это – в пределах погрешности, можно сказать. Почему-то обычно всегда всё внимание, весь фокус- на неудачные проекты. Про хорошие никто не говорит.

- Сейчас много говорится о новой волне прямых иностранных инвестиций. В чем суть этой программы?

- Практически все страны Юго-Восточной Азии примерно в одно время, в 70-е годы, прошли через индустриализацию. Южная Корея, Сингапур, Малайзия, Таиланд. В чём заключалась эта индустриализация? По сути, она заключалась в том, что западные компании пришли в Азию, где дешевле рабочая сила, меньше издержки, и поставили там свои произвосдтва. Близость к океану сыграла свою роль, потому что основной экспорт на рынок был в США, Европу, поэтому можно было поставить завод, грубо говоря, возле моря, собирать там компьютеры, к примеру, Intel, и была дешёвая рабочая сила, низкие издержки, и потом экспортировать их в Америку. Теперь посмотрите на Казахстан. Мы находимся внутри континента. Мы – далеко от основных экспортных рынков. У нас – большие затраты на транспорт. Мы только железной дорогой можем экспортировать, и это – не самый дешевый вид транспорта. У нас недешевая рабочая сила. Если сравнить доходы казахстанцев, китайцев и въетнамцев, мы живем богато по сравнению с ними. Поэтому чем мы можем привлечь инвесторов? Из года в год ставится задача привлекать высокотехнологичные компании, то есть те, которые не смотрят на дешевую рабочую силу, а для них важно, чтобы эта сила была высококвалифицированная. Вот эта задача из года в год ставится, и она зависит не только от нас. Вы же понимаете, это зависит от уровня образования, прежде всего. От уровня конкурентоспособности нации. Можем ли мы элементарно говорить на английском, на одном языке с инвесторами, или нет? Сколько вы сейчас человек на улице можете встретить, которые владеют английским языком? Я не говорю уже о китайском, или японском. Элементарно, кто обладает навыками ведения бизнеса в современном мире? Таких у нас, к сожалению, единицы. И пока мы фундаментальные эти вопросы не решим, массовые инвестиции к нам не пойдут. Мы имеем примеры неудачных инвестпроектов по вине местного партнёра. Все иностранные инвесторы говорят: хорошо, я инвестирую, а местный партнёр свои обязательства не держит. Местный казахстанский бизнесмен. Вот с этого надо начинать: с элементарных вещей. То есть себя. Вот когда мы слышим новая волна, это не означает, что мы должны сейчас поехать и за ручку привести этих инвесторов. Это, прежде всего, означает, что мы внутри Казахстана постоянно должны работать над собой. Это – снижение бюрократии, я уже сказал, мы хотим отменить визы, миграция, всё это – пережитки прошлого, то, что уже нужно открывать страну, раскрываться. Это касается и уровня образования, мы об этом постоянно говорим. Это касается стабильности, мы хотим зафиксировать стабильность законодательства в контрактах на 10 лет. Чтобы инвестор знал, что 10 лет для него законодательство вообще не будет меняться. Мы работаем над транспортно-логистической инфраструктурой, строятся дороги, вы знаете, железные дороги, инвестируется в аэропорты, расширение морского порта, повышение квалификации местных кадров. В целом, необходимо повышение уровня предпринимательства в Казахстане. Это – процессы, которые идут одновременно. Они сразу не дают результата. Пройдут годы, прежде чем мы увидим реальный результат. Поэтому мы будем и дальше слышать из года в год, что нам нужна новая волна в привлечении инвестиций. Это – нормально. Сингапур 40 лет к этому шёл. И до сих пор в Сингапуре каждый год говорят: надо привлекать новую волну инвестиций. Это постоянно будет.

- Вы работаете только с ТНК? Привлекаются ли инвестиции в МСБ, и каков минимальный размер для вхождения на рынок?

- Честно говоря, нам всё равно, мы не ориентируемся на размер бизнеса партнеров. Но в силу нашей работы мы больше сталкиваемся с ТНК, потому что транснациональным компаниям легче пересекать границы. Они имеют штаб-квартиру в одной стране, производство в другой стране, штат юристов в третьей стране, в общем, распространены по всему миру. А МСБ, они как правило, за рубежом не инвестируют, они – внутри своей страны. К нам обращались инвесторы, скажем, средней руки, из Германии, Польши. Мы никому не отказываем, у нас нет минимальных требований. Я назвал несколько проектов в Караганде. Там инвестиции есть, которые начинаются от $5 млн. Производство шаровых кранов, например. Мы им не откажем. Хорошая продукция, которая будет продаваться, всем нужна. У нас шаровые краны никто не производит. А рынок есть, лет двадцать точно этот завод сможет производить продукцию. Ну и что, что он $5 млн только вложил? Инвестор же старается минимально инвестиции вложить, чтобы максимально прибыль получить. Иногда нам говорят, что это несерьёзно, но нам что теперь, не заниматься такими инвесторами?

- Каковы налоговые льготы для инвесторов?

- Можно двумя путями пойти инвестору. Первый путь – это в СЭЗ, где вообще нет никаких налогов. Освобождение от КПН, от НДС. Товары, которые потребляются внутри СЭЗа, освобождаются от НДС. Кроме того, земельный, имущественный налог тоже не платится внутри СЭЗ. СЭЗ ПИТ, именно в этой СЭЗ есть еще дополнительное освобождение, от социального налога. Это связано с тем, что там, в основном, айтишники работают, и у них, соответственно, не возникает соц.налог. Если он не хочет в СЭЗ, так как СЭЗ имеет такую узкую привязанность географичекую, если он хочет вне СЭЗа, то он также может получить освобождение от определённых налогов, но здесь есть определенные условия. Либо это должен быть высокотехнологичный проект, либо не высокотехнологичный, но сумма инвестиций не должна быть ниже $60 млн. Тогда мы считаем этот проект стратегическим, и он, независимо от нахождения в СЭЗ, получит освобождение от земельного, имущественного налога на 7 лет. И, кроме этого, есть так называемые промышленные льготы. Только в районах с низким уровнем социально-экономического развития, там инвестор может получить возмещение затрат на газ, электроэнергию, приобретение земельного участка, зданий, сооружений на срок не более 7 лет. Мы предлагали больше льготы, но, чтобы пройти все процедуры, нужно пройти Минфин, НЭК, различные госорганы и, как правило, многие вещи, которые мы предлагаем, они не поддерживают. Поэтому сейчас инвестору нужно либо очень большие инвестиции сделать - $60 млн и выше, тогда он получит освобождение от налогов, либо пойти в СЭЗ. С СЭЗом это отдельная история, потому что они у нас ещё в процессе развития. Во многих СЭЗах ещё не завершили инфраструктуру.

- Регионы – это моногорода?

- Да, правительство определило перечень, его можно найти в Интернете, в том числе и моногорода. Это – мировой опыт, например, в Турции на карте четко определили районы, в которых инвесторы получают максимум льгот, средние льготы и никаких льгот. Таким образом выравнивается социально экономическое положение регионов..

- Как повлияла прошедшая в стране девальвация на настроение и планы инвесторов?

- Если инвестор – экспортер, а у нас есть очень много сырьевиков в стране, которые экспортируют руду, металлы, нефть, им хорошо. А те, инвесторы, которые в обрабатывающей промышленности, они не выиграли. Для того, чтобы сюда импортировать оборудование, комплектующие, им приходится это делать в долларах. Соответственно, импорт подорожал. Местные цены конечной продукции, скажем, на автомобили, им придется их повысить, потому что комплектующие все-таки импортные. Соответственно, те финансовые модели, которые они рассчитывали до девальвации, они уже устарели, придётся пересчитывать. Напрямую нам ни один инвестор не жаловался на девальвацию, они понимают, что мера необходимая, девальвация прошла во всех странах развивающихся, не только у нас, и таких больших жалоб на девальвацию мы не слышали. Чтобы окупить свои расходы теперь, им придётся поднять цены на конечную продукцию. Конечный потребитель пострадает, но и инвестор тоже, поскольку он рассчитывал свои продажи по одной цене, теперь ему придётся поднять свои цены. Я не скажу, что именно девальвация повлияет на них точно, потому что этот процесс прошел по всем странам, с которыми мы конкурируем по инвесторам. Теперь мы все уравнялись. Поскольку до девальвации у нас, к примеру, в России была ползучая девальвация. Поэтому, выбирая между Казахстаном и Россией, до девальвации инвестор мог пойти в Россию. Теперь мы уравнялись. Выбирают по другим факторам. Поэтому мы не стали хуже на фоне других конкурентов.

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > kursiv.kz, 13 марта 2014 > № 1030471 Кайрат Карманов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter