Всего новостей: 2494170, выбрано 1 за 0.004 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Лузянин Сергей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Лузянин Сергей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Китай. Казахстан. РФ > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 1 мая 2014 > № 1066616 Сергей Лузянин

Сергей Лузянин: “Сотрудничать с КНР нужно, но при этом не стоит ослаблять бдительность”

Взгляд на Поднебесную

Первый заместитель директора Института Дальнего Востока Российской академии наук, профессор МГИМО, постоянный член Научного совета Совбеза РФ Сергей Лузянин приехал в Казахстан в рамках программы КазНУ имени аль-Фараби по привлечению ученых с мировым именем. Пользуясь случаем, автор этих строк решила взять у него интервью, затронув вопросы, связанные с нашим большим южным соседом: Сергей Геннадьевич является одним из ведущих российских экспертов по Китаю.

Китайские деньги

- В 1990-х я училась в КНР. Помнится, тогда китайская национальная валюта "плавала" в районе 8-9 юаней за американский доллар. Если валюты других развивающих стран с каждым годом теряют свои позиции, то юань, наоборот, укрепляется. Как бы вы объяснили сей факт? Связано ли это с политическим курсом Поднебесной?

- Несомненно, курс ревальвации и постепенный выход на конвертируемость юаня связан с известным глобальным проектом создания "Великого Китая", то есть новой сверхдержавы. Очевидно, что в этом случае страна должна иметь валюту, которая, как минимум, будет выступать в качестве одной из мировых (региональных) резервных. Когда это случится, точно не скажет сегодня никто. Однако перспективы самого процесса интернацио­на­лизации юаня уже сегодня можно определить. Я бы выделил четыре ключевых компонента в этом процессе.

Первый. Ведущие китайские банкиры говорят, что в качестве текущей оперативной меры необходимо расширить функции безналичной валюты (расчетного средства) МВФ, сделав ее ключевым платежным средством международной торговли и финансовых сделок. Причем в "корзину" данной единицы предлагается включить валюты всех важнейших в экономическом отношении стран мира. Здесь просматривается намек на некое негласное право КНР начать подготовку к созданию и новой валютной системы мира.

Второй. В Пекине предлагают следующую "логистику" интернационализации юаня: а) сегодня необходимо готовиться к превращению юаня в валюту международных расчетов (на основе конвертируемости); б) в дальнейшей перспективе должно произойти превращение юаня в ключевую инвестиционную (мировую) валюту. Наконец (в), итогом станет превращение юаня в международную резервную валюту.

Третий. Китайский народный банк уже разрешает покупать и продавать юань для финансирования международных торговых сделок, инвестиций и кредитования. 135 тысяч компаний, занимающихся китайским экспортом, используют юань (минуя доллар) в международных операциях. Аналогичный тренд формируется в китайском импорте. И если в 2010-м в юанях проводилось около 4% импортных операций, то в прошлом году напрямую ими было оплачено уже 39,5% китайского импорта. То есть совершенно точно можно предположить, что через пять-шесть лет около половины всех внешнеторговых операций Китая будет переведена на юаневую основу.

Наконец, четвертый компонент касается проблемы "заниженного" курса китайской валюты, о чем постоянно говорят американцы. Курс постепенно будет повышаться. Как известно, китайская валюта с 2005-го стала медленно двигаться к так называемому управляемому курсу, когда была начата реформа с его корректировкой. Понятно, что в ходе постепенного ослабления фиксации к американской валюте должно последовать усиление влияния рыночного спроса и предложения на юань с привязкой его к корзине валют. Скорее всего, "плавающий" юань будет и дальше медленно идти вверх, что, собственно, и происходило в период с 2005-го по 2009-й, когда он вырос на 21%. Однако этот тренд не главный в готовящейся реформе интернацио­нализации китайской валюты, это скорее некий компромиссный шаг, чтобы усыпить бдительность Запада.

Китайское чудо

- О чудодейственной китайской модели экономических реформ написано немало книг и снято много фильмов. В чем, на ваш взгляд, заключается этот феномен и насколько данная модель применима в других странах?

- В полном объеме она, скорее всего, нигде не применима. Отдельные ее компоненты используются во Вьетнаме, теоретически они могут быть применены, но не применяются в КНДР. Нынешний вариант китайской модели - это транзитная система, которая находится в постоянной динамике и по ходу развития меняет свои характеристики. Неизменными остаются сильная государственная (социалистическая) власть и влияние КПК на уровень рыночных отношений. Государство уходит полностью из микроэкономики, частично из макроэкономики. Другая особенность заключается в том, что китайский опыт объединяет, казалось бы, несоединимое - социалистический и частный рынок, либеральную и государственно-социалистическую экономику, сильное государство и либеральные процессы. По западным канонам, наоборот, слабое государство ("ночной сторож") органично сосуществует с рыночной стихией и крайним либерализмом. В то время как сильное государство ограничивает либеральные, рыночные законы. Китай же оказался способен синтезировать прямо противоположные явления и институты. Делает он это достаточно легко, без потрясений и надрыва. Видимо, эта способность формировалась в китайской нации тысячелетиями и напрямую связана с ее цивилизацией, культурой и менталитетом. Морально-этические "законы" только усиливали адаптивные способности китайцев. В конце XX - начале XXI веков эти уникальные качества нации и опыт оказались востребованными в полной мере. Специфичны и источники роста КНР. На начальном этапе развитие осуществлялось за счет экстенсивных факторов - привлечения внешних ресурсов, активной торговли, низких социальных затрат, дешевой рабочей силы и т.д. В настоящее время взят курс на расширение емкости внутреннего рынка, устранение дисбаланса между потреблением и накоплением, интенсификацию и новые технологии. Китай стремится стать не только мировой фабрикой, но и крупнейшим потребителем мировых товаров и услуг. Есть прогнозы, что КНР к 2015-му будет иметь очень емкий внутренний рынок. Его удельный вес вырастет с 5,4% до 15,6%, и он станет вторым в мире после американского.

Другая новация - отказ от установки на количественный рост ВВП в пользу улучшения его качественных, прежде всего социальных характеристик. Один из показателей - увеличение ВВП на душу населения (сегодня Китай по этому критерию занимает 104-е место в мире). Поэтому когда китайцы говорят, что для строительства реального социализма им потребуется еще, как минимум, 50 лет, им можно верить. Исходя из всего того, что сделано в КНР (успешные либерально-экономические реформы, открытость страны, уверенная модернизация и быстрое развитие), можно говорить об успехах в реализации новой модели, некоего "третьего пути". Появился даже специальный термин, обозначающий особенности китайской модернизации и подчеркивающий альтернативность тому, что происходило и происходит в США, Европе и отдельных азиатских странах, - "Пекинский консенсус". Правда, в оценках этого термина имеются некоторые разночтения. Одни ученые склонны видеть в китайском варианте некую постбиполярную версию по теории Гэлбрэйта о конвергенции социализма и капитализма. Однако эта теория, как мне представляется, была логична и понятна в эпоху "классического противостояния" сверхдержав - СССР и США. К тому же она носила исключительно теоретический характер. Другие говорят, что китайский синтез формален и в конечном итоге приведет к полной либерализации, включая политическую систему и идеологию. Последний подход вызывает возражения, поскольку признаков "цветных", арабских и иных революций, а также тенденций к демонтажу роли КПК в Китае не наблюдается, и вряд ли они будут наблюдаться в ближайшем будущем. Нравится КПК или нет, но именно она породила и вырастила этого "ребенка" - "китайское экономическое чудо". Сегодня он встает на ноги и приносит реальную пользу своим "родителям". Понятно, что в чужие руки КПК его не отдаст. Ключевой момент заключается в следующем: при всей уникальности китайской модели отдельные ее компоненты (умелое использование западных инвестиций и технологий, создание собственных технологий и внедрение достижений науки в производство, опыт государственного регулирования и управления и пр.) вполне применимы в других странах".

Китайская мечта

- Чуть больше года назад к руководству страной пришел представитель пятого поколения китайских лидеров - Си Цзиньпин. Как бы вы его охарактеризовали?

- Тут можно проанализировать его же последнюю новацию - идею о "китайской мечте", которая органично легла на ожидания и запросы жителей КНР. Спектр их желаний сегодня широк - от личного процветания и обогащения до удовлетворения коллективного запроса на "историческое возрождение нации" и доминирование Китая в мире. Эти настроения чутко улавливаются нынешним председателем КНР. Население страны воспринимает "китайскую мечту" гораздо шире рамок "социализма" (даже с китайской спецификой) - как общенацио­нальную и одновременно личную, то есть для каждого гражданина, программу "возвышения Китая".

Впервые эту концепцию новый генсек озвучил сразу после своего избрания, 29 ноября 2012-го, в ходе осмотра выставки "Дорогой возрождения" в национальном музее. Си Цзиньпин говорил тогда о "национальном унижении китайцев", о том, что именно западные державы 175 лет не позволяли Китаю реализовать идею возрождения нации, развязав "опиумные войны" и навязав "несправедливые договоры". Отдельные китайские эксперты, подливая масла в огонь, стали вспоминать о наличии "исторических счетов" КНР к иностранным государствам по широкому кругу вопросов, включая территориальные. Другими словами, "мечта" в ее исторической части вольно или невольно разжигает некие обиды у китайцев. И если согласиться с базовым посылом об изначальной виновности Запада во всех бедах Китая, то у неискушенного читателя возникает закономерный вопрос: а простил ли нынешний Китай колонизаторов прошлого? И нет ли у нынешнего китайского руководства искушения как-то наказать иностранцев за "исторические обиды и унижения"? Вопрос хотя и риторический, но актуальный, особенно для "провинившихся иностранцев", если учесть растущую день ото дня экономическую и военную мощь КНР.

Другая сторона "мечты" Си Цзиньпина косвенно связана с уже апробированной "американской мечтой". Очевидно, что китайский вариант - это некая альтернативная концепция "личного процветания", которая, правда, до конца еще не понятна миру. Американский жизненный идеал хорошо известен - личное, прежде всего материальное, благополучие и индивидуализм. К слову, в Китае найдутся миллионы, которые бы с готовностью подписались под этими критериями. Либеральные идеи и западные ценности в Поднебесной быстро набирают силу. Идеологи Поднебесной объясняют ценность доктрины председателя КНР тем, что она "вобрала в себя лучшие традиционные китайские представления об общечеловеческих ценностях". Речь идет об акцентах на духовное (гармоничное) начало, о приоритете общественных ценностей и т.д. На наших глазах формируется китайская сверхдержава, идущая на смену "старой" американской. Понятно, что в китайской модели великого государства выдвинутая Си Цзиньпином "мечта" будет определенное время нести идеологическую и ценностную нагрузку, являться одним из обязательных атрибутов этой модели. Принципиально важно, чтобы сегодняшняя "мечта" не превратилась в исключительно "военную" или "националистическую". Или в некий симбиоз первой и второй.

Китайская власть

- Безусловно, новый китайский лидер очень популярен. Но во время моей недавней поездки в КНР у меня сложилось впечатление, что простой народ не менее любит и уважает его главного оппонента - Бо Силая, который был обвинен в коррупции и сегодня отбывает наказание. Как бы вы это объяснили, и какой вы представляете дальнейшую судьбу Бо?

- Судебный процесс над 64-летним Бо Силаем, который до недавнего времени был одним из перспективнейших китайских руководителей, готовившихся войти в ядро нового, 5-го, поколения, стал неординарным событием. Злая ирония заключалась в том, что он был обвинен в коррупции и взяточничестве - а ведь именно против них он яростно и энергично боролся все последние годы. Шаги Бо Силая на этом поприще поддерживались миллионами простых китайцев. В КНР, как известно, идет быстрое социальное расслоение, растет коррупция, появляются новые бедные и новые богатые, включая сотни миллиардеров, входящих в перечень журнала "Форбс". Поэтому отрицательная реакция на судебный процесс со стороны простых людей понятна и объяснима.

К слову, в 2006-м в прессе и общественном мнении возникла дискуссия о "первородном грехе" буржуазии. Она явно была ориентирована на некое возрождение идей и духа Мао Цзэдуна, популярных в годы "культурной революции". В отдельных партийных комитетах секретарями инициировались левые, революционные кампании, пение революционных песен, отмена развлекательных сериалов и показ вместо них "правильных" программ о революционной борьбе с буржуазией и пр. Неформально эти процессы возглавлял Бо Силай, объявивший в руководимом им Чунцине войну коррупции и роскоши, которую, однако, многие расценили и как вызов либералам. До 2012 года "левизна" Бо Силая внешне лояльно воспринималась тогдашним председателем и генсеком КПК Ху Цзиньтао. Бывший премьер Госсовета Вэнь Цзябао, являвшийся сторонником углубления экономической (и политической) либерализации, похоже, не разделял взгляды Бо Силая. Но в то время эти "нестыковки" оставались сугубо внутренним аппаратным делом и не выносились на обсуждение. Более того, в Чжуннаньхае (место работы высшего руководства КНР) санкционировали пропаганду так называемой "чунцинской модели" управления региональной экономикой и социальными процессами. Десятки высоких делегаций из провинций и столицы ездили к товарищу Бо "учиться правильно управлять". Видимо, перелом в отношении к Бо Силаю произошел в период подготовки смены руководства. Трудно точно сказать, что именно послужило триггером для начала официальной кампании. Однако можно с уверенностью предположить, что политически судебный процесс был обусловлен обострением противостояния между приверженцами "левой" идеи, с одной стороны, и сторонниками углубления либерализации, с другой. Пришедших к власти руководителей можно условно назвать "партией центра". Любое резкое движение Си Цзиньпина "вправо" или "влево" нарушит хрупкий баланс и стабильность. Понятно, что Бо Силай в эту "партию" явно не вписывался. Он явно раскачивал "китайскую лодку" - и крен нужно было устранить. Кстати, руководство КНР охладило и пыл "правых", сократив их представительство в составе Постоянного комитета политбюро.

Таким образом, все было сделано в лучших китайских традициях - "соблюдать гармонию между белым и черным". Что же касается лично опального политика, то он проиграл, возможно, из-за переоценки возможностей и ресурсов своего влияния или влияния его единомышленников. Итог известен - высшая мера наказания с "пожизненной отсрочкой". Некоторые западные наблюдатели сравнивают этот процесс с судебными заседаниями 1981-1982 годов по делу Цзян Цинн, бывшей жены Мао Цзэдуна и руководителя экстремисткой группы, обвиненной в попытке захвата государственной власти. Прямой аналогии здесь нет, поскольку официально в деле Бо Силая не фигурирует политика. Однако все вокруг данного процесса и внутри него насквозь пропитано политикой и бескомпромис­сной борьбой этого человека за свое видение будущего Китая. Свою партию Бо проиграл, но миллионы его сторонников в стране, видимо, считают, что главная игра еще впереди.

Китайская угроза

- Раньше было принято считать, что китаец - прекрасный семьянин, а китайская семья - самая крепкая. Но, если верить статистике, сегодня в стране каждый третий брак заканчивается разводом. Кстати, такая же ситуация в Казахстане. Не значит ли это, что восточная мудрость и хваленое восточное воспитание канули в Лету?

- По этому поводу позволю себе высказать такую версию. Возможно, в условиях существовавшего на протяжении трех последних десятилетий принципа "Одна семья - один ребенок" (в рамках известной политики ограничения рождаемости) выросло целое поколение молодых китайцев, для которых семья была их "императорским домом", где они находились в центре внимания родителей, бабушек и дедушек. Т.е. конфуцианские ценности почитания старших, уважения к институту семьи были так или иначе размыты. Сформировалось новое поколение с индивидуалистическими запросами и ценностями. Это коснулось как мужчин, так и женщин. И это поколение достаточно легко относится к институту семьи и брака. Как следствие, увеличилось число разводов, причем именно в демографической группе от 25 до 40 лет. Хотя, несомненно, есть и иные причины - например, урбанизация Китая.

- Интернет и некоторые СМИ изобилуют материалами о мрачных перспективах, вызванных нашим соседством с Поднебесной. Многие так называемые "аналитики" пишут или говорят о том, чтобы мы были бдительными, дабы не допустить "китайского нашествия". К слову, недавно я наткнулась на статью "Россия защитит Казахстан от китайской угрозы". Как вы думаете, надо ли нам бояться Китая? Какую роль здесь играет другой большой сосед - Россия?

- Действительно, о китайской угрозе пишут и говорят много, особенно в последнее время в связи со зримым и ощутимым (особенно в экономическом плане) "возвышением Поднебесной". Причем китайское давление носит неотвратимый и системный характер, и его чувствуют практически все государства мира - от американской сверхдержавы, которая торгует с Китаем с большим пассивом (более 300 млрд. долларов) и вынуждена была продать ему свои ценные бумаги на 1,3 трлн. долларов, до средних и малых стран, включая Россию и Казахстан. То есть речь идет об общемировом тренде, от которого невозможно, да и не нужно прятаться. Другое дело, что каждое государство по-своему использует китайский фактор, получая необходимые для себя инвестиционные и кредитно-финансовые ресурсы. Ярким примером являются китайско-казахстанские и китайско-российские связи в сфере углеводородов и энергетики в целом. Понятно, что здесь существуют потенциальные риски - в частности, попадание под монопольное влияние (контроль) китайских компаний. Но пока мы видим дозированное участие их капитала в казахстанском и российском ТЭК. При этом китайский ресурс чрезвычайно важен для экономик обеих стран, и говорить о неизбежности "китайской экспансии" в настоящее время не приходится. Здесь есть возможности, но имеются и риски. Так всегда бывает в политике, особенно при взаимодействии с могучим соседом. Поэтому сотрудничать нужно, но при этом не стоит ослаблять бдительность. Что касается потенциальной демографической экспансии Поднебесной в отношении РК и РФ, то здесь тоже пока нет фактов массового заселения китайцами, в частности, российского Дальнего Востока и Сибири. И вряд ли в ближайшее время это произойдет. Поэтому целесообразно развивать некий энергетический, инвестиционный и инфраструктурный треугольник "Россия - Казахстан - Китай", сохраняя дистанцию и используя возможности и преимущества кооперации.

Китай. Казахстан. РФ > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 1 мая 2014 > № 1066616 Сергей Лузянин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter