Всего новостей: 2493314, выбрано 16 за 0.007 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Косырев Дмитрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмНефть, газ, угольЭкологияСМИ, ИТОбразование, наукаАрмия, полицияАгропромМедицинавсе
США. Китай > СМИ, ИТ > ria.ru, 19 августа 2017 > № 2278629 Дмитрий Косырев

Китайский урок для Америки и для нас: хунвэйбины и искусство ненавидеть

То, что "неожиданная" кампания в США по свержению памятников до смешного напоминает Великую пролетарскую культурную революцию 1966-1976 годов в Китае, очевидно. Да вот только ничего смешного в этом нет, потому что перед нами продуманная технология подстрекательства школьников и студентов в США к ненависти и разрушению, точно такая, как в Китае. То есть дело далеко не только в самих памятниках и не в событиях полуторавековой давности в Америке, о которых эти памятники должны были напоминать.

Но для начала поговорим о Китае раньше и сегодня. Кто бунтовал в то страшное для страны десятилетие? Студенты и школьники-старшеклассники. Они же организовывали отряды солдат красной охраны — хунвэйбинов. В чем была цель той кампании? В коренном изменении самой природы людей, в лишении их истории и культуры и в конечном итоге в укреплении личной власти Мао Цзэдуна. Как это делали? Путем организации постоянных судорог ненависти. Уничтожение памятников, а также всего имевшего отношение к тысячелетней истории и культуре было только частью картины, главным было моральное уничтожение людей, способных сопротивляться "переменам", приходу "новых времен".

А что сегодня в Китае? Читаем репортаж лондонского журнала "Экономист". Описываются занятия дошколят: они изучают как могут древнюю классику, учатся писать иероглифы, отрабатывают традиционную гимнастику тайчи, пытаются играть на старинных инструментах. В общем, "Китай переживает культурный ренессанс, большей частью спонсированный государством". А цель его, вы не поверите, — укрепить долгосрочную власть коммунистической партии

Вообще-то перед нами очень смешная публикация. Это журнал, чьи авторы и руководство ненавидят Китай, да и Россию тоже. И очень стараются провести мысль, мол, при Мао китайский коммунизм был против культуры, а что же происходит сейчас?

Да, был. Но сейчас от компартии коммунистическим (ну, хорошо, маоистским) осталось только название — историческое и поэтому достойное того, чтобы его хранить. Партия стала национально-традиционной, хотя и не забывающей о социальной справедливости. Страна действительно переживает взрыв массового интереса к своим корням, великой культуре и истории, это было видно еще в начале 90-х годов. Так, вдруг модными на массовом уровне стали дизайнерские эксперименты с традиционной одеждой из шелка и т.д. Между прочим (в журнале этого нет), сегодня в Китае не просто достойные кино, архитектура, музыка и литература, но и создана система образования, которой можно только позавидовать.

Чего же тут плохого? Давайте посмотрим на весь свежий выпуск журнала "Экономист". На обложке — президент Дональд Трамп, ключевая статья — о том, как он упустил шанс осудить американских "расистов", отстаивающих в США памятники. А дальше — про китайцев.

Логика железная. Те, кто рушит американскую историю, – прогрессисты и герои, кто ее защищает — уроды. Те, кто поддерживает культурное возрождение Китая, — уроды. А хунвэйбины, значит, были прогрессистами и героями.

Все начинается в школе

Суть происходившего в Китае в 1966-1976 годах, как и в США сейчас (кстати, и на Украине с ее свержением памятников), в том, что человек, лишенный культурных и исторических корней, расчеловечивается. Но такого человека надо готовить с детства. Так вот, в США это происходило давно, нарастало, а взорвалось только сейчас.

Американские хунвэйбины, ополчившиеся на памятники в Шарлоттсвиле и других городах, — это школьники, студенты и недавние выпускники, как и в Китае. Но, кстати, это означает, что почти вся образованная (полуобразованная) элита страны — вот такая, что мы и видим по случаям клинического идиотизма по поводу "русского вмешательства в выборы" или по примитивной травле всей элитой своего президента.

Но как детей в США превращают в хунвэйбинов? Вот статья в консервативной Daily Signal со множеством подробностей. Есть программа "День вызова", которой охвачены 2200 школ страны, то есть ей подверглись уже миллионы человек. Идея ее такая: каждый — жертва, особенно если ты черный или из секс-меньшинства. Каждый должен рассказать товарищам, в чем он угнетен и в чем его жертвенность. Тогда друзья его поддержат. А вот если ты сам оказываешься угнетателем, то в ход идет знаменитая американская тактика бойкота (хорошо еще, что не надевают колпаки с иероглифами). То есть детей учат постоянно искать врагов, угнетателей и бороться с ними коллективно, находиться в состоянии нескончаемой агрессии.

И ведь это, повторим, только одна программа.

В правлении фонда, который ее насаждает, из 17 человек 15 левых. Кстати, из этого примера ясно, что они левые и есть, и еще ясно, что методы науськивания студентов точно те же, что были в Китае времен культурной революции, если, конечно, знать, как это там происходило.

Откуда растут корни нынешней американской болезни — долгая история. Как ни странно, — от последователей Льва Троцкого с его перманентной революцией, воплощенной в Китае товарищем Мао, от прочих левых идеологов 60-х годов, нашедших приют в американских университетах… Никаких секретов, все подробно описано в книгах и статьях.

Но сегодня важнее то, что натаскивание малолетних на борьбу ведется демократами и структурами вокруг них. В программе "День вызова" значился когда-то урок на тему "Кто не голосовал за Барака Обаму — расист". А после выборов Трампа правление выпустило документ, заявляющий, что после голосования школьники и студенты встречаются с актами насилия и расизма со стороны поднявших голову трампистов. В результате акты насилия и начались: только на самом деле это хунвэйбины начали атаковать студентов консервативного мышления, тех, которые за культуру и традиционные ценности.

Далее же они и их собратья устроили дикую агрессивную кампанию против памятников по всей стране.

Часто спрашивают: получается, американский "памятникопад" оттого, что они финансировали такую же кампанию на Украине, а вот теперь зло вернулось в Америку? Да нет, оно оттуда и не уходило. Обработка мозгов ведется глобальная, и в России мы тоже это получали и получаем по полной программе, хотя у нас есть какой-то иммунитет от заразы. Но эта "культурная революция" была направлена прежде всего на переделку и уничтожение западных обществ. Шаг за шагом, начиная со школы…

И ведь все шло так успешно, но нормальная часть этих обществ вдруг не выдержала, начала "не так голосовать", избрала Трампа — вот тут-то все и взорвалось. Смотрим и ужасаемся. И запоминаем: любые кампании по любым поводам, в которых присутствуют необъяснимая агрессия и ненависть, это оттуда — технология такая. И мы даже знаем теперь, чем такие кампании оборачиваются.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США. Китай > СМИ, ИТ > ria.ru, 19 августа 2017 > № 2278629 Дмитрий Косырев


США. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 18 августа 2016 > № 1866143 Дмитрий Косырев

Когда осторожный шаг в зоне глобального конфликта делает очень большая держава, это всегда интересно. Так что даже незначительная по результатам поездка китайского адмирала в зону сухопутного конфликта (то есть в Дамаск) стала событием, замеченным в США, на Ближнем Востоке и так далее.

Китайцы, собственно, этого и добивались – минимальными средствами произвести максимальный пропагандистский эффект, показать, что ни в каких международных сюжетах, в том числе и в ближневосточном, не следует забывать о Китае.

Упадок и подъем держав

Должность адмирала Гуань Юфэя — руководитель канцелярии по международному сотрудничеству центрального военного совета КНР. Это, с одной стороны, не исполнительная и довольно важная структура, ведущая надзор за вооруженными силами. С другой стороны, международное военное сотрудничество – это дружба или, допустим, протокольные встречи между военными разных стран, включая в том числе китайских и американских военнослужащих. А также отношения, возникающие в процессе поставок вооружений. Не более того.

О чем договорились в Дамаске: об активизации обучения сирийских военных китайскими коллегами и еще о том, что китайские военные усилят гуманитарную помощь Сирии. И только. Вообще-то такие вещи имеют значение не для хода продолжающихся в стране боевых действий, а скорее для послевоенного периода. Так что Пекин посылает сигнал о том, что ему интересно участвовать в судьбе страны уже после победы. И китайские аналитики не упускают шанс это подчеркнуть.

Возникает вопрос, о каком обучении сирийцев речь. Китайские СМИ разъясняют: еще до начала гражданской войны в Сирии туда шли поставки китайских вооружений, но сегодня они очень скромные. Это системы залпового огня, пулеметы и автоматические винтовки. Китайские советники и сегодня присутствуют в Сирии, обучая местных военных пользоваться этим оружием. Сейчас эта учеба, как видим, станет активнее.

Все прочее – стратегические размышления экспертов разных стран по этому, весьма несущественному, поводу.

Но есть одна деталь, которая в этих рассуждениях заметна и многое меняет. А именно: первый в истории Ирана случай, когда эта страна разместила на своей территории военную авиацию другой страны (России) для ударов по террористическим группировкам, воюющим в Сирии. Даже при шахе, вроде как союзнике Америки, самолеты США туда не пускали.

И вот китайский журнал Global Times выносит приговор: "США терпят новое поражение на Ближнем Востоке".

Мало того, что союзник Сирии Иран пустил к себе российские самолеты, так еще и Ирак дал согласие на их пролет в Сирию, более того, есть "неподтвержденные" (и почти невероятные, добавим) сообщения, что и Турция может согласиться на базирование российской авиации на своей территории. Такая коалиция – кошмар для Вашингтона.

Далее следует намек: перед нами последствия попыток США совершить "поворот к Азии", то есть к Китаю. Повернулись? Вот вам, получили ближневосточную катастрофу. И если США вмешиваются в китайские дела (в Южно-Китайском море), то что же удивительного, что Китай захочет ответить тем же на Ближнем Востоке.

Страны региона, заключает комментарий журнала, видят, что на Ближнем Востоке США в упадке, а Москва на подъеме. И на этом автором комментария ставится точка.

Хотя он мог бы пояснить, как такое развитие событий меняет китайскую политику вокруг Сирии и вообще на Ближнем Востоке – политику, до сего дня бывшую предельно прохладной, минималистской, осторожной.

Можно активизироваться

Впрочем, профессор Чжао Вэймин из Шанхая, цитируемый в другом материале того же издания, поясняет суть этой политики: Китай не хотел чрезмерно ссориться с такими ближневосточными державами, как Саудовская Аравия, фактически воюющими с Сирией. Ситуация и без того была напряженной, поскольку Пекин в тандеме с Москвой подвергал вето все проекты резолюций Совета Безопасности ООН, направленные по сути на свержение режима Башара Асада. А ведь Китай от Саудовской Аравии и прочих не любящих Сирию ближневосточных стран получает нефть, в отличие от России, у которой такой проблемы нет.

Вообще-то Пекин весьма активен в соседнем регионе – Африке, и из США время от времени доносятся призывы "покончить с китайской монополией" в этой части света. Не забудем совместные маневры двух флотов, российского и китайского, у Рога Африки против пиратов. Китайский флот с ними там действительно борется, заодно показывая флаг.

В последние годы стала заметна решимость Китая всерьез заняться и Ближним Востоком, начать там инвестировать так, как это происходит с Африкой. Но для этого надо, чтобы прекратились революции и прочие войны. Сам Китай участвовать в последних так, как это делает Россия, не собирался.

Конечно, можно предположить, что у Китая был и есть непосредственный интерес в том, чтобы джихадисты в Сирии и Ираке были уничтожены. Ведь среди последних – члены террористического "Исламского движения Восточного Туркестана", то есть уйгуры с северо-западных территорий Китая. Но вообще-то было заметно, что Китай – среди тех стран, которые очень даже радовались, что их террористы уезжают в Сирию и Ирак, желательно с билетом в один конец. Надо было только не впускать обратно тех, кто остался бы жив. Россия этого оптимизма, как мы знаем, не разделяла с самого начала…

Так ситуация выглядела все годы сирийского конфликта. Что изменилось сейчас, мы уже сказали: Иран. Страна освободилась от санкций и быстро усиливается по всем направлениям. Баланс сил изменился, есть смысл присоединиться к победителю. А ведь Китай и из Ирана получает немало нефти, более того – все годы санкций именно Китай был главным партнером Ирана в торговле и инвестициях, а вовсе не Россия.

Можно предположить, что китайцы раньше других знали, что наши бомбардировщики скоро будут базироваться в Иране. Знали и о тихо идущем, долгом процессе восстановления отношений России и Турции.

Понимали, что в новой ситуации можно и нужно активизироваться в регионе в целом и в Сирии в частности. Но визит в Дамаск китайского адмирала – это даже не шаг пешки на одну клеточку вперед, это лишь движение пальцев игрока к этой пешке.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 18 августа 2016 > № 1866143 Дмитрий Косырев


Китай. Россия > Образование, наука > ria.ru, 22 июня 2016 > № 1802115 Дмитрий Косырев

В Китае случилась такая печальная история: врачи запретили травмированной девушке по имени Хуан из города Ханчжоу подвергать себя излишним физическим упражнениям и серьезно предупредили на эту тему ее родителей. История классическая для этой цивилизации, могла произойти в любой момент китайской истории — но сегодня она имеет отношение к такой теме, как мировое лидерство Китая по части образования и науки.

Идеи Конфуция и Вольтера

Дело в том, что девушка Хуан яростно занялась спортом вовсе не ради самого спорта, он ей не настолько интересен. Она, а точнее — ее родители, со знанием дела решили, что в элитном университете, куда она собралась, делают по части знаний скидку, если абитуриент преуспевает в спорте. Тактика у них была такая, и они ее с самого начала придерживались. Но перестарались.

Эта история с сегодняшней страницы мнений газеты China Daily интересна тем, что могла произойти в любой момент китайской истории за последние две тысячи лет. И происходила, судя по китайской литературе, столетие за столетием: студент, буквально убивающийся ради экзамена, где десятки претендентов на место, — это классика всех династий.

Сегодня то же самое. СМИ и соцсети переполнены дискуссиями на тему о справедливости экзаменаторов, об излишней жесткости системы отбора, о демократичности образования (а какая может быть демократия в образовании, этой вечной гонке за лидером и постоянным отбором лучших). Ниже мы поговорим о том, что получилось у Китая из этого образовательного бума, а пока вернемся к древности, поскольку в ней — суть происходящего сегодня.

Китай — конфуцианская цивилизация. Это, в частности, означает, что образованность человека, прежде всего гуманитарная, считается там ценностью номер один, а деньги идут лишь следом. Управлять страной или учреждением (компанией) может — теоретически — лишь человек образованный, поскольку образование формирует в нем правильные ценности, то есть создает человека как такового.

Вы можете сказать, что это ключевой тезис Вольтера и его коллег-просветителей. Однако в китайской цивилизации идеи Вольтера начали воплощаться в жизнь за 17-18 столетий до его рождения, при династии Хань.

В жизни это выглядело так: для сдачи экзамена в города шла толпа молодых людей, которые до этого годами читали классическую литературу. Экзамен был на младшую чиновничью должность. Драмы вокруг таких историй были многочисленны и остры. Сегодня то же самое. Пролезть к образованию "через спорт" — это один из современных вариантов объезда препятствий на кривой козе. В прежние века были иные варианты.

Родительская любовь оказалась безжалостной, пишет автор China Daily. Хотя ситуация понятная, поскольку девушка Хуан и ее семья — из деревни, и высшее образование для дочери оказывается единственной надеждой семьи на лучшее будущее. Семья тратила на репетиторов все свои деньги, но — возможно, справедливо — полагала, что одних знаний дочери может не хватить, зато поможет вот хоть спорт.

Параллели с СССР — Россией здесь слишком очевидны, чтобы на них надолго задерживаться. То, что лишь образование создает настоящего человека, было очевидным для всех в СССР, а дальше эта ценность в переполохе событий утратилась, подменилась идеей, что образование может помочь зарабатывать деньги, и то не обязательно.

От коллайдера до Марианской впадины

Ситуация по Китаю в целом какая: уровень образования растет в абсолютных показателях, но также и в относительных. То есть, по опубликованным в апреле данным, китайцев стало 1,37 миллиарда человек, из которых почти 171 миллион имеет диплом колледжа или университета. То есть если в 2010 году на 100 тысяч китайцев было 8 930 образованных людей, то сейчас — 12 445.

Что касается качества образования, то лондонская консалтинговая фирма QS только что вывела по этому показателю Китай на первое место в Азии (впереди Южной Кореи и Японии) и восьмое в мире (первые два — это США и Германия).

Речь о процессах, продолжающихся с конца 70-х годов (начало китайских реформ), но особого внимания в мире не привлекавших на фоне прочих китайских рекордов. Но если достаточно долго растить сад, то появятся и фрукты. То, что Китай (и Азия в целом) постепенно берут на себя роль мирового эпицентра инноваций, уже оспаривать незачем. Как сообщают китайские СМИ, на днях лондонский журнал Nature посвятил очередной номер десяти ученым из КНР и их достижениям в областях от нейтрино до биологии.

Список начинается Ван Ифаном, который занят проектом создания 50—100-километрового коллайдера после известного 27-километрового в CERN, Швейцария. Замыкает его Цуй Вэйчэн, который создает батискаф "Рыба-радуга" для погружения на дно Марианской впадины (11 тысяч метров). Коротко объяснить, чем заняты остальные, довольно трудно.

Практически все китайские СМИ переполнены материалами о достижениях науки, прежде всего, понятно, китайской, дискуссиями на эту тему. Особую народную любовь вызывают новые биотехнологии, хотя не отстают и те, что применяются на транспорте или в военной области.

Кто-то еще помнит, как все начиналось с копирования зарубежных образцов? Что ж, Петр Первый тоже начинал свое "Великое посольство" в Голландию и Англию с того, что решил для начала все скопировать — дома, пушки, корабли… Но ведь было и продолжение процесса.

Отправляющийся на следующей неделе с государственным визитом в Китай российский президент Владимир Путин будет в очередной раз иметь дело с идеальным для России государством для "модернизационного партнерства" в наступающую эпоху, со страной, претендующей на мировое технологическое лидерство.

Девочка Хуан, пытавшаяся прорваться к знаниям "через спорт", вряд ли будет внимательно следить за этим сюжетом, у нее другие заботы.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Китай. Россия > Образование, наука > ria.ru, 22 июня 2016 > № 1802115 Дмитрий Косырев


США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 7 июня 2016 > № 1782454 Дмитрий Косырев

Стратегическое соперничество первой и второй сверхдержавы, США и Китая, имеет характер ежегодного ритуала. На рубеже мая и июня они выясняют военные отношения в Сингапуре ("диалог Шангри-ла"), а затем сразу же проходит "стратегический и экономический диалог" в Китае (завершился в Пекине во вторник). Общее ощущение от итогов происходившего – медленное американо-китайское удушение друг друга к концу правления администрации Барака Обамы ускорилось.

Это называется "нормальным"

Наиболее интересное из происходящего — в том, как два гиганта-соперника умеют одновременно и враждовать, и о чем-то договариваться. Это чисто российский вопрос. Нам ведь интересно, как могут выглядеть "нормальные" отношения с Америкой. Если она не изменится, если у власти останутся демократы и ставшие внепартийной фракцией неоконсерваторы-заговорщики, то "нормальность" — это будет так, как у США происходит с Китаем.

Давайте попробуем разделить то, что произошло в Сингапуре и Пекине, на две части. Первая – о чем не договорились, вторая – наоборот.

США, понятное дело, даже не пытаются прекращать военные провокации против Китая в оспариваемых водах Южно-Китайского моря. Напомним, что если бы не США, то там и споров серьезных бы не было.

За последнее время Америка начала возвращаться на свои бывшие военные базы на Филиппинах, разместила самолеты-шпионы в Сингапуре, попросила доступа на бывшую советскую базу флота Камрань во Вьетнаме. Она подстрекает страны региона к союзничеству, обещает не оставить в беде. И провоцирует Китай словесно на конференциях, типа сингапурской. А также посылает военные корабли к спорным водам. Китай отвечает, но аккуратно, поскольку пока что соотношение сил ВМС двух стран – не в пользу Китая.

Естественно, на "стратегическом диалоге" в Пекине зафиксировано отсутствие прогресса по таким вопросам.

Понятно, что то же самое "отсутствие прогресса" зафиксировано по части недовольства США тем, что теперь Америке придется распрощаться с мечтой подорвать Китай изнутри. Речь о старом знакомом методе – действовать через финансируемые из США фонды, институты и прочие подрывные неправительственные проявления "гражданского общества". В Китае недавно принят закон о том, что источники денег таким организациям надо раскрывать, отчитываться, а если организация ведет работу на подрыв общества, ее могут закрыть. И хотя госсекретарь США Джон Керри, один из участников "стратегического диалога" в Пекине, не мог не высказаться на эту тему, похоже, он и не ждал результата от этого упражнения.

Нетрудно заметить, что США ведут против Китая примерно такую же политику, как и против России – политику давления, в том числе военного, и политику натравливания на Китай его соседей. Делается это в открытую, если не сказать – нагло, с расчетом на то, чтобы спровоцировать Пекин (и Москву) на резкие шаги, после чего обвинить их в агрессивности и угрозе соседям.

Тем более интересно подсчитать, сколько раз, вот хотя бы во время "стратегического диалога", американская, но также и китайская сторона заявили, что желают "дружественных, продуктивных отношений между двумя самыми большими экономиками мира".

Китайцы напоминают, что они с США работают вместе в институтах мирового управления, таких как "Группа двадцати" (будет заседать в Китае этой осенью). И поэтому они о многом должны уметь договариваться, в том числе и в этот раз.

Мы вас давим, а вы не обижайтесь

Попробуем перечислить договоренности. Китай обещал сократить выпуск стали, наводняющей американские и прочие рынки (хотя ничего подобного не обещал по части алюминия). За это получил американское согласие на то, чтобы банки США проводили расчеты в юанях. Кстати, американские СМИ подали это как победу США. Значит, такие расчеты нужны обеим сторонам.

Далее, обе стороны скоординировали свои экономические планы, пообещав не заниматься "войной девальваций", чтобы делать свой экспорт конкурентоспособнее. США также обещали подлечить свою экономику и экономнее расходовать деньги, но при этом больше инвестировать в ветшающую инфраструктуру. Китаю нужна более сильная американская экономика. И наоборот. Это просто факт.

Среди прочих обсуждавшихся вопросов – то, чего Китай хочет от США: чтобы не блокировались прямые китайские инвестиции в высокотехнологические проекты в Америке, вплоть до заключения межгосударственного договора об инвестициях. США, в ожидании такого договора, обвиняют Китай ровно в том же — что он тормозит некоторые американские инвестиции.

Наконец, есть любимая игрушка Барака Обамы – борьба с переменами климата. Сводится эта борьба к продвижению новых и экологически дружественных технологий, и здесь, не без колебаний, Китай присоединился к "спасению планеты", поскольку технологии китайцы очень любят и явно рассчитывают в какой-то момент стать первой инновационной державой мира, то есть переиграть американцев в их же игре.

Но даже если говорить не об экономической выгоде, а о военных отношениях двух держав – они есть. Китайский флот участвует, в том числе в этом году, в организуемых США тихоокеанских международных морских учениях RIMPAC. У двух держав работает система контактов в случае незапланированных инцидентов, многие другие меры безопасности. И обе стороны говорят, что надо это достижение сохранить.

Что перед нами за феномен? Как это можно – одновременно находиться на грани войны, причем заметно повышать градус напряженности, и в то же время в чем-то сотрудничать? Но китайцы считают, что это допустимо или как минимум является лучшим из вариантов.

Видимо, в какой-то момент и России будет предложено преодолеть естественное отвращение и общаться с тем или иным правительством США в аналогичном режиме: здесь мы вас открыто уничтожаем, а тут мы с вами договариваемся о порядке банковских расчетов. И нечего обижаться, сейчас так принято. Когда станете сильнее нас, тоже будете нас душить.

Наверное, надо вслед за китайцами признать, что лучше так, чем просто давить друг друга военными или гибридно-военными методами.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 7 июня 2016 > № 1782454 Дмитрий Косырев


США. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > ria.ru, 1 июня 2016 > № 1775843 Дмитрий Косырев

Они извинились. Речь о шанхайской фирме – производителе стирального порошка, выпустившей ставший всемирно известным рекламный клип с негром в стиральной машине.

Но те, кому очень хочется навредить не какой-то там фирме, а в целом Китаю, а заодно, представьте, и Индии, уже начали и вряд ли быстро закончат стандартную пропагандистскую кампанию против двух держав. С простой и ясно обозначенной целью – не допустить их сближения с Африкой и, соответственно, окончательного ухода таковой из сферы влияния Запада. А начиналось все с таких вроде бы пустяков.

Насчет мягкой силы

Клип такой: юная и зловредно-привлекательная китаянка грузит белье в стиральную машину, к ней подходит негр в очень грязной майке и с какими-то потеками на лице. И она, представьте, засовывает ему в рот капсулу стирального порошка, запихивает самого африканца в машину, откуда он затем выходит в виде хорошо постиранного китайца. Который у девицы вызывает полное восхищение, потому что светлый и чистый.

В только что вышедшей публикации в "Жэньминь жибао" сообщается, что фирма извинилась и убрала клип из своей рекламной кампании. (Правда, его успели посмотреть до 7 миллионов человек по всему миру за 3 дня). Она также заявила, что и не думала дискриминировать людей по признаку цвета кожи.

В публикации напоминается, что в китайском законе о рекламе запрещено использовать в таковой сюжеты с расовой, половой, религиозной, этнической и прочей дискриминацией.

А теперь посмотрим на наиболее характерный материал из сотен ему подобных, выброшенных сейчас в западную медиасферу. Классика жанра — из Washington Post.

Заголовок: "У Китая и Индии – огромная проблема с расизмом в отношении черных". Вот как – огромная. А, кстати, Индия тут при чем? Оказывается, как раз на днях в Дели убили одного африканца в уличной драке из-за того, кто первый нанял моторикшу. В драке индийцы "неоднократно использовали расистские эпитеты". Африканские послы бойкотировали по этому поводу официальные мероприятия, министр иностранных дел оправдывалась…

Дальше – еще пара примеров такого рода, разных годов и в разных городах громадной страны. Плюс рекомендации провести массовую разъяснительную кампанию по части дружбы народов.

То была Индия. А вот и насчет "стирального" клипа: он "шокирующе расистский". Есть и примеры того, в каком городе теперь уже китайцы побили африканцев, когда и что при этом говорили.

Ну и вывод: перед нами "неизбежный расизм и невежество, которые встречают африканцев в обеих странах". Напоминается, что экономический подъем в них обеих произошел во многом благодаря их связям с Африкой, и этот континент – "важная арена не только торговли, но и упражнений в проектировании мягкой силы и геополитических задач".

Спасибо за уточнение, а то мы бы не догадались, что перед нами – начало очередной пропагандистской глобальной кампании против двух держав, на глазах обгоняющих США как минимум в экономике. Они – "расистские", и их надо поэтому поссорить с Африкой.

Когда черное запрещают назвать черным

Возникает вопрос, как с этой очередной и довольно типичной кампанией бороться. Для начала – не давать кому угодно объяснять тебе, что такое расизм, а что нет, и что именно ты у себя дома должен сделать, чтобы с этим якобы расизмом бороться.

Вообще-то расизм, напомню, это идейное оправдание политической и бытовой дискриминации людей другого цвета кожи – то есть концепция о существовании рас, биологически неполноценных по сравнению с другими расами. Идеология такого рода цементировала институт рабства в США, британскую и иные колониальные империи, объясняя, почему у белых людей есть моральное право править другими народами и объяснять им, как надо себя вести. Так было в британской Индии и на некоторых территориях Китая.

Посмотрим еще раз на китайский рекламный клип. Он построен на детски простой идее – что стиральные капсулы обладают такой силой, что черную кожу человека могут превратить если не в белую, то в слегка чайную китайскую. Непонятно, где тут призывы к дискриминации людей с иным цветом кожи, где идея, что черные хуже китайцев. Разве что она в том, что китайской девушке больше нравится китаец.

Так ведь это понятно, что каждая нация видит себя теоретически совершенной, лучшей, чем все остальные. Конечно, китайцы тоже считают себя лучше всех других – да, лучше европейцев тоже, вот только расизм ли это, еще вопрос. Вы лучше скажите мне, как назвать нацию, которая себя воспринимает как вечно ущербную, неполноценную и заискивает перед другими. Я бы к такому народу принадлежать не хотел.

Сегодня не только Китай и Индия, а и Европа столкнулись с притоком "чужих", мигрантов. Которые, конечно, не будут так сразу и так просто нравиться местным жителям, даже если они вели бы себя идеально. Так они никак не идеальны. В Европе или Индии или Китае. А если ты дерешься с человеком, неважно какой нации, то понятно, что обзываешь его всякими словами – "рыжий", "черный", "длинный". Не молча же драться – так неинтересно. Хотя драться, конечно же, нехорошо, даже если у тебя рикшу из-под носа уводят.

Но здесь в любом случае речь скорее о ксенофобии (буквально – "страх перед иностранцами"). Она хотя и идет рука об руку с расизмом, но все-таки не расизм.

А теперь давайте посмотрим, как китайские читатели комментируют публикацию о том, что шанхайская компания извинилась за свою рекламу. Комментарии настолько хороши, что задумываешься – а действительно ли они принадлежат "просто читателям". Хотя какая разница. Итак, "по большей части крик раздается со стороны западников, которых давит вина за то, как они в своей истории обращались с черными людьми. У Китая нет такого исторического багажа". Или – "если кто-то воспринимает что-то как расистски оскорбительное, то оно таким (для него) и будет".

Все правильно. Это "их" расизм, который западники хотят перевалить со своей больной головы на относительно здоровые. Китай, как и Индия, абсолютно не расистская страна, люди там поэтому просто не догадаются, отчего американцы их пытаются упрекать в чем-то, понятном лишь американцам. Но можно предсказать продолжение спектакля, шумные акции на международной арене, попытки привлечь к этому каких-то африканских деятелей, которые перманентно ищут повсюду "расизм"…

А пока кампания раскручивается, нам полезно вспомнить, как в 1990-е годы люди, увлеченные Западом и его странностями, хотели объяснить нам, что не только слово "негр" плохое, но и "черный" тоже не очень, потому что в США так считается.

Также поучительно посмотреть на то, что в очередной французской версии "Трех мушкетеров" Атоса играет явный выходец с севера Африки, а возражать против этого, как считает часть французов, неудобно. Будем подражать и учиться?

Можно еще вспомнить недавний эпизод с исчезнувшим с прилавков мороженым "Обамка": а это расизм ли был вообще, или просто кому-то нравится милый и добрый президент США.

В общем, лучше не пугаться расизма, не понимая до конца, что это такое, а думать о его сущности самим. Иначе они – неважно даже кто — со своим отнюдь не китайским стиральным порошком и правда придут к нам.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > ria.ru, 1 июня 2016 > № 1775843 Дмитрий Косырев


Китай. Бразилия. Весь мир. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 26 мая 2016 > № 1769111 Дмитрий Косырев

В четверг, когда в Исэ-Симе (Япония) встретилась "Большая семерка" (завершит работу в пятницу), в Китае проходят очередные мероприятия в порядке подготовки саммита "Группы двадцати" — в Ханчжоу, в сентябре. И если сравнить одни заседания с другими, то получается, что, хотя Пекин не бросает вызовы "семерке" от имени "двадцатки", но тихо, явочным порядком, начинает (в отличие от лидеров "семерки") диктовать глобальную повестку дня.

Выражаясь американским языком, берет на себя мировое лидерство.

Никакого феминизма

"Группа семи" после того, как ее покинула и, видимо, не собирается возвращаться Россия, превратилась в клуб под девизом "Запад против всех прочих". Что и видно по его повестке дня в Исэ-Симе и по заранее известным решениям, которые будут очевидно направлены как раз против Китая, России и так далее.

Если бы в эти же дни встречались, например, лидеры стран БРИКС, то все было бы просто: сравниваем решения и подходы, смотрим на то, как анти-Запад спорит с Западом.

Но в данном случае все гораздо сложнее, поскольку в клуб двадцати ведущих (по экономическому и политическому весу) стран мира входят и члены "семерки". И Китаю как временному председателю "мирового политбюро" из двадцати ведущих стран нет никакого смысла раскалывать их на "своих" и "чужих".

Вместо этого Китай делает почти невозможное: формирует такую программу будущего саммита в Ханчжоу, чтобы ее приняли все участники. Но он это делает так, что становится очевидно, что "двадцатка" — это настоящее, это механизм глобального управления, она имеет значение. А вот зачем нужна "семерка", еще надо посмотреть.

Начнем с женщин. Дело в том, что как раз сейчас Пекин устроил в городе Сиани встречу делегатов из 20 стран, создающих как бы подразделение "двадцатки" — W20, или, в русском варианте, Ж20. Какая хорошая идея — создать на постоянной основе отдельную программу "мирового политбюро" по улучшению положения женщин. Кто возразит? Да никто.

Полный текст речи в Сиани Ли Юаньчао, заместителя главы китайского государства, не очень отличается от речей, произносимых по аналогичному поводу по всему миру. Из нее мы узнаем, что предстоит всемирная женская конференция в Пекине, что 55% участниц интернет-экономики в Китае — женщины, что три миллиона китайских семей получили, по итогам массового голосования, звания "самых счастливых" (как в СССР были "дома образцового содержания"). Такими же обычно бывают любые речи на эту тему, особенно в ООН. Можно было бы рассказать больше о том, что Китай с его древней цивилизацией всегда был весьма "женской" страной, хотя не матриархальной, но это частности.

Главное же в том, чего в речи господина Ли не было. Никаких следов того, что в целом называется феминизмом в его современном американском или "вообще западном" варианте. Требования не только равенства, а доминирования женщин в офисе, разводы с ограблением бывшего мужа как спортивное достижение, отношение к мужчинам как к неизлечимым насильникам, массовая охота за педофилами, ювенальная юстиция как метод отъема детей из семьи, да попросту уничтожение семьи как таковой — вот этого всего не было. Хотя критики всех этих болезней западного общества тоже в речи не было.

То есть Китай, по сути, неконфронтационно берет на себя мировое лидерство — для начала на время своего председательства в "двадцатке" — по возвращению движения за права женщин в нормальное, человеческое русло.

Платформы и микроорганизмы

И это не единственная китайская инициатива перед саммитом в Ханчжоу. Еще есть идея глобальных "зеленых финансов".

Это такое предложение, от которого невозможно отказаться множеству одержимых экологией западников, и не только им.

Потому что Китай не просто предлагает, он давно уже этими "зелеными" финансами управляет. По сути, он дает по особой и поддерживаемой правительством программе кредиты на проекты, связанные с чем-то экологически чистым и инновационным. Делает это в Китае и за его пределами. Это — лидерство.

В апреле в Нанкине заседала группа из представителей 20 стран по торговле и инвестициям. Речь там шла прежде всего о создании информационных платформ для малого и среднего бизнеса, виртуальных торговых площадок. Это тоже китайское изобретение, но речь вовсе не только о продвижении продукта. Платформы в Китае мыслятся как одна из множества возможностей для бизнеса из всего развивающегося мира оживить инвестиционный процесс в мире в целом, поскольку мировая экономика никак не может вернуться к докризисному, до 2007 года, уровню, когда объем прямых инвестиций превышал 2 триллиона долларов.

Китайские СМИ публикуют интервью знаменитого Джима О'Нила, человека, придумавшего сокращение БРИКС, а сейчас крупного чиновника в британском Минфине. Он отмечает, что Китай, ставший по одним показателям второй, а по другим — первой мировой экономикой, окажет огромное влияние на возрождение глобального экономического роста. И называет одну, довольно неожиданную, сферу, где это влияние уже очевидно. Это программа разработки новых средств борьбы с микроорганизмами, вырабатывающими резистентность к антибиотикам. Китай не только в качестве председателя "двадцатки" лидирует в ее программе борьбы с проблемой, но и сам разработал немало методов и технологий в этой сфере.

Для тех, кому покажется, что микроорганизмы мелковаты для глобального уровня: речь о 20 триллионах долларов. Такова может быть сумма ущерба от эпидемий, вызванных непобедимыми вирусами и прочими врагами.

Биография "Группы двадцати", которая была поспешно создана в 2008 году для борьбы с начавшимся тогда глобальным кризисом, довольно сложна. В какие-то моменты казалось, что это новый Совет Безопасности ООН. В прочие годы возникало чувство, что перед нами клуб, в котором ведущие финансисты мира уведомляют друг друга о своей будущей политике, чтобы избежать валютных войн — и не более того.

Китай сейчас, по сути, взялся за превращение "двадцатки" из клуба в мощный глобальный механизм, в котором будет работать множество программ. Вряд ли кто-то в Пекине планировал показать таким образом, насколько слабо на этом фоне выглядит "семерка", уходящая в глухую оборону от новых растущих держав. Но на практике именно это и получается.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Китай. Бразилия. Весь мир. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 26 мая 2016 > № 1769111 Дмитрий Косырев


Бруней. Китай. Азия. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 20 мая 2016 > № 1760575 Дмитрий Косырев

Любые международные встречи — результат грамотного и заблаговременного бюрократического планирования, в том числе планирования неожиданностей. Однако саммит Россия—АСЕАН в Сочи, прошедший в пятницу, оказался полон неожиданностей даже для тех, кто, в принципе, знал, что на нем должно произойти.

Партнерство стало интересным

Начнем с чисто визуального эффекта. В России на протяжении нескольких дней находились одновременно десять (на самом деле девять, об этом ниже) глав государств и правительств, которые ведут переговоры с высшим российским руководством насчет резкого ускорения связей в торговле, военно-техническом сотрудничестве, взаимодействии по линии разведок, а также о туризме, общении культур. Общее впечатление — планов и проектов необычайно много.

Вообще-то заметно, что ссора Москвы с "западной" группой государств, санкции, война в Сирии и все прочее резко усилили интерес к России в мире, наша внешняя политика стала активнее, визитов, встреч и звонков стало больше, мы оказались всем нужны. Но как конкретно это проявляется в регионе Юго-Восточной Азии (южнее Китая, восточнее Индии), куда входят как гиганты (Индонезия, с ее почти 260-миллионным населением), так и совсем маленькие страны, типа Брунея?

Посмотрим, что происходило накануне саммита и на нем самом. Мелькают упоминания проектов и контрактов: Индонезия хочет купить Су-35, прославленные войной в Сирии; Бруней интересуется "Суперджетом"; Таиланд готов наращивать взаимные поставки сельскохозяйственной продукции… Атомные станции, строительство заводов и дорог, лаборатории… 2016-й год вдобавок объявлен Годом культуры Россия—АСЕАН, со множеством фестивалей и прочих мероприятий.

У этой истории есть несколько объяснений, экономических и политических. Начнем с экономики, поскольку главные цели сочинского саммита — экономические. По его итогам АСЕАН формирует всеобъемлющую программу сотрудничества с Россией, которая охватила бы все стороны взаимоотношений, заявил в Сочи генеральный секретарь АСЕАН Ле Лыонг Минь. Отношения России и АСЕАН, говорит он, вступили в новый этап развития — это прежде всего рост внешней торговли, туризма, а также укрепление продовольственной и энергетической безопасности. Что касается сроков этой "дорожной карты", то он охватывает период в 3—5 лет. Предложена она Россией, но наши азиатские партнеры активно ее корректируют.

Здесь надо посмотреть на то, как бывший несущественным наш товарооборот вырос вдвое между 2010 и 2015 годом, до 22,5 миллиарда долларов. В 2015-м он почти вдвое же упал. Почему? Потому что падение мировых цен на нефть и газ абсолютно одинаково воздействовало на "нефтегазовые" страны АСЕАН и Россию.

Зато в начале этого года начался взрывной рост наших деловых отношений. В физическом объеме российский экспорт туда увеличивался на 20, 30 процентов… АСЕАН оказалась единственным регионом, откуда пошли инвестиции в наше сельское хозяйство вдобавок к росту товарооборота в этой сфере. Но и Россия начала всерьез инвестировать в регион.

Что произошло? Поменялась или меняется экономическая модель. Наша "нефтяная" экономика не состыковывалась с асеановской. А вот активизация иных ее отраслей сразу сделала нас более важными партнерами для этих стран. Саммит определил новые "драйверы роста" — это уже не только энергетика, а хай-тек и инновации (включая военную сферу), сельское хозяйство и отраслевая наука в таковом, плюс культура и образование.

Ключевым итогом саммита в Сочи можно вдобавок считать то, что теперь наши страны официально взяли курс на "сопряжение" (официальный термин) интеграции АСЕАН с такими же процессами в ЕАЭС и ШОС. То есть речь идет не просто о России, а и ее соседях и союзниках. Речь фактически идет о перспективах свободной торговли между нами, с изучением нынешних тарифов, стандартов и прочих правил игры.

Искусство баланса

Теперь — о политике. Вообще-то в современной истории не видно примеров, когда сразу десять лидеров государств устраивают выезд на территорию какого-то из своих партнеров. Руководители стран Юго-Восточной Азии внесли это новшество в мировую практику, и начали с России. Раньше все было как обычно — собирались в одной из своих столиц, кого-то приглашали на разговор…

Да, начали именно с России. Договоренность о "выездном" саммите была заключена первой с Москвой. Вашингтон, понятно, не мог не попытаться воздействовать — подсказать, что едут не в ту страну (как он это делает повсюду с момента введения антироссийских санкций, а весьма бледный результат мы все видим). Страны АСЕАН ответили вежливо, но уклончиво. Американская дипломатия запустила запасной вариант: ну, хорошо, но пусть первый "выездной саммит" будет в США. Что ж, они поехали в Америку, в феврале. Но теперь появились в Сочи.

Не все. Отсутствуют Филиппины, где только что произошла фактически революция, нынешняя (весьма проамериканская) власть сметена на президентских выборах, причем невиданным большинством. И здесь мы выходим на политику — на ту роль, которую играет в мире АСЕАН.

Эта роль обозначается словом "баланс". США приглашают кого-то из ЮВА в Транстихоокеанское торговое партнерство? Они не отказываются, но тут же активно вступают в подобные проекты с Китаем и, как видим, с Россией и ее соседями — для баланса.

Асеановцы в целом стараются не допускать доминирования какой-то одной сверхдержавы в регионе. Усиливаются США — асеановцы теснее дружат с Китаем, и наоборот.

Сейчас мы видим скорее "наоборот", потому что американская политика предполагает раскол АСЕАН, выявление пары-тройки антикитайских стран, которые раздували бы там территориальные споры с Китаем по поводу нескольких рифов в Южно-Китайском море. Филиппины, кстати, были как раз такой страной, что с ней будет дальше — неясно.

Что касается саммита Россия—АСЕАН, то над ним висел не всегда ясно проговариваемый вопрос: Россия по части территориальных споров и прочего — на стороне Китая? На эту тему хорошо высказался в разговоре со мной Виктор Сумский, глава Центра АСЕАН в университете МГИМО. Вашингтон, конечно, так и толкает Москву и Пекин в объятия друг друга, говорит он. Но все происшедшие в последнее время события — Крым, Украина, Сирия, санкции — подняли популярность России, сделали ее одной из немногих свободных в своих поступках, суверенных мировых держав. И после этого начать играть вторую скрипку в ансамбле с кем бы то ни было, даже с Китаем? Разве Китай стал бы себя так вести? Разве страны АСЕАН согласились бы оказаться придатком политики США или Китая?

Но этот сюжет не заканчивается на саммите в Сочи, он будет продолжаться еще долгие годы.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Бруней. Китай. Азия. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 20 мая 2016 > № 1760575 Дмитрий Косырев


США. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 17 мая 2016 > № 1756108 Дмитрий Косырев

110 миллиардов долларов, которые граждане Китая инвестировали в американскую недвижимость между 2010 и 2015 годами — событие прежде всего потому, что китайцы в США вышли по этому показателю на первое место. За ними следуют канадцы, индийцы, мексиканцы и британцы. Все это — хороший повод задуматься насчет того, как на самом деле выглядят геополитические сдвиги в нашем мире, то есть как выглядит список "кто есть кто".

Ничего личного, просто бизнес

Сначала мелкие, но приятные подробности — приятные для тех, кому не нравится засилье (то есть "лидерство") американцев во всех и всяческих сферах. "Средний" отдельно стоящий дом в США стоит 256 тысяч долларов. Китайский покупатель выбирает "средний" дом за 831 800 долларов. Эти и прочие сведения насчет того, как китайцы покупают Америку, содержатся в докладе, подготовленном международной риелторской фирмой Rosen Consulting Group совместно с исследовательским Азиатским сообществом США.

Вообще-то китайские инвесторы покупают также отели и офисные площади, но это всего 17 миллиардов за обозначенный срок, прочее — все-таки жилье, особенно почему-то в Калифорнии. В любом случае процесс, согласно докладу, должен ускориться к 2020 году, когда ожидаются инвестиции до 218 миллиардов, и далее кривые пойдут вверх еще круче.

Заметим, что Америка тоже, конечно, покупает Китай, движимый и недвижимый, но в прошлом году впервые китайские инвестиции в США превысили американские в Китай.

Обратите внимание на тон китайских СМИ, которые сообщают об этих событиях. Не восторженный, не огорченный. Бизнес, и ничего личного.

И посмотрите, как воспринимают китайский натиск разные группы американской публики. Нечего и говорить про Дональда Трампа, кандидата в президенты США, который постоянно шпыняет китайцев за то, что они "пьют кровь" американской экономики. Но вот материал в Washington Post о том, что мало того, что китайцы лишили штат Мэн тысяч рабочих мест, они еще скупают (увозят, да попросту съедают) львиную долю знаменитых мэнских лобстеров.

Они, конечно, за это платят, то есть дают обитателям Мэна возможность заработать. Но — наши лобстеры! Китайцам! Такие истории — классический случай экономического национализма, того самого, на котором играет Трамп. Когда в страну приходят деньги, это ей, понятно, очень даже выгодно. Но когда какой-то исторический особняк, отель, компанию покупают опять же исторические потомки императора Цинь Шихуана, то в дело вступают эмоции неэкономического характера.

Вопрос в том, что сильнее — эмоции или очевидная выгода, и что Америка как политическая система, как цивилизация будет в этой ситуации делать дальше.

Мистеры миллиарды

Вообще-то этот доклад дает очень интересную цифру — 200 тысяч американских рабочих мест, созданных китайцами только благодаря инвестициям в недвижимость, особенно коммерческую. Трамп об этом наверняка знает (его сфера бизнеса), но такие факты — не для предвыборной кампании.

Есть и иного рода инвестиционная деятельность, имеющая к недвижимости косвенное отношение. Известно, что американское казначейство по уши в долгах у Китая, который покупает государственные облигации США. Менее известно, что Китай также — первый в мире иностранный держатель других американских облигаций, типа ипотечных, тех, которые выпускают ставшие сейчас полугосударственными риелторские финансовые компании типа Fannie Mae and Freddie Mac. Таковые должны сейчас Китаю до 207,9 миллиарда. Причем обеспечены эти обязательства той самой недвижимостью. И если, предположим, такого рода компании не смогут заплатить китайским финансистам, последние получают залог — американскую недвижимость.

Fannie Mae and Freddie Mac — это типичный символ, символ финансового кризиса 2008 года, который с этой слившейся воедино пары и начался (она обанкротилась и была потом выкуплена государством). То есть получается, что Китай таким образом спас американскую экономику от того кризиса, пусть и не сразу, и сейчас спасает от его повторения.

В целом мы видим растущую зависимость первой и второй державы мира, что, конечно, составляет основу геополитической стратегии Китая и склоняет Америку к осторожности. США вдобавок лишь возглавляют список стран, чье экономическое выживание зависит в том числе от Китая. А для каких-то стран, особенно азиатских, это выживание зависит от китайцев чуть не полностью.

Но национализм, повторим, существует от этой реальности отдельно. И у него есть вполне разумные основания. Вот например: кто сегодня теневые хозяева мира?

Считается, что это миллиардеры, главы корпораций, "мировая закулиса" и т.д. Вот недавний доклад благотворительной (и не только благотворительной) организации Oxfam. Он гласит, что самые богатые 62 человека владеют сейчас такими же средствами, как половина населения мира — 3,5 миллиарда человек.

В этой арифметике много интересного. Включая то, что с 1981 года число людей, живущих в крайней нищете, уменьшилось на 650 миллионов человек, причем прежде всего благодаря Китаю с его политикой. Там также множество цифр насчет того, что неравенство в мире в последние годы, и особенно после кризиса 2008 года, выросло.

Но вернемся к нашей команде из 62 человек. Да, половина ее — из США. Но дальше идут 8 человек из Китая, и 3 — из Гонконга, который вообще-то тоже Китай. А дальше — 17 владык мира из коллективной Европы и прочие.

Значит ли это, что Китай или китайцы будут создавать свою "мировую закулису" и "теневое правительство", или они просто вливаются в существующие структуры?

И последнее. В эти дни как-то незаметно исполнилось 50 лет со дня начала Великой пролетарской культурной революции в Китае, с ее ультралевыми бесчинствами, всеобщим гиперкоммунистическим равенством в нищете и всем прочим. В самом Китае эту дату практически проигнорировали, в прочих странах тоже.

Всего 50 лет назад. Вот ведь как меняется мир.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 17 мая 2016 > № 1756108 Дмитрий Косырев


Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 4 мая 2016 > № 1744267 Дмитрий Косырев

Комментариев в самом Китае о только что принятом законе о деятельности иностранных НКО практически нет. Зато комментирует его "пострадавшая" Америка и ее единомышленники.

Но почему Китай молчит? Наверное, дело в том, что предмет для разговора сложный. В целом понятно, что иностранные фонды и прочие некоммерческие организации не могут влиять на местную политику (попросту, не должны организовывать "цветные революции"). Но всегда есть нюансы, типа иностранных благотворителей — как с ними быть?

Немедленно отменить

Вообще-то закон, принятый 28 апреля и вступающий в силу 1 января 2017 года, устраняет или ослабляет ограничения на деятельность иностранных НКО, существовавшие в текущей китайской практике. Снят пятилетний временной лимит на их работу, убраны правила, по которым им можно иметь только один офис на всю страну, сложно открывать счета в банках и многое другое. Но НКО должны будут теперь регистрироваться в китайском МВД и отчитываться по части того, откуда деньги и на что они расходуются. Яснее стала процедура их закрытия в случае нарушений. Кроме того, во многих случаях им предписано иметь китайского партнера или коспонсора.

Регистрация у правоохранителей избрана мишенью яростных воплей всей западной цивилизации, которая уже поняла, что пришла к концу старая тактика: разрушать изнутри режимы и общества других стран с помощью подобных организаций. Поэтому они идут в идеологический обход, МВД — это им морально обидно, нет чтобы, ну, допустим, регистрироваться при Минфине…

Аналогичный случай с таким же российским законом, где содержится понятие "иностранный агент". Нам подсказывают из-за наших рубежей, что в нашем русском языке слово "агент" — это как "шпион", если не "шпион", то есть в нем что-то очень плохое. Хотя вообще-то оно означает представителя чьих-то интересов, необязательно зловещих.

Amnesty International отозвалась на китайский закон так: он будет иметь суровые последствия для свободы слова, мирного собрания и объединения в организации, а поэтому, представьте, должен быть немедленно отменен.

Washington Post в очередной раз поддержала традицию — публиковать громоподобную редакционную статью. О чем? Статья говорит: китайская война против НКО наносит удар по обездоленным, обойденным вниманием в нынешнем китайском обществе.

То есть главный пропагандистский тезис критики закона — не о политике все же (неудобно), а насчет того, что пострадают благотворительные организации; отметим его, чтобы чуть позже к нему вернуться.

А пока что самое основное. Недолгое изучение этих и предыдущих воплей по поводу китайского закона показывает, что речь идет вовсе не о каких-то азиатских странностях. Наоборот, Китай — в тренде. В мировом тренде принятия довольно похожих законов насчет того, что можно, а что нельзя делать "частным лицам" на территории другой страны.

В числе виновных в зажиме "иностранных агентов" называется, понятное дело, Россия. Но также и Индия. И Египет. А вообще-то, как гласит цитируемый Washington Post документ Фонда Карнеги, речь идет о "десятках" таких законов по всему миру, настоящем приливе таковых, особенно после 2012 года (то есть арабских революций).

Нет никаких сомнений, что все страны, принимающие такие законы, консультируются друг с другом. Россия и Китай это точно делают. Почему? Потому что хотя законы такого рода нужны, но выработать их непросто.

О женщинах и детях

На самом деле ограничивать зарубежное воздействие на внутреннюю политику какой угодно страны надо было научиться давно. О технологиях подготовки "цветных революций" уже написаны тонны книг, и всем известно, что, если в стране вдруг начинают плодиться НКО с иностранными корнями, значит, через пару лет начнется крик "у нас украли выборы" и на улицу, на баррикады будут выманивать борцов за светлое будущее. Если бы, допустим, Украина эту опасность заметила вовремя, не превратилась бы сейчас в развалину.

Или Китай. То, что нужен какой-то закон на эту тему, китайцы поняли после неудавшейся "революции зонтиков" в Гонконге летом-осенью 2014 года, где роль иностранных фондов была более чем очевидной и для власти неожиданной. К лету следующего, 2015 года в парламент внесли законопроект — этот, только что ставший законом. Его обсуждали очень долго, дело в том, что в Китае закона насчет "агентов" не было вообще. Хотя около 7 тысяч офисов всяких фондов и организаций действовали, оформляясь как компании, существовали на птичьих правах и с такими же обязанностями. А мы думали, там режим суровый…

Теперь насчет благотворительности и того, что эта тема теперь будет главным направлением пропаганды против тех, кто наводит среди "агентов" порядок. Понятно, что делать (в глобальном масштабе) с организациями чисто политического характера, которые напрямую заняты саботажем избирательного процесса или выявляют повсюду в мире на иностранные деньги коррупцию — тут белые нитки торчат везде. Но иностранная благотворительность, особенно если дети…

В Великобритании было замечено, что под крики о детях в парламенте просовывали какие угодно лоббистские законопроекты, пока белые нитки не начали показываться слишком явно.

Или образование. Да вот еще женщины. Это не политика? Заметим, что в Китае женское движение было мощным даже при товарище Мао, но группу феминисток американского образца там недавно посадили, и правильно сделали. Не понимаете, почему — спросите "женоненавистника" Дональда Трампа, который знает своего избирателя, затюканного агрессивными женщинами, по сути уничтожающими семью, систему образования (учителя, "потенциальные насильники", боятся даже посмотреть на ребенка не так, не то что прикоснуться к нему). И все это, включая ювенальную юстицию, они экспортируют повсюду. То же самое — борцы за всеобщее здоровье (лоббисты американской фармацевтики), запугивающие людей чем угодно, добрались уже до мяса…

Кстати, разговор насчет того, считать ли благотворительность иностранно-агентской опасной деятельностью, идет и в российском парламенте.

Вывод здесь очень простой. Вырабатываются, усилиями множества незападных стран, новые глобальные нормы регулирования деятельности иностранных НКО, чтобы те не разваливали изнутри общества и государства.

Нормы — это сложно. Видимо, нынешние законопроекты или законы на этот счет не идеальны. Следует изучать опыт друг друга и не стесняться на этот опыт опираться для будущей тонкой настройки законов и правил.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 4 мая 2016 > № 1744267 Дмитрий Косырев


Китай. Бразилия. РФ > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > ria.ru, 6 апреля 2016 > № 1712342 Дмитрий Косырев

Если против лидеров фактически всех стран — членов БРИКС идет одновременная информационная кампания, то это напоминает высказывание Аурика Голдфингера, нехорошего человека из одноименного романа Йена Флеминга про Джеймса Бонда: "Один раз — это случайность, два раза — совпадение, три раза — целенаправленная акция противника". Начавшаяся кампания против главы китайского государства Си Цзиньпина — это уже даже не "три", а "четыре", если не "пять".

Белые нитки

Что у нас происходит с буквой "Б" — первой из аббревиатуры БРИКС, то есть с Бразилией? Тяжелейший правительственный кризис, в результате которого под ударом оказались сразу два президента, предыдущий и нынешний. Оба обвиняются в коррупции. Оппозиция требует импичмента президента Дилмы Роуссефф и расследования ее деятельности по части причастности к налоговым нарушениям и использованию государственных средств для финансирования кампании по своему переизбранию. А заодно можно сорвать или сильно подпортить и летнюю Олимпиаду-2016 в Рио-де-Жанейро. Вредить по спортивной линии — это модно.

Кстати, последние новости из Бразилии хорошие — в поддержку президента прошли многотысячные манифестации по всей стране. Есть шанс, что бразильцы поняли, что на самом деле происходит, и не дадут хода идеологической диверсии.

Почему диверсия: а посмотрите, что происходит с последней буквой БРИКС "С" (South Africa — Южная Африка). Вот редакционная статья-приговор New York Times от 1 апреля под названием "Президенту Южной Африки Якобу Зуме пришла пора уйти в отставку". Потому что он — догадайтесь, кто?— коррупционер.

Если ограничиваться только одной публикацией по каждой стране в американской и прочей печати, то есть только по ЮАР или только по Бразилии, то получается, что и правда кто-то что-то ворует. Но когда сравниваешь политическую механику нажима на власть в случае "Б" и случае "С", то возникают иные мысли: что-то уж очень все похоже.

Буква "Р" — это Россия и президент Владимир Путин. А как же — и тут знакомая картина, причем ее как раз мы знаем лучше, чем бразильскую и южноафриканскую. И тут атака, механика которой хорошо известна, идет непосредственно на главу государства.

Все три эти акции рассчитаны на то, что люди видят только то, что происходит в их стране (и то плохо), и не способны сопоставить удивительно похожие события в нескольких странах, сотрудничающих по части создания новой архитектуры мировых финансов и вообще выступающих в роли альтернативы Западу.

Обвинения в коррупции должны щекотать чувства человека, который считает, что он беден потому, что все вокруг воруют. Так и будут эту пьесу играть раз за разом, пока она уже окончательно всем не надоест своими белыми нитками, торчащими отовсюду, и при слове "коррупция" люди не будут зевать. Уже начинают, кстати.

Но у нас остались еще две буквы из БРИКС, а именно Индия и Китай. И вот тут все сложно, потому что лидеры этих государств пришли к власти как раз на волне кампаний против коррупции. В чем обвинить человека — в данном случае Си Цзиньпина, — если коррупционеров в Китае сажают сотнями? Правильно: в том, что он борется с коррупцией.

Верные члены партии

Эта предельно интересная история развивается приблизительно с 4 марта, когда в китайском интернете появилось загадочное анонимное письмо "верных членов партии" (правящей Компартии Китая), призывающих Си уйти в отставку. Почему в отставку: по всем возможным причинам, но прежде всего потому, говорится в письме, что его борьба с коррупцией парализовала весь управленческий аппарат страны, а сам Си Цзиньпин превратился в диктатора.

Если у вас есть противник, очень важно подобрать ему обвинение из одного слова. В предыдущих трех случаях это слово было "коррупционер", а тут, как видим, "диктатор".

А теперь посмотрим на обрывочные сведения насчет того, кто же распространяет это письмо. Китайские власти ведут расследование, ясности никакой, но всплывают имена трудящихся ныне на территории США журналистов уйгурского происхождения (на их малой родине, напомним, действует ваххабитское подполье), обозначается роль в этой истории вещающего с территории США радио "Свободная Азия". Все знакомое и родное.

Такое же знакомое — это редакционная (по сути анонимная) статья, на этот раз лондонского "Экономист", где Си выносится приговор: диктатор, руководит методами председателя Мао, у него в результате ничего не получается.

Опять же, если читать эту статью отдельно, то — сильно написана. Но стоит положить рядом два текста, этой редакционной статьи и письма "верных членов партии", как становится интересно. То ли британские журналисты переписали своими словами китайский документ и выдали его за свой, то ли и сам китайский документ был написан в Лондоне и запущен в китайскую Сеть в виде анонимки. В общем, опять примитивная работа.

Конечно, китайская политическая жизнь всегда била ключом, строем китайцы не ходили при Мао, до Мао и после него. Пламенные дацзыбао там в порядке вещей. Более того, интересные мысли в этом документе есть. А именно, что если бороться с коррупцией в формате нескончаемой кампании, когда сажают буквально всех, то результат будет соответствующий — хаос и паралич.

Может быть, это тоже часть ловушки? Сначала через сотни фондов и институтов заронить в общественное сознание стран-конкурентов мысль насчет того, что "все воруют", а потом смотреть, что получается: никого не сажают — значит, не борются с коррупцией, сажают всех — значит, создают тысячи противников режиму по всей стране, расшатывают политическую систему. А была ли коррупция, другой вопрос. Очень умно (поначалу, пока эту тактику не поймешь).

Да, но у нас осталась еще одна буква — "И", то есть Индия, страна-хозяйка будущего саммита БРИКС. Даже не сомневайтесь, ее премьер-министр Нарендра Моди тоже получил приговор от западной анонимно-демократической общественности: он и его нелиберальная партия сеют "нетерпимость". Но это отдельная и длинная история.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Китай. Бразилия. РФ > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > ria.ru, 6 апреля 2016 > № 1712342 Дмитрий Косырев


США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 1 апреля 2016 > № 1708060 Дмитрий Косырев

Глава китайского государства Си Цзиньпин поначалу был единственным. Единственным из 50 глав государств на очередном саммите по ядерной безопасности в Вашингтоне, кто должен был иметь длительный и серьезный разговор с президентом США Бараком Обамой. Прочим, в том числе Эрдогану (Турция) и Порошенко (Украина), — отказали. Правда, затем возникла краткая двусторонняя встреча Обамы с президентом Франции и трехсторонняя с премьерами Японии и Южной Кореи. Но считается, что главное событие на полях саммита — все-таки разговор Обамы и Си. Это притом что отношения США и Китая хуже, чем со всеми остальными участниками саммита, и вряд ли улучшатся по итогам этого разговора.

Сели, поговорили

Для некоторых эта встреча выглядит даже более крупным событием, чем саммит. Его атмосферу New York Times определяет как "притихшую". Причин как минимум две. Во-первых, в Вашингтон не приехал Владимир Путин — глава второй после США ядерной державы. Во-вторых — как бы саммит такого рода не стал последним. Непонятно, будет ли кто-то проводить следующий, после ухода Обамы из Белого дома в январе 2017 года.

Встреча с Си Цзиньпином интересна именно своей бессобытийностью.

Как великое достижение Обамы подается уже данное ранее Китаем обещание подписать Парижское соглашение по климату. Просто сейчас появилась конкретная дата — 22 апреля. Все прочее не новость. А то, что Обама заявил: Америке необходим "сильный Китай" — это событие? Вовсе нет. Уже заявлял ровно то же.

А ожидалось от встречи следующее — если опираться на мнения людей, причастных к ее подготовке. Прежде всего намечался разговор насчет Северной Кореи, точнее о планах США выстроить в Южной Корее систему противоракетной обороны в непосредственной близости не только от Пхеньяна, но и Пекина. Разговор на эту тему был. Но до того состоялась упомянутая встреча Обамы с японским и южнокорейской коллегами. Так что Пекин просто проинформировали насчет достигнутых там соглашений по ПРО.

До того Китай подвергли информационному давлению насчет того, что он плохо выполняет санкции ООН против Северной Кореи, и она поэтому бросает всем вызов за вызовом.

То есть Пекин как бы делают ответственным за безответственное поведение Пхеньяна, который на днях опять занялся запусками ракет. Да, эту тему два лидера обсудили, но чтобы о чем-то договориться — и не надейтесь. "Мы координируем усилия", — признал Си. И добавил, что во многих вопросах они не соглашаются.

Ожидалось, что будет какой-то разговор насчет американской военно-морской деятельности в Южно-Китайском море — это далеко от берегов США, но близко к китайским берегам. И разговор такой был. Опять же без договоренностей. Более того, китайский лидер заявил, что его страна не примет никаких актов, который под предлогом "свободы навигации" нарушит китайский суверенитет. Это означает почти скандал.

На малом огне

Самое интересное — вот это "почти". То, что происходит между США и Китаем, похоже на имитацию нормальных отношений, и не более того.

США создают угрозу безопасности своему геополитическому конкуренту как минимум на двух направлениях по периметру китайских границ — юго-восточном и северо-восточном, постоянно поддерживая там на малом огне конфликты какого угодно характера. Хотя можно было бы упомянуть и западное, так же как и северо-западное направления.

То есть постоянные старания поссорить Китай с другим азиатским гигантом — Индией — и как-то использовать наличие джихадистского подполья в китайском Синьцзяне. Но эти два направления в последнее время для США складываются неудачно. А так, в целом Америка вредит Китаю по всему периметру его границ.

И не забудем идею Транстихоокеанского партнерства, которое делит Азию пополам — на американскую и китайскую зону и отнимает у Китая экономических партнеров. А еще не забудем информационный вброс лично против Си Цзиньпина насчет того, что в Китае якобы появилась оппозиция его "маоцзэдуновскому" (диктаторскому) стилю руководства. Нечто подобное, хотя и на другую тему, в эти же дни было устроено и против России.

Итак, открытый прессинг. Это не просто китайская политика США, это политика нынешней администрации. Как ни странно, при республиканцах (Джордже Буше) Америка ничего подобного не допускала, хотя уже в первые годы нынешнего столетия было ясно, что Китай стал — по совокупности параметров — второй державой мира и вот-вот станет первой.

Откровенно вредить Китаю где только можно — это курс администрации Обамы, а точнее это работа Хиллари Клинтон, когда она была на посту госсекретаря. Если станет президентом — наверняка продолжит.

Ну а лично Обама, если бы мог, вообще не занимался бы внешней политикой. А так он развлекается глобальными инициативами типа продвижения американских "зеленых" технологий ("борьба с переменами климата") или вот нынешней, по части ядерного нераспространения. Пекин же делает вид, что всегда готов подыграть Обаме с его любимыми игрушками.

Заметим, что Китай Америке не вредит, соседей на нее не натравливает. Другое дело, что Китай естественным образом стал эпицентром медленной, осторожной работы по изменению правил игры в нашем мире, прежде всего в финансах. Ведется эта китайская работа в рамках БРИКС, но не только там.

Если посмотреть, что сейчас происходит буквально в каждой стране БРИКС — особенно в Бразилии, но также и в Южной Африке и России, — то вы увидите одинаковую по методам и в сущности ту же политику Америки: вредит конкурентам США изнутри и снаружи, организовывает политические диверсии, экономические пакости, как минимум — ведет информационную войну без перерыва.

И вот феномен: враждебные действия Вашингтона против Китая ведутся в открытую, но две ядерные сверхдержавы слишком осторожны, чтобы малый огонь перевести в большой. Лидеры встречаются, разговаривают. Не упускают ни одного шанса показать — как на нынешней встрече, — что их все-таки многое связывает.

Здесь стоит напомнить любимую китайскую концепцию насчет необходимости организовать плавный переход от эпохи мирового господства США к какой-то другой эпохе (китайцы скромно не говорят, что она может оказаться китайской). Пекинские эксперты замечают, что подобные ситуации в мире всегда сопровождались разрушительными войнами, но хорошо бы в этот раз сделать все мирно и без потерь. Понятно, что у США своя концепция — любым путем не допустить ухода Америки на вторые роли. Повторим: любым путем.

Но китайские лидеры усвоили привычку не скандалить и не обижаться всерьез на Обаму и вообще на США — примерно как бессмысленно обижаться на волка за то, что он ест мясо. Можно произносить гневные речи, но зачем, если лучше улыбаться и заявлять, что отношения двух стран продвинулись на более высокий уровень.

Эта осторожность кажется чересчур китайской, но приходится согласиться, что это не худший способ управления миром в опаснейшую эпоху смены лидирующих сверхдержав.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 1 апреля 2016 > № 1708060 Дмитрий Косырев


США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 24 марта 2016 > № 1698332 Дмитрий Косырев

Азия с ее четырьмя миллиардами жителей уже добилась огромного успеха благодаря трудолюбию, но также и уму ее обитателей. Будущее Азии — в инновационном росте. Это ключевая мысль выступления китайского премьера Ли Кэцяна на завершающемся в эту пятницу ежегодном форуме Боао на Хайнани, и она же — ключевая тема самого форума.

Постарайтесь хорошо выглядеть у банкомата

Речь на форуме идет о том, что Китай хочет объединить усилия разных стран — соседей по части инновационного роста, да попросту возглавить процесс, стать технологическим лидером региона, а потом и мира. Тем более что экономическая стратегия страны предполагает переход от модели "Китай — мировой производственный цех" вот к тому самому, к росту при опоре на собственные хай-тек достижения.

Китайцы, как напоминают эксперты, еще в 2008 году (когда в Пекине была Олимпиада), озвучивали лозунг перехода от модели "Made in China" к "Designed in China". Наверное, здесь даже перевод не нужен.

Вот несколько фактов, взятых со страниц китайских СМИ в эти дни, недели или месяцы. Китай и Индонезия подписали, наконец, последние необходимые бумаги проекта по сооружению скоростной железной дороги между двумя ключевыми городами — Джакартой и Бандунгом. Этот проект интересен тем, что он — впервые — стопроцентно основывается на китайских технологиях. Ну и в эти же дни подписана аналогичная сделка в Шотландии.

Далее, китайские производители только что поставили Венесуэле три разработанных ими тренировочных реактивных самолета. Таковые продаются еще в семь стран. Помнится, в 1989 году Евросоюз подверг Китай эмбарго по части поставок туда вооружений, да оно, кажется, и сегодня не отменено. Вот только Китай стал третьим в мире продавцом вооружений после США и России…

Еще одна новость (декабрьская): следующий китайский авианосец будет полностью китайским и выгодно отличаться от "Ляонина" (бывшего "Варяга"). И последнее: в Китае создан первый в мире банкомат с функцией запоминания лица держателя карточки. Никому другому он денег не даст. Да и вам лучше хорошо выглядеть перед этим банкоматом, чтобы он вас узнал.

Переходя от частностей к общей картине, советую прочитать материал индийской "Нью-Дели таймс" насчет того, что Китай обогнал США и Евросоюз по части количества и качества выпускников высших учебных заведений (и Индия идет за ним следом, добавляет газета). Да, качества тоже — олимпиада, проводимая в рамках исследования ОЭСР, показала, что пятнадцатилетние математики из Китая победили своих ровесников из США.

И что же вы хотите, если Китай в среднем строит по новому университету в неделю, замечает газета. А что касается качества, то оно может вырасти из количества. Китайских выпускников стало численно больше, чем американских или европейских, и среди такого их количества всегда можно найти особо талантливых.

Азия не просто производит умных выпускников по цене меньшей, чем это делает Запад. 40% азиатских выпускников (из тех, кто фигурирует в исследовании ОЭСР), как выяснилось, выбирают точные науки, то есть те, что породят потом инновации; в США "технарей" в студенческих рядах вдвое меньше. Вывод: Западу следует готовиться принять вызов Азии в соревновании по части "экономики знаний".

Все скопировано и своровано

Западу точно надо готовиться, а как насчет России? Маленький пример из практики. Таиланд размышляет, какие танки ему закупить. Выбор идет между нашими Т-90 и китайскими VT-4.

В соседней Малайзии обсуждают создание своей атомной энергетики, и первый претендент на партнерство — Китай, Россия же вторая. Заметим, конкуренции со стороны какого-то там Запада не просматривается.

В наших технических кругах модно кривиться при разговорах о китайских технологиях. Стандартный набор патриотично самоутешающих слов в таком случае — что у китайцев все скопировано и своровано, никаких полностью самостоятельных разработок нет, все это не всерьез.

Здесь можно вспомнить, что пару поколений назад так же смеялись над японцами. Они якобы тоже все копировали и воровали. Потом смеяться перестали.

Кстати, следовало бы, наоборот, присмотреться к стратегии, скопированной (да-да) Китаем у Японии, Южной Кореи и прочих азиатов. Сначала они и правда вписываются в рынок с почти копиями, но более дешевыми, чем оригинал. Потом начинают незаметно, по мелочам улучшать исходную технологию. Одновременно, по мере того как накапливается критическая масса грамотных людей и денег, начинают делать что-то полностью свое. Мы это наблюдали на примере скоростных железных дорог, где когда-то была технологическая монополия японцев и европейцев. Ну и кто теперь выигрывает контракты, с полностью своими разработками? Смотри выше.

Технологический патриотизм — хорошая вещь, если он не превращается в словесное прикрытие неудач собственного курса на изобретение альтернативы велосипеду, причем с нуля.

Возникает вопрос: а что делать в ситуации, когда прежние поколения искренне думали, что инновации приходят только с Запада, а получается наоборот.

Ответ: радоваться, что с Китаем у нас иные отношения, чем с Западом, мы сделали политическую ставку на побеждающую лошадь. Но политика и экономика — не одно и то же. Никто не будет отдавать нам тендеры исходя из того, что в геополитике мы дружим. Надо учиться встраиваться в новую тенденцию (кстати, есть немало фактов российских инвестиций именно в китайский хай-тек, просто это не всем видно).

И, в конце концов, почему бы не прислушаться к тому, что сказал китайский премьер, открывая форум в Боао. Он ведь предложил соседям Китая, то есть и нам, совместно совершать переход в век технологического доминирования Азии. Это разумный подход, выгодный всем.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 24 марта 2016 > № 1698332 Дмитрий Косырев


Китай > Госбюджет, налоги, цены > ria.ru, 10 марта 2016 > № 1681188 Дмитрий Косырев

Мир за пределами Китая реагирует на завершающуюся сейчас в Пекине ежегодную сессию парламента (Всекитайского собрания народных представителей) довольно однозначно: интересуется, обрушится китайская экономика в обозримом будущем или нет.

И, соответственно, будет ли Китай и дальше спасать мировую экономику, как он это сделал после кризиса 2008 года, или не будет, поскольку обрушится.

В Пекине хорошо понимают эту постановку вопроса и отвечают на нее иногда прямым текстом, на пресс-конференциях в ходе сессии и в прочих случаях.

ВВП неправильный?

Совершенно отдельный вопрос: как США пытаются одновременно "сдерживать" Китай, идеологически или посылая в Южно-Китайское море авианосцы, и при этом надеяться, что Китай будет экономически достаточно силен, чтобы не вызвать мировых катастроф. То есть Китай для США — угроза и спасение одновременно. Этот американский цирковой номер описывать долго и сложно.

Но в данном случае речь не о геополитике, а о "чистой" экономике — как, например, ставится вопрос в свежей публикации в Financial Times, цитирующей первого заместителя директора-распорядителя МВФ Дэвида Липтона. Это о том, что перед мировым сообществом стоит "риск экономического краха", поскольку появились публикации о негативной торговой статистике из Китая: падают экспорт и импорт, и в целом ВВП Китая в прошлом году показал самые слабые значения роста за последние 25 лет.

Насчет судеб мира в целом — вопрос сложный, но о своей стране китайские лидеры на сессии парламента говорят четко: никакой крах ей не грозит. Планируемое замедление роста в 2016 году до 6,5 — 7% — это не крах. Это давно объявленный переход к другой модели экономики, когда будет меньше угля и стали (а уволенных из этой сокращаемой отрасли надо куда-то устроить), зато больше ассигнований на инновации.

А как же тогда, отвечают эксперты, быть с проблемой финансов? Дело в том, что после кризиса 2008 года две первые мировые экономические державы, США и Китай, заливали пожар деньгами. Но каждая по-своему.

Китай, гласит одна из гуляющих сейчас по мировым СМИ концепция, накачивал после 2008 года ВВП искусственно, направляя половину государственных инвестиций в инфраструктуру.

Они возводили по небоскребу в пять дней, завистливо пишет один из таких авторов. Они построили более 30 новых аэропортов, метро в 25 городах, три самых длинных моста в мире, более 10 тысяч километров скоростных железных дорог и 40 тысяч километров обычных шоссе.

Вообще-то кто-то мог бы сказать, что деньги явно потрачены не зря, как бы нам ни объясняли, что такой ВВП — неправильный и ненужный. Но в итоге внутренний долг действительно дошел до 220% от того же ВВП. И если печатать еще больше лишних денег, тогда национальная валюта будет падать, это будет выгодно китайскому экспорту, но прочие страны тоже начнут снижать свой курс, последуют мировые валютные войны, и вот тут-то и будет всемирный коллапс.

Рекорды все равно будут

Обвинение, как видим, серьезное, и единственная проблема в том, что желающих увидеть "обрушившийся" Китай так много, что они ссорятся между собой, год за годом выдвигая разные сценарии краха.

Теперь посмотрим, как на этот "финансовый" сценарий отвечают китайские коллеги. Выше мы цитировали публикацию в Japan Times, сейчас будет комментарий экономиста в "Жэньминь жибао". Он ссылается на данные агентства Standard & Poor's, согласно которым в 2016 году государства мира будут заимствовать всего 6,7 триллиона долларов. Но 72% этой суммы возьмет вовсе не Китай, а США плюс Япония, плюс "ключевые экономики" Евросоюза.

Причем это никак не соотносится с их вкладом в мировую экономику или с населением.

А страны БРИКС, все вместе, намерены заимствовать только 13% от 6,7 триллиона, в том числе Китай — 5,1%. Это немало, но в семь раз меньше, чем США. При этом Китай по объемам годового ВВП идет вслед за Америкой, то есть находится на втором (если не на первом, по иным системам подсчета) месте в мире. И вдобавок Китай имеет вполне реальную перспективу расти в 2-3 раза быстрее западных экономик даже при своем замедлении.

То есть мировая экономика доигралась до того, что в долг живут все, но совершенно неясно, почему коллапсы и прочие неприятности должны угрожать именно Китаю и только Китаю, если у США есть куда более заметная проблема под названием "деньги не впрок". Западные экономики — те же США, Япония и ключевая часть Европы — вместе производят 52% мирового ВВП, но растут на 0,5 — 2%.

Есть еще один показатель, которым экономисты оперируют с удовольствием. Он называется генератором глобального роста. Есть страны, которые работают как бы только на себя, а есть такие, от которых зависит процветание множества прочих. Так вот, после кризиса 2008 года, год за годом, Китай генерировал около половины мирового экономического роста. Как? Вливая в свою экономику деньги, развивая инфраструктуру, но и стимулируя мировую торговлю как импортом, так и экспортом.

А сейчас Китаю надоело спасать мир. Сейчас это страна, которая производит около 15% мирового ВВП, а генерирует до 25% мирового прироста ВВП. То есть уже не половину, а вдвое меньше.

То есть Запад занимает денег куда больше Китая, но результата от этих займов гораздо меньше, и мировой рост они генерируют слабовато. И сколько можно такие экономики спасать?

Кстати, вопрос насчет вливания новых денег в китайскую экономику очень заметно фигурировал на сессии парламента. И на него был дан ответ. Глава правительства Ли Кэцян довольно ясно сказал, что безудержных вливаний больше не будет, центральные и особенно местные власти должны сами потихоньку снижать долговую нагрузку.

Что же касается привычных всему миру рекордных цифр роста Китая, то с ними никто не прощается. Предыдущий пятилетний план ставил задачу удвоить ВВП между 2010 и 2020 годами, для чего требовался средний рост на 7,2% в год. Но до прошлого года получалось 7,8% ежегодно. Для того чтобы удвоение ВВП к указанной дате, 2020 году, произошло, достаточно тех самых 6,5%, которые в новом плане и значатся. То есть вполне можно обойтись без накачки экономики лишними деньгами, ликвидировать ее перегрев и улучшить структуру.

А окружающий мир пусть сам решает хоть часть своих проблем.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Китай > Госбюджет, налоги, цены > ria.ru, 10 марта 2016 > № 1681188 Дмитрий Косырев


Китай. Тайвань > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 5 ноября 2015 > № 1541335 Дмитрий Косырев

Главный итог предстоящей в субботу в Сингапуре первой в истории встречи высших лидеров КНР и Тайваня понятен заранее. Итог этот имеет отношение даже не к затянувшейся на столетие китайской гражданской войне, а к тому, понравится ли ее завершение Америке.

Оставить все как есть

Встреча глав двух Китаев, Си Цзиньпина и Ма Инцзю, произойдет на нейтральной, но весьма китайской территории (три четверти населения Сингапура — этнические китайцы). Заранее объявлено, что никаких коммюнике и даже заявлений не планируется. То есть смысл — в самой встрече как таковой. Ведь лидеры сторон, противостоявших друг другу в гражданской войне, не встречались с момента ее фактического окончания (с 1949 года), да и раньше пообщались только однажды (безрезультатные переговоры противостоявших друг другу Мао Цзэдуна и Чан Кайши осенью 1945 года, к которой Мао буквально вынудил товарищ Сталин).

В любом случае речь о событии мирового значения — даже если речь лишь о каком-то символическом шаге по сближению и примирению двух сторон. В конце концов, в истории нашего времени что-то не видно гражданских войн, которые формально не кончаются в течение целого столетия, да еще с учетом того, что это гражданский конфликт внутри одной из двух мировых сверхдержав.

Когда эта война формально началась, сказать так же трудно, как когда она формально закончится. Хаос и развал Китая, драка всех против всех постепенно нарастали после революции 1911 года — свержения монархии. Военное противостояние двух сил, коммунистов и националистов, стало фактом в 1927 году, и его не остановила даже японская агрессия и опять же формальный союз двух враждовавших Китаев против оккупантов. Остров Тайвань стал последним прибежищем проигравших в 1949 году.

С этого же момента началась ситуация, когда каждая сторона на уровне конституции признает Китай единым, то есть считает законным правителем такового только себя. Что, впрочем, не мешает нынешней экономической интеграции "двух Китаев", не отменяет того факта, что в реальной жизни существование Тайваня без обширных деловых связей с континентом попросту невозможно.

Но жизнь — это жизнь, а юридический статус — совсем другое дело. Так что начиная с субботы, даже если два лидера просто поговорят о погоде, формальный финал гражданской войны в Китае окажется ближе. Может, она и дотянется до столетнего юбилея (2027 год), но китайцы — народ в таких ситуациях неторопливый.

В четверг тайваньский лидер Ма провел пресс-конференцию, на которой было обозначено множество акцентов, вплоть до того, что он и Си будет называть друг друга просто "господин Си и господин Ма", без президентских и прочих титулов. Появилось и множество комментариев с обеих сторон Тайваньского пролива, из которых ясно, что, вообще-то, если не мерить вечностью, то суть встречи всего лишь в том, чтобы не дать оппозиционной, но берущей в следующем году власть Демократической партии Тайваня спровоцировать конфликт в этой части света. Лучше оставить все как есть, да вдобавок этого явно хочет и Вашингтон: вот общая мысль комментаторов.

Никаких больше Саакашвили

А причем здесь Вашингтон, не считая того факта, что с 1949 года США поддерживали Тайвань в качестве непотопляемого авианосца для борьбы с тогдашними, коммунистическими, властями Китая?

Здесь дело в том, что кроме вечности — то есть формальных актов по завершению гражданской войны — есть проблемы сиюминутные, политические. Название этой проблемы — тайваньские демократы, или Демократическая прогрессивная партия. Она уже побывала у власти, со скандалом ее потеряла, но, по итогам выборов января 2016 года, почти наверняка вернется. И партия президента Ма — то есть Гоминьдан, та самая партия, что боролась с Мао в той гражданской войне, — окажется в оппозиции.

Тайваньские демократы — типичное дитя 90-х, родственник Демократической партии США, глобалисты, сторонники "общечеловеческих ценностей" и т.д. И у них есть одна особенность: они (и их избиратели) сторонники провозглашения независимости Тайваня от Китая, в то время как до сего дня, напомним, Тайвань, как и Пекин, считают, что Китай един, вопрос только в том, какой из двух режимов "правильный". Пекин уже столько раз грозил военными акциями в случае формального отделения Тайваня, что намек нельзя было не понять. Да хватило бы и акций невоенных, чтобы тайваньский бизнес, завязанный на Китай, погиб бы и таким образом ввергнул остров в глубочайший кризис.

Ма Инцзю согласен с Вашингтоном, замечает пекинский комментатор, говоря об американском "подозрительном отношении как к провокационной независимости, так и к сближению" двух Китаев. То есть нынешней встречей с Си Цзиньпином Ма подыгрывает не только Пекину, но и Вашингтону, и наносит удар по тайваньским демократам. Он хочет выставить демократов в виде опасных провокаторов и, кто знает, повлиять на избирателя. Пекин это тоже вполне устраивает, для того и историческая встреча в Сингапуре.

То, что Пекин и партия Гоминьдан на Тайване равны в патриотизме, — понятно так же, как и то, почему тайваньские демократы не такие патриоты. Но почему Вашингтон должен радоваться удару по демократам и огорчаться уходу гоминьдановцев от власти? Разве США не заняты постоянными провокациями с целью ослабить Китай, разве не для этого они направляют свои военные корабли в спорные воды Южно-Китайского моря, провоцируя Пекин? Не говоря о том, что, как уже сказано, тайваньские демократы — типичное дитя 90-х, идейные дети тогдашней администрации Билла Клинтона?

Но в том-то и дело, что сейчас не 90-е. То, что тогда было нужно США, сейчас выглядит для них опасным. Китай только что обогнал Канаду в качестве первого торгового партнера США, его военно-морская мощь именно в Азии заметно выросла. В этой ситуации для США не должно быть никаких "новых Саакашвили", которые играли бы в свою провокационную игру, сталкивая ядерные сверхдержавы.

Одно дело — постоянно поджаривать геополитического конкурента на маленьком огне, твердо держа при этом руку на контрольных приборах, другое — когда вот такой Саакашвили с Тайваня просовывает руку туда же. Или когда Саудовская Аравия с Катаром берут Америку в заложники своих акций на Ближнем Востоке. Эти две истории не нравятся в Вашингтоне ни республиканцам, ни даже демократам.

Вы спросите, а как же тогда Саакашвили как таковой оказался на Украине? Так в том-то и дело, что Восточная Европа и даже Ближний Восток — не Китай. Китай больше и важнее.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Китай. Тайвань > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 5 ноября 2015 > № 1541335 Дмитрий Косырев


Великобритания. Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 19 октября 2015 > № 1523100 Дмитрий Косырев

Во вторник, в первый день визита Си Цзиньпина в Лондон, главным потрясением для обитателей Великобритании стало не его выступление перед обеими палатами парламента, не переговоры или торжественные обед и ужин с королевой Елизаветой, герцогом Эдинбургским, премьер-министром Дэвидом Кэмероном и лидером оппозиции Джереми Корбином. Поразил масштаб демонстрации у входа в Букингемский дворец.

Толпа лондонских китайцев, приветствовавшая своего лидера, с ее флагами и плакатами выкрасила пейзаж в красное (древний цвет праздника в Поднебесной империи). Антикитайские демонстранты на этом фоне просто потерялись. "Это организованное мероприятие, у них у всех одинаковые плакаты", бурчали себе под нос "защитники Тибета" и просто правозащитники.

Они поменялись ролями

Результатом визита должно стать подписание контрактов на 30 миллиардов фунтов (не долларов): Китай в очередной раз инвестирует в обновление британской экономики, особенно в атомную энергетику. Но есть вещи поинтереснее денег, это геополитическая символика, то есть ответ на вопрос: что же такое происходит в нашем мире.

Давайте посмотрим, что по этому поводу думают китайцы. Вот аналитический материал в англоязычной "Чайна дейли": нынешние Китай и Великобритания "поразительно отличаются" друг от друга. Китай — самая большая страна мира по населению, вторая экономика мира по одному методу подсчета и первая — по другому методу. Великобритания — это одна двадцатая населения Китая, она остается "заметной экономикой" (на пятом или десятом месте в мире, в зависимости от методики подсчета).

А ведь еще сто лет назад все было ровно наоборот. Британская империя играла роль единственной сверхдержавы, она владела Индией, половиной Африки и вообще половиной мира; отдала США свою сверхдержавность по итогам Второй мировой, хотя и воевала в ней на одной стороне с Америкой. Китай в ту эпоху был развалиной, а начался развал с двух войн с той же Великобританией, с образования на китайской территории британских колоний и прочих бедствий XIX века.

О чем речь? О том, что былое место Британской империи на вершине мира заняли США и Китай, причем Китай набирает силу. Империи попросту поменялись местами.

Мстить и обижаться на прошлое — не китайский стиль. Как замечает китайский аналитик уже в другой газете, это ведь именно британцы в XIX веке лишили Китай иллюзий насчет того, что он "центр вселенной" и таким образом помогли ему начать долгий путь к независимости и процветанию.

Так что ответного удара Поднебесной империи не будет. Китай, новая сверхдержава, вместо этого желает выстроить с бывшей сверхдержавой новую и выгодную модель отношений.

Ввести санкции и противостоять

В европейском соревновании за спасительный китайский рынок два лидера — Германия и Великобритания. Немцы, с учетом объема торговли, пока в целом первые, британцы же — вторая страна по части получения китайских инвестиций и второй европейский инвестор в Китай. Британское правительство напоминает, что Китай инвестирует в страну больше каких угодно европейцев.

Отличие Лондона от Берлина в том, что первый — это мировой финансовый центр. Смысл нынешнего визита в том, что Лондон и его финансисты должны стать ключевым звеном в шествии юаня по миру за пределами Азии и БРИКС. Понравится ли это Америке? А кто ее знает, может, и нет, но Кэмерон говорит, что все под контролем.

Британцы же надеются в обмен на это избавиться от проблемы слишком дешевой китайской стали, которая убивает аналогичную британскую отрасль. И как тут не вспомнить славу британской стали сто и сто пятьдесят лет назад, но оставим эту тему историкам и поэтам.

Две наши экономики великолепно дополняют друг друга, говорят китайские аналитики, поскольку ВВП Великобритании дают в основном финансы, Китая — производство. В наших отношениях наступает золотая пора, согласен Дэвид Кэмерон.

Кто не согласен: идеологи. Если хочется в одном небольшом материале увидеть, как подобные люди мучаются и страдают по поводу нынешнего приезда китайского лидера и всего, что его визит означает, то есть такой материал. Который говорит: проблема с Китаем в том, что он "управляется кучкой жестоких, коррумпированных коммунистических диктаторов".

Она очень типична, такая вот сказка о Китае. Возьмите каждое слово этого замечательного автора, разверните его по принципу "наоборот", на 180 градусов — и получите современный Китай. Есть еще несколько стран мира, которые правозащитная мафия избрала себе в виде страшной сказки, чтобы сплачивать свои ряды. Но Китай стал просто слишком большим и успешным, чтобы играть эту роль.

Достаточно посмотреть, что автор предлагает делать, вместо того чтобы принимать Си Цзиньпина в Букингемском дворце: ввести против Китая санкции и противостоять ему. Это уже даже не смешно.

Сам автор весьма типичен. Он бывший советник британского премьера Дэвида Кэмерона, с премьером потом разошедшийся. Сейчас занят правозащитным бизнесом, то есть продвигает демократию. И последняя деталь — хотя зовут автора Стивен Хилтон, по паспорту британец, но он сам напоминает о своих восточноевропейских (венгерских) корнях. Хотя с нынешней Венгрией, ее правительством и избирателями, очевидно не согласен. Знакомая картина, в том числе по происхождению, знакомый тип мыслителя.

Хорошо, что есть люди, по творчеству которых видно, как смешна эта унаследованная от погибшей Британской империи идеология фальшивого морального превосходства, которая, кстати, полностью применяется ими и в отношении России. Но по части китайской политики Хилтон и его единомышленники, по крайней мере, в Великобритании, уже очевидные маргиналы. А в отношении России и еще нескольких стран — нет, в частности потому, что от нас не зависит само выживание Великобритании как державы.

Вопрос для нас в том, как и когда России удастся то, что удается Китаю, то есть сделать таких сказочников чем-то вроде сельских сумасшедших, чтобы они не мешали нам развивать свои отношения с американцами или европейцами к обоюдной выгоде.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Великобритания. Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 19 октября 2015 > № 1523100 Дмитрий Косырев


Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 26 декабря 2013 > № 977198 Дмитрий Косырев

Председатель Мао как герой нашего времени

Дмитрий Косырев, политический обозреватель

Мао Цзэдуну 26 декабря – 120 лет, он давно уже во всех смыслах небожитель, и "беседует с Карлом Марксом", по его собственному выражению. Но, поскольку человечество никогда и ничему не учится, то никакой стране не гарантировано, что не появится новый Мао, олицетворение разрушительной и беспощадной революционности. Да, и сегодня может появиться. И даже именно сегодня.

Идеальный революционер

Я принял уже участие в двух записях эфиров к этой замечательной дате, в студии звучали голоса аудитории, вопросы… И сделал вывод: Мао всем интересен, вызывает бешеные страсти. Почему? Потому что это очень узнаваемый типаж сегодняшнего дня, хоть и на редкость азиатский, экзотический и колоритный.

Самое интересное в его биографии – как он начал всем мешать в ту минуту, когда вроде бы добился всего, провозгласив 1 октября 1949 года создание Китайской Народной Республики с главной трибуны страны на площади Тяньаньмэнь.

Наверное, не так много в мировой истории случаев, когда не надо приписывать главе государства все, что было сделано в стране в период его правления. В Китае это было совсем не так.

Изучаешь биографию Мао (лучшая принадлежит профессору Александру Панцову, в серии ЖЗЛ) и видишь: как только его подчиненные, другие руководители страны, начинали проводить какие-то преобразования, развивать экономику, создавать систему образования – в общем, делать нормальную работу топ-менеджера, как Мао немедленно оказывался оппозиционером собственному окружению. В какие-то моменты буквально одиночкой.

Каким-то чудом, точнее умением даже в меньшинстве найти нужных людей и поднять их на очередную революцию, Мао умудрился заставить руководство страны пойти на безумный эксперимент "большого скачка" в 1958 году, с повальной коммунизацией сельского хозяйства и выплавкой "стали" в домашних печах на заднем дворе. Результат: катастрофа, голод 1960-го года, смерть, по неофициальным данным, 30 миллионов человек.

И Мао оставляет пост главы государства (сохраняя руководство партией), превращается в дискредитированного, почти изолированного человека. Однако сверхъестественным усилием возвращается к власти в 1967 году, ввергнув страну в новое тотальное потрясение (с аналогичным счетом жертв и аналогичным катастрофическим результатом) – в "культурную революцию".

То есть перед нами человек, минимум дважды разрушавший до основания то, что с великим трудом делали его соратники и вроде как единомышленники: государство, общество, вообще систему.

И вы думаете, он сожалел о результатах своей деятельности? Незадолго до смерти (1976 год) его спросили, что он считает своими главными заслугами. Он назвал два достижения, вторым оказалась как раз "культурная революция". Раньше говорил, что вот такую тотальную заваруху надо устраивать раз в семь лет, иначе – никак.

В общем, идеальный революционер. Крайний случай человека, умеющего только ломать, и полностью неспособного строить. В ту же категорию следует занести еще и "реформатора" (по типу характера). Просто реформатор – это смягченный вариант революционера, не обязательно предполагающий массовые убийства.

Аналог – Борис Николаевич Ельцин. Человек, который страшно оживлялся, когда надо было что-то героически поломать, свергнуть, и чувствовавший себя не у дел, когда требовалось терпеливо растить сад на руинах. В любой революционной толпе и сегодня можно найти сколько угодно разрушителей, хорошо понимающих, что в нормальной обстановке они, такие, никому не нужны.

Дуэт со Сталиным

Отношения Мао со Сталиным – а они были, и очень личные – это целая драма. Дело в том, что само создание Коммунистической партии Китая (1921 год) было на 100% экспериментом Москвы, точнее Коминтерна – подрывной организации, распространявшей коммунизм по всему миру.

Мао оказался единственным действующим китайским коммунистическим лидером, уцелевшим после страшного провала политики Коминтерна. Дело было в том, что Компартия Китая была не просто создана усилиями многочисленных агентов Коминтерна, она почти целиком финансировалась этой организацией. И управлялась ею в ежедневном режиме. На Китай сбрасывался вал резолюций, указаний, новых идей "москвичей" Коминтерна, которые коммунисты не могли не выполнять, поскольку висели на финансовом крючке.

Как же они их ненавидели, этих наезжавших один за другим инструкторов-наставников, носителей множества революционных псевдонимов: Войтинский, Миф, Ломинадзе, Бородин… И ведь если бы они занимались чистым марксистским теоретизированием и редактированием резолюций – но в Китае-то фактически с 1911 года шла война, сначала гражданская, потом плавно перешедшая в японскую оккупацию. Людей убивали миллионами. И в итоге с бесконечными сменами тактик и идиотскими указаниями коминтерновцы доигрались: в конце 20-х новый хозяин Китая, генералиссимус Чан Кайши, попросту поубивал почти всех "городских" коммунистов, и ведь не скажешь, что совсем без причины.

Остался практически один Мао, плюс те, кто успели к нему перебежать. Случайно? Не совсем. Он был чем-то вроде внутрипартийного диссидента, не одобрял идеи Коминтерна, занимался строительством освобожденных районов и прочей "работой с крестьянством" в известном отдалении от больших городов. И оказалось, что вот так, в условиях Китая, что-то еще можно сделать.

Сталин лично и непосредственно курировал всю китайскую политику Коминтерна и многому научился на ее провале. Дальше, в 30-х, в советской печати начала появляться идея насчет того, что в Китае есть настоящий вождь коммунистов, некто Мао. А могло быть и по-другому, ведь деньги на содержание возрожденной Мао компартии и ее армии шли из Москвы вплоть до 1949 года, даже позже.

Они однажды встретились – Мао провел в Москве чуть не половину зимы 1949-1950 годов. И там глава только что воссозданного громадного государства ждал неделями, когда же его примет товарищ Сталин. Такое не забывается.

Но они, конечно, уважали друг друга, хорошо понимая, как они похожи. Для Мао это уважение всегда было на грани бессильной ненависти. Зато как же отыгрывался китайский вождь на наследнике Сталина, Никите Хрущеве, как он унижал его. Однажды устроил переговоры в своем бассейне, хорошо зная, что плавал Хрущев плохо, и это только один эпизод.

Загадка 70%

Говоря о сегодняшней оценке жизни Мао Цзэдуна, мы просто не можем не присмотреться к замечательному феномену: как сегодня воспринимают его сами китайцы. Официально так: Мао сделал на 70% хороших дел и на 30% плохих. Что интересно, широкая публика, помнящая бедствия и массовые смерти маоистских экспериментов (а это история каждой семьи), настроена так же. Ну, пусть многие сказали бы – 50 на 50, а не 70 на 30, но все же нация настроена взвешенно и разумно. Совсем не так, как у нас, когда тот же Сталин – или злодей и тиран, или великий вождь, без всяких полутонов, без всяких процентов.

В чем тут секрет? Для начала: Мао – революционер, но революцию начал не он. Мао партизанил со своей армией в эпоху, когда Китай распался на воюющие территории, которые не всегда успешно пытался объединить Чан Кайши, когда голодная смерть и массовые самоубийства были нормой, а уж о благосостоянии и говорить было нечего. Мао был отличным революционером, что означает полное недоумение по части законов, правил, морали: какие тут правила? Ошибешься – умрешь.

Чтобы сделать что-то хорошее для страны, надо, чтобы эта страна как минимум была. Мао, опираясь на изголодавшихся люмпенов (рядовой состав его армии, которая затем поставляла кадры партии), воссоздал страну – путем новых зверств и убийств миллионов, но как иначе, если революция идет почти полвека? Провести демократические выборы?

И второе. Мао, опять же не без народных жертв и лишений, все-таки избавился от унизительной зависимости от Москвы и вообще создал концепцию Китая, который никому не подчиняется (по части внешней политики, кстати, он был очень даже эффективен).

То есть без разрушителя Мао не было бы его то уважаемого, то ненавидимого соратника Дэн Сяопина и вообще нынешнего сверхдержавного и процветающего Китая. А за это и плюсовых 70% не жалко. Особенно если посмертно.

Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 26 декабря 2013 > № 977198 Дмитрий Косырев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter