Всего новостей: 2493314, выбрано 2 за 0.011 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Спивак Вита в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценывсе
Китай > Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 5 июля 2017 > № 2232614 Вита Спивак

Пролетарии против коммунистов: почему бунтуют китайские рабочие

Вита Спивак

Борьба Китая с неэффективностью промышленности чревата масштабными сокращениями рабочих. Поэтому провести китайскую экономику между тупиковым вариантом с накачкой зомби-предприятий деньгами, которые рано или поздно кончатся, и перспективой бороться против стачечного фронта по всей стране – одна из самых сложных задач, которую предстоит решать команде Си Цзиньпина в следующем политическом цикле

Весной этого года в китайском сегменте интернета активно гулял любительский видеоролик, смонтированный бывшими рабочими автозавода в северо-восточном городе Чанчуне. Авторы ролика, рабочие автозавода, принадлежащего совместному предприятию немецкого Volkswagen и китайского автогиганта FAW, пели, что для их работодателя принцип «одинаковая оплата за одинаковую работу» – это «байки» и что простых работяг, вкалывавших больше десяти лет за скромную зарплату, унизили и оскорбили.

Конфликт трех тысяч рабочих с владельцами предприятия разгорелся еще в феврале, когда более пятисот рабочих вышли на забастовку из-за двукратного разрыва в оплате труда между штатными сотрудниками и временными наемными рабочими, многие из которых годами работали на этом заводе, – что является прямым нарушением трудового законодательства КНР. Volkswagen выпустил заявление с обещанием учесть интересы всех сотрудников, но протесты не улеглись, и в конце мая полиция демонстративно арестовала трех рабочих, обвинив их в организации несанкционированных демонстраций.

Конфликт вокруг автозавода в Чанчуне – лишь один из многих эпизодов в нарастающей волне рабочих протестов, которая охватывает многие регионы Китая. По данным портала China Labor Bulletin, число крупномасштабных забастовок рабочих выросло с 383 случаев за 2013 год до 2663 в 2016 году. Больше всего протестов в 2011–2016 годах было зафиксировано во внутрикитайской «мастерской мира» – провинции Гуандун. Там протестное движение нарастает с 2012 года, когда китайская экономика начала тормозить.

В 2014 году волна недовольства поднялась в провинциях Хэнань, Шаньдун и Цзянсу. Последние два года наибольшее число протестов было зарегистрировано именно в шести крупнейших по объемам ВРП провинциях КНР. Более двух третей всех акций, зафиксированных China Labor Bulletin (ведет учет именно рабочих протестов), – это стачки рабочих крупных производств, шахт и строек. То есть потенциально речь идет о том, что недовольство нарастает среди внушительной части китайского общества, которая составляет от 20% до 30% всех занятых в КНР.

Шатающийся базис рабочих

Волна рабочих протестов в КНР – следствие нарастающих проблем в китайской экономике. Темпы роста в Китае замедляются: если в 2010 году ВВП вырос на 10,6%, то в 2016 году только на 6,7%. Стройки, тяжелая промышленность и производство ширпотреба на экспорт перестают быть локомотивом роста, что не может не сказываться на миллионах китайских рабочих. Острее всего проблемы ощущаются в тяжелой промышленности (ее доля составляет до 20% от общемировой). Например, на КНР приходится до 46% мирового перепроизводства в сталелитейном секторе.

Неэффективная промышленность стала одним из объектов экономических реформ Пекина. Власти обещают сократить перепроизводство стали на 150 млн тонн, а угля – на 50 млн тонн. Изменения в основном затронут госкомпании, которые обеспечивают около 17% занятости в городах КНР. Помимо перепроизводства, они отягощены задолженностью, которая составляет больше половины всего внутреннего долга Китая (примерно 282% ВВП страны).

Борьба с неэффективностью промышленности чревата масштабными сокращениями рабочих: только в угольной и сталелитейной индустрии власти обещали сократить 1,8 млн человек. Большинство рабочих из этих трудоемких отраслей – это мигранты из деревень без навыков и образования, которые не находят работу в сельской местности и перебираются в большие города в поисках лучшей доли. Таких людей в Китае около 282 млн, и все они находятся в городах на полулегальном положении из-за жесткой системы хукоу, которая ограничивает возможности трудоустройства за пределами места официальной регистрации. Если низкоквалифицированные рабочие-мигранты потеряют рабочее место, велик риск, что они пополнят ряды городских маргиналов.

Миллионы низкоквалифицированных рабочих в Китае также чувствуют на себе давление технологической революции: из-за постепенного внедрения робототехники на некоторых заводах десятки тысяч человек уже сейчас теряют работу. Пока роботизация производства в Китае происходит сравнительно медленно, но крупнейшие компании страны постепенно наращивают вложения в развитие научных разработок. Если такая тенденция сохранится, то в зоне риска, по данным Всемирного банка, окажется до 77% рабочих мест в Китае.

Проблемы с климатом в крупнейших мегаполисах Китая тоже сказываются на перспективах рабочих. На долю КНР приходится до трети всех выбросов вредных веществ в мире. На территории северо-восточных провинций – китайского «ржавого пояса» – сосредоточены наиболее токсичные производства в стране. Там рабочие могут оказаться на улице не только из-за общего экономического спада, но и из-за курса правительства на решение экологических проблем.

Ответом китайского руководства на ухудшающееся качество воздуха стали планы переноса неэкологичных производств за границу, что еще больше сократит рабочие места. Например, только в Казахстан Пекин договорился перенести 52 производства на общую сумму $27 млрд. Общий план КНР на перенос токсичных заводов в другие страны превышает $100 млрд.

Чем недовольны?

Представление о том, что китайские рабочие трудятся за плошку риса, уже давно не соответствуют реальности. С середины 2000-х годов средняя зарплата в Китае выросла более чем в два с половиной раза: с 1740 юаней в месяц в 2007 году (около $228 по курсу того же года) до 4610 юаней в 2015-м (около $743). Для сравнения: в Бангладеш зарплата рабочего составляет около $68, в Мьянме – около $99.

Помимо повышения зарплат, в КНР постепенно развивалось и трудовое законодательство. Первые документы появились в 1994 году и стали активно дополняться ближе к середине 2000-х годов, когда и начались первые протесты. Во многом именно из-за стачечной активности в 2002 году был принят закон о безопасности труда, который в 2008 году дополнился законами о трудовом контракте, об урегулировании и посредничестве при трудовых спорах и о содействии трудоустройству. Последним этапом развития трудового законодательства стал закон о социальном страховании 2010 года.

Однако рабочим по-прежнему не разрешают самостоятельно организовывать профсоюзы и коллективно решать споры с работодателем. Сейчас только отдельные провинции пытаются выработать свод официальных правил для ведения переговоров между рабочими и нанимателями.

В 2000-е большая часть забастовок проходила под лозунгами увеличения зарплаты и улучшения условий труда. Теперь повышения зарплат требуют все реже, зато в 2015 году более 30% протестных акций проходили из-за задержки зарплаты. Чаще всего на улицы выходят небольшими группами, до ста человек, и требуют погасить задолженности по зарплате или компенсировать досрочное увольнение.

Большинство протестных акций остаются без ответа, только в 2–3% случаев с рабочими идут на переговоры. В то же время сотрудники органов правопорядка используются нечасто: в последние два года дубинки и аресты шли в ход лишь в 5–6% случаев.

Несмотря на важность рабочего вопроса, государственная статистика по протестам в Китае не публикуется. Наиболее подробный учет протестного движения ведется гонконгской организацией China Labor Bulletin, которая пытается поддерживать «низовую демократию» китайских рабочих и не аффилирована с Пекином.

Китайские власти легко объясняют то, что данных о стачечном движении не публикуется. С точки зрения формального законодательства этих протестов не существует. С 1982 года из Конституции страны исчезло упоминание о праве рабочих на стачки. Свои проблемы с работодателем им надлежит решать через Всекитайскую федерацию профсоюзов.

Мегапрофсоюз

Всекитайская федерация профсоюзов (ВФП) существует с 1925 года и сейчас монополизировала право представлять интересы рабочих. Участниками этого объединения являются 280 млн человек. Это в три с лишним раза больше, чем членов КПК (около 90 млн человек). Организация имеет представительство в каждой провинции и на каждом производстве в Китае, включая предприятия иностранных компаний. С середины 2000-х годов Пекин обязал все иностранные предприятия сотрудничать с единым профсоюзом и отчислять туда 2% зарплатного фонда. Так, представительства ВФП стали для китайских властей удобным инструментом контроля над иностранными компаниями.

ВФП прочно встроена в систему государственного аппарата Китая. Руководители и сотрудники профсоюза имеют тот же регламент работы и те же привилегии, что и чиновники других государственных ведомств. Глава ВФП входит в состав Политбюро ЦК КПК, и обычно на эту должность подбираются авторитетные кадры с большим аппаратным весом.

Глава профсоюза при экс-председателе Ху Цзиньтао Ван Чжаого работал вместе с бывшим председателем КНР в комсомоле (и даже был начальником будущего китайского лидера с 1982 по 1984 год). Нынешний глава ВФП Ли Цзяньго также делал карьеру в комсомоле, но чуть ли не с самого своего назначения при Си Цзиньпине стал фигурантом дела о коррупции. Подробности расследования до сих пор неизвестны, как и суть предъявленных Ли обвинений. И так уж совпало, что новым заместителем Ли Цзяньго стал выходец из главных антикоррупционных ведомств, Министерства контроля и Центральной комиссии по проверке дисциплины (ЦКПД) Ли Юйфу. До прихода в ВФП он был заместителем главы ЦКПД Ван Цишаня, который и поспособствовал его переводу в ВФП одновременно с началом расследования против действующего главы профсоюза.

Любая рабочая инициатива по объединению должна проходить через ВФП и получать ее одобрение. Официальной возможности выходить на стачки и создавать профсоюзы в обход ВФП у рабочих нет. В итоге стихийный рабочий протест все активнее поддерживается НКО, которые берут на себя функции профсоюзов.

Старейшая из таких организаций, Центр помощи в оформлении документов для рабочих мигрантов уезда Паньюй, появилась еще в 1998 году в Гуандуне. Подобные НКО (сейчас их насчитывается около 70 по всему Китаю) предоставляют консультации и отстаивают интересы рабочих на переговорах и в суде, помогают травмированным на производстве, поддерживают стачки.

Основателями и сотрудниками подобных объединений обычно становятся бывшие рабочие-активисты, за спиной у которых нередко есть тюремные сроки за «нарушение общественного спокойствия». Многие из этих организаций зарегистрированы в Гонконге или получают иностранное финансирование. Полулегальное положение сделало их жертвой недавнего закона об НКО.

Сотрудники НКО в Гуандуне открыто протестовали против принятия этого закона, который перекрыл им каналы финансирования. В итоге в декабре 2016 года директора Центра помощи Цзэн Фэйяна приговорили к трем годам тюрьмы, чуть меньшие сроки получили еще трое сотрудников.

Деятельность центра привлекла внимание властей не только из-за протестов по поводу нового закона об НКО. Центр приложил руку к организации забастовок целого ряда заводов на юге Китая. Например, в 2014 году он помогал рабочим тайваньского завода Panyu Lide Shoes решать споры с работодателем по поводу переноса производства в более отдаленные регионы провинции. Все началось с протеста 20 из 2700 рабочих завода, впоследствии переросшего в массовые и затяжные баталии с владельцами. В процессе переговоров на Цзэн Фэйяна не раз совершались нападения. Спустя год рабочим Panyu Lide Shoes удалось добиться компенсации в размере 120 млн юаней. Этот случай стал одним из наиболее показательных примеров успешных коллективных переговоров без участия ВФП.

WeChat как коллективный организатор

Хотя китайские власти всерьез принялись за аресты гражданских активистов, на помощь китайским рабочим приходят современные технологии. Все более важную роль в организации стачек играют социальные сети, особенно популярный мессенджер WeChat, третья в Китае соцсеть по количеству пользователей (до 600 млн человек в месяц). Одни из самых активных пользователей WeChat – сотрудники крупнейшего в мире ретейлера Walmart. Именно с помощью группы из 20 тысяч работников они успешно организовали забастовку по всему Китаю в 2015 году.

Соцсети работают не только как инструмент мобилизации, но и как альтернативные СМИ, привлекая внимание к идущим забастовкам. Фотографии рабочих завода игрушек Ever Force Toys & Electronics в Гуандуне, которых во время демонстрации избила полиция, широко разошлись по соцсетям и подогрели общественное недовольство. Сотрудники завода вышли на улицы после того, как выяснилось, что владелец не собирается погашать задолженность по зарплате на сумму 4,5 млн юаней ($725 тысяч). Добиться справедливости им помогли забастовки и активная кампания в соцсетях. В итоге сотрудникам выдали 90% задержанной зарплаты, хотя изначально власти предложили возместить только 70%.

Навстречу съезду

Пекин осознает эти проблемы и, судя по всему, опасается социальной нестабильности в преддверии намеченного на осень XIX съезда Компартии, поэтому начал заливать трудности деньгами. Власти обещают смягчить последствия увольнений с помощью фонда на 100 млн юаней, который должен оплачивать расходы на переквалификацию.

В 2015 году с помощью госпрограмм удалось трудоустроить более 700 тысяч человек. Параллельно уже в 2016 году, вопреки первоначальным планам, Пекин вновь стал закачивать средства в госкомпании, чтобы подтолкнуть рост промышленности. В начале 2017 года инвестиции государства в основные фонды продолжают расти: на 14% по сравнению с началом 2016 года. Перепроизводство в промышленности опять увеличивается: в сталелитейном секторе оно выросло на 36,5 млн тонн.

Судя по данным China Labor Bulletin, в 2016 и 2017 годах протестная активность идет на спад по сравнению с пиком в 2015 году. Но временное снижение количества забастовок за считаные месяцы до съезда не гарантирует, что рабочие не взбунтуются, если Пекин в 2018 году все же начнет структурные реформы, которые в первую очередь ударят именно по рабочим.

Провести корабль китайской экономики между тупиковым вариантом с накачкой зомби-предприятий деньгами, которые рано или поздно кончатся, и перспективой бороться против стачечного фронта по всей стране – одна из самых сложных задач, которую предстоит решать команде Си Цзиньпина в следующем политическом цикле. В Пекине, безусловно, помнят, что смена династий на протяжении долгой истории Китая традиционно начиналась с локальных восстаний недовольных и обездоленных.

Китай > Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 5 июля 2017 > № 2232614 Вита Спивак


Китай > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 27 марта 2017 > № 2125926 Вита Спивак

Показательное выступление китайского премьера

Вита Спивак

В начале марта в Пекине прошло важнейшее политические событие года, так называемые «две сессии» — параллельные заседания ВСНП, китайского парламента, и ВК НПКСК, главного политического совета КНР, куда входят все партии и общественные объединения страны. Ежегодное собрание «двух сессий» — способ китайских властей сверить часы во всем, что касается основных направлений развития страны.

Заседание 2017 г. особенно важно в преддверии грядущего 19-го съезда КПК. После него будет определен курс страны на следующую пятилетку и станет понятно, кто сменит у руля пятое поколение китайского руководства в 2022 г. Неизменно с конца 1980-х гг. по завершении «двух сессий» премьер-министр КНР выходит для общения с прессой, что является редкой возможностью для иностранных журналистов напрямую задать свои вопросы второму лицу Китая. Выступление китайского премьера традиционно вызывает резонанс, но пресс-конференция Ли в 2017 г. проходила в обстановке такой сильной неопределенности по всем фронтам, что породила невиданное количество заголовков в СМИ.

Лицо китайской экономики

Как правило, в китайской политической верхушке за развитие экономики страны отвечает премьер-министр Госсовета. Во время сессии ВСНП Ли Кэцян выступил с обширным докладом о работе правительства в 2016 г. и озвучил основные экономические итоги года. Его общение с журналистами началось именно с экономических вопросов. Прессу интересовало состояние финансового сектора и перспективы дальнейшего роста ВВП страны.

Одна из наиболее серьезных проблем экономики Китая — возрастание объемов кредитования, за счет которого Пекин разгонял темпы роста ВВП после кризиса 2008 г. По даннымВсемирного банка, долговая нагрузка экономики КНР возрастала в среднем на 20% в год в 2009–2015 гг. В итоге Пекину удается достигать заявленных показателей роста ВВП во многом из-за постоянного увеличения внутреннего долга, который сейчас составляет около 282% ВВП. Роль финансовых вливаний центра в структуре экономического роста страны уже не только беспокоит иностранных наблюдателей, но и вызывает противоречия в правящей верхушке, в частности, даже формирует претензии китайского лидера Си Цзиньпина к своему премьер-министру.

Шаги Пекина по работе с финансовым сектором в 2016 г. только повысили закредитованность экономики страны. Премьер говорил о том, как правительство КНР понизило учетную ставку до 4,35%, несколько раз уменьшало обязательный коэффициент резервов для банков (до 17%) и работало над обеспечением денежного предложения в экономике, которое увеличилось на 11,3% в 2016 г. В результате доля плохих долгов, по отчетам госбанков, увеличилась до 5,5%. Также, по данным Всемирного банка, доля так называемых «потенциально рискованных долгов» корпоративного сектора в экономике достигла 15,5%. Однако премьер оценил ситуацию в финансовом секторе страны в целом как стабильную и заверил, что у Пекина есть доступные инструменты финансового регулирования тех проблем, которые будут возникать в будущем.

В отношении перспектив китайского роста премьер был ожидаемо оптимистичен. На заседании ВСНП Ли Кэцян отрапортовал о 6,7% роста ВВП, что полностью вписалось в заданные плановые показатели. На 2017 г. Пекин наметил цель достичь роста в 6,5% или более. Премьер Ли признал, что такого результата в следующем году достичь будет довольно трудно. Однако глава правительства отметил, что в случае успеха это поможет создать более 11 млн рабочих мест, которые так необходимы китайской экономике.

Экономические проблемы Китая осложняются еще и кризисом перепроизводства в секторах тяжелой промышленности. Банкротство и закрытие цементных, угольных и сталелитейных заводов чревато массовыми увольнениями рабочих: Пекин заявлял о намерениях сократить до 1,8 млн человек только в угольной промышленности.

Однако на пресс-конференции премьер заверил, что правительство в состоянии обеспечивать население новыми рабочими местами и ставит это в приоритет экономического развития. Ли Кэцян упомянул о созданном в прошлом году фонде в 100 млрд юаней для решения проблем занятости в промышленности и отрапортовал о 720 тыс. уже трудоустроенных рабочих. Однако при таких оптимистичных и уверенных заявлениях главы правительства протестные настроения среди промышленных рабочих КНР в последние годы только возрастают.

Как и можно было ожидать, премьер Ли при общении с журналистами также в очередной раз поддержал глобализацию и свободную торговлю, которую критикует нынешний президент США. Премьер указал на выгоды КНР от существующей системы в виде 126 млрд прямых иностранных инвестиций и заверил, что Пекин будет продолжать поддерживать свободную торговлю и все связанные с этим инициативы.

«Колебался вместе с партией»

Львиная доля вопросов журналистов на конференции касалась и международной обстановки, которая в последние месяцы только усложняется. Внешняя политика касается Ли Кэцяна в меньшей степени, поэтому в своих оценках внешнеполитической ситуации он не отступал от официальной линии китайского МИДа.

СМИ в первую очередь интересовало видение премьера перспектив взаимоотношений Пекина и Вашингтона, которые вызывают множество опасений после вступления Д. Трампа на пост президента США. Новый хозяин Белого дома во время предвыборной кампании грозился начать торговую войну с Китаем и «агрессивно» решать проблему торгового дефицита США и КНР, который составил 347 млрд долл. в 2016 г.

Отвечая на вопрос о перспективах сотрудничества с США, Ли не отошел от сдержанной реакции Пекина на выпады Трампа. Премьер очень оптимистично отозвался о будущем экономического взаимодействия двух крупнейших экономик мира, несмотря на существующие разногласия. Ли Кэцян сделал упор на взаимных выгодах от сложившегося сотрудничества, которые сложно поколебать предвыборными слоганами. Ли Кэцян прямо сказал прессе, что хочет избежать торговой войны с США, которая, по его мнению, повредит обеим сторонам.

На вопрос о позиции в отношении напряженности в Азиатско-Тихоокеанском регионе Ли Кэцян также ответил в традиционной для Пекина манере, упирая на необходимость диалога по вопросу безопасности в Северо-Восточной Азии. Между тем, КНДР недавно произвела испытание нового ракетного двигателя, аккурат во время визита Госсекретаря США Рекса Тиллерстона в Пекин, а Австралия и Южная Корея обсуждают с Вашингтоном увеличение присутствия американской армии в АТР.

Сдержанно оптимистично Премьер Ли оценил отношения материкового Китая и Тайваня, перспективы трехстороннего сотрудничества КНР, Южной Кореи и Японии, а также кооперацию Пекина и АСЕАН. Тайвань еще несколько месяцев назад чуть было не стал поводом для конфликта Пекина и Вашингтона, когда президент Трамп усомнился в необходимости придерживаться принципа «одного Китая». А отношения трех крупнейших государств Северо-Восточной Азии существенно усложняются ядерными экспериментами Пхеньяна и вопросом о размещении американской противоракетной системы THAAD на Корейском полуострове. Говоря об усилиях Пекина по сотрудничеству с АСЕАН, премьер ничего не сказал о вердикте Гаагского трибунала по поводу конфликта в Южно-Китайском море.

С надеждой на лучшее глава Госсовета высказался и по поводу экономических взаимоотношений с Россией, отвечая на вопрос журналиста ТАСС. Он ни словом не обмолвился о существующих проблемах, о которых спрашивал российский представитель, но не забыл сказать стабильных отношениях «стратегического партнерства» наших стран и хороших отношениях Си Цзиньпина и Владимира Путина. Тем временем товарооборот России и КНР в 2016 г. составил 69,5 млрд долл. и даже показал рост на 2,2%, а Китай сохранил лидерство среди торговых партнеров Москвы.

Ли или не Ли?

Фоном «звездного часа» китайского премьера стали неясные перспективы политического будущего Ли Кэцяна. Несмотря на распределение полномочий в высокопоставленном тандеме, с самого начала правления Си Цзиньпин начал вытеснять Ли Кэцяна из традиционной сферы ответственности: именно он, например, объявил о запуске программы «углубления реформ» экономической системы страны как о собственном проекте еще в 2013 г.

Пока Председатель Си занимался перетягиванием традиционных обязанностей премьера Госсовета на себя, к 2016 г. в иностранных СМИ появились слухи о назревающем конфликте в тандеме Си и Ли. Китайская пресса постепенно стала критиковать курс правительства (читай, премьера Ли Кэцяна) на увеличение долговой нагрузки для разгона темпов роста ВВП. Кроме того, первые лица страны стали по-разному оценивать перспективы реформы неповоротливого госсектора Китая. Си высказывался за сохранение повсеместной поддержки государственных гигантов, а Ли, напротив, заговорил о допущении рыночных механизмов к реформе госсектора.

Возможный конфликт Си Цзиньпина и Ли Кэцяна породил распространенные предположения о том, что Ли отодвинут от власти в следующую пятилетку. А заключительная фраза премьера на пресс-конференции «увидимся еще, если будет возможность» лишь добавила масла в огонь.

Премьер в тумане

Набор вопросов представителей СМИ к главе Госсовета каждый год примерно один и тот же. Ответы премьера – точны и выдержаны и не создают сенсации. Впрочем, пресс-конференция Ли Кэцяна 2017 г. привлекла сильный интерес скорее не из-за своего содержания, а по причине нестабильной фоновой обстановки.

Китай сейчас сталкивается с целым набором разнообразных проблем и существует в атмосфере серьезной неопределенности. Сейчас трудно предопределить исход съезда КПК осенью 2017 г. и то, как распределятся полномочия в руководстве Китая на следующую пятилетку. Будущее китайской экономики и вероятность «жесткого торможения» с учетом всех реальных проблем также предсказать довольно сложно. Баланс сил в АТР постоянно находится под угрозой неожиданных действий Пхеньяна и зреющих конфликтов. То, как крупнейшая экономика мира будет реагировать на этот набор вызовов, повлияет на весь мир. Именно поэтому сейчас как никогда важно прямое общение руководства этого крупнейшего мирового игрока с журналистами, даже несмотря на то, какие ответы даются на поставленные вопросы. Ведь наибольший интерес в выступлениях первых лиц Китая вызывает скорее именно то, о чем они умалчивают или оставляют между строк партийного официоза.

РСМД

Китай > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 27 марта 2017 > № 2125926 Вита Спивак


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter